С. Стерх
На рассвете

Глава I. Неожиданная встреча.

Звуки предвечернего затишья нарушил неспешный перестук копыт. По густому лесу ехали два всадника на гнедых жеребцах, возглавляя небольшой конный отряд. Солнце клонилось к закату, освещая просеку тёплым светом. А усталость от проделанной дороги делала речь путников расслабленной и неторопливой.

– Ты думаешь, твой брат согласится на наши условия? – спросил могучий здоровяк со светлыми волосами, крупными чертами лица и небольшой аккуратной бородой.

– Надеюсь. Ему нужно время, чтобы всё обдумать, – ответил второй. По сравнению со своим спутником он выглядел не таким великаном. Но сильные руки и широкие плечи выдавали в нём опытного воина, а уверенная посадка – прекрасного наездника. Это был князь Ярослав Мстиславич. Он возвращался из Залесска, где гостил у своего двоюродного брата.

– Да, непростое наследство отец мне оставил, – продолжил он. – Давно надо было разграничить спорные земли. Не было бы причин для междоусобиц. Нам и так врагов хватает. Коли согласится князь залесский – толк будет. И его, и нашей казне польза. Не будет этих недомолвок между нами. Ты видел его дочь?

– Да, – улыбнулся здоровяк. – Княжна сейчас в самой поре! – он смачно цокнул языком.

– Э, угомонись. Ратибор, ты говоришь о моей племяннице… – осадил его князь.

– Прости, – смутился Ратибор.

Князь посмотрел на друга.

– Никогда не задумывался о женитьбе? Породнились бы.

– Э нет, – запротестовал Ратибор, – хватит и того, что ты на моей сестре женат. Все эти семейные узы не по мне…

– А кто роду продолжение даст? – спросил Ярослав.

– Неволить себя не хочу… И потом, любить всю жизнь одну бабу – это только ты так можешь, – он скептично пожал плечами.

– Ты, видно, своей единственной ещё не встретил… – улыбнулся князь.

– Единственной? – Ратибор скривился. – Это когда других не видал. А я, может, выбрать хочу. Лучшую.

Друзья расхохотались и пришпорили лошадей.

– Ростислав, не отставай! – крикнул князь своему девятилетнему сыну, ехавшему за ними. Мальчик рванулся быстрее за отцом. Охрана поспешила вслед, стараясь держать строй.

Сумерки сгустились. Путешественники выставили дозор и разбили небольшой стан в лесу. Стояла духота, и они, постелив войлоки, расположились на ночлег прямо под открытым небом. Было тихо, луна уже взошла и мягко освещала поляну. Деревья тихо шелестели листвой, убаюкивая утомлённых путников около тлеющего костра.

Сквозь сон князь услышал, как его конь нервно всхрапнул. Он открыл глаза и приподнялся на локте. Люди спали, а лошади испуганно переступали, озираясь по сторонам. Князь толкнул Ратибора, тот, поёжившись, нехотя открыл глаза.

– Лошади нервничают. Что-то не так, – сказал князь ему и тихо стал будить Ростислава.

Ратибор недовольно поднялся и сел, протирая руками глаза. Заметив одного из дозорных, который на секунду задремал, прислонившись к дереву, он нащупал под собой шишку, и кинул в него. Тот от неожиданности вздрогнул и вскочил.

– Дрыхнешь, скотина! – гневно рявкнул Ратибор. – Я тебя…

– Тихо! – зашипел на них князь.

Они замерли и впились глазами в чащу. Там, за деревьями, что-то происходило. Лошади явно чувствовали опасность. Если бы они не были привязаны, рванули бы в лес. Князь прижал к себе проснувшегося перепуганного сына и вытащил меч из ножен.

– Ратибор, буди всех. Похоже, у нас гости.

Ратибор с дозорными стали расталкивать остальных. Напряжение нарастало. Послышался шорох с одной стороны, потом с другой.

– Должно быть, кабаны, – предположил Ратибор.

– Может быть, – ответил князь. Но на всякий случай посадил сына на лошадь.

– Ростислав, оставайся пока в седле.

Люди явно ощущали чье-то присутствие, но в темноте невозможно было что-либо разглядеть. Неожиданно ко всему прочему поднялся шквалистый ветер, который с треском начал рвать кроны деревьев.

– Стоять! – крикнул Ратибор, видя как суеверный страх заставляет его людей сбиваться в кучу. – Защищать князя!

Это встряхнуло всех, и дружинники окружили Ярослава с сыном. Запалив факелы, с мечами наготове, воины всматривались в темноту.

– Отец! – крикнул мальчик.

Лошадь под маленьким княжичем заметалась из стороны в сторону. Он, как мог, пытался удержать взбесившееся под ним животное. Но она резко встала на дыбы и, сорвавшись с привязи и чуть не сбив людей, бросилась в чащу, унося на себе ребёнка.

– Ростислав! – вскричал князь и кинулся к своему коню.

Князь гнал своего коня что есть мочи, пытаясь догнать сына. Он летел сквозь чащу, не замечая, как ветки деревьев больно хлещут по его лицу. Выскочив на опушку, озираясь по сторонам, Ярослав понял, что потерял след.

– Ростислав! – закричал он. Ответа не последовало. Князь в отчаянии носился по поляне, вглядываясь в чащу. Деревья бездушно стояли, покачивая кронами, по листьям зашуршал мелкий дождь.

– Ростислав! – снова крикнул князь и прислушался.

За спиной послышался шум, он резко обернулся. На поляну выскочил Ратибор с отрядом.

– Где княжич? – крикнул запыхавшийся Ратибор.

– Я потерял его. Ростислав! – снова в отчаянии закричал князь.

Издалека донёсся еле слышный крик.

– Тихо! – рявкнул Ратибор на шумевших от возбуждения дружинников. Все прислушались.

– Это там! – князь пришпорил коня и кинулся на голос сына. Проскакав четверть версты, отряд выскочил из леса.

– Ростислав!

– Я здесь! – раздался голос мальчика откуда-то снизу.

Князь спрыгнул с лошади и пробежал вперёд. Прямо перед собой он увидел резкий и глубокий обрыв. Там, на отвесном склоне, висел Ростислав, вцепившись руками в выступающие корни. Лошадь, которая унесла его, обезумев, на полном скаку рухнула вниз. Её туша лежала теперь на дне обрыва с переломанной шеей. У князя похолодело всё внутри.

– Держись, я тебя вытащу! – крикнул ему Ярослав и начал спускаться.

Но склон обрыва был очень крутой и стал осыпаться под ним. Он чуть не полетел вниз, и только Ратибор, вовремя крепко ухватив друга, не дал ему сорваться.

– Так до него не добраться, – прокряхтел Ратибор, вытаскивая князя.

– Да, есть верёвка? – спросил князь, тяжело дыша.

– Всё на поляне осталось, – чертыхнулся Ратибор. – Влас! Быстро скачи за верёвками!

– Нет времени! – крикнул князь. – Ростислав не удержится, нужно что-то найти.

Ратибор кивнул и кинулся раздавать поручения людям.

– Ростислав, ты как?

– Я держусь, – голос мальчика дрожал.

– Я сейчас спущусь за тобой.

Люди Ратибора быстро срубили длинное тонкое молодое дерево и опустили его вниз, держа за один конец.

– Дай я пойду, – сказал Ратибор, отстраняя князя.

– Держи крепче, это мой сын! – нервно ответил Ярослав и стал спускаться вниз, держась за ствол.

Спускаться было нелегко: земля постоянно осыпалась. Кроме того, усиливающийся дождь превращал рыхлую почву в жидкую кашу. Приходилось медленно, аккуратно выискивать участки, на которые можно было наступить. Князь был уже близко, когда услышал голос сына.

– Отец?!

– Сейчас, я уже рядом, – ответил он и осёкся.

На дне оврага, над тушей упавшей лошади уже собирались волки, привлеченные запахом крови.

– Ратибор, ты видишь? – крикнул князь.

– Да! – ответил тот. – Волки… Почуяли, твари…

– Как только я схвачу Ростислава, тащи нас наверх!

Ратибор кивнул. Князь спешил. Земля раскисала под дождём, становясь вязкой. Он спускался, уже не разбирая, куда наступает, увязал, скользил и еле-еле удерживался, чтоб не сорваться.

– Отец! Я не могу! – мальчик изо всех сил цеплялся за корни, но под дождём они стали скользкие, как будто их облили маслом. Ростислав дрожал от холода и напряжения, пальцы не слушались. Куски глины под его ногами крошились. Он старался не смотреть на дно оврага, где волки уже раздирали тушу лошади.

– А-ааа! – закричал княжич и, соскользнув, поехал по размокшей глинистой слизи вниз.

Князь обернулся.

– Ростислав! – в ужасе закричал он.

Мальчик, тщетно пытаясь за что-нибудь зацепиться, всё быстрее и быстрее скользил по склону, скатываясь в овраг. Неожиданно он почувствовал, как его кто-то резко подхватил и с силой прижал к склону.

– Не дёргайся, – чей-то голос прошипел ему на ухо.

Мальчик замер.

– Хватайся за верёвку!

Ростислав увидел прямо перед собой верёвку и лихорадочно вцепился в неё.

– А теперь просунь ногу в петлю.

Мальчик посмотрел вниз и увидел под ногой болтающуюся петлю. Он просунул туда ногу и опёрся на неё. После чего почувствовал, что хватка, удерживающая его, немного ослабла. Он завертел головой.

Над ним нависла чья-то фигура, прижимая его к склону и не давая сорваться вниз.

– Держись крепко, – скомандовал голос.

Княжич изо всех сил вцепился в верёвку. Незнакомец протяжно свистнул – и тут же Ростислав почувствовал, как верёвка натянулась.

– Поднимайся, – шепнул незнакомец.

Мальчик начал карабкаться по склону, упираясь в скользкие корни и валуны. Сверху кто-то рывками тянул за веревку. Рядом уверенно следовал его спаситель, ловко втыкая в землю нож и подтягиваясь.

Поднявшись на поверхность, Ростислав увидел, что выбраться ему помогла огромная лохматая собака светлого окраса, похожая на волка и медведя одновременно.

– Молодец, здоровяк! Молодец, не зря я тебя кормлю.

Незнакомец вылез вслед за Ростиславом и потрепал подбежавшего к нему пса.

Ратибор со своими людьми, увидев произошедшее, быстро вытащил князя на поверхность – в двадцати шагах от них.

Ступив на землю, князь кинулся к сыну.

– Ростислав, ты цел? – спросил он, осматривая мальчика.

– Да, – сказал тот, потирая ушибленные места и размазывая по телу липкую грязь.

Князь с облегчением обнял сына, не веря, что всё обошлось. Затем он повернулся к незнакомцу. Тот медленно отвязывал верёвку от старого поваленного дерева. Ратибор тоже с интересом наблюдал за ним.

– Благодарю тебя, – сказал князь, обращаясь к незнакомцу, – ты спас моего сына.

Услышав это, незнакомец на секунду замер. Но потом, сев на землю, так же спокойно, не проронив ни слова, принялся что-то снимать со своих ног. Друзья разглядели, что к его ступням были привязаны ледоходные шипы, они помогали сцепляться с почвой.

– Х-м, ловко придумано, – оценил Ратибор.

Незнакомец промолчал.

– Похоже, наш друг неразговорчивый, – шепнул князь Ратибору.

Они пытались разглядеть при свете луны эту странную парочку – огромного лохматого пса и его хозяина. Судя по телосложению, спаситель Ростислава был либо недомерок, либо совсем юнец.

– Лучше запалите огонь, волки близко, – наконец произнёс незнакомец. По голосу стало ясно, что перед ними юнец.

Ратибор дал команду людям, и они зажгли факелы.

Незнакомец повернулся к свету, и друзья увидели его лицо.

– Девка! – Ратибор присвистнул.

Это была девушка лет двадцати с короткими тёмными волосами. Поначалу князь подумал, что она из кочевников. Однако её одежда выглядела непривычно: на ней были мужские порты, а поверх плотной шерстяной рубахи был необычный доспех. Не привычная кольчуга и не броня русских дружинников. Её доспех был собран из множества небольших кожаных пластин, вываренных до твёрдости кости, нашитых внахлёст на толстую основу так, что напоминал чешую. Покрой был не степной, укороченный, но ладно скроенный по фигуре. На плечах он крепился хитрыми кожаными петлями, позволяющими двигаться совершенно свободно. Такой доспех был лёгким, почти не стеснял движений, а по жёсткости немногим уступал железу.

Лицо было перепачкано грязью, и разглядеть его было трудно. Но на слова Ратибора она резко вскинула голову, отбросив мокрую чёлку, и князь увидел её цепкие проницательные глаза. Сняв шипы с ног, она молча и неторопливо сунула их в мешок, свернула верёвку и направилась в чащу леса.

– Князь, нам тоже лучше побыстрее убраться отсюда, – нервно сказал Ратибор, оглядываясь на овраг, откуда доносились звуки звериной возни.

Ярослав кивнул, и отряд двинулся в лес за незнакомкой.

Она шла твёрдым решительным шагом, легко ориентируясь в темноте. За ней по пятам шёл князь, держа сына за руку, дальше Ратибор и его люди вели лошадей под уздцы и освещали дорогу факелами.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Ярослав, разглядывая со спины незнакомку.

– Собиралась лечь спать, пока вы не всполошили весь лес, – буркнула она.

– Ты одна в лесу? – снова спросил князь.

Встретить ночью в лесу человека, а тем более девчонку, было более чем странно. Незнакомка кивнула, не оборачиваясь.

– Но это опасно, – недоверчиво сказал князь.

– Точно, опасно, – хмуро произнесла она, – для тех, кто решил заночевать на звериной тропе. Ростом удался, а ума не набрался. Чего в лес суёшься, коли законов его не знаешь, – негромко ворчала незнакомка себе под нос, явно не испытывая удовольствия от того, что они за ней увязались.

– Но-но, следи за языком, ты разговариваешь с князем! – осадил её Ратибор.

Девчонка резко остановилась и окинула их оценивающим взглядом. Вид путешественников не произвёл на неё должного впечатления. В темноте, по перепачканной в грязи, промокшей насквозь одежде невозможно было определить их сословие. В таком виде они скорее были похожи на разбойников с большака. И только добротное дорогое оружие, сверкнувшее в свете факелов, выдало в них знатных вельмож.

– Зверю-то, поди, без разницы, Князь ты или простолюдин, – уже более сдержанным тоном сказала она и нырнула в темноту.

– Да ты… – Ратибор уже хотел ответить что-то грубое, но князь остановил его жестом.

– К слову сказать, место для ночлега ты выбирал, – шепнул он Ратибору. Тот досадно сплюнул и недовольно побрёл за князем.

– Твоя правда, Ростислав чуть не погиб, – согласился князь, догоняя девчонку. – Но ты помогла нам, я в долгу перед тобой. Назови, чем я могу тебя отблагодарить…

– Мне ничего не нужно, – отмахнулась она, явно не желая продлевать их знакомство. Князь и Ратибор переглянулись.

– Скажи хоть, как звать тебя, за кого Богу молиться? – напоследок спросил Ярослав.

– Ирджи, – буркнула она.

– Как? – удивлённо переспросил князь.

Она остановилась.

– Моё имя Ирджи, этого довольно? – нетерпеливо ответила она.

Князь растерянно кивнул – имя было странным, неславянским. Девчонка развернулась и вышла на поляну. Там, под сосной, они увидели небольшой шалаш – это было место её ночлега. Дождь давно затушил костёр, и у потухшего костровища стояла лиса, подъедая остатки приготовленной пищи. Вероятно, Ирджи пришлось прервать свою трапезу, когда она поспешила им на помощь.

– А ну, пошла прочь! – сердито крикнула Ирджи, запустив в лису палкой. Та дёрнулась и рванула в чащу. Девчонка подошла к шалашу, огляделась и досадно выругалась. Все вещи были растасканы животным по поляне, а еда разбросана и обглодана. Пёс с удовольствием принялся доедать с земли то, что осталось после лисы. Ирджи раздражённо стала собирать вещи в мешок.

Князь с людьми стоял на краю поляны, наблюдая за ней.

– Мы возвращаемся в город. Можешь пойти с нами, – предложил он.

Девчонка мотнула головой. Собирая вещи, она подняла с земли кожаный бурдюк для воды.

– Вот шельма, – досадно проворчала она. Бурдюк был погрызен лисой и пришёл в негодность. – Ещё и воды теперь нет! – Ирджи отбросила его в сторону.

– В городе ты сможешь пополнить свои запасы, – вновь предложил князь.

После недолгой паузы девчонка обернулась к ним.

– Сколько до вашего города отсюда?

– Часа четыре пути, – ответил князь.

Она уложила вещи, закрепила мешок на поняге и взвалила её на плечи. Подойдя к лошадям, она остановилась.

– Ты предлагал выбрать награду? – уточнила она, повернувшись к князю.

Он кивнул.

– Я поеду на этом коне.

Девчонка неожиданно легко вскочила на гнедого жеребца. Тот повёл мордой, но она уверенно тронула повод, успокаивая его.

– Э-э… – Ратибор застыл от возмущения.

Наглость девчонки буквально лишила его дара речи.

– Это мой конь! – наконец взорвался он, багровея от гнева.

– Ты же предлагал награду? – Ирджи снова вопросительно взглянула на князя.

– Ты что, оглохла?! – взревел Ратибор, бросаясь к ней и хватая коня под уздцы. – Слезай, пока цела!

Ярослав усмехнулся её дерзости, но признал: она была права, ведь он сам предложил выбрать награду.

– Ладно, остынь, – сказал князь, останавливая Ратибора, пока тот силой не выкинул девчонку из седла. – Пусть это будет платой за спасение Ростислава.

Ратибор кипел от ярости. Лишь то, что эта девчонка спасла княжича, удержало его от немедленной расправы над ней. Князь повернулся к Ирджи.

– Можешь ехать на этом коне, но только до города, не больше, – подчеркнул он.

Ирджи кивнула и позвала собаку:

– Чон, рядом.

– Ведьма! – зло процедил Ратибор.

Сжав зубы, он резко отпустил уздечку.

– Влас, я возьму твою кобылу, а ты с княжичем поезжай на вороном, – распорядился он.

Кое-как распределившись по оставшимся лошадям, отряд двинулся в путь.

Глава II. Велицк.

Солнце уже высоко взошло, когда князь со своими спутниками подходил к большому городу. Велицк раскинулся среди холмов, поросших лесами, на внутренней стороне широкой излучины реки Велицы. Высокая крепостная стена опоясывала город, защищая его от неприятеля. За стеной торчали резные башенки теремов местной знати. Чернявые деревенские дома усыпали собой всё свободное пространство. Единственное место, где не было основательных строений, – это была большая торговая площадь, которая располагалась в центре города. За ней, на холме, возвышались княжеские хоромы, окружённые всевозможными хозяйственными домиками, сарайчиками и амбарами.

Перейдя по массивному деревянному мосту довольно широкую реку с быстрым течением, не замерзающую даже зимой из-за порогов и подводных родников, отряд вошёл в город.

Город ещё спал, однако ворота были открыты, дозорные вяло прохаживались по стенам, изредка кидая взгляд на въезжающих.

– Живём нараспашку, Князь, – заметил Ратибор.

– Обленились, давно войны ни с кем не было, страх потеряли, – досадуя, ответил Ярослав.

Ратибор, озираясь по сторонам, увидел двоих караульных, которые, сидя около крепостной стены, играли в кости на бочке, не обращая внимания на ворота. Остальные спали: кто на сеновале, кто в телеге.

– Да, постарел наш Воевода, хватку теряет. Нужна свежая кровь, чтоб дружину в кулаке держать, – сказал Ратибор.

– Свежая кровь, где же её взять, – ответил князь. – При отце за мирные-то годы сотники да десятники ратное дело забросили, в торгашей переродились, барыши теперь считают.

Он раздражённо подхлестнул коня, и они направились к княжеским хоромам.

Ирджи поселили в жилой деревянной пристройке рядом с хозяйственными избами. Горница была небольшая, но светлая и уютная: стол, лавки, сундук, домашняя утварь – всё было на своих местах. Окна выходили на княжеский и конный двор. Чон сразу облюбовал себе место в углу у окна и залёг там спать. Ирджи, умывшись с дороги и скинув верхнюю одежду, тоже с удовольствием растянулась на широкой лавке, устланной мягким тюфяком, и мгновенно заснула.

