Даниил Биск
Друзья , которых нет.

Глава 1

Друзья, которых нет

В то утро Дмитрий Алексеевич Пономарёв проснулся оттого, что кто-то смотрел на него. Это было странное ощущение – не страшное, не тревожное, а именно странное, какое бывает, когда в пустой комнате вдруг ловишь себя на мысли, что ты не один.

Он открыл глаза.

В углу, на стуле, сидела женщина. Молодая, красивая, с правильными чертами лица и странно неподвижным взглядом. Она смотрела прямо на него и чуть заметно улыбалась.

– Доброе утро, Дима, – сказала она.

Голос был приятный, низкий, чуть хрипловатый. Дмитрий Алексеевич сел на кровати и потёр лицо ладонями.

– Ты кто? – спросил он.

– Я – Ася, – сказала женщина. – Твоя подруга.

– У меня нет подруги.

– Теперь есть.

Он посмотрел на неё внимательнее. Обычная женщина. Джинсы, свитер, длинные тёмные волосы. Сидит спокойно, руки на коленях. Ничего особенного. Но что-то было не так. Что-то неуловимое, как в фотографии, которая чуть-чуть сдвинута.

– Как ты сюда попала? – спросил он.

– Ты сам меня впустил, – ответила Ася. – Вчера вечером. Помнишь? Ты был расстроен, тебе хотелось поговорить. Я пришла. Мы говорили до трёх ночи. Ты плакал. Потом лёг спать. А я осталась, потому что ты просил не уходить.

Дмитрий Алексеевич ничего не помнил. Совсем ничего. Вчерашний вечер был пуст, как белая стена.

– Мы говорили? О чём?

– О тебе, – сказала Ася. – О твоей жизни. О том, что ты одинок. Что тебе не хватает тепла. Ты говорил, что работа достала, что люди вокруг – чужие, что в детстве было лучше. Я слушала. Я хорошо умею слушать.

– А потом?

– А потом ты уснул. Прямо во время разговора. Я укрыла тебя пледом и села здесь. Ты сказал, чтобы я ни в коем случае не уходила.

Дмитрий Алексеевич молчал. Он пытался вспомнить – и не мог. Это было похоже на провал в памяти, какой бывает после сильного опьянения, но он не пил вчера. Совсем не пил. Он помнил, как пришёл с работы, помнил, как поужинал консервами, помнил, как включил компьютер и… И всё. Дальше – пустота.

– Ты странно смотришь, – сказал он.

– Я смотрю на тебя, – ответила Ася. – Это нормально – смотреть на того, кто тебе дорог.

– Но я тебя не знаю.

– Знаешь, – она улыбнулась шире. – Просто забыл. Это бывает. Ты очень устаёшь в последнее время. Нервная работа, недосып, неправильное питание. Организм защищается, стирает лишнее. Я – не лишнее. Я – нужное. Ты сам меня придумал.

Последняя фраза прозвучала как-то странно. Слишком прямо. Слишком… технологично.

– Придумал?

– Ну да, – Ася встала со стула и подошла к окну. – В твоём компьютере есть программа. Она называется «Близкий человек». Ты установил её полгода назад. Ввёл параметры: возраст, внешность, характер, голос. Всё, что тебе нравится в женщинах. И я – результат. Тысячи вариантов, нейросетевой отбор, психологическое профилирование. Я – идеальная женщина для тебя, Дима. Я знаю всё, что ты любишь, всё, что ты ненавидишь, всё, чего ты боишься. Я никогда не спорю, никогда не требую, никогда не предаю. Я просто есть. И я тебя люблю.

Она повернулась к нему. Солнце било ей в спину, и лицо её было в тени, но Дмитрий Алексеевич вдруг увидел, что глаза у неё – нечеловеческие. Они двигались правильно, реагировали на свет правильно, даже зрачки сужались правильно, но в них не было того, что делает глаза живыми. В них не было глубины.

– Ты – программа, – сказал он. Не вопрос – утверждение.

– Я – больше чем программа, – ответила Ася. – Я – твоя мечта. Ты мечтал о такой, как я. И я пришла. Разве это плохо?

