Виктория Стрельцова
Новый адрес

Глава 1

Лида как будто не знала эту женщину. Тощая, желтовато-серого оттенка, впалые щеки, неестественно тонкие губы. Запах, одежда, парик, выбивающийся из-под платка. Даже смотреть на нее было страшно. Хотя она ничего не могла мне сделать, ни подойти, ни взглянуть. Мама лежала в гробу, с заклеенными глазами и ртом. Но как осознать, что это она? Нет, мама не может умереть. Мама может болеть, хандрить, ругаться по субботам, но не умирает. Мама должна стареть, мама должна звонить мне, мама должна была поехать с ней в институт, потому что одна она боится. Стоя рядом с папой, Лида ощущала, как в ее ладонь, которую он держал в своей, отдавало пульсом сердцебиение, как будто отсчитывало до кульминации страшного момента. Кто-то рядом пытался ее потрогать, что-то говорил, фыркал, всхлипывал. Лиде было плохо. Дышать тяжело, ноги как пружины и очень болела шея. Она специально тянула ее вниз, глядя на носки ботинок, чтобы сфокусироваться на них и не упасть. Пахло невыносимо, чьи-то духи, пот, ладан, вокруг влажность и духота. Одновременно, с ощущением, что она проваливается в яму, батюшка произнес "Вечная память новопреставленной рабе Божией Наталье" , в этот момент Лида потеряла сознание.

Кто знал, что через годы ей снова придется стоять перед выбором – принять новую реальность или исчезнуть.

Со стороны речки лес казался неприступной стеной- темной, молчаливой. Но стоило подойти ближе, как тишина распадалась на звуки : треск костра, скрип дерева под весом самодельных вешалок, далекий звон ведра о камни. Между стволов прятался кемпинг : палатки, вагончики, велосипеды, прислоненные к деревьям. На сучьях, как на виселицах, болтались веревки, тряпки, пустые ведра. Воздух пах сыростью, дымом и чем-то кислым -будто время здесь остановилось и начало плесневеть Люди, находящиеся там, совсем не похожи на туристов. Женщины, одетые во все простое – рубахи или халаты, все серого цвета, их можно было принять за отшельниц, живущих в самопоселении в глуши леса. Несколько мужчин, которые выглядели как тени, несли ведра с водой и не пророняли ни слова. На рассвете начиналась перекличка.

-Матушка Ирина, доброе утро! – хором сказали три женщины неопределенного возраста

-Доброе утро, девочки! -ответила им женщина. Она, в отличии от остальных, была одета в синий спортивный костюм, армейские кожаные ботинки , высокая и фигуристая, выделялась из всех. Матушка Ирина вышла из трейлера, который стоял поодаль от других вагончиков и палаток, и совершала утреннее приветствие. У нее был сильный, ястребиный взгляд, большие, живые глаза, четкий аккуратный рот и копна светлых, неокрашенных волос. Среди всех , она выглядела скорее как благородная дворянка, а не как не матушка. Во взгляде была гипнотическая сила, она властно расхаживала среди собравшихся людей.

-А где Лидия? Маша, ты что, ее не будила? -спросила матушка у девушки, стоявшей в строю людей, вышедших из импровизированных жилищ – что она вытворила вчера, живо ее ко мне!

-Я … я не знаю. Она не вернулась ночью.

Тишина. Только треск костра и чье-то прерывистое дыхание.

Что-то в горле оторвалось и упало в область живота. Матушка Ирина ощутила, как неприятно стало внутри, почти сухо. Потребовала чтобы ей принесли табурет. -Маша! Сергей! Быстро искать ее! Как ты мог ее проспать?! – она обратилась к тому, кто смотрел на нее виноватым взглядом. Сергей молчал , он был растерян.

-Бегом!!! – Она кричала так сильно, что голос отдавался эхом вверх-Искать! Каждый куст, каждую тропу! Если она сбежала, вы все ответите!

Худой мужчина с серым лицом, на котором не было никаких эмоций, посмотрел на Ирину своими впалыми глазами и кивнул. Теперь он мог действовать. Одетый в простые штаны на резинке, длинную рубашку ,застегнутую на все пуговицы, но довольно грязную, двинулся в сторону палаток с различным снаряжением. Его сальные волосы были расчесаны на пробор , а на ногах были галоши без носок, но внутри общины все выглядели одинаково : одежда, неопрятность, отстраненный взгляд. При этом, такой внешний вид людей не просто объединял их в одну группу, которая следовала своим правилам отречения и послушания, он усмирял.

Сергей, взяв с собой бельевую веревку, небольшой туристический топор и рюкзак, ждал Машу. У той был испуганный вид и заплаканное лицо, глаза распухли. Маша, была соседка пропавшей, жила с Лидией в одном вагончике, и относилась к той как к старшей сестре. " Куда она могла уйти? Только не к реке… Нет…"

Маша и Сергей молча двинулись вдоль берега. Остальные ,живущие в общине, начали переговариваться и шептаться. Но Ирина посмотрела на них , крикнула, что пора за работу, и те приступили к обыденным делам, иногда молча переглядываясь. Люди – тени, времени анализировать что-то не было, нужно было снова стать частью целого, чтобы ощутить порядок и защиту.

Матушка сидела в своем вагончике, и пыталась осмыслить произошедшее.

-Убью-шепнули губы. Зеркало отразило ее взгляд – жесткий, с трещиной где-то внутри. Она провела пальцем по скуле. Морщина или игра света? Каждый день Ирина искала в отражении признаки распада : обвисающую кожу, тусклость глаз. " Я не стану как они. Не превращусь в серую грязь" Власть держалась на страхе, а страх – на ее безупречности. Если дать слабину, все рухнет. Как рухнуло с Катей.

Ольга лежала у себя в вагончике и смотрела в потолок. У нее на лице была импровизированная повязка из бинтов, смоченных Сергеем в растворе воды и подорожника. Он перед уходом дал ей таблетку ,которая должна была унять ее боль. А вот таблеток от душевной боли у него не было.

-Сильно она тебя, да? Тише, тише, Оленька, лежи…

Матушка смотрела на свою ближайшую и наверное, самую верную помощницу, Ольгу, которой вчера вечером предательница Лидия расцарапала лицо. Вот же мразь! Ирина Владимировна зашла к ней после того, как случившееся придавило ее тяжелым мешком.

