Четыре белых колышка
Марат Русский

© Марат Русский, 2026

ISBN 978-5-0069-5415-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается моему папе

Даишову Атласу (Алексию) Вагизовичу

Воспитание детей это длительное занятие. Наставник идёт по жизни рядом, его обязанность дать ребёнку увидеть самому, что добро всегда побеждает зло. Педагогика не ограничивается стенами сначала детского садика, лицея или затем ВУЗа. Педагогика это ежечасный пример одних другим, и наоборот. Педагогика, как всякоё дело, может выйти из под контроля, если откладывать воспитание; и как всякое чрезвычайно долгое дело, может завести в тупик, если перекладывать это дело на других. В педагогических процессах, на мой взгляд, обязаны участвовать все. Самоустранение, игнорирование обходиться дороже. Лозунг мушкетёров «Один за всех и все за одного» прекрасно может стать лозунгом, и для всей педагогики, и даже политическим лозунгом государства.

Некоторыми своими работами, я уже попытался оправдать своё существование, а теперь, мне хочется рассказать в одной короткой истории, что мой отец учил меня лишь добру. Одни из тех его учений я воспринял сначала в штыки, и тогда это привело к свойственному обратному эффекту. Лишь спустя десятилетия, некоторые из тех учений, я всё-таки смог принять. Мой отец не был чудо педагогом и святым, он воспитывал меня по-разному и я не хочу сейчас врать, что было всё замечательно. Но я обязан сказать, что мною было получено от отца много добра. В первую очередь это пусть и ни точные, но верные жизненные ориентиры. Об этом в моей истории, где я объединил не придуманные и наиболее значимые для меня разговоры с отцом за несколько лет. Этой историей я хотел напомнить, что педагогика это не придирки взрослых, это и экономика, и политика, и архитектура, и быт, и многое другое.

***

Третий подъезд нашего дома был ни зря облюбован нами – дворовой шпаной. Деревянные ящики для овощей, стоявшие на каждом этаже во всех подъездах жилых домов, именно здесь были одной высоты и имели безпологии крышки. На трёх таких ящиках можно было разместиться десяти или двенадцати шалопаям. Правил законодательно запрещающих курение в подъездах, тогда ещё не было и в помине, и мы гробили своё здоровье, выкуривая здесь долгими зимними вечерами по несколько пачек сигарет ежедневно.

Здесь на пятом этаже жил наш покровитель Савелич. Когда все «злые тётки» выходили из своих квартир и бранили нас по матушке, тогда выходил и Савелич. Он объяснял этим «злым тёткам», что идти нам некуда, а нам внушал, что если мы будем нарушать тишину, то он больше не сможет заступаться за нас. Консенсус достигался – мы курили в тишине.

В тот день после майского митинга трудящихся, Савелич вернулся в свою квартиру изрядно выпившим. Притом, что он твёрдо стоял на ногах, запах алкоголя был по всему подъезду. Мы с пацанами в первый и в последний раз видели его в таком состоянии. Он подошёл к нам и стал учить нас жизни, но как-то по-другому, ни так как все:

– Человека труда, как основное достояние революций больше не существует. Курите? На наркотики скоро присядете. А, если хотите сохранить свои жизни, то из города вам нужно перебираться. Мужику нужна настоящая мужская работа.

– Что за работа? Куда ехать? Сколько денег дают? – спросили мы, не отрываясь от карточной игры.

– Например, на Севере, соболя бить. Жигули «шестёрку» можно заработать за зиму. А ехать придётся, как минимум, тысячи две километров отсюда. А лучше и на десять тысяч километров, но уже на Северо-Восток.

– Уууу… Ну, нет. Полгода долго, а две тысячи километров это очень далеко, – такой мы все сделали однозначный вывод.

– Ясно, мозги у вас уже набекрень.

