# А-ре-вуар

Денис Кот

«А-ре-вуар» – это пронзительная история о первой любви, преданности и самопожертвовании, где за беззубой улыбкой скрывается отчаянная храбрость, а за французским словом «до свидания» стоит надежда на невозможное.

## Глава1. А-ре-вуар

Рик сидел на краю небольшого деревянного причала и болтал босыми ногами в воде. На голове у него лежал сорванный лопух – уже подвявший на жаре, но всё же заменявший панаму. Где-то в камышах монотонно квакала лягушка. Над водой с сухим треском носились стрекозы.


Солнце слепило, отражаясь от воды – он сощурился и прислушался к лягушачьей песне. Мистер Холлис говорил ему в прошлом году, когда они рыбачили тёплым июльским утром, что лягушки квакают вот так, протяжно и настойчиво, когда зовут подругу. Рик тогда кивнул с серьёзным видом, будто это была важная наука. Он не рыбачил в тот раз – своей удочки не было – только помогал насаживать червяков на крючок да смотрел, как поплавок покачивается на воде.


Протяжное урчание в животе, чем-то похожее на лягушачью песню, вырвало его из воспоминаний. Пора подкрепиться.


Он вытащил ноги из воды и встал, при этом задев лопух – тот слетел с головы и упал в озеро. Рик посмотрел на него. Поплывёт или нет? Лопух побыл пару секунд на поверхности, потом медленно начал темнеть и погружаться.


– Тьфу ты, – сказал Рик и плюнул в воду. Круги разошлись в стороны.


Он развернулся и зашагал по горячим растрескавшимся доскам причала к берегу, оставляя за собой мокрые отпечатки ног, которые тут же высыхали на солнце.


До рынка было недалеко. Рик шёл не торопясь, засунув руки в карманы штанов – рваных, с заплатками не в цвет, но зато своих. На рынке в такую жару торговцев было меньше обычного, зато запахи никуда не делись: прелое дерево, пыль, горячий хлеб и что-то сладкое, сдобное.


Сладкое – это миссис Фэлтон.


Она стояла за своим прилавком, обмахивалась платком и смотрела на остатки пирогов с таким видом, будто они лично её обидели. Раскупили сегодня плохо – жара своё дело делала, людям было не до пирогов.


– Миссис Фэлтон! – крикнул Рик издалека и помахал рукой.


Она посмотрела на него поверх очков и чуть смягчилась.


– А, это ты. Иди сюда, оголодал небось.


Рик подошёл. Миссис Фэлтон отрезала ему увесистый кусок пирога – с яблоком, тёплый ещё – и протянула через прилавок. Он взял обеими руками.


– Спасибо, миссис Фэлтон.


– Это тебе за Самсона, – проворчала она.


Рик ухмыльнулся. Самсон – маленький, рыжий, злобный терьер размером с ботинок – тогда вцепился ему в палец так, что Рик чуть не выпустил его из рук. Но всё же донёс до хозяйки. С тех пор миссис Фэлтон угощала его пирогом, когда остатки не раскупали, и смотрела на него чуть теплее, чем на остальных мальчишек.


Он отошёл от прилавка и вгрызся в пирог. Успел съесть добрую половину – и тут его толкнули.


Несильно, но неожиданно – он качнулся, и полкуска пирога шлёпнулось в пыль. Рик уставился на него. Потом поднял голову.


Перед ним стояла девочка примерно его лет – почти одного с ним роста, светловолосая, почти белая, с россыпью веснушек на носу и голубыми глазами, которые сейчас смотрели на упавший пирог с искренним ужасом. Светлое платье, аккуратно заплетённые волосы – в общем, полная ему противоположность.


– О, простите! Я не смотрела, куда иду, я очень прошу прощения!


Рик поднял кусок с земли, обтёр об рубаху и откусил.


– Ничего страшного, леди, – сказал он с набитым ртом.


Девочка открыла рот. Закрыла. Явно хотела что-то сказать – и тут её окликнул мужской голос откуда-то с другого конца рынка:


– Кэйти!


Она обернулась, потом снова посмотрела на Рика.


– Ещё раз прошу прощения. Au revoir.


Развернулась и пошла на голос.


Рик смотрел ей вслед и жевал.


Странная. Он покатал во рту незнакомое слово.


– А-ре-вуар… аревар… – пробормотал он тихо, поморщился и махнул рукой. – Тьфу.


Странная. Но красивая.


Он решил отправиться в парк. До него можно было добраться двумя путями. Первый – через старый деревянный мостик над рекой, короткий и скучный. Второй – мимо участка мистера Чейза, где у забора росли три яблони с налитыми, красными, явно уже поспевшими яблоками.


Рик немного подумал. И свернул ко второму пути.


