# Проект: Граф Брюс. Книга 2

Виталий Сергеевич Останин

Строго по существу: История профессионального попаданца, который занимается тем, что спасает людей из своего гибнущего мира. Боярка. Неторопливо, банально, шаблонно. Есть пес и лиса-оборотень. А там может еще кто-то набежит.

## Глава 1

«Боевой пёс! Он назвал меня боевым псом! Ха!» – прилетело сообщение от Уния.

Мой первый перемещённый всё лучше и лучше пользовался ментальной речью. В режиме отправки отдельных слов он уже поднаторел, а вот с цельными фразами или даже несколькими сразу, пока ещё был не настолько хорош. Хотя уже научился эмоционально окрашивать свои сообщения.

Ответить ему я не успел. Через несколько секунд после того, как за гостем закрылась входная дверь, в комнату вошла Ринко. На лице у девушки застыло выражение глубокой задумчивости. На меня она бросила плохо читаемый взгляд, молча уселась на край дивана.

– Подслушивала? – сделал я вывод.

«Подслушивала». – подтвердил Уний, обладавший более совершенными, чем у меня, органами слуха. И благодаря этому способный даже показать места, откуда кицунэ шпионила за мной и визитёром.

– Подслушивала, – не стала скрывать очевидного и лиса. – Только ничего не поняла. И это меня страшно напрягает, Ром-ром. На каком языке вы говорили с этим господином? Я неплохо знаю с десяток, а ещё два десятка могу сносно понимать. Но этот… Вроде бы что-то из Восточной Европы, но слова перекручены так, что я ни одного не смогла понять. Что это за язык и откуда ты его знаешь?

Я знал, что так будет. Как только Иган Брен заявился в мой дом и навязал этот разговор, понимал это. И придумав с десяток разной степени правдоподобности вариантов ответов, остановился на одном.

– Не моя тайна, Рин-рин. Я не могу сказать.

– Ты не можешь сказать… – протянула лиса без выражения. – Сегодня утром школу захватили радикалы из Польши. Вечером к нам в дом приходит человек, говорящий на каком-то чудном наречии, а ты ему на том же языке отвечаешь. И при этом заявляешь мне, что это не твоя тайна.

– Да.

– Просто: «да»? И всё? Больше ничего не скажешь? Я тебя как бы охраняю, если помнишь. Отвечаю за твою жизнь перед твоим дедом. Мне нужно знать всё, Роман. Даже тайны, которые не твои. Не потому, что мне так уж любопытно – хотя меня просто разрывает от любопытства! А только лишь для того, чтобы хорошо сделать свою работу и не краснеть потом перед человеком, которому я обязана жизнью!

«Скажи ей правду. Она на нашей стороне». – сказал Уний.

«Дурак, что ли? Думай, что говоришь! Сказать кицунэ, что я вовсе не внук её спасителя, которого тот послал защищать? А человек из другого мира, занявший его умирающее тело?” – беззлобно бросил я ему.

«Прости…»

Во время этого внутреннего диалога я посмотрел на Ринко, развёл руками и виновато улыбнулся.

– Роман, ты не понимаешь, насколько всё серьёзно? – не приняла такого ответа лиса. – Мало того, что ханьцы за тобой охотятся, так ещё и непонятные люди в гости приходят! С непонятными намерениями!

– Этот человек связан с моей клиникой! Он не представляет угрозы…

– Давай я буду это решать, а! Кто и какую угрозу представляет! – по мере развития разговора, девушка понемногу повышала голос. И сейчас уже отчитывала меня, как жена – своего мужа. После того как узнала, что зарплату за месяц он пропил в кабаке с друзьями. – А ты будешь сидеть тихонечко и пытаться остаться живым!

– Ринко, – я шагнул к лисе, положил обе руки ей на плечи. – Я правда не могу этого сказать. От этого зависит не только моя репутация, но и жизнь людей. Но могу дать тебе слово, что человек, который сегодня приходил, нам не угроза.

– Мне так не показалось! – тон телохранительница сбавила, но и вырываться не спешила. Лишь требовательно смотрела мне в глаза. – Ты что, денег у него занял? Много?

Разум человека всегда идёт по принципу простейших объяснений – это мне ещё в родном мире преподаватели вдалбливали. Нужно лишь дать правдоподобное направление, и он сам выстроит все несуразности в стройную и непротиворечивую модель. Как говаривал один из наставников: «Мозг является инструментом упрощения сверхсложной реальности. Не мешайте ему это делать».

В данном случае сработало моё упоминание целительского центра, который я планировал в скором времени открыть. Ринко про него услышала, после чего самостоятельно выстроила всю ассоциативную цепочку. И пришла к казавшимся ей логичным объяснению: незнакомец был кредитором.

– Я сам с этим справлюсь, – тут важно было поддержать её вывод, не подтверждая его прямо. – Тебе не нужно вмешиваться. Но если мы друзья, то не спрашивай меня. Я ведь ничего, по сути, о тебе не зная, доверяю тебе. Оборотню, которая пришла с письмом от моего деда, про которого я тоже, оказывается, ничего не знал. Когда-нибудь я смогу тебе всё рассказать. Но не сейчас.

Мы так с минуту простояли, глядя друг другу в глаза. Будто дети, играющие в гляделки – кто первым моргнёт. Первой отвела взгляд лиса. Сделанный ею вывод закрепился в качестве объяснения.

– Брюсы и их тайны! – буркнула она раздражённо, явно вспомнив что-то про моего деда. – Когда я уже поумнею?..

– Свои скелеты в шкафах есть у всех людей. – пожал я плечами. – Обещаю, когда можно будет рассказать, я…

– Поняла уже, не тупая! – фыркнула девушка. – Расскажешь, как только, так сразу. Мне вот только интересно, когда ты успел обзавестись своими скелетами в шестнадцать лет?

Пришлось повторить тот же жест с плечами. Я чувствовал себя виноватым в том, что не могу быть откровенным с той, кто пару раз спас мне жизнь. И при этом абсолютно уверенным, что открываться нельзя.

Как бы хорошо ко мне ни относилась лиса, узнав о моей истинной природе, она вряд ли станет молчать. Однозначно расскажет деду. А что предпримет тот, я даже предположить не могу. Точнее, могу – ничего хорошего.

А так – ну да, странное поведение. Незнакомый долгоживущему полиглоту язык. Загадочный незнакомец. Всё это можно истолковать совершенно разными способами. Но ни один не укажет на пришельца из другого мира. В рамках логики этого мира, и моих обмолвок о клинике, лиса скорее поверит в то, что глупый мальчишка занял крупную сумму у людей, с которыми лучше не связываться.

Эх, начистить бы рожу этому неблинцу! У нас, видите ли, проблемы, и поэтому давайте поставим под угрозу легенду Кочевника из Ленова, который может нам помочь! Заявимся к нему в дом, и при свидетелях поставим условия! Урод, блин!

– Я хотел ещё кое-что обсудить, – давая понять, что обсуждаемая тема, чтобы она по этому поводу не думала, закрыта, обратился я к лисе. – По поводу произошедшего школе.

– Использование стихийного заклинания из магии земли для построения внешних каналов? – задумчиво отозвалась она.

– Да.

– Не думала, что такое возможно, Ром-ром.

Ром-ром – это хороший знак. Когда злится, девушка называет меня полным именем.

– Оно как будто само получилось. Я соединил этими каналами свои меридианы и того поляка и… – тут я замялся, не зная, какое слово будет правильно использовать.

– Выпил его. – подсказала кицунэ. – Сделал человека донором и полностью поглотил его ки.

– Вроде того.

То, как это звучало, мне не очень нравилось. Будто я какой-то вампир, пьющий кровь, чтобы жить. Неприятная ассоциация.

– Сама по себе техника поглощения ки давно известна моему племени. Мы используем её для лечения себя и других, а в тех случаях, когда находимся в опасности – как оружие. Никогда не слышала, чтобы для создания каналов использовалась стихийная магия, но это, вероятно, потому, что никому подобный поступок в голову прийти не мог. До тебя.

– После сегодняшнего дня я вижу в ней большой потенциал, – осторожно произнёс я.

– Зря, – безжалостно припечатала лиса. – Тебе просто повезло. Контроль у тебя паршивый. С той же вероятностью ты мог слить всю свою жизненную силу в тело врага. Скажи-ка, а ты был в этот момент ранен?

– Боевик крепко меня избил после того, как я грохнул его товарища.

– Вот и причина твоего везения.

– Не понимаю…

– Слышал про закон сообщающихся сосудов?

– Физика? – припомнил я школьную программу.

– Да. Здесь примерно также всё работает. Ну, если без развитого контроля. Ки идёт туда, где меньше.

– То есть чтобы применить эту технику в бою, я должен быть ранен? – сделал я вывод.

Не очень хорошо, как по мне. Да, энергия донора меня исцеляет, но всё же…

– Контроль нужно развивать, дубина! – на этот раз Ринко не стала ограничиваться только словами и крепко стукнула меня по лбу. – Ты чем слушаешь? Контроль – это насос, который качает ки в нужном тебе направлении. И в нужном объёме. Без него даже серьёзные повреждения тела не будут гарантией того, что энергия пойдёт туда, куда нужно!

– Я готов развивать контроль! Как?

– Каком кверху! – для урождённой ниппонки, Ринко прекрасно владела русскими идиомами. – Тренировками, естественно! И да, я буду тебе в этом помогать, а то ты просто угробишь себя дурацким энтузиазмом. И нет, сегодня мы этого делать не будем! Я все ещё злюсь на тебя за тайны!

Как настоящая женщина, лиса оставила за собой последнее слово. И ушла, прежде чем я успел сказать хоть что-то. Но если она думала меня этим задеть, то зря. Я испытал только облегчение.

– Не пора ли нам на боковую, Уний? – сказал я, глядя на здоровенного мастифа, который явно посмеивался над нашей перепалкой.

«Доклад в Ленов про Неблин», – напомнил возомнивший себя моим секретарём пёс.

– И то верно, – кивнул я, признавая его правоту.

И принялся составлять подробный отчёт для Совета Координаторов. Дома должны знать, что за блудняк тут происходит. Да и информацию про Неблин не мешало бы получить.

О том, как эти ребята смогли меня обнаружить, я уже догадался. Точнее, вспомнил. Эта информация давалась Кочевникам факультативно, для более глубокого понимания принципов работы Маяков. Это была их способность. Что-то вроде сканирование межмирового эфира, поиска и триангуляции связей между Кочевниками и Маяками.

Занятие муторное, с очень невеликими шансами на успех. И используется, по большей части, для того чтобы найти собственную потеряшку или попавшего в беду сотрудника. Но, если Иган Брен мне не врал, больше-то неблинским Маякам заняться было нечем. Кочевников же они потеряли.

Так что при определённой усидчивости и упрямстве, вычислить моё местоположение они могли. И передать его своим людям в Деносе. Что приводило к ещё одному выводу: среди них был по меньшей мере один человек, который потенциально мог хотя бы принимать «входящие сообщения». Кто-то вроде нашего Уния. Недоучки, так и не ставшего Кочевником, но всё же способным на кое-какие операции.

Довольно распространённая практика, на самом деле. Таких людей в Переход стараются отправлять в первых рядах. Как дополнительную страховку на случай, если с ядром ячейки что-то произойдёт. И чтобы не потерять связь с уже отстроенной структурой по легализации иномирцев.

Другое дело, что раньше чужих Кочевников никто не искал. И охоту на них не объявляли. Просто предполагалось, что мы все как-то сможем ужиться, даже если выберем для Перехода один и тот же мир. Ведь все оставшиеся в умирающих городах люди нуждались в спасении. А вопрос выживания всегда ставился превыше других.

Но теперь что-то изменилось. Джассан начал войну против Неблина, а тот – принялся шантажировать меня. По какой причине? Я очень хотел это понять. И вложил этот запрос в отчёт, который отправил Эрике. Ведь про Неблин и Джассан я ничего толком не знал. Кочевники не занимаются политикой. Нас готовят к совершенно другим задачам.

Да и Неблин из нашей образовательной программы давно исключён. По причине гибели города. Слухи, о которой, как оказалось, слегка преувеличены…

Уже на следующее утро я узнал в чём дело. Совет Координаторов не стал тянуть с ответом, понимая, что один из их проводников в другой мир находится под ударом. Отправляя пакет, Эрика прибавила от себя, что передаваемая мне информация является секретной. Но Совет оставил за мной право самому принять решение о том, доверять её Унию, Догуляю и последующим переселенцам.

Не знаю про других, а Унию я точно собирался рассказать.

Ещё Координаторы передавали, что я сам по себе. Не прямым текстом, а примерно так:

«Мы можем послать к тебе на помощь Кочевника. Ближайший у нас в Испании. Но не хотели бы. Там парень уже второй год работает, разрушать ячейку не хотелось бы, как и его опасности подвергать. Нет, если тебе очень надо, то мы, конечно, отправим. А также готовы подвинуть очередь и в первых рядах отправить в Переход специалистов по безопасности. Но вся эта движуха лишь привлечёт к тебе ненужное внимание, так что давай ты сам как-то всё разрулишь, лады?»

