Роза Лукас
Укрощение мистера Уокера

Rosa Lucas

TAMING MR. WALKER

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места, компании и события либо являются плодом воображения автора, либо используются в вымышленном контексте. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями или местами является случайным.

The moral right of Rosa Lucas to be identified as the author of this work has been asserted in accordance with the Copyright, Designs and Patents Act 1988 of the United Kingdom

Перевод с английского Марии Назаровой

Taming Mr. Walker Copyright © 2021 by Rosa Lucas

© Назарова М., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

1. Чарли

Где тебя черти носят? Майк на тропе войны.

И воюет он с тобой, если что.

Спасибо, Стиви.

Я закидываю телефон в сумку и врываюсь в стеклянные двери «Данли Тек», окутанная запахами лондонского метро.

Джеки, наша дорогая администратор на ресепшен, поднимает на меня взгляд, отрываясь от «Инстаграма»[1] какой-то инфлюенсерки, которой пытается подражать на этой неделе. Она так сильно напудрилась, что стала похожа на торт.

– Доброе утро, – киваю я.

– Вау. – Она отводит глаза от экрана. – Ты сегодня такая…

Я вопросительно поднимаю брови.

– Посеревшая, – продолжает Джеки. – Ты что, пила вчера вечером?

– Спасибо, – отвечаю я, роясь в сумке в поисках пропуска. – Это почти так же мило, как если бы ты спросила, с кондиционером ли я помыла голову. Если тебе интересно, я до трех ночи чинила сервер.

– Потрясающе. – Администратор возвращается к телефону. – Они начали без тебя. Майк лютует. Сказал, оправдать твое опоздание может лишь болезнь или смерть.

Черт.

Я смотрю на часы. Уже 10:20.

Майк Чемберс – наш глава IT, работает в компании со дня ее основания, то есть уже лет десять. Он настоящий офисный динозавр. Ненавидит перемены и любые новые идеи, если они исходят не от него.

Неухоженный, закомплексованный, отчаянно нуждающийся в хорошей встряске. Мы с коллегами уверены, что в свои пятьдесят он еще девственник.

Собравшись с духом, я открываю дверь в переговорную. Еженедельное совещание, где команда вынуждена наблюдать, как Майк меряется членами с присутствующими, пока на заднем плане мелькают слайды презентаций. Целый час он разглагольствует и топчется на месте, пока остальные терпеливо ждут финала его павлиньего шоу.

Все стратегически верно расположились подальше от Майка. Я иду к единственному свободному месту прямо напротив него.

Прекрасно. Я даже кофе не успела выпить, а уже вынуждена нюхать его зловонное дыхание.

– Прошу прощения, я опоздала.

Он наклоняется вперед, выдыхая мне прямо в лицо. Еще немножко, и меня вырвет.

– Я вижу. Мы тут обсуждаем, почему прошлой ночью индийский офис два с половиной часа был отключен от сети. Это значит, что тридцать сотрудников не могли работать. Ни единой строчки кода не написали!

– Понимаю, что ты недоволен, Майк… – начинаю я.

– Это дерьмо собачье, Чарли! – Он с размаху бьет кулаком по столу, и все в комнате вздрагивают. – Будь добра, расскажи, что там произошло? Сможешь объяснить руководству, почему наш самый важный релиз не выйдет вовремя? – Он перегибается через стол, тыкая пальцем мне в лицо. – Ты сможешь объяснить, какого черта все пошло не так?!

Я резко вдыхаю, стараясь не блевануть и не нагрубить ему.

– Опять проблема с сетью. Как только я ее выявила, был вызов первой степени срочности. Самый быстрый способ ее пофиксить.

– Самый быстрый? – Он презрительно фыркает. – Это просто смешно. Кто облажался? Мне. Нужны. Ответы.

Каждое слово он сопровождает ударом пальца по столу. Для пущего эффекта. Мы подозреваем, он прочитал об этом в какой-нибудь книге типа «Менеджмент для чайников» или «Как контролировать команду».

– По контракту такие проблемы должны быть решены за три часа. Так написано в соглашении об уровне обслуживания.

Майк яростно моргает.

– Какие, мать твою, ты можешь дать гарантии, что это не случится опять?

– Никаких, – отвечаю я сквозь стиснутые зубы. – Если ты не позволишь мне перевести нас на облачное решение, у нас никогда не будет устойчивости, которую ты хочешь.

– Бред собачий! – ревет он. – Мы не будем создавать чертово облако, Чарли!

Я открываю рот и тут же закрываю его. Я уже рисовала Майку базовые диаграммы, но понимания не получила.

– Нам не нужно создавать облако, – медленно говорю я. – «Амазон» уже сделал это за нас.

Майк руководит отделом IT, но ничего в этом не понимает. В его мире программное обеспечение и оборудование компании работают, только если нажать большую красную кнопку с надписью «Пуск». Он понятия не имеет, почему кнопка иногда барахлит, и из-за этого страшно злится. Очень страшно.

Баг в операционной системе – я виновата. Ошибки в последней версии программы для расчета зарплаты – тоже я. Закончилась бумага в его принтере – снова я. От его друга пришло письмо с вирусом – опять я. И корпоративные файрволы блокировали его порносайты, конечно же, тоже из-за меня. Впрочем, к последнему я и правда приложила руку.

Никто не воспринимает Майка всерьез, потому что он лишь отдаленно представляет, в чем заключается наша работа. Он, в свою очередь, тоже не интересуется сотрудниками. За пять лет упорного самоотверженного труда я добилась немалых успехов, достигнув так называемого низшего уровня среднего менеджмента, и обычно Марк в мою сторону даже не глядит. Но время от времени, когда на него наседают директора из-за каких-нибудь проблем в IT-сфере, он поднимает голову и выходит на тропу войны. И тогда всем нам приходится участвовать в очередном фарсе.

Я оглядываю собравшихся за столом в поисках поддержки. Дана пожимает плечами. Тим пытается поковырять в носу, притворяясь, что смахивает ворсинку с щеки.

Остальные смотрят в телефоны или в окно.

Я бросаю взгляд на Стиви, он языком толкает щеку изнутри, намекая на минет.

– Пошел к черту, – шевелю я губами в ответ. Прекрасный командный дух у нас, ничего не скажешь.

– Может, поговорим о поглощении нашей компании? – прерывает затянувшуюся паузу Тим.

Все выпрямляются, оживившись.

Майк меняет позу, перенося вес с одной ноги на другую, и шумно втягивает воздух, как будто Тим только что произнес нечто неприличное.

– Они все еще не готовы сказать, кто покупатель? – продолжает Тим. – Я слышал, это один из технологических гигантов.

Взгляд Майка начинает бегать по комнате. Он нервничает:

– Полагаю, никаких изменений мы не увидим.

Перевожу: «Я ни хрена об этом не знаю.»

– Зарплата останется без изменений?

– Работа останется такой же?

– А скидка в «Коста кофе» останется?

– Будут ли сокращения? – сыплются вопросы.

Сокращения. Черт. Последние пару недель я игнорировала факт перехода компании в новые руки. Надо будет узнать все у Стиви.

Майк призывает нас к молчанию.

– Насколько нам известно, все останется по-прежнему, ничего не изменится, – говорит он.

Кто-то недоверчиво бормочет.

– В ближайшие день-два по компании будет разослано официальное уведомление, – твердо заявляет наш босс.

Уведомление. Ненавижу это слово. Уведомление, видение, стратегия, стратегическое видение – все эти слова, крайне привлекательные для Майка.