В княжеской опочивальне царил полумрак. Окна были прикрыты ставнями, и свет от игривых огоньков свечей, отражаясь от резных сводов, падал на убранство ложа. Несмотря на знойные дни, в покоях стояла приятная прохлада.

Князь с любовью смотрел на лицо Анны, нежно проводя пальцами по её шее.

– Ты такая красивая. Ты как река, освежаешь и даёшь силы. – Ярослав поцеловал жену и вдохнул запах её волос.

– Я люблю тебя, – Анна прижалась к его груди. – Но у меня на сердце неспокойно.

– Отчего?

– С тех пор, как ты взошёл на отцовское княжение, мы стали часто расставаться.

Ярослав обнял молодую княгиню.

– Не тревожься. Это княжьи заботы. Отец много сил положил на то, чтобы разрешить все споры с соседями. А на внутреннее устройство времени у него не хватило. Многое нынче предстоит сделать. Нелегко заскорузлое боярство с места сдвинуть, – задумчиво произнёс Ярослав.

– Будь осторожен. Если с тобой или с детьми что-то случится, не будет мне жизни, – Анна провела по ссадинам, оставленным ветками деревьев на лице мужа после ночного происшествия.

Князь пристально посмотрел на неё.

– Я знаю, что произошло на обратном пути в лесу, – созналась княгиня.

Ярослав досадно вздохнул и встал с постели.

– Ратибор всё же рассказал тебе?

– Нет, Ростислав. Ему не терпелось похвастаться перед сестрой – я услышала.

Князь кивнул.

– Это моя вина. На нашей земле нам ничего не угрожает. Но в лесу… – он нервно задул свечи. – Там свои законы.

Князь толкнул ставни, впуская дневной свет в опочивальню.

Анна подошла к мужу.

– Почему ты мне не рассказал?

Ярослав повернулся.

– Не хотел тебя пугать. Бог миловал, всё ведь обошлось.

Анна укоризненно смотрела на него.

– Тебе не о чем тревожиться… – князь прижал её к себе. – Я сделаю всё, чтоб вы были счастливы. – он нежно поцеловал жену.

Княгиня пожелала увидеть спасительницу Ростислава, и вечером все собрались в обеденном зале. Вечерний солнечный свет лился через окна, освещая витиеватые золотистые узоры на расписных стенах. Деревянная резьба со всевозможными шишечками и головами причудливых животных дополняла собой убранство семейной трапезной. Большой стол, накрытый скатертью с вышитыми на ней узорами, был уставлен разноцветной посудой с различными лакомствами и напитками.

Ирджи с интересом разглядывала всех присутствующих. Князь сидел рядом с супругой. На вид ему было немногим меньше тридцати лет. Теперь, при свете вечерних лучей солнца, его невозможно было принять за простолюдина. Гордая осанка, уверенные чёткие жесты, открытое лицо, умные живые глаза – вся манера его поведения была присуща человеку, привыкшему принимать решения и повелевать.

Княгиня была молода и невероятно красива, её лицо было приветливо и улыбчиво. Лёгкий румянец на щеках, ясные внимательные искрящиеся глаза цвета неба, длинные ресницы – её облик излучал тепло и уют. По другую сторону сидел Ратибор, брат княгини Анны, светловолосый, как варяжский богатырь, с суровым взглядом и огромными сильными руками. Дети князя – Ростислав и младшая сестра Млада – сидели напротив под присмотром няньки.

Разглядывая окружающих, Ирджи невольно встретилась взглядом с Ратибором и поняла, что её тоже пристально изучают. Отвернувшись, она подпёрла подбородок рукой и уставилась в окно. Пока слуги сновали туда-сюда, расставляя блюда на столе и наполняя кубки, тишину прервала княгиня:

– Князь рассказал мне, что произошло в лесу, я очень благодарна тебе за то, что ты спасла нашего сына, – обратилась она к Ирджи.

Ирджи сдержанно кивнула и, не дожидаясь остальных, принялась за еду. Вытащила небольшой нож из-за пояса и стала ловко расправляться с мясом. Княгиня переглянулась с мужем.

– Прости, я не запомнила твоё имя.

– Нашу гостью зовут Ирджи, – поспешил напомнить князь.

– Какое необычное имя… – продолжила княгиня.

Повисла неловкая пауза. Ирджи ела с аппетитом. Еда была как нельзя кстати: после вчерашнего неудачного ужина в лесу ей так и не удалось ничего перекусить. Она была порядком голодна. К тому же вся эта торжественная обстановка её нервировала, и она не желала растягивать обед долгими разговорами.

Но княгиня снова попробовала наладить диалог.

– Ирджи, а чем ты живёшь? – спросила она.

На этот раз отмалчиваться было невежливо.

– Помогаю купцам перегонять обозы, – откусывая большой кусок отменной оленины, ответила Ирджи.

– Ты охраняешь купеческие обозы? – удивился князь.

Ирджи кивнула.

– Но это совсем не женское ремесло, – недоуменно воскликнул он.

Ирджи равнодушно пожала плечами.

– И давно ты этим промышляешь? – спросил Ярослав.

– Сколько себя помню, – буркнула Ирджи, не отрываясь от еды.

– Но это опасно, – посетовала княгиня. Она пыталась разговорить гостью, чтобы разрядить обстановку. – На обозы часто нападают?

– Случается, – нехотя кивнула Ирджи.

– А что твоя родня?

– Я сирота, – ответила Ирджи.

Расспросы её утомляли, она решила побыстрее разделаться со своей порцией и удалиться. Но тут перед ней поставили блюдо чего-то странного. По виду это было похоже на густую кашу золотисто-розового цвета.

– Что это? – спросила Ирджи, разглядывая свою порцию.

– Это кулага, – ответила княгиня. – Ты что, никогда не пробовала кулагу?

Ирджи немного смутилась, заметив устремлённые на себя взгляды всех присутствующих.

– Э-э, просто в тех местах, где я росла, еда была скудной… – ответила она.

– А откуда ты родом? – поинтересовался Ратибор, недоверчиво глядя на неё.

–… С севера, – выдавила из себя Ирджи под его пристальным взглядом.

– А правда, что на севере ночь полгода тянется? – спросил Ростислав.

– Такого не бывает! – сказала Млада, хихикнув.

– А вот и бывает, мне дядька Пров рассказывал, – ответил мальчик.

– Это что, полгода спать надо? Не бывает! – запротестовала Млада.

Ростислав стал спорить с сестрой.

Ирджи их не слушала. Она с недоверием смотрела на странную массу в тарелке, затем принюхалась: от блюда доносился приятный аппетитный аромат. Взглянув на детей, Ирджи увидела, что они с большим аппетитом уплетают это месиво. Она погрузила палец в блюдо и попробовала. Вкус был необычным, но ей понравилось. Она взяла ложку, зачерпнула эту жижу и отправила в рот. Кулага растаяла, оставляя кисло-сладкий вкус от ягод, мёда и ещё чего-то, что она не могла определить.

Князь с улыбкой поглядывал на неё, изучая её необычную внешность. Ростом она была чуть ниже среднего, со стройной, напоминающей мальчишескую, фигурой, без привычных женственных изгибов. Одета в мужские порты и рубаху. Тёмные волосы острижены, а длинная непослушная чёлка все время падала на загорелое лицо, заставляя её вскидывать голову. Все движения были плавными, но точными, словно у какого-то хищного животного. Нос был прямой, с немного вздёрнутым кончиком, губы – с приподнятыми уголками. Но самыми выразительными на этом лице были глаза – тёмные, настороженные, излучающие сильную внутреннюю энергию. Князь вглядывался в них, пытаясь прочитать там что-нибудь, но её взгляд был непроницаемым. Единственное, что он понял, – это то, что обстановка была для неё непривычной и здесь она уже не чувствовала себя так уверенно, как в лесу, хотя и пыталась казаться невозмутимой. Князя это забавляло.

– Ты хорошо устроилась? – спросила княгиня.

– Благодарствую, нам с Чоном места хватает, – пытаясь быть вежливой, ответила Ирджи.

– Можешь оставаться, сколько пожелаешь, – пригласил её князь.

Ирджи кивнула и глянула на Ратибора. Его суровое лицо не выражало такого же радушия.

Глава III. По рукам.

На следующее утро Ирджи с Чоном прогулялись по городу, затем побродили по торговой площади, заглядывая в лавки купцов. Её внешний вид вызывал косые взгляды. Бабы шептались, а мужики, озираясь, пятились. Но видя огромную псину, идущую рядом с ней, никто не осмеливался выказать ей пренебрежение. Поглазев на скоморохов на площади, она завернула на княжескую конюшню. Прошла во двор и расположилась на крыльце погреться в лучах солнца. Она сидела, с удовольствием уплетая ещё горячий мягкий калач, наблюдая, как во дворе княжеских конюшен сотники во главе со старым Воеводой тренировали молодняк. Юные новобранцы отрабатывали приёмы боя на мечах. Не всем удавалось делать нужные выпады. Особенно одному парнишке, совсем зелёному. Он никак не мог справиться с мечом, тот норовил то зацепиться за землю, вспахав борозду, то выпадал из рук. Пацану было лет четырнадцать, но на вид он был худощавый, если не сказать щуплый, и ростом меньше остальных. Старого Воеводу раздражала его неуклюжесть. Он то и дело срывался на него, отпуская в его адрес крепкие выражения.

– Что ты мнёшься, как девка! Держи меч крепче!

Парень обижался, краснел, но не сдавался. После очередного неудачного выпада Воевода не выдержал, выхватил свой меч из ножен и пошёл на юношу, нанося ему удары.

– Бей, бей, держи меч, отражай, – ревел он, нападая на мальчишку. Тот, неумело размахивая мечом во все стороны, пытаясь отбиться от Воеводы, пятился назад. Споткнувшись, он упал прямо под ноги наблюдающей за происходящим Ирджи.

– Вот так, дохляк, – наградив ещё парой неприличных эпитетов, Воевода отстал от него.

Парень, раскрасневшись от злобы и досады, сжал кулаки.

– Чертов боров, – негромко проронила Ирджи вслед Воеводе и посмотрела с сочувствием на юношу. – Вставай, Малой, поквитайся с ним, – шепнула она.

Парнишка с удивлением уставился на неё.

– Чего расселся! – снова заревел Воевода. – Вставай! Не научишься меч держать – пошлю нужники чистить!

Ирджи нагнулась к пацану.

– Силой ты его не возьмёшь, но ты легче и быстрее. Давай, пусти это в ход! – подсказала она. Парень непонимающе хлопал глазами.

Воевода, увидев, что они шепчутся, заревел на Ирджи.

– А ты что здесь делаешь, пугало?

Ирджи пропустила оскорбление мимо ушей.

– Что ты там бормочешь? – не унимался Воевода.

– Тебе не кажется, что меч великоват для Малого, – ответила Ирджи.

– Что!? – у Воеводы округлились глаза.

Он не ожидал, что девка вообще подаст голос, а тем более сделает замечание. Все, кто находился в этот момент во дворе, затихли и с интересом стали наблюдать за их ссорой.

– Гляди-ка ты, курица петухом запела! – съязвил Воевода.

Вокруг все захохотали. Ирджи снова пропустила оскорбление, только негромко сказала:

– Ну да, а петух орал, орал, да в щи попал…

Но её услышали двое – Воевода и несчастный парнишка. Парнишка хихикнул, а глаза Воеводы налились кровью.

– Глупая баба! – взревел Воевода и посмотрел на Малого. – Чем длиннее клинок, тем ближе враг! – назидательно рявкнул он.

– Оно, конечно, – ответила Ирджи, продолжая с аппетитом жевать калач. – Но даже кобыле по размеру подковы куют…

Услышав это, собравшиеся захохотали уже над Воеводой. Дело в том, что на его сапогах были набиты маленькие железные набойки, и они издавали характерное цоканье при каждом его шаге. Сравнение Воеводы с кобылой изрядно развеселило народ.

Шум и смех на конном дворе становились всё громче, и князь вместе с Ратибором вышли посмотреть, что там происходит.

После слов Ирджи Воевода был взбешён и уже орал во всю глотку.

– Только и спасенье тебе, что ты баба несносная, иначе зашиб бы. Только брехать и умеешь, как твоя паскудная псина!

Ирджи посмотрела на Чона, тот перестал лакомиться куском калача и враждебно скалился на Воеводу. Оскорбление своего мохнатого друга она проигнорировать уже не смогла. Медленно встав, она выбросила остаток калача, вытерла руки о порты и холодным тоном произнесла:

– И что ж, что баба. Поди, и у меня по пять пальцев на руках, клинок уж как-нибудь да удержу, – сказала она, медленно вытаскивая из ножен свой меч.

Клинок её меча был короче, чем у Воеводы, легче и с одним лезвием.

По рядам новобранцев пронёсся удивленный галдёж. Воевода обернулся и увидел, что зрителей вокруг прибавилось. Дворовые глазели, тихо переговариваясь, а молодые дружинники с любопытством ждали, что будет дальше. Кроме того, неподалёку стояли князь и Ратибор. Ратибор, небрежно скрестив руки на груди, многозначительно подмигнул Воеводе.

– Во, дурная баба, – озадаченно сказал Воевода, нервно перебросив меч из руки в руку. – Зашибу ведь!

Галдёж ещё больше усилился, на двор повалил народ в предвкушении зрелища. Воевода понял, что отступать некуда.

– Смотри, потом ведь кровью харкать будешь… – предостерёг он самонадеянную девчонку.

Ирджи кивнула, подняла меч и приготовилась к удару. На дворе воцарилась тишина. Все внимательно следили за их поединком.

Старый Воевода не спешил. Ирджи, легко крадучись, как хищное животное на охоте, обходила его, то ускоряя, то замедляя шаг, внимательно изучая противника. Он с ухмылкой свысока, наблюдая за ней, как великан за карликом, медленно поворачивался всем корпусом. Наконец ему надоело, и он решил проучить девчонку: надавать ей тумаков по заду и выгнать. Демонстративно развернув меч плашмя, он рванулся к ней. Ирджи отразила удар так, что Воевода, скользнув мечом по её клинку, по инерции подался вперёд и угодил клинком в кадушку с водой, стоявшую рядом на телеге. Кадушка треснула, и Воеводу окатило с головы до ног. В толпе раздались смешки. Воевода на мгновение опешил. Он рассвирепел и развернулся, ища Ирджи. Она была в паре шагов от него. Он снова кинулся к ней, пытаясь отлупить. Но его клинок лишь рассёк воздух.

Зрителей поразила её быстрая реакция и отточенные движения. Девчонка уходила от ударов с невероятной лёгкостью и быстротой, изматывая Воеводу и не вступая с ним в прямую схватку. С каждым новым выпадом Воевода все больше терял самообладание. Тогда Ирджи, молнией взметнувшись на крыльцо, запрыгнула на перила, подтянулась и оказалась на козырьке конюшни. Воевода понял, что утратил своё преимущество. Теперь она смотрела на него сверху вниз. Он подлетел и с рёвом рубанул ей по ногам. Ирджи подпрыгнула, уходя от удара, и, приземлившись на козырёк крыши, со всего маху ударила Воеводу ногой в лицо. У него потемнело в глазах, и он зашатался. По толпе пронёсся удивлённый гул.

Ирджи мгновенно спрыгнула вниз, тут же выхватила из телеги коромысло и нанесла ему удар сзади под колени. У Воеводы подогнулись ноги, и он, потеряв равновесие, плюхнулся навзничь. Ирджи придавила его коромыслом к земле, зажав один конец под крыльцом, а второй под колесом телеги. Когда он пришёл в себя, понял, что в ловушке. Коромысло зажало его, словно тиски, не давая подняться. Старый Воевода ревел и извивался, пытаясь вырваться из позорных оков, но всё было тщетно. Весь поединок занял не более минуты. Толпа разразилась громким хохотом.

Когда всё было кончено, Ирджи подошла к лавке, на которой лежало оружие для тренировок, выбрала короткий меч с прямым клинком и покрутила его в руке, проверяя баланс.

– На, Малой, держи, – она протянула меч новобранцу, – этот по руке.

Затем подозвала Чона. Пёс, облизываясь и радостно виляя хвостом, поспешил к хозяйке, и они вместе вышли с конного двора. Дворовые бросились вызволять Воеводу. Как только его достали из-под коромысла, он в гневе растолкал дворовых и удалился к себе. В толпе ещё долго и бурно обсуждали произошедшее.

Вернувшись к себе в горницу, Ирджи увидела, что её верхнюю одежду уже почистили и просушили. Она принялась аккуратно складывать свои вещи в мешок.

– Ты уже уходишь?

Ирджи обернулась и увидела на пороге князя.

– Да. Нам с Чоном пора, – кивнула она.

– Я не думал, что тебе так быстро наскучит у нас, – с сожалением ответил он.

– У тебя богатый город, Князь, и люди дружелюбные… – Ирджи пыталась быть вежливой, но, заметив ухмылку на его лице, запнулась. – Да… Просто не люблю даром есть чужой хлеб, – ответила она.

– Вот как. Что ж, это можно исправить. Хочешь поступить ко мне на службу?

Ирджи вопросительно посмотрела на него.

– Тебе не хватает людей в поварне или на скотном дворе? – спросила она. – Я не умею ни стряпать, ни пасти гусей. Местные девушки справятся с этим гораздо лучше, – добавила Ирджи и продолжила укладывать вещи.

– Обучать младшую дружину, – неожиданно перебил её князь.

– Что? – Ирджи на мгновение опешила, потом усмехнулась, решив, что он шутит.

– Мне нужен человек, который сможет повысить выучку молодых, – пояснил Ярослав.

Ирджи удивлённо уставилась на него.

– Князь, взгляни на меня – ты что-то путаешь, – возразила она.

– Я видел, как ты расправилась с Воеводой. Ты отлично владеешь мечом. Думаю, у тебя может получиться, – настаивал он.

Ирджи прищурилась, изучая его лицо, пытаясь понять, не сошёл ли князь с ума.

– К тому же скоро начнётся сезон дождей, дороги размоет и купцы перестанут перегонять обозы – чем ты будешь кормиться? – продолжил он.

Ирджи поняла, что князь был настроен вполне серьёзно. Она подошла к окну и посмотрела во двор, где проходили тренировки дружины.

– Ты хочешь, чтоб я обучала твоих людей? – спросила Ирджи, всё ещё пытаясь найти в его словах какой-то подвох.

Князь кивнул. Какое-то время она раздумывала. Сезон дождей действительно был не за горами: начнётся распутица, а в это время сложно будет найти заработок. Поразмыслив, она, наконец, произнесла:

– Но у меня есть условие.

Князь пожал плечами.

– Воеводу оставь, дружина его уважает.

Князь кивнул.

– По службе я подчиняюсь напрямую только тебе.

Князь опять кивнул.

– Я уйду, когда сама решу.

Князь кивнул в третий раз.

Ирджи замолчала, всё ещё недоверчиво глядя на него.

– Что-то ещё? – спросил он.

– Я буду есть в столовой избе со всеми.

– Почему? – удивился князь. – Неужто наша стряпня тебе не по вкусу?

Ирджи неловко улыбнулась.

– Не люблю пустых разговоров, – ответила она.

– Добро! – согласился Ярослав и, довольный, направился к двери.

– Князь!

Он остановился на пороге.

– Твои люди не одобрят твой выбор, – произнесла Ирджи.

– Думаю, тебя это ничуть не тревожит, – усмехнулся он.

Когда дверь за ним закрылась, Ирджи снова посмотрела в окно на тренирующихся новобранцев. Затем повернулась к собаке.

– Ну что, радуйся, здоровяк, похоже, нас ждёт сытная и тёплая зима.

Чон облизнулся.

– Добрый - добрый конь, – приговаривал седовласый кузнец, расчищая копыто княжескому коню по кличке Таш.

Конь дёрнулся вперед.

– А ну, не балуй, – проворчал кузнец, сильнее зажав копыто.

– Микульчич, ты не слишком много срезаешь? – обеспокоенно спросил Ярослав. Таш был его любимцем, и князь сам следил за работой старого кузнеца, придерживая коня.

– Ты, Князь, держи крепче, а Микульчич своё дело знает, – ответил тот. – Ну вот, готово.

Ярослав осмотрел копыто и удовлетворённо кивнул. Он взял подкову и сам стал прилаживать её коню.

В кузню влетел разгорячённый Ратибор.

– Князь, это правда? Ты решил поставить девку над дружиной?

