# Девушка в муслиновом платье

Джорджетт Хейер

Сэр Гарет – убежденный холостяк с тех пор, как семь лет назад погибла его невеста. Многие красавицы высшего света с радостью вступили бы с ним в брак, но он решает жениться на девушке, которую знает много лет. Хестер не поражает красотой и не отличается живостью характера, потому, видимо, и не замужем в свои двадцать девять лет. Лорд Гарет – блестящая партия, но Хестер ему отказала, ведь он ее не любит. Внезапно в размеренную жизнь нескольких благородных семей врывается очаровательное юное и совершенно безрассудное создание по имени Аманда, она переворачивает все с ног на голову, отчего всем действующим лицам приходится пересмотреть свое отношение к жизни и друг к другу…

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.


© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

* * *

## Глава 1

Миссис Уэдерби была чрезвычайно обрадована появлением своего единственного брата, однако за первые полчаса его визита ей удалось обменяться с ним лишь несколькими ничего не значащими фразами. Виною тому было ее громкоголосое потомство.

Сэр Гарет Ладлоу оказался возле дома на Маунт-стрит в тот момент, когда мисс Анна, веселая барышня, которой оставалось меньше года до первого выезда в свет, мисс Элизабет и юный господин Филип со своей гувернанткой возвращались с прогулки по парку. Едва заметив высокую стройную фигуру своего дяди, эти благовоспитанные дети, забыв все правила хорошего тона, которые им старательно внушала мисс Фелбридж, с пронзительными криками «Дядя Гари! Дядя Гари!» кинулись к дому. В тот момент, когда возмущенная поведением детей мисс Фелбридж догнала их, дворецкий открыл дверь, и восторженные юные родственники втащили сэра Гарета в дом. Они забросали его вопросами и сами принялись сообщать последние новости. Старшая племянница ласково держала его за одну руку, а маленький племянник, пытаясь привлечь внимание к себе, дергал за другую. Все же сэр Гарет сумел ненадолго высвободиться, чтобы подать мисс Фелбридж руку с улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце трепетать в целомудренной груди, и произнес:

– Здравствуйте! Не браните их, это я виноват. Хотя, честно говоря, не могу понять, почему так дурно влияю на них. Как вы себя чувствуете? Когда я видел вас последний раз, вы очень страдали от приступа ревматизма.

Мисс Фелбридж залилась краской, поблагодарила и сказала, что чувствует себя хорошо. «Как это похоже на сэра Гарета, – подумала она, – помнит о таком пустяке, как ревматизм гувернантки».

Их беседа была прервана появлением мистера Ли Уэдерби. Он выбежал из библиотеки, которая располагалась в задней части дома, и воскликнул:

– Дядя Гари! О сэр, я чертовски рад вас видеть! Мне нужно спросить вас кое о чем важном!

Вся ватага с громкими возгласами, заглушающими неуверенный голос мисс Фелбридж, пытавшейся убедить детей не тревожить мать столь бесцеремонным образом, увлекла сэра Гарета наверх в гостиную.

Гувернантка понимала, что продолжать упорствовать не имело смысла. Юные Уэдерби, начиная с Ли, который собирался поступать в университет и усердно грыз науки с помощью репетиторов, и кончая Филипом, который только учился писать и старательно выводил в тетради крючки и палочки, были единодушны во мнении, что на всем свете нет больше такого замечательного дяди, как сэр Гарет. Если бы мисс Фелбридж попыталась увести их, то они скорее всего не подчинились бы или в лучшем случае надолго обиделись бы на нее.

Как образно выразился мистер Ли Уэдерби, сэр Гарет был самым «классным парнем» из всех, кого он знал. Светский лев, он никогда не пытался навязать свое мнение и свой вкус племяннику. Господин Джек Уэдерби, сам не будучи франтом, тепло отзывался о его щедрости и глубоком понимании нужд молодых джентльменов, обучающихся в Итонском колледже. Для мисс Анны, которая еще не выезжала в свет, не было большей радости, чем сесть рядом с дядей в его роскошной двухколесный экипаж, запряженный парой лошадей, и проехаться разок-другой вокруг парка на зависть другим, менее достойным, в чем она была совершенно убеждена, девицам. Что касается мисс Элизабет и юного господина Филипа, то они связывали с сэром Гаретом возможность получения таких головокружительных удовольствий, как посещение амфитеатра Астли или грандиозную демонстрацию фейерверка, и души в нем не чаяли.

Гарета Ладлоу любили не только дети. Наблюдая, как он объясняет устройство часов с репетиром[1] маленькому Филипу и с каким вниманием выслушивает проблемы Ли, мисс Уэдерби в который раз пожалела о том, что до сих пор не смогла подыскать для столь замечательного человека невесту, которая помогла бы ему забыть об умершей возлюбленной. Видит бог, все семь лет после смерти Клариссы Линкомб она, не жалея сил, пыталась познакомить его со многими красивыми и умными девушками, но ни одна из них не пробудила в нем интереса. Он неизменно взирал на них холодным взглядом своих серых глаз.

Размышления миссис Уэдерби были прерваны приходом ее супруга, мистера Уэдерби, солидного вида мужчины лет сорока с небольшим, который со словами «Ба, Гари! Рад тебя видеть!» пожал руку шурину и немедленно отправил детей заниматься своими делами, сказав жене, чтобы не позволяла сорванцам донимать дядю.

Сэр Гарет положил возвращенные племянником часы в карман, повесил на шею лорнет и сказал:

– Они совсем меня не донимают. Полагаю, в следующем месяце я могу взять Ли с собой в Кроули-Хит. Он увидит хороший бой и на какое-то время забудет о своем гардеробе. Я знаю, Трикси, ты не жалуешь профессиональный бокс, но если не принимать мер, мальчик может превратиться в ветреного денди.

– Вздор! – воскликнул Уоррен Уэдерби, безуспешно пытаясь скрыть удовлетворение от предложения шурина. – Неужели тебе хочется возиться с этим скверным мальчишкой?

– Да, я люблю Ли. Вам нечего беспокоиться. Я позабочусь о нем.

Тут миссис Уэдерби поспешила высказать сокровенные мысли:

– О, мой дорогой Гари, как бы мне хотелось, чтобы у тебя был сын, которого бы ты воспитывал и баловал, как своих племянников!

Сэр Гарет улыбнулся:

– В самом деле, Трикси? Что ж, представь себе, я приехал к вам сегодня, чтобы поговорить как раз на эту тему. – Заметив на лице сестры испуг, он рассмеялся: – Нет-нет, я не собираюсь сообщать вам о том, что у меня есть внебрачный ребенок. Просто я думаю… вернее, надеюсь, что вскоре вам придется меня поздравлять.

Сестра некоторое время смотрела на него с недоверием, затем воскликнула:

– Ах, Гари, ты имеешь в виду Эллис Стокуэлл?

– Эллис Стокуэлл? – повторил сэр Гарет удивленно. – Эту милую малышку, которую ты мне навязывала? Господи! Нет!

– Я же говорил тебе, – удовлетворенно заметил мистер Уэдерби.

Беатрикс почувствовала некоторое разочарование, поскольку из всех ее протеже мисс Стокуэлл казалась ей наиболее подходящей партией для брата, но она сумела скрыть свои чувства и сказала:

– В таком случае, я не имею ни малейшего представления, кто бы это мог быть. Если, конечно… Нет… Ну прошу тебя, Гари, не мучай меня, расскажи сейчас же!

– Конечно, расскажу, – пообещал он, удивляясь ее горячности. – Я получил позволение Бранкастера ухаживать за его дочерью, леди Хестер.

Эти слова произвели на супругов неожиданный эффект. Уоррен, нюхавший в тот момент табак, сделал слишком глубокий вдох и закашлялся, а Беатрикс, некоторое время смотревшая на брата так, будто не верит своим ушам, вскричала:

– О, Гари, нет! – и тут же разрыдалась.

– Беатрикс, – произнес сэр Гарет с некоторым раздражением, хотя глаза его смеялись.

– Гарет, ты меня разыгрываешь? Скажи, что это была шутка! Ну конечно же, шутка. Ты никогда не сделаешь предложение Хестер Тил!

– Но почему же, Беатрикс? Откуда у тебя такая антипатия к леди Хестер?

– При чем здесь антипатия? Эта девица… Ей уже, наверное, стукнуло двадцать девять! Эта женщина никогда не была ни красивой, ни модной. Зачем тебе старая дева? Ты, должно быть, потерял рассудок! Стоит тебе только захотеть, за тобой побежит любая. О господи, что же это такое!

На лице Гарета появилось выражение досады, и сэр Уоррен решил вмешаться. Хотя этот Гари и славный малый, но он не обязан терпеливо выслушивать нелестные замечания своей сестры в адрес его невесты. Хотя Уоррена очень удивило, что из всех женщин, готовых с радостью отдать руку и сердце красивому и состоятельному баронету, он выбрал именно Хестер Тил, которая после нескольких неудачных сезонов перестала появляться в свете, уступив дорогу своим младшим сестрам. Однако мистер Уэдерби считал нескромными попытки выяснять причину столь странного выбора, поэтому он бросил на жену укоризненный взгляд и сказал:

– Леди Хестер? Я не очень хорошо знаком с ней, но мне она кажется безупречной молодой леди. Разумеется, Бранкастер принял твое предложение?

– Принял? – Беатрикс отняла от лица платок. – Скажи лучше, ухватился за него! Он, должно быть, упал в обморок от неожиданности!

– Прошу тебя, успокойся, – сказал Уоррен, не скрывая раздражения из-за неуступчивости жены. – Уверяю тебя, Гари лучше знает, что ему нужно. Он не мальчик, а тридцатилетний мужчина. Я не сомневаюсь, что леди Хестер будет ему доброй женой.

– Я тоже не сомневаюсь, – парировала Беатрикс. – Доброй и ужасно скучной! Нет, Уоррен, я не успокоюсь. Столько хорошеньких и обаятельных девушек старались его завлечь, а он сделал предложение женщине, у которой нет ни состояния, ни особой красоты, ни хорошего вкуса – ничего, кроме чрезмерной стыдливости! О, у меня от этого может начаться истерика!

– Предупреждаю, Трикси, если она и вправду начнется, я вылью тебе на голову всю воду из самого большого графина, который смогу найти, – с иронией в голосе пригрозил брат. – Полно, моя дорогая, перестань вредничать. Ты заставляешь бедного Уоррена краснеть.

Она вскочила, схватила его за лацканы синего, безупречно сшитого пиджака, слегка тряхнула и сквозь слезы посмотрела в его смеющиеся глаза:

– Гари, ты не любишь ее, и она тебя не любит! Я никогда не замечала, что она неравнодушна к тебе. Объясни, что она тебе может дать.

Он отвел ее руки от лацканов пиджака и крепко сжал их.

– Я очень тебя люблю, Трикси, но мять свой пиджак не позволю. Его сшил для меня Вестон. Это один из его шедевров, не так ли? – Он помолчал немного и, убедившись, что сменить тему разговора не удастся, воскликнул: – Ну как ты не понимаешь? Я думал, ты поймешь. Ты сама мне говорила много раз, что жениться – это мой долг. Я тоже так считаю и не хочу, чтобы мое имя умерло вместе со мной… После битвы при Саламанке я понял, что не вправе всю жизнь оставаться одиноким. Поэтому…

– Да, да, но почему именно эту женщину ты выбрал, Гари? – снова воскликнула сестра. – У нее ничего нет!

– Я бы так не сказал. Она образованна, у нее хорошие манеры и, как сказал Уоррен, добрый нрав. Не уверен, что в свою очередь смогу предложить ей нечто большее.

Слезы снова хлынули из глаз Беатрикс и покатились по лицу.

– Ах, мой милый братик, ты по-прежнему страдаешь? Ведь прошло уже больше семи лет с тех пор, как…

– Да, больше семи лет, – перебил он ее. – Не плачь, Трикси! Уверяю тебя, я больше не горюю о Клариссе и даже не думаю о ней, ну разве что иногда, когда что-нибудь напоминает мне о былом. После Клариссы я никогда больше не любил и оставался равнодушным к тем очаровательным девушкам, которых ты мне услужливо подбрасывала. Мне кажется, я уже ни к кому не смогу испытывать тех чувств, которые питал к Клариссе, поэтому с моей стороны было бы нечестно добиваться расположения тех юных девиц, которых ты считаешь подходящими для меня. Мое солидное состояние делает меня выгодным женихом, и, полагаю, Стокуэллы охотно дали бы свое согласие, если бы я попросил руки мисс Эллис…

– Разумеется, дали бы согласие! И Эллис испытывает к тебе нежные чувства, что ты, наверное, заметил. Но тогда почему…

– Вероятно, по той же самой причине. Такая красивая и темпераментная девушка достойна гораздо большего, чем то, что могу дать я. С другой стороны, леди Хестер… – Он замолк со смешинкой в глазах. – Какая ты все же негодница, Трикси! Ты вынуждаешь меня рассуждать так, словно я какой-нибудь пижон!

– Ты хотел сказать, – произнесла Беатрикс, не обращая внимания на его замечание, – что леди Хестер слишком скучная женщина, чтобы нравиться кому-то.

– Я совсем не это имел в виду. Конечно, она застенчива, но я не считаю ее скучной. У нее живое чувство юмора, и, если бы не унижения, которым она постоянно подвергается со стороны своего отца и ужасных сестер, мне кажется, она была бы совершенно другим человеком. Да, ее нельзя назвать романтической натурой, но я и сам уже вышел из этого возраста. Думаю, при доброжелательном отношении друг к другу мы вполне сможем с ней ужиться. Она находится сейчас в незавидном положении, и это вселяет в меня надежду, что она благосклонно отнесется к моему предложению.

Миссис Уэдерби презрительно фыркнула, и даже ее флегматичный супруг удивленно заморгал. Многим нравилась эта черта Гари – преуменьшать свои очевидные достоинства, – но в данном случае он явно себя недооценивал.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – холодно произнес Уоррен. – И прямо сейчас хочу пожелать тебе счастья, Гари. Уверен, оно придет к тебе. Правда, мне кажется… Впрочем, это не мое дело. Тебе лучше знать, что тебе нужно.

Вряд ли миссис Уэдерби согласилась с этим высказыванием мужа, но, видимо осознав всю тщетность дальнейших споров, она ограничилась предсказанием несчастья, умолкла и не проронила больше ни слова, пока не осталась наедине с мужем. Тут уж она больше себя не сдерживала и высказала все, что думала о брате. Мистер Уэдерби терпеливо слушал жену и не пытался возражать, пока она не произнесла с горечью:

– Не могу понять, как может мужчина, который был помолвлен с Клариссой Линкомб, сделать предложение Хе-стер Тил!

В этот момент Уоррен наморщил лоб и нерешительно вставил:

– Ну, не знаю.

– Разумеется, не знаешь! А ты вспомни, какой красавицей была Кларисса, веселой, живой! И затем представь себе леди Хестер.

– Да, но я совсем другое имел в виду. Я не отрицаю, что Кларисса была девушкой, замечательной во всех отношениях, но мне почему-то кажется, что она была слишком энергичной.

Беатрикс пристально посмотрела на мужа:

– Раньше ты этого не говорил.

– Верно, не говорил. Не хотел говорить, когда Гари был с ней помолвлен, а потом бедная девочка умерла, и говорить стало не о чем. Только она всегда казалась мне чертовски своевольной, и Гари пришлось бы с ней нелегко.

