# За пределами протокола

Вальтер Саретт, Евангелина Саретт

Доктор Кристофер Ривз всегда доверял науке и логике. Но с некоторых пор нестыковки окружающего мира становятся слишком очевидными, как будто кто-то переписывает его правила. Как поступят учёные, столкнувшись с феноменом, который не просто нарушает законы природы - но ставит под сомнение само существование этих законов?

In memory of John D. Barrow (1952–2020)

Кристофер Ривз проснулся с головной болью. Это была едва ощутимая, но отвлекающая от дел боль, которая с некоторых пор не давала ему покоя. Впрочем, в свете последних событий это была еще малая плата за его переживания.

Доктор Ривз, профессор физики престижного университета, был на том этапе жизненного пути, когда люди начинают задумываться о кризисе среднего возраста. Однако Ривза он совершенно не волновал, так же как и профессиональное выгорание и прочие надуманные, по его мнению, трудности.

Ривз испытывал кризис другого рода – он перестал понимать мир и людей вокруг. В какой-то момент информация, которая по крупицам накапливалась в его мозгу, соединилась в целостную картинку и привела к ощущению, что реальность странно изменилась и уже никогда не будет прежней.

И хотя иногда Кристофера охватывало некое чувство тревожности, он понимал, что важно сохранять спокойствие и рассудительность. К счастью, научный склад ума позволял переварить происходящее и двигаться дальше. Пожалуй, психологи еще не придумали, как можно назвать это состояние одним словом. В любом случае, Кристофер Ривз не был болен, а его страхи, казалось, были вполне обоснованы.

Сразу после пробуждения он посмотрел на свой смартфон и обнаружил два пропущенных звонка: от бывшей жены и из университета. "Работа прежде всего", – подумал Ривз и набрал телефонный номер.

– Алло, мистер Ривз, рада вас слышать! – ответил задорный женский голос.

– Я звонила с целью убедиться, что вы придёте вовремя, поскольку вчера вы неважно себя чувствовали.

– Безусловно, я буду вовремя, спасибо за беспокойство, миссис Тёрнер, – почтительно произнёс Кристофер.

– Ах, ну и прекрасно! Знаете, я просто подумала, может вам необходимо побыть дома? Если вы устали или что-то еще…

– Нет, нет, я в порядке. Благодарю вас! – вежливо прервал ее Ривз, попутно щёлкая пультом от телевизора, чтобы узнать последние новости.

"Я в порядке и готов продолжать работу на этом важном посту", – зачитывал диктор слова канцлера. После чего на экране мелькнула заставка, и ведущий безэмоционально продолжил: "И к другим новостям…"

Словоохотливая госпожа Тёрнер продолжала что-то говорить, но доктор Ривз, нервно взглянув на часы, теперь слушал её лишь краем уха. Он начал торопливо собираться на работу, поскольку вдруг понял, что уже опаздывает на лекции. Время стремительно поджимало, хотя поднялся Ривз ещё до того, как прозвенел будильник.

Примерно через полтора часа Крис был у здания университета. У него оставалось немного времени на то, чтобы выкурить сигарету перед началом занятий, и он, выйдя из автомобиля, поддался вредной привычке. Недалеко от него прошел профессор математики Питер Вуд и приветливо помахал рукой. Ривз махнул в ответ и невольно переключил свое внимание на студента с шарообразной прической, которая была ультрамодной в семидесятых.

Молодой человек, тряся роскошными кудрями, никак не мог закатить байк в стойку велопарковки. Когда у него, наконец, это получилось, он кинул свой рюкзак на землю и присел рядом, опершись на одно колено. После длительных поисков и перетряхивания сумки, парень достал маленькие наушники, воткнул их в уши и, напевая какую-то песенку, направился к крыльцу университета.

Криса удивило, что человек в ослепительно белых брюках без колебаний опустился прямо на асфальт. Не то, чтобы Ривз был брюзгой или слишком щепетилен в отношении чистоты, но он сразу подумал, что после подобного действия одежду определенно придётся сдавать в чистку. К тому же, совсем недавно прошёл дождь. Тем не менее, когда парень с афропричёской поднялся, его брюки остались безупречно белыми. Этот эпизод привел профессора в замешательство.

Он вспомнил семейный отпуск в Ментоне, как они с Эмили бежали под дождем, держась за руки. Эми тогда переживала за новые туфли, которым могла навредить вода, но они всё равно весело смеялись.