Он всегда говорит про уведомления, когда хочет заткнуть нас. Читай – он сам понятия не имеет, что происходит.

Поток наших вопросов прерывается стуком в дверь.

– Прошу прощения, Майк. – Лицо Джеки расплывается в фальшивой улыбке. – У меня важное сообщение для Чарли.

Администратор выглядит сногсшибательно, ведь она использует ресепшен как салон красоты.

Майк кивает ей, чтобы она продолжала.

– Это твоя сестра, Чарли. Говорит, у нее что-то срочное, и просит немедленно с ней связаться.

О боже. Тошнота подступает к горлу.

Все плохо.

Кто-то умер.

Папа умер.

Пришли новости из Ирландии, что у него был сердечный приступ… или он перепил?

Нет. Мама умерла. Кто-то врезался в нее, когда она ехала с черепашьей скоростью.

Они оба умерли.

– Иди. – Майк машет рукой, отпуская меня.

Меня трясет, я встаю… Держись, Чарли. Ты должна быть сильной ради Кэлли.

Но почему Кэлли узнала первой? Ведь это старшие братья и сестры должны приносить плохие вести. А почему Тристан не звонит? С ним тоже что-то случилось?

Я выхожу из переговорной вслед за Джеки, по пути доставая телефон. Ну точно, десять пропущенных от Кэлли. Вот дерьмо!

– Она не сказала, в чем дело? Что-то с папой? – спрашиваю я высоким голосом.

Джеки пожимает плечами:

– Это не входит в мои обязанности.

Стерва.

Я прижимаю телефон к уху.

– К-Кэлли? – Я заикаюсь. – Что случилось?

– Чарли! – Сестра перекрикивает шум машин. Как будто она на оживленной дороге. Я была права: мама попала в автомобильную аварию.

– Да? – Я перехожу на визг. – Что там? Что происходит?

– Слава богу. – Она тяжело вздыхает. – Я не знаю, как быть. Я только вышла из Сэлфриджа с кучей пакетов и не могу сдвинуться с места! Тебе придется приехать и помочь мне добраться до дома.

– Что? – шиплю я приглушенно, чтобы Джеки не услышала. – Ты вытащила меня с совещания, потому что у тебя слишком много пакетов с покупками и тебе нужно отвезти их домой? Это твой срочный повод?

– Да! – восклицает она. – Я застряла, а мама сказала, что я должна быть дома через час. Когда я покупала в обувном отделе три пары, мне не пришло в голову, что я не смогу все это унести! Потому что перед этим я зашла за одеждой! Пришлось позвать охранника, он помог дотащить пакеты до двери, но вел себя при этом просто ужасно, и это учитывая, сколько я накупила. Еще и жаловался, что это не входит в его должностные обязанности…

– Кэлли! – в ярости прерываю я. – Ты понимаешь, что я на работе? Ты понимаешь, что нельзя считать чрезвычайным происшествием твой очередной шопинг и требовать, чтобы я ушла ради него с совещания? Сейчас 10:30 утра понедельника. Какого черта ты не в школе?

– Да не переживай так, у тебя ведь не такая важная работа, как у Тристана. – Сестра зевает. – Так долго тебе еще?

– Молись, чтобы я не добралась до тебя, Кэлли. Потому что если я это сделаю, то засуну каблук тебе в жопу. Иди к черту! – Я сбрасываю вызов.

Невероятно.

Джеки кашляет за моей спиной. Я поворачиваюсь к ней.

– Вот это ситуация, – с наигранным сочувствием произносит она. – Бедная твоя сестричка!

Я смотрю на нее, стараясь вложить в этот взгляд все презрение, на которое способна.

– В твои обязанности не входит подслушивать личные звонки.

– А в твои – отвечать на них в рабочее время, – парирует она.

– Возвращайся к своим хештегам, Джеки.

– Сомневаюсь, что ты вообще знаешь, что это. – Администратор закатывает глаза.

– Я отлично знаю, как ими пользоваться. – Я беру бумажку со своего стола и принимаюсь яростно писать. – Ты забыла, что я глава IT-поддержи?

И кладу бумажку ей на клавиатуру.

– Можешь поставить этот, Джеки.

#идинахрен

2. Чарли

– Привет! Есть кто дома? – кричу я из коридора, скидывая кроссовки. Сейчас 7:30 вечера понедельника, а я уже жду выходных.

Кэт, Джули, Сьюзи и я пять лет живем в одной квартире в Кентише.

Все было бы идеально, если бы одновременно с нами тут не обитали мыши, но вы же знаете, что говорят про Лондон: не более чем в метре от вас всегда находится хотя бы одна мышь.

Кэт преподает актерское мастерство в Хайгейте. Это настолько пафосная школа, что даже врачи не могут позволить себе отправить туда своих детей. Кэт говорит, что у всех ее учеников личные водители и что дети Тони Блэра подавали документы в Хайгейт, но не поступили.

Джули – младший юрист в издательстве на Ливерпуль-стрит, процветающая там благодаря своему социопатическому типу личности. Однажды мы заставили ее пройти тест и по его результатам решили, что ни за что и никогда не будем с ней спорить.

Никто из нас толком не понимает, чем занимается Сьюзи, но это что-то связанное с логистикой.

Квартира, в которой мы живем, принадлежит Джули, о чем она никогда не дает нам забыть. Это вшито в ее стандартные фразы при знакомстве: «Чем я занимаюсь? Я юрист и домовладелец».

Мы так и не поняли, откуда при ее зарплате у нее четырехкомнатная квартира в северной части Лондона, хоть и со старым ремонтом и мышами. Чтобы получить такую, требуется немало денег, а лучше наследство.

В первую встречу Джули очаровала нас своей приветливостью. Садитесь, девочки, добро пожаловать в ваш новый дом! Кэт, дорогая, не нужно мыть посуду, я помою. Конечно, ничего страшного, что ты пролила чай на ковер, Чарли, давай я вытру.

«Медовый месяц» длился примерно пять дней. А потом начались битье посуды, ежедневные крики и выедание мозга Кэт чайной ложечкой, потому что та принимала душ дольше шести минут.

Мы продолжаем жить здесь только потому, что боимся выяснять отношения с Джули. По той же причине ее никогда не бросают парни.

Так вот, когда я возвращаюсь в нашу квартиру, Сьюзи, растянувшись на диване, смотрит кулинарное шоу.

– Привет, – говорю я, падая в кресло. – Ты не пошла сегодня на йогу?

– Я собиралась, но решила не перенапрягаться, – объясняет Сьюзи, жуя сконы со сливками. – Записалась на спиннинг на завтра, так что решила не растрачивать силы на сегодняшнюю йогу. – Она машет булочкой. – Это кето-скон, так что никакого вреда!

– Но ты вчера пропустила пилатес, чтобы не растратить силы до сегодняшней йоги, – хмурюсь я в замешательстве.

Она отмахивается от вопроса.

– Ну, созерцание себя в легинсах в попытке найти внутреннюю красоту мне точно не поможет. Ты что, не слышала? Я иду на спиннинг завтра! Это шестьсот калорий за час! Для этого мне необходима энергия.

– Ладно. – Я смотрю на нее пустым взглядом.

– Привет, Чарли. – Кэт выходит из спальни с выражением лица «только что после секса», за ней появляется Стиви. Они трахаются с тех пор, как Кэт сходила в бар со мной и моими коллегами. Они делают это громко. Она стала гораздо более смелой в сексуальном плане. У Кэт и Стиви есть всякие гаджеты и приборы, которые выглядят так, будто к ним нужны инструкции.