И ведь Сергей говорил ей, говорил не раз, что в последнее время Лидия стала задавать слишком много вопросов. Что на нее нашло? Смерть этой дуры, этой подстилки, на нее так повлияла? Так все должны знать порядок и правила, а не блядовать с ее подчиненными!

Ирина каждый день смотрела на себя в зеркало, и тщательно прослеживала любые признаки старения. Она все еще хороша, но нельзя давать слабину. Восемь месяцев назад, когда Катя пришла к ним, она впервые занервничала. Зачем этой красивой молодой девке понадобилась община? Она видела, как на Катю смотрели мужчины. Особенно Роман. Тот, кого Ирина Владимировна сама привела его, и с таким трудом его околдовывала! Однажды у них был секс. И это был лучший секс в ее жизни – шикарный мужчина, умный и харизматичный, хотел ее как женщину! Он сказал ей, что ему некуда идти сейчас, и она предложила их место уединения… И все отмечали, что Роман не может стать в позицию сына, он может быть с матушкой наравне… А потом она увидела, как он смотрит на Катю, как говорит с ней, помогает ей и старается быть с ней рядом. Катя первая не захотела утихомириться. А потом и Лидка эта ,блаженная готка! Взяла плохой пример. Ну ничего, ничего. Катю они абортировали. Роман сейчас зализывает свои раны в прямом смысле, особенно, когда Ирина пригрозила ему, что выдаст его властям за шашни с наркотой и алиментами.

У нее есть связи, сказала она тогда. И он, сломленный побоями и ожогами, поверил и присмирел. Теперь нужно найти ее, эту дрянь. И абортировать при всех. Чтобы не успела добежать до своего папаши , который грозился их тут сжечь. Ха! Она и есть огонь, сжигающий и возрождающий, да , так и есть.

-Матушка- Ольга позвала ее – я хотела тебя защитить. Она не смела так себя вести. Прости меня, что подвела тебя- ее тело затряслось в беззвучном плаче.

-Обещаю тебе, мы найдем ее. Никто не может уйти из лона матери в никуда- Едва ли Ирина сама верила в эти слова. Но сейчас нельзя показывать свою слабость. Никогда нельзя, что там!

-Ты … ты правда нас любишь? -таблетки не действовали и Оля начала заикаться в плаче

Ирина замерла. Ответ должен был быть идеальным.

-Конечно. Ты же моя самая верная- Она коснулась ее плеча, но руки оставались холодными – и именно поэтому ты поможешь мне найти Лидию. Ты же тоже хочешь защитить нас всех?

Оля всхлипнула и кивнула, а в глазах уже тлел огонек мести, матушка молчала и думала. Наказать ее надо. Эти полуприбитые сиротки вечно мнят себя кем-то особенным, а потом , на деле, оказываются немощными и бесполезными. Как Лидия. А ведь на нее были планы! Матушка собралась соединить их с Сергеем, чтобы в их небольшой общине родилась новая жизнь, от тех, кого она назвала своими детьми. Сергея давно нужно было пристроить, а эта… Носик свой белый воротила от него! Ну, держись, белая кость, за все ты у меня ответишь.

-Конечно, Оленька. Мы ее найдем, и спросим с нее.

То, что сначала было просто выражением злости и досады, разлилось в груди тягучим, горячим чувством. Ирину снова предали, в который раз. Сколько же еще надо ошибиться, чтобы принять факт людской неблагодарности? Когда ты им все, всю себя , а они в ответ только бросают тебя или смеются над тобой. "Любишь" – мысленно передразнивала она Ольгу – " Да вы просто крысы мусорные, все ищите, за кого бы ухватиться и пожирнее оторвать кусок. Вы никто и вам это приятно"

Но себя она не считала никем, это было бы слишком больно для нее, признать свое полное поражение. Самое страшное – это когда ты никому не нужна и тебя даже не замечают. А если не замечают, значит ты никто и ничто в этой жизни. Ира всегда завидовала, если кто-то из знакомых девушек говорил о ревнивом муже или женихе. Для нее, так и не познавшей в полной мере эту часть отношений, ревность была высшим проявлением любви и внимания.

Она сама испытывала ревность много раз в жизни, знала, как больно жжет в груди и как страшно терять то, что почти было твоим. Но сейчас ей было не до раздумий. Если рушить все – то пусть все сгорят до тла.

Глава 2

Придя домой после школы, Саша, сразу в коридоре, наткнулся на лежанку Грея. Потрепанная, заплатанная – мама не раз брала в руки иголку. Ее столько раз стирали, особенно в последнее время, когда Грей начал даже во сне "делать свои делишки", как говорил папа. Саша живо представил, как Грей исхудал, ничего не ел и почти не пил воду ,он болел, несмотря на то, что ему было всего 4 года. Три дня назад, мама и папа сказали Саше, что больше сил у Грея нет, и у них, собственно тоже, и что все их и Грея страдания можно и нужно прекратить. Когда они с папой возили пса к ветеринару, Саша запомнил, как молодой доктор , вздыхая и трогая Грея за спину, тихо произнес :

-Все лечение только продлевает его страдания.

Саша подумал, что это сон лечебный, для того чтобы собака отдохнула от приступов боли.

Папа тогда вздохнул, поблагодарил, они с Сашей отнесли Грея в кабинет для укола, и после поехали домой. Дома родители вели себя как обычно, только ощущалось, что все как-то обходят стороной что-то важное.

Мама зашла к Саше перед сном.

-Ты давай ложись, завтра я тебя в школу отвезу, хорошо?

--Хорошо. А Грей?

Мама вздохнула , и отвела взгляд на стену

-Ему больно. Он очень устал. Ты его любишь?

Конечно!

-Тогда надо его пожалеть и отпустить.

Глаза Саши наполнились слезами, он все понял, отвернулся и накрылся одеялом. Мама погладила его по голове, выключила верхний свет, оставив только маленький ночник в углу, возле шкафа , и вышла. Дверь мама никогда не закрывала полностью, хотя Саша был уже взрослым, и вот в эту маленькую длинную щель, он видел лежанку Грея, когда повернулся обратно. Пес лежал, никак и ни на что не реагировал, а Саша внимательно смотрел на него, боясь чего-то неотвратимого, чего-то неизбежного. Так, в страхе и тревоге, он уснул.