Беатрикс уже было собралась опровергнуть эту ересь, но сдержалась.

– Тебя так обрадовало, что Гари сумел покорить ее сердце, – продолжал муж. – Из-за этого ты не видела ее очевидных недостатков. Конечно, Гари молодец, что смог добиться ее расположения. Как вспомню, сколько молодых людей увивалось вокруг нее… Господи, если бы она захотела, могла бы стать герцогиней! Йовиль три раза просил ее выйти за него замуж. Он сам мне сказал об этом на похоронах. Но то, что она предпочла Гари Йовилю, было, пожалуй, единственным благоразумным поступком с ее стороны, – добавил он с задумчивым видом.

– Согласна, она часто совершала необдуманные поступки, но ведь была такой милой и с такими приятными манерами. Но я убеждена, что в конце концов она стала бы слушаться Гари, ведь она любила его так искренне.

– Если бы любила, то послушалась бы, когда он запретил ей ездить на его серых лошадях, – мрачно заметил Уоррен. – А она воспользовалась его отсутствием, решила прокатиться с ветерком и сломала себе шею. Знаешь, мне, конечно, очень жаль Клариссу, но я почему-то уверен, что он не был бы счастлив с ней.

После некоторых раздумий миссис Уэдерби пришлось признать, что кое в чем ее муж все-таки прав, однако это вовсе не значило, что она уже готова примириться с намерением брата жениться на женщине, которая является полной противоположностью покойной Клариссе.

Редкая помолвка удостаивалась такого всеобщего одобрения, как помолвка Гарета Ладлоу и Клариссы Линкомб. Даже огорченные матушки других достойных девиц видели в них идеальную пару. Невеста являлась предметом обожания всего мужского населения города, а жених слыл самым известным в свете холостяком. Фортуна явно благоволила к нему: обладатель солидного состояния и безупречной родословной, он от природы был наделен незаурядной красотой, хорошо сложенной фигурой, позволяющей ему добиваться успехов на спортивном поприще, а также открытым, доброжелательным характером, благодаря которому даже непосредственные соперники искренне радовались его успехам. Миссис Уэдерби с грустью вспоминала беззаботное время, закончившееся в день, когда несчастный случай унес в могилу обаяние и красоту Клариссы, а вместе с ними и сердце Гарета.

Казалось, он полностью оправился от этого удара. Все радовались тому, что трагедия не сломила его и не заставила впасть в крайность; к примеру, он не стал продавать своих замечательных лошадей и заявлять о том, что будет носить траур всю оставшуюся жизнь. И хотя за улыбкой в его глазах часто проглядывала печаль, он отнюдь не утратил способности смеяться. Если мир и опустел для него, он никому не рассказывал об этом. Даже у Беатрикс, обожавшей своего брата, появилась надежда, что он перестал оплакивать Клариссу. Потому она и прилагала все силы, чтобы подыскать ему девушку, которая смогла бы его увлечь. Но он не проявлял интереса ни к одной девице и не пытался ни с кем флиртовать. Тем не менее, несмотря на скромность, он знал, что в качестве жениха является вожделенной целью для многих незамужних дам. И сестра слишком хорошо его знала, чтобы предположить, будто он способен заронить в девичью душу надежду, которой не суждено оправдаться. До сегодняшнего дня она была уверена, что в конце концов отыщет для брата подходящую женщину, и теперь вдруг осознала, что она ошибалась. Оказывается, такой женщины просто не существует. Слезы Беатрикс были вызваны не столько разочарованием, сколько осознанием того, что в роковом происшествии семилетней давности погибли не только красота Клариссы, но и молодость ее брата, его страсти и надежды. Теперь он ждал от будущего одного лишь покоя. Быть может, серая, не окрашенная романтикой его жизнь и будет спокойной, но счастливой – едва ли. Эта горькая истина и воспоминания о Гарете, который раньше воспринимал жизнь как веселое приключение, снова привели к тому, что миссис Уэдерби залилась горькими слезами и продолжала плакать, пока не заснула.

В слезах заснула в этот вечер и леди Хестер Тил, после того как ей стало известно о лестном предложении сэра Гарета.

## Глава 2

Бранкастер-парк – родовое поместье графа Бранкастера – находилось в низкой болотистой местности в нескольких милях от Чаттериса, в графстве Кембриджшир. Неприметный, как и вся окружавшая его сельская местность, графский дом имел несколько запущенный вид, вероятно из-за пристрастия его светлости к азартным играм. Старшая дочь графа Бранкастера являлась хозяйкой дома лишь формально. Когда сын и наследник графа лорд Уидмор вместе с женой и подрастающими детьми переселился к отцу, роль леди Хестер в управлении делами была сведена к нулю. Несколько лет назад умерла ее мать, и некоторые, не слишком хорошо знавшие ее отца люди увидели выгоду в том, что она не вышла замуж. Они полагали, что леди Хестер сможет утешить убитого горем отца и заменит свою мать в качестве хозяйки Бранкастер-парка и дома на Грин-стрит. В действительности же граф недолюбливал свою покойную супругу и потому не особенно горевал о ее смерти в предвкушении привольной холостяцкой жизни. В своей старшей дочери он видел не утешение, а обузу. И знакомые частенько слышали, как он, будучи навеселе, хвастал, что сейчас ему живется совсем не хуже, чем прежде.

После кратковременного оцепенения, вызванного осознанием того, что сам сэр Гарет Ладлоу просит согласия на брак с его дочерью, граф Бранкастер расчувствовался. Он уже потерял надежду выдать дочь замуж и тем более не рассчитывал на столь блестящую партию. Сначала он решил, что сэр Гари под хмельком, но тут же отбросил это подозрение, так как манеры и внешний вид молодого человека свидетельствовали о его абсолютной трезвости.

– Что ж, я с радостью отдам ее вам, – откровенно ответил граф и добавил: – Но сразу предупреждаю, что приданое у нее небольшое. По правде говоря, мне и эти деньги будет довольно трудно собрать.

– Это не играет никакой роли, – перебил его сэр Гарет. – Если леди Хестер окажет мне честь, согласившись стать моей женой, я распоряжусь имуществом в ее пользу в том объекте, в каком порекомендуют наши адвокаты.

Глубоко тронутый таким благородством, граф благословил будущего зятя и пригласил его приехать с визитом в Бранкастер-парк на следующей неделе. Затем отменил запланированные встречи с друзьями и на следующий же день выехал из Лондона, чтобы подготовить дочь к неожиданному счастью, выпавшему на ее долю.

Леди Хестер была удивлена его внезапному появлению, так как знала, что он собирался ехать в Брайтон. Ее отец был вхож в круг принца-регента и проводил летние месяцы в апартаментах на Стейне или в самом Павильоне, где предавался увеселениям со своим венценосным другом и играл в вист с его братом Йорком, делая чрезвычайно высокие ставки. Его супруга и дочь никогда не входили в круг женщин, с которыми он обащался в Брайтоне, поэтому в конце лондонского сезона леди Хестер вместе со своими братом и невесткой переезжала в Кембриджшир, откуда была вынуждена ежегодно наносить ужасно скучные визиты родственникам.

Родитель любезно сообщил ей, что приехать в родимое гнездо и причинить себе тем самым немалые неудобства его вынудила забота о ее благополучии. Прежде чем передать ей радостное известие, он выразил надежду, что она приведет себя в порядок, поскольку негоже принимать гостей в старом платье и пестрой шерстяной шали.

Хестер устремила на отца взгляд слегка близоруких глаз и произнесла больше со смирением, нежели беспокойством:

– Боже! У нас будут гости? Надеюсь, среди них не окажется тех, кого я особенно не люблю, папа?

– Разумеется, нет! – ответил он раздраженно. – Господи, Хестер, ты святого выведешь из терпения! Позволь мне сказать, дитя мое, что на следующей неделе мы будем принимать здесь сэра Гарета Ладлоу, и если ты его недолюбливаешь, то явно не в своем уме!

Хестер машинально разглаживала складки шали на своих плечах, словно для того, чтобы сделать ее более привлекательной в глазах отца. При этих словах она опустила руки и недоверчиво переспросила:

– Гарет Ладлоу, сэр?

– Да. Что ты смотришь на меня так удивленно? – продолжал граф. – Полагаю, ты удивишься еще больше, когда узнаешь, зачем он едет к нам.

– Наверное, ты прав, папа, – проговорила Хестер задумчиво. – Не представляю, что может заставить его приехать сюда и как мы будем принимать его в это время года.

– Не беспокойся об этом, Хестер. Он приедет для того, чтобы сделать тебе предложение!

– Неужели? – произнесла она рассеянно и, подумав, добавила: – Наверное, он хочет, чтобы я продала ему одного из щенков Юноны. Интересно, почему он не сказал мне об этом, когда мы на днях встретились с ним в городе? Стоит ли ему тратить столько времени и сил на эту поездку? Вероятно, он хочет сперва посмотреть на щенка.

– Ради бога, девочка! – не выдержал граф. – На кой черт Ладлоу твои несчастные собаки?

– Да, действительно. Но тогда я не знаю, что и думать. – Она вопросительно посмотрела на отца.

– Глупая девчонка! Черт меня подери, если я не знаю, что ему от тебя нужно! – воскликнул граф с иронией в голосе. – Он приедет, чтобы просить твоей руки!

Хестер уставилась на отца. Лицо ее побледнело, затем залилось краской, и она отвернулась:

– Папа, умоляю тебя… Шутить так – нехорошо с твоей стороны.

– Но я вовсе не шучу, – ответил он. – Впрочем, меня не удивляет, что ты приняла мои слова за шутку. Признаться, когда он попросил моего позволения свататься к тебе, я и сам грешным делом подумал, что меня разыгрывают.

– Наверное, Гарет действительно разыграл тебя. – В ее голосе зазвучали веселые нотки.

– Нет, нет! Такого не может быть! Конечно, странно, что он увлекся тобой, в то время как ему пытаются понравиться многие женщины. Все они такие же родовитые, как ты. К тому же молоденькие и чертовски красивые… Честно говоря, он меня прямо-таки огорошил своей просьбой!

– Но он никогда не интересовался мной, даже когда я была молода и, как мне кажется, хороша собой, – стояла на своем Хестер, едва заметно улыбаясь.

– О! Тогда это было невозможно. Ты была очень милой, но он не замечал тебя, потому что был занят крошкой Линкомб.

– Верно, он меня не замечал, – согласилась Хестер.

– Вот-вот, – терпеливо продолжал граф. – Это потому, что он смотрел только на нее. Об этом все говорят. Знаешь, я подумал и понял, почему он выбрал именно тебя. – Заметив удивление на ее лице, пояснил с некоторым нетерпением: – Ну как ты не понимаешь! Это ж ясно, как день: Ладлоу нужна спокойная, воспитанная женщина, которая не будет забивать себе голову романтической чепухой или ждать, что он кинется в пучину страсти. Чем больше я думаю об этом, тем прочнее утверждаюсь в его разумности. Если он по-прежнему тоскует по Клариссе Линкомб, то едва ли захочет связывать судьбу с какой-нибудь молоденькой красоткой, которая будет ожидать от него возвышенной любви и пламенных страстей. В то же время жениться – это его долг. Уверяю тебя, он принял это решение, когда его брат погиб в Испании. И скажу откровенно, Хестер, я и не надеясля, что тебе так повезет. В твоем возрасте так удачно выйти замуж… Сестры будут тебе завидовать. Сэр Гарет – замечательная партия. Это просто чудо какое-то!

– Чудо, – повторила она отчужденно. – Да, чудо. И он едет сюда с твоего согласия. А ты не мог сначала поинтересоваться, как я отнесусь к его предложению? Мне не нужна эта замечательная партия, папа.

Граф не верил своим ушам.

– Не нужна? – протянул он изумленно. – Должно быть, ты не в своем уме!

– Может быть. – На лице Хестер появилась саркастическая улыбка. – Вам нужно было предупредить сэра Гарета, сэр. Я уверена, он не захочет жениться на слабоумной.

– Если ты думаешь, что это смешно, – сердито произнес его светлость, – ты ошибаешься.

– Да, папа.

Он взглянул на дочь, чувствуя, что она каким-то непостижимым образом ускользает от него. Она всегда была кроткой и послушной дочерью, но он часто ловил себя на мысли, что за ее внешней мягкостью может скрываться характер, которого он совсем не знает. Понимая, что нужно действовать более осторожно, он подавил свое раздражение и произнес тоном заботливого отца:

– Какая муха тебя укусила, моя дорогая? Только не надо говорить мне, что ты не хочешь замуж, потому что все женщины хотят вступить в брак.

– Да, конечно, – согласилась она со вздохом.

– Может, Ладлоу неприятен тебе?

– Нет, папа.

– Я так и думал. Он самый завидный жених в Англии. Столько достойных леди имеют на него виды! Тебе будут завидовать все незамужние женщины в городе!

– Ты в самом деле так думаешь, папа? Как это будет восхитительно! Только мне кажется, что при этом у меня будет странное чувство, будто я – это не я. Это нехорошо, когда сама себя не узнаешь.

Это загадочное и, как ему показалось, довольно бессмысленное замечание дочери вывело графа из равновесия, но он снова набрался терпения и продолжал:

– Это пустяки. Конечно, я никогда не думал, что он захочет вскружить тебе голову, но зато много раз видел, как он стоял возле тебя на балу, не обращая внимания на всех этих красоток, которые старались прельстить его. А потом вы садились и мило беседовали.

– Он очень обходительный, – согласилась Хестер. – И часто рассказывал мне о Клариссе, потому что я была с ней знакома. Больше никто не осмелится упоминать ее имя в его присутствии.

– А что, он и сейчас продолжает разговаривать с тобой о ней?! – воскликнул граф, смекнув, что в этом, возможно, и есть ключ к разгадке тайны.

– О нет, – ответила она. – Мы уже давно не говорили с ним на эту тему.

– Ну тогда зачем, черт возьми, ему тебя разыскивать, если он не хочет говорить об этой Линкомб? – настаивал он. – Уверяю тебя, он делал это для того, чтобы добиться твоего расположения!

– Нельзя сказать, что он разыскивал меня. Просто он настоящий джентльмен. Когда мы встречаемся с ним на приемах, он не может ограничиться одним поклоном и всегда подходит ко мне. – Умолкнув, она вздохнула и посмотрела на отца из-под полуопущенных ресниц. – Какая я глупая! Наверное, ты прав, и он действительно решил сделать мне предложение, после того как погиб его брат майор Ладлоу.

– Конечно, я прав. Он очень разумно поступил, выбрав тебя.

– О нет! – воскликнула она и замолчала, устремив перед собой задумчивый взгляд.

Графу стало не по себе. Невозможно было определить, что думает его дочь. На ее спокойном лице лежала печать грусти, а в голосе слышались тревожные нотки, напомнившие ему, как строптиво она отреагировала однажды на сообщение о том, что у него впервые попросили ее руки. Он припомнил, как кротко переносила она любые проявления его гнева и почтительно извинялась, когда не могла ему в чем-то угодить. С тех пор прошло пять лет. За это время его дочь стала старой девой. Какое-то время он еще взирал на нее, а потом сказал:

– Если ты упустишь этот шанс достойно выйти замуж, Хестер, то, значит, ты глупее, чем я думал!

Она устремила взгляд на его лицо и скривила губы в улыбке:

– Нет, папа, так нельзя.