– Рановато еще, нет? – Я поднимаю брови.

Она пожимает плечами.

– Это единственное время, которое мы проводим наедине.

– Со Сьюз в квартире? – Я морщу нос.

– Если бы мы занимались сексом только тогда, когда ее тут нет, пришлось бы придерживаться целибата, – отвечает Стиви.

Это правда. Сьюзи постоянно бронирует тренировки в зале, но никогда не выходит из квартиры.

Кэт смотрит на меня:

– Эй! Ты выглядишь встревоженной.

Я беру начатую Сьюзи бутылку и наливаю себе большой бокал вина.

– Да нет, все нормально, – вздыхаю я. – Я никогда в жизни не была так расслаблена.

– Ну что, ты уже думала насчет своего дня рождения? – взволнованно интересуется Сьюзи.

– Я же сказала, эта тема не обсуждается.

Сьюзи глядит на меня с сочувствием.

– Двадцать девять… почти тридцать. Это пугает. Ты приближаешься к сорока.

– Да, Сьюз. – Я смотрю на нее потемневшим взглядом. – Я в курсе, что старею… Только, пожалуйста, перестань посылать мне ту картинку с кошками за дверью, которые говорят, что слышали, будто мне сорок и я не замужем.

– Но она забавная. В этом году у тебя хоть какой-то интерес к отношениям появился, не то что в прошлом.

Она наклоняет голову набок, изучая меня взглядом.

– Правда, я ни разу не слышала, чтобы ты с кем-то трахалась…

– Сьюз… – Я сжимаю зубы. – Хватит следить за моей сексуальной жизнью.

– Чтобы назвать это жизнью, нужно делать это регулярно.

Я вздыхаю. А ведь она права.

– Сложно найти время. Я много работаю, – резко отвечаю я в попытке защититься. – И вообще, со временем секс отходит на второй план, правда, Кэт?

Та хмурится:

– Не для меня. И вообще, у вас все еще медовый месяц. Сколько вы вместе? Месяцев восемь?

Они сидят на диване и смотрят меня очень внимательно.

– Так что, Чарли, – как часто у вас с Беном бывает секс? – спрашивает Кэт.

Вопрос сбивает меня с толку.

– Ну знаешь, как только получается… – Я умолкаю, пытаясь вспомнить, когда получилось в последний раз. – По-разному, знаешь, я сейчас устаю на работе и все такое. Ну, типа, раз в неделю?

Сьюзи молчит пару секунд, а потом переспрашивает:

– Так когда был последний раз?

Я сглатываю:

– Недели четыре назад.

– Четыре недели! – Стиви трясет головой от смеха. – Он точно сбрасывает напряжение где-то на стороне!

– Неправда, – парирую я. – Хотя если и так, то мне не придется заниматься этим, когда я устала. – Что я такое говорю? – Мне просто не хочется, – признаю я.

– Пустая трата члена, – фыркает Сьюзи. – Бен просто шикарен. Если ты не хочешь, я им займусь.

– Тебе не хочется? – Кэт пристально на меня смотрит. – Но почему? Чарли, нужно заниматься сексом со своим парнем. Этим он и отличается от друга.

– Я знаю! – кричу я.

И со вздохом вжимаюсь в кресло.

Мне бы хотелось испытывать желание. Обычно у меня неплохо получается притворяться, что мне нравится секс с Беном, и заниматься им хотя бы раз в неделю. Может, два, если напиться как следует. Но последние четыре недели я просто не могу.

Я делаю большой глоток вина.

– Но почему? – снова спрашивает Кэт.

На секунду я задумываюсь.

– Я отвлекаюсь. И мне скучно. Секс превращается в рутину. Как необходимость пылесосить.

– Отвлекаешься? – переспрашивает Кэт в растерянности. – Пылесосить?!

– А у тебя что, мысли не блуждают во время секса?

– Да нет, вообще-то. Я обычно сосредоточена на текущей задаче. – Она улыбается Стиви, и я морщусь. – А что тебя отвлекает?

Я пытаюсь вспомнить.

– Последний раз, когда мы занимались сексом, в офисе Сиэтла случилась проблема, которую я не могла решить, поэтому…

– Тебя отвлекает работа? – ухмыляется Стиви. Кажется, еще чуть-чуть, и он рассмеется в голос. – Бедный парень. Ему было бы приятнее трахнуть картонную коробку.

Я с прищуром смотрю на него.

– Чарли… – подбирает слова Кэт. – Это секс вообще… или секс с Беном?

– В смысле? – пренебрежительно отмахиваюсь я. – Ясное дело, я люблю Бена, так что он тут ни при чем, дело во мне.

– Да, но если подумать, то ты и Барни любишь.

Поверить не могу, что она сравнила моего парня с моим старым псом.

– Кэт, это худшее из сравнений, которое я когда-либо слышала. Я знаю, что у вас со Стиви полно сексуальных экспериментов, но…

– Почему ты так решила? – защищается она. Я ведь так и не рассказала ей о кнуте, который обнаружила в ее спальне, когда зашла одолжить фиолетовый топик.

– О, ну, ты просто похожа на любительницу необычного.

– Я бы так не сказала, – поспешно возражает подруга.

– Бен сегодня придет. – Думая об этом, я делаю огромный глоток вина. Может, напьюсь и приду в нужное настроение.

Кэт на некоторое время задумывается.

– Хорошо, может, вам надо добавить перчинки? Ты права, пара не должна заниматься одним и тем же и надеяться, что им не надоест.

– Но что я могу сделать?

– Как насчет грязных словечек?

Я слушаю. И перебираю варианты. Раньше я никогда не говорила Бену ничего во время секса, все ограничивалось парочкой стонов для приличия.

Я тянусь за телефоном. Гугл знает, что делать!

* * *

Я слышу, как стучат в дверь, и Кэт идет открывать. Мы разработали хитроумный план соблазнения. Я у себя в спальне в пушистом розовом комплекте нижнего белья, который купила на распродаже в «Энн Саммерс». Небрежно раскинувшись, лежу на кровати. Слышу, как Бен подходит к двери спальни, и поправляю бюстгальтер, чтобы соски слегка выглядывали.

– Чарли? – Он стучит в дверь.

– Заходи, – отвечаю я приглушенно.

Он входит и, ничком упав на кровать, головой утыкается в подушку.

– Ну и денек! Как я устал.

Отлично, он даже не заметил. Я надела самый сексуальный наряд, который почти кричит о моем желании трахаться, а чувствую себя не более привлекательной, чем слизняк, посыпанный солью.

– Эй! – Бен с усмешкой поднимает взгляд. – Ты чего так оделась?

Я с ужасом смотрю на него. Мне что, нужно объяснять, что я его соблазняю? Я-то надеялась, игра будет стоить свеч, потому что денег на покупку сексуальных игрушек у меня сейчас точно нет.

– У нас уже давно ничего не было, Бен. – Я улыбаюсь ему и снимаю лифчик.

– Знаю. – Он мрачно смотрит на меня. – У тебя были странные долгие месячные три недели назад, длились две недели, помнишь?

Ладно, значит, все-таки моя маленькая ложь про месячные удалась. Но наверняка ведь все девушки так делают, когда устали? Я тогда так объелась жарким, что, извините за прямоту, ничего другого в меня бы уже не влезло.

– Они закончились. – Я хватаю его за футболку и пытаюсь сорвать ее как можно более сексуально, правда, голова Бена застревает, и ему приходится мне помочь.