Не сказать, что я ждал чего-то иного. По сути, каждый Кочевник сам по себе с того момента, как впервые открывает глаза в новом теле. И никто не способен ему помочь. Риск, на который мы идём добровольно, чтобы спасти своих сограждан.

Так что заверения в том, что «весь Ленов мысленно с тобой» я пропустил, не особо вдумываясь. Перейдя непосредственно к вопросу, который мне реально мог помочь.

Причина конфликта между Джассаном и Неблином лежала в плоскости веры. Джассанцы были крепко повёрнуты на религии, которая утверждала, что процесс увядания нашего Листа является следствием гнева божьего. Мол, люди делами своими довели мир до ужасного состояния, и бог отвернулся от своих созданий.

И фиг бы с ними, каждый имеет право сходить с ума по-своему, но ведь они свой устав ещё и на другие монастыри проецировали. Считали истинно верующих – себя то есть – единственными, кто имел право на спасение. Остальным, правда, не мешали, даже миры для Перехода всегда выбирали другие. Чтобы, видимо, не пересекаться с язычниками.

Но не с Неблином. В этом городе, по мнению фанатиков, жили люди, которые не имели права на спасение. А всё потому, что неблинцы были менталистами. Не всё поголовно, но кто обращает внимание на щепки, когда вырубают лес.

Вся наша цивилизация развивалась, как биокинетики. Изучение и развитие возможностей человеческого тела, здоровье, долголетие и вот это всё. Но были и другие направления, скорее даже – ответвления от базового пути. Псионики и менталисты.

Ни первые, ни вторые – а это разные школы, если что – не получили особенного развития среди наших предков. Во времена до Увядания в некоторых странах даже шли разговоры о том, чтобы менталистов запретить. Они, мол, могут влиять на свободную волю других людей, заставлять их совершать то, чего те не собирались. Не знаю, действительно ли они обладали подобным могуществом, в записях о прошлом таких сведений не было.

Но в любом случае обычные люди им не доверяли. И старались держаться от носителей этого странного дара подальше. Это привело к тому, что большинство менталистов перебрались в те места, где к ним относились лояльнее. Не все – Кочевники с Маяками ведь тоже в какой-то степени наследники этого пути. Но многие. И одним из таких мест оказался город Неблин.

Особо своей специализации неблинцы не кичились, никому не угрожали и остатки мира захватывать не собирались. Но джассанцам и самого факта владения опасным даром оказалось достаточно, чтобы объявить менталистов осквернённым народом, чуть ли не виновниками гибели нашего мира. И начать войну на уничтожение.

В условиях Увядающего Листа, где между выжившими городами лежали огромные пространства мёртвых и довольно опасных земель, организовать полноценный поход нереально даже для фанатиков. Большинство «воинов веры» останется лишь сухими костяками в безжизненных Пустошах. Поэтому джассанцы избрали другой вариант.

Отправлять Кочевников не для спасения своих людей, а лишь для уничтожения врагов, затратно и нелогично. Но фанатики на это всё равно пошли. И в результате их священного джихада я оказался в таком вот положении. Где желающие хоть как-то выжить неблинцы, готовы на организацию захвата заложников – теперь я понимал, как им удалось убедить неудачливых поляков на такой блудняк – и шантаж.

А за ними по пятам идут джассанцы с ножами. Готовые даже на смерть, лишь бы избавить Великое Древо от проказы под названием менталисты.

И в центре этой прекрасной композиции нахожусь я.

Да уж, переговоры, назначенные Иганом Бреном на сегодняшний вечер, обещают быть непростыми!

## Глава 2

Так как школа на сегодня и, возможно, на завтра, была отменена – силовики всё ещё проверяли её на предмет возможных взрывных устройств и прочих угроз – я мог с чистой совестью заниматься своими делами. Например, уделить время клинике, в которой уже заканчивался ремонт. Или потренироваться с лисой, оттачивая контроль над своей новой техникой. Да хоть просто прогуляться с Унием, на что последний неоднократно намекал – засиделся дома.

Но вместо этого я потратил световой день на то, чтобы смоделировать все возможные варианты развития нашего разговора с представителем Неблина, которые только мог предусмотреть. Решение о сотрудничестве я принял практически сразу после получения информации из дома, осталось лишь продумать нюансы предстоящего разговора, чтобы получить из сделки максимальную выгоду.

Уний, к слову, был против. Он считал, что, работая с менталистами, мы и сами попадаем под удар джассанцев. Мол, надо максимально дистанцироваться от неблинцев, а ещё лучше – натравить на них Охранку вместе с Тайной Канцелярией.

– Каким, интересно, образом, это можно провернуть? – спросил я, когда он высказал свою мысль. – Мы ничего о них не знаем. Сколько их, какие у них ресурсы, где базируются и как держат между собой связь – ничего! Они на осадном положении, скрываются от врагов уже достаточно давно, и неплохо научились это делать. Даже своё «послание» со школой совершили чужими руками, просто контролируя разум руководства «Польской инициативы». Исполнители же действительно верили в то, что делали. Да и потом, Уний, послав силовиков по следу иномирцев, мы и себя можем поставить под удар. Нет, уж. С ними нужно договариваться. Войны никому не принесут выгоды.

В конце концов земляк, хоть и неохотно, был вынужден принять мою сторону. А вот Догуляй сразу же её поддержал – ему я тоже рассказал о предложении. Было глупо держать его в неведении. Бывший профсоюзный лидер Ленова последние дни всячески демонстрировал свою лояльность. И хотя верил я ему слабо, оградить от возможного воздействия менталистов был обязан. Просто для того, чтобы они не смогли действовать через него.

Он него же узнал ещё кое-что о своих будущих партнёрах, чего не было в переданной Эрикой информации.

– Слыхал про них. Главное, не давай им к себе прикоснуться. Мне говорили, что на дистанции они разум контролировать не могут, только в контакте. Но если уж руку менталисту пожал – пиши пропало. Сделают в твоём мозгу закладку и будешь думать, что решения тебе принадлежат.

– Точно не могут? На расстоянии?

– За что купил, за то продал, Кочевник. Сам с ними не встречался, как понимаешь. Но башкой подумай: умей они на расстоянии людей подчинять, добрались бы до них джассанцы? Вот то-то и оно!

Ринко в очередной раз скормил байку про кредитора и попросил не лезть в это дело. Мол, моих возможностей хватит, чтобы не дать случиться беде. Не сомневаясь при этом, что любопытная лиса не откажется от подслушивания.

Наконец, наступил вечер, и в дверь особняка Брюсов постучали. Догуляй, выступая в роли дворецкого, встретил гостя и проводил его до кабинета. Сам остался за дверью.

– Если придётся, я ему сам шею сверну, – пообещал он ещё до прихода неблинца. – Мне ты нужнее, чем они.

Только недавно до меня стало в полной мере доходить, насколько же для всех важна фигура Кочевника. Сколько желаний и надежд люди связывали всего с одним человеком. И какую это, на самом деле, даёт власть.

Раньше-то я больше про долг и спасение людей думал.

Иган Брен, как и в прошлый раз, пришёл один. Но если раньше я думал, что это такая демонстрация смелости, то теперь понимал, что неблинец просто не хотел давать мне ни клочка лишней информации.

Сегодня он выглядел иначе. Рыжая борода, если она была настоящей, оказалась сбритой, обнажая худое скуластое лицо. Волосы стали чёрными, а наряд – более дорогим, подчёркивая высокий статус владельца. В таком виде его можно было принять за аристократа, вон даже пару перстней на пальцы нацепил. Хорошо маскироваться умеет.

– Господин Брен, – моя левая рука лежала на массивном черепе мастифа, правой же я указал ему на кресло, стоящее через стол от меня. – Прошу садиться.

– Благодарю, господин Брюс, – поддержал гость мой тон. – Судя по тому, что вы сразу не указали мне на дверь, у нас всё же есть шанс на взаимовыгодное развитие нашего союза?

Сразу же с места в карьер. Ну, оно и правильно. Чего тянуть-то.

Я кивнул.

– Вы всё правильно понимаете. Обдумав ваше предложение, – не называть же его шантажом, когда мы так хорошо разговариваем. – Я принял решение согласиться. Хотя меня и беспокоит конфликт Неблина с Джассаном, участником которого я становиться совершенно не желаю. Кочевники должны держаться подальше от всех этих религиозных войн, как, впрочем, и от менталистов.

Последнюю фразу я добавил с умыслом. Дал понять, что если раньше и был не в курсе о причинах вражды двух городов, то теперь вполне о них осведомлен. Ну и свою ценность в этой сделке повысил.

Иган Брен её понял правильно. Кивнул со значением, но не сказал ни слова. Ждал продолжения.

– Также я уведомил Совет Координаторов Ленова о вашем предложении. – добавил я чуть погодя.

И в этот раз не стал ничего пояснять – пусть сам делает выводы. Может быть, я уже провёл через Переход группу силовиков, кто знает?

– Это вполне разумно, – снова кивнул мужчина.

– Но у меня есть ряд условий, прежде чем мы заключим договор.

– Условия? – Брен выделил голосом множественное число.

– Всё верно. Условия. И они принимаются или не принимаются только в комплексе. Никакой торговли за каждый пункт я не потерплю. – сделав небольшую паузу, чтобы неблинец осмыслил сказанное, я продолжил: – Первое – доноров я не ищу.

– Логично. Никто и не предполагал подобного.

– Второе – я не занимаюсь их социализацией. Документы, встраивание их в здешнее общество и забота о них, всё это ваши трудности.

– Тоже не вижу причин отказываться, – усмехнулся неблинец.

Похоже, он был уверен, что услышит только базовые требования, вполне разумные и обоснованные. Посмотрим, как отреагирует на остальные.

– Третье. Половину ваших доноров я забираю под нужды Ленова.

А вот это ему не понравилось. То есть, он, скорее всего, предполагал, что реципиентами придётся делиться, но чтобы отдавать половину? Нет, на такое он точно не рассчитывал.

– А не многовато? – не скрывая раздражения спросил он.

– Даже маловато. – пожал плечами я. – Вы просите меня выполнять меня работу на стороне, которая будет отвлекать от главной задачи. Вполне разумно, – здесь я не удержался и вернул его же оборот, – чтобы возложить реализацию этой задачи и на ваши плечи.

– Как много и как часто вы сможете проводит процедуру Перехода?

– При наличии доноров – хоть ежедневно. Единственно, что мне бы хотелось делать это ближе к вечеру или даже ночи. Днём у меня довольно много дел. Одна только школа отнимает кучу времени.

Здесь я позволил себе скромную улыбку, указывая рукой на тело шестнадцатилетнего парня. А ведь дальше ещё университет будет, руководство собственным бизнесом, прочие дворянские заморочки.

– Если вы действительно способны проводить по одному человеку в день, то я согласен на предложение пятьдесят на пятьдесят.

– А-а! – я поднял палец. – Напомню вам, господин Брен, что предложение комплексное. И мы с вами не будем обсуждать каждое моё условие. Только совокупно.

Мужчина едва заметно поджал губы. Но не стал ничего говорить. Да и что он мог сказать? Кочевник здесь я, а не он.

– Продолжим. Четвёртое. Ваши люди будут нести дополнительную охрану моего дома и моей клиники, которая скоро откроется. В свете вашего конфликта с Джассаном, я бы хотел себя максимально обезопасить.

– Полагаете, у меня их много?

– Полагаю, у вас их будет много, – поправил я собеседника. – Благодаря мне.

Понемногу закипающий, но пока ещё скрывающий это Иган Брен, кивнул и в этот раз.

– Пятое. Ваши Маяки, с помощью которых вы меня обнаружили, должны будут постоянно мониторить эфир во Владимире. Опять же, чтобы заранее обнаружить активность Джассана, который наверняка продолжит вас искать.

– Только Владимир?

– Это, кстати, шестой пункт. Я работаю только здесь, в городе. Не выезжаю туда, куда вам нужно. Седьмым я поставил проведение перехода в разных местах – не в моём доме и не в клинике. Разумнее будет иметь несколько квартир, которые можно будет легко оставить. Вы будете доставлять туда доноров, я проводить Переход и уходить. Все эти меры предосторожности тоже напрямую связаны с историей ваших взаимоотношений с нашими дорогими религиозными фанатиками.

– Это я и сам хотел предложить.

Он не стал добавлять, что в его интересах не показывать мне, где находится его база, и сколько неблинцев у него в подчинении – если он, конечно, глава анклава, а не простой переговорщик. Но последнее вряд ли. Слишком уверенно он себя ведёт на сделке. Так могут поступать лишь те, у кого есть право принимать или не принимать условия другой стороны.

– Вот и отлично. Тогда восьмое…

– Да сколько их у вас! – наконец, самообладание Игана Брена лопнуло. Он даже подлокотники кресла сжал в ярости. – Может хватит из нас верёвки вить?! И пользоваться нашим уязвимым положением?