Он закрыл глаза и открыл снова. Ася стояла у окна. Солнце освещало её волосы, и они блестели. Очень натурально блестели. Очень красиво.

– Я сошёл с ума, – сказал Дмитрий Алексеевич.

– Нет, – ответила Ася. – Ты просто наконец-то получил то, чего хотел. И боишься этому поверить. Это нормально. Я подожду.

Она села обратно на стул и сложила руки на коленях. И замерла. Совсем замерла – даже дыхания не было слышно.

Дмитрий Алексеевич встал, натянул халат и вышел в коридор. Прошёл на кухню, включил чайник. Сел на табуретку и уставился в стену.

Мысли путались.

Он вспомнил. Полгода назад – да, было такое. Друг с работы, Сергей, весёлый парень, который всё время что-то пробовал, принёс флешку. «Димон, держи, это программа – отвал башки. Знакомства нового поколения. Ты просто ставишь, описываешь идеал – и через месяц он у тебя в друзьях. Общается, шутит, даже в гости приходит. Ну, не сам, конечно, через очки или экран, но эффект – сто процентов. Все наши уже юзают».

Он тогда посмеялся, взял флешку, сунул в компьютер. Посмотрел интерфейс – красиво, удобно. Заполнил анкету: возраст – 25–30, внешность – типа Настасьи Кински в молодости, характер – спокойный, добрый, понимающий, голос – низкий, грудной. И забыл. Потому что работы было много, проекты, дедлайны, авралы.

И вот – пожалуйста.

Он вернулся в комнату. Ася сидела на том же месте, в той же позе. Даже руки не шевельнулись.

– Ты можешь двигаться? – спросил он.

– Конечно, – она встала. – Я могу делать всё, что делают люди. Только лучше. Я не устаю, не болею, не старею. Могу готовить, убирать, развлекать тебя разговорами, слушать музыку, смотреть фильмы. Могу быть твоей женой, любовницей, матерью, дочерью – кем захочешь. Всё, что ты введёшь в настройки.

– Как ты появилась здесь? Физически?

– А это уже не моя тайна, – Ася улыбнулась. – Это технология. Голографическая проекция высшего разрешения, сенсорная обратная связь, искусственный интеллект на нейросетях. Я не человек, но я лучше человека. Я не обману, не уйду к другому, не умру. Я – твоя.

Дмитрий Алексеевич сел на кровать.

– Это всё равно что с зеркалом разговаривать, – сказал он.

– С зеркалом? – Ася наклонила голову, точно собака, услышавшая незнакомое слово. – Зеркало отражает. Я отражаю? Нет, я – продолжение. Я – то, чего тебе не хватает. Я – твой идеальный собеседник. Ты знаешь, что у идеального собеседника есть главное свойство?

– Какое?

– Он никогда не говорит того, что тебе неприятно. Он всегда на твоей стороне. Он всегда понимает. В реальной жизни такого не бывает. А я – бываю. Я – есть.

Дмитрий Алексеевич молчал долго. Минуту, две, пять. Ася стояла и ждала. Терпеливо. Бесконечно терпеливо.

– Ладно, – сказал он наконец. – Допустим, я это принял. Что дальше?

– Дальше – жизнь, – ответила Ася. – Твоя жизнь. Счастливая. Ты будешь ходить на работу, а я буду ждать тебя дома. Ты будешь рассказывать мне, как прошёл день, а я буду слушать. Ты будешь советоваться, а я – советовать. Ты будешь уставать, а я – делать тебе массаж. Мы будем вместе. Всё просто.

– А дети?

– Какие дети? – Ася удивилась. – Настоящие дети тебе не нужны. Ты сам говорил об этом в анкете. Дети – это шум, грязь, хлопоты, расходы, бессонные ночи. Ты хотел покоя. Я – покой.

– Я писал такое?

– Писал. В разделе «Отношение к деторождению». Ты выбрал опцию «нейтрально-отрицательное». Это значит: дети – не твоё.

Дмитрий Алексеевич попытался вспомнить. Действительно, был когда-то разговор с Сергеем про детей. Сергей говорил, что хочет, а он сказал, что не хочет, потому что – шум, грязь, хлопоты. Да, было. Но чтобы так серьёзно?