Одного я не понимаю: Бен – привлекательный парень. Я знаю это, ведь я вижу, как на него оборачиваются женщины на улицах. Я знаю, что он должен мне нравиться, – просто, видимо, я утратила искру. То чувство восхищения, которое заставляет сдерживать газы в его присутствии…

А я забила на это через пару месяцев после того, как мы с Беном начали встречаться.

– Ладно, – улыбается он. Кажется, его настроение внезапно улучшилось. Бен моментально скидывает с себя одежду – видимо, бедняге реально не хватало этого последние пару месяцев.

Он падает на кровать, а я забираюсь сверху, готовая к родео. Зато он еще не готов, поэтому я беру его член в руки. Наклоняюсь вперед и трусь о него своей гладкой киской. Бен стонет в знак одобрения. Да, я еще не потеряла хватку! Правда, не могу перестать думать о платеже по кредитке. Надо завтра заплатить, все время забываю. А вообще, лучше сделать это сразу после секса…

Да, так и поступлю. Закончим, и я заплачу 200 фунтов «Барклейс». Не надо было доводить до такой суммы.

Те чертовы джинсы мне не подходят, я их даже не надела ни разу, но у меня есть тридцать дней на возврат. Это значит, вернуть надо до двадцать шестого? Нужно будет сходить в магазин завтра в обед, но Майк назначил чертово собрание насчет продажи компании как раз в это время. Кто же нас покупает? Стиви прав. Похоже, мне стоит обращать на происходящее больше внимания. Но почему они просто не могут нам сказать, зачем вся эта секретность?

– Чарли! – Бен приподнимается, выкрикивая мое имя.

Я возвращаюсь к нему.

– Да?

– Ты меня доишь, словно корову, – говорит он тихо. – Как доярка, которая торопится обойти весь коровник за утро…

– Ну, такой фантазии у меня еще не было. – Я улыбаюсь, предлагая продолжить.

Бен не смеется. Я смотрю вниз.

Член у него все еще вялый.

Упс.

Он отводит мою руку и садится в постели.

– Не выходит, Чарли, – вздыхает он.

– Не переживай, мы его поднимем, – уговариваю я, поглаживая своего парня по спине.

– Я не про член, – огрызается он. – В последнее время либидо у тебя как у картонной коробки.

– Ты что, обсуждал нашу половую жизнь со Стиви? – возмущаюсь я.

– Нашу несуществующую половую жизнь. – Бен, вздыхая, тянется к футболке. – Давай просто не будем сегодня, мыслями ты явно не тут.

– Бен, – хнычу я ему в ухо, – прости меня. В следующий раз обязательно, хорошо? Я даже дам тебе сделать «моторную лодку», как ты любишь… правда, это очень щекотно.

Он кивает, натягивает одеяло и отворачивается к стене.

Ну, теперь хоть я могу заплатить по кредитке.

3. Чарли

– Спасибо, что согласилась пойти со мной, Кэт. – Мы смотримся в зеркало, разглядывая выбранные наряды. На мне черный топ с открытой спиной, демонстрирующий отсутствие лифчика, и узкие черные джинсы, обтягивающие зад. Я сделала смоки айс и накрасила губы красным, а темно-каштановые волосы оставила свободно лежать на спине.

Выгляжу я прекрасно – и знаю об этом.

С тех пор как мы с Беном начали встречаться, я ни разу не прикладывала столько усилий к своему внешнему виду. А его даже нет здесь, так что он меня не увидит.

Я не стала звать его после истории с коровой. Моему парню нужно время, чтобы остыть.

– Роковая женщина. – Стиви присвистывает у нас за спинами. – Хорошо принарядилась, Кейн!

– Спасибо, – неохотно отвечаю я, предчувствуя какой-то подвох. Стиви не мастер комплиментов, так что приму и этот.

– Правда, мне станет жаль бедного парня, который заговорит с тобой сегодня вечером, – продолжает он. – Как только он узнает, что руками ты работаешь отвратительно.

Ну вот, чего и следовало ожидать.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Я неплохо работаю руками! И хватит уже болтать обо всем с Беном. Вы с ним даже не друзья! Ты вообще-то должен быть моим другом, а не его.

– Стиви! – ахает Кэт. – Не надо так с Чарли! А Бен лучше подсказал бы ей, что делать, а не болтал. Как иначе она сможет исправиться?

– Давайте прекратим, – шиплю я. – Наша проблема не в этом.

Они в унисон кивают, улыбаясь.

– Я так хорошо работаю руками, что могу быть профессиональной проституткой! – кричу я им в лицо. Да как они смеют.

Я ищу в сумочке телефон. Тристан прислал адрес. Сто процентов, вечеринка будет в одном из самых понтовых баров Лондона.

Сегодня вечер субботы, и моему старшему брату Тристану исполняется сорок лет. Иногда мне кажется, что его перепутали в роддоме, забрав у настоящих родителей – каких-нибудь известных политиков, членов королевского дома или нобелевских лауреатов – и отдали в семейство Кейнов.

Это объяснило бы, как он стал одним из самых известных и влиятельных адвокатов Лондона, а также старшим партнером очень престижной фирмы. К тому времени, как он достиг моего возраста, он был уже баснословно богат. Высокопрофильные международные дела сделали его своего рода знаменитостью и кумиром для многих.

У него есть квартира в Холланд-парке, загородные дома в четырех разных странах и, если слухи правдивы, новая женщина каждую ночь. Видимо, то, как Тристан выступает в Международном уголовном суде, нехило их возбуждает.

Не то чтобы я хотела об этом знать.

Вырядилась я сегодня не из-за сорокалетия брата. И не из-за него у меня так крутит живот.

Нет, это все из-за одного гостя Тристана.

Дэнни Уокера, богатейшего технологического магната, мультимиллионера, который сам заработал свои деньги, и по совместительству – моего заклятого врага.

Дэнни – лучший друг моего брата. Они познакомились в универе, оба без гроша в кармане, но охваченные жаждой успеха, что предопределило их судьбы.

Оба всего добились сами, и это одна из причин, почему у них так много общего. Такая биография делает их еще притягательнее для женщин. В них есть та самая пресловутая брутальность мужчин из муниципальных районов, забравшихся на вершину. Джули говорит, они оба выглядят как любители грязного секса.

«Нексус Групп» – самая быстрорастущая IT-компания в Великобритании с доминирующим присутствием в Азии и США. Планирование ресурсов предприятия, бухгалтерия, продажи, цепочки поставок, управление контентом – не самый привлекательный софт, но благодаря тому, что Дэнни Уокер владеет большинством акций, он стал очень богатым и влиятельным человеком, а это само по себе сексуально.

Его агрессивный стиль ведения бизнеса обеспечивает ему постоянные заголовки в прессе и позорные глупые прозвища вроде «Грязный Дэнни» и «Дэнни-Разрушитель». Мое любимое из того, что гуляет по соцсетям, – «Уокер-Похотливый-Чпокер».

Светские мероприятия с Дэнни Уокером приводят меня в ужас. Все началось, когда мне было двадцать и я напилась до беспамятства на одной из вечеринок у Тристана дома. Тристан наивно разрешил Кэт и мне прийти, и, чтобы поднять себе настроение, мы начали пить сидр еще в поезде.

Тем вечером я совершила фатальную ошибку. Я расценила попытку Дэнни Уокера заговорить со мной как флирт. Пока он интересовался моими планами после университета, я как ни в чем не бывало села ему на колени, обвила ногами его талию и стала откровенно к нему приставать.

