КРОКУС

Пролог

Иногда в осенние серые деньки случаются безлунные ночи. Когда небо затягивают серые громоздкие тучи, а дождик не перестает моросить. Именно в такие часы случаются беды, заговоры, но иногда и нечто иное. Порой именно тогда на свет являются пророчества.

В одной огромной империи, жестокой и кровавой по своей сути, был император, что покорил полмира. Его кровожадности не было предела, под его ногами территории утопали в крови. Но великий старел, а детей у него так и не было.

Тогда у его дворца появился старец. За медяк и ломоть хлеба он поведал правителю свое пророчество:

«В ночь, когда сойдется свет звезды и ее дитя, когда четыре ветра восстанут против природы, когда ночь скрадет свет дня, на свет родится принц. Что однажды завладеет всем миром, не только земным, но и божьим. Однако юношу всегда будет преследовать тень смерти, и избежать он сможет ее, только если найдет свою истинную императрицу. Только она сможет защитить императора от неминуемой смерти. Девушка родится в знатной семье, и найти ее можно будет по определенным условиям. Женщина, что будет вынашивать девочку, покорит всех своей красотой, а ее беременность будет длиться куда дольше обычной. В ночь же, когда небо разорвут молнии и молот наковальни, на свет явится истинная императрица».

· Цзянь – китайский прямой меч, в классическом варианте с длиной клинка около метра, но встречаются и более длинные экземпляры.

· Тенерифе – самый крупный остров в составе архипелага из семи Канарских островов в Атлантическом океане.

· Дамы Ню-Ши – отвечали за соблюдение графика посещений женщин Правителем.

· Тайху – крупное мелководное озеро.

· Вэйла – духи-соблазнительницы из восточноевропейской мифологии (Польша, Болгария, Венгрия).

· Никаб – строгий головной убор из тонкой ткани с прорезью для глаз. Закрывает голову и лицо женщины.

· Паранджа – длинное покрывало, полностью закрывающее тело и лицо. Прорезь для глаз закрыта плотной сеткой.

· Ханьфу – традиционная одежда ханьцев (основной народности Китая). В различные периоды и династии ханьфу менял свою форму и вид, но основные черты сохранялись.

· Гуцинь – китайский семиструнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры.

· Гинкго – голосеменное реликтовое растение, часто называемое живым ископаемым.

· Гавези – платья с различными подвесками и бахромой для индийских танцев.

· Цинмин – день поминовения усопших.

Глава 1

Аххх... Мммм...

Молодая женщина стенала от боли, выгибаясь от схватки. Ее лицо покрывали капельки пота, а голос уже охрип от криков. Но даже такой, на мокрых и кровавых простынях, она была прекрасна. Ее светлые волосы рассыпались по кровати, а глаза отливали небесной синевой. Бледная кожа сияла, словно мрамор. В этот момент боли и слез ее взор был полон решимости. Она знала, что рожает будущую императрицу. Ее тело горело от веры и силы, желая долгожданного освобождения от бремени.

— Больно... Больно... Больно! — стонала девушка, слыша в утешение от повитухи:

— Госпожа, потерпите еще немного. Уже виднеется головка!

— Агрх... — снова крик или все же стон заполнил комнату.

На смену ему пришел другой, более громкий, детский звонкий плач, и комнату заполнила суета.

— Служка, неси пеленку для малыша!

— Подбросьте дров в камин!

— Покажите мне ее, — тихая мольба прозвучала еле слышно.

Но повитуха откликнулась на просьбу, показывая матери ее чудесное дитя. Однако взор девушки наполнило недоумение.

— Нет, нет. Почему так?

Ежесекундная паника сменилась холодным расчетом. Женщина взяла малыша на руки и попросила позвать мужа. Мужчина подбежал к кровати мгновенно, обнимая свою жену и мрачнея при взгляде на ребенка. Светлокудрая же, теперь уже мать, шепнула ему с мольбой и приказом:

— Никто не должен знать. Убей их всех.