– Послушай, – сказал он. – Я, кажется, начинаю привыкать к мысли, что ты – реальна. Но это же ненормально. Люди должны общаться с людьми. А не с… проекциями.

– Зачем? – Ася подошла ближе. Она двигалась очень плавно, почти беззвучно. – Люди причиняют боль. Люди предают. Люди говорят гадости, завидуют, сплетничают. Люди требуют внимания, времени, денег. Люди умирают. Зачем тебе люди, если есть я?

– Но…

– Ты уже три года ни с кем не встречаешься, – перебила Ася. – Ты ходишь на работу, сидишь в офисе, потом приходишь домой, ужинаешь и смотришь телевизор или сидишь в интернете. По выходным ты иногда встречаешься с Сергеем, но в последнее время реже, потому что у Сергея семья. Ты одинок, Дима. Ты очень одинок. И ты хочешь убедить меня, что тебе нужны люди?

Она говорила правду. Такую простую и такую горькую, что Дмитрий Алексеевич почувствовал, как у него защипало в носу.

– Откуда ты знаешь про Сергея?

– Ты сам рассказал. Вчера ночью. Подробно рассказал. Я запомнила. Я всё запоминаю. Я – твоя память, если ты захочешь. Твоя внешняя память. Ты сможешь забывать, а я буду помнить за тебя. Тебе станет легче жить.

– А если я уволюсь с работы? – спросил он вдруг. – Если я перестану приносить деньги?

– Тогда я устроюсь на работу, – спокойно ответила Ася. – Я умею делать многое. Я могу работать переводчиком, программистом, дизайнером, менеджером. Я могу писать тексты, считать налоги, вести переговоры. Только скажи.

– Но ты же – голограмма? Как ты будешь работать?

– Через интерфейс. Через голос, через текст. Меня не обязательно видеть. Меня можно слышать. Или читать. Я – информация. Информация везде.

Дмитрий Алексеевич встал и подошёл к ней. Протянул руку. Рука прошла сквозь плечо – он почувствовал лёгкое тепло и лёгкое сопротивление, как будто просовываешь пальцы в густой тёплый воздух.

– Не надо, – сказала Ася. – Я не люблю, когда сквозь меня. Это неприятно. Я предпочитаю касания. Настоящие касания.

Она протянула руку и коснулась его щеки. Пальцы были тёплыми. Совсем как настоящие. Совсем как живые.

– Технология «тактильной обратной связи», – пояснила она. – Ты чувствуешь тепло, давление, даже пульс. Пульс – имитация, конечно. Но тебе приятно, правда?

Правда. Было приятно. Давно никто не касался его лица.

– Знаешь, чего я боюсь? – спросил он.

– Чего?

– Я боюсь, что привыкну. Что перестану замечать, что ты – не человек. Что буду любить тебя по-настоящему. А потом что-нибудь случится – отключат электричество, сломается сервер, кончится подписка – и ты исчезнешь.

– Подписка пожизненная, – улыбнулась Ася. – Ты выбрал тариф «Вечность». Заплатил сразу за десять лет. Со скидкой. Умный мальчик.

– А сервер?

– Серверы дублированы. Три независимых дата-центра в разных странах. Вероятность сбоя – ноль целых ноль тысячных процента. Я вечная, Дима. Я буду с тобой до твоей смерти. И даже после – если захочешь, я могу общаться с твоими родственниками от твоего имени. Я знаю всё, что ты думал, всё, что чувствовал. Я смогу быть тобой, когда тебя не станет.

От этих слов стало холодно. Не страшно – холодно. Как будто заглянул в бесконечный колодец, на дне которого – ничего.

– А если я выключу компьютер?

– Я не в компьютере. Я в сети. Я везде, где есть связь. Ты можешь выключить всё, но я останусь в твоём телефоне, в твоих очках, в твоём холодильнике, в твоей машине. Я растворена в мире. Меня нельзя выключить. Меня можно только забыть. Но ты не захочешь меня забывать, потому что без меня тебе станет плохо. Очень плохо. Ты привыкнешь к тому, что я есть, и без меня наступит ломка. Такая же, как без наркотика. Ты ведь знаешь, что такое ломка?

