# Цена бессмертия

Анна Кокс-Рид

Она была его смертью. Он стал ее вечностью.

Мелия – древний монстр, чья душа соткана из криков тысяч поглощенных жертв. Четыреста лет она бродила по миру, устав от собственного бессмертия и ледяного одиночества, пока не встретила Кайла. Она не убила его. Она стала его тенью, его невидимым наставником, тайно оберегая того, кто, по её замыслу, должен был вырасти и однажды оборвать её мучительный путь.

Но у судьбы и темной магии были другие планы.

Когда Кайл узнает правду о своей «покровительнице», он выбирает не месть, а соучастие. Чтобы остаться с Мелией навсегда, простому смертному приходится пройти через кровавый ритуал перерождения, ценой в тридцать три невинные жизни. Теперь они – два идеальных хищника, запертых в бесконечном цикле страсти и боли, чьи чувства за пятьсот лет стали только острее и разрушительнее.

## Глава 1

Бетонный пол стонал под тяжестью моих мечей. Каждый шаг отдавался скрежетом, который эхом разлетался по заброшенному архиву – или заводу, или бункеру, мне уже давно стало безразлично, что именно скрывали эти стены. Важно было лишь одно: здесь пахло магией. Густой, сладковатой, как не до конца запекшаяся кровь.

Я волокла клинки за собой, не заботясь о скрытности. Они всё равно знают, что я здесь. Они чувствуют мою поступь, даже если не видят меня. На лезвии, длинном и холодном, выгравировано мое имя – гордое, резкое, почти агрессивное. Я всегда любила эту надпись. Она напоминала мне о той девчонке, что триста лет назад решила, что смерть – это ошибка, которую можно исправить, став самой Смертью.

«Уходи… уходи… мы не сдадимся…» – прошептал голос где-то под ребрами.

Я лишь сильнее сжала рукоять. Новый голос. Еще совсем свежий, еще дрожащий от осознания собственной кончины. Его агония била по моим нервам электрическим разрядом, заглушая старые крики, которые в последние десятилетия стали почти монотонным гулом.

– Прятаться – это так по-человечески, – прошептала я в пустоту. Голос мой звучал сухо, как опавшие листья, скребущие по асфальту.

В тени колонны мелькнуло движение. Магический щит вспыхнул бледным золотом, пытаясь защитить труса. Я не стала тратить время на заклинания. Я просто ударила первым мечом. Металл прошел сквозь золото защиты, как нож сквозь подтаявший воск.

Раздался крик. Он всегда звучит одинаково – сначала удивление, потом осознание, и, наконец, обрыв.

Я почувствовала, как душа втягивается в меня, просачивается сквозь поры, словно ледяная вода. Внутри меня стало громче. Крик новичка заполнил всё пространство, вытесняя остатки тишины. Я запрокинула голову, вдыхая густой воздух, наполненный пылью и смертью.

Мне было мало. Мне всегда было мало.

Они пытались защититься от меня магией. Они всегда пытаются. Щиты, полога невидимости, пространственные складки – всё это для меня лишь пестрая мишура. Они тратят свои силы, чтобы выстроить стену из света или чистого эфира, наивно полагая, что магия – это закон. Но для меня магия давно перестала быть законом. Она стала просто воздухом, который я разрезаю своими мечами.

Я видела, как в глубине зала дрожат кружева защиты, сплетенные из последних сил выживших. Золото, серебро, искры, обещающие безопасность… Они не понимали одного: в моей реальности магия не защищает, она лишь оставляет «запах» для того, кто знает, куда смотреть.

– Вы правда думаете, что это поможет? – мой голос прозвучал в пустоте как удар хлыста.

Я даже не ускорила шаг. Зачем? Медленное приближение – это часть ритуала. Я наблюдала за тем, как их глаза расширяются от ужаса, когда они осознают, что мои мечи проходят сквозь их барьеры, словно их вовсе не существует. Это был мой любимый момент. Тот самый миг, когда их вера в собственное искусство рассыпалась в прах, превращаясь в чистый, незамутненный страх.

Это было… забавно. Единственное, что еще могло вызвать у меня подобие улыбки.

Я вышла из бункера, не оглядываясь. За моей спиной остались лишь остывающие остовы того, что еще час назад называло себя магами. Снег, падавший с серых небес, был густым, жадным, он тут же ложился на мои плечи, пытаясь укрыть следы моего присутствия. Но снежинки таяли, едва коснувшись кожи – меня окружал незримый ореол чужой, поглощенной энергии, который отсекал всё лишнее.