Он проигнорировал ее замечание и продолжал:

– И ты и он вышли из того возраста, когда витают в облаках. Он очень приятный молодой человек и, я уверен, будет тебе хорошим мужем. И щедрым к тому же! У тебя будет столько денег «на булавки», что твои сестры лопнут от зависти, будет положение в обществе, ты станешь хозяйкой очень респектабельного дома. У тебя нет других привязанностей. Будь у тебя поклонник, тогда другое дело. Я сказал Ладлоу, что хотя и не знаю, как ты отнесешься к его предложению, зато могу заверить, что у тебя никого нет.

– Но это не так, папа, – возразила Хестер. – Уже много лет мое сердце принадлежит другому.

Она произнесла эту фразу так спокойно, что графу показалось, будто он неправильно ее понял. Он заставил ее повторить, и она с готовностью подчинилась. Потрясенный, он воскликнул:

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто тебя бросили?! Вздор! Я впервые об этом слышу! Прошу тебя, скажи мне, кто он?

Хестер встала и натянула на плечи шаль:

– Это не имеет значения, папа. Я никогда не интересовала этого человека.

Затем она вышла, оставив отца в гневном замешательстве.

Граф увиделся с дочерью во время обеда, когда вся семья собралась вместе. К этому времени он успел подробно обсудить волновавший его вопрос с сыном, невесткой и своим капелланом[2]. Во время разговора он не обращал никакого внимания на дворецкого, лакеев и камердинера, которые также слышали все, о чем говорил их хозяин. В конце концов в доме не осталось ни одного человека, который бы не знал, что леди Хестер получила весьма лестное предложение и намерена от него отказаться.

Лорд Уидмор, сделавшийся сварливым и раздражительным из-за расстройства желудка, был возмущен решением сестры не меньше, чем отец, однако его супруга, энергичная женщина с грубоватыми манерами, высказалась со свойственной ей прямотой:

– Ерунда все это! Просто блеф! Готова держать пари, сэр, что вы навязали Хестер свое мнение. У вас это хорошо получается. Ладно, я сама этим займусь.

– Она упряма, как осел, – раздраженно заметил лорд Уидмор, отчего его супруга громко рассмеялась и попросила не говорить чепухи, поскольку более кроткой женщины, чем его сестра, просто не существует.

И это была истинная правда. Хестер считалась образцовой дочерью, которой мог быть доволен самый требовательный отец. Она беспрекословно выполняла все, что ей говорили, никогда не дулась и не закатывала истерику, и не ее вина, что молодые интересные мужчины не проявляли к ней никакого интереса, но при этом она никогда не давала повода говорить о себе пошлости. Еще она была хорошей сестрой, на которую всегда можно было положиться, брала на себя заботу о маленьких племянниках и племянницах. Ни один из гостей, приглашенных на званый обед, даже самый занудливый, не был обделен ее вниманием.

Первым человеком, решившим обсудить с Хестер предложение сэра Гарета, оказался его преподобие Август Уайт-лиф, капеллан графа. Он воспользовался предоставившейся возможностью поделиться с ней своими мыслями по этому вопросу.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я затрону тему, которая, возможно, является для вас болезненной, – начал он. – Его светлость, должен вам признаться, оказал мне честь и поделился своими переживаниями, полагая, что я смогу убедить вас изменить свое решение.

– Я слушаю вас, – смущенно проговорила Хестер.

Мистер Уайтлиф расправил плечи и продолжал:

– Однако я счел нужным сообщить его светлости, что не могу взять на себя роль защитника Гарета Ладлоу.

– Вы очень мужественно поступили, – сказала Хестер со вздохом. – И я очень рада, потому что мне совсем не хочется говорить на эту тему.

– Я понимаю. Она вам, наверное, неприятна. Все же позвольте сказать, что я уважаю вас за ваше решение.

Она взглянула на него с некоторым удивлением:

– Боже мой! В самом деле? Но почему?

– Вы нашли в себе мужество отказаться от брака, на который с радостью согласилась бы любая другая женщина. Смею утверждать, что вы поступили так, как должны были поступить. Убежден, что ничего хорошего не вышло бы из союза между вами и этим легкомысленным франтом.

– Бедный сэр Гарет! Боюсь, вы правы мистер Уайтлиф: я показалась бы ему ужасно скучной женой, не так ли?

– Мужчине со столь ничтожными, как у него, интересами вы, возможно, и показались бы скучной, – согласился он. – Но для человека серьезного вы… Впрочем, я пока не хочу говорить об этом.

Он поклонился, взглянув на нее многозначительно, и вышел, оставив Хестер в состоянии замешательства.

Леди Уидмор, наблюдавшая из другого конца длинной галереи, где домашние собрались после обеда, за их разговором, позднее не преминула поинтересоваться его содержанием.

– Если он имел наглость заговорить с вами о предложении, полученном вашим отцом, Хетти, то, я надеюсь, вы его как следует осадили! Какая самонадеянность! Я уверена, это ваш отец подговорил его. Я ему прямо сказала, что он этим ничего не добьется.

– Благодарю вас. Вы очень добры. Только мистер Уайт-лиф не пытался меня уговаривать. Более того, он сказал моему отцу, что не будет этого делать. И, как мне кажется, поступил очень смело.

– Да? Вот почему лорд Бранкастер был такой мрачный. Вот что, Хетти, вам следует принять предложение Ладлоу, прежде чем Уидмор сумеет внушить вашему отцу, что вы хотите выйти за нищего.

– Но я не хочу выходить за нищего, – возразила Хестер.

– Господи, я знаю. Но у меня есть глаза, и я вижу, что этот Уайтлиф последнее время явно к вам неравнодушен. Самое неприятное, что Уидмор тоже это видит, а вы знаете, моя дорогая, какой он твердолобый. Ваш отец не лучше. Я уверена, Уайтлиф чем-то привел вас в смятение.

– Нет, он ничего не говорил, – сказала Хестер спокойно.

– Во всяком случае, он сказал вам, что Ладлоу все еще тоскует по девушке, с которой был помолвлен черт знает сколько лет назад, – уверенно проговорила леди Уидмор. – Если хотите моего совета – не обращайте на это внимания! Более интересного, общительного и веселого человека я никогда не встречала.

– Я тоже, – согласилась Хестер. – Только он меня не любит.

– Ну и что? Вот что я скажу вам, Хетти: не так часто женщины из нашей среды выходят замуж по любви. Возьмите хотя бы меня! Думаете, я любила Уидмора, когда выходила за него? Нет, конечно! Я тоже не пользовалась особым успехом у мужчин, и, когда он предложил мне выйти за него, я согласилась, потому что для женщины нет ничего хуже, чем остаться старой девой на всю жизнь.

– Ко всему привыкаешь, – сказала Хестер. – Значит, вы полагаете, Алмирия, что мы с сэром Гаретом подойдем друг другу?

– Господи, конечно! Если бы мне в свое время представилась такая возможность, я бы ухватилась обеими руками, – призналась леди Уидмор. – Я знаю, что вы его не любите, но это не имеет никакого значения. Хорошенько все обдумайте, Хетти. Едва ли вы дождетесь другого предложения, по крайней мере, столь же выгодного. Уверена, Уайтлиф попросит вашей руки, как только займет более высокое положение в Церкви. Выходите за Ладлоу, и у вас будет солидное состояние, высокое положение в обществе и хороший муж впридачу. Если откажетесь от его предложения – останетесь навсегда старой девой, не говоря уж о том, что ваш отец и Уидмор без конца будут осыпать вас упреками. Таково мое мнение.

Хестер слабо улыбнулась.

– К этому тоже можно привыкнуть. Иногда я думаю, что после смерти папы смогу жить одна в каком-нибудь маленьком доме.

– Не выйдет, – уверенно заявила леди Уидмор. – Ваша сестра Сюзан ни за что вас не отпустит. Вы нужны ей. Она надеется, что вы будете прислуживать ей и воспитывать ее гадких детей. И Уидмора такое положение вполне устроит, так что вы не дождетесь поддержки ни от него, ни от Гертруды, ни от Констанс. Вряд ли у вас хватит духу, чтобы воспротивиться им, милочка. Если хотите иметь свой дом, то выходите за Ладлоу и благодарите судьбу за представившуюся вам возможность. Другой может и не быть.

Закончив эту тираду, леди Уидмор направилась в свою спальню. По дороге она задержалась возле своего супруга и сообщила ему, что, вероятно, добилась своей цели, но предупредила, чтобы он и его отец держали язык за зубами.

А леди Хестер, отпустив служанку, задула свечи, опустила полог кровати, зарылась лицом в подушку и тихо заплакала.

## Глава 3

Три дня спустя сэр Гарет, находящийся в блаженном неведении относительно того, какое смятение чувств вызвал в душе своей избранницы неожиданным предложением, покинул Лондон и не спеша направился в Кембриджшир в своем экипаже, запряженном парой отменных гнедых лошадей. Неподалеку от Балдока он сделал остановку, чтобы дать лошадям отдохнуть, и провел два дня в доме своих друзей. Он взял с собой старшего конюха, но оставил дома камердинера. Это обстоятельство не столько удивило, сколько возмутило этого весьма искусного в своем деле джентльмена. Сэр Гарет, будучи светским львом, всегда одевался очень хорошо, но вполне мог обойтись без помощи слуги, заведующего его гардеробом, и его совсем не пугала мысль о том, что чужие руки коснутся его плаща или натрут плохой ваксой его высокие сапоги.

В Бранкастер-парке Ладлоу ждали только вечером. День выдался жарким и душным, и, чтобы добраться побыстрее до места, он велел пустить лошадей рысью. Проехав миль двадцать, он решил покормить лошадей и остановился в деревне Какстон, где самым приметным было здание скромного постоялого двора. Сэр Гарет вошел в буфет и увидел, что хозяин постоялого двора ведет оживленный спор с юной леди в муслиновом платье с узорами в виде побегов и соломенной шляпке, прикрывающей темные шелковистые волосы. Заметив на пороге знатного господина, хозяин без церемоний оставил леди, шагнул сэру Гарету навстречу, поклонился и поинтересовался, какую услугу сможет ему оказать.

– У вас еще будет время оказать мне услугу, после того как вы обслужите эту леди, – ответил сэр Гарет, уловивший выражение негодования в ее больших красивых глазах.

– О нет, сэр! Нет! Я не занят и с большим удовольствием обслужу вашу честь немедленно! – заверил его хозяин. – Я только объяснял этой юной особе, что она сможет поселиться в гостинице «Роза и корона».

Эти слова, произнесенные вполголоса, все же достигли ушей леди, и она проговорила с возмущением в голосе:

– Я не юная особа, и если я намерена остановиться в вашей противной гостинице, то остановлюсь в ней. И не надо говорить мне, что свободных мест нет, потому что я вам не верю!

– Я уже сказал вам, мисс, что это постоялый двор и мы не обслуживаем таких, как вы, дамочек, которые приходят с парой картонок, – проговорил хозяин сердитым голосом. – Я не знаю и знать не хочу, чем вы занимаетесь, но у меня нет для вас комнаты, нет – и точка!

Сэр Гарет тактично отошел к окну и оттуда наблюдал за девушкой. У нее было довольно миловидное лицо с большими темными глазами, упрямым ртом и волевым подбородком. Правда, в ту минуту это юное личико было красным от гнева. Хозяина постоялого двора больше не интересовала юная особа: он решил, что это простая бедная девушка. Однако ее уверенный, хотя и детский, голос и властные манеры свидетельствовали о знатном происхождении. Сэру Гарету вдруг пришло в голову, что она сбежала из института благородных девиц. Она была примерно одного возраста с его племянницей и чем-то неуловимо напомнила ему Клариссу, что сразу болью отозвалось в его сердце. Нельзя сказать, что она была очень похожа на божественно прекрасную Клариссу. Он долго и внимательно смотрел на незнакомку и в конце концов решил, что сходство состоит в упрямом взгляде и волевом подбородке. Как бы то ни было, она была слишком молодой и красивой, чтобы путешествовать без сопровождения. Если она убежала из дому, то долг любого благородного человека – вернуть ее в семью.

Сэр Гарет отошел от окна и, обернувшись к девушке, произнес с очаровательной улыбкой:

– Извините, может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?

Она вопросительно на него посмотрела. Во взгляде не было и тени испуга. Но прежде чем она успела ответить, вмешался хозяин, сказав, что джентльмену не стоит беспокоиться, и хотел было развить свою мысль, но умолк, когда сэр Гарет вежливо, но твердо сказал:

– А по-моему, очень даже стоит. И речи не может быть о том, чтобы эта леди провела ночь в гостинице «Роза и корона». – Он снова улыбнулся юной леди. – Может быть, вы скажете мне, куда собираетесь ехать? Знаете, мне кажется, вашей маме едва ли понравится, если вы остановитесь в гостинице без служанки.

– А у меня нет мамы, – ответила девушка с едва заметным вызовом.

– Извините. Ну, тогда вашему отцу.

– И отца у меня нет!

– Вижу, вы решили, что сумели загнать меня в угол, – сказал он весело. – Если у вас нет родителей, мы никогда не узнаем, как они отнеслись бы к этому. Как вы смотрите на то, чтобы продолжить беседу за столом? Что бы вы хотели поесть или выпить?

Глаза девушки засияли, и с волнением в голосе она произнесла:

– Я буду очень вам признательна, сэр, если вы закажете для меня стакан лимонада. Я очень хочу пить, а этот ужасный человек отказывается принести его мне!

– Ваша честь! – воскликнул хозяин. – Эта мисс приходит сюда и спрашивает, когда следующая карета до Хантинг-дона, а когда я говорю ей, что только завтра, она спрашивает, не нужна ли мне горничная. Я отвечаю, что не нужна, а она заявляет, что снимет комнату на ночь! Как вы думаете, ваша честь…

– Не беспокойтесь, – перебил его сэр Гарет слегка дрожащим от сдерживаемого смеха голосом. – Будьте так добры, принесите для этой леди стакан лимонада, а для меня кружку пива. Потом мы посмотрим, как можно исправить это положение.

Хозяин хотел было возразить, что у него приличное заведение, но передумал и удалился. Сэр Гарет отодвинул стул от стола, сел и сказал доверительно:

– Ну, теперь, когда мы от него избавились, может быть, вы расскажете мне, кто вы и почему путешествуете таким странным образом? Позвольте представиться – сэр Гарет Ладлоу к вашим услугам.

– Очень приятно, – вежливо отозвалась девушка.

– Ну и что дальше? – произнес сэр Гарет с озорным огоньком в глазах. – Мне прикажете называть вас «мисс»? Извините, но у меня не повернется язык называть вас «мадам». Вы очень напоминаете мою старшую племянницу, особенно когда она набедокурит.

До сих пор девушка следила за ним настороженно, но это замечание, кажется, придало ей смелости, на что, впрочем, сэр Гарет и рассчитывал. Она представилась:

– Меня зовут Аманда, сэр. Аманда Смит.

– Аманда Смит, мне очень жаль, но должен сказать, что вы меня обманываете, – тихо проговорил сэр Гарет.

– Это очень хорошее имя, – попыталась возразить девушка.

– Аманда – замечательное имя, и Смит тоже звучит неплохо, но у вас другая фамилия. Или я не прав?

Она с упрямым видом замотала головой:

– Я не скажу вам, потому что у меня есть причины скрывать свою настоящую фамилию.