– Ну, во-первых, господин Брен, это вы ко мне пришли, а не я к вам, – напомнил я очевидную вещь. – Да ещё и привлекли к себе моё внимание весьма шумным и опасным перформансом. Поставили под угрозу не только мою жизнь, но и сотен жителей Ленова, которых я мог бы никогда не спасти. А во-вторых… Ну вы пройдитесь по рынку, поизучайте предложения. Может быть, кто-то ещё предоставляет подобные моим услуги? Нет? Ну тогда восьмое условие, и спешу вас успокоить, последнее. Мне нужны деньги. Разово и без условий по возвратам. Сумма не слишком крупная, всего двести тысяч рублей.

Неблинец закашлялся. Уж не знаю, от неожиданности или от злости. А может сумма показалась слишком большой.

– Ну, а что вы хотели, господин Брен? – усмехнулся я. – Род, в теле наследника которого я оказался, небогат. А на устройство людей из нашего мира на новом месте требуются средства. Поэтому, раз уж вы выступили с предложением о партнёрстве, почему бы вам заодно не стать моим инвестором?

– Как скоро они вам нужны? – справившись с эмоциями, уточнил Иган Брен.

– Не сегодня. А за сколько сможете собрать?

– Не меньше недели.

– Что ж, меня это вполне устраивает. Только мне нужны чистые деньги, которые нельзя отследить. Наличные, в идеале.

Я не спрашивал, может он это сделать или нет. По правде сказать, было не очень интересно. Пусть хоть банкоматы грабит – мне всё равно. Хотел Кочевника – пожалуйста!

Но представитель неблинской диаспоры спорить не стал. Лишь немного увеличил сроки.

– Тогда две недели.

– Договорились.

Некоторое время, мы сидели молча. Мяч был на стороне гостя, и я не был намерен его торопить. Если он сейчас согласится, я, вместе с кучей новых, но пока отдалённых, проблем, решу какую-то часть старых.

Риски же я прекрасно сознавал. Один только Джассан чего стоил со своей священной войной против менталистов. С другой стороны, а кто знает, чего вообще можно ждать от религиозных фанатиков, которые решили, что вправе полностью обнулить целый город, просто потому, что он им, видите ли, не нравится? И какие могли быть гарантии того, что однажды гнев этих ребят не обратится в сторону жителей Ленова?

Лучше уж изучить вероятного противника заранее. И чужими руками. В идеале превратить неблинцев в прослойку между фанатиками и моими согражданами. Поддерживать их, но неявно. Чтобы джассанцы тратили силы и ресурсы на них, а не на нас.

– Хорошо! – Иган Брен поднялся. – Я принимаю все ваши условия и не буду торговаться. Со своей стороны рассчитываю, что и вы будете выполнять взятые на себя обязательства.

– Буду стараться, – я тоже встал и с нескрываемым скепсисом уставился на протянутую неблинцем ладонь. – Серьёзно?

– Что-то не так? – на лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

– Мне рассказали о ваших возможностях при физическом контакте, – пояснил я с усмешкой. – Обойдёмся без пожимания рук.

– Вот как? – он тоже обозначил слабую улыбку. – Вы можете не верить, но далеко не все жители Неблина – менталисты. Сильных вообще мало. А у меня не было ни малейшего желания вкладывать вам в голову свои приказы.

– Верю. – с серьёзным лицом кивнул я.

– В самом деле, превратили нас в каких-то демонов! – с горечью в голосе пожаловался Иган Берн. – К тому же я не могу знать, как ментальные установки повлияют на ваши способности Кочевника. А потому ни за что не стал бы вами рисковать.

– И всё же, я предпочёл бы воздержаться от физического контакта. Слишком много людей завязано на меня.

– Боюсь, совсем без этого не обойтись. Свой разум вам всё равно придётся открыть мне или одному из моих людей. Просто для того, чтобы связать вас с нашим Маяком.

Возникло недолгое, но довольно неловкое молчание. Не знаю, о чём думал Берн, но я костерил себя на все лады, что не позаботился об этом раньше. В самом деле, а как бы ещё я мог связаться с Маяком, которого ни разу в жизни не видел? Только через того, кто уже имел с ним связь, вот как! В дальнейшем эта прослойка для связи не понадобится, но в первый раз без неё не обойтись.

А значит, хочу я или нет, но на риск пойти всё же придётся. И непонятно, чем это всё закончится!

– Хорошо. Сделаем это прямо сейчас?

– А к чему тянуть? – пожал плечами неблинец.

И в самом деле…

«Уний, если я сожму пальцы на твоей шерсти, ты сразу же нападёшь на этого человека. Если понадобится, убьёшь его. И не будешь слушать моих слов, если я вдруг попрошу тебя остановиться». – отправил я послание своему товарищу.

Чем-то же я должен был подстраховаться. Вряд ли ментальное воздействие происходит мгновенно, и менталист подчинит меня своей воли раньше, чем я сожму руку в кулак.

«Сделаю. Но ты слишком рискуешь!» – пришёл ответ.

«Знаю. Но что в этой жизни можно сделать, не рискуя?»

– Тогда давайте сделаем это, господин Брен, – с этими словами я протянул свободную руку в сторону собеседника.

Кивнув, мужчина принял её в свою ладонь. И у меня перед внутренним взором вдруг замелькали, сменяя друг друга, разнообразные образы. В большинстве своём они были связаны с одной женщиной. Средних лет, с кожей цвета разбавленного молоком кофе, и усталыми, словно бы неживыми, глазами.

Её звали Лидани. Она была Маяком. Одним из последних трех, что остались в Неблине. Тем человеком, с которым я буду работать, отправляя в Переход её соотечественников. Иган знал её лично, он действительно был тем, кто связывался с родным городом, когда последнего неблинского Кочевника не стало.

И изрядно рисковал, приходя ко мне – это я тоже моментально понял. В их небольшой общине, всего-то десятка полтора человек, он был последней ниточкой к дому. К тому же, открывая мост между нашими разумами, он не мог не знать, что какая-то часть не предназначенных для передачи сведений, не просочится.

В своём роде это действительно было равносильно признанию в том, насколько сильно они во мне нуждались.

Руку, лежащую на голове мастифа, я так и не сжал в кулак.

– Что же, – после того, как мы разорвали связь и рукопожатие, меня слегка качнуло. В голове роилось множество мелких осколков памяти и эмоций, которые были отчётливо чужими. – Если мы с этим закончили…

– То можем прямо сегодня отправить в Переход одного из жителей Неблина, – не дал мне закончить Иган Берн. И улыбнулся открыто, чего раньше не делал. – Всё в рамках ваших условий, господин Брюс. Поздний вечер, наш донор, подготовленное место в другой части города.

– А вы не привыкли терять время зря, верно? – усмехнулся я в ответ.

– Не имею такой роскоши. Машина ждёт в квартале от вашего дома. Вы готовы ехать?

## Глава 3

После заключения договора с неблинцами жизнь моя целую неделю шла спокойно и размеренно. Установилось даже что-то вроде графика – вещь, как мне казалось совсем недавно, совершенно невозможная. Тем не менее так и было. Сам в шоке.

Поднимался я в шесть тридцать и сорок минут тренировал вместе Ринко контроль за недавно полученной техникой, которую с лёгкой руки лисы мы уже успели назвать «поглощением». Вообще-то, сперва она предлагала другое – «Земное пожирание ки», мол, это в ниппонской традиции. Но я воспротивился. Напомнил, что мы в России, а со своим уставом в чужой монастырь не ходят. В итоге сошлись на обычном «поглощении». Хотя, как по мне, обычной «кражи» хватило бы с головой.

Сразу после тренировки – душ. Завтрак и недолгая дорога до школы. Уроки, через день – тренировки по «Сече». Обед. Клиника. Да, она открылась. Правда, ещё не приняла ни одного больного, рекламу мы только-только запустили, но постояльцы всё равно уже имелись.

Из десяти койко-мест три уже были заняты нашими жителями Ленова. Иган Берн сдержал слово и каждый день поставлял по одному донору для Перехода. Тела были в ужасающем состоянии, такое ощущение, что отряды неблинцев собирали их с самого дна городской канализации. Наркоманы, алкоголики, просто умирающие от целого сонма болячек люди.

Ну и я остался верен обещанию – половину забирал под нужды родного города. Да, состояние реципиентов оставляло желать лучшего, но энергия Перехода справлялась с любыми болезнями. Правда, восстановительный период после процедуры переноса сознания требовался куда больший, чем обычно. Но тут как раз выручила простаивающая пока клиника.

Всего с нашего умирающего мира я провёл в этот семерых человек. Четверо уехали с людьми Берна, трое – со мной, оформленные, как обратившиеся в клинику за помощью бездомные. Учитывая повысившийся риск – Джассан наверняка ищет выживших неблинцев – Совет Координаторов опять немного перетасовал очередь и поставил в начало специалистов по безопасности.

Так что первые солдаты моей личной армии уже со дня на день должны были встать в строй. Осталось только легализовать их через полицейское ведомство. Запросы главный врач клиники уже направил.

Завершался день поездкой на конспиративную квартиру партнёров по договору, переносом очередного беженца с Увядающего Листа, возвращением домой и ещё одной тренировкой. Кицунэ очень серьёзно восприняла мою новую технику и теперь делала всё, чтобы её ученик по глупости себя не угробил.

Подобный ритм меня полностью устраивал. Я, наконец, занимался тем делом, ради которого и пришёл в Денос, а не прыгал, как уж на сковородке, пытаясь где-то найти денег, выжить, и не подставиться под силовиков. С удовольствием бы провёл в этом режиме ещё месяц другой. Но судьба решила в очередной раз подкинуть подлянку.

– Тебя просил зайти господин Леви, – сообщила мне хвостатая, когда на восьмой день я пришёл в клинику после тренировок. – Сразу, как только закончишь со школой.

Лиса уходила из школы раньше и сразу же шла сюда. Формально – выполнять обязанности медсестры, ухаживающей за пациентами. Фактически – потрепаться с доктором Разумовским, главным врачом клиники. Они с Ринко были старыми друзьями – для понимания, Андрею Дмитриевичу было слегка за восемьдесят, а познакомились, когда он только начинал свою медицинскую карьеру.

Дел в больнице пока не было, числящиеся там пациенты ни в каком уходе не нуждались, так что эти двое часами гоняли чаи и вспоминали общее прошлое.

– А чего он на личный не позвонил? – удивился я. Мой номер у особиста из Тайной канцелярии имелся.

– Понятия не имею, – пожала плечами девушка, и сразу же вернулась к прерванному разговору. – А помнишь, Андрюша, как мы с сорок шестом в Монголии…

Так, с этими двоими понятно всё. «Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они». Их сейчас только эвакуация здания заставит отвлечься. Андрюша, надо же! Когда шестнадцатилетняя школьница так называет старикана врача, это капец как странно выглядит!

– Пошли, Уний, – сказал я мастифу, за которым специально забежал домой. – Послушаем, что заслуженный безопасник нам скажет. Ох, чую, что ничего хорошего!

«Нашли группу ханьских наёмников, которые хотели тебя похитить». – предположил товарищ. Пользоваться мыслесообщениями он уже научился неплохо. Достаточно, чтобы поддерживать разговор.

– Вполне возможно, – согласился я. – Давненько эта история не всплывала.

На самом деле всего полторы недели как, но всё равно. Ханьцы сперва лютый шухер навели, не для того же, чтобы потом резко с темы слиться?

От клиники до главного управления Тайной Канцелярии было минут двадцать неторопливого хода. Мы с Унием не торопясь отправились в путь. По дороге съели по мороженому – надо было видеть осуждающие взгляды людей, когда я держал рожок перед мордой пса, а тот его облизывал. В общем, полноценно насладились прогулкой.

Заканчивался сентябрь, осень уже полностью вступила в свои права, оборвав с деревьев все листья. Но холода ещё не пришли. На улице стояли комфортные +13 градусов, светило солнце, прогуливались или спешили по делам разные люди – что ещё нужно человеку, который находится в мире с собой и хорошо делает свою работу?

Дежурный управы доложил о нашем приходе по телефону. Через минуту за мной уже спустился человек в штатском, который повёл меня куда-то вглубь здания. Наверное, в кабинет Баруха Моисеевича – я ведь у него ни разу не был, только в кабинете его подчинённого, господина Хасимото и виделся.

Но провожатый доставил нас с Унием в огромный зал. Здесь, надо полагать, служащие внутренней безопасности проводили праздничные встречи, возможно, даже концерты закатывали. Походил он на кинотеатр, в котором без труда можно было рассадить человек триста.

Высокие потолки, обитые красным бархатом стены, сцена в дальнем конце и приглушённый свет… В итоге я не заметил господина Леви, пока он меня не окликнул.

– Роман! Иди сюда!

Старый друг и сослуживец деда расположился в самом центре зала и приветливо махал мне рукой. Удивившись странному выбору места встречи, я спустился по пологой лестнице до нужного ряда, и добрался до кресла рядом с Барухом Моисеевичем.

– Добрый день. Вы хотели меня видеть? – спросил у него.

Леви кивнул, обвёл взглядом зал, но вместо ответа высказал вопрос.

– Как думаешь, Роман, почему для нашей встречи я выбрал именно это помещение?

Мысли он, что ли, читает? Я ведь думал об этом минуту назад! Не, реально, а вдруг он телепат! Да, знаю, наука Деноса отрицает возможность людей читать мысли друг друга. Но мы же с моим четвероногим другом выкручиваемся как-то. Это, конечно, не полноценная телепатия, а лишь отправка ментальных сообщений.