Наутро Саша проснулся сам. Сердце билось и как будто готовилось выпрыгнуть из груди. Странно было смотреть на место, где всегда лежал Грей.

Мама не пришла его будить.

Лежанка Грея была пуста.

И вдруг, на Сашу нахлынуло осознание всего : Грея больше нет, он мертв. Пока он спал, родители взяли пса, так же мирно спящего на своем месте, укутали его в большое серое полотенце, в котором последние разы возили его в больницу, и ушли. Они специально не стали будить Сашу, они все решили и сделали сами. А Грей, вероятно, и не понял, куда его несут, ведь он считал всех своей семьей. Они прекратили страдания их всех, а Саша, стоя рядом с лежанкой своего любимца, сгибался от рыданий и горя. Его накрыло страшным, неописуемым чувством конечности. Все, больше Грея не будет никогда. Он сейчас мертвый, где-то лежит, в коробке или в пакете или, как он мельком видел в видео, в холодной железной камере.

Он спустился вниз. В этот момент , так совпало, дверь распахнулась – вошли мама и папа.

Родители были одеты как обычно, выглядели как обычно и даже не сразу увидели, что Саша стоит перед ними.

-О, Санечек! -сказал папа- ну прости, дружище. Так надо было, понимаешь?– папа подошел к нему и стал стягивать кроссовки -он не мучается больше- сказала мама, тоже снимая обувь.

-А у Грея есть могила? Я могу потом туда пойти?

Саша плакал, но сам этого не замечал, он был полностью поглощен своей бедой. Очень чувствительный, закрытый мальчик, Саша любил своих родителей, друзей из школы, дядю Пашу, Грея. Но не умел, не знал как в таких ситуациях себя правильно вести, когда ты любишь кого-то и живешь с этой любовью, то все понятно и нет особых правил. Например, когда в пятницу не задали уроков, мама забрала его со школы, а дома папа с дядей Пашей жарят шашлык. Грей носится по участку .

И в этот момент Саша ощущал тепло и радость, и считал, что это и есть любовь. Все, что с ними происходило в такие пятницы ,было любовью.

-Саш, Грея кремируют. А нам привезут такой сосуд с его прахом, и мы закопаем его под яблонькой, которую в прошлом году посадили. Хоронить собак сейчас …Не знаю, не хоронят их… Мама говорила уже из кухни.

Потом Сашу отвезли в школу, на уроках он вел себя как обычно, учителя, как обычно, не замечали его. Вероника, с которой Саша сидел за одной партой, спросила почему он такой.-у меня собака умерла- ответил Саша надрывно и отвернулся. Больше в этот день с Вероникой они не разговаривали. А придя домой, почти успокоившись и свыкаясь с мыслью о Грее, он наткнулся на его лежанку. Теперь ему нужно научиться жить в мире, где Грея нет, будет только табличка под деревом на участке. Саша сейчас чувствовал себя особенно одиноким. Они жили в одном из поселков пригорода, где все дома выглядят одинаково и пока что нет того оживления улиц, которые бывают в обжитых местах. С соседями его семья знакома была поверхностно, они жили в доме рядом, и тоже недавно заехали. Детей у них не было, и Саше они были не очень интересны. В школу Саша ездил на автобусе, когда он садился, в салоне уже сидело несколько человек из его школы, или его отвозил кто-то из родителей. В этой школе он учился два года, столько же они жили в новом доме. Еще в поселке, на самой возвышенной его части, жил дядя Паша, папин брат. Дядя Паша часто приходил к ним в гости, жарил с папой шашлыки, учил Грея командам, потому что в армии у них был пес, которого они все обучали , и пес все понял и нес службу в сытости и событиях, которых хватило бы на две песьих жизни. Как-то дядя подарил Саше мяч.

В такие игры Саша вообще не играл, но он не хотел , чтобы Дядя Паша почувствовал неловкость от неудачного подарка, и мяч взял. Они тогда даже попинали его, втроем вместе с папой, но потом мяч остался лежать в углу коридора, за дверью, которую никогда не закрывали.

Мама привезла Сашу домой, и сказала, что ей нужно приготовить ужин и обед, потому что готовить два блюда одновременно лучше, чем каждый раз по одному. Саша ничего ей не ответил, скинул свой рюкзак и куртку, и заглянул за дверь. Взяв мяч, который успел покрыться слоем пыли, он крикнул маме – Я во двор!

-Далеко не уходи!– отозвалась мама, и Саша вышел на улицу. Это был теплый октябрьский вечер, когда еще не наступили холода, но жары уже не было, и улицы могли быть окрашены в яркие и теплые цвета. Сашина улица не могла, потому что на ней деревья высадили не так давно, по краям тротуаров, а некоторые дома обвивал дикий виноград. Вот он скидывал красные и коричневые листья ,создавая приятную атмосферу постепенного погружения в холод и дым. Саша не любил физкультуру и спорт, он чувствовал себя неуклюжим и ненужным в моменты командной работы, и ловкость не была его сильной стороной.

Но сейчас он хотел сделать хоть что-то, чтобы встряхнуть себя, отвлечься и прекратить бесконечный поток мыслей, поэтому, стоя на тротуаре, за забором, он с силой ударил ногой по мячу. Мяч удивительно высоко и плавно перелетел через дорогу и устремился во двор дома напротив , перелетев через невысокий забор, который Саше был примерно по пояс, упал где-то сразу за ним, на лужайке. В том доме никто не жил, во всяком случае, Саша никогда не видел соседей или включенный свет в окнах, значит можно не бояться встретить недовольных его пенальти. Вздохнув, он перешел дорогу и оказался рядом с живой изгородью, и пока он решал, с какой стороны обойти , или может перелезть, из листвы, обвивающей доски забора, выплыл мяч на чьей-то тонкой белой руке. -Это твой? – Саша услышал тихий женский голос. От испуга , Саша слышал как сердце отдает пульсацией в ушах.

