Анна Бигси, Екатерина Аверина
Боль за боль. Я верну долг

Пролог. Семен

Родители снова собачатся за стенкой. Задолбали! Сколько можно? Даже на каникулах не дают отдохнуть.

Перебираю в пальцах перекидные четки, подаренные лучшим и, наверное, единственным другом, и ловлю дзен.

– Я подал на развод, Ульяна, – доносится спокойный голос отца.

Чего? Я резко сажусь на постели. Сердце от волнения впечатывается в ребра.

– Что? – возмущенно шипит мама. – Ты из-за этой малолетки хочешь разрушить наш брак?

Слушаю их разговор и невольно покрываюсь мурашками. Неужели и правда разведутся? Что тогда будет со мной?

– Эту малолетку зовут Лада. – Тяжелая ладонь с грохотом приземляется на стол. – И она моя дочь!

– Дочь, которой ты был не нужен много лет, а теперь явилась не запылилась!

– Не говори так.

У самого баба есть, а все на Ладу сваливает. Трус! А мать тоже ведь знает, но закрывает глаза на его измены и терпит. Противно.

– А как я должна говорить? Я на тебя всю жизнь положила, а ты меня выгоняешь. – Мать начинает привычно истерить. Она отлично знает, как прогнуть отца, и всегда этим пользуется.

– Я никуда тебя не гоню. Эта квартира останется тебе и сыну. Я уйду сам.

– Куда?

– Не знаю.

– Илья! – Отчаянный женский вопль действует как ультразвук. Невольно морщусь и затыкаю уши.

– Я все сказал! – рявкает отец и проходит мимо моей комнаты.

Зашибись… А мне-то что делать? Он свалит, а мать опять истерить будет.

Сжимаю зубы от злости, утыкаюсь лицом в подушку и бью по кровати кулаками. Бесит. Но я не верю, что Лада во всем виновата. Она совсем не такая.

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, вспоминая образ сводной сестры. Черные волосы, как у отца, и мягкая улыбка. Очень красивая, нежная, чистая. К ней прикоснуться-то страшно. Вдруг сломаю.

Губы сами собой растекаются в улыбке, а по телу пробегает волна мурашек. Лада. Красивая и желанная. Уже год по ней сохну и никак не наберусь смелости рассказать о своих чувствах. Только задевал всячески и дразнил, а она не обижалась. Словно понимала все.

Да, Лада всегда все понимает. Мне надо с ней поговорить. Срочно. Вскакиваю с постели и натягиваю футболку, на правое запястье напульсник с шипами, на левое смарты. В уши втыкаю капли наушников, в задний карман телефон. Выхожу из комнаты и наклоняюсь, чтобы натянуть кроссы.

– Сёма, ты куда? – Мать выходит из комнаты и демонстративно вытирает несуществующие слезы.

– По делам, – холодно бросаю я, надевая кепку, и открываю дверь.

– Почему без спроса? Вернись!

– Мам, хватит! – раздраженно повышаю голос. – Я уже взрослый.

– Не смей кричать на мать! – В коридоре появляется отец.

– Ты еще поучи, – хмыкаю и с вызовом смотрю ему в глаза.

Сейчас, здесь, он не подполковник Грибанов, а отец. Причем не родной.

– Что ты сказал? – демонстративно разворачиваюсь и иду к лестнице. – А ну вернись!

– Да пошли вы все.

Сбегаю по лестнице и выхожу на улицу. Жарко и душно. Втягиваю раскаленный воздух, обжигая легкие, и шумно выдыхаю. Достаю телефон и строю в навигаторе маршрут. До дома Лады несколько километров, но я хочу пройти их пешком. Мне надо подумать и успокоиться.

Когда дохожу до нужного подъезда, эмоции немного утихают, и голова проясняется. Я просто позову Ладу погулять, и мы все обсудим. В парк или куда-то еще? А куда лучше?

Черт!

Растираю коротко стриженный затылок ладонью. Я совсем не умею общаться с такими девушками. В моем привычном мире другие правила. Я не ищу отношений, они мне не нужны, вполне хватает траха без обязательств по выходным.

А Лада другая. Притягательная и очень далекая. Она хоть и моя сводная сестра, но я ее совсем не знаю. Мы просто иногда пересекаемся и не всегда мирно. Но очень хочется стать ближе, провести с ней время, прикоснуться.

Размечтался, Стеклов! Но мечтать ведь не вредно? Вот и узнаем.

Усмехаюсь и решительно иду в подъезд. Дверь, как по заказу, открывается, и выходит пожилая дама.

– Здрасте, – едва не кланяюсь перед ней и просачиваюсь в подъезд.

Поднимаюсь на нужный этаж и жму кнопку звонка. Птичья трель отчетливо раздается в тишине лестничной клетки, и слышатся мягкие шаги.

– А это, наверное, Юми. Я открою, – без труда узнаю голос Лады и невольно задерживаю дыхание.

Пока щелкает замок, мое сердце стремительно разгоняется в грудной клетке. Дверь открывается, и я вижу сводную.

– Сёма? – удивленно спрашивает она. – Ты как здесь?

– Да вот… – мнусь, как идиот, пытаясь подобрать слова. – Хотел…

Осекаюсь, не договорив, замечаю тень в коридоре.

– Мышка, кто там? – Демон, мой однокурсник, появляется за спиной Лады, по-хозяйски обнимает за талию и мажет губами по щеке. – О, Сэм. Ты к нам?

Меня словно током простреливает. Внутренне дергаюсь, но внешне лишь меняю выражение лица. Скольжу взглядом по этой парочке и не могу сдержать гнев.

– Вы вместе? – выделяя каждое слово, спрашиваю я.

– Что-то не так? – вмешивается Лада.

– Иди к Лясе. – Демон убирает руку с талии и разворачивает девушку в сторону кухни. – Мы поговорим.

– Дём? – беспокоится она.

– Иди. Все будет нормально.

Лада уходит, а Демьян Авдеев складывает руки на груди и смотрит на меня, ожидая получить ответы.

– А как же твоя эта, – брезгливо искривляю губы, – из клуба? Наигрался?

– Я не играл с ней, – улыбается во все тридцать два, а мне так хочется стереть эту радость кулаком. – А тебе я могу только посочувствовать. Лада лучшая, и я понимаю, что ты не устоял. Она не знает, да? Не догадалась? – Я в ответ только скриплю зубами и сжимаю кулаки так, что белеют костяшки. – В клуб я бегал к ней. Да, твоя сестра пела в клубе. Девочка устроила для меня отличный квест, но я разгадал мышиную загадку и забрал «главный приз» себе. Странно, что ты не смог этого сделать, ведь вы знакомы дольше. Но теперь сорри, я свою девочку никому не отдам.

Забрало падает, а глаза наливаются яростью. Дергаюсь вперед, но ничего не могу сделать в узком пространстве. Демон ориентируется в этой квартире гораздо лучше. Пресекает попытку ударить и выталкивает меня в подъезд. Сам выходит следом.

Мы спускаемся и выходим на улицу. Демьян толкает меня в плечо в сторону открытой спортивной площадки. Ничего не могу с собой поделать и зло соплю, едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на противника прямо сейчас.

– Сэм, я не хочу с тобой драться, – говорит мне Демон, а ведь я допустил мысль, что мы можем подружиться. – Бессмысленная затея. Лада все равно останется моей.

– Ты использовал меня! – рычу на него.

– Неправда, – качает головой. – Я тебе больше скажу. Я ценю твою помощь в том побеге и напоминаю, что та сделка была выгодной для нас обоих.

– Если бы я знал, куда ты собрался… Я люблю ее! – рявкаю отчаянно, первый раз произнося эти слова вслух. – Ты ответишь за это, понял? – Мой голос становится хриплым и угрожающим. – Тебе будет так же больно!

Срываюсь с места и кидаюсь на этого подонка. Тот уворачивается, но я довольно сильный и опытный соперник. Завязывается серьезная драка. То ему прилетает мощный удар, то мне делают подсечку в попытке уронить, но мы как две скалы, нашедшие друг на друга, никто не уступает.

– Демьян! – Нас отвлекает женский визг.

Мы с Демоном отлетаем друг от друга и одновременно разворачиваемся. Неподалеку стоит девушка и испуганно смотрит на нас.

– Все хорошо, сестренка, – тяжело дыша, кричит ей Демон. – Тренируемся, увлеклись. Беги к девчонкам и не говори им, пожалуйста.

Сестренка? Серьезно? Пристально разглядываю ее и не вижу сходства. Девочка красивая, немного восточная, но уж точно совсем не похожая на Авдеева. Сводная? Возможно.

– Точно все нормально? – Девушка буравит меня взглядом.

Красивая. Необычная. От волнения кусает губы.

– Да, я уже ухожу, – отвечаю. – Увидимся, – бросаю Демону и отхожу.

Он забирает сестру, приобнимает за плечо и ведет к подъезду. Провожаю их взглядом, а в голове уже зреет гениальный план. Я никогда не прощаю обид. Все должны получать по заслугам.

– «Главный приз», говоришь? – Кривая ухмылка появляется на моих губах. – Я отомщу тебе, Демон. Тебе тоже будет больно…

Глава 1. Юми

Почти все собрала. Последними укладываю в коробку большой набор перьев для каллиграфии и баночки с тушью. Осматриваю комнату, в которой прожила последние четыре года, с волнением улыбаюсь. С усилием сглатываю слюну в надежде, что вместе с ней проглочу пульсирующий комок, застрявший в горле.

Только близкие знают, какой трудный путь я прошла за этот период и чего стоило мне решиться на поступление в университет. В одном я сразу была уверена на все сто процентов – я буду изучать родную культуру. Для меня очень важно сохранить в том, что осталось от нашей семьи, память о родителях, об их… нет, о нашем с Лией родном корейском языке, о наших традициях и истории. Именно поэтому факультет востоковедения подошел для меня идеально. Осталось сделать еще один сложный шаг в эту большую жизнь и надеяться, что в этот раз она не ударит меня в ответ.

Провожу ладонями по покрывалу, вздыхаю и слышу тихий стук в дверь.

– Входите, – вежливо отвечаю настойчивому посетителю, уже догадываясь, кто стоит в коридоре.

– Собралась? – Старшая сестра, Лия, хмуро осматривает коробки.

– Да. Машина должна подъехать с минуты на минуту. Я успею поблагодарить Мирона за помощь с арендой квартиры. Мне до сих пор не верится, что мы нашли такой удобный вариант. Совсем рядом с университетом.

– Мне не нравится эта затея. Ты не готова жить самостоятельно, Юми. – Лия присаживается рядом со мной на кровать. – Я прошу тебя подумать хотя бы о заочном варианте обучения.

– А когда я буду готова? – задаю сестре сложный вопрос. Я не обижаюсь на нее. Мы прошли через ад, и она всегда будет беспокоиться обо мне, но ведь когда-то я должна буду это сделать. – Мне девятнадцать. Я хочу прожить все сейчас, вместе со своими ровесниками. Хочу попробовать нормальную жизнь.

– Я знаю, знаю. – Лия обнимает меня за плечи. – Но если ты испугаешься, или тебе ночью приснится кошмар, или тебя будут обижать… – тараторит она, едва успевая дышать.

– Я постараюсь защитить себя или, – мягко улыбаюсь сестре, – позвоню тебе.

– Да, – кивает Лия. – Звони мне. Всегда. Днем, ночью, не важно. В городе Алина, сестра Мирона, и Демьян. – При звуке этого имени мне становится тоскливо и больно, но я стараюсь не показывать виду. Сводный брат никогда не видел во мне девушку. – Ты всегда можешь позвонить ему.

– Конечно, – глажу сестру по руке. – Все будет хорошо.

– Обещаешь? – Она заглядывает мне в глаза.