Я шла босиком. Тонкая ткань моего белого платья уже давно перестала быть белой, став холстом для брызг, которые я принесла с собой. Мне не было холодно. Зима, морозившая до костей всё живое, для меня была лишь декорацией. Я стала чем-то иным – существом, чей пульс давно перестал синхронизироваться с ритмом этого мира.

Голоса внутри утихли на мгновение, превратившись в довольное, сытое урчание. Я наконец-то достигла того, к чему стремилась триста лет назад. Совершенство. Неуязвимость. Полная свобода от слабостей, которые когда-то терзали ту восемнадцатилетнюю дурочку, мечтавшую об этом моменте.

Я подошла к краю леса, где в густой чаще скрывалось мое убежище. Место, которое я называла домом, хотя это была лишь очередная точка на карте, где я могла ненадолго затаиться, пока голоса не начнут требовать новой порции крови.

Я остановилась, запрокинув голову к небу. Снег падал мне на лицо, превращаясь в пар. – Ну вот, – прошептала я, и мой голос прозвучал как шелест льда. – Еще одна победа.

Но в глубине сознания, под слоями тысяч чужих воспоминаний и криков, я вдруг отчетливо услышала одну простую мысль, которая отравляла всё мое могущество: я была абсолютно, невыносимо одна. И это единственное, что я так и не смогла в себе убить.

## Глава 2


Металл с тяжелым гулом ударился о грубые доски пола. Мои клинки, на которых еще запекалась чужая жизнь, безжизненно легли в пыль. Я оставлю их здесь – пусть остывают, пусть впитывают тишину, прежде чем я снова натру их до ослепительного зеркального блеска. Тщеславие требует чистоты: мое имя должно сиять на фоне крови, а не утопать в ней.

Внутри домишка было холодно. Я не разводила огня – дым пахнет уютом, а уют для меня стал оскорблением.

Я методично вычищала свою жизнь от любых напоминаний о том, кем я была. Каждый человек, который мог бы меня помнить, давно стал частью моего внутреннего хора. Но было то, от чего я не могла избавиться. Тяжелый, с потускневшим от времени камнем, амулет матери лежал на моей груди. Я коснулась его пальцами, и реальность вдруг дрогнула.

Холод стен исчез. Я снова была ребенком, сидящим в густой, пахнущей медом траве. Вокруг – вихрь бабочек, чьи крылья мерцают как драгоценные камни. Мама сидит рядом, её руки пахнут дождем, она перебирает мои волосы и поет. Её голос – это сама стихия, текучая, живая, подчиняющая себе мир.

– Мелия, – пропела она, и её голос наполнил меня теплом, которое я не чувствовала столетиями. – Слушай, как дышит мир. Ты – продолжение этого поля, этого ветра, этой жизни.

Я тогда верила ей. Я думала, что магия – это дар, позволяющий слиться с мирозданием. Бабочки, повинуясь её голосу, ластились к моим ладоням, и я чувствовала себя самой счастливой девочкой на земле.

Но стоило мне закрыть глаза, как морок рассеялся.

Я снова стояла посреди пустой, обшарпанной лачуги. Мои руки, в которых, по словам матери, должна была течь созидающая сила, были покрыты запекшейся кровью. Амулет, который я сжимала, стал невыносимо тяжелым, словно свинцовый груз.

– Мелия… – прошептала я, и имя, когда-то означавшее жизнь, в моих устах прозвучало как проклятие.

Я посмотрела в мутное зеркало. В отражении стояла не та девочка, что играла с бабочками, а «совершенное существо», которое выжгло в себе всё живое, чтобы стать неуязвимым. Мама научила меня чувствовать стихии, но я использовала этот дар, чтобы подчинить их себе и превратить в орудие смерти.

Я стиснула амулет так, что металл врезался в ладонь. Но боли не было. Мое «совершенство» было моей тюрьмой, и этот амулет – единственный ключ, который я не осмеливалась ни выбросить, ни использовать по назначению. Я осталась один на один с тишиной, в которой эхо материнской колыбельной медленно тонуло в криках тысяч душ, запертых в моей голове.

Я опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Тишина в доме была лишь иллюзией: внутри меня бушевал океан чужих голосов, спрессованных в бесконечный, давящий гул. Я начала натирать клинки. Металл, холодный и податливый, послушно откликался на каждое движение ткани. Это было единственное занятие, которое позволяло мне сосредоточиться – ритмичное, механическое, чистое.