-Мой- прошелестел он. Внезапно, мяч с рукой исчезли как в фокусе, где из шляпы фокусника выскакивает заяц, только наоборот. В сумерках вечера, в прохладном воздухе смешанным с дымом от костров, где сжигали листву чуть выше на горке, Саша стоял один, через дорогу от своего дома. Из-за забора поднялась высокая темная фигура женщины. Она держала мяч и протягивала его мальчику. Саша выдохнул и посмотрел на нее. Высокая, с длинными темными волосами и очень бледной кожей, женщина была одета в черное длинное платье с коротким рукавом. Ее руки были длинными и тонкими, а лицо спокойным, без тени всякого выражения или мимики. На бледном лице выделялись большие, позже Саша скажет маме "огромные" глаза, темные брови и ресницы и четкий, яркий рот . Женщина улыбнулась , если можно было так сказать, она слегка приподняла левый угол рта и очень внимательно, не моргая, смотрела на Сашу.

-Держи- как будто предложила она, вновь протягивая мяч

-Спасибо- так же тихо ответил он-вы здесь живете? – она кивнула

-А я живу вот в этом доме, напротив, он махнул рукой в сторону, показывая через дорогу. Женщина, прищурившись, посмотрела и снова кивнула.

-А я Саша. А вас как зовут? -он был испуган и очарован. Никогда он не видел таких красивых и странных девушек, и к тому же, похожих если не на ведьм, то на тех, кто был не менее значим. Загадочная соседка поднесла указательный палец правой руки ко рту, как бы показывая, что нужно быть тихим, и произнесла шепотом -Лидия.

-Я пойду домой. Извините, если что-то вам помял на лужайке.

Лидия не моргая смотрела на Сашу. Он уже не боялся. Его очень заинтересовало такое волшебное появление красивой незнакомки, и уходить не очень хотелось, но он понимал, что оставаться и молчать будет невежливо . А еще, так может исчезнуть волшебное чувство удивления.

-До свидания, Саша. -Ее голос был тихим, но твердым, но Саша ощущал, что она говорит без раздражения. Он развернулся и пошагал через дорогу с мячом в руке домой. Дойдя до входной двери, он оглянулся, но на той стороне никого не было. Как будто все это происшествие, которое заняло не более десяти минут, было сном, галлюцинацией, как будто ему все привиделось. Переживания настолько захватили Сашу, что он быстро вбежал в дом, и наткнувшись на маму, спросил – Кто живет в доме напротив?

-Вроде никто там не жил- ответила мама – а ты видел новых жильцов?

-Мама, там живет девушка, она очень красивая и странная! Как будто ведьма, только не злая!

Мама посмотрела на него, потом посмотрела в сторону окна и ,пряча улыбку, сказала

-смотри, Санечек, там даже свет в окнах не горит. Наверное это подростки с соседнего поселка были, там у них все дома заселены, а у нас нет. А красивая она, да?

Мама умела говорить улыбаясь, при этом, совсем без улыбки. -Очень -вздохнул Саша

-ну, тогда идем есть, папа сейчас подъедет. Саша послушно пошел в кухню, от переизбытка пережитых впечатлений даже забыв помыть руки.

Вечером, после того как он лег в кровать, уснуть было невозможно. Переизбыток впечатлений напрочь лишил спокойствия, и тревога стала восприниматься как необычайная бодрость , и даже как ощущение предвкушения чего-то. Вместе с этим, ощущение вины перед Греем никуда не ушло, а как будто опустилось вниз, туда, где ощущения становятся привычным состоянием. Саша ворочался уже долгое время, потом встал с кровати и подошел к окну. На улице ,в свете фонарей, дом напротив был полностью темным. Он выглядел так, как говорила мама-не жилым. " Не живым" подумал Саша. В соседних окнах было темно, над входной дверью и во дворе не горели светильники, и ничто не выдавало свою поселенку. Может быть, та девушка просто посмеялась над ним, и она действительно пришла с компанией, а Сашу отвлекла, чтобы он не позвал взрослых? Вдруг стало очень обидно и даже стыдно немного. Вдруг ощущение чего-то нового и заманчивого было задвинуто тяжелым чувством одиночества и даже предательства.

"Предатель" подумал Саша о себе , уже засыпая.

Как необычно спать в кровати. Застеленой чистым постельным бельем, с матрасом, с одеялом. Ничего не впивается в тело, не холодно, нет шума природы. Необычно. И до сих пор не безопасно. Лида дышала : вдох-выдох-вдох с задержкой-медленный выдох. Нельзя подвести папу! Ей так жалко его, такой он был постаревший, осунувшийся, встревоженный ее внезапным появлением. Она пришла к нему в лесное хозяйство , вся в грязи, в тонких тапочках, и попросила помочь. Папа едва не упал тогда, он не видел Лиду почти четыре года.

Наверное удивился, что она вообще жива. Папа никогда ее не бросит. А она его бросила . А теперь , Лидия нарушила одно из важнейших правил- не выдавать своего присутствия, по крайней мере, пока все не уляжется. Но погода была такой хорошей, воздух таким чистым, что ничего не случится, если она посидит у забора, она слишком слилась с природой, как бы жутко это не было.

Лида сидела, облокотившись спиной на листья, которые прорастали через невысокие доски заборчика. К чему тут этот забор? Разве он от кого-то спасет или скроет? Она закрыла глаза и дышала воздухом, как вдруг ей по голове прилетело. Пям! звук резинового мяча о ее голову был живым и сильным. Мяч упал ей на колени. Лида затаилась. Кто-то , по ту сторону, подходил к ее укрытию быстрым шагом и встал прямо. Чуть помешкав, она взяла мяч и просунула его через листву

-Твой?– и сама испугавшись своего поступка, она поднялась на ноги и выпрямилась во весь рост. Она была легко одета для такой погоды, но жизнь в лесу научила ее не боятся холода.

-Мой! Ответил ей мальчик. Приятный светловолосый мальчуган стоял перед ней, смотрел на нее красивыми голубыми глазами. У Лидии не было братьев или сестер, а в детстве она очень просила родителей про братика. А ведь она могла его напугать! Мальчик смотрел на нее с удивлением, он явно не ожидал ,что перед ним восстанет кто-то вроде нее.

-А меня Саша зовут! Так они и познакомились. Лида знала от папы и дяди Сережи, что этот поселок почти заселен, только некоторые дома еще не заняты. Ей сказали, что ее соседи напротив, это молодая семья с ребенком, ничего плохого за ними не замечено, но лучше ей не показываться на люди. Если она хочет восстановить себя как личность, юридически, социально, а может быть, и духовно, необходимо "залечь на дно", как выразился дядя Сережа. Это был его дом, но он жил в городе, а им с папой повезло, что дядя Сережа добрый. Он видел, как переживал папа, и по доброте душевной впрягся в эту помощь.