– Обещаю, – крепко обнимаю ее.

– Что я делаю? Это я должна тебя успокаивать, – смеется Лия.

– Ты не бросила меня тогда, – напоминаю ей. – Это я должна тебе.

– Не говори так, – всхлипывает она, будто я уезжаю на другой конец света.

– Вот и ты не говори так, – чмокаю ее в щеку. – Да и вам с мужем и детьми давно пора жить отдельно от родственников

– Девочки, машина приехала. – К нам заглядывает Мирон, муж Лии. – Чего глаза на мокром месте у обеих? Мы все будем рядом, всегда на связи. Мои люди всегда придут на помощь за считаные минуты. – От осознания, что я все же останусь под защитой этого большого и сильного мужчины внутри становится теплее. – Что выносить? – спрашивает он у меня.

Я указываю на коробки и прошу быть особенно аккуратным с той, в которой лежат чернила и перья. А уже через пару часов грузчики поднимают коробки на пятый этаж в небольшую, но очень уютную квартирку, окна которой выходят прямо на университет, в который я поступила. Здесь есть вся необходимая мебель, техника и посуда. Мне остается наполнить новое жилье своими вещами, и у меня появится свой дом.

Лия с Мироном приносят сладости к чаю. Мы устраиваемся за кухонным столом и скромно, по-семейному, отмечаем новоселье. Не хватает только малышей и Демьяна. Мия и Марк остались с няней дома, а у Дёмы выходной сегодня, и он обещал приехать. Наверное, занят со своей девушкой, и теперь ему совсем не до меня.

– А чего вы дверь не запираете? – В квартире раздается любимый голос, и сердце радостно подпрыгивает.

– Всем привет, – за ним следует второй, и я вижу Демьяна с его девушкой Ладой и букетом нежных лилий.

– Привет, – прячу эмоции глубоко в душу, ведь никому не станет от них лучше. Безответная любовь – это очень больно, но я собираюсь двигаться дальше. – Спасибо за цветы. Очень красивые, – забираю у Демьяна букет.

– Я же говорила, ей понравится, – шепчет ему Лада.

Мы с Демьяном встречаемся взглядами. Он все понимает. Я все понимаю. Но никто ничего не комментирует. Для нас эта тема закрыта.

Ставлю букет в воду и приглашаю ребят к столу. Теперь вся моя новая семья в сборе. Эти люди много для меня сделали, но я все равно очень скучаю по родителям. Мама и папа гордились бы мной, наверное. Мне бы хотелось…

– Как твои тренировки? – беспечно спрашивает Демьян.

– Тренер говорит, чтобы достичь хорошего результата, нужно много усердия и терпения. Я стараюсь, – делюсь с «братом».

Мы говорим о моей будущей учебе и о том, что еще мне нужно купить в квартиру. Все уходят около шести вечера, а я остаюсь одна и чувствую себя очень непривычно.

Разбираю некоторые коробки, слушаю музыку, изучаю варианты доставки еды, потому что к девяти после физического труда я проголодалась. Не нахожу ничего привлекательного и решаю прогуляться до ближайшего магазина. Наверное, для меня это еще одно преодоление себя. Район хорошо освещен, на улице тепло, и сегодня выходной, а значит, там гуляет много влюбленных парочек.

Мне ничего не грозит, я взрослая, смелая и самостоятельная.

Так себе работает, конечно, но я все равно часто стала повторять перед зеркалом эти слова.

Надеваю свободные серые «алладины», топ, а сверху мешковатое худи с капюшоном. Зашнуровываю белые кроссовки, а длинные, тяжелые волосы закручиваю в тугую прическу, как делаю перед тренировками.

Получая странное удовольствие, смешанное с трепетом от того, как проворачивается ключ в замочной скважине, как тяжестью ложится ко мне в карман, запираю дверь и спускаюсь на улицу. Настороженно оглядываюсь и шагаю вперед. Магазин расположен в соседнем доме. До него идти меньше пяти минут.

Кто-то наверняка скажет, что я делаю глупость, но для меня это важная глупость. Каждый мой шаг, каждое решение – это преодоление себя и способность жить дальше, как все нормальные люди.

В магазине выбираю лапшу быстрого приготовления, готовую курицу, запеченную в травах, хрустящий хлеб и творожные сырки в шоколаде. Облизываюсь, как ребенок. Я люблю их, особенно те, что со сгущенкой.

Довольная собой и своими покупками, выхожу из магазина. Делаю буквально несколько шагов в сторону своего дома, и передо мной вырастает массивная мужская фигура. Его лица не видно под капюшоном. У меня сердце в пятки уходит. Делаю шаг назад и спиной натыкаюсь на второго…

Отлично сходила в магазин, Юми! Ты очень талантливая и глупая девочка.

Тревога и паника охватывают каждую клеточку моего тела, но я вспоминаю, что тренируюсь как раз для таких случаев, и бросаю пакет на асфальт, чтобы защищаться.

– Какая малышка. Что у тебя в кармашках? – издевается тот, что стоит передо мной.

– Я не думаю, что ты хочешь об этом знать, – стараюсь держаться уверенно, ведь враг чует страх.

– Я очень, очень хочу знать. – Он издает гадкий смешок, я напрягаю все тело и встаю в стойку.

– Да ты драться вздумала, малая? – забавляется второй.

– Только защищаться, – огрызаюсь я.

– Эй! Вы охренели?! Отошли от девушки! – кричит какой-то парень.

– Ты лучше иди, куда шел, – отвечают ему бандиты или как их еще называют? Гопники, кажется. Какое ужасное слово, но им подходит.

– А я уже пришел, – раздается прямо за его спиной, и через секунду напавший парень оказывается в колючих кустах шиповника. Второй решает не связываться и быстро сбегает. Как же это гадко!

– Спасибо большое, – благодарю своего спасителя, в тусклом свете домов пытаясь рассмотреть его получше.

– Да не за что, – пожимает он плечами. – Дебилы просто. Ты в порядке?

– Да, все хорошо, – подтверждаю я, поднимая свой пакет с едой.

– Сэм. – Парень протягивает мне широкую ладонь.

– А меня зовут Юми, и я тебя вспомнила. Ты друг моего брата, Демьяна.

Глава 2. Семен

Друг? О да! Мы с Демоном очень «близкие» друзья. Но ей об этом лучше пока не знать.

– Да, друг, – расплываюсь в улыбке. – Давай провожу?

– Давай, – с радостью соглашается девчонка. – Мне недалеко.

Киваю и забираю из ее рук пакет. Молча идем рядом. Вроде и надо что-то сказать, как-то завязать диалог, но красноречие не мой конек.

– Я только сегодня переехала, – тихо говорит Юми. – А ты здесь как оказался?

– У меня тут друг живет, – искусно вру и указываю на вымышленное окно. – Вон в том доме.

– Ясно… Мы пришли. – Она останавливается напротив подъезда, а я мысленно запоминаю его.

– Номер свой дашь? – решаюсь и спрашиваю прямо.

– Зачем? – Юми настораживается, а улыбка исчезает с ее губ.

– Дозвон сделаю, – сочиняю на ходу. – Чтобы ты могла мне позвонить, если кто обижать будет.

Она кусает губы и нервно смотрит по сторонам. Я такой страшный? Или дело в другом? Большая уже девочка вроде… хотя спросить, сколько ей лет, очень захотелось.

– Боишься, что ли?

– Вот еще, – фыркает девчонка и диктует телефон.

Странненькая какая-то. Да и пофиг на самом деле. Главное, не страшная, как атомная война.

Набираю номер, и через пару мгновений раздается рингтон ее мобильного. Музыка нейтральная, больше похожая на что-то восточное. Прикольно, но я предпочитаю потяжелее.

– Запиши, – говорю ей и сам делаю то же самое.

Первый контакт удался, а номер телефона стал отличным трофеем.

Юми выполняет и чего-то ждет. А я не понимаю «чего», чувствую себя глупо и смотрю на нее. Свет фонаря падает как раз на ее лицо, позволяя лучше рассмотреть добычу.

Она… другая. Совершенно не такая, как все. Глаза темные, глубокие, а разрез… Миндалевидный, с легким, едва заметным наклоном вверх у внешних уголков. Черные волосы собраны в высокий пучок, открывающий изящную линию шеи и идеальной формы скулы. Это так строго и в то же время так невероятно сексуально, что хочется прикоснуться, чтобы проверить, реально ли это. Но не решаюсь, боюсь спугнуть.

Она хрупкая. Очень. Плечи узкие, кисти рук тонкие, будто у фарфоровой куклы. В этой утонченной красоте есть что-то восточное, явно с корейскими корнями. Юми кажется неземным созданием, миражом. Я таких раньше не встречал. Не видел такого сочетания сдержанной силы и хрупкой нежности. Я просто залип, забыв, как дышать и что говорить.

– Ну пока? – выдавливаю из себя.

– Пакет, – смущенно улыбается Юми, и ее лицо мгновенно преображается.

– Точно, – бью себя ладонью по лбу и отдаю ей покупки. – Прости, затупил.

– Ничего, – пожимает плечами. – Пока.

Сбегает в подъезд, а я провожаю ее взглядом и растираю коротко стриженный затылок ладонью. Кажется, моя месть будет очень даже приятной…

За спиной раздается недовольный сигнал клаксона. Дергаюсь от резкого звука и оборачиваюсь. Машина стоит неподалеку и мигает фарами. Двое парней выходят из машины, и я иду к ним.

– Надо бы рассчитаться, – ухмыляется один из них, имен я не спрашивал.

– Конечно, – достаю из кармана две крупные купюры и отдаю им. – Спасибо за помощь.

– Она тебе еще нужна? – спрашивает второй, кивая на дверь подъезда, куда только что зашла Юми.

– В смысле? – хмурюсь, не сразу догоняя, что он имеет в виду.

– Ну, прикольная малышка…

Доходит мгновенно, и жаркое пламя проносится по венам. Секунда, и кулак летит под дых.

– Слышь, ты, бессмертный, – второй рукой хватаю за волосы и поднимаю, вынуждая смотреть в глаза. – Один только взгляд в ее сторону…

– Мы все поняли, не газуй. – Первый примирительно поднимает руки.

– Исчезните, – отпускаю второго и смотрю на часы.

Еще не поздно, можно и прогуляться. Разминаю мышцы шеи и настраиваю на смартах маршрут до дома. Два часа сорок минут. Идеальная прогулка перед сном.

Ловлю привычный ритм и шагаю к парку, чтобы срезать. Мысли крутятся вокруг Юми, и улыбка не сходит с лица. Охота началась отлично.

Узнать о ее переезде труда не составило. Демон настолько туп, что трындит обо всем на каждом углу. Дело техники – проследить за ним и Ладой. А потом дождаться, пока Юми появится на улице.

Шансов было немного, но удача улыбнулась мне, и девчонка вышла в магазин. Хотел подкатить к ней на обратном пути, но на глаза попались эти два придурка. Предложил им заработать и разыграть небольшое представление, чтобы произвести на девушку впечатление. И, кажется, мне это удалось.

Я теперь герой-спаситель в ее глазах. То, что надо! Пришло время придумать, что делать дальше. Я не силен в обольщении прекрасного пола, обычно мне «дают» без заморочек. Но Юми не такая. С ней не получится с наскока, как я привык. Придется проявить изобретательность.

Телефон вибрирует в кармане. Смотрю на часы, стараясь не сбивать дыхание. Мама. Черт… Придется ответить.

– Да, мам? – бросаю в трубку.

– Сёмочка, ты скоро вернешься? – всхлипывает она, отчего зубы сами собой стискиваются до скрежета. Опять плачет.

– Уже иду, – выдыхаю зло. – Что случилось? Опять отец приходил?