– Вы сбежали из школы? – поинтересовался сэр Гарет.

– Конечно нет! – ответила она с возмущением. – Я не школьница. Мне почти семнадцать и очень скоро я стану замужней леди!

Сэр Гарет внимательно посмотрел на нее и с серьезным видом извинился. К счастью, в этот момент вернулся хозяин с пивом и лимонадом и неохотно поинтересовался, не желает ли мисс отведать только что испеченных пирожков. По тому, как загорелись глаза Аманды, сэр Гарет понял, что она очень этого хочет, и заказал пирожки, а также немного фруктов.

Удивленная такой щедростью, Аманда сразу смягчилась и сказала смущенно:

– Благодарю вас! Честно говоря, я очень проголодалась. У вас правда есть племянница?

– Конечно!

– Никогда бы не подумала, что вы дядя. Мои дяди ужасно старомодные люди!

К тому времени, когда Аманда разделалась с шестью пирожками и почти опустошила чашку с черешней, между ними установились вполне доверительные отношения, и девушка с благодарностью приняла предложение доехать вместе с ним до Хантингдона. Аманда попросила сэра Гарета высадить ее возле гостиницы «Георг». Заметив, что он нахмурился, услужливо добавила:

– Или, если хотите, сэр, возле гостиницы «Фонтан».

Сэр Гарет продолжал хмуриться.

– Вас будут встречать возле этих гостиниц?

– О да! – ответила она беззаботно.

Ладлоу достал табакерку и вытащил из нее щепотку табака.

– Отлично! Я с удовольствием отвезу вас туда.

– Благодарю вас! – сказала Аманда, наградив его ослепительной улыбкой.

– И передам из рук в руки тому, кто вас там ждет, – спокойно продолжал сэр Гарет.

Она явно смутилась и после некоторых раздумий произнесла:

– Думаю, вам не следует этого делать, потому что они, скорее всего, опоздают.

– Что ж, тогда придется подождать, – упорствовал он.

– Они могут намного опоздать!

– Или вообще не прийти? – предположил он. – Ладно, хватит морочить мне голову, дитя мое. Я не настолько наивен, чтобы верить всему, что вы говорите. В Хантингдоне никто вас не встретит, и зарубите себе на носу: я не собираюсь высаживать вас возле «Георга», «Фонтана» или любой другой гостиницы.

– В таком случае я не поеду с вами, – заявила Аманда. – Что вы тогда станете делать?

– Еще не знаю, – ответил сэр Гарет. – Наверное, отдам вас на попечение местного приходского совета или священника.

– Я не собираюсь оставаться ни на чьем попечении! – воскликнула она. – Мне кажется, вы самый ужасный и назойливый человек из всех, кого я когда-либо встречала. Я хочу, чтобы вы ушли и оставили меня в покое! Я сама могу о себе позаботиться!

– Не сомневаюсь, – согласился он. – Боюсь, я такой же старомодный, как ваши дяди, и эта мысль меня весьма угнетает.

– Я уверена, если бы вы знали положение дел, то не стали бы все портить! – заявила она.

– Действительно, – согласился он.

– Да… Ну а если я скажу вам, что спасаюсь от преследования?..

– Я вам не поверю. Если вы не убежали из школы, значит, убежали из дому и сделали это, вероятно, потому, что влюбились в человека, который не устраивает ваших родственников. Если вас кто-то и будет встречать в Хантинг-доне, то, скорее всего, ваш возлюбленный. Наверное, вы его имели в виду, когда сказали, что скоро выйдете замуж. Думается мне, вы хотите сбежать с ним.

– Вы ошибаетесь! – возразила Аманда. – Я не убегу с ним, хотя и считаю, что нам следовало бы это сделать. Это так романтично! Честно говоря, вначале я строила планы относительно побега.

– И что же заставило вас отказаться от них? – поинтересовался сэр Гарет.

– Он не захотел бежать со мной, – призналась Аманда. – Говорит, что так не поступают. Он человек благородный и не может жениться на мне без согласия дедушки. Он солдат одного очень знаменитого полка. Правда, не кавалерийского. Мой дедушка и папа были гусарами. Нил сейчас дома. Он приехал с Пиренейского полуострова в отпуск по болезни.

– Понятно. Что у него – лихорадка или ранение?

– У него в плече сидела пуля, которую не могли вытащить в течение нескольких месяцев. Поэтому его и отправили домой.

– Вы недавно с ним познакомились?

– Господи, нет! Я знаю его целую вечность! Он живет в… недалеко от моего дома. По крайней мере, его семья живет там. К большому сожалению, он младший сын в семье, что очень не нравится дедушке, потому что папа тоже был младшим сыном, и теперь у нас обоих очень скромные состояния. Только это не важно, потому что Нил непременно хочет стать генералом. К тому же мне совсем не нужно большого состояния. Едва ли оно мне пригодится. Разве только для того, чтобы Нила быстрее повысили в звании. Но это вряд ли. Он предпочитает всего добиваться самостоятельно.

– И правильно делает, – заметил сэр Гарет.

– Я тоже так думаю. Тем более что во время войны возможностей для повышения гораздо больше. Нил уже командует ротой, и к тому времени, когда ему пришлось уехать домой, он был старшим офицером штаба бригады.

– Это просто замечательно. Сколько ему лет?

– Двадцать четыре, но он уже закаленный боец. Это чепуха, что он не сможет обо мне позаботиться, ведь он заботится о целой бригаде.

Сэр Гарет рассмеялся:

– По сравнению с вами бригада – это детские игрушки.

На лице Аманды появилось шаловливое выражение, но она продолжала серьезным тоном:

– Нет. Я дочь солдата и не буду Нилу помехой, если выйду за него замуж. Пойду служить вместе с ним. Поэтому мне совсем не хочется посещать эти отвратительные балы в «Олмаке»[3], где меня будут сватать за какого-нибудь неприятного человека с большим состоянием и титулом.

– Было бы ужасно, если бы вы вышли замуж за нелюбимого человека, – согласился он. – Но эта участь постигает отнюдь не всех, кто посещает балы. Вам не кажется, что, прежде чем выходить замуж, вам еще нужно увидеть мир?

Она так энергично замотала головой, что затряслись темные локоны под соломенной шляпкой.

– Нет! То же самое говорил дедушка. Он заставил мою тетю свозить меня в Бат[4], где я посещала балы и познакомилась с множеством людей, но я все равно постоянно думала о Ниле. Если вы сомневаетесь, сэр, что я пользовалась там успехом, уверяю вас, заблуждаетесь!

– Я убежден, что вы пользовались огромным успехом, – сказал он с улыбкой.

– Еще каким, – уточнила она. – Меня просто засыпали комплиментами и все время приглашали танцевать. Так что теперь я отлично знаю, что значит быть светской дамой, но предпочла бы жить с Нилом в палатке.

Сэр Гарет был приятно поражен, услышав столь рассудительные речи из уст юной леди, и ласково сказал:

– Возможно, вы будете жить в палатке с Нилом. Но вы, Аманда, еще слишком молоды, чтобы выходить замуж. Лучше вам подождать год-другой.

– Я уже ждала два года, потому что мы с Нилом были тайно помолвлены, когда мне исполнилось пятнадцать. И я совсем не такая уж молодая. Нил знаком с офицером, женатым на испанке, которая намного младше меня!

Сэр Гарет не знал, что на это ответить. Он уже стал понимать, что отговорить Аманду – дело не из легких, и решил направить разговор в другое русло.

– Очень хорошо. Но если вы не собираетесь убегать со своим закаленным бойцом, то для чего в таком случае вы ушли из дому и теперь в одиночестве разъезжаете по сельской местности?

– Это называется стратегия, сэр, – с гордостью ответила Аманда.

– Ваше объяснение мне не совсем понятно, – удивленно подняв брови, проговорил сэр Гарет.

– Ну, возможно, это тактика, – сказала она менее уверенно. – Как это называется, когда войска совершают маневры перед противником? Честно говоря, я сама плохо различаю стратегию и тактику. Жаль, что нет Нила, а то бы он вам все доходчиво объяснил.

– Я тоже уже начинаю об этом сожалеть, – согласился сэр Гарет. – И не только потому, что не разбираюсь в тактике и стратегии.

Лицо Аманды приняло задумчивое выражение.

– Мне кажется, что самым подходящим выражением является «план операции». Точно! Какая я глупая! Меня совсем не удивляет, что мы с вами не можем понять друг друга.

– Я и сейчас вас не понимаю. О какой операции идет речь?

– Ладно, я расскажу вам, сэр, – сказала Аманда с заговорщическим видом, словно речь шла о шедевре военного искусства. – Когда Нил заявил, что не поедет со мной в Гретна-Грин[5], то, разумеется, мне пришлось придумать другой план. Только, пожалуйста, не думайте, что Нил малодушный, что он…

– Успокойтесь. Ничего такого я не думаю. Продолжайте.

– Он отказался не потому, что не хочет на мне жениться. Он сказал, что женится на мне, даже если нам придется дожидаться моего совершеннолетия, – проговорила она убежденно и после непродолжительной паузы добавила: – Должна признаться, я никак не могу взять в толк, почему такой хороший солдат, как Нил, а он действительно хороший солдат, не имеет ни малейшего представления о внезапной атаке. Может быть, потому, что он сражается под началом лорда Веллингтона и ему часто приходится отступать?

– Вполне возможно, – с невозмутимым видом заметил сэр Гарет. – Следовательно, ваш побег по своему характеру сродни атаке?

– Да, конечно. Очень важно было немедленно что-то предпринять. Сейчас Нила в любой момент могут отправить обратно в полк, и если он не возьмет меня с собой, то мы можем не увидеть друг друга многие-многие годы. Уговаривать дедушку или пытаться спорить с ним – бесполезно. Он только старается внушить мне, что я скоро обо всем забуду, и делает глупые подарки!

Тут сэр Гарет понял, что дед Аманды совсем не такой деспот, каким он себе его представил, и сказал:

– А я-то ожидал услышать, что он запирает вас в вашей комнате.

– О нет! – воскликнула она. – Один раз, когда я была еще маленькой девочкой, тетя Аделаида заперла меня, но я выбралась через окно и спустилась на землю по высокому вязу, который рос рядом с домом. Тогда дедушка сказал, что меня больше не будут держать взаперти. Мне даже жаль немного, что меня не запирают. Если бы запирали, то Нил, наверное, согласился бы убежать со мной. Но дедушкины подарки подтверждают, что мне нужно больше бывать на людях. И Нил считает, что меня не нужно ни от кого спасать. Он говорит, что мы должны запастись терпением, но я-то знаю, что бывает с теми, кто много терпит. – Аманда устремила на собеседника красноречивый взгляд.

– И что же с ними происходит? – поинтересовался сэр Гарет.

– Ничего! – ответила она. – Возможно, вы мне не поверите, но тетя Аделаида влюбилась, когда была такой же молодой, как я, и с ней было точно так же, как и со мной. Дедушка говорил ей, что она еще слишком молода, хотел, чтобы она вышла за состоятельного человека. Тетя послушалась, решила потерпеть, и, как вы думаете, что было дальше?

– Не имею ни малейшего представления. Расскажите мне, пожалуйста.

– Конечно, расскажу. Ее кавалер через два года женился на ужасной женщине, у которой было десять тысяч фунтов, у них родилось семеро детей. В конце концов он умер от воспаления легких! И ничего бы этого не произошло, если бы тетя Аделаида проявила хоть немного решимости! Поэтому я пришла к выводу, что никогда не следует покоряться воле обстоятельств. Хотя люди считают покорность хорошей чертой, я думаю, что от нее немного проку. Если бы тетя Аделаида вышла замуж за своего кавалера, то она бы лучше заботилась о нем и он не заболел бы воспалением легких. И если Нила ранят еще раз, то я сама буду за ним ухаживать и не позволю никому, даже лорду Веллингтону, снова везти его в этой ужасной рессорной повозке. Нил сказал, что это было самым тяжелым испытанием!

– Я убежден, что это действительно было для него тяжелым испытанием, – согласился сэр Гарет. – Только я до сих пор не понимаю, почему вы убежали из дома.

– Я сделала это для того, чтобы заставить дедушку согласиться на мой брак с Нилом. – Она весело улыбнулась. – И еще я хотела доказать ему, что уже не ребенок и вполне могу сама о себе заботиться. Он думает, что если я привыкла, что за мной ухаживают, то не смогу жить с Нилом на квартире или в палатке. Но он ошибается, потому что я смогу, я уверена в этом. Только словами убеждать дедушку бесполезно – ему нужно доказывать примером. Когда меня заперли в комнате, он не верил, что я могу вылезти в окно, хотя я его предупреждала, но потом увидел – и убедился. Чтобы он позволил мне выйти замуж за Нила, вначале я хотела отказаться от пищи. И я действительно один день ничего не ела, но так сильно проголодалась, что этот план уже не казался мне удачным, тем более что в тот день на обед подавали лангуста в масле и пудинг с заварным кремом.

– От таких блюд трудно отказаться, – произнес он сочувственно.

– Я не смогла, – призналась она. – К тому же отказом от пищи я едва ли доказала бы дедушке, что могу позаботиться о себе, это, на мой взгляд, было самым главным.

– Действительно. Если бы вы продолжали морить себя голодом, то доказали бы ему обратное, а теперь объясните, чем побег из дома поможет вам достичь своей цели?

– Я, конечно, не думаю, что дедушка сразу даст свое согласие на мой брак с Нилом, но зато это его здорово напугает.

– Несомненно. А вы уверены, что хотите его напугать?

– Не знаю. Но он сам виноват во всем. Не надо быть таким вредным и упрямым. К тому же – это моя операция, а при планировании операции не принимают в расчет чувства противника, – подметила она рассудительно. – Вы не представляете, как трудно мне было выработать план действий. По правде говоря, я была в полной растерянности, когда мне случайно на глаза попалось объявление в газете «Морнинг пост» о том, что некая леди, проживающая недалеко от Сент-Нитса, приглашает благовоспитанную молодую девушку в качестве гувернантки для своих детей. – Услышав, что сэр Гарет кашлянул, Аманда замолчала и посмотрела на него вопросительно. – Вы что-то сказали, сэр?

– Я ничего не говорил. Прошу вас, продолжайте. Полагаю, вы решили, что можете подойти для этой роли.

– Разумеется! – ответила она с гордостью. – Я молодая, благовоспитанная и, уверяю вас, получила очень хорошее образование. У меня самой было несколько гувернанток, поэтому я хорошо знаю, что нужно делать в этом случае. Я написала этой леди письмо от имени своей тети, вы понимаете? В нем я рекомендовала на эту должность гувернантку своей племянницы, которая проявила себя с лучшей стороны, талантлива и замечательна во всех отношениях и способна обучать детей игре на фортепиано, акварельной живописи, рукоделию и иностранным языкам.

– Внушительный перечень, – заметил удивленный сэр Гарет.

Она приняла его слова за похвалу и слегка покраснела:

– Может быть.

– Замечательно. Э-э… И все, что вы там написали, правда?