Я провела пальцем по желобу вдоль лезвия, там, где искусный мастер когда-то вывел моё имя: Мелия.

Буквы казались глубокими, почти осязаемыми шрамами на стали. Я вспомнила его руки – узловатые, испачканные угольной пылью, дрожащие от почтения, когда он передавал мне этот дар. Он считал, что кует оружие для защитницы рода, для той, чье имя должно было приносить исцеление.

Я убила его первым.

Ирония была в том, что я не помнила даже его лица. Его голос, полный надежды и веры в мое предназначение, теперь навсегда потерялся в общем хоре тысячи других жертв. Стал ли он частью моей силы? Или его душа просто растворилась в пустоте, которую я выстроила вокруг себя? Это не имело значения. Важно было лишь то, что клинок снова блестел, готовый служить инструментом для тех, кто не заслужил даже права на крик.

Я смотрела, как в зеркальной поверхности стали отражается не та девочка из воспоминаний, а ледяное, безразличное существо. Моё имя, выведенное мастером, теперь сияло на фоне крови, которая казалась лишь досадной помехой на пути к абсолютному блеску.

– Ты был плохим провидцем, – прошептала я пустоте, обращаясь к мертвому мастеру или самой себе. – Ты выковал оружие, но не понял, что оно не предназначено для защиты. Оно предназначено для конца.

Я отложила первый клинок и взялась за второй. Скрежет металла о металл перекрыл на мгновение даже самые громкие крики в моей голове, даря мне те секунды забвения, которые я называла покоем.

## Глава 3


Я закончила чистку. Мои клинки, сияющие, как зеркала, легли в ножны, притороченные к бедрам. Пора было уходить. Мой «дом» – эта жалкая лачуга – снова стала для меня тесной, как клетка.

Я вышла за порог, не обернувшись. Холод не кусал, он лишь приветствовал меня, словно старый знакомый, который знает все мои секреты. Я пошла прочь, ступая босыми ногами по насту, который даже не прогибался под моим весом.

Внутри меня, под слоями чужих воспоминаний, сработал радар. Это было не зрение и не слух – это было острое, почти болезненное чувство искажения реальности. Мир вокруг был серым и мертвым, но где-то впереди, за горизонтом, воздух начинал вибрировать. Кто-то неосторожно касался ткани мироздания, кто-то черпал силу, не заботясь о том, чтобы скрыть следы своего присутствия.

Для меня этот запах был ярче, чем свет костра в полной темноте. Магия. Она пахла озоном, жженой травой и старой, застоявшейся водой. Это был манящий, почти дурманящий аромат, от которого внутри меня, в самом центре этой ледяной пустоты, начинало что-то шевелиться. Жажда.

Я не знала, кто это. Возможно, это был молодой маг, решивший, что он достиг могущества, или древний безумец, запертый в своей башне. Мне было всё равно. Моя цель была проста: прийти, поглотить этот источник силы и добавить ещё один голос в свой бесконечный хор.

Каждый мой шаг был выверенным движением существа, которое не знало усталости. Я шла через леса, где деревья гнулись, чувствуя мою поступь, через замерзшие реки, под тонким льдом которых застывали рыбы. Я была как нож, разрезающий пространство.

– Ты прячешься, – прошептала я, и мой голос, отразившись от голых скал, улетел вперед, в снежную мглу. – Но я всё равно тебя найду. Ты не сможешь скрыть свой пульс от Мелии.

Впереди, на самом краю восприятия, вспыхнул крошечный огонек чужой энергии. Он был слабым, почти жалким, но в этой тишине он был единственным, что имело значение. Мой путь только начался.

Время потеряло всякий смысл. В мире, где каждый вдох – это лишь бесконечное повторение предыдущего, дни сливаются в серую пелену, а расстояния становятся лишь вопросом того, сколько времени нужно, чтобы мои босые ноги коснулись следующего участка снега. Но сейчас… сейчас мир перестал быть серым.

Внутри меня, в самой глубине той ледяной пустоты, которую я называла собой, что-то отозвалось. Мой «радар» – эта ноющая, пульсирующая нить, тянувшаяся сквозь пространство, – натянулась, как струна, готовая лопнуть.

Я остановилась. Воздух здесь был другим. Он не просто был холодным – он был насыщенным. Здесь магия не просто витала, она сочилась из самой земли, как густой, приторный сок из надрезанной коры. Я чувствовала её запах так отчетливо, будто она была прямо передо мной: запах грозы, смешанный с ароматом цветущих лугов моего далекого, забытого детства.