– А что тебя удивляет? Ты же видел, как она разделалась с Воеводой, – ответил Ярослав, не отрываясь от своего дела.

– Господи! Открой глаза, это же баба! Она не может заправлять дружиной!

– Почему? – спокойно спросил князь.

– Да потому, что у них ума на это нет… они для другого сделаны! – выпалил Ратибор, выйдя из себя.

– Верно, у тебя большой опыт в этом деле, – ответил князь, подмигнув Микульчичу. Тот усмехнулся. – Но позволь всё же мне решать, кого ставить над моей дружиной.

Он кивнул, и Микульчич стал прибивать подкову.

Ратибор понял, что его тон был непозволителен с князем. Тем более что вокруг были дворовые люди.

Он подошёл ближе и сказал более сдержанно:

– Ты хочешь опозорить нас? Все соседи будут презирать нас, когда узнают, что твоей дружиной заправляет баба!

– Соседи будут нас презирать, когда узнают, что нашего Воеводу уложила девчонка, а я оставил его на службе, – подняв на него взгляд, ответил Ярослав.

– Да где это видано, чтоб баба мужиков ратному делу обучала! Да и дружина её не примет, ты хочешь, чтоб поднялся бунт?

– Нет, не хочу. У тебя есть на примете кто получше?

Ратибор возмущенно пожал плечами.

– Да кто угодно, только не баба! – раздражённо выпалил он.

Видя своего друга таким рассвирепевшим, Ярослав отвёл его в сторону.

– Ратибор, – примирительным тоном произнёс он, – ты знаешь, как я ценю твои советы. Но на сей раз решение моё твердо. Воевода опытный, он своё дело знает, но молодняк при нём только дубеет. А этой чужеземке есть чем удивить нас, я это чувствую. Если она сделает из этих доходяг воинов – какая разница, кто она.

Ратибор гневно покачал головой. Ему было что возразить, и он едва сдерживал свои эмоции. Но он очень хорошо знал князя: если Ярослав что-то решил, то отговаривать его было бесполезно.

– Ты совершаешь ошибку… – пытаясь сдержать свой гнев, ответил Ратибор.

– Посмотрим, – возразил князь и вернулся к своему занятию, а Ратибор от безысходности нервно ударил кулаком по деревянной балке и вышел из конюшни.

Согласившись на предложение князя, Ирджи понимала, что теперь быть в ссоре с Воеводой неразумно. Нужно было как-то исправлять положение, и ей ничего не оставалось делать, как идти на примирение с ним.

Воевода был старым опытным воякой из тех, для кого походная жизнь была гораздо привычнее, чем спокойный и размеренный быт. Всю свою молодость он провёл в походах вместе с князем Мстиславом, отцом Ярослава. Поженившись в ранней юности с девицей по имени Ефросинья, они долго не могли родить детей. Может, из-за этого Воевода и проводил так много времени вне дома, скрашивая своё горе в ратных делах и воспитывая молодых людей для княжеской дружины.

Но спустя время Господь сподобил, и Ефросинья родила девочку, а потом ещё и ещё. И, несмотря на то что Воевода очень ждал сынишку, он был счастлив и дочерям. Но счастье его омрачилось смертью жены в последних родах. Воевода больше так и не женился, все три дочери остались на его попечении. Он любил своих дочерей и заботился о них как мог. Выстроил для них большой терем, завёл хозяйство. Куча нянек и бабок десятками глаз смотрела за тем, как росли его три девчушки, обучая их всяким премудростям. Челядь свою Воевода держал в строгости. Домашние его побаивались. Но дочерям он иногда позволял шалить, а если и ругался на них, это было больше для острастки. Когда дочери подросли, Воевода опять затосковал. Он понимал, что становится стар годами, и его беспокоило, что некому будет позаботиться о дочерях, если с ним что-либо случится. Теперь он всё чаще задумывался о внуках.

Он надеялся, что, выйдя замуж, кто-то из дочек подарит ему мальчонку, тогда уж он оставит службу и всецело займётся его воспитанием. Воевода мечтал, как он первый раз посадит внука на коня, как научит его держать меч и стрелять из лука. И, кто знает, может, из него вырастет хорошая смена самому Воеводе, и он также будет служить при князе. Таковы были его мечты. А пока Воевода воспитывал юнцов из княжеской дружины, пытаясь им передать свой опыт. Домой к дочерям наведывался не реже трёх раз в неделю, чтоб навестить их и всполошить заспавшихся дворовых, раздавая им оплеухи.

Жил же Воевода по большей части теперь в большой, основательно выстроенной пятистенной избе, недалеко от княжеских хором, рядом с местом службы.

Разузнав, где располагалась изба Воеводы, Ирджи прошла во двор и, быстро поднявшись по широким ступенькам, постучала в тяжёлую дверь. За дверью послышалось шевеление. Ирджи поморщилась от предвкушения неприятного разговора, глубоко вздохнула, собралась и натянула приветственное выражение на лицо.

Дверь отворил сам Воевода. Он явно был не в духе и не совсем трезвый.

– Что надо! – раздражённо крикнул он.

Увидев её на пороге, он был неприятно удивлён.

– Зачем пришла? – грозно проревел он.

– Поговорить, – спокойно ответила Ирджи.

– Не о чем мне с тобой говорить! – рассвирепев, снова громко рявкнул Воевода.

Ирджи заметила, как вокруг, неподалёку от дома, собираются дворовые люди, с любопытством наблюдая за ними.

– Посмотри на себя – пугало, не то баба, не то мужик. Срам, тьфу. Высечь бы тебя! Убирайся! – ревел Воевода.

Ирджи не нравилось, что их разговор привлекает столько внимания. Воевода не намерен был её впускать, а продолжать разговор на пороге ей не хотелось.

– Ну ты тоже, если честно, на сто чертей похож, – огрызнулась она. – В избу пустишь?

Ирджи твёрдой рукой резко толкнула дверь и вошла. Воевода пошатнулся, чуть не потеряв равновесие, и с возмущением кинулся за ней.

– Что!!! – вскричал он и, в хмельном угаре, стал выхватывать меч из ножен, висевших на стене. – Зарублю!

Ирджи спокойно села за стол. Воевода, наконец, вытащил меч и, замахнувшись, ударил. Меч глубоко вонзился в стол рядом с ней. На лице Ирджи не дрогнул ни один мускул. Воевода стал нервно дёргать меч, но тот не поддавался. Не сумев выдернуть меч из стола, он, обессиленный и злой, махнул рукой и плюхнулся на лавку.

– Поостынь, – начала Ирджи, глядя на него. – Я мириться с тобой пришла.

Воевода сидел напротив и что-то невнятно мычал.

– Ты сам затеял ссору на конном дворе, что мне оставалось?

– Что тебе от меня нужно? – промычал Воевода.

– Помощь твоя нужна. Ты знаешь своих людей, знаешь, чем они дышат. Дружина уважает тебя.

– Чтоб я под бабой ходил… Да никогда! – лицо Воеводы налилось краской, и он гневно стукнул кулаком по столу.

– Ну почему под бабой, ты как был Воевода, так и будешь. Одно дело будем делать, – спокойно ответила Ирджи.

Воевода прищурился.

– А-а-а, боишься, что тебя мои молодцы на смех поднимут? Правильно боишься, ещё дёгтем измажут да в перьях по двору с голым задом пустят. Курам на смех такая дружина, которой баба верховодит! – рявкнул он.

– Под коромыслом тебе было не до смеха, – прошептала сама себе Ирджи.

– Что ты там бормочешь? – раздражённо переспросил Воевода.

– Ничего, вижу, разговор у нас не ладится. Одно скажу: твой опыт дорогого стоит. Ты сам сказал, не бабское это дело – на войну дружину поднимать. Глупо во мне врага видеть. Ты не торопись, подумай.

Воевода, гневно насупив брови, крикнул:

– Не о чем тут думать! Вон пошла!

Ирджи, видя его непримиримость, встала и направилась к выходу. Около двери она остановилась, догадываясь, что с улицы их подслушивают, повернулась к Воеводе и громко сказала:

– Да, вот ещё что.

– Ну, чего ещё? – нервно проревел Воевода.

– Поблагодарить хотела, что ты на конном дворе меня не зашиб. Я-то сразу смекнула, что ты пожалеть меня решил, не в полную силу дрался. Не с руки тебе с девкой силой мериться. А народ-то глупый, мужики того не поняли. Вот и выходит, великодушие твоё против тебя же обернулось.

Ирджи открыла дверь и вышла. Воевода ещё долго сидел, глядя ей вслед.

Вечерело, и на дворе стало пустеть. Дружина потянулась в столовую избу вечерять. Челядь засуетилась, бегая по двору с вёдрами, кадушками, ковшами и всякой столовой утварью. В большой избе было людно. Мужики сидели за длинными столами и с аппетитом наворачивали похлёбки, рассказывая друг другу байки и громко гогоча от очередной удачной шутки. В воздухе носился запах щей и свежеиспечённого хлеба.

Воевода сидел во главе стола; по его виду читалось, что настроение у него прескверное. В этом брожении и гомоне дверь в избу открылась, и на пороге появилась Ирджи со своим псом. Разговоры разом стихли. Заметив её, мужики стали переглядываться и шептаться.

Ирджи чувствовала, как её буравят взгляды со всех сторон. Только Воевода продолжал есть, сурово и задумчиво уткнувшись в свою миску. Его толкнули сидевшие рядом. Он поднял глаза и увидел Ирджи. В воздухе повисла пауза. Воевода исподлобья смотрел на неё.

Ирджи спокойно, нисколько не смущаясь под его неодобрительным взглядом, прошла на свободное место. Пёс пристроился около её ног. Все в избе замерли в ожидании, что между ними начнётся стычка. Но, неожиданно нарушив напряжённую атмосферу, Воевода громогласно произнёс:

– Что сидите, мужики, щи простынут! – и вновь принялся за свою похлёбку.

Дружинники с недоумением посмотрели на него. Но, поняв, что свары не будет, постепенно тоже стали возвращаться к еде. По избе снова забегали холопы. Ирджи взглянула на Воеводу, улыбнувшись одними глазами. В ответ он хмуро сдвинул брови и отвернулся.

На следующий день во дворе была построена вся младшая дружина. Ирджи стояла рядом с Воеводой, осматривая молодняк. Вид новобранцев оставлял желать лучшего. В основном все были какими-то нескладными, недокормленными – одним словом, на богатырей совсем не походили.

– Ну вот твоё поле брани. Из этих дармоедов князь хочет воинов сделать, – язвительно сказал Воевода.

Ирджи шла по рядам, разглядывая молодых людей.

– Не то худо, что худо, а то, что никуда не годится. И где только таких понабрали? – ворчал на сотника Воевода.

– Какие есть, – ответил сотник Житин, пожимая плечами.

Увидев в рядах Малого, Ирджи остановилась. Малой стыдливо опустил голову. Оценив плачевность положения, она вздохнула.

– Ладно, будет князю дружина, – повернувшись к Воеводе, произнесла она.

Тот язвительно крякнул:

– Хотелось бы на это поглядеть! – и зло подмигнул сотнику.

– Дайте время, – ответила Ирджи.

Во двор конюшни, где должны были проходить тренировки, высыпала куча дворовых и служивых людей. Старшие опытные воины с любопытством и сарказмом обсуждали происходящее. Князь с Ратибором тоже стояли тут.

Для тренировок во дворе конюшни по просьбе Ирджи была сделана выгородка из брёвен и жердей. Её нужно было проскакать на полном скаку, вписавшись во все повороты, одновременно разрубая мечом капустные кочаны, насаженные на шесты, установленные вдоль всего пути, которые имитировали врага.

Воевода объяснил новобранцам, что им предстоит сделать, а в конце прибавил:

– У кого останется больше целых кочанов, тот сегодня в ночь у Лядиных ворот в карауле стоит!

По дружине пронёсся недовольный ропот.

– Почему у Лядиных? – тихо спросила Ирджи сотника Житина.

– Там овраг рядом, куда все помои сливают, вонь такая – покойник встанет… – поморщился сотник.

– Ну, выходи, кто первый? – рявкнул Воевода на новобранцев.

Никто не решался.

– Пусть сама покажет! – раздался недовольный голос из строя. – А то, может, она не знает, с какой стороны и к кобыле-то подходить!

Зрители хохотнули и зашумели, одобряя предложение. Воевода нервно вздохнул и, недовольно повернувшись к Ирджи, сделал приглашающий жест.

Ирджи пожала плечами и вышла вперёд.

– Коня, – спокойно сказала она.

– Пусть мою кобылу возьмёт! – крикнул один из новобранцев. По толпе снова пронёсся насмешливый шёпот. Воевода кивнул, и молодой дружинник подвёл к ней свою лошадь.

Ирджи приняла уздечку. Потрепала лошадь по холке. Схватилась за седло и поставила ногу в стремя. Лошадь нервно дёрнулась и резко шагнула в сторону. Ирджи оступилась, едва удержавшись на ногах. Толпа разразилась смехом.

– Баба… С таким воеводой мы много навоюем! – послышались возгласы из толпы.

Ратибор повернулся и торжествующе посмотрел на князя. Ярослав досадно поджал губы.

Ирджи, не обращая внимания на возгласы, подошла к кобыле и рукой провела от холки до брюха – кобыла снова дёрнулась. Тогда Ирджи оттянула ремень подпруги и увидела на теле животного характерные потёртости.

– Будешь так затягивать подпругу – кобылу загубишь, – сказала она дружиннику.

Воевода, увидев на теле животного рану, выругался и дал сильную затрещину парню.

– Приведите другого коня! – рявкнул Воевода.

– Не нужно, – ответила Ирджи.

Она быстро расседлала кобылу, скинув седло на землю. Осторожно погладила её бок и, перекинув уздечку, вскочила на лошадь. Привыкая к животному, Ирджи проехала пару кругов. Толпа смотрела с любопытством на всё происходящее.

Выйдя на исходную и пришпорив кобылу, Ирджи издала погоняющий возглас:

– Хэт! Хэт!

Лошадь пустилась вскачь на выгородку, набирая всё большую и большую скорость. Ирджи направляла лошадь, скачущую галопом, легко вписываясь в крутые повороты. Подъезжая к шесту с кочаном, Ирджи выхватила меч и со свистом рубанула. Кочан разлетелся на две ровные половинки. За ним последовал следующий, ещё и ещё. Толпа сначала замерла в растерянности, потом зашумела, а затем на каждый рассечённый кочан послышались даже восторженные возгласы и хлопки.

На последнем вираже кобыла набрала слишком высокую скорость, но Ирджи ловко направила её, и она всё же сумела вписаться в поворот. Когда она вышла на прямую и приближалась к последним четырём шестам с кочанами, скорость была настолько большой, что по толпе пронёсся гул.

– Не успеет… Слишком быстро! – говорили в толпе. – На замах времени не хватит!

Все напряжённо следили за её действиями.

Подлетая к кочанам, Ирджи чуть выпрямилась и, работая одной лишь кистью, срезала кочан за кочаном так быстро и точно, что все четыре движения словно слились в одно. Тут уж толпа не выдержала, взорвалась восторженными криками и свистом. Даже опытные воины признали, что это было проделано мастерски.

Князь стоял довольный. Он повернулся к Ратибору и увидел на его лице выражение, точно у пойманной рыбы: рот открыт, глаза округлились. Ярослав не смог сдержать победной улыбки.

– Я же говорил, она нас ещё удивит, – сказал он и дружески хлопнул ошарашенного Ратибора по плечу.

Так началась служба Ирджи при княжеской дружине.

Глава IV. Первый совет.

Через несколько дней Воевода поехал проверять посты на дорогах. Ирджи, взяв с собой Чона, решила присоединиться. Везде наблюдалась одна и та же удручающая картина. Стражники либо спали, либо играли в кости, совершенно пренебрегая своими обязанностями по службе. Дисциплина явно хромала. Воевода, сверкая глазами, раздавал тумаки и награждал нелестными эпитетами своих подчинённых. Те виновато кивали и старались не дышать в его сторону, так как многие из них были во хмелю.

На обратном пути они подъехали к главным воротам города. Навстречу вышел начальник охраны. Воевода и Ирджи спешились и подошли к нему.

– Что у тебя? – деловито спросил Воевода.

– Порядок, – ответил охранник.

– Обозы досматриваешь? – Воевода побрёл вдоль длинной вереницы купеческих обозов, направляющихся в город на торговую площадь.

– Всё как положено! Согласно княжеского указа, – отрапортовал охранник.

Ирджи шла за ними, рассматривая телеги и людей. Телеги стояли, гружёные разным товаром – от пушнины до бочек с солёной рыбой. Возницы бодро шумели в предвкушении бойкой торговли, переговариваясь между собой. Чон водил носом, с удовольствием улавливая запахи разносолов и редких заморских специй.

Среди всего этого галдящего скопления людей, лошадей и обозов один возница привлёк внимание Ирджи. Он сидел, вцепившись в поводья, ни с кем не разговаривая, изредка бросая взгляд в сторону сторожки. Ирджи проследила за его взглядом и увидела, как один из охранников, находившийся в сторожке, сделал ему едва заметный знак рукой, чтобы тот сидел тихо.

– Чон, – подозвала Ирджи пса, – проверь.

Пёс обошёл телегу вокруг, обнюхал и лёг поперёк дороги перед ней.

– Что разлёгся? А ну пошёл прочь! – проворчал возница.

Чон не тронулся с места. Воевода закончил осмотр и бросил взгляд на караульных, которые стояли около ворот, вытянувшись перед ним в струну. Удовлетворенно кивнул и стал возвращаться к своему коню.

– А этот обоз досматривали? – раздался голос Ирджи.

Воевода и старший охранник оглянулись на неё. Она стояла перед телегой, которая была закрыта сверху мешковиной.

– А как же, – утвердительно кивнул охранник.

– И что там?

– Там… эээ, – замялся он.

– Мёд и мука, – недовольно буркнул возница в телеге.

– Посмотрим, – Ирджи отдёрнула мешковину.

В телеге лежали мешки с мукой, под ними – небольшие деревянные бочонки. Она взяла два бочонка и взвесила их в руках, положила обратно, потом взяла следующие и проделала то же самое. После чего Ирджи бросила один обратно в телегу, а второй стукнула по крышке рукоятью ножа – та отскочила, и из него высыпались монеты.

– Воевода, взгляни, каков товар нынче в цене! – усмехнулась она.

Воевода подошёл к телеге.

Неожиданно для всех возница резко соскочил со своего места и кинулся бежать.

– Чон, взять! – крикнула Ирджи.

Пёс рванулся и, двумя прыжками нагнав возницу, повалил его, прижимая огромными лапами к земле. Тот попытался высвободиться, но, увидев над собой оскалившуюся пасть, притих и замер в испуге.

Ирджи, подойдя, склонилась над возницей:

– Куда ж ты так от своего богатства навострился, али чуешь, что монеты поддельные? – сказала она, крутя перед его носом монету.

Услышав её слова, Воевода резко повернулся к старшему охраннику и, схватив его за грудки, прорычал:

– Ах ты паскуда, пёс шелудивый!

Тот кинулся на колени:

– Не губи, Воевода, не губи… – запричитал он.

Старший охранник стоял перед князем на коленях, завывая и всхлипывая, утирая грязное, оплывшее от разгульной жизни лицо.

– Князюшка, не губи, дети малые без меня пропадут… – молил он.

Воевода пнул его ногой:

– Ты о детях-то давно вспомнил? Жену когда последний раз видел? Она спину гнёт, детей поднимает, а ты, паскудник, к полюбовнице своей барахлишко таскаешь. Мало того, что купчишек да лавочников обираешь… Теперь с портачами связался, негодяй!

– Сколько тебе заплатили, чтоб ты их в город пропустил? – проревел Ратибор, кинув в лицо охраннику горсть поддельных монет.

Охранник завопил ещё громче и, бросившись в ноги к князю, стал валяться по полу.

Князь с отвращением сделал знак Воеводе:

– Уберите его, – приказал тот.

Двое дружинников подхватили охранника и утащили за дверь.

– Ты ведь знал, что он нечист на руку? – сурово спросил князь Воеводу.

Воевода молча опустил голову.

– Знал? – князь начал терять терпение.

– Знал, – кивнул Воевода.

– Почему допустил? – князь негодовал.

– А что прикажешь делать? – стал оправдываться Воевода. – В дружину никто не идёт, одного прогонишь – остальные разбегутся. Что они имеют-то? Сами себя кормят. Пока в походы ходили, там их нажива была, а теперь что? Пьянки да разгул, вот воровство и процветает.