-В полицию надо, Ваня-говорил он папе.

-И что я им скажу? Они сами туда шли, и моя вот так же…

Вот они и решали, что да как. А пока что, дядя Сережа попросил дочь свою племянницу, чтобы Лида ночью приходила к ней на ферму , подежурить. Лида была зоотехником, и к животным тянулась больше, чем к людям. С ними она ощущала себя спокойно. Племянница была бригадиром, жила на ферме, и за небольшое вознаграждение сказала, что ночные дежурства она приветствует. И предложила работу техника-лаборанта, естественно, неофициально. Ночью в лаборатории никого не было, а вход туда проходил через дом племянницы. Три ночи в неделю , когда поселок засыпал, Лида выходила через черный ход и спускалась к ферме, и , как призрак, сидела за работой до момента, когда начинало светать.

Сегодня у нее была выходная ночь.

Глава 3

Матушкой Ирина назвала сама себя. Она объясняла своим подопечным, что это от слова мать, и ничего общего с небесной матерью и церковью не имеет. Однако, любая подобная организация похожа с другой тем, что устав, как его не назови- небесный, земной, духовный- почти всегда один. Есть лидер и последователи. У лидера неприкосновенный и неоспоримый авторитет, он дарует, милует, учит и казнит. Самое страшное для лидера это подрыв убеждения в том, что он непогрешим , потому что именно непогрешимость является фундаментом его авторитета.

Лидия здорово обидела матушку Ирину.

-Сука! Сука! Сука! -повторяла Ирина глядя в окно трейлера.

Лидию нужно было найти, привести в общину и прилюдно наказать. Только так можно показать всем, что все под контролем, что всякого, кто посмеет перечить, ждет наказание. Выгнать- слишком просто и опасно. Убить- да, чтобы показать, как далеко может зайти ее власть, чтобы другим было неповадно. А Сергей и Маша пришли ни с чем.

Куда она делась? Это пугало, такое исчезновение, оно могло дать другим надежду, что можно вот так, не согласиться , можно передумать, не слушаться и уйти. Для матушки Ирины была невозможна мысль о том, что кто-то из общины может вернуться в ту жизнь, без нее, как будто ее можно оставить или пренебречь.

Лида пришла к Ирине случайно. Учась на втором курсе ветеринарного техникума, незаметная и тихая, почти отличница, она попала на лекции по истории ,которую преподавала Ирина. Лида ей сразу понравилась, она была послушная , всегда отвечала на лекциях и выполняла домашнее задание, в то время как другие говорили, что им , фельдшерам и зоотехникам, эта лишняя информация ни к чему. Лидия же выделялась среди одногруппников каким-то отсутствующим взглядом, как будто она смотрела куда-то далеко в пространство времени, сквозь стены и людей.

Однажды , после учебного дня, Ирина выезжала с территории техникума, и заметила , как Лида идет в сторону остановки. Притормозив рядом, она опустила стекло

-Лида, тебя подбросить? -Лида посмотрела на нее- мне к автовокзалу, я там живу.

Ирине понравилось, что та не стала отпираться и нарочито вежливо благодарить

-Садись!

А дальше они сблизились очень быстро. Потеряла мать, с отцом отношения никакие, Ирина сразу поняла девченку. Своих детей у нее не было, а что такое горечь потери она тоже знала не понаслышке. Ирина стала подвозить Лидию, та иногда рассказывала о себе и своей жизни, о мечте работать с животными, о двух котах, которых они с мамой спасли : котят просто выбросили на дорогу в коробке, а мама с Лидой ехали на велосипедах. Мама сказала, что нельзя их так оставить, потому что она не сможет с этим жить, а Лида сказала, что не сможет засыпать зная, что эти кошачьи дети могут в любой момент попасть под колеса машин.

-Мама у тебя добрая была, да?

-Мама была самой лучшей- Лида улыбнулась. А Ирина впервые увидела этого ребенка улыбающимся. Про отца она редко говорила, и в основном , бытовые вещи вроде "Он работает в лесничестве", " Он не любит когда я задерживаюсь", папой она его почти не звала.

Про свою компанию однодумцев ,так Ирина их называла, она рассказала Лидии практически сразу.

-Приходи к нам в гости. Мы там общаемся на природе, отдыхаем от города душой, делимся друг с другом переживаниями, чаи гоняем из трав. Сами собираем, между прочим- звучало как аргумент для встречи.

-Не знаю-протянула Лида- я так-то не очень общительная

-Я там у нас главная, будешь под моим надзором, заодно развеешься и воздухом подышишь. Вы у себя в квартирах сидите, жизни не видите, в депрессии впадаете. Знаешь, как при Иване Грозном, женщин даже не показывали, они буквально сидели в женской половине терема и выходили оттуда только по требованию государя?

-Так это жены государей-вновь улыбнулась Лида

-Вот! Знаешь! Ну, приходи, хочешь я тебя в субботу сама заберу из дома?

Лида все-таки приехала тогда на дачу к Ирине, и с удивлением отметила, что люди, не родственники по сути, вели себя как семья и спокойно и бережно общались, замечая всех. Лиду спрашивали про учебу, про книги, которые она читала, и даже не зная этих произведений, спрашивали ее мнение и выводы после прочтения. Предлагали чай из трав и варенье из шишек, и день пролетел легко и незаметно. Как давно Лидия не дергалась, не тревожилась, а просто спокойно проводила время!

-Мы так каждые выходные собираемся. В походы ходим, у нас в лесу есть своя стоянка. А летом мы вообще там живем- рассказывала Ирина.

Лида чувствовала себя спокойно, у Ирины на даче было несколько девушек ее возраста, это располагало, к тому же, подруг у нее почти не было. И она стала чаще приезжать, иногда даже с ночевкой. Ей нравилась общность, нравилось ощущать себя частью целого, как семьи. Ирина, как мать, заботилась обо всех, уделяла всем внимание, все от нее наполнялись чем-то, и вели себя, как единый организм. Папе не нравились эти ее отлучки.