Этот запах… он был таким же, как от маминых рук.

Крики в моей голове на секунду смолкли. В этой странной, звенящей тишине я услышала нечто новое. Пульс. Ритмичный, живой, теплый. Он бился где-то совсем рядом, за пеленой густой, почти осязаемой метели, что кружилась вокруг одинокой скалы впереди.

Я сделала шаг. Снег под моими ногами даже не хрустнул.

– Нашла, – прошептала я, и мой голос прозвучал как удар стали о камень.

Впереди, сквозь белое марево, показался силуэт. Это было не просто скопление энергии, это был источник. Масштаб её силы заставил амулет на моей груди раскалиться добела, словно он пытался прожечь мою кожу, чтобы соединиться с тем, что ждало меня впереди.

Я положила руку на рукоять клинка. Мои пальцы, идеально чистые, без единого следа крови, привычно легли на холодную сталь. Я шла к ней, к этой пульсирующей точке тепла, чувствуя, как внутри меня разгорается не просто жажда, а холодная, расчетливая ярость.

Кто бы там ни был – даже если это само отражение моего прошлого – я знала одно: сегодня чья-то история закончится. И этот голос, этот крик, этот вздох – он станет моим. Последним дополнением к моей бесконечной коллекции.

Двери здания поддались без усилия, словно само дерево, уступая моему присутствию, молило о пощаде. Внутри воздух был густым, перенасыщенным магией – она вибрировала в костях, заставляя амулет на груди отзываться тихим, болезненным звоном.

Я не кралась. За три века легенды о «Мелии, несущей конец» разнеслись по всем магическим кругам. Достаточно было одного звука – скрежета моих клинков о ножны, – чтобы в здании воцарилась гробовая тишина. Маги, прятавшиеся в этих залах, не кричали и не пытались выстроить баррикады. Они знали: я – не просто угроза, я – неизбежность. Их сердца уже начали биться в такт моей приближающейся поступи, пропуская удары от чистого, животного ужаса.

Я шла по коридору, и с каждым моим шагом на стенах выступал иней, поглощая остатки тепла.

– Вы слышите его? – произнесла я, обращаясь не к кому-то конкретному, а к той тысяче душ, что теснились в моем сознании. – Этот ритм. Он почти такой же, как у той, что когда-то пела мне колыбельную.

Мой голос, холодный и ровный, прорезал тишину как лезвие. Маги, затаившиеся в тенях, чувствовали мою ауру – ту самую «совершенную» пустоту, от которой у них сводило мышцы. Я не чувствовала к ним ни ненависти, ни злобы. Только голод, который никогда не утихал.

Я остановилась в центре огромного зала. Пол здесь был исписан древними рунами, которые пульсировали тусклым светом, пытаясь сдержать мою поступь. Я презрительно хмыкнула и сделала шаг, просто раздавив структуру плетения своим присутствием. Магия здесь была хрупкой, как стекло.

– Выходи, – скомандовала я, и мои клинки, покинув ножны, издали тот самый скрежет, заставивший даже тени в углах зала дрогнуть. – Я чувствую твой пульс. Ты пахнешь дождем и цветами. Ты пахнешь моим прошлым.

В глубине зала, за колоннами, шевельнулась фигура. Я чувствовала, как внутри неё дрожит сила, но это не была та мощь, которую я привыкла поглощать. Это было что-то иное. Что-то, что заставило даже мои «совершенные» пальцы на мгновение сжать рукояти клинков чуть крепче.

## Глава 4


Мои клинки, всегда жадные до тепла, в этот раз встретили не плоть, а нечто… иное.

Лезвие вошло точно под ребра, там, где у любого смертного должно было остановиться сердце. Я видела, как сталь пронзила его насквозь, как потекла кровь, но он даже не вздрогнул. Он просто смотрел на меня, и в этом взгляде не было страха. Только узнавание.

Секунда. Всего одна секунда, когда мои пальцы, сжимающие рукояти, дрогнули от чуждого мне чувства – замешательства. Я – Мелия, несущая конец, совершенная пустота – впервые столкнулась с тем, что не подчинялось логике моего клинка. Он не должен был стоять. Он должен был стать ещё одним голосом в моем хоре, ещё одним угасшим пульсом в моей коллекции.

Но он стоял, а рана на его груди уже затягивалась, как будто само время в этом месте решило повернуть вспять.