– Мой отец жизнь положил, чтоб народ в мире жил, чтоб мужиков на поле брани не хоронили, чтоб вдов и сирот не оставалось. А не для того, чтоб люди, как скоты последние, друг у друга воровали и глотки грызли! – князь был разъярён.

– Твоя правда, Князь, скотский народец, – подтвердил Воевода.

– Сколько таких монет по рукам теперь ходит, одному Богу известно.

– Этот клянётся, что первый раз обоз с поддельными монетами пропустил, – ответил Воевода.

– Да только веры ему нет! – взревел Ратибор. – Шельма! Казнить его прилюдно, чтоб другим неповадно было!

– Казнить успеется, – неожиданно раздался спокойный голос Ирджи.

Все в недоумении повернулись к ней. Она стояла возле окна, глядя, как дружинники во дворе обыскивают попавшегося возницу и его телегу.

– Это дело нехитрое, для острастки самое то. Только вряд ли поможет.

– Замолчи, девка, тебе слова не давали! – возмутился Ратибор.

– Воевода прав. Нельзя служивым людям без дела прозябать, – так же спокойно продолжила Ирджи. – И что в дружину никто не идёт, тоже верно.

– Не твоего ума дело! Пошла вон! – рявкнул Ратибор и быстро направился к ней с намерением вытолкать за дверь.

– Погоди, – остановил его князь. – Пусть скажет.

– Но, Князь!? – Ратибор в недоумении повернулся к Ярославу.

– Говори! – твердо сказал князь, жестом останавливая Ратибора.

Ирджи продолжила:

– Они должны силой твоей быть, Князь, крепостью. День и ночь мастерство оттачивать, власть твою охранять. А они о чём думают? Одни – как бы успеть овёс собрать и когда свинья опоросится, чтоб мясо на торг свезти. А другие за посул бесчинства творят.

Князь окинул взглядом Воеводу и раздражённого Ратибора. Как это ни прискорбно, Ирджи попала в самую точку. Дружина давно уже не была образчиком доблести и дисциплины. Пьянство, азартные игры, мздоимство – всё это процветало среди служивых людей. Каждый был больше занят личным обогащением, нежели ратной службой.

– И что же, по-твоему, делать? – он поднял на неё суровый взгляд.

Ирджи, подумав, ответила:

– Выдай им наделы из княжеских земель, те, что без дела простаивают. Пока человек служивый, пусть его семья пользует, а часть от прибытка в казну платит. А чтобы рук хватало хозяйство вести, положи своим служивым людям жалованье больше прежнего, чтоб их семьи батраков в помощь нанимать могли.

– Они воровством промышляют, а я их пряниками умасливать буду? – гневно произнёс князь.

– Они потому воровством промышляют, что наказания не страшатся. Нечего им терять. Хрен редьки не слаще, – ответила Ирджи. – Ну а коли выгоду свою почуют от службы княжеской, вот тогда мужики и пойдут к тебе в дружину. Но и ты суровый спрос с них держать сможешь… А народ ругать – дело пустое, народ везде один.

В гриднице воцарилась тишина. Князь на какое-то время задумался. Он подошёл к окну и взглянул на охранников, которые, обыскав возницу, уже начали делить между собой его добро.

Затем, повернувшись, обратился к Воеводе и Ратибору:

– Что скажете?

Воевода замялся – предложение Ирджи показалось ему толковым, но сразу согласиться не позволяла гордость.

– Ну, это… разумно, – наконец выдавил он из себя. И украдкой посмотрел на Ирджи, но её лицо было спокойным, на нём не было и тени высокомерия. В ней вообще не было ни капли надменности, она всегда вела себя очень просто.

– Ратибор? – обратился князь.

– Чёрт его знает… – нервно произнёс он.

Ярослав прошёлся по гриднице.

– Я подумаю.

Князь сделал знак, что они свободны.

– А с этим что? – спросил Воевода про старшего охранника.

– Высечь прилюдно и в темницу, пока всех подельников не выдаст. Нужно выяснить, откуда монеты. А жене и ребятишкам жалованье его за полгода отдай – небось от отца ни гроша не видели, – распорядился князь.

Воевода кивнул, и все трое направились к выходу.

– Ирджи, постой, – остановил её князь.

Когда Ратибор и Воевода вышли, он подошёл к ней.

– Ты, вот что, зла на Ратибора не держи. У нас ратная служба – не бабье дело. Не так просто менять устои.

Она кивнула.

– Ну, ступай, – отпустил её князь.

Выйдя от князя, Ратибор был в бешенстве. Ему не нравилось, что Ирджи присутствовала на совете.

– До чего дожили, девка советы нам раздаёт! – выругался Ратибор.

– Девка – не девка, а поддельные монеты она нашла, – ответил Воевода.

– Ну, ты ещё! – рявкнул на него Ратибор. – Бабы должны тесто месить да гусей пасти. А ты, Воевода, лучше бы порядок в дружине навёл! Твои люди совсем страх потеряли. Была бы выучка в войске, не пришлось бы позора такого терпеть.

Ратибор нервно сплюнул и ушёл. Воевода остался стоять, досадно глядя ему вслед.

Время шло. Ирджи обучала новобранцев. Тренировки велись в строгом порядке, без поблажек. Она установила твёрдую дисциплину. Знала каждого человека в своей дружине и вникала во все тонкости дружинной жизни. Внимательно изучила все достоинства и недостатки каждого новобранца: кто быстроног, у кого верный глаз и твёрдая рука, а кто вынослив в долгих переходах.

Режим был суровый. Подъём с первыми петухами, изнурительные тренировки на конном дворе. Новобранцы обучались традиционному бою на мечах, копьях и стрельбе из лука. Но главным было научиться действовать сообща, держать строй и быстро перестраиваться. Ирджи оттачивала с ними воинскую слаженность в бою и учила их владеть разным оружием – от метания топоров и сулиц до рукопашной схватки. Они осваивали управление конём в бою, учились обходиться малым в походах, выслеживать добычу и читать следы даже на твёрдой почве. На реке она учила новобранцев плавать, подолгу задерживая дыхание, а в лесу – бесшумно передвигаться. Отдельно отрабатывалось возведение защитных укреплений.

Опытные дружинники не спешили признавать Ирджи. К ней присматривались и посмеивались над её методами. Никто не верил, что девчонка может научить чему-то путному. Её необычные приёмы вызывали недоверие. Однако вскоре стало понятно: искусство Ирджи владеть мечом и вести бой не уступало, а кое-где и превосходило опыт местных сотников и военачальников.

Даже сам Воевода перестал с ней спорить и только деловито отмечал, когда кто-нибудь из новобранцев не сразу справлялся с поставленной задачей. Но Ирджи это нисколько не смущало.

Одним словом, через несколько месяцев, ко всеобщему удивлению, её подопечные из неопытных и неказистых юнцов постепенно стали превращаться в слаженную дружину. До опытных воинов им было ещё далеко, однако уже стало заметно, как каждый новобранец нашёл своё место в строю, пригодились все умения и таланты – воины отлично дополняли друг друга.

Глава V. Священник.

Велицк был большим торговым городом. Он стоял на пересечении двух дорог, которые сходились к центру города – на торговую площадь. Торговые ряды, состоящие из многочисленных небольших деревянных лавчонок, соседствовали с более солидными купеческими постройками со своими закромами, складами и амбарами.

Купеческие дома, как правило, были двухэтажными. На первом этаже располагались лавки, а на втором – жилые помещения. Во дворах были понатыканы хозяйственные постройки, склады, сарайчики и прочее, где хранилось множество добра, которым и торговали местные купцы. Боярские хоромы находились чуть подальше от шума и суеты торговой площади – на другой улице, ближе к княжеским хоромам. Они выглядели более роскошно и степенно. Их хозяева отгораживали свои владения от любопытных людских глаз высокими бревенчатыми заборами.

В городе было совсем немного каменных построек. Прежде всего, это городская стена, что было довольно редким и необычным для этих мест, поскольку в основном все укрепления возводились из дерева. Стена опоясывала весь город и превращала его в подобие крепости. В город можно было проникнуть через ворота, которые располагались с трёх сторон. Главные ворота вели от моста прямиком на площадь. Другие, поменьше, находились с западной и восточной стороны – через них, как правило, провозили сырьё для ремесленных работ и товары, обеспечивающие нужды княжеского двора.

Вторая каменная постройка, которая сразу бросалась в глаза, – это был большой городской храм. Он располагался поодаль от всей торговой шумихи, высоко на холме. Белокаменная постройка поражала своей основательностью и величавостью. Она как будто парила над всей этой мирской суетой, внося в повседневную жизнь некую размеренность и строгость, напоминая о тщетности людских забот.

В храме только-только закончилась служба. Люди выходили и, осеняя себя напоследок крестным знамением, расходились по своим насущным делам. Вслед за всеми вышел священник вместе с молодой женщиной.

– Иди, милая, ступай. Я вечером зайду, занесу настой на травах для сынишки твоего, – сказал он ей ласково.

Женщина поклонилась священнику и пошла. Священником был убелённый сединами старец, впрочем, довольно энергичный, с прямой степенной осанкой. Его острые черты лица, орлиный взгляд из-под густых седых бровей, высокий лоб, испещрённый морщинами, прямой нос и ухоженная густая борода с проседью – весь облик внушал горожанам величайшее почтение и благоговение.

Князь, выходя из храма, тоже подошёл к священнику.

– Отрадно нам твоё возвращение! – улыбаясь, произнёс он. – Благослови, отец Даниил.

Князь склонил голову перед ним.

Священник перекрестил его.

– Как съездил? Не устал ли с дороги, не нужно ли чего? – спросил князь.

– С Божьей помощью, – кивнул священник. – Сердце моё радуется оттого, что сподобил меня Господь видеть, как новые приходы на краю нашей волости открываются. И покуда Господь силы даёт на святые дела, о большем и не помышляю.

– Господь благословляет за труды твои и молитвы, – кивнул князь.

Они перекрестились на храм и пошли вниз по тропинке.

– Передали мне: давно тебя, Князь, на исповеди не было, – сказал священник.

– Да, прости, заботы времени не оставляют, – признал Ярослав.

– Нельзя нам, грешным, о покаянии забывать. Не ровен час, в суете мирской и душу для бессмертия потеряешь, – пожурил его священник.

– Твоя правда. Только прежде с живыми бы управиться, а уж потом о бессмертии подумаем. Кочевники опять у границ бесчинствуют. Скотину да людей угоняют. Степь жгут, – посетовал князь.

– Знаю, слыхал, – кивнул священник.

Они подошли к небольшому загону, в котором паслись несколько лошадей с жеребятами. Священник приблизился к вороному жеребёнку, который стоял на неокрепших ногах около кобылы, и осмотрел его морду.

– Смотри-ка ты, выправился! Я уж думал, не выживет. Совсем хворым родился, – он погладил жеребёнка.

Князь в раздумьях облокотился на жерди загона.

– Ратибора с дружиной туда послал, да только толку мало. Люди Тегеррэя малыми набегами да небольшими отрядами выступают. Не предугадаешь, где в следующий раз появятся. А степь большая, под каждым кустом сторожевую заставу не поставишь.

– Эхе-хе, одни напасти кругом, не знаешь, откуда беды ждать, – вздохнул неодобрительно священник.

Князь взглянул на него.

– Ты-то что смурной ходишь, отец Даниил? Случилось чего?

– Да так. Там, на краю волости, слухи появились, будто с востока сила неведомая подымается, нехорошая, недобрая.

– Ну что ж слухам верить. Народ всегда найдёт, чем себя потешить, – пожав плечами, ответил князь.

– Это верно, – ответил священник. – Да только в народе страх поселился. Говорят, сметает эта сила всё живое на своём пути. Люди страшатся, что конец света близко.

Священник перекрестился.

– Ну так это больше по твоей части, отец Даниил. Я не властен над Божьим промыслом, – сказал князь.

– Да если б только это, – священник оставил жеребёнка и подошёл к Ярославу. – Тут вот люди болтают, будто ты девку над дружиной поставил, да брешут, поди?

Князь нахмурился.

– А, ты об этом. Нет, не брешут.

– Да что ты, Князь, в своём ли уме! – возмутился священник. – Девку-язычницу над войском ставить?

Ярослав раздражённо покачал головой.

– Что-то я не пойму, тебя, отец Даниил, торговать с язычниками можно, мастеров да ремесленников нанимать можно, а ратное дело у них перенимать нельзя? Невозможно сильному княжеству пребывать без доброго войска. И уж коли у язычников это дело поставлено, то и нам не грех поучиться.

– Да не то плохо, что язычница, худо, что девка! – священник гневался всё больше. – Где же это видано, чтоб баба в мужской одёже ходила да мужиками понукала?

Князь пожал плечами.

– Баба… Она из необученных щенков дружину крепкую сладила. За пару месяцев обучает их тому, чему Воевода и за год бы не смог.

– Ох, Князь, не гневи Бога, не должно бабе в мужское дело соваться!

Князь громко, нервно выдохнул, едва сдерживая ответное слово.

Священник, видя упорство молодого князя, решил спросить напрямую. Он подошёл поближе и негромко произнёс:

– А може, прельстила чем тебя девка эта?

Ярослав с иронией посмотрел на него.

– Чего? Отец Даниил, да ты не о том думаешь. Ты меня с малых лет воспитывал, знаешь, какие грехи за мной водятся, а какие нет, – ответил князь.

– Знаю, знаю, – закивал священник, видя недоумение князя. – И отца твоего знал. Только этим и утешаюсь. А всё ж таки нехорошо это. Не должно! – сурово произнес он.

– Должно, не должно… Тебе по сану тоже не пристало снадобья целебные варить, не боишься, что в колдовстве обвинят? – улыбнулся Ярослав.

– Господь с тобой, – перекрестился священник. – Я забочусь о пастве своей, исцеляю душевные хвори молитвой, а телесные – травками. Всякая травка Богом взращена, нет тут колдовства никакого. А тебе бы, Князь, о делах насущных думать надобно. Чем казну пополнять будешь? Ты дружине жалованье поднял. А подати, как прежде, собираешь.

– Не хочу на простом люде петлю затягивать. Пускай вздохнёт от поборов, – ответил молодой князь.

– Думаешь, этим народ к себе расположить?

Ярослав промолчал.

– Эхе-хе. Так быстро казна опорожнится, – покачал головой священник.

Князь вздохнул, глядя на него.

– Не тужи, отец. Посмотри, Бог нас не обидел, – он бросил взгляд на долину. – Знал мой дед, где город заложить. Все обозы через нас идут. На торге казну пополним. Нам бы только дороги поправить да мосты через реки проложить, чтоб торговым людям сподручней было. Да дозоры по дорогам расставить, чтоб не разбойничали да купеческие обозы не грабили.

– На что мосты да дороги наводить собираешься, казны-то не хватит, – покачал головой священник.

– А местная знать у нас на что? У них добра много, пусть поделятся.

– Кто же захочет своё кровное отдавать?

– Вот ты и подсоби, отец Даниил. Убеди бояр, дело-то верное, всем выгодное. Пускай открывают свои сундуки.

– Эх, Князь, по добру-то не откроют, – скептически заметил священник.

Ярослав посерьёзнел.

– По добру не откроют – дружина мне на что?

– Э-э, Князь, так дела не делаются. Ты молод да ретив. Раньше токмо своим уделом управлял, там и власти поболе, и люди попроще. А здесь не там. Тут по-другому надобно. Не будешь с боярами считаться – сомнут они тебя.

– Так ведь у них-то только один интерес и есть – нажива. Токмо о своём кармане и пекутся, – сурово ответил князь.

– А ты не спеши, подумай, как их корысть себе в пользу обернуть, – подсказал ему священник.

В гриднице было людно. От скопления разноцветной парчи, бархата, соболиных, горностаевых и лисьих шуб рябило в глазах. Здесь собрались самые родовитые бояре Велицка. Кто побогаче да посолиднее, сидели на скамьях вдоль стен, кто менее родовитый – стояли. Князь просил у бояр помощи. Для воплощения своих планов ему необходимо было собрать определённую сумму. Бояре отнюдь не рвались раскошелиться.

– Ты купчишек лучше пощипай, Князь! – выкрикнул боярин Кряжин.

Это был довольно упитанный мужчина в богато украшенной одежде, по возрасту – ровесник или немногим старше самого Ярослава. Он был из древнего влиятельного боярского рода. Покойного отца его, Якова Лукича, за его дородность, упрямый норов и деловую хватку в народе прозвали Яковом Кряжем, а сын уж по тому прозвищу так и звался – боярином Кряжиным.

– Они свою лепту положат, – строго ответил ему князь.

– Нам-то какой прок с этого? – сетовали другие.

– Вы свои закрома да сундуки набиваете, сколько их за жизнь скопите? – спросил Ярослав.

– Что ни есть, всё наше! – послышалось из толпы.

– Ваше… – досадно кивнул он. – Вам уже и в Велицке друг с другом тесно: только и меряетесь, у кого шуба побогаче да терем повыше. Ну выстроите ещё один амбар себе, ну к терему ещё клеть пристроите, – только и делов. Вы дальше своего носа не видите.

Бояре зашумели гневно. Слова князя им не понравились. Они хорошо знали его отца, а некоторые, совсем пожилые, помнили ещё его деда. И всегда князья проявляли сдержанность и благоразумие при решении важных вопросов, им приходилось учитывать мнение бояр и выказывать почтительность к ним. Как ни крути, бояре были главной силой. В их руках были сосредоточены огромные средства. Они требовали к себе уважения. Ратибор и ещё несколько бояр из близкого окружения князя вступили в перепалку с местной знатью.

Священник, сидящий неподалёку от Ярослава, внимательно наблюдал за происходящим.

Видя недовольство бояр, молодой князь сменил тон.

– Я же предлагаю вам в дело вложиться. Дороги справить, мосты построить, мастерские для людей ремесленных, чтоб не только в Велицке нам торговлю наладить, но и за его пределами, – сказал Ярослав.

– Э-эх, это всё когда ещё будет, да и будет ли… – сетовали бояре.

– Своя рубашка ближе к телу, – раздавались возгласы.

Князь разочарованно взглянул на священника. Бояре продолжали переговариваться, выражая своё недовольство.

– Ты, Князь, не гневайся. Ты за наш счёт казну пополнять будешь, а нам какая выгода с того? – снова подал голос Кряжин.

Князь окинул взглядом бояр.

– Выгода… А такая выгода: половину от подорожных податей велю три года делить между вами в той мере, кто сколько вложит на устройство дорог. Остальное в казну пойдёт, – ответил Ярослав.

Услышав это, бояре удивлённо, а затем и одобрительно загудели. Идея обогащения за счёт купеческих обозов им понравилась. Священник посмотрел на Ярослава и удовлетворённо кивнул. Выжидая какое-то время, отец Даниил слушал, как бояре азартно обсуждают предложение молодого князя. Затем он медленно поднялся со своего места.

– Ну, бояре, я вот что думаю, – сказал отец Даниил, и все вокруг притихли, – дело это верное, богоугодное – связать наше княжество дорогами хорошими. И паломникам это облегчит хождение по святым местам.

Он повернулся к князю и напоследок произнёс:

– Церковь тоже свою долю пожертвует.

После этих слов священника бояре закивали в знак согласия. Слова священника имели вес среди бояр Велицка. С его поддержкой Ярославу удалось убедить их раскошелиться.

И молодой князь крепкой рукой принялся претворять в жизнь свои задумки. Город начал постепенно шириться и богатеть. Местная знать выделила средства на строительство дорог и мостов. Дружина обеспечивала охрану. И торговые обозы вереницами потянулись через княжеские земли.

Для заезжих купцов в городе и в посаде начали возводить постоялые дворы. Торговая площадь оживала и расширялась, торг не останавливался ни на день. Купцы привозили товар лучшего качества, стараясь переплюнуть друг друга. Лавочники стали украшать свои лавки искусными резными вывесками, заманивая покупателя к себе.

Город становился похожим на расписную разноцветную шкатулку, в которой можно было найти себе товар и развлечения на любой вкус. Торговые пошлины стали наполнять казну, с лихвой окупая затраты. Мастеровые люди наводнили город: плотники, кузнецы, гончары, ткачи и другие. Для них строились ремесленные мастерские. Особенно хорошо было поставлено кузнечное, плотницкое и кожевенное дело. Слава о мастерах с их изделиями распространялась не только в близлежащих селениях, но и в дальних землях, откуда стали прибывать всё новые и новые купеческие обозы.