– Он только вещи забрал, – жалуется она. – А мне так плохо теперь…

Да твою мать! Я же просил не приходить, пока она дома.

– Вызови скорую.

– Да ну что ты. Я же не умираю. – По голосу не скажешь. – Приходи быстрее.

– Хорошо, – сбрасываю звонок и ускоряю шаг.

Глава 3. Юми

Я почти не спала прошлой ночью. Инцидент с горе-грабителями пробудил ночные кошмары, и я все еще чувствую себя опустошенной и растерянной. Могла постоять за себя, ничего ужасного бы не случилось. Да и этот парень, Семен, подоспел вовремя. Разумная часть в моей голове отлично понимает, что опасности как таковой не было, а вот подсознание все еще работает иначе. Четыре года прошло. Четыре! Я все никак не забуду того монстра, что почти сломал меня и мою сестру. И, наверное, не забуду никогда.

Так, все! У меня сегодня первый учебный день, и я собираюсь быть нормальной. План был именно таким, когда я сюда переезжала.

Умываюсь холодной водой. Решительно смотрю на себя в зеркало. Черный шелк длинных волос обрамляет бледное лицо, а губы кажутся слишком яркими. Лия всегда говорила мне, что я похожа на маму, особенно сейчас, когда позволила своим волосам отрасти до пояса и моя фигура стала больше похожа на женскую.

С вечера я приготовила для себя белую рубашку с длинным рукавом на манжетах-резинках и полукомбинезон цвета хаки. С белыми кроссовками смотрится просто супер и ходить удобно, движения в случае необходимости не стесняет.

Закатываю сама на себя глаза за эти мысли. Когда-нибудь у меня не будет постоянной необходимости защищаться. Я обязательно справлюсь со своими демонами!

С волосами всегда трудно, пока они были короткие, я могла просто расчесать их, а теперь приходится тратить время на прически, но я не хочу их стричь. Мысль о том, что они могут связывать меня с мамой, мне нравится. Заплетаю в две косы, беру рюкзак с учебниками и еще раз осматриваю квартиру на предмет выключенного света и закрытых кранов.

– Ты чокнутая, Юми, – хихикаю, поправив лямку полукомбинезона.

Выхожу на улицу и сразу сворачиваю к университету. Мне только и надо, что перейти узкую проезжую часть, и я на месте. Со всех сторон к зданию стекаются шумные студенты разных курсов. Этот район – настоящий студенческий городок, ведь очень удобно жить поблизости от своего учебного заведения.

Поднимаю взгляд на здание старой постройки. Насколько я помню, его отдали под факультеты филфака еще в прошлом веке, и ничего не меняли в архитектуре, поэтому на фоне стеклянных небоскребов оно выглядит захватывающе красивым.

В холле поток студентов растекается по разным лестницам и коридорам, пропадает в аудиториях. Я ищу свою, стараясь идти вдоль стены, чтобы меня не задевали.

Шагаю в просторный кабинет с рядами столов один выше другого, словно ступеньки. Поднимаюсь на середину.

– Садись, тут свободно, – улыбается мне девушка с короткими волосами ярко-розового цвета.

– Спасибо, – скромно присаживаюсь на край скамьи. Она двигается, уступая мне больше места.

– Бэлла, – представляется девушка. – Не смотри на меня так удивленно. Мое настоящее имя тебе все равно не выговорить. Моя бабушка фанатела по временам Советского Союза, когда детей было принято называть кем-то вроде Даздрапермы. – Она очень натурально передергивает плечами. – Я выбрала себе это. Может быть, даже поменяю его в паспорте. Прости, я много болтаю. А как тебя зовут?

– Юми, – и через короткую паузу с улыбкой добавляю: – Это настоящее имя.

– То есть ты, – у Бэллы округляются глаза, – настоящая… – Она задумчиво меня рассматривает.

– Кореянка, – помогаю ей. – Чистокровная, да.

– Как круто! – ерзает на месте моя однокурсница. – А ты расскажешь мне что-нибудь интересное о своей культуре? И я тебе тоже что-нибудь обязательно расскажу. – Она снова много говорит, что для меня крайне непривычно. Вероятно, девушка просто волнуется. Я вот тоже волнуюсь в первый день. – Прости, у меня это, как ее, – морщится она. – Тахи-ла-лия. Дурацкое название, знаю. Она сейчас чаще проявляется, когда я волнуюсь или во всяких дурацких ситуациях. Это не заразно… – Она отводит взгляд.

– Все хорошо, – касаюсь ее руки. Мне ли не знать, как трудно вписаться в общество, если ты от него отличаешься. – Мы можем пообедать вместе и рассказать друг другу что-то интересное, – предлагаю ей.

– Спасибо. – Бэлла снова улыбается, и я очень этому рада.

Мы слушаем свою первую лекцию, конспектируем особо важную информацию, а после второй пары действительно отправляемся вместе обедать. Новая знакомая, поняв, что я не буду осуждать и сторониться ее из-за особенности, говорит гораздо спокойнее и искренне смеется. Пока больше никто не спешит с нами знакомиться, но я даже рада этому, моя социализация будет проходить постепенно.

– А почему Бэлла, если не секрет? – решаю задать ей безобидный вопрос.

– Только не смейся, – просит она.

– Обещаю.

– Я фанатка саги «Сумерки». Ну знаешь, сексуальные вампиры и оборотни, – шепчет она.

– Нет, – кручу головой. – Я не знаю. Это книга?

– И книга, и фильм. Ты серьезно не смотрела? – удивляется Бэлла.

– Серьезно, – киваю ей.

– А хочешь, мы посмотрим его вместе? Обещаю не спойлерить. – Ее глаза загораются, и кажется, даже безумные розовые волосы становятся ярче.

– Я не против. Мы можем устроить кинопросмотр в ближайшие выходные. У меня нет никаких планов.

– Вау! – Она подпрыгивает на месте. – Это суперкруто.

Я смеюсь, но не над ней, а над тем, какая она тоже необычная. Кажется, эта девочка мне нравится, но я пока стараюсь быть осторожной.

Мы проводим с ней все время до конца занятий, а потом еще немного гуляем по открытой территории университета, чтобы потом лучше ориентироваться.

Домой возвращаюсь только к пяти вечера. Заказываю продукты, чтобы приготовить легкий салат с кисло-сладкой заправкой и кунжутом, и, пока жду курьера, звоню старшей сестре.

– Слаба богу, ты жива, – выдыхает Лия. После двух беременностей она еще более уязвима и немного мнительна.

– Ты правда думаешь, что я настолько беспомощна? – Присаживаюсь на край табуретки.

– Конечно нет. Я просто за тебя волнуюсь.

– У меня все хорошо, я сегодня познакомилась с интересной девочкой. Возможно, мы станем друзьями.

– Это очень хорошая новость, малышка. – Она говорит со мной как с ребенком. Тем самым, беспомощным, одиноким, напуганным, какой я была еще четыре года назад. – Но ты должна быть внимательна и осторожна. Я поговорю с Мироном. Он назначит тебе охранника.

– Нет! – выкрикиваю и тут же прикусываю губу. – Я прошу тебя, не надо. Дай мне возможность быть как все. Я хочу вписаться в социум, понимаешь?

– Ладно, прости, – вздыхает старшая сестра. – Что ты будешь кушать сегодня?

– Ли-я, – смеюсь я. – У тебя двое детей, я понимаю, это обостренный инстинкт, но…

– Да все, все. – Она тоже смеется. – Будь умницей.

– Я постараюсь, – обещаю родному человеку.

Курьер привозит мне продукты, я готовлю салат и открываю конспекты, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Телефон, лежащий рядом на столе, коротко вибрирует. Отрываю взгляд от учебного материала. За окном уже совсем темно, я потерялась во времени. Активирую экран мобильного, открываю пришедшее сообщение.

Семен: «Добрый вечер. Как ты?»

Я: «Добрый вечер, Семен. У меня все хорошо. Занимаюсь. Как твои дела?»

Наша переписка выглядит слишком официальной, но меня это вполне устраивает.

Семен: «Отпахали на полигоне. Вернулись недавно. Я тут попал в одну ситуацию и подумал, ты можешь мне помочь. Если вдруг есть желание отплатить за спасение» – и в конце улыбающийся смайлик. Наверное, он означает, что его последние слова просто шутка.

Я: «Случилось что-то серьезное?»

Семен: «Нет, но мне нужна женская компания на одном мероприятии в субботу вечером. Просто провести немного времени в моем обществе, и все. Ты выручишь меня?»

Глава 4. Семен

Стена в моей комнате холодная, и я прижимаюсь к ней лбом, пытаясь остудить набежавший жар. Юми согласилась. Я убираю телефон в карман и с силой выдыхаю, сжав кулаки. В груди бешено колотится смесь адреналина и торжества. Все складывается идеально.

– Сэм, мы на хоккей собрались в субботу. Ты с нами? – Голос Авдеева сзади режет слух, врываясь в мой личный триумф.

Я даже не оборачиваюсь, продолжая смотреть в бетонную текстуру стены.

– Нет, у меня другие планы, – отвечаю ровно, без эмоций, чтобы отстали быстрее.

– Да ладно тебе одному киснуть! – подхватывает Гаранин.

Раздражение острым шипом впивается в ребра. Я резко поворачиваюсь к ним, и мой взгляд, должно быть, говорящий, потому что они отступают.

– Отвалите, сказал же – занят!

Слова вылетают резко, с легким ядовитым шипением. Я не хочу ни с кем делить это предвкушение.

– Ну как хочешь, – пожимает Демьян плечами и отходит.

Уголки губ самопроизвольно подергиваются, складываясь в кривую, самодовольную усмешку. Иди на свой дурацкий хоккей. А я… Я буду с твоей сестрой. Она странная, не от мира сего, какая-то инопланетная. Но это даже к лучшему. Такие обычно наивные. Птичка сама идет в сети. Осталось только захлопнуть клетку.

Учебная неделя пролетает в ритме ударов груши и топота ног по плацу. Тело, расслабившееся за время отпуска, с неохотой, но вспоминает нагрузки. Каждый мускул ноет и горит, но эта боль приятна. Она доказывает, что я чего-то стою.

В этом году появились новые дисциплины. Разные виды боев. Что-то нам по-прежнему преподают отец Демона и отец Егора. Они почти легенды, с послужным списком длиной в рулон туалетной бумаги. Они реально шарят во всем этом, не то что мой отчим, который всю жизнь просидел в штабе. Я впитываю каждое их слово, каждое движение, ловлю взгляды, стараюсь быть первым на тренировках. Выкладываюсь на все сто десять. И меня хвалят. Краем уха слышу: «Стеклов молодец, хорошо работает». Приятно. Чертовски приятно. Но мне мало похвалы.

Мне нужно стать лучшим. Я должен доказать всем. Всем, кто смотрит на меня как на «сына подпола Грибанова». Я не его тень. Я сам по себе. Боевая единица. Семен Стеклов. И со мной скоро все будут считаться.

– Курсант Стеклов.

Голос за спиной останавливает меня на бегу к раздевалке. Я узнаю его с первого слога. Отец, точнее, отчим. Внутри все сжимается в холодный комок. Замедляюсь и оборачиваюсь.

Отец стоит, заложив руки за спину, его лицо серьезно.

– Семен, нам надо поговорить. – Он делает шаг ко мне.

– Есть о чем? – бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, почти безразлично.

– Я понимаю, ты обижен, твой привычный мир стал другим, но не хочу, чтобы моя ситуация с твоей матерью повлияла на наши с тобой отношения.

Внутри что-то взрывается.

–А как она должна не влиять? – Мой голос срывается на повышенные тона, я уже не могу сдерживаться. – Ты ушел. Просто бросил ее. И меня.

Он вздыхает, и этот звук бесит меня еще сильнее.