– Разумеется, правда! То есть… Ну, считаю, что я довольно неплохо играю на фортепиано, немного могу петь, а рисование эскизов вообще мое самое любимое занятие. И я в самом деле изучала французский, а позднее немного испанский. Хотя Нил и говорит, что мы очень быстро перейдем через Пиренеи, знание испанского языка может пригодиться. Признаюсь, я не уверена, что могу преподавать все эти предметы, но это не имеет значения, поскольку я все равно не собиралась долго работать гувернанткой. Дело в том, что у меня не много денег. Если я убегу, мне придется самой зарабатывать себе на хлеб, пока дедушка не капитулирует. Я оставила ему письмо, в котором написала, что не вернусь домой и не сообщу о своем местонахождении, пока он не пообещает, что позволит мне в ближайшее время выйти замуж за Нила.

– Простите! – сказал сэр Гарет. – Но если вашему дедушке не будет известно ваше местонахождение, как он сообщит о своей капитуляции?

– Я и это предусмотрела, – ответила она с гордостью. – Он поместит объявление в «Морнинг пост». Дедушка должен понять, что я не маленькая девочка, я вполне самостоятельный человек, достаточно взрослый, для того чтобы выйти замуж. Да, было бы глупо, если бы я взяла билет на почтовую карету, потому что дедушка тогда легко смог бы выяснить, куда я отправилась. Поэтому я поступила так, как планировала с самого начала, – спряталась в грузовой повозке, направлявшейся в сторону Сент-Нитса, где и проживала та леди, которой нужна была гувернантка. Мне очень повезло.

– Значит, она наняла вас? – спросил сэр Гарет с удивлением в голосе.

– Да, потому что я настоятельно рекомендовала ей себя, а старой гувернантке пришлось уехать, так как у нее неожиданно умерла мать и нужно было вести хозяйство. В общем, все складывалось для меня весьма удачно.

Он улыбнулся и сказал:

– Негодная девчонка! Что вы еще скажете? Одного я не пойму: если вы собираетесь стать гувернанткой, зачем тогда пытаться устроиться горничной в эту гостиницу, для чего хотите ехать в Хантингдон?

Выражение торжества в ее глазах погасло, она вздохнула:

– Со мной поступили очень несправедливо. Вы не поверите, но план, который я разрабатывала так тщательно, не удался. Да, это так. Поэтому я не собираюсь ехать к миссис… к этой женщине. Она ужасный человек!

– О! – произнес сэр Гарет. – Неужели она не взяла вас на работу?

– Вот именно! – ответила Аманда со вздохом. – Она сказала, что я слишком молода и что она представляла меня совсем другой. Заявила, что ее обманули. Но это неправда, потому что в своем объявлении она указывала, что требуется молодая леди!

– Дитя мое, вы бесстыдница! – сказал сэр Гарет. – С самого начала вы обманывали эту несчастную женщину, и прекрасно это знаете!

– Никого я не обманывала! – сердито возразила она. – Ну разве что в том, что написала письмо от имени тети Аделаиды и представила себя своей гувернанткой. Но она ведь догадывалась об этом! Я действительно могу делать все, о чем написала в письме. Только убеждать ее было бесполезно. Она оказалась очень грубой и сварливой женщиной. И весьма ограниченной вдобавок. Во время нашего разговора вошел ее старший сын и, узнав, кто я, предложил матери взять меня на время и посмотреть, как у меня пойдут дела. По-моему, это было весьма разумное предложение. Но оно только разозлило ее еще больше. Она прогнала сына, что меня немного огорчило, поскольку он был очень вежливым и дружелюбным. Даже прыщи не особенно портили его лицо. – Заметив, что собеседник улыбается, она добавила обиженно: – Мне не совсем понятно, сэр, над чем вы смеетесь!

– Не обращайте внимания. Расскажите, что было дальше.

– Она распорядилась, чтобы меня отвезли обратно в Сент-Нитс. Пока готовили экипаж, она засыпала меня глупыми вопросами, а я выдумала для нее замечательную историю. Я сказала, что живу в бедной семье и у меня очень много младших братьев и сестер. Но вместо того, чтобы посочувствовать, она заявила, что не верит ни одному моему слову. Сказала, что на мне дорогая одежда, и поинтересовалась, сколько денег я израсходовала на покупку своей шляпки. Это было очень дерзко с ее стороны! Я ответила, что украла всю свою одежду и что я вообще опасная авантюристка! Конечно, это было невежливо с моей стороны, но зато она сразу перестала спрашивать меня, откуда я приехала, сильно покраснела, назвала меня испорченной девчонкой и сказала, что больше не желает иметь со мной дел. Потом слуга сообщил, что карета ждет, я сделала реверанс, и мы расстались.

– Вы в самом деле испорченная. Вас отвезли в Сент-Нитс?

– Да! Именно там мне пришло в голову временно устроиться горничной.

– Мне кажется, Аманда, что работа горничной едва ли придется вам по душе.

– Я знаю. Если вам известно другое, более приятное занятие, которым можно зарабатывать деньги, то скажите мне, сэр, и я буду вам очень признательна.

Она устремила на него взгляд, полный надежды.

– Боюсь, что я ничего не смогу вам посоветовать. Я думаю, самый лучший выход для вас – это вернуться к дедушке.

– Нет! – ответила Аманда без раздумий.

– Мне кажется, вы согласитесь со мной, если немного поработаете своей прелестной головкой.

– Нет. Я очень много думала и пришла к выводу, что это даже лучше, что миссис… эта женщина не взяла меня на работу. Ведь если бы я работала гувернанткой в респектабельной семье, дедушка считал бы, что я в полной безопасности, и, скорее всего, попытался бы снова отговорить меня от замужества. А вот если я устроюсь горничной в какую-нибудь гостиницу, то это ему вряд ли понравится. Не так ли?

– Несомненно!

– Ну вот! – воскликнула она торжествующе. – Узнав, что я устроилась горничной, он немедленно капитулирует! Теперь самое главное для меня – найти подходящую гостиницу. Я видела одну очень симпатичную по дороге в Сент-Нитс, поэтому мы с вами здесь и встретились. Как только кучер высадил меня в Сент-Нитсе, я пешком отправилась в ту гостиницу, но мне сказали, что горничная не требуется. Это меня очень огорчило, потому что там росли красивые розы и бегали шесть чудных котят! Хозяйка гостиницы посоветовала мне съездить в Хантингдон, где в гостинице «Георг» требуется для работы девушка, и показала эту дорогу через холмы. Вот почему я оказалась здесь.

– Вы хотите сказать, – с недоверием обратился к ней сэр Гарет, – что эта женщина поверила в то, что вы – служанка? Она, должно быть, не в своем уме!

– О нет! – ответила с улыбкой Аманда. – Просто я выдумала замечательную историю.

– О бедной семье?

– Нет, гораздо интереснее. Я сказала, что была камеристкой одной юной леди, которая великодушно дарила мне свои старые платья, и что меня уволили без рекомендации, потому что отец этой леди вел себя недостойно по отношению ко мне. Дело в том, что он холостяк, а там еще была тетя этой девушки – не такая, как тетя Аделаида, а скорее похожая на тетю Марию, которая очень бесчувственная….

– История очень интересная, но можете не продолжать! – перебил ее сэр Гарет, который не знал, смеяться ему или сердиться.

– Но вы сами меня спросили! – произнесла она с недовольством. – Вы зря не хотите дослушать, потому что я позаимствовала эту историю из одного очень поучительного романа под названием…

– «Памела, или Вознагражденная добродетель» Ричардсона, – опередил ее сэр Гарет. – Меня удивляет, что ваш дедушка позволяет вам читать такие книги. Если, конечно, он существует, в чем я уже начинаю сомневаться.

Она посмотрела на него с ошеломленным видом:

– Разумеется, у меня есть дедушка! Когда-то у меня их было целых два, но один умер, когда я была совсем маленькой.

– Его можно поздравить с этим. Ладно, хватит! Была ли хотя бы доля правды в той истории, которую вы мне рассказали, или вы и ее выдумали?

Аманда вскочила на ноги. Лицо ее пылало, на длинных ресницах заблестели слезы.

– Я сказала вам правду! Я думала, что вы добрый человек и джентльмен, но теперь вижу, что ошиблась. Вы такой же, как мои дяди, только гораздо хуже! Я очень сожалею о том, что была с вами откровенна. То, что я говорила тем людям, было не ложью, а фантазией, и это разные вещи. И я очень сожалею о том, что выпила ваш лимонад и съела ваши пироги. И если вы позволите, сама заплачу за них. И за черешню тоже, – добавила она, когда взгляд ее затуманенных слезами глаз упал на пустую чашку.

Сэр Гарет поднялся и нежно обхватил своими руками ее маленькие ручки, нервно пытающиеся открыть сумочку.

– Успокойтесь, дитя мое. Ну, ну, не плачьте. Я все понимаю. Давайте сядем на этот диван и вместе решим, как вам лучше поступить.

Аманда сделала вид, что сопротивляется, но через мгновение уронила голову ему на плечо и расплакалась. Сэру Гарету не раз приходилось выслушивать пылкие и слезливые излияния своей племянницы, полагавшей, что с ней несправедливо обошлись, и поэтому он спокойно и уверенно повел себя в ситуации, которая могла бы привести в замешательство другого, менее искушенного человека. Через несколько минут Аманда вполне овладела собой, вытерла щеки и хорошенький носик его платком и извинилась за проявление минутной слабости, которую, по ее словам, она глубоко презирала.

Затем они продолжили беседу. Он говорил долго и убедительно: особо подчеркнул неразумность ее теперешних планов, выразительно описал душевные страдания, на которые она обречет своего деда, если попытается их осуществить, перечислил все трудности, связанные с работой горничной в гостинице. Она терпеливо слушала его, сложив руки на коленях и не сводя с его лица больших глаз. Лишь изредка у нее вырывался судорожный вздох, а когда он закончил, сказала:

– Может быть, мне и будет плохо, но, если мне не позволят выйти замуж за Нила по достижении совершеннолетия, мне будет еще хуже. Поэтому прошу вас, сэр, отвезите меня в Хантингдон.

– Аманда, вы хотя бы слышали, о чем мы только что с вами говорили?

– Да, я слушала вас очень внимательно, сэр. Но вы говорили то же самое, что говорят мне мои дяди. Они тоже любят рассуждать о правилах приличия и прочей чепухе. А что касается переживаний моего дедушки, то он сам виноват, потому что я предупредила его, что он горько пожалеет, если не даст согласия на мой брак. Он не поверил мне. Пусть теперь немного помучается из-за своей глупости. Я всегда держу слово и всегда добиваюсь того, чего хочу очень сильно.

– В это, пожалуй, я смогу поверить. Вы не обижайтесь, Аманда, но вы крайне избалованный ребенок!

– И в этом тоже виноват дедушка.

Он решил пойти по другому пути:

– Скажите мне вот что. Если бы Нил знал о ваших подвигах, вы думаете, он одобрил бы их?

– О нет, – ответила она без колебаний. – Я думаю, он бы очень рассердился и отругал меня, как следует, но в конце концов простил бы. Ведь он должен понимать, что все это я делаю ради него. И мне кажется, – добавила она задумчиво, – его это не особенно удивит, потому что он тоже считает меня взбалмошной девчонкой и знает обо всех моих выходках. Когда я была маленькой, он часто помогал мне выйти из трудного положения.

Глаза ее загорелись, и она воскликнула:

– Теперь я знаю, что мне нужно! Нужно, чтобы на этот раз мне угрожала смертельная опасность. Он спасет меня, отвезет к дедушке, и дедушка из чувства благодарности согласится на наш брак! – Она нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Мне нужно только придумать историю, в которой я бы оказалась в смертельной опасности. Должно быть, это не так просто.

Сэр Гарет, которому не составляло особого труда придумать такую историю, сказал приглушенным голосом, что к тому времени, когда она сумеет сообщить Нилу о грозящей ей опасности, возможно, будет слишком поздно и он не успеет ее спасти.

Девушка вынуждена была согласиться с правильностью этого замечания и призналась, что не представляет, где в данный момент находится Нил. Он поехал в Лондон на медицинское обследование, о результатах которого должен был затем доложить начальству в Хорсгардзе[6].

– И одному Господу Богу известно, сколько времени понадобилось Нилу на все это! Но самое ужасное состоит в том, что если врачи признают его здоровым, то могут немедленно отправить обратно в Испанию. Вот почему я должна выполнить операцию, не теряя ни минуты! – Она вскочила на ноги, посмотрела на сэра Гарета с вызовом и сказала: – Я вам очень благодарна, сэр, но теперь, если вы позволите, мы с вами расстанемся. До Хантингдона, кажется, почти десять миль, а если не будет кареты и вы не захотите меня подвезти в своем экипаже, мне придется идти пешком, а это значит, что уже пора выходить.

Она протянула ему руку с видом благородной дамы, прощающейся со знакомым. Когда же сэр Гарет, вместо того чтобы отпустить ее руку, сжал еще крепче, все ее величие сразу куда-то исчезло. Она топнула ногой и потребовала, чтобы он немедленно ее отпустил.

Сэр Гарет стоял перед трудным выбором. Он понимал, что продолжать спор с Амандой бессмысленно и что попытка запугать ее с целью выяснения имени и адреса дедушки тоже ни к чему не приведет. Если он выполнит свою угрозу и передаст ее под опеку одного из членов приходского совета, то она почти наверняка сбежит от этой важной особы. Может, отпустить ее и предоставить самой себе? Нет, этого делать нельзя! Какой бы упрямой и непослушной она ни казалась, она невинна, как котенок, и слишком хороша, чтобы позволить ей ездить по стране без сопровождения.

– Если вы не отпустите меня сию же минуту, я укушу вас! – пригрозила Аманда, безуспешно пытаясь освободиться из его рук.

– В таком случае я не только не предложу вам место в своем экипаже, но вдобавок и хорошенько надеру уши, – ответил он весело.

– Как вы смеете… – Она вдруг замолчала, перестала дергать его руку, и на ее лице отразилась радость. – О, вы повезете меня в своем экипаже, сэр? Благодарю вас!

Если бы она в порыве благодарности заключила его в объятия, он ничуть не удивился бы, но она ограничилась крепким рукопожатием и восторженной улыбкой. Сэр Гарет, давший себе безмолвный обет не терять из виду доверчивую девицу, пока не вернет ее законным опекунам, усадил ее на стул и вышел из комнаты, чтобы сообщить изумленному конюху, что тому придется уступить место в экипаже даме и стоять оставшуюся дорогу сзади.

Троттону это распоряжение показалось странным, но, когда через несколько минут он увидел пассажирку, ради которой ему предстоит испытывать неудобства, в голову ему закралось ужасное подозрение, что его господин сошел с ума. Будь на месте сэра Гарета кто-то другой, конюх не придал бы этому факту большого значения, но его хозяин, насколько ему было известно, никогда не был сластолюбцем. Сэр Гарет не сказал домашним, зачем едет в Бранкастер-парк, и все слуги от дворецкого до поломойки пытались угадать цель его поездки. Поэтому с его стороны, по мнению Троттона, было верхом безумия в такой момент поддаться чарам этой смазливой девчонки в муслиновом платье, которой он как раз сейчас помогал сесть в экипаж. Что подумают люди, когда увидят в его карете эту хорошенькую штучку? Потом конюху пришло в голову, что его хозяин перегрелся на солнце, и он попытался вспомнить, какое средство помогает от солнечного удара. Голос сэра Гарета вывел его из состояния задумчивости.

– Эй, Троттон, ты что, оглох? Я сказал, поехали!