Время шло, и посад начал разрастаться.

Глава VI. Соседи.

Однажды князь возвращался с многодневной охоты. Погода стояла осенняя, но довольно сухая и тёплая. Князь был в хорошем расположении духа. Охота удалась. Под его седлом болталось несколько крупных куропаток. А сопровождавший его ловчий со своими людьми вёз большую тушу кабана.

По возвращении его встречал Ратибор. Он подхватил под уздцы княжеского жеребца и помог Ярославу спешиться.

– Бог благоволит тебе, Князь. Вижу, охота была удачной! – Ратибор с завистью осмотрел охотничьи трофеи.

– Да, надеюсь, в наших лесах дичь никогда не переведётся, – поблагодарив ловчего за службу, князь с Ратибором вошли в княжеские хоромы.

– Что слышно? – спросил Ярослав, скидывая верхнюю одежду.

– Да, – нахмурился Ратибор, – местная знать воду мутит. Покоя им не даёт, что торговля на привозе бойко идёт. Купцы хорошо поднялись, вот бояре и опасаются, что их влияние на тебя расти будет.

– Засуетились мыши, когда кот пришёл… – недовольно ответил князь. – Дай им волю – всё под себя грести будут. Они, поди, тоже не обижены: затраты их сторицей окупаются.

Ратибор поморщился.

– Не пойму я тебя, Ярослав. Чего ты с ними возишься, давно надобно спесь с них сбить, чтоб знали своё место.

Ярослав посмотрел на друга.

– Спесь… Если бы всё так просто было.

– Чего уж проще. Ты же Князь! – пожал плечами Ратибор.

– У бояр власть и деньги. За ними большая сила имеется. Хочу я эту силу на доброе дело пустить. Нельзя нам сейчас ссориться с ними. Уж лучше пусть они друг другу мелкие козни строят, пока мы свои дела делать будем. А начнёшь ворошить это осиное гнездо, так они враз объединятся и утопят нас в кровавой смуте, – Ярослав досадно вздохнул. – Нет у меня пока такой власти, чтоб княжество в руках без них удержать.

– Так ведь воруют, казна убытки терпит, – пожал плечами Ратибор.

– Эти хоть и воруют, но с ними худо-бедно всё движется, дело своё они знают. А новых людей поставишь – так у них ни умения, ни смекалки. Да и те по-новой воровать начнут, только ещё и развалят всё. Вот и приходится пока иметь дело с тем, кто есть. Нужно своё боярство растить, да токмо ждать столько я не могу.

– Не люблю я эту возню. По мне, в ратном деле куда проще: сесть бы на коня да с дружиной в поход какой… Там от меня толку больше, – посетовал Ратибор.

– Предлагаешь поссориться с соседями? – улыбнулся князь, глядя на недовольное лицо друга.

– Нет, просто мужики засиделись. Без дела сила слабеет, – рассуждал Ратибор, потягиваясь.

В это время с улицы послышались громкие крики. Князь подошёл к окну. Там Ростислав, Млада и ещё несколько местных ребятишек бегали по двору за Ирджи.

Приглядевшись, князь заметил, как Ирджи, дразня своего огромного пса, перекидывала между детьми маленький кожаный мяч, набитый опилками. Чон с упоением носился среди детворы, пытаясь схватить его. Дети весело хохотали и резвились, снося всё на своём пути. Они распугивали стадо местных гусей и на бегу врезались в недовольную дворовую прислугу, спешащую по своим делам.

– Девчонка… – недовольно буркнул Ратибор. Он тоже выглянул в окно на шум. – Вот кому ты дружину доверил.

– С детьми ей проще ладить, – ответил князь, наблюдая за их игрой.

– Не мудрено – сама как ребёнок, – хмыкнул Ратибор.

Князь улыбнулся. Ратибор не мог смириться с тем, что Ирджи прижилась в дружине. Его раздражало и то, что Ростислав в ней души не чаял. Более, того князь позволял ей присутствовать на совете – для Ратибора это было оскорблением. Другие бояре тоже неодобрительно косились, но молчали. К тому же никак не удавалось выяснить что-либо о её прошлом. Всё это говорило не в пользу Ирджи. Ратибор видел расположение Ярослава к ней и, хотя в глубине души и понимал, что кое-что эта девчонка умеет, никогда не признал бы этого вслух. Он ревновал к её успехам и считал её присутствие в дружине всего лишь прихотью князя.

– Ты бы был осмотрительнее. Она вхожа в твой дом, дружит с княжичем, а мы толком не знаем, кто она, – серьёзно сказал Ратибор, наблюдая, как Ирджи ловко увернулась от огромного пса, перехватив мяч у самой его пасти.

В это время отворилась дверь, и слуги доложили:

– Князь, к тебе гонцы от князя урманского.

– О, соседи пожаловали, – сказал Ратибор.

– Чего хотят? – спросил Ярослав, давая знак слугам, чтоб пустили.

– Князь Ярослав Мстиславич, помощи просим у тебя, – в гридницу, кланяясь, вошли люди, человек шесть. Видно было, что достаточно зажиточные. Они робко встали кучкой, переглядываясь друг с другом. Ещё раз поклонились, и один из них, видимо, самый родовитый, начал:

– У нас людям торговым совсем житья не стало. Дороги лихие люди обложили. Грабят обозы, купцов убивают. Это Чекмарь разбойник банду сколотил, да на честных людей нападает. Наш князь-батюшка уже два раза дружину снаряжал, да только ничего не вышло. Шайка Чекмаря растёт и ширится, мужики к нему бегут. Все окрестности в страхе держит. Вот и послал нас князь урманский к тебе за помощью. На добрую волю твою рассчитывает, что не откажешь соседям в беде.

– Чем же я помочь могу?

– Твоя дружина не чета нашей, в твоём княжестве и торговля, и деловой люд процветает. Помоги, снаряди людей своих в помощь нам, чтоб разбойника-душегуба изловить. А мы уж не поскупимся, в долгу не останемся!

Князь встал и подошёл к просителям, с интересом разглядывая их.

– А с чего вы взяли, что дружина у меня крепкая? – спросил он.

– А то как же, земля слухами полнится! – загалдели они наперебой.

Князь жестом успокоил заголосивших гостей.

– Хорошо, завтра ответ дам, а пока ступайте.

Просители снова в один голос загалдели слова благодарности и вышли, кланяясь. Князь, немного подумав, обернулся и хитро посмотрел на Ратибора.

– Поднимай дружину, будет тебе дело.

Ратибор довольно крякнул и, азартно потирая руки, покинул гридницу вслед за просителями.

Следующие пару дней прошли в сборах и приготовлениях. Ратибор, отобрав из своей дружины несколько десятков опытных воинов, велел им готовиться к походу.

Молодые дружинники с любопытством поглядывали на всю эту суету. Им тоже хотелось проверить себя в каком-нибудь деле. Спокойная размеренная служба давала достаток, но жажда приключений и подвигов заставляла молодых парней с завистью смотреть на старших опытных товарищей.

– Интересно, куда это князь Ратибора посылает? – спросил Акимка, глядя, как конюх подтягивает и прилаживает новую сбрую у коня Ратибора.

– Так они в соседнее княжество едут, разбойника какого-то ловить, – ответил Малой, подойдя к нему, и зачерпнул кружку воды из стоящей рядом кадушки.

– А ты почём знаешь? – повернулся к нему Акимка.

– Так мне брат сказывал, он в дружине Ратибора службу несёт, – ответил Малой.

– Вот это дело! – присвистнул Акимка. – Это тебе не на воротах стоять, – с завистью проскулил он.

– Что, не нравится на воротах стоять? – усмехнулась Ирджи, оказавшись рядом.

– Неа, – мотнул головой Акимка. – Стоишь весь день, как чурбан, – зевая, сказал он.

– Так ты и есть чурбан!

Ирджи взяла кружку у Малого, зачерпнула воды из кадушки и брызнула на Акимку. Тот недовольно поморщился.

– А коли ещё раз увижу, что спишь на воротах, велю в муравейник тебя голым задом посадить, чтоб спалось слаще.

Малой гоготнул, а Акимка обиженно заворчал:

– Да токмо один раз и было-то…

– Ирджи, тебя к князю зовут! – крикнул сотник.

– Ну всё, хорош прохлаждаться! Житин, возьми этих двоих – пусть до обеда дерутся на мечах, – крикнула Ирджи, указывая на Малого с Акимкой, и поспешила в гридницу.

– Входи, Ирджи, – услышала она голос из-за приоткрытой двери.

Войдя, она увидела там Ратибора. Судя по его лицу, он явно был чем-то раздражён. Князь же, наоборот, был в хорошем расположении духа и приветливо ей улыбнулся.

– Князь, если я больше не нужен, я пойду к дружине, – сказал Ратибор.

– Ступай, – кивнул Ярослав.

Ратибор вышел, недовольно бросив взгляд на Ирджи.

– Ты звал меня, Князь?

– Да, Ирджи, собери небольшой отряд из младшей дружины – пойдёшь с Ратибором, – воодушевлённо сказал Ярослав.

– Ловить разбойника?

– А, ты уже знаешь. Славно, не нужно долго объяснять. Пусть опыт у старших перенимают, заодно и проверим твоих юнцов в деле.

– Похоже, Ратибору эта затея не по нраву, – заметила Ирджи.

Князь взглянул на неё.

– Ирджи, не буду скрывать, Ратибор тебя не жалует. По его разумению, ратная служба – не бабье дело. Нет в тебе мужской силы.

– Он прав. Глупо с этим спорить, – ответила она. – Но для исхода битвы не только сила важна.

Князь подошёл к ней и примиряюще произнёс:

– У Ратибора непростой норов, но воин он отменный. Чем быстрее вы поладите, тем лучше будет для всех.

Ирджи кивнула.

– Ты знаешь своих людей. Отбери тех, кого посчитаешь нужным, я распоряжусь – вам дадут всё необходимое. Завтра утром выступаете.

Ирджи поклонилась. С минуту подумав, князь добавил:

– Сотник Житин пойдёт с вами, на него можешь положиться.

В глазах Ирджи сверкнуло злорадство.

– Ты посылаешь Житина приглядывать за нами? Думаешь, мы с Ратибором перережем друг другу горло?

– Ирджи… – Ярослав неодобрительно покачал головой на её сарказм.

– Не тревожься, Князь. Мы с Ратибором по одну сторону, – улыбнувшись, произнесла она.

Князь изучающе посмотрел на неё, затем удовлетворённо кивнул, и Ирджи вышла из гридницы.

Князь урманский владел небольшим удельным княжеством, в которое входило несколько маленьких деревень. Большую часть земель занимали болотные топи, непригодные для пахоты, и густой дремучий лес. Через этот лес и проходила главная дорога, соединяющая княжеские земли.

Прибывшую в Урманск дружину разместили на княжеском дворе, а Ратибора, его приближённых и Ирджи пригласили к князю для знакомства и совета по поимке Чекмаря. По обычаю, стол ломился от еды. Ратибор с удовольствием занял почётное место, налегая на угощения.

Князь урманский был уже в почтенном возрасте. Сам он редко выбирался куда-то, а в гости к нему тоже мало кто наведывался. Дороги были расстроены, да и ехать по ним было небезопасно. Поэтому его домочадцы рады были увидеть новые лица в своём доме.

За разговором хозяин проявлял любопытство ко всему, что происходило за пределами его владений. Ратибор охотно делился новостями, разглядывая местных дворовых девок, прислуживающих им.

Ирджи сидела в конце стола, чувствуя, как на неё пялится прислуга, пытаясь угадать её положение и чин в этой воинственной компании. Наконец один из сидевших рядом с ней купцов, не скрывая своего любопытства, негромко спросил:

– А ты кто ж такая будешь? Жинка чья-то?

Ирджи неохотно кивнула, но тут же, мотнув головой, поправилась:

– Сестрица.

– О, это ж кого? – присоединился к их разговору ещё один сосед.

Ирджи посмотрела на раскрасневшегося от горячительных напитков Ратибора.

– Да вон, того, самого говорливого, – кивнула она в его сторону.

Мужики закивали и заохали:

– Это зачем же он тебя с собой потащил?

Ирджи прищурилась:

– Я сама с ним пошла, – ответила она. – Как родитель наш помер, теперь я за ним присматриваю. Хворый он. Припадками страдает. Ни с того ни с сего то падучая на него найдёт, то, словно безумный, делается, всё, что ни попадя, крушит. А ещё он…

Ирджи сделала знак, чтобы собеседники наклонились, и что-то прошептала им на ухо. Те отпрянули и стали суетливо креститься, перешёптываясь.

По лицу Ирджи промелькнула улыбка – она была довольна тем впечатлением, которое произвели её слова на слушателей.

– Так что девок своих подальше от него держите, – напустив на себя серьёзность, сказала она.

Мужики закивали и снова заохали.

– А что, Чекмарь так уж вас достаёт? – спросила Ирджи.

– Ох, совсем от него спасу нет. Он и раньше сняголовый стервец был, токмо Ерофей и мог его осадить. А как в лес ушёл, так совсем житья от него не стало.

– Ерофей? Кто это? – заинтересовалась она.

– Староста наш. Хороший мужик, завсегда о людях печётся.

– Ну уж, ты святым-то его тоже не выставляй, – начал спорить другой. – Коли б Ерофей сам не приветил тогда Чекмаря, может, и не страдали бы мы сейчас от этой стервятины.

– Так кто ж знал, что оно так обернётся, – парировал тот. – Ерофей когда-то Чекмаря облагодетельствовал, а тот, вишь, чем отплатил.

– Чем? – спросила Ирджи.

Мужик замялся.

– Давеча у Ерофея изба сгорела. Поговаривают, будто это дело рук Чекмаря.

– Тьфу ты, бабьи сплетни собираешь! – рявкнул сосед. – Не Чекмарь это. Пошто ему-то?

– А ты почём знаешь, люди просто так болтать не будут! – нервно ответил другой.

– Ну-ну, погоди, – остановила их Ирджи. – Так Ерофей хорошо знает Чекмаря?

– Ещё бы! Тот батрачил на него раньше. Ерофей потому и взял его, что сила у Чекмаря непомерная. Если б не его норов, мастером мог бы стать отменным. Топором владел лучше любого плотника в округе!

– Что верно, то верно, древодел ещё тот! – закивал второй. – Помнишь, как он сруб для бани в одиночку сложил?

И мужики пустились в свои рассуждения о том, какую древесину лучше использовать для постройки бани. Один говорил, что сосну – она, дескать, и дешевле, и жук её не точит, а другой упира́л на осину. Расспрашивать дальше было бесполезно, и Ирджи замолчала, слушая их болтовню.

После того, как были обсуждены все новости и сплетни, наевшись и напившись, немного захмелевший князь урманский удалился к себе в опочивальню. Гостей тоже проводили в приготовленные для них покои.

Ирджи осторожно ступала по пепелищу, внимательно разглядывая обугленные останки сгоревшей избы. Заря уже разгоралась, и в свете утренних лучей можно было хорошо разглядеть следы попыток затушить пожар. Очевидно, пламя разгорелось очень быстро, потому что многое из того, что находилось в доме, осталось нетронутым.

Домашняя утварь, остатки богатого убранства, куски обугленной мешковины с припасами, хозяйские рабочие инструменты, вернее, то, что от них осталось, – говорило о том, что дом принадлежал большой, зажиточной семье. Изучая всё это, погружённая в свои мысли, Ирджи услышала шаги сзади.

– Ты кто?

Она повернулась на голос и увидела широкоплечего мужчину лет тридцати пяти – сорока, в добротной свите и в сапогах из мягкой дублёной кожи; за поясом торчал хлыст.

– Ты с новой дружиной пришла? – спросил он.

Ирджи кивнула.

– И кем же ты будешь?

– Да я им со стряпней помогаю, – ответила она.

Мужчина смерил её глазами.

– Пусть так, – ответил он. – Здесь что делаешь?

– Да вот, на пожарище поглядеть пришла. Видать, много добра сгорело?

– Много, не много, тебе какое дело? – мужчина явно был недоволен её присутствием.

Ирджи осмотрелась и, пристально глядя на незнакомца, произнесла:

– Да я вот думаю: кому это ты, Ерофей, дорогу перешёл, что тебе избу подпалили?

Староста прищурил глаза, пытаясь угадать, кто перед ним.

– А с чего ты взяла, что избу подпалили? Печка никудышная была, вот и занялась, – ответил он.

– Может, и так, – Ирджи подняла с земли обугленную крышку от ящика, в котором обычно хранили муку. – Коли печка в сенях стояла.

Она откинула обгоревшую деревяшку, отряхивая руки.

– Уж не Чекмарь ли с тобой счёты сводит?

Ерофей опустил руку на рукоять хлыста.

– Не больно-то ты на стряпуху похожа, – нахмурившись, произнёс он.

Ирджи вздёрнула брови и простодушно улыбнулась.

– Ну-ну, не серчай, – сказала она, медленно подходя к старосте.

– Почем мне знать, что ты тут вынюхиваешь… – щурясь, процедил Ерофей, вытаскивая хлыст из-за пояса.

В следующую секунду Ирджи быстро сделала два шага навстречу старосте и, сократив расстояние, подставила левое предплечье под разворачивающийся в воздухе хлыст. Мгновенно сделав круговое движение, она схватила хлёсткий кожаный ремень как можно ближе к рукояти и дёрнула на себя.

Ерофей не ожидал такой прыти от девчонки, и хлыст вырвался из его руки.

– Хм, – ухмыльнулся он, – ловка, бесовка.

Ирджи глядела на него исподлобья.

– Нехорошо, Ерофей, – сказала она, скручивая хлыст. – Князь помощь вам отрядил, Чекмаря изловить. А ты вон как гостей встречаешь.

– А что же никого подаровитее у князя не нашлось? Али теперича и девок в дружину берут? – усмехаясь, ответил он.

– Может, и берут, – зло ответила Ирджи, – что ж делать, коли мужики в лес бегут разбойничать.

Ирджи протянула хлыст хозяину. Ерофей принял хлыст из её рук и вновь заложил его за пояс.

– Ну ладно, прости, коли зашиб, – сказал Ерофей, видя, как Ирджи нервно тряхнула левой рукой. – Много тут соглядатаев ходит, не поймёшь, кто свой, кто чужой. А ты бойкая, – подмигнул он. – А ну-ка, пойдём, жена тебе примочку поставит, чтоб не саднило.

На следующее утро Ратибор выстроил свою дружину на княжеском дворе и начал отдавать распоряжения. Чекмаря решили ловить старым способом – при помощи приманки, для чего местные купцы собрали обоз с ценными вещами. Ратибор осматривал содержимое телеги. Он был не в духе: вчерашнее застолье отдавалось неприятной болью в голове, да и ночь, очевидно, прошла не совсем так, как ему хотелось. Местные девки отчего-то его сторонились.

– Ирджи запропастилась куда-то, – подошёл к нему сотник Житин. – Со вчерашнего вечера её не видели.

Ратибор огляделся и, не увидев Ирджи, проворчал:

– По мне – так лучше бы и вовсе не появлялась.

– А ну как случилось чего? – неуверенно предположил Житин. – Девка всё-таки.

– Девка плачет, а белка скачет. Без неё обойдёмся! – ответил Ратибор.

Осмотрев телегу, он удовлетворённо кивнул вознице.

– И всё же нехорошо. Надо у дворовых поспрошать, может, видел кто её, – сетовал Житин.

– Да что с ней может случиться? Вон, легка на помине, – сказал Ратибор раздражённо, заметив на дороге приближающуюся Ирджи.

Она быстро спешилась с коня и подошла к ним.

– Ты где пропадала? – спросил её Житин.

– Мне удалось разузнать, где скрывается Чекмарь. Если выдвинемся тотчас, сможем застать его врасплох.

– А чего за ним бегать, он сам к нам придёт. Смотри, какой куш ему приготовили, – довольно ответил Ратибор.

Ирджи бросила взгляд на телегу с добром.

– Не такой он дурень, чтоб на явную приманку клюнуть, – осмотрев и бросив обратно пару шкурок куниц, она с сомнением покачала головой.

– Клюнет, ещё как!

Ратибор подошёл к вознице и стал объяснять:

– Ты с барахлом впереди пойдёшь. Мы скрытно за тобой следом идти будем. Ничего не бойся. Как только эта шельма ненасытная появится, так я с дружиной его прищучу. Уяснил?