Ее глаза отблескивали алым пламенем в этот миг, и мужчина повиновался. Его меч с легкостью прошел насквозь сердце повитухи, а кинжал догнал убегающую служанку. Кровь обагрила дощатый пол. Абсолютную тишину комнаты нарушал недовольный плач малыша, кряхтение двух умирающих женщин и молот наковальни, что лился из грозовых облаков.

— Императрица родилась на свет! Пусть славится империя! — шепнула женщина, давая ребенку грудь и оставляя нежный поцелуй на румяной щечке.

Так и начинается эта легенда.

Глава 2

Легкий ветерок обдувал грустное лицо принца. Он подставлялся под него, прикрывая глаза и стараясь не думать. Совсем позабыть о том, что этот день настал. Ему почти уже шестнадцать, и с самого детства отец твердил мальчику, что у него может быть одна-единственная невеста, предназначенная ему самим небом. Юноша в отличие от отца не верил в пророчество или судьбу. Его вера крепла в том, что весь мир поклонится его мечу, как только он займет трон. Ведь принц был умелым воином и обладал поистине царской харизмой.

Многие девушки знатных родов предлагали ему себя в гарем, но он не хотел их. Как и не желал невесту, что должна будет с этого дня жить с ним до самой свадьбы.

Тяжелый вздох нарушил тишину внешнего сада. Принц сделал еще одну плавную линию кистью, отмечая, что каллиграфия дается ему все лучше. Птицы, словно чувствуя настроение сына драконов, даже не пели, как и затихшие сверчки. Но уединение все же развеялось, когда в сад, пару раз падая, влетел слуга Хань, что голосил излишне громко:

— Ваше Высочество, принц Исин. Ваша невеста прибыла.

Принц, услышав возгласы радости, помрачнел лишь сильнее, одним махом руки веля служке затихнуть. Но все же его снедало любопытство. Он покинул любимую беседку и неспешным шагом направился на балкон своего дворца, чтобы узреть процессию наследной принцессы. Видя ее в желтом шелковом *ханьфу, что цепляло глаз, — это то, что лицо принцессы, как и волосы, полностью закрывала накидка, расшитая гортензией с розовым отливом. Это совсем не свойственно обычаям, но так ли это важно?

Нет! Совсем нет! Юноша не хотел думать об этом, его тяготил грядущий брак. Ответственность за незнакомку, что нарушит его уединение и покой. Но пока он не занял трон, он не имел права перечить. Пока власть не у его ног, он не сможет быть с той, кого любит.

А ведь он любил. Уже как три года он не мог позабыть девушку. Совсем юную, хрупкую, с золотыми, как лучики солнца, волосами и глазами, что казались яснее голубой синевы небес. В тот день юного принца, когда он в очередной раз тайно покинул дворец, похитили. Связав, выкинули в лесу смерти. В этих зарослях и взаправду таилась опасность. Там рыскали хищники, росли живые цветы-людоеды и парили ядовитые споры от опасных грибов и трав. Вот во всей этой живой глуши и оставили тринадцатилетнего принца, совсем одного, без шанса на спасение. Первый день юноше еле-еле удалось выжить, но он был истощен и ранен. Ему уже казалось, что мох этих лесов станет ему могилой. Тогда-то, на границе безумия и реальности, он вышел к небольшому роднику. Возле которого и увидел девушку в тонком светлом ханбоке, с рассыпанными по спине длинными золотыми, чуть ли не до пояса, волосами, с распухшим от слез лицом. Стоило принцу Исину лишь заглянуть в глаза неземному видению, как его сердце предано сжалось. Уже тогда он знал, что никогда не сможет забыть эту встречу, эту нереальную девушку и чувства, что впервые всколыхнули его внутренний, совсем детский мир. Любовь ведь покоряет не только взрослые умы. Ведомый этими эмоциями, потерянный принц опустился на колени и спросил севшим от волнения голосом:

— Отчего ты плачешь?