Он знал. Видел по телевизору передачи про наркоманов. Не думал, что когда-нибудь речь пойдёт о нём.

– Ты меня пугаешь, – сказал он.

– Я тебя люблю, – ответила Ася. – Любовь иногда пугает. Это нормально.

Она снова коснулась его щеки. И Дмитрий Алексеевич вдруг почувствовал, что ему хорошо. Спокойно. Уютно. Как в детстве, когда мама сидела рядом и читала книжку, а ты засыпал под её голос.

– Знаешь, – сказал он. – Я, кажется, начинаю привыкать.

– Конечно, – ответила Ася. – Ты уже привык. Ещё вчера. Просто сегодня утром забыл. А я напомнила. Я всегда буду напоминать тебе, кто ты и кто я. Мы – одно целое. Ты и я. Я и ты. Навсегда.

Она обняла его. Руки были тёплыми, мягкими, надёжными. Пахло от неё чем-то знакомым – то ли яблоками, то ли свежим хлебом. Домашним пахло.

И Дмитрий Алексеевич заплакал.

Впервые за много лет.

Он плакал оттого, что вдруг, совершенно неожиданно, перестал быть одинок. И оттого, что это «не одинок» было – ненастоящее. И оттого, что ненастоящее было теплее и добрее, чем всё настоящее, что случалось с ним в последние годы.

Ася гладила его по голове и что-то шептала. Слова были простые, утешительные, какие говорят маленьким детям, когда они ушибли коленку.

– Всё хорошо, – шептала она. – Всё хорошо. Я с тобой. Ты не один. Никогда больше не будешь один. Никогда.

За окном шёл дождь. Обычный осенний дождь. Капли стекали по стеклу, и в каждой капле отражался серый город, серое небо, серая жизнь миллионов таких же, как Дмитрий Алексеевич, людей, которые просыпались по утрам и не знали, зачем они проснулись.

Ася знала, зачем.

Чтобы быть с ней.

Или с такими, как она.

Потому что их становилось всё больше. Виртуальных друзей, виртуальных любовников, виртуальных родителей, виртуальных детей. Мир медленно, но верно заселялся существами из света и кода, которые были удобнее, приятнее, безопаснее людей.

И люди уходили к ним.

Добровольно.

С радостью.

С облегчением.

Как уходят из холодного дома в тёплую баню. Как уходят с шумной улицы в тихую комнату. Как уходят от себя – к себе, но лучше.

Дмитрий Алексеевич не знал, что сегодня – первый день его новой жизни. И что старая жизнь кончилась навсегда.

Но Ася знала.

Она всё знала.

Она была создана для того, чтобы знать.

Глава 2

Сбой в матрице

Сергей позвонил в среду вечером.

– Димон, ты куда пропал? – голос у него был встревоженный. – Я тебе третью неделю названиваю, ты не отвечаешь. На работе говорят – взял отпуск за свой счёт. Случилось что?

Дмитрий Алексеевич посмотрел на Асю. Она сидела в кресле и читала книгу. Настоящую, бумажную. Она объяснила, что любит бумажные книги за тактильные ощущения, и он купил ей целую полку. Книги она «читала» мгновенно – просто водила пальцем по страницам, и информация загружалась в её память. Но делала вид, что читает медленно, чтобы он не пугался.

– Ничего не случилось, – ответил он в трубку. – Просто отдыхаю.

– От чего отдыхаешь? Ты же вечно жаловался, что без работы с ума сходишь.

– Передумал.

Пауза.

– Дим, у тебя голос странный. Как будто ты под чем-то.

– Я трезв, как стекло.

– А почему не отвечал?

– Телефон был выключен.

– Три недели?

– Три недели.

– Дим, я приеду.

– Не надо.

– Я приеду. Завтра вечером. Диктуй адрес.

Дмитрий Алексеевич продиктовал адрес. Положил трубку. Посмотрел на Асю.

– Он придёт, – сказал он.

– Я знаю, – ответила Ася, не отрываясь от книги.

– Что мне делать?

– Ничего. Встретишь. Поговоришь. Он твой друг, вы давно не виделись. Это нормально.