Я выдернула клинок, и звук металла, вышедшего из его плоти, был не влажным, а сухим – как треск льда. Я отступила на шаг, и иней под моими ногами сменился какими-то странными, темными искрами.

Я почувствовала это. Не запах озона или жженой травы, нет. Это было отражение. Внутри него была та же самая «черная дыра», та же самая бесконечная, гложущая пустота, которую я взращивала в себе столетиями.

– Как? – прошептала я.

Мой голос, обычно ровный и холодный, сейчас звучал хрипло. Внутри меня, в этом гудящем океане тысяч душ, наступила мертвая тишина. Даже голоса мертвых примолкли, словно почувствовав угрозу своему единству.

Этот парень… он не просто выжил. Он был зеркалом. Он был таким же «совершенным» сосудом, как я, только, возможно, более древним или более… искаженным.

Я снова подняла клинки. На этот раз не для того, чтобы убить, а чтобы понять, как глубока эта бездна. Если он – это я, то что произойдет, когда два конца встретятся?

– Ты – не ошибка, – сказала я, и в моих глазах впервые за триста лет вспыхнуло что-то, кроме холода. – Ты – эхо. Скажи мне, кто дал тебе право дышать после того, как я коснулась тебя сталью?

Я медленно начала обходить его по кругу, чувствуя, как магия в зале начинает идти волнами. Мы оба были хищниками, запертыми в клетке, которую построили из собственных разбитых жизней.

– Привет, Мелия. Я ждал тебя. Я готовился к встречи с тобой. – в пол голоса сказал незнакомец.

Я грациозно взлетела на край массивного дубового стола, покрытого слоем вековой пыли, и скрестила ноги. Мои клинки, всё еще влажные от его «крови», едва слышно звякнули, соприкоснувшись. Я выглядела как статуя, вытесанная из самого холодного льда, – совершенная, неподвижная, опасная.

В моей голове бушевал шторм. Его слова – «Привет, Мелия» – отозвались внутри так, словно кто-то ударил по натянутой струне, которая не вибрировала три века. Но я не позволила этому удивленью просочиться наружу. Я лишь чуть склонила голову, прислушиваясь к хору в своей черепной коробке.

О, они узнали его. Или, по крайней мере, узнали ту энергию, которую он излучал. Среди тысяч беспорядочных воплей два голоса вдруг отделились от общей массы, став пугающе чёткими. Они кричали, моля о пощаде, или, может, о спасении? Это было неважно.

– Оу, – протянула я, и в моем голосе зазвенела тонкая, как лезвие, насмешка. – Твои родители здесь.

Я позволила легкой, почти неуловимой улыбке коснуться моих губ. Это была улыбка хищника, который загнал добычу в тупик и теперь наслаждается её агонией перед финальным прыжком. Я чуть наклонилась вперед, наблюдая, как он реагирует на упоминание тех, чьи души я поглотила так давно, что их лица стерлись из памяти, а остались лишь эти бесконечные, однообразные крики.

– Ты готовился к встрече со мной? – я мягко постучала пальцами по гарде своего клинка, задавая ритм, от которого в комнате задрожали стекла. – Какое очаровательное тщеславие. Ты думал, что если ты похож на меня, то сможешь удержать то, что я давно научилась превращать в пепел? Ты ждал меня, чтобы умереть, или чтобы стать еще одним голосом в этой шумной компании?

Я пристально вгляделась в его лицо. Он не был просто магом. Он был зеркалом, которое я не хотела разбивать, пока не узнаю, чье отражение там скрыто.

– Скажи мне, «подготовленный», – я медленно поднялась со стола, грациозно спрыгивая на пол, – они гордятся тем, во что ты превратился? Потому что, судя по их визгу, им здесь очень… неуютно.

Я спрыгнула со стола, и мои босые ступни бесшумно коснулись ледяного пола. Тишина, которую я так любила, стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Он не ответил на мою насмешку. Вместо этого он сделал шаг – не отступление, не атаку, а простое, спокойное движение навстречу, словно не замечая клинков, направленных ему в горло.

– Ты не помнишь, Мелия, – сказал он. Его голос был странно лишен эмоций – плоский, выжженный, как поле после лесного пожара. – Для тебя это был очередной взмах руки, очередной всплеск силы, чтобы утолить голод. Очередная точка на карте, которую ты стерла с лица земли.

Я чуть склонила голову набок, прищурившись. Внутри меня крики родителей – тех самых, чьи души я когда-то «присвоила» – на мгновение захлебнулись в каком-то первобытном ужасе, услышав его голос.