– Все не так. Когда-нибудь ты меня поймешь.

– Да хватит! – Я почти кричу, сжимая кулаки. – Я уже не маленький, чтобы меня успокаивали сказками!

– Ну раз не маленький, тогда и веди себя как взрослый. – Его голос твердеет. – Люди встречаются и расходятся. Это жизнь, в ней бывает всякое.

– Как у тебя все легко, – бросаю с презрением.

– Совсем не легко. Но и жить в такой обстановке, в постоянных ссорах, тоже невозможно. Нам с твоей матерью просто необходимо было вдохнуть свободы и пожить отдельно.

Меня будто током бьет.

– Ты уже нашел с кем? – вырывается у меня подлый вопрос, но мне плевать.

Отец смотрит на меня с упреком.

– Нет. Я живу один в съемной квартире. Твоей матери я никогда не изменял. Это низкий поступок, не достойный настоящего мужчины.

– Как пафосно, – фыркаю, отводя взгляд, но что-то внутри все же убеждает меня, что он говорит правду.

– Сём… – Отец снова пытается говорить мягко. – Просто имей в виду. Что бы ни случилось, ты мой сын. И навсегда им останешься.

Я встречаюсь с ним взглядом, и в груди поднимается черная ядовитая волна.

– А я если не хочу?

Он замирает, и на его лице впервые появляется что-то похожее на боль. Но мне нет дела. Я резко разворачиваюсь и ухожу не оглядываясь.

Наконец-то увал. Добираюсь до дома, кидаю сумку со шмотками в прихожей и ухожу сразу в душ, смывая усталость учебной недели.

Потом прихожу на кухню, целую маму в щеку и сажусь за стол. Передо мной сразу появляется тарелка. Тихо вздыхаю и принимаюсь за еду, хоть есть совсем не хочется. Но обижать мать не хочется еще больше.

Стены на кухне будто впитывают тишину, делая ее густой, почти осязаемой. Я сижу за столом, уткнувшись в телефон, но на самом деле просто делаю вид, что занят. Мама движется по кухне, как тихий, озабоченный призрак.

– Сём, как у тебя дела? – Ее голос мягкий, заботливый, но от него по коже бегут мурашки.

– Мам, все хорошо, – отвечаю, не отрываясь от экрана, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Спокойно.

Она подходит ближе. Я чувствую ее взгляд на себе.

– Ты всю неделю тренировался, организм истощен. Надо восстанавливаться.

– Спасибо, я наелся.

– Съешь хоть еще котлетку. Я их специально для тебя готовила. Больше же не для кого…

Она ставит передо мной тарелку, хотя я сказал, что не голоден. От нее пахнет едой и ее, мамиными, духами, сладкими и приторными. Меня от этого слегка тошнит.

– Спасибо, – бурчу и откладываю телефон, беру вилку. Делаю вид, что ем. Мать не уходит. Стоит и смотрит, как я жую. Ее внимание давит на меня, как физическая тяжесть.

– Футболку ту, серую, я тебе постирала, – продолжает она, вытирая уже чистый стол тряпкой. – Она же у тебя любимая.

– Мам, я сам могу постирать, – говорю, с усилием сглатывая кусок мяса.

– Я знаю, что можешь. Но я же все равно стираю. Мне несложно.

– Мама, все хорошо, – говорю мягко, но настойчиво.

В ее глазах мелькает тень обиды, но она тут же прячет ее, снова принимаясь хлопотать на кухне. Она наливает мне чай, который я не просил, и ставит прямо перед тарелкой, хотя я его почти не пью.

А я сижу и ем эту котлету, которая кажется мне ватой. Каждый ее взгляд, каждое движение, полное этой удушающей заботы, заставляет меня внутренне сжиматься. Мне хочется крикнуть, чтобы она отстала, оставила меня в покое, перестала душить этой любовью. Но я вижу, как у нее дрожат пальцы, когда она переставляет чашку, и понимаю, что ей тяжело. Отец ушел, и ей больше не о ком заботиться.

Так что я молча доедаю котлету, запиваю невкусным чаем и говорю:

– Спасибо, было вкусно.

И она улыбается такой благодарной, такой несчастной улыбкой, что мне становится еще хуже. Я ненавижу эту игру, но выхода из нее пока нет.

Захожу в свою комнату, достаю из шкафа джинсы и футболку и тут же слышу шаги в коридоре.

– Ты куда-то собрался? – Мать входит без стука. Ее лицо бледное, глаза уставшие.

– Ты забыла постучать, – бросаю я, начиная переодеваться. Меня бесит этот ее взгляд, полный укора и вечной печали.

– Я задала вопрос. – Ее голос ровный, но в нем сталь.

– Ухожу. Вернусь поздно.

Проверяю телефон. Сообщение Юми уже горит на экране.

– Я тебя не отпускала.

Я глубоко вздыхаю, поворачиваюсь к ней.

– Мам, ты перегибаешь. Я уже взрослый мальчик и не нуждаюсь в тотальном контроле, – произношу это раздраженно, как заезженную пластинку.

– Сёма! – В ее голосе проскальзывает истерика, но я не собираюсь вестись на провокацию.

– Все, не скучай!

Проскальзываю мимо нее в коридор, не давая возможности сказать еще что-то, хватаю куртку и выхожу за дверь, громко хлопнув ею. Мне нужно бежать отсюда. От этих стен, от этого запаха и безнадежности.

В такси я еду, глядя в окно. Ненавижу эти душные коробки, пробки, чужие взгляды водителя в зеркало. Но сейчас нужно собраться с мыслями. Охота начинается.

Подъезд дома обычный, серый. Я смотрю на часы – без четверти пять. Я терпеть не могу опаздывать, поэтому всегда прихожу с запасом. И сейчас эти пятнадцать минут тянутся вечностью. Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, прокручиваю в голове возможные сценарии. Что говорить? Как себя вести? Надеяться можно только на себя и свою наглость.

Внезапный тихий писк за спиной. Я оборачиваюсь.

Юми. Она в узких кожаных легинсах и длинной белой тунике, которая скрывает изгибы ее фигуры, делая похожей на призрака. На ногах балетки.

– Привет. Давно ждешь? – Ее голос робкий, чуть слышный.

Я делаю шаг навстречу, стараясь, чтобы улыбка выглядела непринужденно.

– Привет. Только подошел.

Засовываю руки в карманы, чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах.

– Хорошо выглядишь.

Она опускает глаза, и на ее щеках проступает легкий румянец.

– Ты тоже ничего… – Она смущенно поправляет сумку на плече. – Пойдем?

– Да, нам туда, – киваю я.

Мы идем рядом, и я чувствую исходящее от нее легкое напряжение.

– Ты так и не сказал, где тебе нужна помощь и что конкретно нужно делать, – напоминает она.

Я поворачиваюсь к ней, моя улыбка становится чуть шире, чуть хищнее.

– Да ничего такого. Просто прогуляться. Там в парке сегодня концерт какой-то. Мне нужна компания.

Юми смотрит на меня с легким подозрением.

– Почему именно я?

Перебираю подходящие варианты: потому что ты не такая, как все, потому что с тобой интересно, потому что друзья не поймут.

– Друзья не поймут, – произношу вслух.

Она замедляет шаг и останавливается, ее взгляд становится пристальным, изучающим.

– Ты все это придумал, да?

Я задерживаю дыхание на секунду. Она проницательнее, чем я думал. Но это даже лучше. Прямота – это то, что я уважаю. Делаю вид, что сдаюсь, разводя руками с наигранной виноватостью.

– Если честно, то да…

– Зачем? – Ее вопрос не упрек, а чистое любопытство.

Я смотрю ей прямо в глаза, позволяя взгляду смягчиться, стать почти искренним.

– Хотел провести с тобой время.

Глава 5. Юми

Он странный, совсем не похож на Дёму, и это, наверное, хорошо, ведь между мной и Демьяном никогда ничего не может быть, только тоска от того, что мои чувства оказались не взаимны.

Концерт так концерт. Это в любом случае лучше, чем сидеть дома. Я четыре года этим занималась, хватит.

Семен ведет меня к открытой сцене, на которой уже настраиваются музыканты. Удивленно смотрю на парня. Он совсем не вяжется у меня с классикой, но я не собираюсь делать преждевременных выводов о человеке, ведь я совсем его не знаю. И от этой мысли снова мурашки по коже. Смелая глупость – отправиться в парк с незнакомым мужчиной, даже если он меня защитил один раз, и здесь людно, и еще достаточно светло.

Стоп! Хватит параноить. Все будет хорошо.

У сцены собираются люди. Пожилые и мамы с детьми занимают несколько рядом стульев, а мы встаем за ними. Наших ровесников тут практически нет, классику мало кто ценит и понимает. К своему стыду, я тоже не большой фанта Чайковского или Мусорского.

Раздаются звуки инструментов. Они тяжеловаты для восприятия, но бабушка, сидящая недалеко от нас, восторженно аплодирует. Мы с Семеном переглядываемся, пожимаем плечами и смотрим дальше.

Мои уши устают от резких перепадов ритма.

– Может, прогуляемся? – прямо на ухо спрашивает Семен. Иначе я бы его просто не услышала, но мне все равно некомфортно, и я отшатываюсь. Парень хмурится, заметив это.

– Давай, – соглашаюсь с ним.

Мы выбираемся из любопытной толпы и отходим подальше от сцены. Уши слегка заложены, и в голове неприятно шумит, вот и все удовольствие от концерта.

– Это ведь совсем не твоя музыка, да? – стараюсь улыбкой сгладить ситуацию.

– Ну как тебе сказать, – посмеивается он. – Теперь знаю, что не моя. Хочешь мороженое или пить?

– Сахарную вату, – указываю на разноцветный шар из белых сладких нитей.

– Окей, – пожимает плечами Семен.

Покупает мне вату из голубого, розового, зеленого и белого слоев, а себе шоколадное мороженое. Мы идем по парку, неловко молча друг с другом. Я не знаю, о чем говорить с парнями на таких прогулках. С Демьяном мы были семьей, и все было гораздо легче. Сэм тоже молчит, глядя себе под ноги.

– На кого ты учишься? – Доев мороженое, он все же решает заговорить.

– На востоковеда. Поступила в этом году.

– М-м-м, – тянет он. – И кем ты оттуда выпустишься? В смысле, работать где с такой специальностью?

– Вариантов много: дипломатия, переводчик, можно пойти в науку или в педагогику, или в международный бизнес. Я думаю о научно-исследовательской деятельности, но, может быть, к концу обучения еще передумаю. А ты почему решил стать военным? Призвание?

– Наверное. Я с детства ни в чем другом себя не видел. У меня отчим военный, я с детства в этом варюсь. И как-то вот само собой получилось, что я тоже оказался на этом пути. Мне нравится оружие.

– А меня оно пугает, – признаюсь ему, умалчивая о том, что я видела, как этим самым оружием убивают невинных людей. Так убили мою семью.

Становится очень-очень тоскливо, и на глаза так некстати наворачиваются слезы. Мне не хочется портить вечер, и я стараюсь дышать глубже, чтобы прогнать непрошеное чувство.

Вздрагиваю, почувствовав прикосновение Семена к моей руке.

– Я тебя напугал? – удивляется он.

– Нет, все хорошо, – качаю головой.

– Ты загрустила, и я подумал…

– Все правда хорошо. Пойдем туда! – показываю ему на уличные автоматы с игрушками.

– Это лохотрон, Юми, – отговаривает он, но я уже кидаю монетки и берусь за рукоять для управления клещами. – Смешная, – улыбается Семен. – Давай вместе, – встает у меня за спиной и накрывает мою ладонь своей. Наши тела при этом не соприкасаются, но я чувствую его жар, и это вызывает новую волну неловкости. – Осторожно, не торопись, – бормочет он. – Еще чуть-чуть… опускаем… – Клещи или щипцы, уж не знаю, как их правильно тут называют, захватывают забавного пингвинчика и тащат к нам.