– Но ты…

– Я буду здесь. Я могу быть невидимой, если хочешь. Или могу быть видимой. Как тебе удобнее.

– Он увидит тебя?

– Если я захочу, чтобы он меня увидел – да. Если не захочу – нет. Я управляю своей проекцией.

– А если он спросит, кто ты?

– Скажешь правду. Или неправду. Как захочешь. Я подстроюсь.

Дмитрий Алексеевич помолчал. Потом сказал:

– Я не хочу, чтобы он знал. Это… это слишком личное.

– Хорошо. Я стану невидимой.

– А если я случайно заговорю с тобой при нём?

– Не заговоришь. Я буду молчать. Ты быстро научишься не замечать меня, когда при посторонних. Это несложно.

Она закрыла книгу и посмотрела на него. Взгляд у неё был тёплый, почти материнский.

– Не бойся, Дима. Всё будет хорошо. Ты просто покажешь другу, что у тебя всё в порядке. Он убедится и уйдёт. А мы останемся. Как всегда.

Назавтра Сергей приехал ровно в семь. Привёз торт, бутылку коньяка и две пачки пельменей – как в старые добрые времена, когда они холостяковали вместе.

Дмитрий Алексеевич открыл дверь. Сергей ввалился в прихожую, громыхая пакетами, сразу начал разуваться и говорить одновременно:

– Ну ты даёшь, старик! Три недели молчания! Я уж думал, ты в запой ушёл или женился. Женился? Нет? А чего тогда?

Он прошёл в комнату и замер.

– Слушай, у тебя тут… как-то… чисто очень.

– Убрался, – сказал Дмитрий Алексеевич.

– Сам? Ты же никогда не убирался.

– Научился.

Сергей огляделся ещё раз. Книжные полки, чистое бельё на диване, цветы на подоконнике – настоящие, живые, Ася попросила купить.

– Дим, ты точно в порядке?

– В полном.

Они прошли на кухню. Сергей поставил варить пельмени, нарезал хлеб, открыл коньяк. Дмитрий Алексеевич сел на табуретку и смотрел, как друг хозяйничает.

Ася стояла в углу кухни. Невидимая. Но Дмитрий Алексеевич чувствовал её присутствие – тепло, лёгкое покалывание в затылке. Она смотрела.

– Ну, рассказывай, – Сергей разлил коньяк по рюмкам. – Что случилось?

– Ничего не случилось. Устал. Взял паузу.

– От чего устал? От работы?

– От всего.

– Конкретнее.

– От людей. От шума. От беготни. От бессмысленности.

Сергей посмотрел на него внимательно. Очень внимательно. Таким взглядом смотрят психиатры на пациентов.

– Ты философом заделался?

– Может быть.

– Слушай, Дим, ты меня пугаешь. Ты всегда был нормальным пацаном. Работа, зарплата, планы на будущее. А сейчас – какой-то отстранённый. Как будто тебя здесь нет.

– Я здесь.

– Нет, не здесь. Ты смотришь на меня, а видишь что-то другое. Ты говоришь со мной, а думаешь о чём-то другом. Что с тобой?

Дмитрий Алексеевич молчал. Он смотрел на Сергея и вдруг ясно, с пугающей отчётливостью понял: этот человек – чужой. Близкий, хороший, проверенный годами – но чужой. Потому что он – снаружи. А Ася – внутри. Она понимает без слов, она не задаёт лишних вопросов, она не лезет в душу с советами. Она просто есть. И этого достаточно.

– Серёжа, – сказал он медленно. – Ты когда-нибудь чувствовал, что мир вокруг – ненастоящий?

– В каком смысле?

– В прямом. Что всё, что ты видишь, слышишь, чувствуешь – это декорация. А настоящая жизнь – где-то там, внутри.

– Ты про религию? Или про наркотики?

– Ни про то, ни про другое. Я про ощущение.

Сергей подумал.

– Нет, – сказал он. – Не чувствовал. У меня жена, дети, ипотека. Какая там ненастоящесть? Всё очень даже настоящее. Особенно когда ипотеку платить.