Он шёл по раскалённой земле, переступая босыми ногами быстро и осторожно – почти пританцовывая – и думал про соль. Мистер Чейз однажды грозился нашпиговать ему задницу солью из ружья так, что тот три месяца стоя спать будет. За попытку стащить пару яблок. Рик тогда убежал не оглядываясь. Но теперь, на безопасном расстоянии, мысль засела.


Три месяца. Это девяносто дней. Он попробовал представить – стоя есть, стоя смотреть, как заходит солнце, стоя засыпать. Неудобно. Но правда ли соль так жжёт? Может, старик просто пугал?


Поравнявшись с забором, он огляделся. Никого. Мистера Чейза нигде не было видно. Рик быстро сорвал три самых ближних яблока и зашагал дальше как ни в чём не бывало. Были бы карманы чуть больше – прихватил бы ещё парочку. Ну ничего, и этого хватит.


В парке он направился прямиком к своему дубу – старому, раскидистому, с толстыми ветками, которые начинались почти от самой земли. Пару лет назад Рик выцарапал на коре своё имя ржавым гвоздём. Буквы вышли разными по величине и кривыми, но без ошибок – это он знал точно, потому что приводил сюда Олли специально чтобы похвастаться. Олли подтвердил.


Рик устроился в тени дуба, привалившись спиной к стволу, и откусил от яблока. Пожевал. Миссис Фэлтон испекла бы из таких отличный пирог, подумал он. Хотя вряд ли они стоят того, чтобы три месяца спать стоя. Он откусил ещё раз и задумался. А вот если бы яблоки были хоть чуточку вкуснее – тогда, пожалуй, можно было бы и рискнуть.


– Рик!


Он поднял голову. Со стороны мостика через парк шагал Олли, размахивая рукой.


Олли подошёл и плюхнулся рядом на траву.


– Привет, Рики.


– И тебе привет, – Рик откусил яблоко – большой кусок, щёки раздулись – сок потёк по подбородку. Вытер рукавом.


– Вкусные?


– Угу, – прожевал не торопясь.


Олли открыл было рот, чтобы что-то сказать – но Рик уже запустил руку в карман.


– Лови.


Яблоко пролетело мимо ладоней Олли и врезалось ему прямо в лоб. Рик захохотал, схватившись за живот. Олли потёр лоб, посмотрел на него пару секунд – и тоже засмеялся.


– Ладно, – отдышался Рик, – рассказывай, что там у тебя.


Олли посерьёзнел.


– Мама послала меня сегодня к тётушке Альме – полить огород. А ты же знаешь, от её дома площадь видно. Так вот – я поливал помидоры и видел, как кого-то вздёрнули.


Рик прищурился.


– Брешешь.


– Вот тебе крест, – Олли торопливо перекрестился. – Своими глазами видел.


Рик почесал затылок и подумал.


– Небось старик Мэтью. Он в прошлом месяце застрелил свою лошадь.


– За что?


– Она ногу сломала – угодила в канаву. Он и застрелил.


Олли помолчал, потом покачал головой.


– Нет, тот не похож был на старика.


Рик пожал плечами и откусил ещё яблока. Помолчали. Потом он как бы между делом сказал:


– Я сегодня на рынке одну девчонку встретил. Толкнула меня, я пирог уронил.


– И что?


– Ничего. Странная. – Пауза. – Красивая.


Олли поднял бровь.


– Как звать?


– Кэйти. Окликнули её.


Олли подумал секунду.


– У шерифа Коула вроде дочка есть. Кэйти.


Рик присвистнул.


– Леди при власти, значит. – Он покатал во рту слово. – Она мне сказала на прощание – реавур. Нет, ревиар…


– Аревуар, – поправил Олли. – Au revoir. Это по-французски. Прощание.


– Угу, – Рик поднялся и отряхнул штаны. – Мне домой надо.


Олли тоже встал. Рик сунул руки в карманы и уже собрался уходить, но обернулся.


– Ну, а-ре… – он нахмурился, пытаясь вспомнить. – Да чтоб тебя.


– Au revoir, – подсказал Олли с улыбкой.


– Увидимся, – махнул рукой Рик и зашагал прочь.


—-


Дом встретил его запахом варёной картошки и дровяного дыма.


– Бабуль, я дома! – крикнул Рик с порога.


– Слышу, слышу, – донеслось с кухни.


Он заглянул туда. Грэйс стояла у плиты – маленькая, сухонькая, с седыми волосами, убранными в пучок – и помешивала что-то в кастрюле. На столе лежал каравай хлеба и стоял кувшин с молоком.


– Молоко? – удивился Рик.


– Сходила к старому Маку, – не оборачиваясь сказала Грэйс. – Хватит стоять, иди за водой.