Возница кивнул.

– У Чекмаря, должно быть, здесь свой человек имеется. И он, наверняка, уже знает, что это ловушка! – попыталась возразить Ирджи.

Ратибор, не обращая на неё внимания, пошёл к своим дружинникам, которые уже были наготове и только ждали его команды.

– Ратибор, может, она дело говорит, – попытался встрять сотник Житин. – Неспроста его так долго изловить не могут.

– Меня не слушаешь – сотника послушай! – взмолилась Ирджи.

Ратибор глянул на Житина с досадой и раздражением. Тот пожал плечами. Ратибор нервно сплюнул и вскочил на коня.

– Коли ты, сотник, не согласен со мной, можешь тут оставаться. Всё одно, проку от вас никакого. Я и без вас охоту на Чекмаря устрою! – нетерпеливо ответил Ратибор и дал знак своей дружине следовать за ним.

– Ты на него, а он на тебя… – с досадой сказала Ирджи, видя, что Ратибор не собирается больше ничего обсуждать.

Они с Житиным стояли и смотрели, как удаляется отряд Ратибора. Когда дружина вместе с телегой скрылась из виду, сотник повернулся к Ирджи.

– Что делать будем? – спросил он.

Ирджи пожала плечами.

– Сами пойдём.

– Как сами? У Чекмаря шайка – больше полсотни. А нас всего-то дюжина, – возразил Житин.

– Да, маловато, – согласилась Ирджи, оглядывая свой небольшой отряд. – Но ежели кто по совести скроен, тот и один в поле воин, – продолжила она, вскочив на коня.

– Эх, шалая, и куда тебя несёт… – проворчал Житин, тоскливо взглянув ещё раз в сторону Ратибора. Взобрался на коня и нехотя поплёлся за Ирджи.

– Ну и как мы его отыщем? – недовольно спросил сотник, пока они двигались к лесу.

– Вчера за столом мне удалось кое-что выведать. Чекмаря этого в деревне давно знают, ещё до того, как он разбойничать начал. Местные его не жаловали: говорят, дурной был. Так вот, когда-то он тут, в деревне, у старосты Ерофея батрачил. Но потом размолвка у них вышла. Не знаю, что там случилось, да только староста ненавидит его люто. А на днях у этого старосты в одночасье дом сгорел. Ну я и решила съездить туда, на пожарище посмотреть. Пришла к Ерофею, правда, разговор наш поначалу не заладился… – Ирджи на мгновение замолчала, вспомнив события прошлой ночи. – Но потом в сердцах он всё выложил, – продолжила она.

– Староста уверен, что Чекмарь ему дом спалил. Говорит, будто ночью вокруг дома кто-то шастал, а потом пожар занялся. Как изловить Чекмаря, он не знает, да и опасается. Но есть у него один человек, Бураком зовут, тот может помочь.

– С чего бы это?

– Ерофей его прошлым летом в лесу полуживого нашёл, еле выходил. Теперь тот от людей прячется, один в лесу живёт. Ерофею говорит, что его медведь подрал. Но староста уверен, что не от людей он прячется, а от Чекмаря. Ерофей взялся уговорить Бурака нам помочь.

– А ну как откажется?

– А вот это мы сейчас и узнаем, – сказала Ирджи и дала знак всем остановиться. Спешившись с коня, она прошла несколько шагов вперёд.

Из-за дерева ей навстречу вышел мужик, который больше был похож на лешего. Косматая борода с проседью, густые насупленные брови, маленькие злые недоверчивые глаза. Но больше всего в его внешности отпугивал шрам, который изуродовал его и без того жуткое лицо. Он шёл от нижней челюсти, по левой щеке и скрывался глубоко под шапкой. То, что на нём было одето, вероятно, когда-то было добротным зипуном, который уже давно превратился в лохмотья и волочился по земле рваными ошмётками.

– Ты Ирджи? – спросил он неприятным скрипучим голосом.

Ирджи кивнула.

– Это ты с ними собираешься на Чекмаря идти?

Мужик с презрительным недоверием посмотрел на её отряд. Ирджи оглянулась на молодых дружинников.

– Да нее, – протянула она. – Мы только разведаем. Остальные позже подойдут.

– Ну-ну… – сплюнув, процедил сквозь зубы Бурак и побрёл в чащу.

Ирджи переглянулась с Житиным, и они вместе устремились за этим диким лесным чудищем.

Немного пройдя, они вышли на опушку, где горел небольшой костерок. По всему было видно, что Бурак их дожидался. Он сел на бревно, приглашая их к разговору.

– Чекмаря не так-то просто в лесу сыскать. Он не дурак.

– Кабы легко было, нас бы не позвали, сами изловили, – хмыкнул сотник.

Мужик исподлобья взглянул на Житина.

– У Чекмаря по всему лесу соглядатаи выставлены. И двух шагов не сделаете, как вас заприметят, – сказал Бурак.

Этот мужик угрюмого вида с изуродованным лицом сотнику не нравился.

– Ты не тяни, коли знаешь что, говори, – нервно сказал он.

Ирджи с упрёком глянула на Житина.

– Ишь ты, были и такие, что торопились, да скоро померли, – ответил Бурак недовольно.

Затем повернулся к Ирджи.

– Ерофей сказал, что ты девка толковая. Побашковитее иных будешь, – он кивнул в сторону сотника.

Житин обиделся на эти слова.

– Ты поможешь нам? – осторожно задала вопрос Ирджи.

– Я Ерофею жизнью обязан.

Бурак медлил, изучая её. Ирджи терпеливо ждала.

– Чекмарь прячется за болотом, там старая охотничья сторожка, в ней он и награбленное держит. Но туда вам не дойти, – наконец сказал он.

– Почему? – спросила Ирджи.

– Гать через болото его людьми охраняется.

– Болото можно обойти? – спросил сотник.

– Нет, оно кругом идёт.

– Это что ж, выходит, Чекмарь сам себя в западню загнал? – с сомнением прищурившись, спросила Ирджи.

Бурак глянул на неё, уловив недоверие в её голосе.

– Есть одна тропа через болото. Про неё знаем только Чекмарь да я.

– Откуда? – спросила Ирджи.

– Сам для него прокладывал… – зло сквозь зубы процедил Бурак.

– Как её найти? – встрепенулся сотник.

– Без меня не отыщете. Я до неё доведу, а дальше сами.

Ирджи переглянулась с сотником. Тот недоверчиво покачал головой.

– Идёт, – согласилась она и, встав, пошла к отряду.

Велела всем спешиться и оставить лошадей на опушке.

– Что ты делаешь? – прошептал Житин, подойдя к ней. – Уверена, что это не западня? Заведёт, чертов бес, в болото или, чего хуже, в лапы к Чекмарю… – негодовал он.

– Не думаю, – ответила Ирджи, привязывая коня. – Видел его шрам?

– Ну и что?

– Никакой это не медведь. Шрам рубленый – от топора. Похоже, Чекмарь от Бурака избавиться хотел, чтоб про тропу больше никто не узнал. По ней он уйти думает, когда время придёт, чтоб со своей шайкой награбленным не делиться.

Лес, в который они углубились, был тёмный и труднопроходимый, то и дело на их пути появлялись топкие болота. Бурак вёл их, внимательно вглядываясь в чащу, по приметам, видным только ему одному. Деревья росли плотными рядами. Их кроны закрывали небо так, что солнечный свет едва проходил сквозь листву. Молодая поросль цеплялась и хлестала по щекам пробирающихся сквозь чащу людей.

– Что мы здесь делаем? Нет тут никого… – тихо шёпотом ворчал Малой, отбиваясь от назойливых комаров. – Небось, Ратибор уже всех разбойников переловил, а мы тут по бурелому да по болотам бродим. Ещё и лошадей зачем-то на опушке оставили. Э-эх, надо было с Ратибором идти.

– Дурак ты, Малой, сразу видно, что зелёный, – ответил ему сотник, осторожно ступая по болотистым кочкам. – Всё верно она делает. Мы уже два поста их прошли незамеченными.

Малой удивлённо уставился на Житина. Он не думал, что они уже напали на след разбойников, тем более не ожидал, что они обошли их караул.

– Разбойникам этот лес как дом родной – каждый кустик знают, любой камешек не на месте спугнуть их может. С лошадьми незаметными не остались бы, – объяснил ему сотник.

Вдруг Бурак резко остановился.

– В чём дело? – спросила Ирджи.

Тот указал куда-то вперёд. Ирджи пригляделась и подозвала одного из дружинников.

– Акимка, что видишь? – спросила Ирджи, указывая на примятый мох и поломанные кустарники.

Молодой следопыт внимательно осмотрел местность.

– Недавно тут отряд прошёл. Кто на лошадях, кто пешим. Числом – десятка четыре. Шли налегке.

Ирджи кивнула.

– Всё верно. Видать, к нашему Ратибору навстречу спешили.

– Так может, нам вернуться, раз они ушли, да Ратибору помочь? – предложил Житин.

Ирджи отрицательно покачала головой.

– Ушли, да не все. По слухам, в банде людей раза в два больше. Да и неизвестно, с ними ли Чекмарь. Если соглядатай известил его о ловушке, которую Ратибор уготовил, то вряд ли Чекмарь сам пойдёт на дело.

– Может, Ратибору помощь нужна будет, – засомневался сотник.

– Ратибор воин опытный, сам справится, – ответила Ирджи.

– А ну как не справится?

– Тем паче, если Ратибор упустит их, они обратно в своё логово вернутся. Мы их там поджидать будем.

– Идём дальше? – спросил Бурак.

Ирджи кивнула. Бурак повёл их дальше. Вскоре запахло болотной гнилью. Люди стали скользить и проваливаться, увязая по щиколотку в тёмной вонючей жиже. Пройдя вёрсты две, Бурак снова остановился.

– Мы уже близко. Гать слева от нас осталась, там у Чекмаря дозоры стоят. А вам вон на ту сосну путь держать надобно, – указал он. – За ней тропа. Там, на ольшанике, я отметины оставил. Ступайте по ним, прямо к сторожке выйдете.

– Спасибо тебе, Бурак, – ответила Ирджи.

– Чего уж там, – кивнул он.

– Всем двигаться тихо, чтоб ни одного кулика не спугнуть, – приказала Ирджи.

Отряд двинулся к тропе. Дойдя до болота, Ирджи остановилась. Над болотом стоял густой туман.

– Чёрт! Завёл нас леший! В таком тумане и ног-то не видно, как тут отметины разглядишь… – выругался Житин.

– Ничего, сотник, и по заячьему следу доходят до медвежьей берлоги, – сказала, вглядываясь в туман, Ирджи. – Нам туда.

Она уверенно двинулась вглубь болота и пропала в тумане.

– Туда… Куда туда? – снова проворчал сотник, пытаясь хоть что-нибудь увидеть.

Неожиданно в его грудь упёрлось что-то твёрдое. Это была длинная жердь.

– Держи. Ступай за мной след в след и остальным передай, – негромко раздался голос Ирджи из тумана.

Возница ехал по ухабистой дороге, напряжённо озираясь по сторонам, нервно вцепившись в поводья. Лошадь переступала медленно, тяжело таща гружёную телегу. Дорога проходила через густой лес. Сосны-великаны стояли, покачивая игольчатыми верхушками. Слышно было, как где-то стучит дятел, выискивая добычу в древесной коре. То там, то здесь от ветра потрескивали стволы деревьев.

Возница ехал, прислушиваясь к случайным шорохам. Но всё было спокойно, и ничто не нарушало осеннего умиротворения. Только одно колесо от телеги жалобно поскрипывало на кочках. Это сильно раздражало возницу. Он хотел остановиться, чтоб смазать колесо, но, оглядев телегу, с досадой заметил, что ведёрка с дёгтем нет, хотя помнил, как сам его хотел приладить к телеге. Похоже, оно так и осталось стоять на княжеском дворе. Возница досадно цокнул языком.

Лошадь, услышав этот звук, прибавила шаг, и телега выкатилась на опушку. Возница вздохнул с облегчением: место было открытое, дорога шла прямо и просматривалась довольно далеко. Вокруг не было ни души. Если шайка Чекмаря и поджидала его где-то, то явно не в этом месте. И хотя возница знал, что за ним по пятам идёт Ратибор с дружиной, но всё же придержал поводья. Ему не хотелось спешить. Эта часть дороги казалась безопасной, и лошадь пошла медленнее.

Он уже проехал половину опушки, как неожиданно телега с треском дёрнулась и остановилась. Возница недовольно прикрикнул на кобылу. Та напряглась, пытаясь сдвинуть телегу с места, но тщетно. Заподозрив неладное, возница свесился с телеги, осматривая колёса. На заднем колесе вылетела чека, и оно, едва не соскочив с оси, перекосилось. Бурча себе под нос ругательства, мужик слез с телеги и присел около застрявшего колеса, почёсывая затылок.

Издалека, со стороны леса, откуда он выезжал на опушку, послышалось конское ржание. Мужик повернулся на звук, ожидая увидеть отряд Ратибора. Но он ошибся.

Ирджи тихо подозвала сотника. Он осторожно подполз к ней.

– Вот они, голубчики, – прошептал сотник, разглядев за деревьями разбойничий лагерь.

Под ельником виднелись очертания старой небольшой охотничьей сторожки. Неподалёку от неё паслось несколько лошадей. Разбойники бродили по лагерю, занимаясь обыденными делами.

– Что будем делать?

– Вон, видишь, сторожка. Надо проверить, там ли их главарь. Я с Малым туда проберусь. А ты с дружиной остальных на себя возьми.

– Погоди, на их стороне перевес, их больше нашего, – запротестовал сотник.

– Десятка три, – прикинула Ирджи. – Остальные на дело к Ратибору пошли. По трое на каждого, не так уж и много, – возразила она. – Тем более они нас не ждут, сделаем всё тихо и быстро. В первую очередь этих. – Ирджи указала на пятерых здоровяков, сидевших у костра перед сторожкой. По их виду и одежде можно было определить, что они были из служивых людей, а значит, имели боевой опыт.

– Там около лошадей ещё трое, – сказала она.

Сотник заметил ещё троих мужиков, вооружённых мечами и топорами.

– Потом вон те, – Ирджи указала на небольшую группу разбойников, находящуюся возле одного из шалашей и представлявших из себя разношёрстную публику. У некоторых были при себе кистени, ножи и булавы.

– Остальные не так опасны, – сказала она, повернувшись к сотнику.

Житину всё это не нравилось, но делать было нечего.

– Мы пошли. Жди, я дам знак, – прошептала она и кивнула Малому.

Вдвоём они осторожно пробрались к сторожке и прислушались…

– Не зачастил ли ты с грабежами? – спросил коренастый мужик, одетый в крестьянский армяк. – Затаиться бы тебе, Чекмарь. Не боишься?

– Чего мне бояться? – хмыкнул Чекмарь. – В лес они за мной не сунутся. А мужики дело своё хорошо знают. Натаскались, без меня уже управляются.

– А коли сунутся? Давно уж тебя посадские люди изловить хотят. И князь два раза отряд за тобой снаряжал. Вот и сейчас чужую дружину прислал.

– А коли сунутся, так у меня дозорные на каждом шагу расставлены, мужики знать дадут.

– Ох, зря ты простых людей грабить начал. Кабы только купчишек да толстосумов, в том нет беды. Народ только благодарен будет. А теперь не знаешь, от кого нож в спину прилетит.

– Да что ты закудахтал, как баба. Не боись.

– Не боись… – пробурчал мужик. – Не надо было Ерофея трогать, его местный народ уважает, а ты обоз его разорил и хату подпалил.

– С Ерофеем у меня свои счёты.

– Знаю я эти счёты, на жинку его глаз положил, чёрт срамной… – пробубнил про себя мужик.

Чекмарь встал и потянулся.

– Но-но, твоё дело об обозах сообщать да за князевой дружиной приглядывать. Я сам решу, когда уходить. Погуляю ещё до полной коробочки, – он похлопал по лубяному коробу, в котором хранилось награбленное. – А потом разбежимся в разные стороны.

– Только ты уж меня не забудь, – посетовал его собеседник.

– Не забуду, не забуду. Свою долю получишь.

Убедившись, что главарь в сторожке, Ирджи дала сигнал к началу атаки. Сотник с дружиной быстро и тихо уложили всех пятерых, сидевших у костра, мужиков, выпустив по ним стрелы. Ирджи с Малым быстро прошли к домику и юркнули внутрь. Завязалась драка. Низкорослого Ирджи уложила сразу, ударив его мечом наотмашь. Чекмарь выхватил топор и с рёвом кинулся на неё.

– Малой, в углу! – крикнула Ирджи.

Малой только сейчас в темноте разглядел, как в углу на лавке кто-то зашевелился. Это был огромный детина, который спал, накрывшись зипуном. Звуки борьбы разбудили его, и он, откинув зипун, рванулся на Малого с бешеными глазами. Тот растерялся и попятился назад. Громила замахнулся и ударил дубиной. У Малого сработали инстинкты, долго прививаемые на тренировках. Отскочив в сторону, он полоснул громилу по спине. Тот выгнулся и завыл от боли. Это его ещё больше разъярило. Схватив со стола глиняный горшок, он запустил его в Малого. Тот успел уклониться и, в свою очередь, нанёс удар. Удар пришёлся в плечо. Громила схватился за дубину, размахнувшись, нанёс сокрушительный удар, от которого у Малого точно вышибло бы дух, если бы он вовремя не присел. Дубина разнесла дверной косяк. Малой, больше от испуга, резким движением сделал выпад и, навалившись всем весом, проткнул противника насквозь. Тот застыл, схватившись за рукоять меча, торчащего у него из живота. Он удивлённо посмотрел на Малого, немного покачавшись, обмяк и свалился, сражённый наповал.

Малой сидел на полу, тяжело дыша и не веря, что всё кончилось. Он посмотрел на свои руки – они дрожали. Малой сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. Немного отдышавшись, он подполз к громиле, чтобы вытащить из его тела свой меч.

Тем временем Ирджи схватилась с Чекмарем. Тот, размахивая топором, пытался достать до неё. Она двигалась быстро, уворачиваясь от его ударов. Чекмарь, запыхавшись и потеряв терпение, с силой запустил топор в Ирджи. Она отскочила, и топор глубоко воткнулся в стену. Противник был обезоружен, и теперь Ирджи не составило труда обезвредить его. Она метнула нож, угодив ему в ногу. Чекмарь скорчился от боли, схватившись за бедро, и, повернувшись, захромал к выходу. Она, подскочив, толкнула его ногой в спину, и тот, зацепившись за порог, плюхнулся лицом вниз. Ирджи крикнула Малому, и они вместе скрутили Чекмаря.

На поляне тоже уже всё было кончено. Разбойники даже не успели ничего понять. Отряд во главе с сотником обезвредил ещё шестнадцать человек, остальные были взяты в плен и стояли связанные.

Житин вошёл в сторожку и осмотрел её. Увидев распростёртого на полу громилу, он пнул его ногой.

– Ирджи, это ты его приложила? – спросил он.

– Нет, это Малой отличился, – ответила она. Сотник смерил глазами Малого и недоверчиво крякнул.

– А ты ничего, – сказала Ирджи, пока они с Малым затягивали покрепче узлы на Чекмаре, – не растерялся, завалил такого громилу.

Малой зарделся от её похвалы.

После того как Чекмарь был обезврежен, Ирджи с сотником пошли осматривать разбойничий лагерь. Небольшие землянки, кое-как поставленные шалаши, походная кухня – судя по всему, численность шайки Чекмаря могла доходить до семидесяти, а то и ста человек. Внимание Ирджи привлекла небольшая, но добротно сделанная походная кузница. Подойдя к ней, она увидела несколько выкованных на ней клинков. Рассмотрела их и подержала в руках.

– А ну-ка, пойдём, – сказала она сотнику и пошла к пленным.

Внимательно оглядев связанных разбойников, Ирджи подошла к одному из них. Это был человек средних лет с натруженными мозолистыми руками и очень загорелым лицом.

– Ты кузнец? – спросила она.

Тот настороженно смотрел на неё.

– Ну, не робей, – посоветовал ему Житин.

– А мы не из робких, – вызывающе ответил Кузнец.

– Твоя работа? – Ирджи указала на клинок.

– Моя, – ответил Кузнец.

– Умело, – похвалила она.

Кузнец немного воодушевился.

– Как звать-то тебя? – спросила она.

– Так это кто как: кому-то – вор да разбойник, а кому-то – Кузнец-мастер! – дерзко съязвил он.