И дальше этот диалог перешёл в монолог Савелича. Он ругал Горбачёва, Шеварнадзе, Ельцина, Бурбулиса, Шушкевича, Чубайса, Гайдара и прочих современных демократов. Сказал, что наше будущее это либо могила, либо тюрьма. А тех, кому повезёт, здесь, в большом городе, ждёт работа по продаже джинсов, жвачки и перспектива стать вечными дворниками и официантами.

Через полгода Савелич продал квартиру и перебрался навсегда в деревню, восточнее Салехарда.

Наигравшись в тот вечер в Рамс, все разбрелись по домам. Остался только я с Димкой. Мы вышли покурить на крыльцо подъезда.

Начало мая, по температурным значениям можно сравнить с началом октября. Полураздетые деревья, земля с проплешинами, ветер одинаковый обманчиво-тёплый. Однако, если конец октября связан с полным завершением сельскохозяйственных дел, то начало мая, эмоционально, на мой взгляд, больше связано у русского человека с новыми надеждами. Я завёл разговор:

– Завтра пятница. Готов ехать закупаться пивом на «Красный Восток»? Поставим на точку в субботу семь ящиков и получим хорошую прибыль. С пяти тысяч, на Первомайские, можно поднять десять. Минус барыге тысячу, итого нам по две тысячи за два дня.

– Не нужна барыга, есть у меня бабуська, это Лидка из соседнего двора.

– Только меня может не быть. У отца моего крыша едет, хочет меня на целину отвезти.

– Что за целина?

– Землю он взял, восемь соток, от института КазГражданПроект, в котором работает, дачу хочет строить, сажать картофель. Пока там лишь поле… Деньги вот, возьми. Если в восемь часов утра меня не будет возле твоего подъезда, то сделай всё сам.

– Договорились.

Вечером, ровно в девять часов должен был быть фильм по кабельному каналу. Название его я не знал, но торопился домой. Местный кооперативщик из своей квартиры наладил трансляцию фильмов с кассет формата VHS, на четыре подъезда нашего дома. Нам нужно было лишь настроиться на девятый канал и смотреть заграничные фильмы. Стоимость просмотров составляла лишь три рубля в месяц, при стоимости одного такого же фильма в видеосалоне в пять рублей. Отсутствие в телевизорах встроенных декодеров сигнала PAL|SECAM, приводило к тому, что все фильмы были чёрно-белыми. Не смотря на это, выгода для нас была очевидной. Фильмы, в основном, были, мягко говоря, не высокого художественного качества. А оценкой сегодняшней – это был низкосортный ширпотреб. Боевики и мелодрамы с элементами яркой антисоветской пропаганды, со сценами насилия и дешёвой эротики. Было всё, кроме, наверное, откровенной порнографии.

Однако, в девять часов вечера мой отец смотрел новости на Первом канале. Это значило, что свой фильм я начну смотреть позже на полчаса.

Уже закончилась горбачёвская перестройка, ПУТЧ и развал СССР. Я без охоты смотрел новостные репортажи. Мужики в галстуках красиво рассказывали о новых временах; о перспективах частной собственности и великой роли приватизации, о привлечении во все отрасли так нужных зарубежных инвесторов с их валютными инвестициями. Во мне тоже жил дух обновления, и мне хотелось избавиться не известно от чего и кого. Я был готов пойти на баррикады, предавать одни и отстаивать другие, абсолютно не известные мне вещи. Но мой отец был чрезвычайно хмур. Он видел нечто большее, чего я видеть просто не мог.

– Пап, здесь одно и то же каждый день, давай переключим на фильмы.

– А на твоём канале что-то новенькое? По-новенькому они там морды бьют друг другу, убивают и совокупляются по-новенькому?..

Отец встал и направился в спальню, а развернувшись, сказал мне:

– Завтра подъем в шесть утра, поедешь со мной, нужна твоя помощь.

Переключив канал, я обнаружил там долгожданный фильм про японских ниньджя, однако настроение моё было испорчено. Мой бизнес будет делаться без меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.