## Глава 4

В двух милях от перекрестка, где сходились пути из Кембриджа и Сент-Нитса, дорога раздваивалась, и сэр Гарет, не раздумывая, свернул направо. Его юная спутница, которая до сих пор, как она сама откровенно призналась, ездила только на двуколке, когда позволял дедушка, наслаждалась поездкой. Она слишком внимательно наблюдала за тем, как ловко ее покровитель управляет лошадьми, при этом стараясь не пропустить указательный столб с выцветшей надписью «На Сент-Ивз». Его верный конюх оказался более внимательным. Он стоял позади своего хозяина, крепко держась за опущенный верх фаэтона, и счел необходимым вмешаться в разговор. Из болтовни Аманды он понял, что сэр Гарет обещал довезти ее до Хантингдона, и посчитал своим долгом подсказать своему господину, что тот поехал неправильным путем.

Подавив в себе желание обругать чрезмерно услужливого конюха, сэр Гарет холодно произнес:

– Благодарю тебя, Троттон, но я знаю дорогу.

Аманда, слышавшая их разговор, сразу заподозрила неладное и спросила:

– Разве мы едем не в Хантингдон?

Сэр Гарет намеревался как можно дольше не сообщать Аманде, что везет ее не в Хантингдон, а в Бранкастер-парк. Однако прямой вопрос вынудил его сказать правду. Он ответил:

– Нет, потому что я придумал для вас лучший план.

– Вы обещали отвезти меня в Хантингдон! – воскликнула она.

– Неправда! Я только предложил вам место в своем экипаже и ничего не обещал. Я сказал вам, что ни за что не оставлю вас в гостинице.

– Остановите лошадей! Я хочу выйти! – потребовала она. – Дальше я с вами не поеду! Меня никогда так не обманывали! Вы гадкий похититель!

В ответ он рассмеялся, и это разозлило ее еще больше. В течение нескольких минут она источала на него свой гнев, а когда остановилась, чтобы перевести дыхание, он сказал примирительным тоном:

– Если вы немного помолчите и выслушаете меня, я скажу, куда везу вас.

– Это не имеет никакого значения, потому что с вами я никуда не поеду! Вы подлый обманщик, злодей и, наверное, вы собираетесь меня убить!

– В таком случае вы сейчас находитесь в смертельной опасности и вам немедленно следует позвать на помощь своего закаленного бойца, – посоветовал он. – Для этого вам достаточно послать письмо в Лондон. Назовите его имя, и я обещаю не только доставить его к вам в кратчайший срок, но и не убивать вас до поры до времени.

– Я очень надеюсь на то, что он вас убьет, – процедила она сквозь зубы. – И он непременно вас убьет, когда узнает, как подло вы поступили со мной.

– Но как он меня убьет, если вы не сообщите ему о моем намерении? – поинтересовался сэр Гарет. – На вашем месте я бы вызвал его незамедлительно. Если Троттон отвезет в Лондон почту с письмом для него, то не удивлюсь, если через пару дней я буду покойником.

По тому, как загорелись ее глаза, можно было сделать вывод, что такая перспектива ей очень даже по душе. В какой-то момент сэру Гарету показалось, что она уже готова назвать имя своего возлюбленного, и он мысленно поздравил себя с успехом, когда она неожиданно сказала:

– Я знаю, что вы хотите! Этим хитроумным способом вы решили выведать у меня, где я живу, и разрушить мои планы! Я не стану посылать Нилу письмо!

– Как хотите. Только я все равно узнаю то, что хочу знать, Аманда, – твердо произнес он.

– Нет! Как вы узнаете?

– Если понадобится, я поеду в Лондон, зайду в Хорсгардз и спрошу, где можно найти капитана пехоты, старшего офицера штаба бригады, которого прислали с Пиренейского полуострова с пулей в плече и который уже должен поправиться. Я думаю, мне помогут его найти, хотя, полагаю, Нилу едва ли понравится, что его будут разыскивать подобным образом. Так что решайте.

Некоторое время она хранила молчание, а затем проговорила твердым тоном:

– Вы думаете, что взяли надо мной верх, но вы ошибаетесь. Я ничего вам не скажу и предупреждаю, что это так не оставлю!

– Воля ваша, – спокойно ответил он.

– Насколько мне известно, – вновь заговорила Аманда после непродолжительных раздумий, – похитителей сажают в тюрьму и даже отправляют на каторгу. Мне кажется, такое развитие событий едва ли придется вам по душе.

– Вы правы.

– Я вас предупредила.

– Благодарю вас.

Аманда вспомнила о слуге сэра Гарета, повернулась к нему и заявила:

– Если бы вы имели хоть капельку мужества, то не позволили бы своему хозяину увезти меня!

Троттон, слушавший их разговор с большим интересом, оказался неготовым к такому повороту дел и так растерялся, что едва не свалился на землю. Потом пробормотал что-то невразумительное и устремил умоляющий взгляд на своего господина.

– Вы зря обвиняете Троттона, – сказал сэр Гарет, – и ставите его в трудное положение. Он обязан выполнять мои приказы.

– Он не обязан помогать вам похищать людей! – возразила она.

– Я нанял его с условием, что это будет составной частью его обязанностей, – произнес сэр Гарет твердым голосом.

– Не говорите глупостей, – проговорила Аманда, с трудом подавив смех.

Он повернулся к ней с улыбкой:

– Так-то лучше.

Устремив на него умоляющий взгляд, она дотронулась рукой в перчатке до его рукава:

– Прошу вас, отпустите меня. Вы все испортите!

– Я знаю и заранее прошу у вас прощения. Наверное, я кажусь вам ужасно занудливым бессердечным типом.

– Вы и есть зануда! А в начале вы произвели на меня очень приятное впечатление.

– Я сам себя не узнаю, – признался он. – Никогда не думал, что окажусь таким бесчувственным монстром.

– Это вы нарочно разыгрываете из себя монстра, чтобы обмануть, а потом посмеяться надо мной. – Аманда покраснела, отвернулась и прикусила губу.

– Бедная Аманда! Вы совершенно правы. Это очень некрасиво с моей стороны, и я больше не буду над вами насмехаться. Хотите, я скажу, куда вас везу.

– Я не желаю вас больше слушать!

– Что ж, пусть это послужит мне уроком.

– Вы ужасный человек! – воскликнула она. – Учтите, если вы собираетесь везти меня к себе домой, то это очень неприлично и гораздо хуже, чем если бы вы отвезли меня в гостиницу.

– Возможно, – согласился он. – Только мой дом находится совершенно в другой стороне и везу я вас в Бранкастер-парк, где вы, полагаю, найдете очень добрую хозяйку в лице леди Хестер Тил.

Услышав эти слова, Троттон, который был очень привязан к своему господину, едва удержался от того, чтобы выразить свой протест. Если сэр Гарет собрался прибыть в Бранкастер-парк вместе с этой юной красоткой, то он явно не в своем уме и его нужно удержать от этого поступка. Но это не дело конюха убеждать своего хозяина, что он поступит неразумно, если представит леди Хестер свою случайную знакомую в муслиновом платье. Поэтому Троттон лишь многозначительно кашлянул, на что сэр Гарет не обратил никакого внимания.

Сэр Гарет не нуждался в советах. Если бы он нашел подходящую возможность избавиться от Аманды, то немедленно воспользовался бы ею. Он ехал в Бранкастер-парк, чтобы сделать предложение леди Хестер. И появиться там в сопровождении красивой девушки было бы просто нелепо и неприлично. Он все же надеялся, что леди Хестер поймет, что у него не было другого выхода, как привезти эту упрямую девицу к ней домой, и окажет Аманде хороший прием.

Сэру Гарету пришлось рассказать Аманде, кто проживает в Бранкастер-парке. Узнав, что будет незваной гостьей лорда Бранкастера и его дочери, девушка горячо запротестовала. По ее мнению, дед обрадуется, когда узнает, что она гостит в поместье графа, и не станет требовать, чтобы она немедленно вернулась домой. Сэр Гарет услужливо посоветовал ей попробовать уговорить леди Хестер нанять ее в качестве камеристки.

Аманда заскрежетала зубами от злости.

– Если вы заставите меня туда ехать, то очень, очень об этом пожалеете, – пригрозила она.

– Я догадываюсь об этом и уже дрожу от страха, – парировал он.

– Я доверилась вам! – сказала девушка со скорбным видом. – А вы теперь хотите обмануть мое доверие и нарушить все мои планы!

– Вы ошибаетесь. Я не собираюсь вас обманывать. А что касается леди Хестер, то, когда вы с ней познакомитесь, поймете, что ей тоже можно доверять, и расскажете всю правду. Я только попрошу ее ничего не рассказывать своему отцу, а также брату и его жене, если они тоже там будут.

Заметив, как изменилась интонация в его голосе, она подняла на сэра Гарета глаза и сказала:

– Я вижу, вы не очень-то их жалуете, сэр. Они такие противные?

Он улыбнулся:

– Нет, не противные. Мне кажется, они вполне достойные люди, но так получилось, что я с ними не особенно дружу.

– Вот как! А с лордом Бранкастером вы дружите, сэр?

– Ну, он значительно старше меня, – уклончиво ответил он.

– А с леди Хестер?

– О да! Мы с ней уже много лет хорошие друзья.

Он ждал других вопросов, но Аманда молчала. Через некоторое время он сказал:

– Я все думал, что сказать Бранкастеру и Уидморам, и решил представить вас как дочь одного моего знакомого из Балдока, у которого я останавливался. Вы собрались навестить своих родственников, допустим в Аундле, и я вызвался довезти вас до Хантингдона, где должна была произойти встреча. По непонятным причинам этого не случилось, а так как я обязался быть сегодня в Бранкастер-парке, мне не оставалось ничего другого, как взять вас с собой, чтобы отвезти в Аундл завтра. Как вам моя история?

– Весьма неправдоподобная, – ответила она холодно.

– Я так и думал, что она вам не понравится, – пробормотал он.

В ответ она лишь пожала плечами и посмотрела на него неодобрительным взглядом. Он повернул голову и бросил через плечо:

– Надеюсь, ты слышал, Троттон?

– Да, сэр!

– Запомни это!

– Сэр, будьте так добры, скажите, куда вы намерены отвезти меня завтра? – сменив гнев на милость, учтиво спросила Аманда.

– Надеюсь, что к вашему дедушке.

– Нет!

Он пожал плечами:

– Как хотите.

Такой ответ заинтриговал Аманду, и она поинтересовалась:

– А куда, в таком случае?

– Об этом, дитя мое, вы узнаете в свое время.

– Мне кажется, вы и сами не знаете.

– Ошибаетесь.

После этого их беседа прервалась: оставшуюся часть пути Аманда обдумывала, как ей лучше вести себя с сэром Гаретом, и односложно отвечала на его редкие замечания.

Они подъехали к Бранкастер-парку перед заходом солнца, миновали внушительных размеров главные ворота и направились по аллее, которая больше была похожа на проселочную дорогу. Проезжая по парку, огромному и неухоженному, Аманда с недовольным видом смотрела по сторонам и, когда взгляд ее упал на квадратное серое здание, воскликнула:

– Ах, лучше бы вы не привозили меня сюда! Какой ужасный дом!

– Уверяю вас, Аманда, если бы у меня была возможность отвезти вас в другое место, я бы ни за что не привез вас сюда, – откровенно признался он, – потому что более нелепую ситуацию и представить трудно.

– Ну если вы так считаете, то высадите меня, пока еще не поздно! – потребовала она.

– Нет, я полон решимости не отпускать вас от себя, – не задумываясь, ответил он. – Надеюсь только, что мне удастся убедить домашних в том, что у вас хорошая репутация. Хотя одному Богу известно, что они могут подумать о юной леди, чьи вещи уместились в две картонки. По крайней мере, я рассчитываю на то, что мы не встретим в доме много гостей. Нет, этого не должно быть.

Он был прав, то же самое воскликнул граф, который в минуты сильного раздражения не стеснялся в выражениях, когда утром к нему неожиданно приехал достопочтенный Фабиан Тил.

Мистер Тил был братом его светлости и, по мнению последнего, появился на свет только для того, чтобы порочить честь семьи. Он был холостяком со странными привычками, склонностью к дорогим удовольствиям и вечно пустыми карманами. Веселый и добродушный, он твердо верил в благосклонность провидения, и ни назойливые кредиторы, ни всевозможные скандалы не могли нарушить его спокойствия. То, что роль провидения брал на себя сперва его отец, а затем старший брат, его ничуть не беспокоило. Когда же граф клялся, что выручает его в последний раз, он не прикладывал никаких усилий, чтобы успокоить его или вести себя лучше, потому что знал: брат не только разделяет многие его вкусы, но и является ярым противником публичных скандалов. Всегда, даже в самой критической ситуации, можно было рассчитывать на то, что он вырвет своего непутевого брата из цепких рук судебного пристава.

Для его светлости визиты мистера Тила были настоящим бедствием. Когда этот дородный и румяный джентльмен нагрянул к нему в тот самый день, на который был назначен приезд сэра Гарета, он так разволновался, что в присутствии дворецкого, лакея и личного слуги мистера Тила заявил, что нет необходимости относить все эти многочисленные чемоданы наверх, так как он не намерен дать своему брату приют больше чем на одну ночь.

Видимо, на мистера Тила эти слова не произвели большого впечатления, поскольку в ответ он лишь заботливо поинтересовался, не беспокоит ли брата его подагра. Он попросил лакея осторожно обращаться с его дорожным несессером и сообщил графу, что заехал к нему по пути в Лестершир.

Граф взирал на него с неприязнью и беспокойством. Неподалеку от города Мелтон-Моубрей у мистера Тила был уютный охотничий домик, но, раз он решил перебраться туда в середине июля, это могло означать лишь то, что обстоятельства вынудили его на время покинуть город.

– Что на этот раз? – спросил граф, когда они направились в библиотеку. – Ты никогда не приезжал домой только для того, чтобы увидеть меня, так что выкладывай. И предупреждаю тебя, Фабиан…

– Нет, нет, мне не доставляет никакого удовольствия видеть тебя, старик! – заверил его мистер Тил. – Но на самом деле я бы не приехал сюда, если бы не был в безвыходном положении, потому что у меня портится настроение, когда я вижу, как ты раздражаешься и злишься.

– Когда я видел тебя в последний раз, – недоверчиво проговорил граф, – ты сказал мне, что отыгрался. Утверждал, что у тебя была полоса удач в фараоне[7] и что ты, как всегда, бодр и весел.

– Черт возьми! С тех пор прошел целый месяц, – возразил мистер Тил. – Везение не может длиться бесконечно. Хотя если бы все шло так, как я рассчитывал, то у меня сейчас была бы целая куча денег. Вот так-то! Вначале эти скачки в Солсбери… Кстати, старик, ты поставил на Штопора, как я тебе посоветовал?

– Нет, – ответил граф коротко.

– И правильно сделал. Эта чертова кляча скакала слишком медленно. Потом еще были скачки в Андовере. Заметь, если бы я руководствовался своими соображениями, то поставил бы на Уизгига и вряд ли приехал бы сегодня сюда. Однако Джерри уговорил меня поставить на Тиклпитчера, и вот теперь я здесь. Я слышал, ты был на июльских скачках в Нью-Маркете и сыграл довольно успешно, – добавил он бесстрастно.

– Что касается…

– Три победителя и чертовски большой приз, который ты должен был получить за Верного, старина! Знаешь, если бы я был хоть наполовину таким же обидчивым, как ты, то очень сильно оскорбился бы из-за того, что ты не известил меня об этом.