– Уже иду. – Он схватил два ведра у двери. – Тебе сначала принести?


– Принеси ведёрко на кухню, остальное в бочку.


Рик вышел на улицу.


До колодца было через три двора. Он шёл по пыльной улице, вёдра болтались в руках. Солнце уже клонилось к горизонту, жара немного спала, и в воздухе появился тот особый вечерний запах – нагретой земли, чьего-то дыма и скошенной где-то травы.


Колодец был старый, с деревянным срубом, потемневшим от времени. Рик опустил бадью, подождал, пока наберётся, и потянул верёвку. Вылил в первое ведро, потом во второе. Подхватил оба и потащил обратно.


Одно ведро вылил в большую дубовую бочку у забора. Второе отнёс на кухню и поставил на лавку.


– Спасибо, – Грэйс уже набирала чайник. Остаток воды перелила в кастрюльку и накрыла крышкой. – Теперь натаскай бочку и будем ужинать.


– Хорошо, бабуль.


Он снова взял вёдра и вышел. По дороге к колодцу начал считать в уме. Бочка большая, одно ведро уже есть… значит ещё вёдер восемь, не меньше. Он вздохнул и прибавил шагу.


Когда бочка наконец была полна, Рик умылся прямо у колодца – плеснул воды в лицо, пригладил мокрыми руками чёрные волосы назад – и потопал домой.


На кухне было тепло и уютно. Грэйс уже накрыла на стол – картошка дымилась в миске, хлеб был нарезан, молоко разлито по кружкам. Скатерть была чистая, всё на своих местах. В их доме всегда так – небогато, но аккуратно. Грэйс за этим следила строго.


Они сели.


– Ну, – сказала бабушка, – рассказывай. Где пропадал весь день?


Рик откусил хлеба и начал рассказывать. Про причал и лопух, который утонул. Про миссис Фэлтон и пирог. Про девочку, которая налетела на него на рынке и уронила этот самый пирог. Про белые волосы и голубые глаза, и французское слово, которое он никак не мог запомнить.


Грэйс слушала молча, подперев щёку рукой. Потом спросила:


– Это не дочка ли шерифа Коула?


– Она самая.


Бабушка помолчала и ничего не сказала. Только подложила ему картошки.


После ужина Рик отправился в свою комнату. Маленькая, с низким потолком – кровать, табурет, окошко под самой крышей. Он лёг на спину и уставился в потолок.


Белые волосы. Веснушки. Голубые глаза.


Рик улыбнулся в темноту.


Завтра можно было бы пройти мимо их дома. Просто так. Мимо.


—-


Рик знал, где живёт шериф Коул. Весь городок знал. Большой белый дом на Мэйн-стрит, с аккуратным белым штакетником – единственный забор в округе, который красили каждую весну. Рик и сам не мог толком объяснить, зачем ноги понесли его именно туда. Может, случайно увидит её. А может, и нет.


Кэйти сидела на качелях во дворе – белые волосы летели назад и вперёд, платье развевалось. Рик покосился на неё краем глаза и отвернул голову. Зашагал дальше как ни в чём не бывало.


– Эй! Мальчик с пирогом!


Он остановился. Обернулся с таким видом, будто только сейчас заметил.


– Ты же та самая девочка с рынка.


Кэйти соскользнула с качелей и подошла к забору.


– Меня вообще-то Кэйти зовут. – Она чуть склонила голову. – А ты что тут делаешь, мальчик с пирогом?


– Я Рик. А не мальчик с пирогом.


– Ладно, Рик. – В голубых глазах мелькнула искра. – И куда же ты идёшь?


– На причал.


– Но он ведь в другой стороне.


– Мне надо ещё кое-куда зайти.


Кэйти помолчала секунду. Потом толкнула калитку.


– Я пойду с тобой. На причал.


Рик смотрел на неё. Дочка шерифа Коула. Белые волосы, веснушки, голубые глаза – и вот она стоит перед ним с таким видом, будто всё уже решено.


– Ну, – сказал он наконец, – пошли.


—-


По дороге к причалу Кэйти вдруг сказала:


– А тебе ведь надо было ещё куда-то зайти.


– Ай, – махнул рукой Рик, – потом схожу.


– И что же там такого интересного?


– Там сейчас лягушки поют.


– Поют?


– Ну да. Ты что, никогда не слышала, как лягушки поют?


Кэйти чуть прищурилась.


– Может, квакают?


– Может и так. – Рик пожал плечами. – Но мне кажется, что поют.


– И ты идёшь туда только чтобы послушать, как лягушки поют?


– Не только. Я ещё за мальками наблюдаю. Как они облипляют ноги, когда опускаешь их в воду.