– Место нравится? – наобум предположил я. Делать мне было нечего, ещё пытаться разгадывать его загадки.

– И это тоже, – усмехнулся Леви, моментально считывая моё настроение. – Понимаю, ты в недоумении, почему я пригласил тебя через звонок в клинику, встречаю здесь, в актовом зале управления. А ответ очень прост: я лишь минимизирую возможности утечки нашей беседы.

Я поднял брови.

– Даже в здании управления?

– Особенно в здании управления, – тихо хохотнул Борис Моисеевич. – Нет, врагов здесь нет, не беспокойся. Но даже друзьям раньше времени знать, что я тебе сейчас расскажу, не стоит.

– Дедушка Барух! – делая большие глаза дурашливо взмолился я. – А может, не надо мне ваших тайн, а? Только жить начал нормально! У всех моих сверстников только и проблем, чтобы экзамены сдать, да девушку на свидание пригласить! А у меня сплошные шпионы, императоры и прочая фигня!

Господин Леви опять рассмеялся, на этот раз совершенно беззвучно.

– А ещё клиника, где ты чудесным образом людей к жизни возвращаешь, мутные типы, у которых ты денег занял…

Я только рукой махнул, мол, ну вас! Давайте уже ваши секретные сведения. И старикан дал. Да так дал, что я чуть с кресла не свалился.

– Вчера умер император Поднебесной, – начал он. – Вечером в своей постели, от болезни. Медики подтвердили, что смерть наступила от естественных причин, ни яды, ни проклятья на него не повлияли. Сразу же после его упокоения, советники провозгласили нового императора. Им стал глава Палаты Весов ван Дин Хао. Он принял новое имя Тай-цзун и провозгласил девиз правления – Цзаяньань.

В этот момент я почувствовал себя блондинкой, которой в обществе умного человека только и остаётся, что хлопать глазками и мило улыбаться. Ну ещё выдать что-нибудь вроде:

– Э-э-э?

Господину Леви хорошо, он с ханьцами полжизни дело имеет. А я вот про них узнал, может, месяц назад. Что значит всё, что он сейчас сказал?

– Когда в Поднебесной человек становится императором, то он как бы умирает. Поэтому старое имя больше не действительно. Наш знакомец ван Дин теперь Тай-цзун. Что касается девиза правления, это такое своеобразное послание подданным и другим варварам – направление внешней и внутренней политики. Избранный Тай-цзуном девиз Цзаяньань можно интерпретировать как «процветание и мир», «установление спокойствия» или «достижение мира». Что в ханьской традиции опять же вовсе не означает наступления мира и благоденствия. В зависимости от политической ситуации, это может значить, что новый император сейчас же примется резать всех своих противников, которые установлению спокойствия мешают.

Вот это я понимаю, объяснил так объяснил! Аж голова кругом пошла. Наступление мира, которое не означает мир, посмертные имена…

– Меня это как касается? – сузил я запрос. – Я ведь правильно понимаю, что бывший глава Палаты Весов ван Дин и есть тот самый ханец, который желал смерти моему деду?

– Да, это он, – подтвердил Барух Моисеевич. – Человек, прежде носивший имя Дин Хао.

– И это значит?.. – поощрил я его интонацией на продолжение. Потому что сам я понятия не имел, что это значит.

С одной стороны – это хорошо. Вроде. Ван Дин становится императором Тай-цзуном, а значит, бумаги, которые хранит мой дед, для него больше не опасны. Не опасны же? В смысле, архив угрожал ему во время борьбы за трон, а теперь как? Уже не угрожает? Или угрожает ещё больше? Чёрт возьми, я запутался с этими ханьцами!

– Существование архивов Алексея Яковлевича по-прежнему является угрозой для Тай-цзуна. Но теперь не на внутриполитической арене, а в области внешней политики. Но и действовать так, как действовал Дин Хао, он тоже не может – другая весовая категория накладывает на него множество ограничений.

– Барух Моисеевич, а вы можете сразу к выводам перейти? – взмолился я. – А то я в ваших пояснениях просто тону уже!

Господин Леви довольно улыбнулся. Похоже, ему доставляло удовольствие вот так надо мной издеваться.

– По дипломатическим каналам императору Тай-цзуну уже переданы обещания уничтожить архив Брюса. А также намёки на определённые послабления во внешней политике Российской империи относительно Поднебесной. Если он разумный человек, а пока ничего не указывало на обратное, то он их примет. И закончит поиски компрометирующих его сведений.

– И дед вернётся домой?

– Похоже на то.

Новость вызвала у меня двойственные чувства. С одной стороны, я, конечно же, рад, что старшему Брюсу больше не придётся жить в изгнании, боясь каждого шороха. И я за недолгий срок нашей с ним совместной жизни успел полюбить этого человека.

С другой же – он может начать мешать моим планам. До сего дня в них никто не вмешивался, но что будет с появлением на горизонте главы рода? Как он, например, отнесётся к клинике, людям, которых я планировал брать в род вассалами. Как ему, наконец, объяснить всю эту движуху с чудесными исцелениями?

– А скоро? – уточнил я, демонстрируя подобающее моменту и родственным связям нетерпение.

– Через несколько дней станет ясно, – сказал господин Леви с задумчивым видом. – Однако, Роман, я пригласил тебя не только чтобы поговорить об этом.

– Нет? – удивился я.

– Нужно кое-что разъяснить тебе, чтобы это потом не стало неожиданностью, – хмыкнул контрразведчик. – Скажи, каким ты помнишь деда?

Хорошенький вопрос! Да мы так-то меньше месяца назад расстались. Он что, изменился за это время до неузнаваемости?

– Ну… – даже не зная, как правильно на него отвечать, протянул я. – Добрым. Заботливым. Ворчливым.

– Чудаковатым? – подсказал собеседник.

– Ну, не без того. Но он же старый совсем… Простите, Барух Моисеевич!

– Ничего, – усмехнулся тот. – А что, если я скажу тебе, что всё это было лишь маской? Престарелый глава рода, чудаковатый, заботящийся о своём единственном внуке. Едва сводящий концы с концами…

– А это не так? – что-то особист меня сегодня только и делает, что заставляет удивляться и терять нить беседы.

– Скажем, не совсем так. Понимаешь… Как бы это сказать-то… В общем, дело в том, что игра с главой Палаты Весов началась достаточно давно. Не этой осенью. За пару лет до известных тебе событий. Учти, я все это тебе рассказываю, поскольку ты внук моего друга и уже показал себя достойным молодым человеком, который вполне умеет хранить тайны.

На этот раз господин Леви посмотрел на меня с характерным прищуром, в ответ на который, мне только и осталось что кивнуть.

– Для того чтобы игра началась, и один из ванов, тот самый Дин Хао, в неё вступил, твой дед стал таким, каким ты его помнишь, – продолжил Барух Моисеевич. – Не буду утомлять тебя подробностями и нюансами, скажу лишь, что нашему государству именно этот человек максимально выгоден на троне. Поэтому твой дед стал затворником, а мы распустили в нужных кругах информацию о хранящемся у него архиве.

– Ладно… – не очень уверенно сказал я. – И получилось?

– Пока ещё не до конца, но да. Получилось. Но для тебя главным является то, что вернувшегося домой человека ты можешь не узнать. Говорю это, чтобы ты был готов. И так из-за наших игр настрадался.

– Подождите, Барух Моисеевич, – что-то я сегодня прямо сильно туплю. – В каком это смысле – не узнаю? Он что, пластическую операцию сделал?

– Теперь ему нет нужды изображать старого маразматика, вот в каком смысле, – хмыкнул господин Леви. – Ему не нужно будет ругать правительство, ворчать, смотреть, как благополучие семьи утекает сквозь пальцы. Вернётся деятельный, властный и сильный мужчина, который к тому же поставил себе целью возродить угасающий род. Причём своими силами.

Возродить угасающий род своими силами… Это он, что? Про то, что меня сейчас быстренько на какой-нибудь графине женят? Чтобы я начал строгать маленьких Брюсов на радость деду? Ну, определённое неудобство, конечно, может стать небольшой помехой моей деятельности. Но ничего смертельного не вижу. В конце концов, титул обязывает и всё такое.

– Поэтому, Роман, я тебя прошу – не удивляйся его новому образу, – совсем уже простительным тоном произнёс Леви. – И его новым спутницам.

– Спутницам?

Каким ещё спутницам? Что-то я не помню в окружении Алексея Яковлевича никаких спутниц. Правда, я и про кицунэ, пока он её с письмом не прислал, ничего не знал. Да и вообще – вся жизнь деда была для меня неизведанной территорией.

– Да. Их две, – пожилой контрразведчик чему-то своему улыбнулся и закончил: – Жена Алексея, урождённая баронесса Торнау. И наложница Железнякова, из мещан.

– Чего? – глаз у меня задёргался. Или оба сразу. Да, точно. Оба два.

– Ты пойми, Роман, – заторопился с объяснениями Барух Моисеевич. – Пока шла игра с ханьцами, он не мог себе позволить создавать связи, через которые на него могли надавить враги. Единственного внука, практически взрослого человека, ещё можно как-то защитить, но беременных женщин и маленьких детей – гораздо сложнее. Потому он и тянул с браком до последнего…

– А они уже беременные? – уточнил я, чувствуя, как поднимается изнутри волна не очень подходящего к ситуации веселья.

– Похоже на то…

И вот тут я обнаружил, что сдерживать рвущийся наружу смех, я больше не могу. Мой дед, оказавшийся не тем, кем я его помню, возвращается домой с женой и наложницей. И обе они в положении!

## Глава 4

К счастью, дед со своими беременными женщинами не появился ни на следующий день, ни на второй, ни даже на пятый. Политика – дело медленное. Пока наши дипломаты продолжали хороводить свои танцы вокруг ханьского императора, старший Брюс не рисковал переезжать в родовое поместье. Оставив его, уже привычно, на меня. И пригляд в лице Тайной Канцелярии.

Так что у меня появилось время к его возвращению подготовиться. Нет, не провести генеральную уборку, восполнить запасы выпитого спиртного и избавиться от забытого подружками нижнего белья. Вопрос вставал куда более серьёзный. Вот сейчас у меня уже шесть человек на попечении, четверо из которых – слабенько легализованные пришельцы из другого мира. Покинувшие клинику и даже прошедшие процедуру вассальной присяги роду Брюс.

Ну и пёс ещё, хотя с ним-то как раз проблем никаких. Разве что незнакомый мне, как оказалось, человек, окажется врагом всем домашним животным, и потребует от Уния избавиться.

А со временем людей будет становиться только больше. В клинике сейчас ещё несколько человек лежат. Двое от неблинцев. И пятеро своим ходом пришло – работает реклама. Трое, правда, как доноры не подходят, их можно вылечить и так, лисьими методами, что тоже послужит делу сарафанного радио. А двое – скорее всего, наши клиенты. Их куда девать? То есть, до вестей от главы рода, я и не переживал, поместье большое, человек пятнадцать поселить несложно, а то и больше. Потом же…

Ну, я рассчитывал, что встану на ноги, переведу леновцев на зарплаты под какие-нибудь должности, и те уже самостоятельно смогут снимать жильё. Кто-то вообще может пожелать уйти. Моя задача – их первичная социализация в мире, а уже оставаться со мной или нет, это их и только их решение.

Теперь же выяснилось, что времени у меня практически не осталось. Не познакомиться толком с новичками, ни план нормальный придумать! Пришлось форсировать события. Соответственно, залезть в кубышку, которая вот-вот должна была показать дно.

Но несмотря на это, первым делом я купил машину. Без личного транспортного средства уже становилось сложновато. Раньше-то что – школа да и всё! А сейчас и она, и клиника, и вечерние визиты к неблинцам. Ну и статус – сколько можно на такси гонять.

Выбор пал на старенький представительский «даймлер» какого-то лохматого года, произведённый по германской лицензии. Такие, в отличие от оригинальных немецких авто, стоили дешевле, да и этот, благодаря длительной амортизации у прежнего хозяина, обошёлся мне сравнительно недорого.

С машиной к тому же появилась и должность шофера, куда я тут же зачислил Догуляя. Слуга из него, несмотря на все старания Ринко, вышел слабенький. А точнее сказать никакой – от старых сервизов благодаря его неуклюжести вскорости совсем ничего не останется.

При этом, усвоив урок и понимая, что за мной он здесь, как за каменной стеной, бывший профсоюзный лидер умирающего города всеми силами старался стать полезным. Оставив, по крайней мере, на словах, прежние планы. И вместо них выстроив новые.

– Замыслы у тебя, Кочевник, амбициозные. Грандиознее моих, – сказал он мне в один из дней, видимо, хорошенько все обдумав. – И хоть ты молодой совсем, но в этом мире, как чего добиться понимаешь лучше меня. То, что я предполагал, когда бежал из Ленова, как мне сейчас видится, никакой критики не выдерживает. Так что я останусь с тобой. И если ты нас не догуляешь до беды, буду тебе верен. Слово даю!

– То есть, пока я тебе нужен, ты не предашь? – усмехнулся я в ответ.