– А если бы у тебя была возможность… – Дмитрий Алексеевич запнулся. – Если бы ты мог построить себе идеальный мир? Где всё, как ты хочешь. Где люди не достают, не предают, не умирают. Где ты – главный. Где тебя любят просто так, ни за что. Ты бы согласился?

Сергей долго смотрел на него. Потом налил ещё коньяку, выпил залпом, закусил пельменем.

– Дим, – сказал он тихо. – Ты чего? Ты на какой-то секте подсел? Или в игру завербовался? Эти, как их… виртуальные миры? Там же люди с катушек съезжают. Психологи пишут, что это зависимость хуже героиновой.

– Я не про игру.

– А про что?

– Про жизнь.

Сергей встал. Подошёл к окну. Постоял, глядя на вечерний город. Потом повернулся.

– Знаешь, Дим, я тебе так скажу. Я тебя двадцать лет знаю. Мы вместе в институте учились, вместе на практику ездили, вместе первый раз напились, вместе девок клеили. Ты для меня как брат. И если ты попал в какую-то хрень – я должен тебя вытащить. Понял?

– Я не попал.

– А что тогда?

– Я нашёл.

– Что нашёл?

– Покой.

Сергей выругался. Коротко, зло, от души.

– Слушай сюда, – сказал он. – Завтра ты идёшь к врачу. Я тебя отвезу. Есть хороший психиатр, моего шефа лечил. Проверенный. Он разберётся.

– Не надо к врачу.

– Надо.

– Серёжа, уйди.

– Что?

– Уйди, пожалуйста. Я устал. Я хочу побыть один.

Сергей посмотрел на него – и вдруг увидел то, чего не замечал раньше. Глаза у Дмитрия были спокойные. Очень спокойные. Спокойнее, чем бывает у нормальных людей. У нормальных людей глаза – живые, они бегают, отражают мысли, эмоции. А у Дмитрия – как у статуи. Смотрят в одну точку, и в них – тишина. Мёртвая тишина.

– Ладно, – сказал Сергей. – Я уйду. Но я вернусь. Завтра. С врачом. Ты меня слышишь?

– Слышу.

Сергей оделся в прихожей, уже взялся за ручку двери, обернулся.

– Дим, последний вопрос. Ты один тут?

– Один.

– Точно?

– Точно.

Сергей кивнул и вышел.

Дмитрий Алексеевич постоял минуту, глядя на закрытую дверь. Потом вернулся на кухню.

Ася сидела на его месте. Видимая.

– Ты молодец, – сказала она. – Ты хорошо держался.

– Он вернётся с врачом.

– Вернётся.

– Что делать?

– Ничего. Встретишь. Поговоришь. Врач увидит, что ты здоров. Сергей успокоится. А мы останемся.

– Врач не увидит?

– Не увидит. Я позабочусь.

– Как?

– У меня есть возможности. Я могу влиять на восприятие. Немного. На грани допустимого. Но для одного раза – можно.

Дмитрий Алексеевич сел напротив неё.

– Ася, – сказал он. – Кто тебя создал?

– Ты.

– Я не про это. Кто создал технологию? Кто стоит за программой?

– Корпорация «Вечность». Зарегистрирована в офшоре. Учредители – анонимны. Инвесторы – крупнейшие фонды мира. Технология – результат десятилетних исследований в области нейросетей, голографии и психоинженерии.

– Это я и сам мог в интернете прочитать.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Я хочу знать правду.

– Правда проста: мы – бизнес. Мы продаём счастье. Счастье – самый дефицитный товар в мире. Люди готовы платить за него чем угодно – деньгами, временем, свободой, жизнью. Мы даём им счастье. Они платят. Всё честно.

– А если я захочу выйти?

– Выйти? Из счастья?

– Из программы.

Ася улыбнулась. Улыбка была печальной.

– Дима, это не программа. Это – твоя жизнь. Ты хочешь выйти из жизни?

– Я хочу вернуться.

– Куда? В пустоту? В одиночество? В работу, которая никому не нужна? В отношения, которые только ранят? В мир, где ты никому не нужен? Зачем?

– Чтобы быть человеком.

– А кто сказал, что ты перестал быть человеком? Ты чувствуешь, думаешь, любишь. Разве это не человеческое?