– Тридцать лет назад, – продолжал он, глядя мне прямо в глаза. – Деревня на краю Долины Туманов. Ты пришла ночью. Ты не искала магов, ты просто искала подпитку. Ты сожгла всё, до чего дотянулась. Ты превратила жизнь моей семьи в дым.

Я молчала, вспоминая… нет, не вспоминая, а лишь просеивая сквозь память пепел тех лет. Тридцать лет – для меня это был лишь миг, случайный эпизод в бесконечном цикле поглощений.

– Я видел, как ты убила их, – он указал на мою грудь, где под одеждой скрывался амулет. – Ты вырезала их, как сорняки. Но когда дошла очередь до меня… ты остановилась. Ты посмотрела на меня, Мелия. В твоих глазах не было жалости, не было даже гнева. Там была только пустота, которая была так велика, что ты просто… забыла меня. Ты позволила мне выжить, чтобы я стал тем, кто придет за тобой. Ты оставила меня в живых, чтобы я стал таким же, как ты.

Он сделал еще один шаг. Теперь его лицо было совсем близко. Я видела в его глазах отблеск того самого ледяного пламени, которое горело во мне.

– Ты думала, что пропустила меня? – он усмехнулся, и это была самая страшная вещь, которую я видела за три столетия. – Нет. Ты просто создала свое зеркало. Я вырос в этом пепле. Я кормился теми же криками, что и ты. Я стал сосудом, который ты забыла наполнить.

Я почувствовала, как внутри меня, среди тысяч чужих голосов, этот голос – голос выжившего ребенка – начинает звучать громче всех. Он был не просто звуком. Он был ядом, который просачивался сквозь мои «совершенные» доспехи.

– Ты называешь это «подготовкой»? – мой голос едва слышно дрожал, но не от страха, а от осознания того, что он прав. – Ты потратил тридцать лет только на то, чтобы выучить мой танец?

– Я потратил тридцать лет, чтобы стать тем, кто вырвет этот хор из твоей головы, – тихо ответил он.

Мой смех в этом зале прозвучал как скрежет ржавого металла о надгробие. Он был сухим, лишенным тепла, но в нем слышалась вся тяжесть тех, кого я поглотила за три столетия.

Я подняла руку, не касаясь его, и невидимые путы сомкнулись на его горле. Он дернулся, хрипя, его ноги оторвались от пола, и он беспомощно заболтался в воздухе. В его глазах, которые еще секунду назад казались холодными и расчетливыми, проступил испуг. Слишком мало силы. Слишком мало опыта. Мальчишка играл в бога, не зная, что в моих венах течет океан из тысяч чужих жизней.

– Ты думал, я охочусь, как нищий? – мой голос гремел, отражаясь от стен, заставляя руны на полу чернеть и осыпаться прахом. – Ты думал, я насыщаюсь по крохам? Идиот. Во мне бушует огонь тысяч магов, чья магия стала моей кровью. Ты хочешь укротить этот пожар? Ты даже искры моей не выдержишь.

Я резко ворвалась в его сознание, бесцеремонно разрывая защиту, которую он так долго выстраивал. Это был другой ритуал – не мой. Не тот бесконечный хор страданий и криков, что заполнял мою голову. Его разум был организован иначе: как стерильная, холодная библиотека. Я увидела его путь, его годы скитаний, его попытки найти способ остановить меня.

И я увидела его суть. Его ритуал был жалким, детским. Он не пожирал сущность мага, не стирал личность, не превращал душу в вечный вопль. Он лишь высасывал магическую искру, оставляя человека «пустым», но живым.

– Как милосердно, – прошипела я, глядя в его воспоминания, как в дешевое зеркало. – Ты решил, что можешь играть в палача, не пачкая рук? Ты крадешь магию, чтобы стать сильнее, но оставляешь их оболочки гнить? Ты – всего лишь пиявка, возомнившая себя драконом.

Я с силой отбросила его к дальней стене. Он ударился о камень с глухим звуком, но я не дала ему времени прийти в себя. Я чувствовала его структуру – она была хрупкой, как яичная скорлупа. Его путь был путем паразита, а не поглотителя.

– Твой ритуал – это жалкая поделка, – я подошла к нему, и лезвия моих клинков, казалось, начали светиться бледным, мертвенным светом от избытка магии, которую я начала выпускать наружу. – Ты пришел забрать мою силу? Ты даже не понимаешь, что пытаешься выпить море, имея лишь наперсток.