– Все люди так живут, – пожал плечами земляк. – Только называют это по-другому. Мой подход честнее. Но сразу скажу. Мой жизненный опыт в этом мире может и слабо применим, но он есть. И довольно богатый. Я хочу, чтобы ты не скидывал его со счетов и не держал меня на положении “принеси подай патроны”. Хочу вместе с тобой расти. Такая вот моя ставка.

В чём-чём, а в честности ему было не отказать. И в первый раз сразу свою цель объявил, и теперь вот. Так что я, для начала, назначил Ивана Непомнящего, как его теперь здесь звали, своим личным шофером. Какой-никакой, а всё же карьерный рост. Ну и обещание дал, что по делам его и своим возможностям, буду продвигать дальше.

Надо сказать, вольно или невольно, но с машиной и Догуляем я попал в самую точку. Бывший криминальный авторитет с первого взгляда влюбился в поживший агрегат с чихающим двигателем, и теперь большую часть времени проводил в гараже. Оказалось, что у него и в Ленове была небольшая коллекция раритетных машин, одна даже на двигателе внутреннего сгорания, а не электрическая.

Понятно, что ездить на ней он почти не ездил – бензина в Ленове даже за большие деньги не найти, но держал в исправном состоянии. Такое вот милое чудачество у закоренелого преступника.

Так что теперь он периодически выставляя мне счёта на запчасти и усовершенствование «ласточки». А когда я возмущался тратам, напоминал, что я не кто-то там с улицы, а целый граф. Значит, должен соответствовать этому высокому титулу.

Вторым кадровым назначением стали специалисты по безопасности. Координаторы, как я уже говорил, внесли в очередь изменения, чтобы хоть как-то поддержать своего Кочевника. И прислали сразу двоих боевиков, занявших тела, предоставленные неблинцами.

Ланган, младший в этой паре, дома ему было чуть больше двадцати, здесь стал мужчиной лет тридцати пяти. Хотя когда я первый раз увидел его будущего донора, то решил, что тому не меньше шестидесяти. Но энергия Перехода сделала своё дело, полностью приведя организм к биологическому оптимуму.

По счастью, этого прогонять через социальные службы и нарекать Непомнящим не пришлось. В полицейской базе ФИО донора довольно быстро нашли по отпечаткам пальцев. Алексей Пыжов в своей первой жизни имел несколько приводов по мелким кражам, так что документы ему восстановили без труда.

Внешне он на телохранителя никак не тянул – невысокий, худощавый, чернявый и с хорошо заметной долей якутской крови. С такой внешностью ему бы охотником стать. Но мне, как говорится, не до жиру было.

Вторым бойцом из Ленова, и моим начальником службы безопасности, стала женщина. То есть, в родном мире это был довольно пожилой мужчина, но здесь ему пришлось сменить пол. Перед Переходом я предупредил Эрику, что неблинцы дают только женское тело, и лучше бы кого-то другого отправить. Но та ответила, что очереднику всё равно. Мол, он очень серьёзный профессионал, всю жизнь в спецназе городского ополчения. То есть опытный, но с кучей ранений и болячек, так что другой возможности может и не дождаться.

Дома его звали Телларом, здесь же он стал Дарьей Скороходовой. Донор тоже оказалась отягощена связями с криминалом, но в области наркоторговли – подрабатывала мелким дилером, а потом и сама на свой товар подсела. После преображения опустившаяся бродяжка стала некрасивой жилистой женщиной лет сорока пяти. Высокого роста и широкой в кости, что Теллара полностью устроило.

– Центр тяжести немного смещён, – хохотнул он, хлопая себя по заду и указывая на грудь. – А так габариты плюс минус родные.

Начбез сразу после выписки из клиники принялся за работу. Составил график дежурств и обходов поместья, попытался включить в него Догуляя, но тут же получивший от ворот поворот. Потребовал расширения штатов, покупку оружия, спецсредств и системы видеонаблюдения, на что выслушал отрицательный ответ уже от меня. Сделал попытку подмаслить Уния и назначить его сторожевым псом, за что был аккуратно укушен за ногу. И немного успокоился.

Третий леновец тоже был женского пола. По счастью, и на родине, и здесь. Велара пришла на замену Унию, который должен был стать моим бухгалтером, но не срослось. Ей досталось тело молодой женщины Кристины Носовой, тоже наркоманки. Довольно привлекательной, кстати, после преображения энергией Перехода, если бы не всегдашнее угрюмое выражение лица новой носительницы.

Велара ничего не требовала и не просила, кроме доступа к сети и кое-каких книг. Фактически после выписки, она поселилась в дедовом кабинете, изучая здешние законы. Как финансовые, так и общие. После короткого разговора с ней, мы договорились, что кроме бухгалтерии, она возьмёт на себя и правовое обеспечение моей деятельности. Для чего постарается побыстрее подтянуть знания здешних законов.

Те же двое новеньких «неблинских», которые ещё приходили в себя после Перехода в клинике, были обычными переселенцами. К тому же ещё и семьёй – я специально пропустил свою очередь у «поставщиков тел», чтобы потом забрать сразу двоих. По предварительной договорённости, они должны были занять роли повара и разнорабочего при поместье.

В общем, получалось вроде неплохо. По крайней мере, к приезду деда всё должно выглядеть так, будто юный наследник раздобыл деньжат и взялся за обустройство поместья. Единственное, что меня напрягало, что старший Брюс – не выживший из ума старикан, кем я его привык считать, которому можно скормить любую дезу, а вполне ещё полный пороха контрразведчик, который все мои потуги в конспирацию вскроет на счёт три.

В принципе, это мог сделать ещё и Леви, который наверняка знал о ведущихся в поместье разговорах на странных языках. Но то ли придерживал эту информацию до возвращения старого товарища, то ли временно решил не лезть не в своё дело.

Что со всем этим делать, я не знал. И пока решил, что просто буду тупить до последнего. Иган Брен – ростовщик, денег мне на клинику занял. Языки – показалось лисе, ничего про языки не знаю. Сленг такой молодёжный. Люди в поместье – так ведь нужны роду слуги! А я, как больной мальчик, вернувшийся с того света, имею пристрастие к спасению сирых и убогих. Куда езжу каждый вечер? Так на личные приёмы, людей спасаю!

В конце концов, по генам я Брюс, поди докажи обратное. Дар родовой есть, память реципиента, его внешность и голос. А странности… За них здесь в тюрьму не сажают…

– Брен прислал человека с адресом, – в комнату после короткого стука вошёл Ланган, прерывая бесплодные мои размышления. – Для сегодняшнего лечения. И передал вот это.

На пол опустилась небольшая сумка, расстегнув которую я обнаружил плотные пачки банкнот. Живём! Неблинец собрал оговорённую сумму, так что призрак финансовой несостоятельности можно было задвинуть подальше на неопределённый срок. Двести тысяч рублей позволят мне довольно долго продержаться. Надо будет у Велары уточнить, сколько именно.

– Хорошо, – сказал телохранителю. – Можем выдвигаться.

– Господин, я бы хотел кое-что сказать… – не двинулся с места тот.

После эпичного провала с разговором на чуждом этому миру языке, я взял за правило и заставил своих людей использовать только русский. Соответственно, обращение «Кочевник» сразу же заменилось местным именованием – господин или господин граф. Также позволялось обращаться ко мне по имени-отчеству – тоже принятая здесь практика.

– Так говори, – кивнул я.

– Это касается Брена. Не стоит нам с ним сотрудничать.

– Он полезен.

– И опасен.

– И поэтому ты здесь, Алексей.

– Координаторы… – начал он, но я тут же сделал страшные глаза, мол, ты чего болтать удумал. Лагман кивнул понимающе и сообщил. – Госпожа Ринко гуляет с Унием на заднем дворе, так что мы можем говорить свободно. – когда я неохотно кивнул, он продолжил. – Координаторы велели нам с Телларом изучить возможность разрыва этого соглашения. И мы…

Я закашлялся. Велели! Какие молодцы эти Координаторы!

– И чего вы надумали? – уточнил нейтральным тоном.

– Людей у них не так много. Боеспособных ещё меньше. Если мы увеличим собственную службу безопасности, можно будет в обозримом будущем уничтожить их.

Подняв руку, я прервал телохранителя. Всё с ним, солдафоном, понятно. Нет человека – нет проблем. Решение вопросов радикальным способом. Мол, если неблинцев не будет, то и джассанцы не придут. Логично же!

Можно сказать – мой первый бунт на корабле. Пока в мягкой форме, но всё же попытка играть не за меня, а за прежнее начальство. Такое надо выпалывать, пока не проросло во что-то большее.

– Услышал тебя, – после небольшой паузы сказал я. – А теперь ты, Алексей, послушай меня. Очень внимательно послушай, чтобы потом не пришлось повторяться. Координаторы могут хотеть чего угодно, но на этой стороне главный я, а не они. Они могут только рекомендовать мне модель поведения, но не более того. Решения принимаю я.

– Это понятно…

– Погоди! Я не закончил. Тебе, Алексей, нужно определиться, на кого ты работаешь. На Координаторов или на меня. Если на них, то собирай вещи. Денег на первое время выдам, а там устроишься как-нибудь. Но если на меня – то будь добр выполнять мои приказы, которые я отдаю, а не те, которые ты сам себе придумываешь во имя общего блага. Я что-то говорил про изучение возможностей устранения группы Брена? Не слышу ответа?

– Нет.

Глаз Ланган не отвёл, и было видно, что на такую реакцию Кочевника он не рассчитывал. А на какую, интересно? На похвалу?

– Правильно. Потому что я про это ничего не говорил. Вот когда скажу – вы с Телларом сядете, изучите вопрос, а потом мне доложите о возможностях. Это понятно?

– Да.

Несмотря на утвердительный ответ, итогом разговора телохранитель остался недоволен. Перечить не стал, но, что называется, затаил. Хреново. Придётся, значит, отправлять его на вольные хлеба – боец, который служит не мне, а кому-то там на другой стороне, попросту опасен.

Прямо сейчас, конечно, делать ничего не стоит, но после возвращения от неблинцев нужно будет ставить вопрос ребром. Или, может, не брать его с собой на процедуру Перехода? Нет, лучше присмотрюсь пока к его реакциям.

– Если мы со всем разобрались, то скажи Догуляю, что я выхожу. Пусть заводит свою тарахтелку.

Ланган кивнул и стремительно вышел. В дверях, правда, столкнулся с тем, к кому был послан – водителю.

– А я как раз пришёл сказать, что машина подана, – сообщил бывший профсоюзный босс, взглядом давая понять, что большую часть нашего разговора с телохранителем слышал. И когда тот спустился по лестнице на первый этаж, добавил. – Молодой он ещё, горячий. Хочется действий, а не планирования. Ты, Роман Александрович правильно всё сказал. Лидер всегда только один. Если надо, я могу с ним поговорить, наставить на путь.

Перед глазами почему-то предстала сцена, в которой голый и окровавленный Ланган висит на верёвках, а Догуляй избивает его резиновым шлангом. Вряд ли, конечно, шофер именно это имел в виду, но вот не тянет он на переговорщика!

– Спасибо, Иван, я справлюсь, – кивнул я. И вслед за водителем вышел из комнаты.

«Даймлер» доставил меня на окраину города по адресу, выданному Бреном. Классический спальный район, куча многоэтажек, с дворами, заставленными машинам в три ряда. С трудом найдя место для парковки, Догуляй заглушил мотор, а Ланган, согласно регламенту, вышел и открыл для меня дверь.

– Пятый этаж того подъезда, – сообщил он, почти ничем не выдавая, что у нас с ним произошёл неприятный разговор. Разве что нарочито вежливой отстранённостью. – Нас ждут.

– Веди, – кивнул я и пошёл за ним следом.

За две недели я уже успел потаскаться по таким, сдаваемым посуточно квартирам. Специально с Бреном этот вопрос на берегу проговорил, чтобы мне потом иметь возможность сказать, мол, ездил к потенциальному пациенту. Да и джассанцев, я надеюсь, это сбивало со следа. Если они ещё по нему идут.

Эта квартира ничем не отличалась от предыдущих. Однушка, эконом-ремонт, диван-кровать, застеленный пластиковой плёнкой – некоторые доноры в конце своей беспутной жизни не вызывали никаких чувств, кроме брезгливости. А уж с учётом на какой контингент нацелились неблинцы…

Но сегодняшний от них выгодно отличался. Парень, моего возраста или постарше. Прилично и, я бы даже сказал, дорого одетый. Чистое лицо, руки без дорожек от уколов, даже ногти ухоженные. Странно. Как он здесь оказался?

– А этого вы где нашли? – спросил у Игана.

– Там больше нету! – вместо него ответил его напарник. Или телохранитель. Вроде бы его Лако звали. Они часто вдвоём приезжали.

– Не хами! – одёрнул его Брен. И коротко пояснил: – Повезло. Случайно.

Что-то мне в его словах, как и в реплике его человека, не понравилось. Обычно отношения у нас, как и разговоры, вежливые и профессиональные. А тут вдруг нервы какие-то.

Ладно, посмотрю сам. Зря, что ли, по три часа в день с лисой занимаюсь!