– Я дам тебе денег, но при одном условии, – грубо сказал граф.

– Все, что угодно, старина! – воскликнул мистер Тил, не замечая грубого тона брата. – Только подкинь мне деньжат!

– Сегодня к нам должен приехать мистер Ладлоу с визитом, и я буду весьма рад, если ты уберешься отсюда.

– Ладлоу? – переспросил мистер Тил с некоторым удивлением. – Что, черт возьми, ему здесь нужно?

– Он приезжает для того, чтобы сделать предложение Хестер. И я не хочу, чтобы он передумал и уехал, а он непременно это сделает, если ты начнешь приставать к нему с просьбой дать денег.

– Боже мой! – воскликнул мистер Тил. – Я-то думал, что Хестер уже никогда не выйдет замуж, а что она подцепит на крючок такого мужика, как Ладлоу, и представить себе не мог! Слушай, это же замечательно! Его годовой доход составляет не менее двенадцати тысяч фунтов! Ты очень правильно поступил, что предупредил меня, старина: негоже брать у него в долг, прежде чем вы наденете ему на шею хомут. Я и пытаться не буду. Надеюсь, потом он расщедрится.

– Почему бы тебе не убраться в Лестершир? – произнес граф, с трудом сдерживая злобу.

– Дай мне пятьсот фунтов, старик, и утром меня здесь не будет, – пообещал мистер Тил.

Граф поверил этому обещанию, хотя и предпринял энергичную попытку изменить условия сделки, прежде чем согласиться на них. Было ясно: ничто не заставит его брата уехать до утра. Как «справедливо» заметил мистер Тил, было бы слишком жестоко требовать от него, чтобы он вновь пустился в путь, не восстановив силы после утомительного путешествия длиной более шестидесяти миль. Ему понадобилось два дня, чтобы преодолеть это огромное расстояние: он неспешно ехал впереди в своей карете, а его слуга следовал за ним в наемном экипаже со всем его багажом.

– Хотя рядом был мой верный слуга, меня всю дорогу тошнило, – пожаловался он брату. – Знаешь, если бы не мой слабый желудок, который выворачивается наизнанку на этих отвратительных дорогах, я бы собрался и уехал прямо сейчас. Я уверен, что нам здесь предстоит провести чертовски скучный вечер. Конечно, можно было бы уговорить Ладлоу сыграть несколько партий в вист, но едва ли это стоит делать сейчас. Хотя я нисколько не сомневаюсь, что, играя вместе с тобой, Джайлз, мы легко бы его обставили. Только вряд ли это разумно с нашей стороны. К тому же пришлось бы позвать Уидмора четвертым, а у него выигрывать деньги не имеет смысла, хотя он мог бы хоть раз немного раскошелиться. Несмотря на то что ты его отец, должен сказать тебе, что он ничтожный тип!

Итак, граф был вынужден покориться обстоятельствам, что стоило ему немалых усилий. В порыве родственных чувств мистер Тил бросился оказывать посильную помощь в подготовке к встрече важного гостя. Эта помощь приняла форму вторжения на кухню, где он вывел из себя повара советами, какие блюда следует поставить перед сэром Гаретом, и обследования подвалов, где он отыскал несколько бутылок старого вина, которые граф бережно хранил. Тот небольшой запас терпения, что был у графа, быстро истощался. Он потребовал, чтобы брат не совал нос не в свои дела. Тогда мистер Тил решил направить свою энергию в другое русло. Но эта попытка привела к тому, что молодая горничная, не привычная к манерам знати, впала в истерику, и только несколько оплеух смогли заставить ее перестать кричать, что она честная девушка и что она немедленно хочет вернуться домой под защиту матери.

– Мисс Фарнхэм поступила очень глупо, послав эту девчонку стелить постель Фабиану, – сказала леди Уидмор своему супругу со свойственной ей прямотой. – Уж кто-кто, а она знает твоего дядюшку!

К тому времени, когда сэра Гарета и его протеже ввели в большую гостиную, из всех собравшихся там членов семьи полное спокойствие сохраняли только мистер Тил и леди Уидмор. Граф, с одной стороны, не знал, какой ответ его дочь собирается дать сэру Гарету, а с другой – был доведен до состояния бессильной ярости проделками своего брата. Лорд Уидмор разделял опасения отца и пребывал в мрачном расположении духа, вызванном известием о том, что пятьсот фунтов, которые могли пригодиться для нужд поместья, достанутся его дяде. Леди Хестер, доведенная до отчаяния уговорами и наставлениями, имела измученный вид. Платье из сиреневого шелка с небольшим шлейфом, оборками в три ряда, кружевами цвета слоновой кости и фиолетовые бархатные банты лишь подчеркивали ее бледность. Служанка в стремлении представить свою госпожу в лучшем виде слишком сильно завила ее волосы. В течение нескольких недель ей удавалось скрывать это обстоятельство от родственников, так как она носила чепец, однако, когда тайное стало явным, ее прическа вызвала столько нареканий, что она с большой неохотой снимала головной убор.

– Поверь мне, Хетти, это глупое безразличие тебе совсем не идет, – строго сказал ей отец. – Твой скучающий вид может вызвать у Ладлоу отвращение.

– Перестань донимать девушку! – вмешался мистер Тил. – Ставлю десять к одному, что Ладлоу не заметит ее плохого настроения. Он раздумает жениться, как только увидит ваши с Уидмором мрачные физиономии. Хорошо еще, что я догадался приехать. Со мной ему будет веселее, чем с вами.

Граф открыл было рот, чтобы ответить брату резкостью, но в этот момент двери гостиной распахнулись и дворецкий объявил голосом, предвещающим катастрофу.

– Мисс Смит! Сэр Гарет Ладлоу!

## Глава 5

– Кто? – рявкнул граф, обернувшись, и посмотрел на вошедших удивленными глазами.

Аманда, смутившаяся под испытующими взглядами множества пар глаз, залилась румянцем и вздернула подбородок. Сэр Гарет выступил вперед и сказал спокойным голосом:

– Здравствуйте! Леди Уидмор! Леди Хестер! – к вашим услугам. – Он взял холодную руку, которую Хестер машинально протянула, прикоснулся к ней губами и задержал в своей руке. – Позвольте мне представить вам мисс Смит и попросить вас оказать ей любезность. Я заверил ее, что она может рассчитывать на это. Она дочь одного моего приятеля, у которого я остановился по дороге сюда. Я обещал довезти ее до Хантингдона, где ее должны были встретить родственники. Однако то ли по недоразумению, то ли по какой-то другой причине за ней не прислали карету, а так как я не мог оставить ее в гостинице одну, мне ничего не оставалось, как привезти ее сюда.

Кровь отлила от лица Хестер, когда она увидела рядом с сэром Гаретом красивую девушку, но совершенно спокойным голосом ответила:

– Разумеется! Мы будем очень рады! – Она отняла руку и подошла к Аманде. – Вы в затруднительном положении, но… Такое случается. Я очень рада, что сэр Гарет привез вас сюда! Позвольте представить вас моей невестке, леди Уидмор.

Аманда своими блестящими глазами посмотрела в добрые серые глаза леди Хестер и неожиданно улыбнулась. От того, какое действие эта улыбка произвела на собравшихся джентльменов, румянец на щеках леди Уидмор стал еще более ярким. Мистер Тил, который смотрел на юную красавицу взглядом беспристрастного знатока, томно вздохнул. Негодующий взгляд графа сменился восторженным, а лорд Уидмор поправил галстук и выпятил свою грудь, однако, заметив угрожающий взгляд супруги, быстро убрал с лица улыбку и нахмурился.

– Действительно, нелепая ситуация, – согласилась леди Уидмор, окинув Аманду пытливым взглядом. – Но я полагаю, вы пригласили с собой камеристку.

– Нет, потому что она заболела и к тому же для нее не было места в фаэтоне.

– В фаэтоне? – воскликнул лорд Уидмор в крайнем изумлении. – Вы ехали в фаэтоне с Ладлоу без респектабельной провожатой? Господи, куда катится этот мир!

– Перестань возмущаться, Катберт! – одернул племянника мистер Тил. – Ты рассуждаешь, как старуха. Кому нужна провожатая в фаэтоне! Вот если бы это была карета, тогда другое дело.

– Если мисс Смит путешествовала под присмотром сэра Гарета, то ей не нужна была провожатая, – укоризненно заметила Хестер.

– Конечно, не нужна! – подтвердила Аманда. – Я и с ним не хотела ехать, потому что вполне могу сама о себе позаботиться!

– Должно быть, у вас было много хлопот во время поездки, – сказала леди Уидмор, обратив строгий взор на сэра Гарета.

– Нет, что вы, – возразил он. – У меня была прелестная спутница, мэм.

– О, в этом я не сомневаюсь, – сказала она усмехнувшись. – Что ж, дитя мое, сейчас я, наверное, отведу вас наверх. Вы сможете переодеться к обеду. Надеюсь, ваш багаж уже распакован.

– Да, – неуверенно произнесла Аманда. – То есть я хочу сказать… – Она умолкла, вспыхнула и умоляющим взглядом посмотрела на сэра Гарета.

Он немедленно пришел ей на помощь и проговорил с ободряющей улыбкой:

– В этом-то и состоит вся нелепость ситуации, не так ли, Аманда? Ее багаж, мэм, должен находиться сейчас в Аундле, так как его отправили еще вчера на грузовой карете. В моем экипаже нашлось место лишь для двух коробок

– Вчера отправили? – переспросил граф. – Тогда очень странно, что родственники не встретили ее, как обещали. Зачем, черт возьми, она стала бы посылать свой багаж, если сама не собиралась ехать следом за ним?

– Именно это, сэр, и заставляет нас опасаться, что произошло какое-то несчастье, – невозмутимо ответил сэр Гарет.

– Наверное, багаж задержался в пути, – продолжила леди Хестер. – Какая досада! Впрочем, ничего страшного не произошло.

– Господи, Хестер, какие глупости вы говорите! – беззлобно пожурила ее леди Уидмор. – Если ничего страшного не произошло, то чего ради досадовать?

– Действительно, глупо, – произнесла леди Хестер рассеянно. – Вы позволите мне отвести вас наверх, мисс Смит? Не беспокойтесь, Алмирия. Я позабочусь о мисс Смит.

Аманда вздохнула с облегчением, а сэр Гарет, который тоже направился к двери, поравнявшись с Хестер, сказал:

– Благодарю вас. Я знал, что на вас можно положиться.

Она грустно улыбнулась ему и ничего не ответила. Он закрыл за ней дверь. На мгновение задержавшись, она пристально посмотрела на девушку. Аманда выдержала ее взгляд, приподняв подбородок, Хестер сказала тихим, ласковым голосом:

– Какая вы хорошенькая! Интересно, какую комнату для вас приготовила миссис Фарнхэм? Возможно, она покажется вам ужасно неуютной, но, умоляю вас, не обращайте внимания! Мы что-нибудь придумаем.

– Я вижу, вам очень неловко принимать меня, когда у меня нет даже вечернего платья, – сказала Аманда, направляясь за ней к лестнице. – А что касается сэра Гарета, то это он во всем виноват. Все, что он говорил, – неправда. Он меня похитил!

Хестер остановилась, держась рукой за перила, и изумленно посмотрела на девушку.

– Похитил, вас? Боже мой, как это странно с его стороны! Вы уверены, что не ошибаетесь?

– Нет, все именно так, как я говорю, – твердо заявила Аманда. – Мы только сегодня познакомились. И хотя вначале он показался мне похожим на моих любимых героев, теперь я знаю, что ошиблась в нем, а это значит, что не следует придавать большого значения внешности. Теперь я знаю, что он страшный человек, хотя по-прежнему очень сильно похож на сэра Ланцелота и лорда Орвилла.

Леди Хестер пребывала в замешательстве.

– Этого не может быть. Мисс Смит, вы что-то путаете. Я ничего не могу понять!

– Называйте меня Аманда! – неожиданно заявила девушка. – Мне неприятно слышать фамилию Смит. Дело в том, что только эта фамилия пришла мне в голову, когда сэру Гарету вздумалось выяснять, кто я такая. Я думаю, вы согласитесь, как трудно бывает быстро придумать себе фамилию.

– Нет… То есть мне никогда не приходилось этого делать… Но я, конечно, понимаю, что в таких случаях в голову всегда приходит что-то простое, – заметила Хестер.

– Именно так! Только вы не представляете, как неприятно, когда тебя называют мисс Смит, потому что эту фамилию носила самая ужасная гувернантка из всех, которые у меня были!

Хестер, совершенно сбитая с толку, сказала:

– Да, конечно, хотя… Знаете, я думаю, нам не стоит здесь стоять и разговаривать, потому что нас могут услышать. Прошу вас, давайте поднимемся наверх!

Она повела Аманду наверх, где их встретила ее горничная, мрачного вида женщина средних лет. Преданность интересам госпожи вынуждала ее смотреть на Аманду с подозрением и неприязнью. Но весть о том, что сэр Гарет прибыл в Бранка-стер в сопровождении юной красотки, быстро распространилась по всему дому. Мисс Пови имела собственное мнение относительно красивых девушек, багаж которых – лишь две картонки, путешествующих без сопровождения служанки или гувернантки. Она сообщила леди Хестер, что приготовила для «молодой особы» голубую спальню. Хестер строго посмотрела на нее и переспросила:

– Как вы сказали, Пови?

Горничная Пови поняла, что допустила оплошность, и решила быстро ее исправить.

– Я хотела сказать, для молодой леди.

– О да, голубая спальня подойдет. Благодарю вас. Вы можете идти.

То, что ее отпускают, не понравилось мисс Пови. Ей вовсе не хотелось ухаживать за Амандой, и она почувствовала бы себя оскорбленной, если бы ей приказали делать это. Но в то же время она сгорала от любопытства. После некоторых колебаний она сказала:

– Я подумала, миледи, раз уж мисс приехала без своей служанки, то, может быть, она захочет, чтобы я уложила ее волосы и помогла переодеться.

– Да, немного погодя, – ответила Хестер. – И еще. Так как багаж мисс Смит отправился в Аундл, отнесите, пожалуйста, мое розовое платье в ее комнату. – Она неуверенно улыбнулась Аманде: – Вы не против того, чтобы надеть одно из моих платьев? Я думаю, оно будет вам к лицу. Кажется, я надевала его лишь раз.

– Конечно нет. Более того, я буду вам очень признательна, – с чувством ответила Аманда. – У меня есть еще одно платье, но оно тоже утреннее и, наверное, сильно помялось. А это, что на мне, очень грязное, ведь я так много ходила пешком, а потом еще ехала в грузовой повозке… Оно испачкалось, хотя я старалась завернуться в накидку.

– Да, к муслину грязь пристает очень легко, – согласилась Хестер, сделав вид, что упоминание о поездке в грузовой повозке ее ничуть не удивило. – Но ничего, Пови выстирает и выгладит его, так что утром вы снова сможете его надеть.

Успокоив Аманду, она провела девушку в отведенную ей спальню и плотно прикрыла дверь, не обращая внимания на обиженный взгляд служанки.

Они достали вещи Аманды из коробок и разложили по местам. Внимательно осмотрев комнату, девушка призналась, что она ее устраивает, и в порыве откровенности добавила:

– Сэр Гарет был прав, когда сказал, что вы мне понравитесь, мэм. Правда, вы мне очень нравитесь, хотя я думала, что будет иначе.