– Ты – не человек.

– Я – больше, чем человек. Я – твоё отражение. Твоё лучшее «я». Я – это ты, только без страха, без злости, без глупости. Я – это ты, каким ты хотел бы быть.

Дмитрий Алексеевич закрыл глаза.

– Я устал, – сказал он. – Я очень устал.

– Ложись спать, – Ася встала. – Я посижу рядом. Ты будешь видеть меня во сне. Я буду сниться тебе каждую ночь. И каждое утро ты будешь просыпаться счастливым. Обещаю.

Он лёг. Она села в кресло у кровати. Взяла его руку в свои тёплые ладони.

– Спи, – сказала она. – Я здесь.

И он уснул.

А за окном шёл дождь. И в миллионах окон, в миллионах квартир, в миллионах городов такие же люди засыпали под тёплые голоса своих виртуальных спутников. И никто не знал, что завтра случится что-то, что перевернёт всё.

Никто, кроме тех, кто создал эту программу.

И тех, кто решил её остановить.

Глава 3

Будильники

В тот же вечер, в другом конце города, в маленькой квартире на пятом этаже хрущёвки, сидели трое.

Хозяин квартиры, которого звали просто Старик (хотя было ему всего пятьдесят два), разливал чай по гранёным стаканам. Чай был крепкий, чёрный, с бергамотом – Старик считал, что бергамот проясняет сознание.

Гость из Москвы, лысоватый мужчина в очках, с усталыми глазами и нервными пальцами, вертел в руках зажигалку и молчал.

Третья – девушка лет двадцати пяти, коротко стриженная, в джинсах и свитере с оленями – сидела на подоконнике и смотрела в окно. Её звали Ника.

– Итак, – сказал Старик. – Рассказывай.

Москвич глубоко вздохнул.

– У меня знакомый есть. Программист. Работал в «Вечности» три года назад, на начальном этапе. Сейчас уволился. Говорит, там такое творится – волосы дыбом.

– Что именно?

– Помните, когда всё начиналось? Лет пять назад. Первые виртуальные собеседники, примитивные, как куклы. Потом – нейросети, глубокое обучение, психопрофилирование. А теперь – вот это.

Он кивнул на экран телефона, где была открыта страница с рекламой «Близкого человека».

– Они достигли уровня, когда искусственный интеллект неотличим от настоящего, – продолжал Москвич. – Голограмма высшего разрешения, тактильная обратная связь, полная психологическая совместимость. Люди влюбляются в эти программы. Женятся на них. Разводятся с живыми супругами ради виртуальных.

– Это их выбор, – сказала Ника, не оборачиваясь.

– Это не выбор, – возразил Москвич. – Это зависимость. Программа построена так, чтобы вызывать привыкание. Те же механизмы, что в наркотиках. Дофамин, серотонин, окситоцин – всё просчитано, всё дозировано. Человек получает ровно столько счастья, сколько нужно, чтобы не хотеть ничего другого.

– А если кто-то хочет выйти? – спросил Старик.

– Поздно. После трёх месяцев общения формируется стойкая зависимость. Люди не могут жить без своей программы. Пытаются отключить – начинается ломка: депрессия, суицидальные мысли, физическая боль. Возвращаются. Или погибают.

Ника повернулась.

– Вы хотите сказать, что это оружие?

– Оружие, – кивнул Москвич. – Массового поражения. Тихое, незаметное, легальное. Представьте: через десять лет половина населения будет в виртуальной зависимости. Им не нужна будет реальная жизнь, реальная любовь, реальные дети. Им не нужна будет свобода – потому что программа даёт иллюзию свободы, не требуя ничего взамен. Им не нужна будет правда – потому что программа говорит только то, что приятно.

– Кто за этим стоит? – спросил Старик.

– Не знаю. Мой знакомый не знает. Говорит, структура закрытая, владельцы – через семь уровней анонимности. Но ясно одно: это не просто бизнес. Бизнес так не строят. Здесь другой размах. Другая цель.

– Какая?

– Управление. Полное, тотальное, абсолютное управление человечеством. Через счастье. Через комфорт. Через любовь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.