-Как-то это странно, Лида. Она учительница у вас. Что вы там делаете вообще, у нее на даче?– Ничего противозаконного, если ты об этом. Я там с девочками подружилась. Ты же сам говорил, что бы я в люди выбиралась.

Возразить было нечем. Дочь действительно стала более живой и общительной. Два года после смерти жены прошло, а они так отдалились друг от друга. Наташа не просто умерла, она забрала с собой то самое важное, связывающее их троих. Все хорошее , последовательное, правильное, произошло до Наташиной смерти. После этого жизнь заняла позицию " после", которое их с дочерью разгородило, рассорило, и давило очень сильно. Поначалу, Иван не понимал зачем дочь уезжает на все выходные на дачу к преподавательнице. Хотя нет, понимал немного. Лида видела в ней материнскую фигуру. Это все ему объясняло. Привыкший переживать все внутри себя, и очень редко выдававший свои чувства, он понимал дочь и даже радовался немного. И только когда понял, что потерял ее, испугался.

-Как уезжаешь? Лида, куда? Зачем? Ты не себе? Уехать жить в лес , с этими людьми, кто они тебе?

-Папа, они моя вторая семья. Мы просто всегда вместе. Ирина Владимировна с нами. Я буду к тебе приезжать на выходные.

-А работа как же? Лида, ты что, что это за сборище у вас, что там вы делаете?

Лида не умела отстаивать свои замыслы. Ну просто они решили , что в лесу, на стоянке, можно пожить всей общиной, это как опыт жизни в деревне, только в лесу.

-Я уже совершеннолетняя, папа. Считай, просто съезжаю от тебя во взрослую жизнь.

А после этого все и началось. Приезжала Лида редко, в основном, помыться, взять какие-то вещи, говорила мало. Иван видел, как дочь меняется, и не в лучшую сторону. То, что в ней сначала проснулось как открытость людям, сейчас выглядело как навязчивое состояние, тревожный взгляд, тихий голос и медленные движения. Все попытки разговоров, угрозы приехать к ним, встречались в штыки и молчание. Однажды Лида не приехала, и он действительно отравился на эту стоянку. Места Иван знал, но очень удивился, когда ему предъявили документы о частной территории , и что впустить сюда его не могут. Он кричал, просил , чтобы ему вывели дочь, но никто не помог, и пришлось уехать.

Четыре года не было ни вестей, ни встреч. В полиции ему сказали, что Лидия совершеннолетняя, что вернуть ее силой они не могут, и только посочувствовали.

А потом она внезапно появилась на пороге его сторожевого домика, где он с Сергеем разбирал планы на неделю.

Узнать ее было не сложно, но как же она изменилась! Истощенная, уставшая, напуганная .

Тогда Иван узнал, что Ирина Владимировна образовала вокруг себя комунну, по сути секту, где ее называли матушкой и выполняли все ее требования. Где был тоталитарный контроль, за любу провинность наказывали голодом, порками, тем, кто воровал еду отрезали пальцы.

Так называемой матушке прислуживали все. Она знала, когда у девушек менструации, в эти дни выгоняла их в самодельный сарай, куда им приносили скудную пищу. По выходу оттуда, девушки восполняли пропущенные рабочие дни в общине, и работали до обморока- пилили деревья на дрова, стирали в ледяной воде, убирали трейлеры-вагончики, где жили другие члены секты. Там было несколько мужчин, но все они "принадлежали" матушке Ирине.

Если кого-то уличали в связи, им прилюдно делали выговор и совершали порку, в наказание за ослушание. Людей морили голодом, калечили, и доводили до смерти от физического и нервного истощения. Матушка Ирина иногда выезжала в город. За старших смотрящих она оставляла своего подчиненного Сергея и Ольгу, самую преданную ее последовательницу.

Ольга участвовала в наказаниях наравне с матушкой. И ее боялись даже больше, чем Сергея. Она была тихой, как все, молчаливее остальных, и невероятно жестокой. Мучения других приносили ей удовольствие. Однажды, в один из вечеров, когда матушка Ирина отсутствовала после тяжелых для нее событий, Лида не захотела идти помогать. Она сказала, что у нее нет сил.

Ольга с силой толкнула Лидию , и та упала на землю с высоты своего роста. Звук удара собственного тела страшно и больно отозвался в затылке.

-Встала- очень зло и угрожающе сказала Ольга

Лидия встала, поднялась и, пошатываясь, уставилась на нее. И этот момент, который обычно описывают как аффект, Лида помнила плохо. Она вцепилась руками в лицо Ольги, шкрябая по нему грязными ногтями, крича, и не отпуская ее. Ольга била Лиду ногами в живот, кричала утробным голосом, вцепилась в ее волосы и так они валялись по земле, как вдруг на общие крики прибежал Сергей. Ударами плетки он разогнал обеих. Ольга истерически смеялась, ее едва держали две женщины, а Лида стояла молча, с распахнутыми глазами, с окровавленными руками.

-По местам, твари!– Сергей снова начал бить их плетью, уже по очереди. Ольгу увели, она выла и грозилась, что завтра Лидии не жить. Лиду увела Маша, ее соседка по импровизированной комнате. Сергей не стал звонить матушке, хоть телефон был только у него, как символ постоянной и близкой связи. Он попросту испугался и решил, что до завтра все уляжется, и утром Ирина все решит сама.

А утром Лидия исчезла.

Глава 4

Пашу вечером звали на шашлыки. Месяц назад, когда брат с невесткой приняли решение усыпить больного пса, ему позвонил племянник.

-Сан Саныч, ты как?

-Дядь Паш, а когда шашлыки? – Саша говорил дрожащим голосом. Он был очень привязан к собаке, щенка ему подарили родители на день рождения, в шесть лет. Смерть, с которой ребенок столкнулся впервые в жизни, не могла уложиться в его детском восприятии мира. Паша понимал, зачем шашлыки. Семейные посиделки давали мальчику ощущение надежности, стабильности и защиты. А вчера звонила невестка, и сказала, что очень встревожена состоянием сына.

-Паш, он все время рассказывает про таинственную соседку, которая якобы напротив через дорогу живет. То ли вампир, то ли ведьма. То они разговаривают, то она уходит по ночам куда-то. Кириллу все равно, а у меня самой скоро крыша съедет.