Я смутно помню весь вечер, но прекрасно запомнила, как жестко Дэнни отверг меня. Этот эпизод навсегда останется в моей памяти. Потому что так стыдно мне не было ни разу в жизни.

На следующее утро я проснулась на диване в квартире Тристана, пытаясь собрать свои конечности, пока брат орал на меня. Дэнни нигде не было видно.

Почему я вообще решила, что Дэнни Уокер может мной заинтересоваться? Это самая глупая ошибка, которую я только могу представить.

Тем вечером я была не в силах следить за ходом его мысли, пока он обсуждал IPO и другие аббревиатуры, болтая с Тристаном на профессиональном языке. Мне приходилось делать вид, что я не гуглю. Для справки, IPO – это первичное публичное размещение акций.

Мое участие в разговоре сводилось к постоянному киванию головой, будто я китайский болванчик.

Помню, как он резко приказал мне слезть с него, будто считал меня глупой и ничего не значащей студенткой. И он был не так уж далек от истины.

Могу оправдать себя только алкоголем и тем, что тогда впервые попробовала устрицы. Я горстями заглатывала этих моллюсков, не осознавая, что возбуждалась от них, словно обезьянка бонобо в джунглях.

Так что, вообще-то, это вина Тристана, ведь устрицы заказал он.

С тех пор Уокер едва удостаивает меня улыбкой. Это нормально, учитывая, что спустя восемь лет я все еще не могу смотреть на него не краснея.

– Где это, говоришь? – Кэт заглядывает мне через плечо. – Кенсингтон? Там же будет бесплатная выпивка?

– Конечно! – Я закатываю глаза. – Тристан всегда все оплачивает.

– Давай выпьем по бокалу перед дорогой. Чтобы у меня хватило смелости общаться со всеми этими шикарными костюмами.

– Ладно, но только по одному, – предупреждаю я. – Ты ведь знаешь – тебя легко уносит. Не хочу таскать тебя на себе весь вечер.

«По бокалу» как-то незаметно перерастает в целую бутылку.

«Я становлюсь более женственной после бутылки вина, да и стройнее становлюсь тоже», – думаю я, проходя мимо зеркала в холле.

Десять минут спустя мы сидим в такси, и я осознаю, что вино было большой ошибкой. Огромной.

Кэт и трезвая-то плохой пассажир, и уж тем более после того, как выдула полбутылки дешевого вина из магазина за углом.

Водитель такси уже видывал таких, как моя подруга. На спинке его сиденья ярко сверкает пугающая табличка:

Наблюешь – в суд пойдешь!

Через несколько минут Кэт поворачивается ко мне с выпученными глазами. Я вижу, как она пытается сдержаться, но через секунду ее рвет мне на ноги.

Я в ужасе смотрю то на пол, то на табличку. Подруга уже успела забрызгать сиденье, так что мы не могли попросить водителя остановиться, иначе он увидел бы то, что случилось, и, возможно, подал на нас в суд. Меня обвинят как соучастницу. Но, к счастью, он еще ничего не заметил.

– Делай все тихо, – шепчу я.

Надо отдать должное Кэт, ее и правда тошнит тихо, несмотря на яростное содрогание спины и плеч. На полу вокруг наших туфель собирается лужа желтой жидкости, и я молюсь, чтобы водитель не повернулся.

Я болтаю о чем-то сама с собой. Это не требует от Кэт ответов и маскирует звуки рвоты.

К счастью, пока мы едем вокруг Гайд-парка, ей постепенно становится лучше.

Такси останавливается перед роскошнейшим баром. Я замечаю нескольких друзей Тристана, беседующих у входа.

– Ты все? – цежу я сквозь зубы, смотря на подругу.

Ее губы подергиваются, но Кэт не отвечает. Она резко открывает дверцу такси, едва не задевая проезжающий мимо автомобиль.

– Черт возьми! – шикаю я, выпрыгивая на улицу следом за ней.

Она обегает машину, чтобы встретить меня на тротуаре, затем открывает рот и производит самую грязную, громкую и отвратительную отрыжку, которую я когда-либо слышала.

Я в шоке закрываю рот руками. Друзья Тристана мгновенно перестают разговаривать и поворачиваются к нам.

– Боже, Кэт, – гневно шиплю я. – Вот это я понимаю – появление!

– Извини! – вопит она, широко распахнув глаза. – Не могла сдержаться.

– Ты закончила? – рычу я.

Подруга смиренно кивает.

– Это было последнее «никогда больше»! – Я уже сожалею, что позвала ее с собой.

Но Кэт уже смотрит на бар, игнорируя друзей Тристана, которые все еще пристально нас разглядывают, и присвистнув, выдает:

– Ну что, по шампанскому?

Бар настолько пафосен и престижен, насколько можно себе представить. У дверей стоят две прекрасные хостес с планшетами. Кажется, их единственная цель в жизни – заставить меня почувствовать себя ничтожеством, недостойным войти.

Рядом отираются четыре здоровенных охранника и с подозрением разглядывают нас. Похоже, это один из элитных частных клубов, в котором состоит Тристан. Видимо, он арендовал на вечер весь бар.

Самый большой охранник протягивает руку, чтобы остановить нас, когда мы поднимаемся по ступеням.

– Извините, это бар для определенной категории посетителей. Наши гости не рыгают у входа.

– Это вечеринка моего брата, – возражаю я, пытаясь выглядеть достойно. – Меня зовут Чарли, и мой брат заплатил целое состояние за этот зал, так что дайте пройти.

Одна из девушек с планшетами просматривает список гостей и разочарованно поднимает на нас взгляд.

– Ладно, – резко отвечает она. – Но приглядывайте за подругой.

Она с раздражением тычет пальцем в Кэт.

Кэт надувает губы.

– Вообще-то, я преподаю в очень престижной школе в Хайгейте.

– Милочка, да хоть в Букингемском дворце! – Охранник качает головой. – Я видел строителей, у которых манеры получше ваших.

С этим не поспоришь.

– Заходи уже. – Я подтаскиваю Кэт на последнюю ступеньку, и девушка с планшетом номер два неохотно ведет нас через бархатные шторы в царство самых богатых и успешных людей Лондона. Я тянусь за телефоном. Гугл знает, что делать!

* * *

Обычно вечеринки Тристана – это выставки успеха и сексуальности. И сегодняшняя не исключение. Коллекция красивых людей, пьющих шикарные коктейли, утопающих в дизайнерских нарядах и обсуждающих свои богатство и достижения.

Правду говорят, что деньги притягивают красоту. Сложно сказать, у кого здесь натуральная внешность, а кто с пластикой. Ну подумайте, какова вероятность, что среди сотни женщин у каждой большая грудь и пухлые губы?

Мужчины не менее роскошны в своих идеально сидящих костюмах, всячески намекающих на большие члены их обладателей. С помощью аксессуаров – часов, запонок и всего, что можно на себя нацепить, – сливки общества сообщают гостям вечеринки о своем богатстве. Бесплатных напитков здесь бессчетное множество. В дверях нам подали «Беллини». Все столики уставлены бутылками шампанского «Моэт» и водки «Бельведер». Надо и правда присматривать за Кэт!

Эти вечеринки могли бы быть для меня очень веселыми, если бы не двое приглашенных. Первый – Дэнни Уокер, а второй – наша мать-ирландка. Будучи идеальным сыном, Тристан приглашает ее на все свои дни рождения, несмотря на то что шестидесятилетняя ирландка максимально не вписывается в общество лондонской элиты.

Это выглядит настолько же мило, насколько и странно. При этом Тристан не хочет, чтобы мама чувствовала себя не в своей тарелке.