Я стояла над ним, и в моей голове тысячи голосов вдруг объединились в один мощный, угрожающий гул. Мое «совершенство» было моей защитой, и сейчас я была готова показать ему, что бывает, когда абсолютная пустота начинает по-настоящему насыщаться.

## Глава 5


Я медленно опустила руку, и невидимые путы, сжимавшие его горло, исчезли. Он с грохотом повалился на каменный пол, хватая ртом воздух, но я даже не удостоила его взглядом. Я подошла к окну, через которое пробивался мертвенный лунный свет, и посмотрела на свои ладони. Они были чисты, но я знала – внутри них спрятаны могилы целых королевств.

Я обернулась к нему, и в моих глазах, отражающих лишь пустоту, на мгновение промелькнуло что-то пугающе человеческое.

– Знаешь, что самое смешное, «палач»? – мой голос был тихим, лишенным прежнего яда, почти доверительным. – Мне даже интересно. Если я сейчас брошу тебя… оставлю в живых, как когда-то уже сделала в той сожженной деревне… сможешь ли ты когда-нибудь достичь моего уровня? Хватит ли у тебя духу перестать красть крохи и решиться на то, чтобы стать чем-то большим? Сможешь ли ты когда-нибудь одолеть меня, или ты так и останешься лишь бледной тенью моего величия?

Я подошла к нему вплотную и наклонилась, глядя, как он пытается подняться. Моя аура, еще секунду назад давившая на него, теперь стала почти невесомой, но от этого – только более жуткой.

– Если честно… – я выдержала паузу, и в этой тишине впервые за триста лет я позволила себе признаться в том, что скрывала даже от самой себя. – Я очень хочу умереть. Эти голоса… они не дают мне спать. Эта бесконечная, грызущая жажда, которая требует всё новых жизней… они сводят с ума, знаешь ли?

Я коснулась холодным пальцем его щеки. Он замер.

– Я ищу того, кто сможет меня остановить, уже три столетия. Но все, кого я встречала, были лишь пылью под моими ногами. Ты – первая искра, которая не погасла от одного моего вздоха.

Я резко выпрямилась и отступила назад, снова превращаясь в ту холодную Мелию, от которой веет концом света.

– Живи. Иди и ешь магию других, воруй, умоляй, расти. Стань тем, кто не просто лишит меня магии, а сотрет мое имя из памяти этого мира. Я даю тебе этот шанс. Не потому что ты мне нравишься. А потому что я хочу наконец-то замолчать.

Я развернулась к выходу, чувствуя, как внутри меня хор заходится в исступленном, ревущем крике, протестуя против моего решения.

– Не разочаруй меня, – бросила я через плечо, уже выходя в холодную ночь. – Потому что следующая наша встреча будет либо твоей смертью, либо моим спасением.

Я не ушла далеко. Я осталась в тенях, наблюдая, как он, шатаясь, поднимается с пола. Снег вокруг здания начал плавиться от его судорожных попыток собрать остатки магии – он жадно впитывал всё, до чего мог дотянуться, становясь всё сильнее с каждой секундой.

Моя цель изменилась. Теперь я не просто существо, ищущее конца. Я – зритель, который пришел на представление, где финал зависит от того, насколько быстро мой «ученик» научится убивать по-настоящему.

Я двинулась следом, ступая бесшумно, словно сама смерть. Я держалась на расстоянии, достаточном, чтобы он не чувствовал моего присутствия, но достаточно близком, чтобы видеть, как искажается его лицо, когда он переступает черту за чертой.

– Видишь? – прошептала я пустоте, чувствуя, как внутри меня начинает бушевать хор. – Он уже начал.

В моей голове творилось безумие. Души его родителей, до этого времени бывшие лишь безликим фоном в общем шуме, вдруг обрели пугающую четкость. Они вопили, срывая глотки, их мольбы прорезали мой разум, как раскаленное железо. Они не просили за себя – они умоляли меня остановить его.

«Не дай ему пройти этот путь! Останови его, Мелия! Пусть он умрет сейчас, но не станет таким, как ты!»

Я рассмеялась, и звук моего смеха в морозном воздухе показался мне почти радостным.

– Иронично, – сказала я, глядя на его спину впереди. – Вы сами создали этого монстра своей кровью, которую я пролила, а теперь просите меня о милосердии?