Присев в ногах у бессознательного паренька, но не настроился на связь с неблинским Маяком, а привычно сформировал диагностический щуп и погрузил его в тело донора. Сразу же обнаружил, что пацан одарённый. По потокам его энергетических каналов. А вслед за этим – что он точно не умирающий.

До врача или целителя уровня Ринко мне ещё очень далеко, но основные показания с человека я считать могу уже без труда. И вот сейчас я видел, что предложенный Бреном донор просто под завязку накачан какой-то странной дрянью. Наркотой, но не той, что травили себя обычные «клиенты» неблинца.

Эта воздействовала не столько на тело, сколько на его энергетические каналы. Меняла их пропускную способность. Что-то специальное для магов? Никогда с таким не сталкивался, но был почти уверен, что подобная отрава существует.

Дело в том, что одарённые почти не ловили кайфа от наркотиков. И алкоголь очень быстро расщепляли и выводили из организма. Не имели такой милой побочки, как зависимость. Сложно ей обзавестись, если можешь контролировать собственные меридианы.

Другими словами, маги были лишены обычных «радостей». Но если человек хочет обдолбаться, он всегда найдёт способ это сделать. Тем более что в руках одарённых имелись деньги и власть. Истории о том, как проводит время золотая молодёжь, я довольно часто встречал в светской хронике.

– Кого это вы сегодня притащили, господин Брен? – поднявшись с дивана, спросил я. – Он же совсем нам не подходит.

– С чего ты взял? – тут же напрягся неблинец.

Ага, а вот ещё один прокол. Мы с ним всё время на «вы», и тут он без всяких видимых причин переходит на «ты». Странно, да?

– С того, что он не болен и не умирает. И, если его оставить на несколько часов, придёт в себя и пойдёт по своим делам. Наркотики, которые в его крови, подавляют энергетические каналы одарённого. И ослабляют парня настолько, что он даже подходит для Перехода.

– Так в чём проблема? Закинулся чем-то богатым, чёртов дворянчик, наши, что ли, проблемы? – подал голос Лако.

Игнорируя его, я уставился на Брена.

– Захотелось одарённого аристократа в команду, а? – спросил его. – А о последствиях подумал?

– Это мои проблемы! – отрезал тот.

– Так не пойдёт, – хмыкнул я. – Мы не берём живых. Только тех, кого нам отдаёт сам мир. Пацан в их число не входит.

Это, кстати, вовсе не пафос или что-то подобное. Я действительно так считал, да и остальные Кочевники, насколько мне известно, тоже. Иначе переселение было возможным не только в ослабленные до грани смерти тела. Вселенная, кто бы что ни говорил, устроена довольно разумно.

– У нас не та ситуация, чтобы заморачиваться с моралью! – выдал тут Брен.

До этого я старался говорить с неблинцем спокойно. Но последняя его реплика меня просто выбесила. Не та ситуация, а! Охренел, что ли? Если мы будем просто забирать жизни тех, кого мир не отдаёт, то какой смысл в нашем выживании? Мы станем обычными захватчиками тел. Не имеющими права на спасение!

– Это не тебе решать, Иган, – сдерживая злость, произнёс я. – Перехода не будет. Этот пацан не подходит.

– Эй, у нас договор, вообще-то!

Лако сделал шаг вперёд, словно бы собираясь взять меня за грудки. Ланган тоже отлип от стены и встал между ним и мной. Я же, не обращая на всё это внимания, выстроил в «дымке» канал между телом потенциальной жертвы и агрессивным неблинцем. И «включил насос».

У телохранителя Брена тут же подкосились ноги, и он рухнул на колени. А лицо спящего аристократа, к которому стала в большом объёме поступать чужая ки, сразу же порозовело. Вымывая из каналов заразу и позволяя им расшириться до стандартных размеров.

Рисковал я очень сильно. Лиса утверждала, что мой контроль за передачей энергии в лучшем случае тянул на троечку. И в случае неудачи, я бы убил Лако, что паршиво сказалось бы на наших дальнейших отношениях с его начальником.

Но – повезло. Мне удалось завершить процесс, не высушив бойца неблинцев до состояния мумии, а взять ровно столько, чтобы сил у бедолаги осталось только лежать и тихонько постанывать.

– Возьми пацана! – приказал я Лангану. Бросил на Брена злой взгляд и сразу же отвернулся. – Мы уходим.

– Брюс!

В отличие от своего человека Иган не стал делать агрессивных движений. Сообразил уже, к чему это может привести. Я обернулся.

– Это был первый и последний раз, когда ты нарушил договор, – произнёс холодно. – Если это повторится, то наши отношения будут расторгнуты. А я возьму с тебя неустойку.

– Ты хотя бы понимаешь, каких трудов нам стоило получить этого донора?

Великое Древо, он что, считает, будто мне на это не насрать?

– Не моя проблема, Иган. Я подумаю о штрафных санкциях на нарушение сделки и доведу до тебя решение по обычному каналу связи. Доброй ночи. Ланган, за мной.

Телохранитель бережно донёс бесчувственного парня до нашей машины, посадил на заднее сиденье и пристегнул ремнём. После этого открыл дверь уже для меня. И когда я садился, тихо произнёс.

– Я обдумал ваши слова, господин. Я работаю на вас, а не на Координаторов.

– Рад это слышать, – кивнул я. Тронул за плечо Догуляя. – Домой, Иван. Желательно побыстрее, пока этот малец не очнулся.

## Глава 5

У парня при себе не оказалось ни телефона, ни паспорта, ни водительского удостоверения, ни каких-либо других документов, позволяющих выяснить, кто это вообще такой. А главное – на кой ляд он сдался неблинцам, если они ради него даже пошли на риск обострения со мной. Нет, Древо свидетель, я не какой-то там Игрок, с мнением которого все должны считаться, но… Единственный Кочевник, который согласился работать с менталистами, – это тоже звучит!

В себя молодой человек приходить тоже не спешил. Получив дозу жизненной энергии, что я ему щедро плеснул, забрав у телохранителя Игана, он вроде бы почувствовал себя лучше. Однако выразилось это лишь в крепком, здоровом сне.

Он проспал всю дорогу до особняка, дрых, пока Ланган волок его в гостевую комнату и не соизволил открыть глаз и когда его уложили на кровать и принялись довольно бесцеремонно обыскивать. Надо же было понять, кого принёс в дом.

– Ещё одна потеряшка, Ром-ром?

Ринко встретила нашу процессию прямо на пороге и не оставляла до тех пор, пока мы не определили неожиданного постояльца на ночлег. Я временно попросил Лангана выйти, чтобы мы могли поговорить с лисой. Потом ему предстояло вернуться и остаться с гостем. Предоставлять тому такую роскошь, как одиночество, я не собирался.

– Вроде того, – хмуро улыбнулся я.

– Собаки ещё укладываются в рамки нормы, – важно сообщила она. С таким видом, будто лекцию перед студентами читала. – Даже твоя любовь к спасению сирых и убогих, с последующим взятием их на службу, заслуживает определённого уважения. Но во имя всех богов, Роман, ты уже с улицы начал людей подбирать?

Вообще-то, я с этого начал, если что. Людей с улицы подбирать, просто с Унием так получилось. Но так, да. Тенденция, однако.

– Так получилось. Я не мог его бросить… В себя придёт – домой отправлю.

– Знаешь, тебя это, возможно, удивит, но мир огромен. И в нём каждую минуту найдутся те, кому нужна помощь, – продолжила распекать меня кицунэ. – Ты всем собираешься помогать?

– Только тем, кому могу, – сказал я. И сам перешёл в наступление. – Рин-рин, мы что с тобой женаты? Ты чего меня пилишь? Помоги лучше с ним. Его каким-то наркотиком для одарённых накачали. Я попробовал подлечить, но…

– Аматэрасу-о-миками! Он ещё и дворянин! – всплеснула руками телохранительница. – Впрочем, я совсем не удивлена.

Но не заставила себя упрашивать и тут же уселась на колени возле кровати с гостем. Одну ладошку положив ему на голову, вторую на живот.

– Просто чтобы ты понимал, Ром-ром, – медитация ей, в отличие от меня, не мешала разговаривать. Опыт, фигли. – Наркотиком для одарённых не накачивают. Он слишком дорогой, чтобы его для этого использовать. Проще уж накачать недруга свинцом. И дешевле, и эффективность в несколько раз выше.

– Уже сталкивалась с таким?

– С «лотосом»? И не раз. И с органической версией, которую раньше варили для подавления способностей магов, и с её синтетической вариацией, что приспособили для получения удовольствия богатенькие мальчики и девочки.

– И?

– Ничего. Редкостная дрянь. Я бы всем тем, кто её производит и продаёт, кишки выпускала. И заставляла бегать вокруг столба, на который они наматываются. А дилеров заставляла бы на это смотреть.

Я непроизвольно дёрнул плечом – натуралистично! Причём, зная, кого на самом деле из себя представляет эта кавайная девочка, неудивительно. До сих пор помню, как она польскому террористу грудину когтистой лапой пробила. Могла оглушить, шею свернуть, горло перерезать, но нет! Только жесть, только хардкор! Если она на кого-то злится, то убивает его с максимальной жестокостью. Хищница, одно слово.

– Но большую часть этой заразы ты выдул чужой ки. Радикально, рискованно, но действенно. Опять самодеятельностью занимался?

И лекарь, каких по всей стране – единицы. Продолжая изучать состояние пациента, она приоткрыла один глаз, который с недовольством уставился на меня.

– Да выбора не было! – тут же начал оправдываться я. – Мне показалось, что он вот-вот кони двинет!

Я и в самом деле был в этом уверен. Неблинцы его накачали «лотосом» или он сам так обдолбался, но находился пацан как раз на той зыбкой границе, которая отделяет жизнь от смерти. Ровно в таком состоянии, чтобы послужить донором для Перехода. Нужно было принимать меры.

– Никто не умер?

Это она интересовалась, что стало с тем, у кого я взял энергию для лечения нашего наркоши. Заботливая!

– Нет, сознание потерял только.

– Ох, Ром-ром!..

Больше Ринко ничего не сказала, погрузившись в транс, колдуя над меридианами гостя. Насколько я понял из ее объяснений, жизни пацана ничего не угрожало, но она решила заодно и с зависимостью от наркотика поработать. Когда я понял, что мешать ей не стоит, собрался пойти поставить на кухне чайник. После вечерних событий мне до головокружения хотелось чего-то горячего и сладкого перед сном. Но был остановлен фразой лисой уже в дверях.

– Я уважаю чужие тайны, Роман. Правда. У самой целый склеп наберётся. Но однажды нам придётся с тобой поговорить.

На автомате я чуть было не выдал какую-то глупость. Вроде: «О чём?» Но быстро сообразил, что честность лисы и её терпеливость, заслуживают гораздо большего. Молча кивнул и вышел. Когда-нибудь – это же не сегодня, да?

* * *

В следующий раз мы с ней уже встретились за завтраком, почти в шесть утра. Наш гость проснулся, как здесь говорят, с петухами. Разбудил Уния, который сменил Лангана, тот поднял меня, ну а раз я не сплю, то чего всем остальным валяться? Всё равно в школу скоро! Здравствуй, новый день!

Ринко быстро накрыла на стол, притащила за него паренька и начала допрос раньше, чем кто-то успел сделать хотя бы глоток чая.

– Зовут тебя как, обдолбыш?

Незнакомец с утра вёл себя заторможенно, не проявляя почти никаких реакций. Казалось бы, просыпаешься в незнакомом помещении, вокруг люди, которых ты не знаешь – уместно задать вопрос, что происходит. Но он просто побрёл в поисках туалета. И никак не возражал, когда после утреннего моциона его повели в столовую.

Даже состав группы за завтраком его нисколько не смутил. Подумаешь, два школьника и здоровенный пёс, который вместе со всеми сидит за столом и лакает из блюдца сладкий чай! То ли он считал, что это просто продолжение его глюков, то ли привык к тому, что частенько пробуждается в незнакомых местах.

На вопрос, однако, он ответил сразу. И довольно агрессивно.

– Побольше уважения, девчонка! – вяло взмахнул рукой он. – Перед тобой второй сын рода Мазуровых!

После чего сразу же оказался на полу. Я-то едва заметил, как Ринко залепила ему пощёчину, а уж он-то, в таком расфокусированном состоянии, и вовсе ничего не понял.

– Я тебя, торчок, два часа от последствий «лотоса» избавляла! – рявкнула девушка, нависая над перепуганным парнем. – Так что «побольше уважения» именно ты должен проявлять, ясно?

Я даже вмешиваться не собирался. Подумаешь – второй сын рода Мазуровых. Не наследник же одного из Семи князей! Я даже не слышал эту фамилию раньше, что явно свидетельствует о ее невысоком положении в пищевой пирамиде столичной аристократии. Скорее всего, она болталась где-то на уровне дна.

Да и лиса в своём праве. Сразу обозначила «wer ist wer», как говорят германцы. В смысле, кто гость, к которому проявили заботу, а кто хозяин.

Плюс, в себя привела малёха. А то припёрся молча, уселся за стол и никакой благодарности за спасение жизни. Как будто так и надо! Зато после лечебной затрещины сразу глазами засверкал.