– Давай-давай-давай, – прошу я, подпрыгивая на месте и на время забыв о неприличной близости парня. – Ура-а-а! – взвизгиваю, когда пингвинчик выпадает из автомата. – Спасибо, – забираю его, прижимаю к себе и разворачиваюсь к Семену.

– Не за что, – смеется он. – Куда дальше?

– Не знаю, мне все равно, – пожимаю плечами.

И мы вновь отправляемся гулять по парку без определенной цели. Сворачиваем с людной широкой дороги на более узкую. Тут тише, и деревья нависают прямо над нами, создавая дополнительную тень.

– Юми! – На меня неожиданно налетает ураган с ярко-розовыми волосами. – Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Мы тоже, – за меня отвечает Сэм, и мне кажется, я слышу в его голосе недовольство.

– Ой, а это твой парень? – спрашивает Бэлла. – Прикольный.

– Знакомый, – растерявшись, отвечаю ей. – Семен. А это моя одногруппница, Бэлла, – представляю ребят друг другу. – Ты тоже пришла на концерт?

– Ой, нет, гадость, – морщится девушка. – Не люблю классику, она ужасно скучная.

– Согласна.

– Ну, мы пойдем? – напоминает о себе Семен.

– Да, конечно. Извините меня. Не забудь, завтра мы смотрим кино у тебя, – напоминает мне Бэлла.

– Я помню, – улыбаюсь ей.

Девушка быстро исчезает, а между мной и Семеном снова повисает неловкая пауза. Я не верю, что он никогда не был на свиданиях с девушками, только спрашивать об этом бестактно, да и не мое это дело.

– Мне пора домой, – решаю, что для первого раза хватит впечатлений, да и темнеет уже. Я чувствую себя неуютно после недавнего нападения.

– Я тебя провожу. – Сэм не спрашивает разрешения, он ставит перед фактом, а я не возражаю.

Выходим из парка, покупаем по стаканчику ароматного чая в кофейне и идем от улицы к улице в сторону моего дома. Разговариваем о фильмах и спорте. Я стараюсь больше спрашивать, чем рассказывать о себе. На все мои вопросы Семен отвечает по-военному четко, и это вызывает улыбку.

Не замечаем, что на улице совсем стемнело, а мы оказались у моего подъезда. Я все еще прижимаю к себе смешного пингвинчика и смотрю на Семена снизу вверх.

– Спасибо тебе за вечер. – Он ловит прядку моих волос и убирает ее за ухо.

– И тебе спасибо. Приятно было погулять вместе.

– Я напишу?

– Да, конечно, – киваю ему.

– На следующие выходные, может быть, ты выберешь для нас развлечение? Я согласен на любой вариант, – предлагает он.

– Ты хочешь еще увидеться? – Почему-то это меня удивляет.

– А ты нет? – задает он встречный вопрос.

– Не знаю. Давай попробуем. Я подумаю, куда можно сходить, – обещаю Семену.

– Тогда пока, Юми, – тихо и хрипло произносит мое имя.

– Пока, – опускаю взгляд и убегаю в подъезд вместе с выигранным пингвинчиком, стараясь не думать о неловком моменте у игровых автоматов.

Глава 6. Семен

Добираюсь до дома. Скидываю куртку, она падает на пол комком. Иду в комнату, ноги сами несут меня к груше, которая висит посреди комнаты, толстая, кожаная, безмолвная. Моя отдушина. Моя жертва. Надеваю перчатки, мне надо выпустить пар.

Первые удары резкие, точные. В мозгу лицо Демона. Его наглая ухмылка, когда он обнимал Ладу. Его спокойные глаза. Я вкладываю в каждый удар всю ненависть, всю злость, что копилась неделями. Груша отскакивает, я ловлю ее на перчатке, снова и снова отправляю в полет.

– Забрал ее… – шиплю я сквозь стиснутые зубы. – Использовал меня…

Удар в челюсть. Еще. Еще. Дышу, как загнанная лошадь. Сердце колотится, выпрыгнуть хочет.

И вдруг… перед глазами не его мерзкая рожа. Словно вспышка и другой образ. Парк. Вечерние огни. И Юми. Глаза широко распахнуты, на щеках румянец, а в руках этот дурацкий синий пингвин. Она смеется. Искренне. По-детски. И этот звук… он пронзает меня больнее любого удара.

Я замираю с занесенной для апперкота рукой. Дышу прерывисто. Что это было? Почему я?

Ярость накатывает с новой силой, но теперь она направлена на себя. На свою слабость. Свою глупость.

– Тварь! – рычу и обрушиваю на грушу шквал ударов. Бью без смысла, без тактики, просто чтобы загнать подальше этот образ, этот смех. – Предатель! Слабак! Она пешка! Всего лишь жалкая пешка!

Дверь скрипит. Я замираю. Опять без стука.

– Сёмочка, иди ужинать. Остынет все… – Голос матери тонкий, плаксивый, он впивается в мозг, как раскаленная игла.

Резко оборачиваюсь. Вся моя ярость, вся злоба, все отвращение к самому себе вырывается наружу одним воплем.

– Хватит! – ору так, что, кажется, стекла дребезжат. – Я сказал – стучи, прежде чем войти! Кто тебя вообще звал? Отстань от меня нахрен!

Мать замирает в дверном проеме. Глаза сразу становятся мокрыми, губы дрожат. Она смотрит на меня, как на чудовище. И я чувствую себя им.

– Я просто… – начинает она.

– Просто выйди! – Голос срывается на какой-то животный визг.

Она отшатывается, хлопает дверью. Слышны ее торопливые шаги по коридору.

Тишина. Давящая, звенящая. Я стою, опираясь о грушу, весь мокрый от пота, дрожу мелкой дрожью. Адреналин отступает, и на его место приходит мерзкое, холодное знакомое чувство. Вина.

Черт. Черт. Черт.

Срываю с рук перчатки, швыряю их в угол. Вытираю лицо. Иду к двери. Рука сама тянется к косяку – там, где только что была голова матери.

Открываю. Из кухни доносится тихий, подавленный плач. Я иду на этот звук. Она сидит за столом, уставившись в тарелку, и плечи ее мелко вздрагивают.

Останавливаюсь в проеме. Комок в горле не дает говорить.

– Мам… – выдавливаю я наконец. Мой голос хриплый, чужой.

Она вздрагивает, но не смотрит на меня.

– Прости. Я… – замираю, не зная, что сказать. «Я не хотел» – это ложь. Я хотел. Хотел выплеснуть на кого-то свою боль. – Я перегнул. Прости.

Она молча кивает, проводя пальцем по краю тарелки.

Я делаю шаг назад, потом еще один. Разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Просто падаю на кровать и закрываю веки. Боль за боль, но почему-то болит все сильнее.

Уснуть удается с трудом. Мысли, как назойливые мухи, жужжат в темноте: смех Юми, взгляд матери, ухмылка Демона. Ворочаюсь, сбивая простыню, снова закутываюсь. Злюсь на себя. За слабость. За срыв. За неумение контролировать эмоции.

Просыпаюсь словно с тяжелого бодуна. Голова гудит, во рту сухо и противно, хотя не пил ни капли. Это вообще не мой путь. Не пью в принципе. Родной отец, которого я почти не помню, со слов матери, как раз спился. Сомнительное наследие, которому я не собираюсь следовать. У меня другой путь.

Срываюсь с кровати и делаю резвую зарядку. Отжимания, пресс, берпи. Мускулы горят, дыхание сбивается, зато голоса в голове стихают, уступая место физическому напряжению. Затем в ледяной душ. Вода бьет по коже иглами, смывая остатки сна и самоедства. Становится намного легче. Даже совесть, наконец, затыкается.

На кухне уже пахнет овсянкой. Мать молча ставит передо мной тарелку. Глаза опущены, движения зажатые. Я киваю, бормочу «спасибо» и падаю на стул. Еще раз извиниться? Вряд ли поможет.

Беру телефон. Большой, неуклюжий палец зависает над чатом с Юми. Что написать? Флиртовать не умею, да и не нужно это сейчас. Нужно расположение. Хотя бы дружеское. И доверие. Это важнее.

Я: «Доброе утро. Как ты?»

Сообщение уходит. Откладываю телефон и ем кашу, хотя вкус не чувствую. Мобильный вибрирует почти сразу.

Юми: «Доброе. Все хорошо. Почему ты спрашиваешь?»

Черт. Прямой вопрос. Надо парировать. Сказать правду? Частично.

Я: «Не знаю. Мне показалось, ты вчера немного расстроенная была».

Ложь. Она была счастлива, мне просто нужен повод написать.

Юми: «Нет, мне понравилась наша прогулка и парк тоже».

Сжимаю телефон в руке. Пишет именно то, что я хочу услышать. Но почему-то от этого еще гаже.

Я: «Честно?»

Юми: «Я всегда говорю правду».

Фак. Жаль, я не могу похвастаться тем же самым.

Я: «Хорошее качество. Ценное».

Юми: «Спасибо».

Пауза. Каша остывает. Надо двигаться дальше. Предложить встречу. Сейчас.

Я: «Я подумал, если ты не очень занята сегодня…»

Ответ приходит почти мгновенно.

Юми: «Прости, у меня уже планы».

В груди что-то резко и неприятно сжимается. Отказ. Четкий и вежливый. Я прожевываю кашу, стараясь не выдать разочарования.

Я: «Жаль. Что-то интересное?»

Юми: «Будем с подругой смотреть фильм у меня дома».

Вот оно. Подруга. Та самая, розоволосая? И они будут у нее дома. Идеальный повод позвать меня. Хотя бы ради приличия. «Заходи, если хочешь». Но нет. Тишина. Черт.

Я: «Ясно. Ладно. Хорошо вам отдохнуть».

Юми: «Спасибо».

Убираю телефон. Кофе уже остыл. Я отпиваю большой глоток, но горечь во рту не от напитка.

Где-то я вчера допустил оплошность. Может, на этом лохотроне? Слишком близко встал. Или взгляд был не тот. Или она все-таки почувствовала фальшь. Юми должна была позвать. Хоть как-то. Но даже не предложила.

Мать забирает пустую тарелку.

– Спасибо, – снова говорю я, и на этот раз звучит искреннее.

Она кидает на меня быстрый, удивленный взгляд и торопливо уходит к раковине.

Я допиваю кофе. Мысль о том, чтобы просто взять и прийти к Юми, мелькает, яркая и наглая. Но нет. Так можно все испортить. Слишком напористо. Слишком отчаянно.

Надо ждать. Выждать. Проявить терпение, которого у меня всегда было с горкой. Но, черт возьми, я хочу ее видеть. Прямо сейчас. И эта мысль бесит гораздо сильнее, чем состояние утреннего похмелья.

Чтобы чем-то себя занять и быть более эффективным в выполнении своей задачи, я открываю браузер в телефоне и пишу в строке поиска:

«Как понравиться девушке?»

Глава 7. Юми

Когда я была совсем маленькая, дружила с девочками из дома, в котором жила моя семья. Мы гуляли во дворе под присмотром наших мам, лепили куличики из влажного песка и хвастались новыми куклами. Потом наша жизнь изменилась. Гибель мамы казалась самым страшным кошмаром. Из нас будто разом высосали всю радость и тепло, и над семьей повисли грозовые тучи. Тогда еще я и подумать не могла, что могут быть вещи гораздо страшнее.

Глубоко вздыхаю и расправляю покрывало на кровати. Почему каждый шаг в моей жизни сопровождается болью? Такое ощущение, что у меня обе ноги сломаны и срослись неправильно, а я пытаюсь быть как все нормальные люди. Обычный просмотр фильма с возможной подругой вызвал во мне бурю непрошеных эмоций.