Ирджи пристально посмотрела на него.

– А чего ж ты, Кузнец-мастер, лиходеям да душегубам служишь? Неужто на доброе дело не сгодилось ремесло твоё? – спросила она.

Кузнец, смутившись, опустил голову.

Возвращаясь из леса, отряд Ирджи вышел на дорогу. Пройдя несколько вёрст по ней, они увидели дружину Ратибора.

Житин поспешил к нему.

Ратибор осматривал разграбленную телегу. Увидев Житина, досадно произнёс:

– Не успели мы. Они, как черти, налетели. Возницу сразу убили. Часть добра унесли. Мы только нескольких человек и успели положить. Остальные в лесу скрылись. Мои люди кинулись за ними, а там – засада. Троих наших убили, ещё семерых ранили.

Сотник, увидев, как в телегу кладут убитых дружинников, снял шапку.

– Эх, людей жалко, поспешил ты, Ратибор.

– Да задним умом-то все крепки. Где теперь искать этого Чекмаря? Затаится ведь, гадина, – нервно ответил Ратибор.

– Чего ж его искать, нашли уж, – сотник кивнул в сторону своего отряда, подходившего к ним. – Вон, в зипуне на лошади скрученный лежит. И коробочка его полнёхонька тут же. – Он указал на телегу, в которой находился большой лубяной короб с награбленным добром.

Ратибор недоверчиво глянул на сотника. Затем подошёл к Чекмарю, перекинутому через седло лицом вниз, схватил за чуб и поднял его голову. Тот бешено сверкал глазами и мычал что-то, во рту у него был кляп. Ратибор выругался.

За телегой шли связанные разбойники. Ратибор прошёлся, вглядываясь в их лица. Потом встретился взглядом с Ирджи. Угрюмо насупившись, он развернулся и молча пошёл к своей дружине.

По возвращении в Велицк все трое предстали перед князем. Ему уже доложили об успешной поимке разбойника.

– Наслышан, наслышан о ваших подвигах! – князь радостно вышел навстречу. Он крепко обнял Ратибора, приветливо кивнул стоящему рядом Житину и Ирджи.

– Князь урманский не поскупился на благодарность! Ну, как всё прошло?

Ему хотелось узнать все подробности похода. Но Ратибор стоял молча, насупившись. Ярослав с нетерпением ждал рассказа, переводя взгляд с одного на другого.

– Э-э, мы решили действовать по старинке, – начал за него Житин. – Послали телегу с добром, чтобы выманить разбойников из их берлоги…

Сотник посмотрел на Ратибора. Тот, отвернувшись, продолжал молчать. Повисла пауза. Князь ждал.

– А Чекмарь… – Житин растерялся.

– Ратибор велел нам разделиться, – перебила его Ирджи. – Пока он со своей дружиной отвлекал большую часть разбойников, нам с сотником удалось выследить, где прячется сам Чекмарь. Взять его было нетрудно.

Услышав её слова, Ратибор и сотник переглянулись.

Князь довольно похлопал Ратибора по плечу.

– Умно! Я знал, кому такое непростое дело доверить. Не уронили чести. Доказали, что дружина моя не только молвой славится, но и делом ратным. Как молодые? Поспевали за тобой? – снова обратился он к Ратибору.

Но Ратибор так и продолжал молчать. Князь решил, что он печалится по погибшим.

– Знаю, ты людей своих потерял, – произнёс он с сочувствием.

– Я распоряжусь – об их семьях позаботятся. А теперь ступайте, отдохните с дороги.

Ратибор кивнул и вышел с сотником. Ирджи задержалась у дверей.

– Князь, просьба у меня к тебе, – сказала она.

Князь пожал плечами.

– Проси чего хочешь, – он был в хорошем расположении духа.

– Кузнец тут один есть, ты бы взял его к себе. По всему видно, рука у него искусная. Ремесло своё на совесть знает.

– Кто таков, откуда?

Ирджи замялась.

– С разбойниками съякшался. В деревне кузня его сгорела, поправить дела не получилось, вот к ним и подался.

Князь нахмурился.

– Ирджи, я не покрываю воров да убийц, – сурово ответил он.

– Знаю.

– Зачем же тогда просишь?

– Не грабил он, ремеслом своим у разбойников промышлял, на похлёбку зарабатывал. Жаль будет, если с ним его уменье сгинет.

Князь задумался.

– Позови его.

Ирджи крикнула Кузнеца. Тот вошёл, испуганно озираясь по сторонам.

– Ирджи говорит, что ты мастер искусный. Дело своё хорошо знаешь, – начал князь.

– Так и есть, – ответил Кузнец, переминаясь с ноги на ногу.

– Зачем же к разбойникам подался?

Кузнец сконфузился.

– Так ведь, нужда заставит, и чёрту служить будешь. Кузня-то моя сгорела, а хозяин велел в яму посадить за долги.

– Чёрту, говоришь… – князь подошёл, внимательно его разглядывая. – Мне служить будешь? Коли мастер ты хороший, положу тебе жалование, будешь на моей кузне работать с другими мужиками. Только смотри, глаз с тебя не спущу, забалуешь – накажу сурово.

Кузнец воодушевился.

– Отчего ж, и послужу. Ты, Князь, не пожалеешь.

Князь ещё какое-то время смотрел на него, потом кивнул.

– Ирджи, проводи его в кузницу.

Кузнец, кланяясь и бубня благодарности, попятился назад.

На кузне мужики приняли Кузнеца радушно, Микульчич показал ему его место и познакомил с подмастерьями.

Когда Ирджи уходила, Кузнец дёрнул Микульчича за рукав:

– Слышь, а правду говорят, что у вас девка дружиной заправляет? – спросил он, глядя вслед удаляющейся Ирджи.

– Правда. Слухи ходят, будто она княжеского сына от смерти спасла, – ответил тот.

– Ну, дела… – хмыкнул Кузнец. – Чего только на белом свете не делается.

Вечером торговая площадь затихала. Купцы закрывали лавочки, отправляясь к своим домочадцам и семейным хлопотам. Гости, приехавшие на торжище, тоже расходились по постоялым дворам, а кое-кто так и оставался спать на телегах, охраняя своё добро. Город постепенно успокаивался.

За городскими стенами на реке рыбаки расставляли сети, то и дело перекрикивались, ругаясь друг на друга. Одни сидели в лодках, борясь с сильным течением, а другие ходили вдоль берега и следили, чтобы сети были хорошо расправлены. Река здесь раздваивалась на два рукава. Один, видимо, старое русло, превратился в неширокую речку и протекал через весь город. Второй же делал небольшой изгиб, набирал силу течения и бурным потоком нёсся мимо крепостных стен, служа городу естественной защитой.

Ирджи сидела тут же, на берегу реки, задумчиво наблюдая за рыбаками. Рядом Чон упоенно, с аппетитом уплетал пойманную рыбу.

– Должен признать, я просчитался с Чекмарем, – Ирджи оглянулась на голос и увидела Ратибора.

Он стоял неподалёку, прислонившись к осине, и тоже наблюдал за рыбаками. Или делал вид, что наблюдал.

– Ты довольно сообразительна и неплохо владеешь мечом для девчонки, – нехотя признал он. – И даже порой дело говоришь. Да и князь расположен к тебе, – он ждал реакции от неё, но Ирджи молча продолжала смотреть на реку. – И всё же я думаю, бабе не место в дружине, – угрюмо закончил он.

Ирджи вздохнула, медленно встала и подошла к нему.

– Ратибор, ты славный воин и, к тому же, верный друг князю, – сказала она.

Тот из-под нахмуренных бровей взглянул на неё.

– Пока я служу князю, нам враждовать с тобой ни к чему, – продолжила она.

Ратибор промолчал.

– Идём, Чон! – крикнув псу, Ирджи развернулась и пошла вверх по тропинке.

Чон схватил остатки рыбы и засеменил вслед за своей хозяйкой.

Ратибор ещё немного постоял, глядя на реку, размышляя над её словами, и побрёл обратно.

После поимки Чекмаря разбойники, оставшиеся без своего главаря, постепенно рассеялись. Вероятно, кто-то подался в бега, а кто-то вернулся к прежней мирной жизни. Изредка в лесу ещё случались небольшие происшествия – грабили одиноких путников. Но через какое-то время грабежи и налёты на купеческие обозы и вовсе прекратились. Ну а слухи о воинской доблести дружины Велицка стали разноситься по всей округе. Князь был доволен. Да и Ратибор теперь стал относиться к Ирджи более терпимо. Казалось, в его поведении стало меньше презрения, хотя ему, по-прежнему, совсем не нравилось её присутствие в дружине.

Глава VII. Посад.

Приближался праздник Покрова, но погода стояла ещё достаточно тёплая. Урожай весь уже был собран, и люди устраивали вечерами посиделки, обсуждая последние сплетни. Пекли блины, варили мёд и брагу.

На княжеском дворе тоже готовились к зимнему сезону. Воевода со старшими дружинниками объезжал заставы и сторожки, готовя их к зимовке. А молодняк хлопотал по хозяйству, латая сани, упряжь, хомуты и всякие другие важные мелочи.

Акимка сидел в сарае, выстругивая жердь для оглобли.

– Сегодня вечером на пустыре за амбарами гулянье развернётся, придёшь? – спросила его светловолосая девушка с пухленькими милыми щёчками.

– Ты же знаешь, не могу. Я сегодня в ночь на ворота заступаю, – досадно ответил Акимка.

– А ты сбеги! – сверкнула озорно глазами Белянка.

– Сбеги? – поморщился Акимка. – Коли сбегу, Житин тумаков надаёт.

– Ха, неужто ты тумаков испужался? – хмыкнула девушка.

– За меня хлопцы в прошлую седмицу на ярмарке в кровь подрались, – сказала Белянка и как бы невзначай прижалась к нему.

Акимка почувствовал это и отложил своё занятие.

– Да не тумаков я боюсь. Я за тебя с кем хошь сшибусь, хоть с чёртом, – ответил он, вдыхая запах чабреца от её волос.

– Ну вот и сбеги. Что толку в карауле стоять, ночью всё одно ворота закрыты.

Белянка ещё больше приблизилась, так что прядка её волос, выбивающаяся из косы, защекотала Акимку по щеке.

– Ирджи осерчает, – шепнул он на ухо девушке, и его руки скользнули по её талии. Белянка надула губки.

– Ну и пусть серчает, – она резко скинула его руки и отстранилась.

– Ну, не обижайся, Белянка. Сегодня не могу.

– Кто она вообще такая, чтоб вам указывать? – обиженно заверещала Белянка.

– Князь её над нами поставил. Коль Ирджи узнает, что я с ворот ушёл, – из дружины погонит, – Акимка снова придвинул девушку к себе.

– А знаешь, что у нас про неё говорят? – заговорщически произнесла Белянка. – И не девка она вовсе, а ведьма. В храм никогда не захаживает.

– Так она не нашей веры, – ответил Акимка.

– Ага, а знаешь, отчего она с бабами в баню не ходит?

Он пожал плечами. Болтовня Белянки его забавляла – пока она была увлечена этими сплетнями, он мог безнаказанно поглаживать девушку сзади чуть пониже талии.

– Люди поговаривают, будто она с самим чёртом водится и что у неё под одёжой хвост бесовской, его-то она и прячет под мужицкими портками.

– Ну уж, это ты брось. Ирджи, может, и чудная, но не ведьма, – ответил Акимка. – Любите вы, девки, языками чесать, – улыбнулся он и ещё сильнее прижал Белянку к себе.

– А чего это ты её защищаешь! – опомнилась девушка и шлёпнула его по рукам.

– Ох, и бесстыдник ты, Акимка! Вот нажалуюсь батюшке на тебя, так и без Ирджи из дружины вылетишь.

Акимка закусил губу. Отец Белянки был купцом средней руки, но при желании мог устроить ему неспокойную жизнь.

– Ну ладно, Белянка, – повинился он. – Ну хочешь, я завтра тебя на торг сведу, присмотришь себе гостинец какой?

Девушка отошла и горделиво вскинула головку.

– Завтра я не могу.

– Почему?

– Мы с подружками сговорились гадать в старой сторожке возле леса.

– На что гадать будешь?

– Тебе какое дело? Может, на желание, а может, и на суженого, – ещё не решила, – сказала она, немного задержавшись на пороге, натягивая платок на голову.

Акимка видел, что Белянка медлит нарочно. Он подошёл к ней и шепнул на ухо:

– А ты не испужаешься, коли завтра в сторожке вместо суженого леший покажется? – и звонко чмокнул её в щёку.

– Дурак! – взвизгнула Белянка, зардевшись, и выбежала из сарая.

Акимка глядел ей вслед, довольно посмеиваясь.

Ратибор тоже был занят делами по службе, но другого рода. Он шёл к боярину Кряжину с поручением от князя. Он недолюбливал Кряжина. Тот был циничен, жаден и вызывал у Ратибора чувство отвращения, но он был одним из самых родовитых и зажиточных бояр, населявших Велицк. Его слово имело вес, поэтому князь вынужден был с ним считаться.

Путь Ратибора проходил по улице, на которой располагались боярские подворья. Зажиточные, богатые терема на высоких подклетах с деревянной резьбой словно пытались перекричать друг друга своей наружностью и отделкой.

Подходя к нужному двору, Ратибор услышал чей-то спор.

– Негоже тебе, боярин, супротив своего слова идти. Ты с Силаем на другую цену сговорился, – послышался женский голос из-за ворот.

– Так то с Силаем. Где он сам? – ответил насмешливо Кряжин.

– Хворает он.

– Ты как хочешь, а больше цену я не дам, – резко сказал Кряжин.

– Ты же знаешь, с таким прибытком мы и до зимы не дотянем. На торге товар мой ты за три цены продашь, – уговаривала женщина.

– Может, продам, а может, и нет – это уж моё дело. А коль не хочешь, так поди со двора! – раздражаясь, ответил Кряжин.

Ратибор вошёл во двор и чуть не наткнулся на гружёную телегу.

– Эй, осторожнее, – зашибёшь! – крикнул он вознице.

С телеги на него глянула молодая красивая женщина. Она резко ударила кнутом кобылу, и та засеменила со двора.

Ратибор проводил её взглядом.

Кряжин, завидев Ратибора на своём дворе, поспешил к нему навстречу.

– Добро пожаловать! Рад видеть у себя столь дорогого гостя! – залебезил перед ним Кряжин. – Неужто я князю понадобился?

– Понадобился, – сухо ответил Ратибор. – Кто это? – спросил он Кряжина, глядя вслед удаляющейся телеге.

– Да так. Баба одна, в цене не сошлись, – равнодушно ответил Кряжин.

– Так что же нужно князю от боярина Кряжина? – он взял Ратибора под локоть и приглашающим жестом повёл его в свой терем.

Ратибор поморщился, высвобождая руку.

– Я ненадолго, – он остановился у крыльца. – От посадских людей жалобы до князя дошли, будто ростовщики удила закусили, в три шкуры дерут.

Кряжин сделал озабоченное лицо.

– Непорядок, коли такое бесчинство творят, – покачал он головой.

Ратибор сурово посмотрел на него.

– Ну, так, а может, это наговоры? Может, не хотят посадские долги взад вертать, вот и жалуются князю? – льстиво улыбаясь, ответил Кряжин.

Ратибор нахмурился. Этот человек был ему неприятен.

– Известно князю, что от некоторых ростовщиков ты свою выгоду имеешь, – сказал он.

Кряжин вскинул брови вверх.

– Так вот, ты уж постарайся, чтоб князю не пришлось самому в это дело лезть, а то ведь он тоже может три шкуры снять. Да только эти шкуры тебе дороже обойдутся, – сурово сказал Ратибор.

Кряжин так и застыл на этих словах. Увидев его реакцию, Ратибор остался доволен.

– Ну, бывай, – сказал он и пошёл прочь со двора.

Глава VIII. Кочевники.

На следующий день князь вместе со священником был на холме неподалёку от храма. Отец Даниил уговаривал его поставить на этом месте мельницу.

– Вот ты удумал, отец Даниил! Разве мало в посаде мельниц? – Ярослав ходил, осматривая место.

– Неудобно, далеко муку возить. На одних подводах разорение. А тут и мне сподручней, и городским ближе. Да и торг в двух шагах, – ответил священник.

Князь обошёл холм и взглянул вниз. Отсюда открывался великолепный вид на город. Дорога от храма спускалась змейкой и рассыпалась на множество ниточек, расползающихся по городским улочкам. Место было хорошее, отсюда действительно было удобно вывозить муку и на торговую площадь, и к княжеским амбарам, и для нужд горожан.

– Так и быть, людей выделю и лес дам. Только кормовые мастеровым ты уж сам, отец Даниил, определи, – сказал князь.

– Коли сладится, не обижу, – ответил священник.

– Сладится: Федул – плотник толковый, – Ярослав ещё раз оглядел холм. – Не слишком близко к храму?

– Самое то! Место ветреное, подходящее, – возразил священник.

– Ну, добро, как скажешь. Поставим тебе мельницу.

Священник удовлетворенно закивал. Неожиданно их кто-то окликнул.

Князь обернулся на окрик и увидел приближающихся к ним Ратибора и Ирджи.

Поднявшись на холм, Ратибор подошёл к князю.

– Князь, там тебя кочевники дожидаются с посланием от Тегеррэя, – сказал он.

Услышав слова Ратибора, священник рассвирепел.

– Этот Тегеррэй столько крови у нас попил – степи жёг, скотину уводил. Людей твоих сколько загубил! Прикажи бросить в острог посланников его.

– Отец Даниил, погоди, – остановил его Ратибор. – Князь, хорошо бы узнать, с чем они пришли.

– Не о чем нам разговаривать с этими варварами! – раздражённо произнёс священник.

– Степной народ, может, и варвары, но воины искусные. Детей своих с рождения в седло сажают. И в стрельбе из лука нет им равных, – задумчиво произнесла Ирджи, разглядывая издалека толпу кочевников, ожидающих во дворе.

Услышав её слова, князь тоже взглянул на посланников.

– По мне, так лучше таких в друзьях держать, нежели во врагах, – продолжила она негромко.

Священник с негодованием бросил гневный взгляд на Ирджи.

– Да неужто теперь девка безродная великокняжьим мужам советы раздаёт? – вспылил он.

Ирджи взглянула на него исподлобья, но промолчала.

Князь повернулся к священнику:

– Отец Даниил, раз сами пришли, значит, нужно им что-то от нас.

Князь кивнул Ратибору:

– А ну-ка, пойдём потолкуем с ними.

И они направились к кочевникам.

Во дворе его встретили несколько человек. Это были мужчины невысокого роста, поджарые, одетые в разноцветные длинные одежды. Они поприветствовали князя поклоном.

– Тегеррэй шлёт поклон тебе, Князь. И надеется, что боги благословят тебя и твоё потомство.

– Благодарю. Здоров ли Тегеррэй? Здоровы ли жёны и дети его? – ответил Ярослав.

– Боги милостивы, все здоровы.

После положенных взаимных приветствий князь сразу перешёл к делу:

– С чем пожаловали?

Из толпы кочевников выступил человек преклонного возраста в длинном тёмно-синем, богато расшитом халате, указывающем на его высокий статус. На голове у него была шапка с отделкой из лисьего меха.

– Великий Тегеррэй говорит: мы долгое время были врагами, много бед принесли нашим народам. Негоже соседям постоянно враждовать, – начал он с сильным акцентом.

– Мудрые слова, – ответил князь.

– Сейчас у него подрастают дети, он хочет для них другой судьбы. Ещё твой отец, князь Мстислав, предлагал заключить договор о перемирии. И теперь Тегеррэй просит тебя: позволь его народу селиться на твоих северных землях. Что тебе от этих земель? Там только голые степи, не пригодные для пашни, и людьми почти не заселены.

– А ему какой прок с них? – поинтересовался князь.

– Э, Князь, мы степной народ, степь для нас – дом родной…

– Ишь, чего захотели, – шепнул Ратибор. – Обживутся, свои порядки наведут, их потом оттуда никакими тумаками не выдавить.

– Подожди, – остановил его князь.

Он внимательно посмотрел на посланника:

– То, что ты говоришь – верно. Земли там не пригодны для пашни. И народ там живёт малочисленный. Однако же и тот народ подати в нашу казну платит. А значит, долг наш – защищать и народ тот, и землю их от врагов и разорения.

Кочевник прищурился, пытаясь понять, что у князя на уме.