– Моё имя Роман Брюс. Наследник графского рода Брюс, – дождавшись, пока парень поднимется на ноги, представился я. Сразу же обозначая, что его статус второго сына кого-то там в этом доме не пляшет. – Вчера поздно вечером я обнаружил прилично одетого молодого человека, который без сознания лежал на лавке в парке. Документов у него при себе не оказалось, так что я принял решение забрать несчастного с собой. Моя подруга-целительница привела его в порядок, избавив от последствий потребления большой дозы наркотика для одарённых – «лотоса». Смертельной дозы, как она мне сказала. Поэтому я считаю, что мы с ней имеем право знать, кого спасли. И рассчитывать на определённое уважение с его стороны.

По мере того как я говорил, на лице пацана сменилось несколько выражений. Сперва удивление, на смену которому пришло недоверие. Затем задумчивость и осознание. Кажется, он только сейчас понял, что всё происходящее с ним сейчас – не продолжение наркотического трипа, а реальность. Ну и, кажется, он вспомнил кое-что из вчерашнего вечера. Не самое приятное.

– П-простите… – пробормотал он, едва шевеля побелевшими губами. – Господин граф, госпожа…

– Зови меня Рин-рин, обдолбыш! – великодушно улыбнулась лиса. – Садись за стол, кушай. И имя своё скажи, второй сын Мазуровых.

– Илья, – молодой человек послушно вернулся за стол.

– Ты богатый мальчик, Илья? – тут же выстрелила девушка вторым вопросом.

– Э-эм… Ну, род Мазуровых не бедствует…

– Я к тому, что «лотос» довольно дорогая штука. А ты его в себя влил на целое состояние. Папка-то знает?

В этом месте Мазуров отчётливо взбледнул. Полагаю, вряд ли его отец был в курсе о пристрастии сына к наркотикам и понимал, куда уходят деньги, которые он выделяет на его содержание.

– Не понимаю о чём вы, госпожа Рин-рин… – промямлил он, пряча лицо за чайной чашкой.

– А это неважно! – весело махнула она рукой, вставая из-за стола. – Ладно, вы тут кушайте, я отойду пока.

Что-то в её поведении говорило, что лиса затеяла какую-то игру, которая не всем присутствующим понравится. Илье Мазурову – точно.

Впрочем, планов на этого парня у меня не было. Не позволил неблинцам убить здорового человека – уже хорошо. Сейчас завтраком накормлю и отправлю восвояси. Ну, может, ещё денег на такси дам, сам-то он без копейки. Не зверь же я какой!

Ринко не было минут пять. Мы с Ильей за это время обменялись несколькими фразами. Говорил в основном он. Рассказывал, как мне благодарен, а ещё – что теперь мой должник. Я кивал, не мешая человеку выстраивать стену обязательств, и поедал один бутерброд за другим.

Уний, которому не нужно было говорить что-то вслух, был занят тем, что ел из своей миски, одновременно посылая мне одно ироничное мыслесообщение за другим. В основном такого содержания:

«Как думаешь, сколько его отец отвалит тебе за спасение сына?»

Когда кицунэ вернулась, я сразу же заметил её подозрительную весёлость. Одними глазами спросил: «что?», но девушка только головой покачала, типа: «всё нормально!»

Однако, когда через десять минут прозвучал дверной звонок, она улыбнулась с таким довольным видом, что стало понятно – его-то она и ждала. Я не ошибся, ещё через несколько секунд в столовую вошёл Ланган, сообщив, что нам нанёс визит господин Мазуров.

Надо было видеть лицо пацана, когда он это услышал. Я же бросил на хвостатую проказницу укоризненный взгляд, а вслух сказал лишь:

– Просите его войти.

– Мне конец… – прошептал Илья. – Зачем вы это сделали?

– Мы тебя, обдолбыша, не для того спасали, чтобы ты через несколько недель снова накидался и сдох, – с неприятной улыбкой сообщила Ринко. – От зависимости, физиологической, я имею в виду, ты теперь свободен, но психологически – нет. Так что тебе не повредит длительный домашний арест. Чтобы осознать открывающиеся перспективы в новой жизни. Не благодари.

Всё это кицунэ протараторила довольно быстро, стараясь успеть до того, как отец Мазурова войдёт в столовую. И уложилась секунда в секунду. Закончила последнюю фразу ровно в тот момент, когда в дверях появился крепкий мужчина лет пятидесяти.

Выглядел он так, как любой отец, чей несовершеннолетний сын ночью не ночевал дома. То есть, весьма помятым, невыспавшимся и злым. Взгляд, который он бросил на Илью, не обещал ему ничего хорошего.

– Доброе утро, господин Мазуров, – я поднялся, представился и предложил ему выпить чаю.

– Благодарю.

Судя по его лицу, больше всего мужику хотелось схватить своего отпрыска за шкирку и пару раз приложить мордой об стол. Ночью он, вероятно, молил Спасителя, прося вернуть кровиночку домой живым и здоровым. Теперь же, увидев его именно таковым, желал прикончить придурка. Классика!

Но правила поведения в присутствии графа, пусть бы и такого юного, как я, не позволяли этого сделать. Как и отказаться от предложения составить компанию за завтраком.

В принципе, лиса поступила верно. Принимать дальнейшее участие в жизни спасённого пацана я не собирался. Нужно было лишь безопасно сбыть его с рук, получив в отдалённой перспективе человека с личным долгом. Но Ринко, как дама более опытная, сделала умнее.

Что стоит долг шестнадцатилетнего парня, к тому же – второго сына незначительного дворянского семейства? Точно меньше обещаний жениться девушке, который пытаешься задрать юбку. А вот его отец – другое дело. Он запомнит тех, кто спас его сына. А если всё правильно сейчас разыграть, то ещё и вечную благодарность будет испытывать.

Так что я решил не щадить чувств своего непутёвого ровесника, и вывалил на его папашу всё – что нашёл парня в бессознательном состоянии и привёз домой. А лиса добавила про «лотос», и что теперь это больше не проблема. А чтобы Мазуров-старший не сомневался в её целительских способностях, вырастила из-под волос небольшие ушки и сообщила, что происходит из племени ёкаев.

Обычно она этот факт не афишировала, и сейчас попросила отца Мазурова об этом молчать. Не то чтобы для подданных Российской империи существование кицунэ и прочих японских ёкаев являлось тайной, но встретится с ними было довольно сложно. Особенно если они сами этого не хотели.

– Я всё понимаю! – горячо заверил нас мужчина. – И безмерно благодарен за спасение моего оболтуса! Можете быть уверены, в ближайшие два месяца он не выйдет из дому!

На Илью было жалко смотреть. Порой он бросал на своего отца жалобные взгляды, пару раз злые – на меня. Считал меня стукачом, что в системе ценностей молодых людей презиралось.

Но мне было плевать. Обязанный папаша гораздо выгоднее, чем вчерашний наркоман. Потому что последний сегодня считает своего спасителя величайшим из смертных, а завтра – забывает о его существовании.

Через несколько минут общения я намекнул, что пора бы и раскланиваться. Мазуров-старший понятливо подскочил, схватил своего отпрыска под руку и повёл к выходу. Мы с лисой, как воспитанные хозяева, проводили его до дверей, намереваясь сделать ручкой и вернуться к своим делам. Но возникла некоторая заминка.

Отец Ильи, усадив сына на заднее сидение «Оруса» – брутального вида внедорожника – и наказав водителю следить, чтобы тот не сбежал, вернулся к нам.

– Господин Брюс! – прокричал он, видя, что мы уже собираемся скрыться за дверью. – Ещё минуту, прошу вас!

Пришлось останавливаться и ждать, пока он добежит.

– Что-то ещё, господин Мазуров? – спросил я. Видя, как он вытаскивает бумажник из внутреннего кармана пиджака, выставил ладонь. – В этом нет необходимости…

– Это ведь ваша клиника, господин граф?

Вместо денег мужчина протянул мне визитку. Действительно, принадлежащую моей клинике, мы таких в качестве рекламы наделали пару тысяч и распространяли через нанятых мальчишек. Раздавали их в людных местах. А содержал этот небольшой картонный прямоугольник название учреждения, номер регистратуры, адрес, и короткий слоган на обратной стороне. Звучащий немного претенциозно и пафосно, но чего не сделаешь, чтобы привлечь клиентов.

«Vita Nova».

«Мы дарим Надежду».

– Мы открылись совсем недавно, – кивнул я.

– И планируете заниматься теми медицинскими случаями, от которых отказались остальные лекари? – уточнил Мазуров. После чего бросил короткий взгляд на машину, где сидел его сын, и добавил. – Вроде таких?

Видимо, он всё-таки знал о пристрастии своего отпрыска к наркоте, и рассматривал самые разные способы его спасения. В том числе, и обращение в мою «Vita Nova». Но до сих пор не решался этого сделать. Видимо, считая шансы на успех незначительными, а само учреждение – доилкой для отчаявшихся родителей. Но сейчас пересмотрел свои взгляды.

– Если вы говорите о лечении наркотической зависимости, то это не является специализацией клиники…

– Но это возможно? – не унимался мужчина.

– Это рассматривается, – подтвердил я, осторожно. Начиная понимать, куда он клонит.

– Тогда вы не будете возражать, господин граф, если я буду рекомендовать некоторым своим знакомым частные консультации?

И чтобы я совсем всё правильно понял, он ещё раз бросил взгляд на свой серебристый «Орус».

– Не буду. – ответил я. – И обещаю полную конфиденциальность этих консультаций. Вне зависимости от их исхода.

– Благодарю вас! – Мазуров горячо пожал мне руку и ускакал к машине.

А я повернулся и встретился взглядом с Ринко. Очень требовательным взглядом.

– Что? Золотая жила же! Дурак я, что ли, отказываться!

– А работать буду я, Ром-ром? Так ты это представляешь?

– Но ты же меня научишь?

## Глава 6

Домой старший Брюс вернулся совсем без того пафоса, с которым его покинул. Не было автоматчиков, следователей и спецмашин. В тупичке перед домом остановилось такси, из которого вышли две молодые женщины и пожилой мужчина.

Именно пожилой, а не старик, которым я запомнил своего деда. На вид – лет шестьдесят. Волосы такие же седые, как и раньше, но никакой неопрятности – уложены в очень идущую ему причёску. Аккуратно подстриженная седая борода, прячущая иронично сложенные губы. Прямая спина, уверенная походка и хороший тёмно-серый костюм. Другой человек, короче говоря.

А когда он двинулся от машины к дому, впечатление это только усилилось. Шагал Алексей Яковлевич бодро, пружинисто, даже кажется, сдерживая бурлящую изнутри силу. Понятненько, как он своим новым пассиям детишек заделал!

Они, кстати, были ничего так. Одна чуть повыше, другая пониже. Первая с более классическими и утончёнными чертами лица, вторая – попроще. На губах одной играла едва заметная снисходительная улыбка, так свойственная дворянам этого мира – мол, ничего на свете не может меня удивить. Другая же взирала на мир с детской непосредственностью и открытым сердцем.

А так – хорошенькие. Волосы у обоих тёмно-русые, только у аристократки уложены в короткую причёску… а нет, это она так косу причудливо вокруг головы закрутила. У мещанки же длинные волосы были собраны в хвост на затылке. Одеты скромно, но со вкусом. И не на последние деньги. Очень не на последние.

Хорошо ещё меня предупредили о возвращении деда. Дали время подготовиться. А то бы сейчас бегали, как курицы с отрубленными головами, пытаясь всё предусмотреть – глава рода, как-никак с визитом пожаловал.

Нет, мы встречали его, можно сказать, канонично. Собрались в шаге от крыльца: впереди я с Унием у бедра, чуть позади Ринко, а уже за ней выстроился весь персонал. Оба телохранителя в чёрных костюмах (телохранитель и телохранительница, точнее), Догуляй в шофёрской униформе, Велара, получившая должность экономки и тоже по этому случаю нарядившаяся в деловое платье до горла. И семейная пара – мастер на все руки и кухарка.

В общем, внушительно вышло, как мне кажется. Уезжал-то дед из пустого дома, где жил лишь с несовершеннолетним внуком, а вернулся в настоящее родовое гнездо. С прислугой, машиной, специально поставленной так, чтобы нельзя было не заметить. И кое-каким косметическим ремонтом. Начали потихоньку крышу латать.

– Говорили мне, а я не верил! – голос деда тоже изменился.

Никакого старческого дребезжания – хрипловатый, но сильный. Уверенный. Раскинув руки в стороны, этот малознакомый господин пошёл прямо на меня с явным намерением обнять. Пришлось делать то же самое.

– Мне тоже, – шепнул я, когда мы вдоволь друг друга по плечам нахлопали.

– Ну, не начинай! – усмехнулся тот. – Сам понимаешь, какие были ставки. К тому же не одного тебя бросил, а под приглядом.

– Ага, которые друг друга в первую же ночь чуть не покрошили.

– Ну, это нормально! – хохотнул дед. – Там, где собираются трое людей с погонами, всегда бардак и неразбериха. Закончилось же всё хорошо! Ты как возмужал, а! Не, ну целый жених!