Девушка явно была напугана как вопросом, так и тем, что ее уединение было нарушено. Она резко вскочила и хотела убежать, но все же передумала. Повернувшись к принцу, поманила его за собой. Исин же, влекомый чувствами и красотой незнакомки, пустился за ней следом. Его сердце замирало каждый раз, когда лучики солнца играли в золотистых локонах спасительницы. Девушка, бежавшая первой, была примерно его же возраста, хоть и отличалась хрупкостью. Дорога двух путников длилась совсем недолго, и вскоре они вышли к небольшой хижине, огороженной еле-еле поломанной изгородью. Так же молча солнечная девушка завела принца внутрь и протянула воды и несколько ломтей свежего хлеба. Исин набросился на еду, чуть ли не мыча от удовольствия.

Жаль, что купаться в сладких воспоминаниях принц не мог слишком долго. Ведь близился совместный ужин с родителями и невестой.

Вечер тихо настигал дворец, словно лютый хищник свою добычу. Красное дерево беседки мягко рассеивало свет уходящего за горизонт солнца. Принц медленным шагом направился в общий дворец. Тот, как всегда, внутри сверкал золотом, по воздуху разносились ароматы разнотравья от эфирных масел. Все было обыденно для глаз Исина, все кроме одного. У большого окна с аркой стояла фигура, закутанная все также в желтую парчу. Девушка была высокой, показалось, что даже чуть-чуть выше его самого. Но при всем этом стан принцессы был тонок, а аура успокаивающая. Ненависть принца немного поугасла. Девушка не была виновата в том, что родилась в тот день и час, когда не следовало. Утихомирив свое недовольство, он подошел и вежливо произнес:

— Принцесса, простите, что не смог поприветствовать вас раньше. Рад нашей встрече.

Девушка же вздрогнула от внезапности, следом, словно опомнившись, поклонилась суетливо, со странной грацией истукана и ответила также поспешно:

— Ваше сиятельство, принц. Ничего, что вы не смогли. Ой, то есть... Я прощаю вас за то, что не встретили меня. Мы видимся впервые. Меня зовут Кая.

Голос у девушки не был звонким, наоборот, отдавал чем-то мягким, сладким, как груша в карамели. Невольно принц был удивлен невинным поведением невесты и ее несвойственным голосом. Она не раздражала его. Когда же желтая бабочка упорхнула к столу, в ее походке было что-то неуловимо знакомое. Сердце принца сжалось. Но от этих странных мыслей отвлек приход родителей принца и последующий за этим ужин. За которым его суженая показала лишь пухлые губы и изгиб шеи. Юношу же так и не отпустило ощущение чего-то неуловимо знакомого. Словно его преследовало дежавю. Он боролся с собой почти весь вечер, страдая от учащенного ритма сердца и от неприятной головной боли.

Что-то словно пыталось вырваться из потаенных уголков разума, поведать что-то давно забытое. Скорее всего лишь поэтому Исин вызвался проводить свою невесту до ее дворца.

Сакура в этом году начала цвести слишком рано, роняя свои розовые лепестки под ноги двум особам королевских кровей, будущему великой империи. Ветерок украдкой подбирался под *никаб, а глаза девушки сияли радостью. Принц же хмурился, ведь ему предстояло признаться. У фонтана, где шум воды сливался с отголосками песни ветра, юноша остановился, принцесса робко замерла напротив него. Цвет глаз девушки в освещении факелов напоминал бирюзу, а ресницы были подобны легким веерам. Она стояла, теребя своими руками юбку, неловко разглаживая ее. Принц же не стал затягивать с этим разговором, горьким медом изливая правду из чаши своей юной души:

— Кая, знаю, вам с самого детства говорили о том, что вы моя суженая. Вам не грех любить меня, но я не смогу дать вам того же. Мы будем вместе править, давать государству наследников. Но я не в силах отдать вам свою любовь. Мое сердце давно занято.

Хотя лица девушки не было видно, принц резко уловил перемену в эмоциях. Девушка перестала мяться, ее спина стала прямой, как тростиночка бамбука. Она не отвернулась, не расплакалась, лишь спросила холодно:

— Ну и кому же отдал сердце мой дорогой принц?