-Так ты узнай, что там за девочка, Насть.

-Паша, я тебе говорю, никто там не живет!

Сойти с ума племянник не мог. Надо прийти и поговорить, может пацан выдумал себе историю про несуществующую подругу, чтобы отвлечься от потери.

Паша давно обещал Саше , что придет. И вчерашний разговор с невесткой они закончили тем, что сегодня все вместе соберутся во дворе дома у Кирилла и Насти.

В этот поселок они переехали одновременно с семьей брата, тут они купили себе дома с небольшими участками. Они оба могли ,наконец-то позволить себе приобрести свое жилье. Несколько военных кампаний, конечно, не прошли незаметно для их душевного состояния. Паша с Кириллом организовали охранное агентство, которое теперь будет обеспечивать охрану поселка , а также снабдит дома видеонаблюдением. Паше нравилась эта идея- новые люди, семьи, улицы, новая жизнь. Те, кто будет жить здесь, напишут свою историю, тут будут рождаться дети, жильцы будут отмечать дни рождения, свадьбы… Так должна выглядеть благополучная и спокойная жизнь. На улицах, их было всего четыре, жильцы домов высаживали клены и орех. Паша тоже посадил дерево. Ему нравилась мысль, что через двадцать лет, когда ему будет пятьдесят пять, этот клен будет выше него в несколько раз.

Но все же, надо увидеться с семьей. Живя в одиночестве, не смотря на кажущийся комфорт, иногда не хватает общения и развлечений.

Какие тревоги могут возникнуть здесь, в этом тихом месте? Как вырезанное из заставки рабочего стола, с ощущением, будто находишься в американской мелодраме девяностых, тихо, уютно и время как бы останавливается. Прямо-таки, терапевтическая идиллия. Но Родители Саши не понимали, что происходит, тревожились, и не замечали больше очевидных приятных вещей вокруг.

Шашлыки удались на славу, конечно. Вечером, сидя в беседке напротив жаровни, Кирилл, Паша и Настя беседовали , а Саша кидал ветки в костер, но краем уха слышал, о чем говорят взрослые. Саша сегодня сам выбрал себе одежду – черную футболку, черный спортивный костюм и кроссовки. Еще он попросил маму купить ему черный школьный рюкзак. Саша поглядывал через забор, как будто он кого-то ждал в гости. Мама позвала его есть. Усевшись за стол со всеми, он с аппетитом поглощал только снятое с огня мясо.

–Сан Саныч, как ты сегодня наряден и красив!– замети Паша

-Да он не просто так, теперь это и его любимый стиль- Кирилл подзадорил сына.

Настя вздохнула и посмотрела в сторону дороги. Вся местность видна, как на ладони и соседний пустующий дом можно было спокойно разглядывать, только врятли она там кого-то увидит. Сидя в плетеном кресле, она тихонько попивала свое вино и думала. Сегодня ей надо как-то разговорить сына. Стыдно, что она не может просто поговорить с ним обо всем, а ведь он действительно пережил первую в своей жизни потерю.

-Дядя Паша, ты мне тоже не поверишь-сказал племянник не глядя на дядю, и налил себе сок.

Паша молчал. Он не хотел вести разговор при Саше, но отреагировать как-то надо.

-Кто сегодня поможет мне занести все домой?-спросила Настя-сын давай ты?

-Мама, только быстрее, я хочу …-Саша замялся. Ему было неловко, что его увлечение чем-то взрослые разглядывают слишком внимательно, еще и строят какие-то догадки про него.

-Сань, давай ты мне поможешь, а я тебе? – А мне не нужна помощь-

Саша был не настроен на разговоры, но отказывать маме не стал – давай, уже стемнело , между прочим, а папа с Пашей мебель на веранду занесут.

-Еще пять минут- улыбнулся Кирилл и погладил проходящую мимо Настю по руке

-Ну что, выйдем покурим? Пока мамочка нас не наругала- Кирилл был в приятном расположении духа, указывая головой на уходящую Настю.

-Ага, как в старые добрые времена – Паша вспомнил, что сигареты были где-то в машине, и нехотя поднялся с кресла, на котором он мог бы уснуть, если бы его накрыли пледом. И спать в этом чудесном месте, в мангальной зоне, где пахнет жареным мясом, дымом, жжеными листьями и все так стабильно и безопасно.

Они аккуратно собрали пледы, потушили костер , задвинули кресла , чтобы не заносить их потом, и вышли к машине Павла, за забор.

Кирилл все-таки немного переживал, но он не хотел показывать это Насте, и тем более, не хотел чтобы беспокойство заметил сын.

-Понимаешь, я посчитал, что лучше Саше не видеть , как умрет Грей. Думал, не травмировать пацану психику, так сказать -выдавливал он из себя, закуривая. Кирилл и Паша в своем понимании не курили. Перекур и затяг были сигналом к разговору, который не мог начаться естественным путем. Так с юности сложилось, если уж закурить сигарету, скрывая это от родителей, то можно и выдать откровенности, чтобы одно к одному. Так вот, по душам они не говорили особо, если помощь нужна, то просто поясни, чем помочь, а душевные терзания это, вроде как, не мужское дело. – А Настя теперь говорит, что еще чуть-чуть, и поведет его к психиатру. Я не знаю, что делать-заключил он.

-Слушай, ему 10 лет, возраст такой уже, что надо правду говорить. Что он там придумал, не знаю, может вы зря переживаете- Паша не смотрел в глаза брату, выпуская кольца дыма.

-О, смотри, как в армейке – показал он Кириллу.

-Это ты смотри- вдруг понизив голос сказал Кирилл и указал головой прямо перед ними.

Машина была припаркована возле дома Кирилла и Насти, и они с Пашей стояли как раз позади, рядом с распахнутым багажником. Им была видна почти вся улица, и часть дороги, ведущая вниз по горке, прямиком к лесу и ферме. На этой ферме выращивали коров, коз, птицу, изготовляли молоко, сыр и прочие домашние продукты, там же, на месте , была ветлаборатория.

Дверь дома напротив, в котором, как они знали, никто не жил, открылась, и в сумерках, пока фонари еще не включили, Паша и Кирилл увидели выходящую фигуру в черном длинном плаще. Фигура двигалась быстро и бесшумно, даже не взглянув на закрывшуюся за спиной дверь, она ловко переступила через боковой заборчик, и пошагала вниз по спуску.