После гибели мамы у меня ни разу больше не было ни подружек, ни походов в гости, только старшая сестра, которая пыталась заменить мне мать, хотя сама еще была ребенком.

Всхлипнув, иду умываться. Мое возвращение в социум оказывается труднее, чем я думала. Ничего, справлюсь. Я справлялась и не в таких ситуациях, а воспоминания – это лишь моя боль, моя тайна, я научусь управлять ими. Когда-нибудь обязательно.

Смотрю на себя в круглое зеркало в ванной и грустно улыбаюсь.

– Не плачь, – говорю девочке в отражении, – родители бы этого не хотели. А у тебя сегодня какие-то «Сумерки» по плану.

Чувствую себя немного дикой. Все эти тренды прошли мимо меня, я даже не знала об их существовании. Моя жизнь сильно отличалась от жизни типичных подростков.

Вздрагиваю от стука в дверь и иду открывать.

– Ты плакала? – тут же замечает Бэлла.

Мне не хочется ее обманывать, ложь делает людей слабыми и оставляет черные пятна на их душах. Так учила нас мама, а потом я услышала похожие слова от своего тренера.

– Немного, – признаюсь девушке, – но тебе не о чем беспокоиться. Проходи. Я готова смотреть фильм.

– У меня есть чипсы и кола. – Она выше поднимает пакет с лейблом магазина.

– Здорово. Пойдем, – зову ее за собой в комнату.

Мы быстро находим первую серию фильма, и я с удивлением для себя погружаюсь в сюжет. Кошусь на Бэллу, когда на экране появляется всем известный вампир с загадочным взглядом. Он кажется мне немного странным, закрытым, как… Семен. Не мне, конечно, судить о странностях, просто он слишком другой. Я все время думаю о ярком, живом, немного сумасшедшем Дёме и о его друзьях. Они как будто свои, что ли, я не могу подобрать более точного определения. А Семен совсем незнакомый, непонятный, но интересный. Надо же было додуматься пригласить меня на концерт, который ему и самому-то не нравится. Но зато мы отлично погуляли, мне очень понравилось. А еще у меня есть маленький забавный трофей. Я шарю рукой по дивану, нахожу пингвинчика и прижимаю к груди.

– Ты боишься? – неправильно понимает Бэлла.

– Нет. Они совсем не страшные.

– Вот бы встретить такого «Эдварда», – вздыхает она. – Чтобы любил вечно и смотрел только на меня. А вокруг одни идиоты, только и хотят, что залезть под юбку, поставить галочку в своем резюме и найти следующую дурочку, которая им поверит. Я вот в десятом классе была влюблена в одного парня, а он коллекцию собирал, представляешь? – Она выдыхает и замолкает, опустив ресницы. – Я снова слишком быстро говорю.

– Все хорошо, не волнуйся, – обнимаю ее за плечи. – А тот парень был дураком. Ты обязательно найдешь своего «Эдварда». Ты красивая, интересная, умная, яркая, – перечисляю.

– Правда? – Она поднимает на меня грустный взгляд.

– Конечно. Мы мало знакомы с тобой, но я уже это вижу.

– Спасибо. – Бэлла трогательно обнимает меня, и смотрим фильм дальше, пока нас не отвлекает стук в дверь.

Иду в прихожую и смотрю в глазок. На пороге парень в желтой куртке с большим рюкзаком курьера. Не спешу открывать, потому что мы с подругой ничего не заказывали. У меня включается паранойя.

– Юми, телефон! – кричит из гостиной Бэлла.

Бегу к ней, хватаю трубку и читаю сообщение:

Семен: «Я опоздал? Ты не дома? Там курьер не может передать тебе посылку».

Я: «Это от тебя? Блин! Сейчас».

Бросаю телефон на диван и иду открывать. Парень недовольно отдает мне бумажный пакет и уходит. Становится очень неудобно от того, что я его задержала.

Возвращаюсь к нашей переписке с Семеном:

Я: «Забрала, спасибо. А что там?»

Семен: «То, что может порадовать двух подружек, решивших устроить девичник».

Заглядываю в пакет и улыбаюсь. Сверху стоит подставка с двумя высокими стаканами смузи, рядом лежат трубочки, а под ними коробка. Аккуратно вынимаю ее. Бэлла помогает открыть. В ней набор из пирожных, красиво засушенных апельсинов, манго и маленький прозрачный контейнер со свежими ягодами малины и ежевики.

Я: «Это очень мило. Спасибо тебе» – еще раз благодарю парня.

Он что-то долго пишет, затем, похоже, стирает, снова пишет, а в итоге я получаю короткое сообщение:

Семен: «Хорошего вечера».

– Что-то мне подсказывает… – загадочно улыбается подруга.

– Замолчи! – смеюсь, плюхаясь на диван со стаканом смузи. Он легкий, цитрусовый, с приятной кислинкой, мне нравится, Семен угадал со вкусом.

– Да брось. Мне кажется, это очень милый жест парня, которому симпатична девочка. Романтичный, я бы даже сказала, – подмигивает она.

– Ерунда какая, – отмахиваюсь от ее слов. – Мы едва знакомы. О какой романтике может идти речь?

– О той, которая бывает между парнем и девушкой, конечно, – не унимается Бэлла. – Только будь с ним осторожна. Будь умнее той версии меня, которая обожглась в школе.

– Обещаю. – Делаю еще глоток смузи, закидываю в рот пару спелых ягод и облизываю пальцы от липких следов.

Мы хорошо проводим вечер, и фильм оказывается интересным. Договариваемся, что среди недели обязательно посмотрим вторую часть. Я провожаю Бэллу и сажусь заниматься. Глаза от учебного материала отрываю только к двум часам ночи и плетусь спать, пока не просидела до утра.

И следующие несколько дней за учебой пролетают незаметно. В моем новом расписании едва хватает времени на вечерние созвоны с сестрой и просмотр еще двух частей «Сумерек» с Бэллой. Она мне нравится все больше, кажется, мы и правда становимся подругами.

– Какие у тебя планы на вечер? – Она садится рядом со мной в университетской столовой.

– А какой сегодня день? – хмурюсь я. – После пары по истории Восточной Азии мой мозг окончательно отказывается работать. Сегодня был сложный день, мы на занятиях с самого утра, а на часах уже почти пять вечера. – Пятница, – вспоминаю я расписание.

– Да, пятница. Я тоже растерялась. Сложно, да? – Она откусывает от сосиски в тесте, и ее щеки смешно надуваются. В сочетании с розовыми волосами она сейчас похожа на мультяшку.

– Информации очень много, – подтверждаю я.

– А ты еще на кружок записалась, – качает головой Бэлла.

– Это не кружок, – смеюсь я. – Это отдельный проект, который относится к нашему факультету. Я уже занимаюсь каллиграфией пару лет, мне нравится. И если смогу быть полезна в восстановлении некоторых важных документов или страниц из книг, я хочу этим заниматься.

– Да я не против. – Она выставляет раскрытые ладони перед собой. – Так что с планами?

– У меня тренировка с семи до девяти, – сверяюсь со своим графиком в телефоне. – А потом только спать.

– Пятница же, – хнычет Бэлла. – Все тусуются. Мы могли бы погулять.

– Если у меня останутся силы, я тебе позвоню. Хорошо?

– Хорошо, – тоскливо вздыхает подруга.

– Не обижайся, – приобнимаю ее. – Мне нужно время, чтобы ко всему этому привыкнуть.

– Да я не обижаюсь. Честно. – Она чмокает меня в щеку, доедает свой поздний обед, и мы уходим на последнее занятие.

Домой я приползаю никакая. Учеба, работа со свитками, тренировка оставляют меня без сил. Я рада тому, что у меня получается снять обувь и опустить свою тушку в холодную ванну, а затем постоять еще несколько минут под теплым душем. Тогда становится легче. Я завариваю себе зеленый чай с мятой и жасмином, надеваю свободную толстовку и включаю мультфильм на телевизоре, чтобы мозг тоже смог расслабиться.

Вибрирующий телефон выдергивает меня из состояния полудремы.

Семен: «Привет, извини, что так поздно. Я только добрался до телефона. Как дела?»

Я: «А я до дома» – улыбающийся смайлик. – «Устала».

Семен: «Ты опять ходишь по ночам одна?»

Я: «Нет. Это была глупая шутка. Я вернулась около десяти».

Семен: «Все равно поздно. Тебе опасно ходить по улицам одной».

Я: «Не ругайся» – а сама улыбаюсь. Глупенькая.

Семен: «Я не ругаюсь, я беспокоюсь. Ты придумала, чем мы займемся завтра вечером?»

Я: «Ой, точно! Придумала. Совместим приятное с полезным».

Семен: «Это как?»

Я: «В городе проходит фестиваль старого кино Японии, Китая, Кореи. Нам в университете сказали, по возможности нужно его посетить, чтобы проникнуться культурой кинематографа того времени. Я хочу туда попасть. Ты составишь мне компанию?»

Глава 8. Семен

Неделя пролетает в сером мареве. Подъем, зарядка, учеба, плац, отбой. Дни как под копирку. Отец-отчим старается ловить мой взгляд, но я упорно смотрю сквозь него. Демон со своей сворой тусит отдельно, и я только рад.

Весь мой фокус сместился на телефон. Когда он вибрирует, сердце каждый раз дергается, как у щенка. Но это редко бывает Юми. Чаще мать с дурацкими вопросами или однокурсники с тупыми мемами.

Пишу Юми первым. Каждый раз придумываю повод. Глупый, притянутый за уши. Отвечает сухо, коротко и вежливо. Как будто я назойливый продавец из интернет-магазина. Бесит. Я вообще не умею так, по переписке. Мне нужно видеть глаза, слышать голос.

Психую и снова гуглю «как поддержать разговор с девушкой». Советы идиотские. «Задавай открытые вопросы». «Проявляй искренний интерес». Я и так искренне заинтересован! Интересуюсь тем, как бы поскорее ее заполучить.

В пятницу она наконец сама пишет. Напоминает про завтрашний фестиваль старого азиатского кино. Сердце екает. Да, черт возьми! Конечно, я не забыл и составлю ей компанию.

Встречаемся у какого-то старого, небольшого кинозала. Такие мероприятия в больших мультиплексах не крутят. Внутри пахнет пылью и старым деревом, народу немного. Садимся на свои места. Гаснет свет.

На экране черно-белое кино. Японское, корейское – я без понятия. Язык непонятный, субтитры мелькают слишком быстро. Я вообще ничего не улавливаю. Сюжет, смысл – все мимо. Смотрю на Юми. Она сидит, подперев кулачком подбородок, глаза горят. Впитывает каждую секунду. Для нее это что-то важное, и я не рискую прерывать.

Потом идет вторая короткометражка. Про войну. Там нет спецэффектов, только грязь и тихий ужас в глазах у актеров. Мне уже интереснее. Явственнее. Ближе к моей реальности. Даже немного затягивает.

А третья про боевые искусства. Старичок-учитель и юный задиристый ученик. Без наворотов, просто две техники, работа ног, резкие блоки. Я невольно выпрямляюсь в кресле, слежу за движениями. Четко, эффективно, красиво. Совсем не так, как учат нас.

– Жестко, – вырывается у меня шепотом, когда ученик после серии неудач все-таки делает идеальный прием.

Юми поворачивается ко мне, и на ее лице удивление и одобрение.

– Ты понял, что он сделал? – шепчет она.

– Естественно. Сделал подсечку с упором на внешнюю сторону стопы. Классика, но чисто.

Она смотрит на меня так, будто я только что прочитал ей стихотворение на корейском.