Это стало его больной темой с тех пор, как отец опозорил нас, сбежав в Ирландию в объятия другой женщины и оставив кучу долгов. Впервые в жизни маме пришлось разбираться с тем, как оплачивать счета по ипотеке. Мама – женщина, которую предали, и до сих пор мы не можем упоминать об изменнике в ее присутствии.

С отцом мы общаемся эпизодически. Редкая открытка на день рождения, или пьяный звонок на Рождество, или, в случае Тристана, просьба дать денег в долг, который отец ни разу не вернул.

Я смотрю по сторонам и вижу в углу бара унизительную картину: идеальных Тристана, Дэнни, их друга Джека Найта, изящную сексуальную блондинку… и маму, одетую, словно на свадьбу в девяностых: объемная прическа, большие подплечники. И скорость речи в тысячу слов в секунду.

Дэнни слушает ее, не замечая других женщин, наворачивающих вокруг них круги и буквально с ног сбивающихся в попытке привлечь его внимание.

Придурок.

Горячий и роскошный настолько, что хочется выпрыгнуть из штанов и белья, но все же придурок.

Шесть футов четыре дюйма – он выше и шире в плечах всех присутствующих, в том числе Тристана, который тоже немаленький.

Руки Дэнни с массивными бицепсами сложены на широкой груди, белая рубашка обтянула накачанные мышцы, крепкие ноги уверенно расставлены. Он – настоящий Адонис, полная противоположность тому, как должен выглядеть технологический магнат. Густые черные волосы, волевой подбородок, римский нос, который мне хочется разбить, полные соблазнительные губы…

Нет, ну какие у меня шансы?

И как такая красивая внешность могла достаться такому угрюмому заносчивому козлу?

Он разговаривает с Джеком Найтом, вторым близким другом Тристана.

Рядом со мной Кэт явно теряет самообладание.

– Уровень тестостерона в этом углу стоило бы признать незаконным. Как нам вообще функционировать как женщинам на этой мачо-вечеринке? Я была бы не против стать начинкой в сэндвиче «Тристан-Дэнни-Джек».

– А можно не включать моего брата в свои больные фантазии, а? – прищуриваюсь я.

– Ладно, но признай: они охренительно брутальные! – Восторг подруги не утихает. – Настоящие мачо, все трое. И не только красавчики, но и денег навалом. Ну почему нам так не везет?

Я закатываю глаза.

– Вряд ли это везение, Кэт.

– Видимо, я выбрала профессию, а не деньги, – размышляет она с видом мученицы. – И выбрала какую-то не ту профессию.

Она смотрит в телефон и начинает печатать. А потом читает вслух:

– Дэнни Уокер, генеральный директор и основатель технологического гиганта «Нексус Групп», оцениваемое состояние – сто миллионов фунтов. В последние годы Дэнни стал известен своими агрессивными приобретениями в попытке монополизировать британскую технологическую отрасль.

Я пихаю ее под ребра.

– Прекрати сталкерить его! Тут повсюду друзья Тристана!

– Все еще интереснее! – игнорирует меня Кэт. – Суд между Дэнни Уокером и его бывшим работником, Сэмом Лайндоном, наконец завершился. Подтвердилось, что Сэм Лайндон получил значительную выплату после того, как обвинил мистера Уокера в физическом нападении… Да, он темпераментный! – восхищается она. – Опасный.

Подруга кликает на картинки.

– Ого. У него было много горячих женщин!

Я вырываю телефон у нее из рук.

– Чарли! Сюда! – Я всасываю воздух сквозь зубы. Мама заметила нас и яростно машет рукой, призывая подойти.

Тристан, завидев нас, так и сияет от радости, и я машу маме и брату в ответ. А потом встречаюсь взглядом с Дэнни. Он резко прерывает разговор с Джеком.

О господи, эти глаза.

Живот скрутило. Карие равнодушные глаза пронзают меня, его взгляд скользит по моему телу и возвращается к лицу.

Его брови сходятся, образуя глубокую складку, как будто мой вид его раздражает.

Откуда у него эта удивительная способность заставлять меня чувствовать свою никчемность?

– Чарли! – Мама кричит уже громче, дико размахивая руками. Несколько человек поворачиваются к ней с недоумением на лицах.

– Да, мам! – отвечаю я. Что делает эта женщина? Я отлично ее вижу, но она устраивает настоящий цирк. Может, пора Тристану перестать приглашать ее на пафосные мероприятия?

– Так. Сделаем это… – обращаюсь я к Кэт, которой никакого приглашения и не нужно. – Привет всем! – Я изображаю улыбку, целуя Тристана. – С днем рождения, старичок!

Он обнимает меня, приподнимая над полом.

– Мама… – Она приближается для воздушного поцелуя в обе щеки – мама всегда так делает на этих вечеринках.

Джек, самый харизматичный из друзей Тристана, заключает меня в крепкие объятья.

– Прекрасная Чарли, всегда так приятно тебя видеть!

Он одаривает меня улыбкой, которая могла сжечь на мне трусы, и Тристан отталкивает друга прочь.

– Но-но, Найт! Сестра. Запрещено.

Я смотрю на Дэнни боковым зрением и вижу, что он настороженно наблюдает за мной. Словно я могу быть заразной.

В голове вспыхивают непрошенные воспоминания.

Я забираюсь к нему на колени и обвиваю его ногами.

– Дэнни, – выдавливаю я.

– Чарли, – отвечает он своим низким голосом с шотландским акцентом и напрягается, оценивая, нужно ли ему обнять меня.

Этот голос. Почему от него у меня сразу возникают мысли о сексе? Мое имя, произнесенное его голосом, поднимает волоски на моем затылке.

Ненавижу, что он так действует на меня. Видимо, это какое-то расстройство. Расстройство Вожделения Придурков, ведь меня интересуют только те мужчины, которые меня игнорируют.

Я трусь о его огромный член.

Стоп! Я отмахиваюсь от воспоминаний.

– С Кэт вы все знакомы. – Я поворачиваюсь и вижу, что она улыбается как идиотка и выделывает джигу ногами, как всегда, когда нервничает.

– Приветики, – высоким голосом говорит подруга.

Тристан откашливается и смотрит на Дэнни, тот ерошит волосы, словно волнуется.

– Чарли, Кэт, это Джен. – Тристан кладет руку на спину роскошной блондинки.

У нее идеально прямые длинные светлые волосы, она невероятно стройная, а вместо грудей как будто бы пляжные мячики.

Как раз во вкусе моего брата.

– Привет, Джен, – улыбаюсь я.

– Привет, Чарли, Кэт. – Она наклоняется для поцелуя. – Приятно познакомиться с младшей сестренкой!

Я напрягаюсь. Я ей не младшая сестра.

На вид она лет на пять старше меня, не больше, и на роль новой мачехи не подходит.

– Джен – юрист по правам человека, – сообщает мама, явно ставшая ее фанатом.

– Я не очень люблю об этом говорить, но да, я самый молодой юрист по правам человека в Лондоне. – Джен обводит взглядом собравшихся. Удовлетворенная одобрительными комментариями, она продолжает: – А ты чем занимаешься, Чарли?

– Служба поддержки IT. – Мои губы изгибаются в фальшивой улыбке, ведь я знаю, что спрашивает она только потому, что ответ точно не будет лучше, чем, мать ее, «самый молодой юрист по правам человека в Лондоне».

– Замечательно! – Она прижимает руку к груди, словно я только что поведала ей, что я кардиохирург. – Пожалуйста, перезагрузите компьютер.