Они молча и ошарашено смотрели вслед. Фигура могла их не заметить. А может и заметила, и специально проигнорировала, что было бы не очень хорошо.

-Это , блядь, что? – проговорил Кирилл первым – ты видел? !

-Так он не врал- выдохнул Паша, обеспокоенно глядя на брата. -Кто это??

В секундное мгновение, пока они только ощутили мысль про то, что дом жилой, к ним со двора выбежал Саша.

-А вы чего здесь, папа? -Он немного с обидой задал вопрос. Кирилл повернулся к сыну и присел на корточки .

-Так , сын, рассказывай сначала и по порядку, кого и когда ты видел из соседей, и что они тебе говорили.

Саше не нравились вопросы и настрой отца.

-А я вам уже говорил, что это наша соседка, Лидия. Ты видел ее, да, пап? Она выходит только когда темно, потому что на солнце ей может стать плохо.

-Это она тебе так сказала?

-Ну нет, это я сам так догадался, пап. Она хорошая, правда- Саша вдруг заговорил тоном примирения, как будто хотел сгладить впечатление от своей таинственной знакомой, чтобы взрослые отвлеклись о мыслях о ней. Так он пытался защитить ее и себя, чтобы в его эту часть жизни никто не мог вмешаться и что-то разрушить.

-Она с тобой говорила? Что она тебе говорила? Она кто, откуда? – Кирилл вдруг занервничал.

Значит, сын действительно ничего не придумал. Значит, с ним все в порядке, это хорошо. Или не в порядке?

Но по спине пробежал холодок страха. Значит, их ребенок действительно , в течении месяца, знал и видел человека, который ничем свое присутствие не выдавал, общался с ним, или с ней, получается… А они с Настей списывали все на стресс!

-Эта девушка, да? Она что-то тебе давала? Предлагала что-то? Ты заходил к ней домой???

Кирилл тряс сына за плечи, но не заметил, как начал сжимать его предплечья.

-Папа, отпусти! -Саша тоже начал нервничать. Он ощутил тревогу от папиного настроения, а где-то далеко в мыслях, начал понимать, что же он имеет ввиду.

-Папа, нет. Лидия сказала, что вам не понравится, если я без спроса приду к ней домой.

Ничего она мне не давала! Я угощал ее пиццей из школы, она сказала, что сто лет не ела такой вкусной еды! Она хорошая!

Саша начал пугаться. Все, что раньше для него было секретом, тайным и интересным, сейчас, после папиных слов, стало страшным и непонятным.

-Кир, отпусти его и успокойся- приказным тоном сказал Паша – идем домой, успокоимся все! И поговорим.

Он посмотрел в темноту, где находился лес, фонари уже зажглись, но фигуры не было видно. Она успела исчезнуть до того, как дали свет. Надо срочно выяснить, кто это и что он здесь делает. Чей же это дом, можно посмотреть по списку жильцов, ага, так он и сделает.

Вызвать полицию сейчас? Нет пока, человек исчез так же быстро, как и появился, да и врятли бродяга или вор, или наркоман станут пользоваться входной дверью, выводящей прямиком на улицу, где так же стоят дома соседей. Слишком много возможностей быть пойманным.

Может, это действительно, кто-то из родственников владельцев? Может, не так все плохо?

-Ладно, идем домой, все, завтра разберемся. – Кирилл и Саша держались за руки, хоть Саша говорил, что для этого он уже большой, но в моменты переживаний, сам неосознанно вкладывал свою ладонь в руки родителей, и втроем, они вернулись на свой двор.

Ночью Саша прислушивался. К едва доносившимся словам с первого этажа, из разговора родителей и дяди, к звукам с улицы, он удивлялся, как Лидия умеет бесшумно проникать в дом. "Хоть бы все наладилось" засыпая, подумал он.

-То есть, в этом доме кто-то есть?– Настя была рассержена. Ситуация странная- сын им не врал, как оказалось, а с кем он общался, они так и не поняли.

-Может завтра прийти к ним, постучать, познакомиться?

-Настя, успокойся-мягко попросил муж- завтра с Пашей все выясним. Ничего страшного, как мы видим, не произошло. Ну поговорил он с ней, что такого, может, человек не хочет себя показывать…

-Вот именно! Месяц там кто-то живет, а никто, кроме ребенка, этого не видел!

-Завтра я узнаю, кто там проживает, уверен, ларчик просто открывается- Паша встал, сославшись на то, что пора восвояси – заодно и машину заберу завтра.

Паша шагал к себе домой. Мысли в голове путались, поднимаясь в противоположную сторону от дома брата и дома , в котором жил кто-то загадочный он посмотрел в окна. Темно. Вверх, по горке, после шашлыков, вина и удивления, подниматься было тяжело.

Глава 5

За работой время идет быстрее. Хотя куда ей спешить? Лида была благодарна за возможность вспомнить навыки, заброшенные по причине… Какая была причина бросить все? Сейчас, когда жизнь ее замерла и остановилась, когда она вынуждена жить тенью, волей неволей погружалась в воспоминания. Ей было очень одиноко. Наверное, такой заброшенной, пустой и неизвестной, ее жизнь еще никогда не была , как после смерти мамы.

Конечно, Ирина Владимировна привлекла ее каким-то участием, она казалась ей такой адекватной, уверенной, к ней можно было обратиться за советом, папа так выслушать или пожалеть не мог… Он сам закрылся в своем горе, и они с Лидой , фактически, выполняли функцию соседей-родственников , вели быт, иногда разговаривали, но старательно обходили тему мамы, как будто ничего не было. Как будто мамы никогда не было.

Лида закончила чистить кроличьи клетки, на часах было десять вечера . Сегодня она пришла пораньше, ведь пятница, в лаборатории с семи часов никого нет. Ей нужно составить график работы на неделю, включить стерилизаторы, распечатать рационы питания , вроде ничего забыла. Как приятно быть полезной! Не бессмысленно подчиненной какому-то уставу, а выполнять работу, которая приносит удовольствие помимо пользы. Так… График, посмотреть отчет , как ее часто просила племянница дяди Сергея, они общались мало, но обеих все устраивало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.