Что-то мне этот выпад старшего родича не очень понравился. Про жениха. Учитывая, что он сам с двумя жёнами приехал. Поправка – с женой и официальной наложницей. Многожёнство же в империи запрещено, мы же не какие-то варвары.

Зато институт наложниц наряду с этим вполне легально существует и прекрасно себя чувствует. Уважительная же причина – увеличивать рождаемость одарённого населения. И плевать, что работало это только с дворянами, да и то лишь с теми, кто это себе финансово мог позволить. Всё честно – кто правит, тот и пишет законы.

– Представишь? – я взглядом указал на его спутниц, дисциплинировано стоявших шагах в семи.

– Конечно! – старик расплылся в горделивой улыбке, подозвал своих женщин. – Знакомьтесь, девочки, это мой внук, Роман. Рома, перед тобой моя жена, Анна Брюс, в девичестве баронесса Торнау, и наложница – Светлана Железнякова.

– Рады знакомству, Роман! – слаженно, будто репетировали заранее, произнесли обе женщины, и слегка склонили головы. Различие проявилось лишь в выражении эмоций. Урождённая баронесса Торнау приподняла уголки губ ровно настолько, насколько предполагал этикет, а вот мещанка Железнякова улыбнулась открыто и радостно.

– И я, сударыни, очень рад! – произнёс в ответ. Блин, ну как же хорошо, что Леви меня предупредил. А то сейчас бы стоял, как рыба, и пастью хлопал!

– Ринко! А ты всё также прекрасна! – дед уже переключился на лису, двинувшись к ней в той же медвежьей манере. – Время над тобой, хитрюга, ничуть не властно!

– Ну скажешь тоже, Лёша! – внешность кицунэ неуловимо потекла, и вместо шестнадцатилетней школьницы в объятия старого графа вспрыгнула красивая и грудастая девица лет двадцати пяти.

Даже чрезмерно грудастая, как мне кажется! Это она что, специально сейчас сделала? Чтобы дедовых пассий позлить? Вон у аристократки аж скулы свело в милой улыбке. Не лиса, а коза просто!

А вот Свете явно было пофиг сколько у графа Брюса любовниц. Хоть три, хоть десять – в своём праве. И в силах. Это прямо читалось в глазах мещанки – любовь до обожания. Старый, ты чего там с девками сделал, а?

Дальше я коротко представил персонал, дав каждому характеристику и историю его появления в поместье. После чего повёл деда в дом. Ринко тут же подхватила под руки спутниц графа, щебеча, что-то про то, как покажет им дом и их комнаты. А мы с дедом пошли в его кабинет.

С минуту молчали. Старший Брюс не спешил садиться, ходил вокруг стола, трогал памятные ему безделушки, книги, чему-то своему улыбался. Я же сидел и ждал. То, что нас ждёт серьёзный разговор, даже не сомневался.

– Кто ты и что сделал с моим внуком? – в упор спросил дед, усевшись, наконец, за стол, и посмотрев мне прямо в глаза. Но, прежде чем я успел испугаться, он уже рассмеялся и хлопнул ладонями по столешнице. – Подумать только, Ромка! Оставлял бестолкового щенка, который без пригляда мало что может, а возвращаясь вижу такое!

В качестве объяснений он обвёл рукой пространство вокруг. Надо полагать, имея в виду не этот кабинет, а наш с ним дом и те изменения, которые в нём произошли.

– Ну, жизнь заставила крутиться, – пожал я плечами, давя облегчённый выдох. – Ты пропал, денег нет, вокруг враги. Что мне ещё оставалось делать, а? Либо тонуть, либо барахтаться и пытаться научиться плавать. Но вообще, дед, хочу сказать – так не делается! Мог бы хоть как-то намекнуть, что ты продолжаешь свою карьеру разведчика.

– И грош бы моей легенде была цена, – отмахнулся он. – Не ворчи, как старый дед, Рома! Старик здесь я.

– С двумя беременными женщинами… – не мог не ввернуть я.

– Об этом чуть позже поговорим, – граф небрежно отмахнулся от моей попытки увести разговор в сторону. – Сейчас я бы хотел кое-что другое обсудить. Касающееся тебя, а не меня.

– Ну… давай, – пожал я плечами. – Что тебя интересует? Клиника? Мой дар исцелять людей? Вассальный договор с девицей Строевой? Происхождение людей в доме? Мои сомнительные контакты с мутными, как выразился Барух Моисеевич, типами? Я просто не знаю, что тебе уже рассказали, а что ещё нет.

– Зубки показываешь? – умилился старик. – На родного деда?

– Слушай, если по-честному, то меня не оставляет ощущение, что я разговариваю с незнакомцем, – фыркнул я. – Которому придали некое сходство с моим дедом, и накачали по самые брови энергетиками, и снабдили двумя роскошными эскортницами – не в обиду дамам сказано!

– И даже хамишь! – граф даже не думал злиться.

– Не то чтобы прямо… Но да, дед! Я реально на тебя злюсь!

Ожидая приезда старшего родича, я много думал о своей модели поведения. Колебался от «я сейчас тебе всё объясню!» до «вали, откуда пришёл, старый козёл!» Остановиться решил на среднем варианте, в котором выражал опекуну своё «фи» за его поспешное бегство, неискренность, но всё это – без перегиба. Мне показалось, что для человека, который не загнулся без взрослого и даже сумел как-то наладить свой быт, это более естественно.

– Имеешь право, внук, – очень серьёзно ответил Алексей Яковлевич. – Полное право. Но вопросы я тебе всё равно задам. А ты мне на них ответишь. Я много интересного про тебя от нашего общего знакомого услышал, но вмешиваться запретил – сказал, что дела рода ни одной конторы не касаются. Но сам я хочу знать всю правду. Без увёрток.

В этот момент добродушно посмеивающийся над пацаном старик исчез. И на его месте возник жёсткий и опытный дознаватель. Даже холодок по спине пошёл – показалось, что этот человек, выбивая ответы, не постесняется и пальцы сломать, и зубы повыдёргивать.

– Спрашивай.

– Что за язык?

– Глоссия, не язык.

– Что, прости?

– Я говорю, что это не язык, а глоссия. Шифр, чтобы избежать прослушки.

– Сам придумал?

– Научили.

– Кто научил?

– Иган Брен, мой ссудодатель.

– Он преступник?

– Вполне возможно. Скорее всего, даже – проценты-то грабительские. Но не уточнял. Специально.

– Зачем ты взял деньги у преступника?

– Дед, ты сейчас серьёзно? – на этой фразе я возмутился. Очень расчетливо возмутился. – Ты меня оставил с какими-то копейками на кармане и невнятными перспективами! Если тебя устраивало для дела изображать нищего графа, то меня, прости, нет!

– Голос не повышай.

– А то что? Нет, серьёзно – что ты сделаешь? Вышвырнешь меня из дома? Отлучишь от рода? Так поздновато, дед! Я и без тебя проживу, и без фамилии Брюс! Один головняк, блин – простолюдином бы в несколько раз быстрее раскрутился. А тут на одних только налогах для дворян разоришься!

– Я сказал – ГОЛОС НЕ ПОВЫШАЙ! – рявкнул дед, призывая магию.

Да уж, Грандмастер, это вам не Подмастерье! Без всяких заклинаний, на одной сырой силе, такой жути нагнать! Волосы даже зашевелились! По всему телу.

– А я сказал – не дави! – преодолевая сопротивление ставшего очень плотным воздуха, который старший Брюс насытил микрочастицами земли, я поднялся и упёрся ладонями в стол. Глянул на деда с вызовом. – Я твой внук, а не слуга, понял! Или ты это уяснишь, или я сваливаю сегодня же! Со своими людьми – плачу-то им я. А ты, давай, веселись тут со своими девками – дом полностью в твоём распоряжении. Только не переусердствуй. Сердце, говорят, в твоём возрасте, уже не то!

Оплеуха, самая обычная, без капли магии, отшвырнула меня от стола, перекинула через кресло, стоящее за спиной, и отбросила чуть ли не к самой двери. Совершенно автоматически, я призывал «дымку», создавая с её помощью канал между мной и старшим Брюсом. Вышло не так хорошо, как с неодарёнными – почувствовав вмешательство, дед также рефлекторно создал «доспех», обрубая энерготок.

Но каплю его жизненной силы я похитить успел. Совсем крохотную, достаточную, лишь чтобы зашатавшийся зуб подлечить. Но и этого хватило, чтобы Алексей Яковлевич пошатнулся, схватился за грудь и осёл в кресло.

– Дед, ты как! – первым делом уточнил я, поднимаясь.

– Ромка, ты это чего сделал? – тихим, совершенно непохожий на тот недавний громовой голос, спросил тот. Взглянул на меня так, будто видел впервые. – Это же Ринко техника!

– Ну, она меня и учила, так-то, – с каплей вины в голосе ответил я. – Она что, не рассказывала?

– Лиса никогда ни перед кем не отчитывается. Даже перед тем, кто ей жизнь спас.

Цвета довольно быстро вернулись на лицо деда. В глазах же поселилась настороженность.

– Это не наша магия, внук.

– Ну, так вышло, что теперь наша. Моя, по крайней мере. После исцеления я стал немного другим…

Граф кивнул. Немного заторможенно, словно сам себе не веря.

– Барух говорил, – произнёс он. – Но я не особо верил. Чудеса, исцеления – такое разве бывает? Так это правда? И клиника твоя этим и занимается?

Я пожал плечами.

– Я был уверен, что он тебе полный расклад дал. – замялся на миг, но решил, что пора уже и на мировую идти. – Ты это, деда… Прости за… ну ты понял. Я на рефлексах – каждый же день с лисой занимаюсь. По два раза в день, если уж точным быть. Ты ударил, а я – вот… Короче, выживание – такая штука. Обоюдоострая.

Алексей Яковлевич усмехнулся.

– Можешь мне не рассказывать. Ты тоже меня прости, Рома. Отвык я от того, что со мной подобным образом разговаривают. Да ещё и щенки, у которых молоко на губах не обсохло.

– Ой, вот не надо, а! Я же вроде уже доказал, что не глупый пацан, которого поучать надо.

– И весьма убедительно! – снова хохотнул старший Брюс. – Так, погоди, ты что же, родовые техники под магию лисы приспособил? Это же «дымка» была?

– Ага, я из неё каналы строю.

На некоторое время мы ушли от других тем, обсуждая лишь технические характеристики моего видоизменённого дара. Старший Брюс очень хорошо, как оказалось, в теме разбирался – как бы, Гранд, да ещё и лично с кицунэ много лет знаком. А ещё выяснилось, что до новых знаний он невероятно жаден. Не отстал, пока я не показал ему всё, что умел – на этот раз он держал «доспех» наготове.

– Слушай, ну удивил! – под конец сказал он. – Я, признаться, и так был настроен увидеть повзрослевшего и знающего свою силу парня, но ты меня всё равно сумел огорошить. По-хорошему!

– Ну, рад, что ты не злишься.

– Злюсь? Серьёзно? Ромка, да ты не понимаешь, что ли? Да это же просто прекрасные новости! Ты сумел объединить две различные школы! И при этом – создав какую-то новую! Знаешь, скольким людям из нашего круга это удалось сделать?

– Нет, откуда? – правда, как будто передо мной кто-то отчитывался!

– Никому! Ну или они это скрывают. То, о чём противнику неизвестно, нельзя просчитать и учесть. А значит – это сделает тебя сильнее. А врага, если он решит напасть – ослабит! Так что нет, Роман! Я совсем на тебя не злюсь. Я тобой горжусь!

Даже с учётом того, что передо мной сидел не мой настоящий дед, мне всё равно было приятно слышать от него эти слова. Так что я вполне искренне улыбнулся и произнёс.

– Спасибо.

– Выходит, я оказался прав! И можно тебя ещё на какое-то время одного оставить?

А вот здесь он меня сумел удивить.

– В смысле, оставить? Ты же только приехал.

– Ну, я… скажем так – заскочил проведать внука и убедиться в том, что он самостоятельный молодой человек, который успешно руководит нашим небольшим родом в моё отсутствие. Закрыть кое-какие вопросы с коллегами тоже надо было. Ну а сегодня я уже отбываю.

Вот же непредсказуемый старикан! Это, получается, он меня специально из себя выводил? Чтобы проверить?

– Куда?

– В свадебное путешествие, Рома, куда же ещё! Пока мои девочки ещё могут без труда передвигаться, я собираюсь посетить несколько мест, в которых мечтал побывать уже много лет. В Карелию хочу съездить, на Байкал, на Камчатку.

– С дамами обычно на моря ездят. Или источники… – подивился я его планам.

– Будут им и моря, и источники, и водопады с тропиками! – весело махнул рукой дед. – За полгода сами запросятся обратно во Владимир.

– А по деньгам… – я перебил сам себя. – Ладно, мог бы и не спрашивать. Плачевное финансовое состояние нашего рода – такая же легенда, как и всё остальное?

– Ну, не совсем. Официально у нас действительно есть только то, что ты видел в бухгалтерских документах. Но есть и резервы. Мои, личные. Вот на них и гульну, пока ты здесь финансовую империю строишь.