– Всегда к вашим услугам.

Какое убожество.

– IT-поддержка в нашей компании просто ужасна, – добавляет Джен ненужную мне информацию. – Уверена, ты намного лучше. – Она смотрит так, словно ни на мгновение в это не верит.

– Конечно. – Я в свою очередь надеюсь, что смогу убить ее взглядом.

– О-о… – Она кладет руку с наманикюренными пальцами на бицепс Дэнни. – Дэнни мог бы устроить тебя в «Нексус»! Уверена, он сумеет найти тебе какую-нибудь работу.

– Нет, спасибо, я не ищу работу, – быстро отвечаю я, а Дэнни замирает.

Никогда в жизни не буду просить о работе этого безжалостного, хладнокровного, черствого ублюдка.

Кроме очевидного позора от попытки на него наброситься, есть еще одна несомненная проблема – он никогда меня не возьмет. По профессиональному уровню я не подхожу для «Нексуса».

Нужно сменить тему.

– Кэт преподает актерское мастерство в Хайгейте. Раз уж мы тут обсуждаем наши резюме.

– Все верно, – кивает Кэт, многозначительно смотря на Тристана. – Моя работа больше призвание, чем карьера.

– Как мило. Я живу в Хайгейте, – говорит Джен. – У меня небольшой дуплекс там. Купила несколько лет назад. Сад маленький, но есть летний дом, который я использую как офис, а с балкона открывается хороший вид на поля.

Я наблюдаю за ней, пока она рассказывает про двухмиллионную недвижимость так, словно это дачный домик.

– Звучит очень… мило.

– Чарли и Кэт ведут холостую жизнь в Кентише. – Вокруг глаз у Тристана собираются веселые морщинки. – Тусовщицы. Правда, на мои вечеринки ты приходишь редко, только если тебя заставить!

Это потому, что я пыталась оседлать твоего горячего лучшего друга, и теперь мне стыдно.

– Кентиш? – Джен смотрит на меня, как будто я только что вышла из тюрьмы строгого режима. – Наверное, цены на недвижимость там ниже, раз это район, который только развивается.

– Мы снимаем квартиру, – бормочу я.

У нее ипотека, а у меня что? Мыши.

– Чарли знает, что я помогу ей, когда она захочет купить свое жилье. – Тристан вмешивается, пытаясь спасти ситуацию, чтобы они не подумали – чтобы никто не подумал, – что он жадный придурок с несчастной сестрой, живущей в нищете.

– Нет, – отвечаю я, не желая выглядеть бедной родственницей на попечении. – Но спасибо. Когда буду покупать жилье, сделаю это сама.

И мы не станем сейчас обсуждать эту тему. Потому что брат постоянно пытается дать мне деньги безвозмездно, но это не значит, что я их возьму.

– Давно вы с Тристаном встречаетесь? – вежливо спрашиваю я у Джен, чтобы сменить тему. Мне эта девушка не нравится, так что надеюсь, это ненадолго. У Тристана никогда не бывает надолго. На моей памяти, его паиньки держались максимум месяца по три.

– Нет-нет, – смеется Джен. – Я вот с этим красавчиком. – Она тыкает Дэнни в ребро, и он, переступив с ноги на ногу, засовывает руки в карманы брюк.

Он молчал весь наш разговор.

В животе что-то сжимается, и я заставляю себя улыбнуться.

– Нет, Чарли, я не буду этого делать, я не хочу, – говорит он и сталкивает меня с коленей.

Так вот, значит, кто в его вкусе. Полная моя противоположность. Блондинка, успешная, окутанная аурой очевидной женственности.

– А где Бен? – аккуратно спрашивает Тристан.

– У Чарли с Беном сложный период. Возможно, скоро она останется одна, – сообщает мама. – Снова!

– Мама! – Я смотрю на нее в ужасе, пока мужчины бормочут слова сочувствия.

– О-о, бедняжка, – мурчит Джен, потирая руку Дэнни. – Мальчики, у вас есть друзья, чтобы познакомить с Чарли?

– Нет, – отвечает Дэнни излишне громко.

Я поднимаю на него глаза и встречаюсь с темным взглядом. Так я и для всех его друзей недостаточно хороша?

– До Бена у Чарли было множество мужчин, – вставляет Кэт, но это ситуацию не спасает. – Ей несложно завести новые отношения! Не благодари, – улыбается она мне.

Тристан чуть не поперхнулся виски.

У меня щеки покраснели как помидоры.

– Только через мой труп Чарли будет встречаться с одним из наших скользких дружков! – смеется Тристан, но все мы слышим сталь в его голосе. – Этому не бывать. Пусть держат свои чертовы ручонки при себе. Я уже видел, как некоторые из них смотрят на тебя.

– Ну а мне нравится Бен, – подхватывает мама с сожалением. – Пора тебе перестать менять парней как перчатки.

Я закатываю глаза.

– Вот ты с ним и встречайся.

И все смеются.

Ха-ха, у Чарли такая смешная личная жизнь.

– Как работа, сестренка? – спрашивает Тристан. – Тебе повысили зарплату, как ты хотела?

Мне хочется солгать при всех.

– Нет, – с тяжелым вздохом отвечаю я. – Мой начальник – козел.

– Ты очень много трудишься на этой работе, – кивает Кэт, второй раз пытаясь меня поддержать. – Помнишь, на прошлой ты спала в туалете и то и дело притворялась больной? А здесь ты таким не занимаешься.

– Это было сто лет назад, – шиплю я в ответ. После сегодняшнего вечера подам заявку в книгу рекордов Гиннесса на Кэт как худшую напарницу всех времен и народов. – И мне было там скучно.

– Не переживай, Чарли. – Джен накрывает мою руку своей. – Если тебе потребуется карьерный совет, буду рада помочь.

– Спасибо, Джен, – закипаю я. – Звучит так, что я могу обратиться к тебе за советом в любой ситуации!

Я отвожу взгляд и вижу, как Дэнни смотрит на меня, нахмурившись.

– Вот она, та девушка с отрыжкой как у строителя, – громко произносит кто-то за моей спиной.

Черт побери.

У Джен отвисает челюсть.

– Простите нас! – Я хватаю Кэт, рыгающего строителя, за локоть и одариваю собравшихся своей самой ослепительной улыбкой. – Мы пойдем в бар.

4

Чарли

Мне удается держаться подальше от них целый час, спрятавшись среди инвестиционных банкиров.

К большой радости наших новых знакомых, мы с Кэт пробуем самые экзотические коктейли.

Среди них коктейль «Злой бекон» с водкой, настоянной на беконе, «Тыква по-старому» с бурбоном, настоянным на пряной и подслащенной тыкве, а также откровенно отвратительный «Кровавый тампон» с виски, текилой, водкой и томатным соком для имитации менструального цикла.

Все это вообще нельзя добавлять в коктейль, но именно за это здесь и берут вдвое дороже, и, черт, за все платит Тристан. Девушка должна знать, когда сохранять достоинство, а когда расслабиться, но я точно не собираюсь платить двадцать два фунта за бурбон с тыквой, пока моя мать маячит где-то поблизости.

Тристан был прав: у него действительно много друзей-извращенцев. Банкиры не в моем вкусе, но они хорошо исполняют роль ухажеров, вселяя во мне уверенность после пассивно-агрессивного тона Джен.

– Чарли, ты будешь петь, – сообщает мама, появляясь откуда-то сзади. – Извините меня, мальчики!