– Обычно люди просто смотрят на картинку, – говорит она уже громче, когда зажигается свет. – А ты увидел суть.

Выходим на улицу, и на этот раз диалог льется легче. Обсуждаем увиденное. Она говорит про культуру и символизм, я про то, что понял и что зацепило. Про войну. Про драки. Находим точки соприкосновения. Она уверенно поддерживает тему боевых искусств, кивает, когда я объясняю суть какого-нибудь приема.

– Откуда ты вообще это все знаешь? – прищуриваюсь я в конце. – Про технику, про принципы? На востоковедах вряд ли этому учат.

Юми загадочно улыбается, и в уголках ее глаз появляются смешинки.

– Хочешь узнать? – говорит она. – Завтра. Приходи по этому адресу. – Достает из кармана блокнот, быстро пишет и отрывает листок.

Беру его. Какой-то спортивный комплекс.

– И что там будет?

– Увидишь. – Ее улыбка становится только шире. – Думаю, тебе понравится.

Провожаю ее до дома. Стоим у подъезда. В голове крутятся советы из интернета. «Прояви инициативу». «Напросись на чай».

– Ладно, – говорю я, делая шаг вперед. – Провожу тебя до квартиры. Чтобы точно никто не пристал.

– Нет. – Ее ответ мгновенный и твердый. – Я дойду сама. Спасибо.

– Ты уверена? – не сдаюсь я.

– Абсолютно. Все будет хорошо. Не переживай.

Смотрю на нее. Она не отводит глаз, но в них нет ни кокетства, ни игры. Есть стальной стержень. Мда, через эту броню так просто не пробиться.

– Как скажешь, – отступаю. – До завтра, значит?

– До завтра.

Разворачиваюсь и ухожу. Не оглядываюсь. Ночь прохладная, бодрящая. Шаг быстрый, резкий.

Иду пешком, чтобы проветрить голову. Вроде бы все по плану. Советы из интернета, кажется, сработали, я нашел общую тему, она сама пригласила куда-то. Должен бы торжествовать.

Но нет. Внутри не торжество, а легкое раздражение, смешанное с азартом. Я надеялся, что будет легко. Что девочка странненькая, тихая, и я ее быстро заполучу, втеревшись в доверие.

А Юми… Она не поддается. Очень закрытая и осторожная. Вроде тянется ко мне, любопытствует, но при этом не подпускает ни на миллиметр ближе, чем сама решит.

Черт. Задачка оказалась сложнее, чем я думал. Но тем интереснее.

Подхожу к своему дому. Настроение, несмотря на бодрую прогулку, так себе. Мысли путаются, никак не могу придумать, как подобрать ключи к этой странной девочке.

И тут вижу знакомый приземистый джип, припаркованный у подъезда. Номера знакомые. Это Стас!

Подхожу, стучу костяшками по стеклу. Оно бесшумно опускается, и в свете фонаря я вижу спокойное, умудренное жизнью лицо друга.

– Семен. – Его голос низкий и размеренный. – Я тебя жду.

– Стас? Ты когда вернулся? – искренне удивляюсь я.

– Сегодня. Заезжал к Илье Петровичу, хотел пообщаться. А там… твоя мать. Все рассказала. – В его голосе нет осуждения, только понимание. – Сел ждать тебя. Поехали куда-нибудь, развеемся?

Идея ехать туда, где все просто и понятно, кажется мне сейчас спасением. Возможно, другие девушки выбьют из головы одну-единственную.

– Поехали, – соглашаюсь и машинально поднимаю глаза на окно своей квартиры.

Свет горит. Мать не спит, ждет. Идти туда, под пресс ее вечных слез и упреков… Нет уж. Отличный повод не возвращаться домой.

– Отлично! – Стас довольно хлопает в ладоши и сует мне ключи. – Давай за руль, прокатишь с ветерком.

Сажусь за руль. Машина Стаса всегда идеальна. Включаю зажигание. Стас меняет музыку на что-то более бодрое для настроения.

Стас – друг, который старше меня на несколько лет. Когда-то он учился в военке у моего отчима, и тот вытянул его со дна, не дал скатиться, направил в нужное русло. Стас бесконечно благодарен ему до сих пор. А ко мне относится по-особенному, почти по-братски, всегда поддерживает.

Везу его в одно очень примечательное место. «Ангар» – это ночной клуб, с громким техно и девочками, которые знают, зачем сюда пришли. Здесь все просто, понятно и без заморочек. Именно то, что мне обычно нравилось.

Мы занимаем столик. Стас сразу заказывает себе виски, я апельсиновый сок. Ко мне тут же подходит блондинка в коротком платье, проводит рукой по плечу.

– Мальчики, скучаете без компании?

Я отстраняюсь.

– Не сейчас.

Девушка обиженно фыркает и уплывает к более благодарной публике. Стас смотрит на меня как на ненормального.

– Ты чего? В монахи готовишься?

– Не до того сейчас, – бурчу, делая глоток сока.

Стас пожимает плечами и принимается рассказывать про свою последнюю командировку. Как они две недели работали под прикрытием, охраняя какого-то нефтяного босса. Засады, слежки, ночные выезды по тревоге. У меня горят глаза. Вот это настоящее дело. Не эта дурацкая муштра в училище, а реальная работа. Опасная, мужская.

– Вот бы мне так, – не удерживаюсь я.

– Всему свое время, – смеется Стас. – Если, конечно, от девочек не откажешься окончательно. – Он подмигивает и машет рукой какой-то рыжей, которая тут же к нему прилипает. – Голодный я сегодня, – мурлычет он ей на ухо, а она в ответ смеется и цепляется за него еще крепче.

А я сижу и понимаю, что ни одна из десятков девушек вокруг не вызывает во мне ровно ничего. Ни желания, ни даже простого интереса. В голове вертится одно лицо. Строгое, с темными глазами и загадочной улыбкой. Юми. И горит восклицательный знак над ней. Я не решил эту задачку, и она теперь не дает мне покоя!

Глава 9. Семен

Я сижу, уставившись в стакан, и чувствую себя не в своей тарелке. Все здесь кажется каким-то плоским, фальшивым и удивительно скучным. Стас наблюдает за мной с нарастающим удивлением. Замечает мою полную отрешенность, шепчет что-то своей собеседнице, и та уходит.

– Ладно, погнали, – говорит он, вставая. – Поедем в тихое место, поговорим.

Мы выходим из шумного клуба в тишину ночи и садимся в машину. На этот раз Стас ведет сам, привозит меня в стильный лаунж-бар с приглушенным светом и мягкими креслами. Здесь пахнет дорогим кофе и кожей. Мы заказываем по эспрессо.

– Так. – Стас отставляет крошечную чашку и смотрит на меня прямо. – Допрос с пристрастием. Начинай рассказывать. Что случилось? Я тебя таким еще не видел, чтобы ты в клубе девушек отшивал. Мир сошел с ума?

Я отвожу взгляд, верчу в руках блюдце. Спокойному, но настойчивому взгляду друга сопротивляться бесполезно.

– Да так, ерунда… Одна дурацкая история.

– Сэм. – Голос Стаса мягкий, но не терпящий возражений. – Я тебя знаю давно. Ерундой тебя не пробьешь. Говори.

Я тяжело вздыхаю и сдаюсь. Выкладываю ему все. Про Юми и Демона. Про месть, которая почему-то перестала казаться такой уж сладкой. Про ее странность и свою растерянность.

Стас слушает не перебивая. Его лицо серьезно.

– Месть – плохой фундамент для отношений, Семен, – говорит он, когда я заканчиваю. – Твой отец… Илья Петрович… он учил меня другому. Честности. Прямоте. Ты уверен, что хочешь строить что-то на лжи? Использовать чувства девушки, чтобы досадить ее брату? Отец тебя не одобрит.

Его слова бьют точно в цель. Я и сам себе в этом не признавался. Упоминание отчима задевает за живое. Но действуют, как красная тряпка на быка. Я не хочу получить одобрение, оно мне не нужно!

– Она сестра этого урода, – цежу сквозь зубы.

– И что? Она что, лично тебя предала? – Стас качает головой. – Похоже, ты сам запутался в своих чувствах. Ты говоришь о мести, а ведешь себя как влюбленный пацан.

Молчу, потому что, возможно, он прав. Я и правда запутался.

– Ладно, не будем о грустном, – мягко говорит Стас, видя мою реакцию. – Вернемся к твоей проблеме. Что будешь делать с девушкой?

– Не знаю, – честно признаюсь. – Совсем не знаю. Что посоветуешь?

– Совет один – будь честен. С ней и с собой. Если тебе правда интересна эта Юми, покажи ей себя настоящего. Без игр. Рано или поздно правда всплывет, и будет только хуже. А если нет… – Он делает паузу. – То оставь ее в покое. Она явно не заслуживает того, чтобы быть пешкой.

Его слова действуют отрезвляюще, чувствую себя пристыженным, но что это может изменить?

– Понял, – выдыхаю я. – Спасибо.

– Всегда рад помочь. – Он улыбается. – Теперь отвези меня домой. И сам иди спать. Утро вечера мудренее.

По дороге мы молчим. Его слова крутятся в голове, смешиваясь с образом Лады, а потом и Юми. Все слишком запуталось. Я уже и сам не знаю, чего хочу. Люблю Ладу, а Юми странная, но притягательная.

Подъезжаем к дому друга и выходим из машины.

– Держись, – говорит Стас, пожимая мою ладонь. – И помни, ради кого ты все это затеял. Ради себя или ради того, чтобы кому-то что-то доказать?

Я смотрю, как он уходит, и понимаю, что сегодняшний вечер прошел не зря. Пусть он и вскрыл все мои самые больные точки.

Дорога домой сливается в темное, злое пятно. Слова Стаса молотом бьют по черепу: «Месть – плохой фундамент», «Будь честен», «Он бы тебя не одобрил». Я пытаюсь их разложить по полочкам, понять, как они отзываются во мне, но уставший мозг отказывается работать. В ушах лишь гул и противная, ноющая пустота.

Поднимаюсь в квартиру. Дверь открывается еще до того, как я успеваю вставить ключ в замок.

– Ты где был? – Мать стоит на пороге, бледная, с красными, опухшими от слез глазами. На ней тот же халат, что и утром.

– Гулял, – бурчу, протискиваясь в прихожую и скидывая куртку.

– Я волновалась! Звонила – не брал!

– Не стоило, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я уже большой мальчик, мам. В состоянии сам о себе позаботиться.

Не слушая ее лепет, что я всегда для нее ребенок, прохожу в свою комнату и падаю на кровать лицом в подушку. Тело тяжелое, ватное. Сознание отключается почти мгновенно, проваливаясь в черную, бездонную яму без сновидений.

Утро начинается с поганого настроения. Первое, что я вижу, открыв глаза, – стопка аккуратно сложенных и выглаженных футболок на стуле, которых вчера там не было. Она снова была у меня. Рылась в моих вещах. Наводила свои порядки.

Внутри все мгновенно закипает. Без раздумий, на автомате, я одеваюсь, выхожу из дома и иду в ближайший строительный. Покупаю первый попавшийся шпингалет, отвертку и шурупы. Возвращаюсь и прикручиваю его к своей двери. Мать выходит на шум, смотрит на меня с презрением.

– Выставляешь меня дурой? В своем же доме? – фыркает она.

– В моей комнате, – поправляю я ее, закручивая последний шуруп. – У меня должно быть свое пространство.

Она что-то бормочет себе под нос про неблагодарных детей и уходит на кухню. Я проверяю замок – щелчок громкий, уверенный. На душе чуть легче.

В этот момент звонит телефон. Отчим.

– Семен, привет. Как ты? Можно я сегодня заеду?

– У меня уже планы, – почти сразу отрезаю я. – Если ничего срочного, то лучше не надо.