На пути к отелю они обогнали пожилую даму, и Кристофер вдруг заметил, что замшевая обувь а-ля "Мэри Джейн" на ногах старушки почему-то оставалась сухой. Он был совершенно обескуражен этим нелепым казусом и даже немного притормозил, дёрнув Эмили за руку:

– Ты видела?! – удивлённо выпалил он.

– Что? – продолжая смеяться, переспросила жена.

– Туфли! – выкрикнул Ривз, стараясь перебить шум дождя.

– Да уж, скоро они превратятся в мокрые тряпочки! Бежим скорее! – отозвалась супруга, решив, что он говорит о её намокших слипонах.

"Очень странный случай…", – размышлял Крис, поднимаясь по лестнице университета. "А время было славное", – улыбнулся он, мысленно вернувшись в прошлое.

– Мистер Ривз, мистер Ривз! Могу я задержать вас на секундочку? – услышал он голос уборщика Дэвида Брауна.

– Конечно, Дэвид, здравствуйте! Что случилось?

– Кое-что, – сказал парень и заговорщицки прищурился. – Я всё записал, как вы и велели

– Простите, не помню, чтобы я что-то поручал вам…

– Ну, наблюдения! Ну же! – почти шепотом проговорил Дэвид.

– Ах, да! Верно! Что-нибудь выяснилось? – поинтересовался профессор.

– Есть нечто интересное…

– Кристофер, вот и вы! Зайдёте ко мне? – предложила внезапно появившаяся из-за угла коридора завкафедрой Тёрнер.

– Встретимся позже… – подмигнул Крис уборщику и, пожав плечами, последовал за начальницей.

В её кабинете было по-домашнему мило, но при этом каждая вещь стояла так, будто её выровняли по линейке. Ривз также почувствовал приятный аромат дорогих духов, который, по-видимому, давно впитали стены помещения. Усевшись на широкий стул, он начал крутить керамический горшок с кактусом, пытаясь рассмотреть рисунок на его боковой стороне.

– Забавный горшочек, не правда ли? – весело спросила глава кафедры.

– Да, очень позитивный, – усмехнулся Кристофер.

– Дети подарили, чтобы я не забывала о доме. Итак, Кристофер… – начала она и выдержала паузу. – Я хотела бы знать, что происходит?

– Не понимаю о чем вы, Кэролайн, – удивился Ривз.

– А я думаю, понимаете. Где ваш коллега, наш дорогой мистер Стронг?

– Я пытался дозвониться до него, но он не отвечает… Только голосовая почта, – ответил Кристофер и тут же вспомнил, что забыл перезвонить Эмили.

– Вы оставляли для него сообщения? – продолжила допрос Тёрнер.

– Конечно, и не один раз… – уверенно проговорил Ривз.

– Кристофер, вы учёный, специалист по квантовой теории поля, по нейросетевому моделированию, и бог знает по чему еще… – неожиданно громко сказала Кэройлайн и снова сделала паузу, выжидающе наблюдая за профессором.

Крис оторвал взгляд от стола и посмотрел на неё с недоумением. Ярко-голубые глаза Тёрнер, подчеркнутые длинными ресницами и увеличенные линзами очков, были в этот момент удивительно красивыми. Он вдруг подумал, что прежде не замечал этого, да и вообще не обращал внимания на черты лица Кэролайн, так как всегда относился к ней только как к своему руководителю.

– Мы ведь не в детском саду, верно? – вдруг спросила она.

Ривз молча продолжал смотреть на неё, всё ещё не понимая, куда она клонит.

– Я знаю, что вы замышляете! Ваша команда! – загадочно произнесла Тёрнер.

– Кэролайн, позвольте, я объясню… – начал доктор Ривз.

– Ах, вы только теперь хотите мне что-то объяснить? Вы не должны выходить за рамки нашего исследования, вы это понимаете? У вас есть протокол эксперимента!

– Конечно, понимаю, – спокойно ответил Кристофер.

– Имейте это в виду! И разберитесь со своими сотрудниками!

– Конечно! У меня просто не хватает на всё времени, такое чувство, что оно ускользает от меня, как песок сквозь пальцы… – разоткровенничался Ривз.

– Расставьте правильно приоритеты, доктор Ривз! – перебила его Тёрнер.

В ту же секунду Кристофер заметил книгу, аккуратно лежащую на шкафу рядом с деловыми папками. На обложке были изображены старинные часы, из треснувшего циферблата которых сыпался золотистый песок, он падал на раскрытую ладонь и просачивался сквозь пальцы. Профессору удалось прочесть лишь часть названия: "Время – это…", остальное скрывал лежащий сверху лист бумаги.