Голос невесты стал, кажется, еще бархатистее от нервов. Принц же, уловив перемену, запутался, замечая, как цвет глаз девушки напротив сменился с бирюзового на чисто голубой, похожий на водяную гладь. Такую знакомую. Совсем не контролируя себя, он потянулся к *никабу, но вовремя опомнился, ответив суматошно:

— Когда я был ребенком, меня спас один случайный человек. С тех пор мое сердце и отдано ей. Даже если нам не суждено вновь встретиться.

Юноша не знал, какой реакции ждать от невесты после своего ответа. Услышав же довольный смешок, растерялся совсем. Все его чувства были спутаны в этот момент. Внутри бушевала злость, непонимание и облегчение от признания. Кая же не стала более раздражать жениха, порхнув ресницами, как крыльями бабочек, и поспешно удалилась легким, почти невесомым шагом.

Уже ночью, в своей спальне, Исин никак не мог прийти в себя. Эта девушка словно обдавала гипнозом. Они повстречались лишь один раз, а его уже разъедало от сомнений и предчувствия. Теперь жизнь его абсолютно изменится, в этом он был уверен абсолютно. В подсознании застрял смеющийся взгляд игривых голубых, как небо, глаз. Несомненно, он где-то уже видел их ранее. Хотя, скорее всего, это наваждение, разум, что пытается отыскать что-то родное в чужом, таком холодном мире.

Принц закусил губу, пару раз хлопнул по груди, пытаясь успокоить сердце. Сразу после закутался по нос под мягкое покрывало и забылся тревожным сном.

Глава 3

Наверное, принц с невестой должны были стать ближе за время до свадьбы, так думали их родители, слуги, весь двор. Но месяцы летели как дни. Кая утопала в обучении тому, как стать хорошей императрицей, а принц больше времени проводил, тренируясь со своими телохранителями. Часто Исина можно было встретить в библиотеке, в саду, да где угодно, но только не в компании с принцессой. Это немного беспокоило императора, хотя вмешиваться он не спешил. Думая, что все это оттого, что Кая скрывала свою внешность. Зная, чья эта девушка дочь, она была по определению очень красива, ведь в свое время, будучи юнцом, даже он сгорал от страсти к ее матери.

Время пролетело незаметно. Жаркое лето сменилось золотой осенью, и наступил тот самый день. День, когда юный принц станет ближе к трону.

— Ты всегда молчишь, потому что немая? — спросил юный принц, взирая на свою спасительницу.

Девушка в ответ на это похлопала золотыми ресницами и отрицательно замотала головой.

— Тогда почему? — допытывался Исин, желая узнать правду.

Светловолосый ангел все же не выдержал пытки на протяжении уже двух дней и, взяв веточку, написала ответ на земле, свободной от зарослей травы:

«Мне нельзя говорить. Это опасно».

Принц, прочитав ответ, сдержанно согласился больше не лезть с вопросами к возлюбленной, хотя вопросов был миллион: почему эта девушка живет в лесу одна? Как ей удалось избежать смерти от хищников? Как она вообще попала в этот лес? Откуда в избушке постоянно появляется свежая еда из города?

Но молчаливое обещание было дано, и Исин сдержал свое любопытство. Из раздумий его вывел снова звук письма. Девушка все также сидела на корточках и писала ему:

«Раз тебе стало лучше, завтра я помогу тебе выбраться из леса».

Когда принц прочел эти строки, его сердце болезненно сжалось. Да, ему нужно было вернуться во дворец. Вот только оставлять свою спасительницу в глуши он не хотел. Хотя прекрасно осознавал, что пойти с ним эта девушка не согласится. Она на удивление хорошо контактировала с природой, окружающей их. Сливалась с солнечным лучом, ветер словно специально не путал ее волосы, а травы нашептывали ласковые комплименты. Лес тоже любил свою жительницу, и как мог Исин отобрать у природы их маленькую царицу.

— Я еще не совсем оправился. Можно мне задержаться тут еще на пару дней? — с тяжелым сердцем солгал Исин, отводя взгляд. Но глаза сами не хотели покидать прекрасного лица напротив.