С той стороны линии пауза.

– Понятно. Тогда в другой раз. – Голос у подполковника усталый.

– Ага, – бросаю и сбрасываю.

Из кухни доносится громкий стук кастрюли.

– Доволен? – кричит мать. – Из-за тебя Илья не приедет! Он же хочет помириться! Ты всегда все портишь! Ты во всем виноват!

Она входит в раж. Глаза стеклянные, голос срывается на визг. Черт. Приходится набирать в стопочку ее успокоительного и почти силой заставлять выпить. Пока она приходит в себя, я собираюсь, проклиная все на свете.

Смотрю на время – черт, уже почти опаздываю. Вызываю такси и выскакиваю из дома, едва закрыв дверь.

В такси пытаюсь привести себя в порядок. В голове каша из утреннего скандала, слов Стаса и предвкушения от встречи. Что она мне хочет показать? Какой-то кружок?

Такси останавливается у ничем не примечательного спортивного комплекса. Захожу внутрь. Из одного зала доносятся приглушенные звуки странной, ритмичной музыки. Дежурная у входа кивает в ту сторону: «Там, в основном зале».

Подхожу к дверям и замираю на пороге.

Зал просторный, с деревянным полом. Юми одна. Совершенно одна в центре огромного пространства. И она… танцует. По крайней мере, мне так кажется сначала. Это не похоже ни на один танец, что я видел раньше. В нем нет ни грации балета, ни откровенности современных стилей.

Ее тело движется в странном, гипнотическом ритме. Плавные, волнообразные движения рук, похожие на то, как колышутся водоросли в океане. Шаги мягкие, будто она не идет, а скользит по поверхности воды. Ее ноги описывают плавные дуги, то поднимаясь почти к груди, то мягко опускаясь на пол. Движения округлые, непрерывные, перетекающие одно в другое. Она вращается вокруг своей оси, то замедляясь, то ускоряясь, ее длинные волосы летят вслед за телом, как черный шлейф.

Это сюрреалистично и завораживающе красиво. Как какой-то древний, сакральный ритуал. Я не могу отвести глаз. Юми полностью поглощена процессом, ее лицо спокойно и отрешенно, взгляд направлен внутрь себя.

И только спустя несколько минут я начинаю замечать детали. Как ее мягко опускающаяся нога на мгновение вкручивается в пол, набирая напряжение. Как ее плавно скользящая рука в последний момент резко останавливается, будто натыкаясь на невидимое препятствие. Как в этих, казалось бы, танцевальных движениях, проскальзывает четкость, собранность и… сила. Сокрушительная, контролируемая сила.

Это не танец. Осознание бьет меня, как обухом по голове. Я видел подобное лишь на старых архивных видео, которые нам показывали на теории. Это же…

В этот момент Юми замирает в низкой стойке, одна рука плавно уходит назад, другая – вперед, защищая лицо. Ее взгляд, до этого расслабленный, резко фокусируется на воображаемом противнике. И все ее тело, секунду назад такое жидкое и расслабленное, мгновенно превращается в сжатую пружину, готовую сорваться в сокрушительную атаку.

Я стою, прикованный к дверному косяку, и не могу вымолвить ни слова. В горле пересохло. Это точно Юми? Та самая хрупкая, замкнутая девочка, которая краснеет от случайного прикосновения?

Передо мной воин. Сильный, собранный, уверенный. И эта ее новая, незнакомая грань повергает меня в полнейший ступор. Все мои планы, вся моя наигранная уверенность разбиваются в прах об эту немыслимую, гибкую силу.

Глава 10. Юми

Накрываю крышкой глубокую сковороду со своим кулинарным шедевром и довольно присаживаюсь за стол, чтобы дочитать главу «Сила настоящего» Экхарта Толле. Тренер дал мне небольшой список литературы, чтобы я могла развиваться во всех направлениях. Среди книг из этого списка я сразу выделила именно эту, название для меня актуальное. Потом я немного прочитала о ней в интернете. Там было написано: «Чтобы чувствовать "покой" в движении, нужно полностью присутствовать в настоящем моменте». И я поняла, что это не только про бой, это про мою жизнь, про ситуацию, в которой я оказалась. Мне нужно научиться управлять своим настоящим, жить сегодня, а не бояться призраков прошлого или неизвестности будущего.

Запах на кухне стоит такой, что рот все время наполняется слюной, а в животе урчит, но я не поддаюсь на отвлекающие призывы тела и упрямо сижу на месте, бегая взглядом по последним строчкам на странице.

Мое хрупкое равновесие нарушает трель дверного звонка.

– Кто это, интересно? – откладываю книгу и иду проверять. Я никого не жду.

Смотрю в глазок и удивляюсь, тут же проворачивая внутренний замок.

– Здарова, мелочь! – От радостных объятия Демьяна становится не по себе.

Выпутываюсь из его крепких руки и обращаюсь ко всем:

– Привет.

– Видишь, с ней все хорошо, – басит Мирон, приобнимая Лию.

Чмокаю в щеку маленькую племяшку Мию, обнимаю сестру, нервно улыбаюсь Ладе. Как их много, и все свои теперь. Шумные, сегодня веселые, особенно натуральная мелочь. Самого младшего, видимо, оставили с няней.

– А я не мелочь, – фыркаю на Демьяна.

– Я же любя, – подмигивает он.

Если бы. Но он с обожанием и восхищением смотрит на Ладу, а мне достается только запах его парфюма, осевший на футболке после коротких объятий. Пока никто не видит, притягиваю ткань поближе к лицу, вдыхаю и чувствую, как внутренности предательски сжимаются.

– Юми, это как мама готовила, да? – слышу из кухни голос Лии и звон кухонной утвари.

Прячу эмоции подальше, иду к сестре и с улыбкой смотрю, как она сглатывает слюну, глядя на подрумяненную курицу.

– Я надеюсь, у меня получилось хотя бы что-то похожее на то, как готовила мама, – признаюсь сестре. – Не уверена, что хорошо помню, но я старалась. Ты будешь?

– Конечно, – тут же соглашается Лия. – Все будут!

Смотрю на сковородку и думаю, хватит ли обеда на всех, ведь я не знала, что у меня будут гости. Приходится быстро мыть овощи, нарезать самый простой свежий салат. Мужчины уносят кухонный стол в гостиную, уместиться всем здесь нет ни единого шанса. Сестра нарезает мягкий хлеб крупными ломтями, чтобы макать в пряный соус. Лада расставляет приборы, а племяшка вертится под ногами, визжит и пытается засунуть свой крохотный любопытный нос в каждый ящик, до которого может дотянуться.

Мой тихий день превратился в семейный праздник. Мы с Лией делим на всех дакжим, пряное, острое корейское блюдо из курицы с овощами. Я с волнением жду, когда сестра его попробует и скажет, получилось ли у меня.

– Это безумно вкусно. – Лия прикрывает веки и улыбается.

– Как у мамы? – тихо спрашиваю у нее.

– Похоже, – кивает она, набирая на вилку овощи.

– Как остро, – зажмуривается Лада.

– Забыла предупредить, – ревниво говорю ей.

Дёма косится на меня с усмешкой и тоже принимается за еду. Семья задает много вопросов. Мы болтаем, шутим и смеемся.

– Чуть не забыл. Ща. – Демьян вылезает из-за стола и возвращается ко мне с милой коробочкой с детским рисунком.

– Что это такое? – Не спешу открывать.

– У тебя пальцы устают, когда ты долго сидишь с пером и тушью, выводя эти свои иероглифы. Я подумал, что забавная зверушка тебе поможет делать небольшую разминку и будет поднимать настроение.

Достаю из коробки мягкого хомяка со смешной рожицей. Сжимаю его в кулаке, он выпучивает глаза, и все за столом взрываются дружным хохотом.

– Спасибо, – порываюсь обнять Дёму, но в последний момент останавливаюсь.

Этот момент я в себе еще не проработала. Мои чувства к нему просто так не исчезнут.

К вечеру семья собирается домой. Меня обещают подвезти до спортивного комплекса на тренировку, и я быстро собираюсь, проверяю сумку, пока девочки убирают со стола и моют посуду, за что я им отдельно благодарна, и Лада в этот момент меня даже не раздражает. Почти. Нет, мы прекрасно общаемся, только когда между нами не стоит Дёма…

На парковке у спорткомплекса обнимаюсь со всеми и торопливо шагаю на занятие. Оно состоит из нескольких частей. Сначала короткая теория или урок истории, потом медитация, чтобы очистить ум от лишнего мусора, и только потом разминка и сама тренировка.

– Ты читаешь книги, которые я тебе рекомендовал? – спрашивает тренер.

– Да, – уважительно киваю ему. – Благодарю вас.

Он отходит и наблюдает со стороны, как я погружаюсь в искусство тхэккен. Этот бой похож на танец и нацелен на самооборону. Я никогда не хотела ни на кого нападать, я любила весь мир в детстве: людей, растения, животных. Но поняла, что этот мир полон зла и я должна уметь защищаться. Тхэккен показался мне идеальным, а позже я поняла, что не ошиблась ни с выбором направления, ни с тренером. Можно назвать это еще одним методом реабилитации.

Я долгое время не замечаю никого вокруг, пока жжение в спине не становится слишком назойливым. Открываю глаза, поворачиваясь точно к двери.

Семен?

Сердце неожиданно срывается в пропасть. Я не успеваю его поймать. Оно бьется так быстро, что у меня дыхание перехватывает. Как? Почему? Не понимаю…

– Красиво, – замечает Сэм. – Я впечатлен, но никогда не понимал этого вида боя.

– Мы можем продемонстрировать молодому человеку наглядно, если он согласится выйти на татами с нашей Юми, – предлагает ему тренер, а я приоткрываю рот, но тут же беру себя в руки. Я ведь сама звала этого странного парня сюда. Ему понравились фильмы, которые мы смотрели, и я подумала, корейский вид боя тоже ему понравится.

– А давайте, – пожимает плечами Сэм.

Его самоуверенная ухмылка выглядит как вызов. Недооценивать своего соперника – вот самая большая ошибка. Сегодня Семен пришел на мою территорию, я постараюсь его удивить.

Сэм сбрасывает кроссовки и носки, становится в неуклюжую, но устойчивую боксерскую стойку. Он выше меня, тяжелее, его плечи обещают грубую силу. Я занимаю исходное положение тхэккен, плавное, словно я готова не к бою, а к танцу.

– Не бойся, я буду нежен, – бросает он, и в его глазах мелькает знакомый огонек насмешки.

Семен делает первый шаг, резкий выпад, пытаясь схватить меня за руку. Пропускаю его движение мимо себя, мое тело уходит в сторону с текучей мягкостью. Моя стопа касается его голени, не бьет, а лишь слегка подцепляет опорную ногу. Он не падает, но на мгновение теряет равновесие. Удивление на его лице дорогого стоит.

– Увертливая. – Ухмылка сходит с его лица.

Сэм атакует снова, серией быстрых, но прямолинейных ударов. Я не блокирую их в лоб. Руки тхэккен работают как плети, я отклоняю, перенаправляю его силу, заставляя промахиваться в сантиметрах от моего тела. Он тяжело дышит, его движения становятся злее, но менее точными. Боец привык ломать, а не переигрывать.

Концентрируюсь на дыхании. На ощущении прохладного воздуха в зале, на упругости татами под босыми ногами. Я здесь. Прямо здесь. Его гнев, его попытки до меня дотянуться всего лишь фон. Шум. Я помню слова из книги: «Чувствовать покой в движении».

Сёма делает размашистый удар, раскрываясь. Это момент. Мое сознание очищается от всего, кроме этого мгновения. Вкладываю в движение всю силу ног, всего корпуса, пропуская ее, как по струне, в ребро стопы.