– Люди Тегеррэя долгое время бесчинствовали в тех краях и много бед и разрушений принесли. Так какая выгода нам пускать на те земли недругов наших, от коих казна наша немалые убытки терпит? – продолжил князь.

Кочевник нахмурился. К нему подошли его люди и стали что-то нашёптывать.

– Великий Тегеррэй не желает вражды между нашими народами. Он не причастен к тому, о чём ты говоришь.

– Вот оно как, – пришла очередь князя хмуриться.

– Но, быть может, это кто-то из его подданных, без ведома Великого Хана, нарушил твой покой и заходил в пределы твои, Князь, – поспешил оправдаться кочевник, видя недовольство Ярослава. – В таком случае Великий Тегеррэй велит наказать изменников, а в знак примирения он велит своим людям выплатить урок за разорённые ими сёла и вернуть всех пленников, – продолжил кочевник, сделав смиренное лицо.

Князь задумался на какое-то время.

– Передайте Тегеррэю: если его народ встанет в дружину под начало наше, будет служить верой и правдой, наши границы охранять, как свои, – позволю селиться на северных землях, – ответил он посланнику.

– Князь, опомнись! – опешил священник. – Сам на нашу землю безбожников пускаешь!

– Ты печёшься о душах людей, отец Даниил, а мне о жизни их заботиться надобно. Если не договоримся с Тегеррэем сейчас, всё равно он эти земли в покое не оставит. Сколько ещё людей от его набегов пострадает! А коли заселит земли и мирно жить будет, то от других кочевников более не будем лишений у этих границ терпеть.

Пока между князем и священником шёл этот диалог, послы Тегеррэя тоже совещались между собой. Наконец один из них вышел и сказал:

– Мы передадим твоё условие Великому Тегеррэю. А пока прими от него подарок в знак уважения и добрососедства, – кочевник указал на загон для лошадей.

Там стоял великолепный вороной жеребец: чёрная, как смоль, грива, мускулистое тело, длинная, красиво изогнутая шея, высокая холка, сильная спина, горделиво посаженная голова. Поистине это было великолепное зрелище. Конь нетерпеливо бил ногой, раздувая ноздри.

Князь, очарованный скакуном, шагнул к жеребцу.

– Осторожно, Князь, конь не объезженный, – шепнул ему Воевода.

Ярослав только сейчас заметил, что на жеребце не было даже уздечки. Он посмотрел на кочевников.

– Ты будешь первым его хозяином, Князь, – хитро прищурясь, сказал переговорщик.

– Князь, дай мне! – взмолился Ратибор, с азартом глядя на скакуна.

Ярослав кивнул.

Ратибор взял верёвку у конюха, сделал на ней петлю и стал подходить к жеребцу. Конь храпел и злился, не желая его подпускать к себе. Ратибор пытался накинуть на него петлю, но никак не выходило – жеребец убегал и лягался. Ратибор раздражался, животное это чувствовало. Все с напряжением следили за происходящим.

– Не то он делает, Князь, – тихо сказала Ирджи. – Неспроста тебе такой подарок Тегеррэй преподнёс.

Князь посмотрел на кочевников – они перешёптывались между собой. Ратибор сделал ещё одну попытку. Он подошёл ближе и набросил петлю на скакуна, но тот, поднявшись на дыбы, чуть не сшиб Ратибора. Тот, едва успев отскочить, выпалил поток брани на животное.

– Позволь мне, Князь? – попросила Ирджи.

Князь с сомнением посмотрел на неё. Если уж Ратибор, опытный наездник, не мог усмирить жеребца, что могла сделать она, девчонка? Но, увидев, как кочевники откровенно смеются над Ратибором, он решил рискнуть.

– Ратибор! – князь сделал ему знак, чтобы он вернулся.

– Пусть она попробует, – негромко сказал Ярослав, кивнув в сторону Ирджи.

Ратибор, раздражённо чертыхаясь, швырнул ей верёвку. Ирджи вышла к жеребцу. Тот смотрел на неё, нервно мотая головой и загребая копытом.

Она выставила в сторону руку и кинула верёвку на землю. Конь встал на дыбы и заржал. Все замерли. В тишине послышался спокойный, тягучий напев. Ирджи негромко что-то запела на незнакомом языке. Ратибор насмешливо покачал головой. Стоявшие вокруг тоже недоверчиво зашептались. Князь уже начал было сомневаться в своём решении: он не мог понять, что происходит.

Ирджи стояла, немного покачиваясь, и пела. Конь, нервно переступая, повернул морду в её сторону. Он мотал головой и фыркал, но постепенно стал успокаиваться. Тогда Ирджи медленно шагнула вперёд. Конь подпустил её. Она аккуратно положила руку ему между ушей и, поглаживая, продолжила негромко напевать ему в ухо. Жеребец ещё несколько раз нетерпеливо мотнул головой, но скоро совсем утих и положил морду ей на плечо. Ирджи похлопала его по холке, перестала петь и, схватившись за гриву, вскочила на жеребца. Он резко взвился на дыбы.

– Убьётся девка, – прошептал Воевода.

Но жеребец и не думал скидывать свою наездницу. Он проскакал два круга галопом и остановился перед князем, встряхивая гривой и нетерпеливо переступая.

Послы Тегеррэя возгласами выразили удивление и восхищение. Ярослав с довольной улыбкой повернулся к ним.

– Передайте Тегеррэю мою благодарность за такой щедрый подарок, – обратился он к послам. – И ещё скажите: согласится на мои условия по доброй воле – пусть селится на этих землях. Ни его, ни его потомков с их обычаями притеснять не стану.

Послы откланялись.

– Ещё немного, и я бы его оседлал, – сказал уязвлённый Ратибор после того, как кочевники удалились.

– Степные люди – гордый народ. Силой да кнутом не заставишь их ярмо на себя надеть, – ответил князь, с нескрываемым интересом поглядывая на Ирджи, которая довольно похлопывала по холке горделиво гарцующего под ней жеребца.

Этот взгляд Ярослава не остался незамеченным отцом Даниилом, который стоял рядом и тоже едва сдерживал гнев, наблюдая за происходящим. А Ратибор, стиснув зубы от злости, с силой ударил ногой по загону.

Глава IX. Любава.

– Надо бы проследить за степняками. Князь им не доверяет. Житин, пошли кого-нибудь, чтоб гостей наших проводили до их дома, – сказал Ратибор, издалека наблюдая за кочевниками, которые ходили на следующий день по торговым рядам.

– Хорошо, – кивнул Житин.

Держась на расстоянии от кочевников, Ратибор остановился около лавки с лошадиной сбруей.

– Думаешь, они вынюхивают что-то? – спросил Житин, поглядывая в сторону степняков.

– Не знаю. Но лучше быть начеку. Эти язычники слишком сладко улыбаются, а смотрят так, словно отраву подложить хотят, – проговорил он, присматривая сбрую для нового коня князя.

– Это верно, – согласился Житин, – однако же вчера мы дали им понять, кто в курятнике петух. Ты видел их лица, когда девчонка смогла усмирить жеребца? – посмеиваясь, продолжил сотник.

Ратибор раздражённо бросил обратно на прилавок то, что ему приглянулось, и сердито посмотрел на Житина.

– Слишком много эта девчонка на себя берёт. Ежели так дальше пойдёт, скоро все бабы в наши дела лезть начнут.

Житин пожал плечами.

– Что-что, а девка она отчаянная, – ответил он Ратибору.

– Вот и надобно выяснить, откуда она, такая отчаянная. Сколько уже она при князе? А ты так до сих пор ничего и не узнал про неё! – нервно перебил его Ратибор, отходя от прилавка.

– Так ведь нездешняя она. И родных нет. Как узнать-то? – посетовал сотник.

Ратибор неожиданно остановился. Его внимание привлекла молодая женщина, стоявшая около лавки с разными травами и настойками. Он вспомнил, что видел её три дня назад во дворе у Кряжина, ещё тогда её взгляд словно пронзил его до самой печёнки.

– А ты среди торговых людей поспрашивай, – повернувшись к сотнику, сказал он. – Она говорила, что раньше с купцами ходила, помогала товар стеречь. Не всякий девку для такого дела наймёт. Ежели это правда, то слухи должны ходить про неё между торгашами.

– Ладно, – неохотно кивнул Житин. Ему не очень хотелось заниматься этим. Может, Ирджи и не нравилась Ратибору, но он с ней поладил. Особенно после похода на Чекмаря.

Ратибор снова кинул взгляд на молодую женщину. Она разговаривала с торговцем: хотела выменять у него какую-то травяную настойку на домотканое полотно. Но торговец не соглашался.

Ратибор подошёл к прилавку.

– Да продай ты ей, что она просит, – сказал он лавочнику. – Я заплачу. – Он кинул пару монет.

Женщина удивлённо обернулась на Ратибора.

– Как звать тебя, красавица?

– Любавой кличут, – ответила она растерянно.

– Не помнишь меня?

Она смотрела непонимающе.

– Во дворе у Кряжина третьего дня чуть не зашибла, – напомнил Ратибор.

По её лицу промелькнула догадка.

– А-а! Так ты сам, боярин, виноват, под кобылу бросился, – она неловко улыбнулась, и её глаза заиграли весёлыми искорками.

Ратибора пробрало до мурашек.

– Не взял твой товар Кряжин? – спросил он.

Она грустно покачала головой.

– Не печалься, может, я себе что пригляжу. Что у тебя там?

– Вот, – Любава показала полотно.

– Искусно, – оценил Ратибор. – Сама делаешь?

– Да, а ещё плетёнки, корзины, короба, – стала перечислять Любава.

– Ну вот, Кряжин не взял, а мне как раз в хозяйстве сгодится, – кивнул Ратибор. – А ты пока возьми, что просила, – сказал он, кивая лавочнику.

– Это как же? – недоверчиво посмотрела на него Любава.

– А в задаток, – ответил Ратибор.

Любава растерянно переводила взгляд с лавочника на Ратибора. Мужик, стоявший за прилавком, усмехнулся, смел монеты со стола и спрятал в карман. Выставив бутыль с травяной настойкой, он буркнул:

– Ну бери.

Молодая женщина нерешительно потянулась к бутылке.

– Благодарствую, – поклонилась Любава, всё ещё удивлённо глядя на Ратибора.

– Завтра за корзинками твоими зайду. Как найти-то тебя? – спросил Ратибор.

– Я в посаде живу, за огородами, там спросишь, – сказала она, положив бутыль в корзину, и поспешила домой. По дороге она ещё несколько раз оборачивалась на Ратибора. Тот продолжал стоять у прилавка, глядя ей вслед.

Весь следующий день эта встреча не выходила из головы Ратибора. И, как только он закончил со всеми поручениями князя, прямиком отправился в посад. Пройдя вдоль огородов и расспросив местных, он быстро отыскал нужный дом. Подойдя к незапертой калитке, он заглянул во двор – там, рядом с сараем, стояла та самая телега, которая чуть его не переехала. Обрадовавшись, что не ошибся, он взошёл на крыльцо и постучал.

Дверь отворила Любава. На её лице Ратибор прочёл удивление.

– Не ожидала, красавица? – улыбнулся он. – Пришёл, как условились, товар твой посмотреть.

Любава была огорошена его приходом. Она не восприняла всерьёз его слова там, на торговой площади. Какое дело такому родовитому боярину до её забот? Но держать за порогом такого гостя тоже было нельзя.

– Проходи, коль пришёл, – растерянно поклонившись, сказала она, впуская его.

Ратибор вошёл в дом. В доме пахло травами и свежеиспечённым хлебом. На полу была выстлана дорожка, тянувшаяся от порога до большого стола. Небольшие окошки светлой уютной горницы были заставлены горшочками с разными цветами.

Обстановка была простая: большой стол, две лавки по бокам, несколько полок с посудой и разной утварью. В углу стоял сундук, накрытый покрывалом с очень изящной вышивкой. На окошках висели светлые занавески с точно такой же вышивкой. Хозяйка, должно быть, была искусной рукодельницей, потому что и на рушнике, и на дорожке, лежащей на полу, тоже были вышиты различные замысловатые узоры.

Любава быстро прошла к столу и остановилась, приглашая гостя сесть. Ратибор, сам не понимая до конца, зачем он пришёл, кинул шапку на лавку и уселся за стол. Любава засуетилась, поставила на стол угощение и бутыль с брагой. Ратибор налил себе в кружку и молча сделал глоток. Горячительный напиток разлился теплом по горлу.

– Уютно у тебя, – сказал Ратибор, оглядывая горницу.

Из-за приоткрытой в соседнюю горницу двери послышался сиплый кашель. Любава, схватив кружку, зачерпнула воды из кадушки и кинулась туда. Ратибор услышал, как она тихонько кого-то успокаивает. Через какое-то время она вновь вышла к нему.

– Кто там у тебя? – спросил Ратибор.

– Свёкор, – ответила Любава, ставя кружку на стол. – Захворал, уже вторую седмицу не встаёт. В лихорадке мается.

– Свёкор… – разочарованно проговорил Ратибор. – Стало быть, и муж есть?

– Так тебе муж мой понадобился, боярин, а я уж подумала, что ты за юбкой моей увязался… – ехидно вскинулась Любава.

Ратибору стало неловко. Она, видимо, это почувствовала.

– Был муж, да прошлой весной помер, – после паузы ответила она.

– Вон оно как. От чего же помер?

– Так известно от чего – от неё, заразы, и помер, – Любава кивнула на бутыль с брагой. Ратибор глянул на бутыль, кашлянул и отодвинул кружку с напитком от себя.

– И как же ты теперь без мужика управляешься? Поди, трудно?

– Ты о чём? – подозрительно глядя на него, спросила Любава.

– Ну, в хозяйстве… – замялся Ратибор. Под её взглядом он почему-то оробел, хотя до этого момента никогда не чувствовал никакой скованности при общении с женским полом.

– А… – протянула Любава. Она встала из-за стола и, повернувшись к печи, стала ухватом задвигать туда чугунки с едой. – Ну всё бы ничего, управлялись как-то вдвоём, пока батюшка не захворал. А теперича уж и не знаю, как будущую зиму переживём.

Распределив чугунки в печи, она поставила ухват и, обернувшись, буквально уткнулась в грудь Ратибора. От неожиданности она ойкнула. Ратибор стоял около печи и пристально разглядывал её.

Любава испуганно отступила назад. Она только сейчас поняла, что пустила в дом незнакомого человека, и чего от него можно ждать – одному Богу известно. Свёкор не встаёт с кровати, и в случае чего помощи ждать неоткуда. Ратибор увидел, что напугал её.

– Не бойся, я силой девок не беру, – сказал он. В этот момент входная дверь распахнулась, и в комнату влетел мальчуган лет пяти, в длинной, вероятно, отцовской, рубахе и совсем босой.

– Мама! – весело крикнул он, но, увидев чужого в доме, остановился, как вкопанный.

– Иди ко мне, пострелёнок, – Любава протянула руки, и малец прижался к ней.

Ратибор смотрел на этих двоих с каким-то удивлением. Он и сам не понимал, почему он здесь оказался, зачем вошёл в этот дом, нарушил покой этой семьи. Однако всё здесь ему казалось давно знакомым и своим.

– Я вот что пришёл. Завтра пришлю дружинников своих, они заберут весь товар твой, что на двор Кряжину привозила. И заплатят вдвое больше обычного. Будет на что зиму перезимовать, и мальчонке обувку купи, а то застудится босым бегать, – быстро пробормотал Ратибор и, схватив шапку с лавки, поспешно вышел из дома. Любава растерянно глядела ему вслед, поглаживая сынишку по взъерошенным волосам…

Идя от дома Любавы, Ратибор пытался привести в порядок свои мысли. Зачем он пошёл к ней, что ему понадобилось в её доме? Ясно, что она ему приглянулась. Но мало ли красивых баб. Может, он просто пожалел её и решил помочь? Мысли проносились в его голове одна за другой. Почему-то ему казалось, что он давно знает её. Эти искорки в глазах, когда она улыбалась, были такими родными, и её голос, и фигура, и движения. Это было странно, ведь он увидел её впервые всего четыре дня назад. Он не мог себе этого объяснить, раньше с ним такого не случалось.

На следующий день Ратибор прислал своих молодцов к Любаве, и они забрали телегу с товаром, с лихвой расплатившись за него. Оказалось, что Силай, свёкор Любавы, был плетельщиком. Пока здоровье позволяло, он плёл корзины – маленькие, большие, круглые, прямоугольные, с крышками и без, словом, разнообразные. А сама Любава была искусная мастерица-вышивальщица. Этим и трудились, зарабатывая на пропитание.

После этого Ратибор стал частенько заходить к ним. Приносил гостинцев мальчонке, брал его с собой на княжеский двор поиграться с местными ребятишками, учил ездить на коне. Даже попросил бабку Авдотью, местную травницу-ведунью, чтоб помогала Любаве в уходе за Силаем. Вскоре свёкор пошёл на поправку. Любава приветливо встречала Ратибора, они любили подолгу разговаривать за вечерними посиделками, но Силай смотрел на гостя настороженно. Не нравилось ему такое внимание со стороны знатного вельможи, да и между соседями кривотолки пошли. Оправившись после болезни, Силай не смог вернуться к прежним занятиям: правая рука перестала действовать, и Любаве приходилось самой крутиться, чтоб вести хозяйство и поднимать сынишку. Но она не унывала. Она вообще была довольно лёгкого и добродушного нрава. А когда начинала смеяться, в её глазах загорались те самые искорки, от которых у Ратибора сердце так и замирало. Он настолько привязался к этому семейству, что, как только выдавался свободный вечер, спешил в посад, в небольшой дом, стоящий неподалёку от реки за огородами, и каждый раз душа наполнялась приятной истомой от ожидания встречи с Любавой.

Глава X. Ссора.

В кузнице было шумно. Ирджи с Кузнецом пробовали ковку из нового сплава, переговариваясь и споря. Кузнец деловито раздавал команды. Тут же суетился Малой, помогая и поднося инструменты. Стук разносился по округе. Работа кипела. Солнце уже клонилось к закату.

– Всё, хорош… – дал отбой Кузнец. – Пора вечерять.

Он окинул взглядом работу Ирджи.

– Эхх! – крякнул довольно Кузнец. – Рука у тебя лёгкая для кузнечного дела. Вот будь ты хлопец – взял бы тебя в подмастерья.

– А девкой что ж, не сгожусь? – съязвила Ирджи, зачерпывая воду из большой бочки и умываясь.

– Не, мужики засмеют… – хмыкнул он. – Ох ты, чуть не забыл! – Покопавшись в небольшой плетёнке, он достал рабочие рукавицы и протянул их Ирджи. – На-ко вот, возьми, давеча тебе смастерил.

– Зачем это? – растерялась она.

– Прежние-то на твою руку здоровы, то и дело спадают, а эти впору должны прийтись.

Ирджи озадаченно разглядывала рукавицы, видимо, нечасто ей приходилось получать подарки. Кузнец подметил её смущение.

– А всё ж ты железо, вроде как глину, нутром чуешь, – он ещё раз взглянул на поковку. – Небось, в роду кузнецы были, не иначе.

– Батя кузнецом был, – ответила Ирджи, умывшись и присев.

– Во как! – удивился Кузнец. – А Малой говорил, что сирота ты, родных не помнишь.

Ирджи растерянно посмотрела на них, затем нахмурилась и резко ответила:

– Так и есть. Не помню.

Кузнец переглянулся с Малым, повисла неловкая пауза.

– Ну, берите, чем Бог послал, – Кузнец развернул тряпицу и положил на неё хлеб, лук, стал резать небольшой кусочек сала. Малой с удовольствием принялся за еду.

– Как думаешь, Кузнец, получится облегчить клинок? – спросила Ирджи.

– Пробовать надо, – ответил Кузнец, хрустя луком. – А ну как на прочности скажется. Это дело такое… Ах ты, последний огарочек остался! – Он хотел зажечь свечу, но, достав её, увидел, что от свечки уже почти ничего не осталось. – Придётся к отцу Даниилу сходить за свечами.

– Я сбегаю, – рванулся Малой.

– Сиди, сама схожу, – ответила Ирджи. Вытерев руки, она встала и лёгкой походкой пошла вверх по тропинке к храму.

Темнело быстро, и её фигура скоро растворилась в вечерних сумерках.

– Вот девка… Ей бы хороводы водить да с парнями целоваться, а она с нами тут… Эх-хе-хе, пропащая душа, – вздохнул Кузнец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.