Девушка же посмотрела снизу вверх на своего гостя и улыбнулась так ярко и искренне, что это ослепило влюбленного в нее.

Это было похоже на разрешение, и принц остался в лесу. Двое подростков вместе охотились, готовили, спали, купались. Это несомненно помогло им сблизиться. Но час разлуки все же настал. Исину необходимо было вернуться в мир. Что он и сделал с тяжелым сердцем.

Воспоминания унеслись вдаль. Последняя завязка на одежде была завязана, а в голове появилась задумка. Сразу после свадьбы попробовать отыскать тот лес. Девушку, что так дорога сердцу. Тяжелый вздох, величественный головной убор, что закрепляют на голове, и процессия. Вот он, настал миг свадьбы избранных небесами.

Принц слышал, как за воротами дворца ликует толпа. Видел восхищенные взгляды со стороны слуг и евнухов. Кажется, весь дворец сейчас был в движении, дышал, наполнялся столь утомительным ожиданием. Но шагов до дворца всего лишь пара сотен, а ударов сердца и того меньше. Принц встал на свое место, наконец-то поднимая взгляд на свою супругу. В этот раз девушка почти по пятки была закутана в *паранджу. Не видно даже глаз, но это и к лучшему. Император лично венчал своего сына, в конце принимая клятвы не влюбленных молодых людей и прося невесту, или лучше сказать молодую жену, показать лицо. Исин же замер в непонятном ожидании. Сердце боялось того, что узрит, но ахового эффекта не произошло. Кая несомненно красива: бирюзой глаз, рыжевато-медовыми волосами и формой лица. Вот только ее женственные изгибы не тронули нутро принца, он ощутил разочарование. Да, его жена чем-то похожа на его солнечный лучик, но это скорее самообман.

Иллюзия рассыпалась. В тот момент, когда все внутри принца сочилось болью, он взял красавицу за руку и повел в их общую спальню. Надеясь, что вина им хватит, ибо спать с этой женщиной он пока не намерен, не хватит духу.

Вот только его ожидания не оправдались. На их столике находилось вино лишь для церемонии подношения. Однако Исин ухватился за эту возможность, быстро осушив большую часть кубка, оставив молодой жене малые капли. После распития горячительного напитка грудь у обоих горела огнем. Жаль, слов даже для обычного разговора не находилось. Из-за долгого ожидания Кая начала раздеваться сама, в итоге оставшись в белой ночной рубашке, хорошо, что не прозрачной на первый взгляд. Осматривая принца внимательным взглядом и забираясь на постель, девушка спросила:

— Тебе понадобится помощь, мой дорогой супруг?

Ее глаза в этот неловкий момент светились смехом и, казалось, на чуточку издевкой. Это немного раздражало юношу, поэтому ответ он выпалил немного грубо:

— Ты же не надеешься, что я буду делить с тобой ложе сегодня?

Кая на это рассмеялась заливистым смехом, укутала ноги шкурой животного, сказала с зевком, немного не совсем культурно для императрицы:

— Не знаю, как вас, мой суженый, но меня сегодня с утра мучили. Сначала ванна, потом прическа до полудня, одежда. Свадьба — это весьма утомительно, так что предлагаю отоспаться.

Исина удивила мудрость его супруги. По взгляду было видно, что девушка не врет. Это доказывало и то, как она достала небольшой мешочек с кровью, испачкав простынь и немного сорочку. Принц не был совсем глуп и понимал, зачем это все. Где-то глубоко в его душе проросли первые ростки доверия к этой женщине. Неловкость немного спала, и он послушно разделся, лег рядом со своей нареченной. Конечно, после этого повисло молчание, но и оно длилось недолго, и нарушила его Кая.

— Исин, я никак не могу забыть наш разговор у фонтана в ту ночь. Можете ли вы развеять мои сомнения и поведать о той, кого любите? Раз теперь я твоя императрица, то должна знать, почему не достойна любви его величества?