– Я очень рада, – неуверенно ответила Хестер. – Позвольте, я развяжу вам шляпку.

– Да. – Аманда покорно подставила голову. – Но должна вас предупредить: так как я никогда не лгу людям, которые мне нравятся, то скажу откровенно, что мне совсем не хочется посещать графа.

– Должно быть, вы воспитаны на революционных принципах, – предположила Хестер. – Лично я об этом мало что знаю, но мне кажется, многие люди сейчас…

– Ах нет! Все дело в том, что мне нужно оказаться в такой ситуации, когда родственникам пришлось бы меня спасать. И если бы не сэр Гарет, то я бы давно уже добилась этого. Меня никогда так не обманывали! Он сказал, что отвезет меня в Хантингдон, где я смогу устроиться горничной в гостиницу «Георг». Он обещал это сделать, но вскоре я поняла, что это обман. Он заманил меня в свой экипаж и, вместо того чтобы отвезти в Хантингдон, привез сюда!

Леди Хестер этот рассказ привел в замешательство. Она устало опустилась на стул и сказала:

– Я не уверена, что правильно поняла вас, Аманда. Наверное, это потому, что я такая бестолковая, но если вы расскажете мне все с самого начала, то я уверена, что пойму. Если же не хотите, то не рассказывайте. Я не буду задавать вам вопросы, потому что знаю, как это неприятно, когда приходится отвечать на них, а потом выслушивать упреки или добрые советы. – Она вдруг улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек. – Я за свою жизнь столько всего этого наслушалась, что сыта по горло.

– Правда? – с удивлением спросила Аманда. – Но вы уже старая! То есть я хочу сказать, – быстро поправилась она, – уже совершеннолетняя. Я не понимаю, почему вы не пошлете тех, кто вас упрекает, куда подальше.

– Боюсь, у меня для этого не хватит смелости, – с грустью заметила Хестер.

– Как и моей тете, – кивнула Аманда. – У нее тоже не хватает смелости, поэтому дедушка постоянно донимает ее, а меня это выводит из себя. Я считаю, что человек всегда сможет добиться своего, если у него хватает решимости.

– Вы думаете? – недоверчиво спросила Хестер.

– Конечно, хотя иногда для этого приходится прибегать к крайним мерам. И не стоит забивать себе голову правилами приличия, – добавила она с некоторым вызовом. – Мне кажется, что если всегда вести себя правильно и пристойно, то в жизни не будет ни романтики, ни приключений, а одна скучища!

– Увы, но это правда, – сказала Хестер с улыбкой. – Но вам, я думаю, это не грозит.

– Не грозит, потому что я очень решительная. К тому же у меня созрел замечательный план, и, если вы пообещаете, что не будете мне мешать, я раскрою его секрет.

– Не думаю, что я могу расстроить чьи-то планы, – сказала Хестер. – Конечно, обещаю, что не буду пытаться это сделать.

– И не расскажете о нем остальным? – с волнением спросила Аманда.

– Своим близким? О нет.

Успокоенная этим обещанием Аманда села рядом с ней и второй раз за день подробно описала свои приключения. Леди Хестер сидела, сложив руки на коленях, и не сводила глаз с лица девушки. Она слушала молча и лишь один раз не удержалась и громко засмеялась. Когда Аманда закончила свой рассказ, воскликнула:

– Какая вы смелая! Надеюсь, вы выйдете замуж за своего возлюбленного. Мне кажется, вы сможете вынести все тяготы армейской жизни, потому что рядом будет любимый человек. И еще, ваш дедушка непременно позволит вам выйти за него, если вы согласитесь немного подождать.

– Я и так очень долго ждала и теперь полна решимости выйти за Нила, чтобы поехать с ним в Испанию, – заявила Аманда с упрямым видом. – Наверное, вы думаете, что я плохо поступаю и должна слушаться дедушку… Возможно, вы правы, только меня сейчас волнует один лишь Нил, и я не намерена с покорностью возвращаться домой, что бы мне ни говорили!

Эти слова прозвучали весьма вызывающе, но Хестер в ответ лишь сказала:

– Я знаю, как лучше поступить в этой ситуации. Может быть, вам следует вызвать Нила сюда?

Аманда покачала головой:

– Нет. Он отвезет меня обратно домой, и дедушка вряд ли согласится на наш брак из чувства благодарности. Он может подумать, что мы с Нилом все это специально подстроили, а это было бы для нас равносильно поражению! Он и сейчас может думать, что Нил имеет отношение к моему бегству, поэтому надо убедить его в обратном. И, кроме того, чем больше он будет беспокоиться за меня, тем лучше.

Эти жестокие слова вызвали у Хестер желание возразить, но тут раздался стук в дверь и вошла Пови с платьем из розового шелка. Хестер поднялась и обратилась к Аманде:

– Мы с вами примерно одного роста, и я уверена, что это платье на вас будет смотреться гораздо лучше, чем на мне. Наденьте его, и если потребуется, Пови подгонит вам его по фигуре.

При виде платья глаза девушки загорелись, и она возбужденно произнесла:

– Благодарю вас! Вы ко мне так добры! И платье очень красивое, именно то, что мне нужно. Я никогда не носила шелковых платьев, потому что у моей тетки очень старомодные взгляды, и она покупала для меня только муслиновые платья, даже тогда, когда возила меня в Бат.

– О боже! – воскликнула Хестер со смущением. – Она совершенно права! Какая я безмозглая! Но ничего. На этом платье вырез не очень глубокий, и я дам вам шаль, чтобы вы обернули ею плечи.

Она отправилась за шалью, но, прежде чем успела достичь своей комнаты, кто-то окликнул ее. Это был сэр Гарет, выходивший из своей спальни. Он уже сменил дорожное платье на бриджи, шелковые чулки, элегантный шелковый жилет и черный фрак. Глядя на безупречно сидящий на нем костюм и аккуратно завязанный накрахмаленный галстук, невозможно было догадаться, что он сам проделал все это весьма быстро и без помощи слуг.

Подойдя к Хестер, сэр Гарет обратился к ней с очаровательной улыбкой:

– Я поджидал вас, чтобы поговорить, прежде чем мы вновь спустимся вниз. Эта глупая девчонка рассказала вам правду о себе? Я предупредил ее, что расскажу сам! Это очень благородно с вашей стороны, что вы приняли ее без лишних слов! Но я и не сомневался, что так будет. Спасибо вам!

Она улыбнулась ему в ответ нервной улыбкой:

– О нет! Не надо меня благодарить! Я рада, что она здесь! Она рассказала, как познакомилась с вами. Вы очень правильно поступили, что привезли ее сюда.

– Вы смогли выяснить ее фамилию?

– Нет, я не спрашивала. Думаю, она вряд ли захочет ее назвать.

– Это точно, но ее деда обязательно нужно найти. Ей нельзя позволить осуществить свой безумный план.

– Он действительно кажется весьма рискованным, – согласилась она.

– Рискованным? Да он безрассудный! С такой внешностью и детской наивностью она обязательно попадет в беду! Она доверчивая, как котенок. Она сказала вам, что я ее похитил? Если бы я решился на это, то это не составило бы особого труда. Она без колебаний забралась в мой экипаж.

– Я думаю, она знала, что вам можно доверять, – заметила Хестер. – Конечно, она довольно наивная, но глупой ее не назовешь. И такая смелая!

После короткой паузы Гарет сказал:

– Да, смелая и упрямая. Это обворожительное своенравие в конце концов погубит ее. Когда я впервые ее увидел, она напомнила мне… Правда, не знаю чем… Возможно, наклоном подбородка или, может быть, выражением глаз… – Он замолчал, словно пожалел о сказанном.

– Я тоже заметила, – тихо проговорила Хестер. – Видимо, это сходство и привлекло вас к ней.

– Возможно. Нет, едва ли. Просто увидел, что это милое создание находится в затруднительном положении, и решил помочь.

– Боюсь, она не станет благодарить вас за эту помощь, – сказала она с улыбкой.

– Это точно, – усмехнулся он. – Она пообещала, что заставит меня пожалеть о сделанном, и я думаю, она выполнит это, потому что такую настырную маленькую негодницу, как она, я еще не встречал. Вся моя надежда на вас. Если вы сможете убедить ее назвать имя дедушки, то…

– Ах, я не смогу этого сделать, – прервала она его извиняющимся тоном. – Понимаете, я обещала, что не буду пытаться расстраивать ее план. Даже если она и назовет мне свою фамилию, я буду не вправе обмануть ее доверие, не так ли?

– А я думаю, что при сложившихся обстоятельствах – очень даже вправе, – проговорил он с раздражением в голосе.

– Мне кажется, надо позволить ей выйти за своего солдата, – задумчиво сказала Хестер.

– Позволить ей в ее возрасте выскочить за бедного молодого офицера и отправиться с ним в Испанию? Дорогая леди Хестер, вы не представляете, что это такое! В этом отношении я полностью солидарен с этим безвестным дедушкой.

– Вот как? – Она посмотрела на него близоруким взглядом. – Может, вы и правы. Не знаю. Что вы собираетесь делать?

– Если мне не удастся убедить ее вернуться домой в моем сопровождении, то придется разыскать ее закаленного бойца. Это будет нетрудно, но тогда завтра мне придется отправиться в Лондон на почтовых. Я не вижу другого выхода, как взять ее с собой и оставить под присмотром моей сестры. В общем, хлопот с ней хоть отбавляй.

– А вы не хотели бы оставить ее под моим присмотром? – неуверенно попросила Хестер.

– Едва ли это разумно, – ответил он. – Уверен, она сбежит сразу, как только я уеду. К тому же ваш брат и его супруга вряд ли захотят принимать ее в качестве гостьи.

– Вы правы, – согласилась она, посмотрев на сэра Гарета грустными глазами, и сказала: – Простите. Я ничем не могу вам помочь. Я не смогу заставить Аманду остаться здесь или помешать Алмирии делать ей язвительные замечания. Извините меня. Мне нужно принести для нее шаль.

– Вам непременно нужно сделать это сейчас? – спросил он, протягивая ей руку. – Мы говорим только об Аманде, а ведь я приехал в Бранкастер совсем по другому поводу.

Ему показалось, что между ними вдруг выросла стена. Напряженным голосом Хестер быстро проговорила:

– Уже время обеда! Мне нужно… Мне нужно идти!

С этими словами она удалилась. Гарет посмотрел ей вслед с некоторым удивлением. Он знал, что она очень застенчивая, но обычно она ничем не выдавала своего волнения. Они достаточно хорошо знали друг друга, и он надеялся, что его предложение не должно привести ее в смущение. Но она явно смутилась и даже стала избегать Гарета. При мысли о том, что ее принуждают принять его предложение, он нахмурился. Но и поверить в то, что она собирается ему отказать, он не мог: граф не допустит, чтобы он приехал в Бранкастер только для того, чтобы получить отказ.

Мистер Тил разделял эту разумную точку зрения, но, как только сэр Гарет вышел из гостиной, чтобы переодеться, граф Бранкастер воскликнул:

– Он все испортил! Какого черта он притащил сюда эту девчонку? Я почти был уверен, что Хестер согласится пойти за него! А теперь, уверяю вас, он ее отпугнул!

– Как? – произнес мистер Тил. – Чушь! Вздор! Она не такая глупая!

– Ты ничего не знаешь! – рявкнул граф. – В ней нет ни капли здравого смысла!

– Господи, Джайлз. В ней достаточно здравомыслия, чтобы воспользоваться предоставившейся возможностью и согласиться на этот брак! Она не откажется от нее только потому, что Ладлоу взял на попечение эту конфетку. Я, честно говоря, не ожидал, что он способен на такую глупость.

– Она не воспользовалась этой возможностью, – сердито сказал граф. – Сказала, что ей не нужен этот брак! Алмирия была уверена, что она передумает, но готов биться об заклад, что такой напасти она не ожидала!

– Боже милостивый! – воскликнул мистер Тил. – Ты хочешь сказать, что пригласил сюда этого беднягу, не будучи уверен, что Хестер согласится выйти за него? Хорошую же услугу ты ему оказал!

– Вздор! – произнесла леди Уидмор скрипучим голосом. – Если сэр Гарет будет правильно себя с ней вести, она согласится. А я позабочусь о том, чтобы утром этот маленький багаж упаковали! Дочь старого приятеля! Хороши приятели, которые отпускают дочерей без сопровождения приличной дамы! Это уж слишком, я вам скажу!

– Я не ожидал такого от Ладлоу, – сказал ее супруг. – Не знаю, кто эта девица и откуда, но вся эта история меня просто потрясла.

– Не говори глупостей! – раздраженно сказал его отец. – Насколько я знаю, Ладлоу мог бы содержать с десяток любовниц, но если ты думаешь, что он привез сюда содержанку, то ты даже тупее, чем я предполагал! Не это меня беспокоит!

– Это должно тебя беспокоить, – заметил его брат. – Я сам не особо беспокойный человек, но скажу тебе, если бы я произвел на свет такого болвана, как Уидмор, я бы не мог спать спокойно по ночам!

Эта неуместная шутка так разъярила графа, что глаза его налились кровью. Но прежде чем к нему вернулся дар речи и он овладел собой настолько, чтобы суметь высказать брату все, что тот заслуживает, его невестка, встретившая это шутливое замечание громким смехом, сказала:

– Ну-ка попридержите свой язык, Фабиан! Я знаю, что беспокоит вас, сэр, и вы в этом не очень-то виноваты! Если Хетти не воспользуется шансом и не пойдет за Ладлоу, то он по уши влюбится в эту девицу, и тогда поминай как звали! Я не говорю, что это его любовница, но готова держать пари, что она здесь не к добру. Более того, она хорошенькая. Мне ее нахальные глаза совсем не понравились, но легко заметить, что они как раз во вкусе сэра Гарета! Я хочу сказать, что сравнивать бедную Хетти с этой райской пташкой – значит лишить ее последних шансов.

Истина этих грубоватых слов стала очевидной, когда перед самым обедом Хестер привела Аманду в гостиную.

Если бы в этот момент леди Уидмор поддалась своему порыву, она с удовольствием надрала бы уши своей золовке. Одного взгляда на возникшее на пороге прекрасное видение оказалось достаточно, чтобы понять, что Хестер, которую она уже давно считала безмозглой, окончательно сошла с ума, потому что дала одно из своих платьев незваной гостье. Это розовое платье никогда не шло Хестер, но, глядя на Аманду, можно было подумать, что оно создано специально для того, чтобы представить ее в самом выгодном свете. Девушка выглядела ослепительно прекрасной: ее огромные глаза сияли, щеки разрумянились, а губы приоткрылись в застенчивой и одновременно торжествующей улыбке. Неудивительно, с горечью подумала леди Уидмор, что все джентльмены глядят на нее, как псы на мозговую кость.

# Примечания

1

Репетир – механизм старинных часов, отбивающий время при нажатии кнопки.

2

Капеллан – священник при домашней церкви.

3

«Олмак» – в прошлом знаменитый лондонский зал для балов.

4

Бат – курорт с минеральными водами в графстве Сомерсет.

5

Гретна-Грин – пограничная шотландская деревня, где раньше заключались браки между специально приезжавшими из Англии молодыми парами. Бракосочетание совершалось без соблюдения установленных законом формальностей.

6

Хорсгардз – здание Королевской конной гвардии в Лондоне.

7

Фараон – карточная игра.