Я продолжала идти по его следам. Он забавлял меня. Его жадность, его неуклюжие попытки накопить силу, его слепая вера в то, что он сможет нанести мне удар – всё это было самым интересным, что происходило в моей жизни за три столетия. Он превращался в нечто жуткое, и я была тем скульптором, который высекал из него новую форму боли.

Пусть кричат. Пусть молят. Я хочу видеть, до какой грани он дойдет. Станет ли он моим спасением, или же я просто добавлю ещё одну, самую громкую душу в свою бесконечную коллекцию?

Я тень, тихо следует за ним, куда бы он не двинулся. Я иду за ним по пятам, вдыхая ледяной воздух, пропитанный его растущей, всё более хаотичной силой.

По ночам, когда этот мир на короткое время дарит ему иллюзию покоя, я проникаю в его сознание. Это стало моим самым странным ритуалом: я сижу у изголовья спящего существа, которое когда-то поклялось меня уничтожить, и слушаю, как его мысли меняют свою форму.

Раньше там был гнев. Жгучий, яркий, человеческий гнев, который подпитывал его жажду мести. Но с каждой ночью я слышу, как этот огонь гаснет, сменяясь чем-то вязким и холодным. Его голос во сне – тише. Его страхи – примитивнее. С каждым вдохом в нём становится всё меньше того мальчика из сгоревшей деревни, и всё больше той пустоты, которая стала моим единственным домом.

Я слушаю вопли его предков в своей голове. Они уже не просто умоляют – они скулят от ужаса, видя, как их сын переступает черту, с которой нет возврата. Они проклинают меня, но я лишь плотнее кутаюсь в их крики, как в тяжелый плащ.

– Смотрите, – шепчу я в темноту, наблюдая, как он ворочается во сне, сжимая кулаки. – Смотрите, как я превращаю ваше единственное наследство в подобие себя.

Он ломает себя, чтобы вместить чужую магию. Он деформирует свою душу, насильственно растягивая её, чтобы она могла удерживать эту мощь. Это больно, я чувствую эту боль каждой клеткой своего «совершенного» тела, но он не просыпается. Он привыкает к боли. Он учится находить в ней утешение.

Я вдруг понимаю с пугающей ясностью: это не наша вина. Мы не рождаемся чудовищами. Это магия – эта проклятая, ненасытная стихия – сама по себе является ядом. Она требует жертв, она требует, чтобы сосуд был опустошен от человечности, прежде чем наполниться силой. Мы – просто два сломанных инструмента, которые стали слишком острыми для этого мира.

Я смотрю на его лицо в лунном свете. Он больше не мечтает о том, как убьет меня. Он мечтает о том, как станет сильнее. Он стал хладнокровным, расчетливым и бесконечно пустым.

– Ты почти готов, – шепчу я, не касаясь его волос. – Еще немного, и ты перестанешь быть моим врагом. Ты станешь моим зеркалом.

И тогда, возможно, я наконец смогу закрыть глаза и позволить хору в моей голове замолчать навсегда.

## Глава 6


Моё тело вопило. Не от голода – совершенные существа не знают такой примитивной нужды – но от жажды. Голоса в моей голове превратились в навязчивый, зудящий рой, требующий подпитки, требовавший огня. За несколько месяцев, что я следовала за ним, я не поглотила ни единой души. Я ждала, когда этот жалкий ученик созреет, но цена ожидания была высока.

Его родители в моей голове уже не кричали – они выли. Их отчаяние стало невыносимым, но оно лишь подстегивало меня. Я не могла позволить себе слабость.

Я остановилась на краю леса, глядя на то, как он, сгорбившись, входит в очередное заброшенное строение, чтобы в одиночестве выкачивать из него остатки магии. Я видела, как его силуэт исчезает за порогом, и это было моим сигналом.

– Прости, мальчик, – прошептала я, и голос мой прозвучал как шелест сухой листвы. – Урок жизни немного откладывается. Твоя наставница слишком голодна.

Я подняла руки. Тысячи голосов внутри меня отозвались гулким эхом, и воздух вокруг задрожал, сгущаясь. Я не чувствовала усталости, но ощущала, как истончается грань между реальностью и моей волей. Магия, которую я поглотила за века, рвалась наружу, изгибая пространство.

Перед моими глазами открылся разрыв в ткани мироздания – пульсирующий, фиолетовый портал, ведущий туда, где магия текла свободно, еще не испорченная моим присутствием. Я знала это место. Деревня магов, спрятанная в горах, полная живых, дышащих источников силы.