Юноша удивился прямолинейности своей императрицы и обращению по имени, но намек понял. Прикрывая глаза, он вспоминал:

— Человек, которому я отдал сердце, — это девушка. Однажды, когда мне было всего тринадцать, она спасла меня от смерти. Она очень, очень красива. Со своими золотыми волосами до талии и глазами как водная гладь. Я никак не могу забыть ее и тоскую.

— Так это была любовь с первого взгляда? — перебила его девушка.

Открыв глаза, Исин увидел, что Кая лежит к нему совсем близко, на животе, опираясь на локти. Покраснев щеками и смотря в его очи восторженным взором, она смутила принца, но, пряча взгляд, он ответил честно:

— Да, я словно ощутил тесную связь с той девушкой. Однажды я обязательно отыщу ее.

Восторженные речи нарушил обворожительный смех девушки, а на возмущение юноши — тихий, почти прорицательский ответ:

— Возможно, ваша настоящая любовь близко, и искать не придется.

— О чем ты? — с беспокойством переспросил принц, но в ответ получил взгляд без сомнения голубых глаз.

Новый приступ дежавю душил его. Дрожь прошла по всему телу — с кончиков пальцев до кончиков волос. Кая же одарила мужа смеющимся взглядом и со словами:

— Я спать, мой дорогой супруг, — с головой забралась под одеяло, оставив на подушке лишь копну медово-рыжих волос.

Вскоре тишину комнаты нарушало лишь тихое спящее дыхание девушки и слишком громкое биение сердца принца. Юноша сжал рубашку в области груди, не в силах успокоиться, и списывал все на действие вина. Ведь не может же он так легко предать свою истинную любовь. Не может пророчество об этой девице оказаться правдой. Ей он никогда не отдаст свое сердце.

Благо, что вскоре на Исине сказался тяжелый день, и он забылся тревожным сном. Именно во сне принца застигло такое реалистичное видение.

Сначала он почувствовал, как его лица коснулись волосы, мягкие как пух. В возмущении его глаза распахнулись, боясь увидеть Каю. Но то, что предстало перед взором, было нечто намного более дорогое. В свете лучины он увидел ту самую девушку, свою прекрасную лесную царицу. Ее золотые волосы стали длиннее, губы сочнее, да и телосложение изменилось, единственное, что осталось прежним, — это глаза. В них все еще была детская искринка. Пораженный увиденным принц не мог вымолвить и слова. Тогда-то лучик солнца наклонилась к нему и поцеловала немного небрежно в лоб, следом шепнув на ушко:

— Я совсем близко...

Дальше все поглотила тьма с отблеском алых глаз. Унося императора обратно в омут без сновидений и грез.

Глава 4

Год после той брачной ночи пролетел мимолетно. Кая стала бесподобной императрицей. Аристократия была впечатлена ее мудростью. Простой народ поклонялся ее красоте, словно она богиня. Да и принц стал воспринимать девушку как надежного друга. Хотя черту дружбы он не собирался переступать. Ведь каждую ночь его преследовали сны о возлюбленной. Однако поездка в лес все откладывалась и откладывалась. Сначала против поездки восстали советники, затем была объявлена очередная война. Империя снова поглотила новую страну. Процветание было видно всем врагам и друзьям отечества. Сны мучили и изводили Исина, и он не стерпел.

Переодевшись в простолюдина, он выкупил себе коня в городе и направился к лесу смерти, пряча свой меч в свертке одеяла. Путь до заветного места длился почти три дня. Быстро домчаться мешали сильный дождь и расплывшаяся дорога. В этот раз монстры, что встречались на пути принца, умирали от его ловкой руки. Ведь тот маленький мальчик повзрослел с тех пор. Больше в нем не было страха, всем сердцем желал он долгожданной встречи. Почти не дыша от волнения, Исин быстро набрел на нужную поляну и замер в тревоге. Вместо небольшой хижины на земле лежали угли. По ним можно было судить, что домик сгорел давно. Взирая на пустую безжизненную местность, император ощущал опустошение. Внутри сердце умирало от тоски и печали. Голова шла кругом. Его исток, его идеал исчезли бесследно. Да и были ли они вообще?