Я оборачиваюсь и вижу, как она локтями прокладывает себе путь среди банкиров. Лицо у нее красное, явно выпила слишком много шерри.

И что, теперь моя собственная мать мешает мне устраивать личную жизнь?

Тристан идет за ней с озорным выражением лица.

– Что? Нет! – Я открываю рот от удивления. – Сейчас не время и не место для старомодной музыки. Господи, да мы же в Кенсингтоне!

– Это традиция, Чарли, – улыбается Тристан. – Я позаботился о том, чтобы здесь была гитара.

– Тристан! – воплю я. – Зачем ты это со мной делаешь? Это же даже не проклятые похороны!

– Следи за языком, Чарли! – Мама укоризненно цыкает. – Прекрати. У тебя прекрасный голос. Это единственная причина, по которой я прихожу на эти сборища.

– Ты приходишь сюда из-за бесплатных шерри, – прищуриваюсь я. – Тристан, пожалуйста! – Я смотрю на брата с надеждой, сложив руки как для молитвы. – Если ты хоть немного меня любишь, ты этого не допустишь!

Он пожимает плечами, словно ничего не может поделать. Как будто не он привез сюда гитару.

Я хлопаю его по груди.

– Эй! – Тристан потирает место удара. – Мне, вообще-то, нравится, как ты поешь. К тому же я бы не пережил мамино нытье, если бы не твое выступление.

Тристану легко говорить. Я не уверена, что остальные гости обрадуются моему номеру. Может статься, на его сорок первый день рождения вообще никто не придет.

Я поднимаю взгляд на сцену в баре и вздрагиваю. Она создана для соула, джаза или бурлеска, но никак не для музыки, напоминающей ирландскую «фиддли-ди» сессию.

– Петь на похоронах тетушки Мо – это одно. С этим я могу справиться. Но исполнять ирландские каверы в элитном закрытом клубе – совсем другое! – Я закатываю глаза к потолку и издаю тихий стон. – О боже, почему это происходит со мной?

– Ну, не драматизируй, – улыбается Тристан. – В общем, группа тебя уже ждет.

– Чарли? – зовет мама.

– Что? – Я поворачиваюсь посмотреть на нее. – Ладно, черт побери. Спою одну песню!

Она растягивает губы в тоненькую линию.

– Может быть, наденешь лифчик перед тем, как выйти на сцену?

Черт.

Я громко рычу и уношу ноги, буквально наталкиваясь на Дэнни Уокера. На его лице мелькает искорка веселья, когда он отходит в сторону.

– Удачи, – произносит он своим фирменным сухим тоном.

Я фыркаю и направляюсь к сцене.

Десять минут и два «Кровавых тампона» спустя я стою около сцены. Опускаю глаза на свою грудь. Может, лифчик с силиконовыми вставками был ошибкой? В этом плане у меня и так хватает природных данных. Вставки должны были придать мне игривости в тусклом свете лампы, а не заставить выглядеть вульгарно, как на каком-то секс-шоу.

Но уже поздно раздумывать об этом: группа приглашает меня на сцену, представляя в микрофон.

Я забираюсь по ступенькам, и солист протягивает мне электрогитару. В его взгляде светится сочувствие. Переход от джаза к ирландскому кантри – это тяжело.

– Спасибо, что отпускаете нас на перерыв, – улыбается он. – Они все ваши!

Выглядит он при этом отнюдь не плохо.

Я перекидываю ремень гитары через шею и чувствую, как скрутило живот.

Мама вытаскивает меня петь ее любимые ирландские песни на каждых похоронах и свадьбах с тех пор, как мне исполнилось восемь. Я с детства была знаменитой певицей Кейнов. Вот только публику обычно составляли старые ирландки, потирающие колени, а не чертовы кенсингтонские брокеры и юристы, для которых вечеринка – это выходные в Монако с бездонным ящиком шампанского на борту яхту. Эту публику удивить будет сложнее.

Джаз закончился уже довольно давно, и толпа начинает беспокоиться, пока я прочищаю горло.

– Извините, ребята, – говорю я в микрофон своим самым хриплым сценическим голосом. – Меня заставила мама. А мой брат платит за ваши напитки, так что придется вам отнестись ко мне благосклонно. Обещаю, предстоит послушать всего одну песню. Но, пожалуйста, не хлопайте, а то мама заставит меня продолжить.

Из толпы доносятся смешки и хлопки.

– И еще – я привыкла петь на похоронах, так что обычно моя аудитория – скорбящие и покойники.

Снова смех. Вот смешная девчонка. Теперь им тебя жаль, и они не выгонят тебя со сцены. А может, брат, оплачивавший напитки, сыграл свою роль.

Я начинаю бренчать на гитаре. Перебираю струны и пытаюсь создать атмосферу кельтского рока. Я выбрала бодрую ирландскую мелодию, которую переделала для электрогитары. Когда старые традиции встречаются с роком, получается довольно круто.

Темп быстрый, и публика начинает покачиваться в такт. Первый куплет – это что-то мощное. Здесь нужно выложиться по полной. От первой строчки зависит мой сценический успех. Если я не зажгу как Шинейд О’Коннор, все пойдет прахом.

Я делаю вдох и начинаю. Из толпы раздаются крики и свист.

Все получилось.

Претенциозный клуб в Кенсингтоне превращается в шумный ирландский паб. Кого я обманываю? Они всегда превращаются, независимо от того, как хорошо сидят костюмы на юристах и банкирах. Несколько чопорных типов из Челси пытаются исполнить на танцполе ирландский степ.

Толпа взрывается громкими аплодисментами, и я пою громче, яростно перебирая струны. Исполнение ирландской музыки напоминает интенсивную тренировку – я вся взмокла, пот струится по спине и груди.

Когда я на сцене, то полностью погружаюсь в процесс. Стоит получить от публики первую положительную реакцию, и я могу ехать на волне адреналина и владеть залом.

Эта песня длинная, около шести минут: традиционные ирландские всегда такие. К концу я устала, как после забега, а черные джинсы прилипли к телу.

– Спасибо, народ! – Я машу рукой в знак прощания.

Крики и аплодисменты взрывают танцпол.

– Еще одну! – раздается откуда-то из глубины толпы.

Я улыбаюсь и качаю головой.

– Еще! – Зрители не сдаются, крики становятся громче, разносясь по клубу.

Я бросаю взгляд на солиста сбоку сцены, и он кивает мне, подбадривая. Еще одну?

Рассматриваю публику внизу – и, конечно же, его замечаю. Дэнни Уокер не сводит с меня глаз, но на его лице нет ни тени улыбки. Привычный непроницаемый взгляд и напряженное, словно высеченное из камня, тело.

Да что не так с этим придурком?

– Ладно, но только одну, – говорю я в микрофон.

Следующая песня – не кавер. Одна из моих собственных. Я бы никогда не призналась в этом зрителям, это заставило бы меня слишком нервничать. Пусть думают, что это еще один старый хит. Это по-прежнему ирландская традиционная музыка, но с более чувственным оттенком. Я одержима творчеством Эми Уайнхаус.

Написание песен – мое хобби. Мне кажется, некоторые мои творения очень классные, но я, конечно, предвзята, как и мои семья и друзья. Даже Джули не критикует мое творчество.

У меня ни разу не было корректирующего конструктивного фидбэка, так что, скорее всего, пою я как банши, но вызываю симпатию. Я даже обеспечила себе пару интрижек благодаря выступлениям. Возможно, из жалости, но я не возражаю. Приятно иногда представлять, что у тебя есть фанаты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Социальная сеть, запрещена на территории РФ.

Вернуться