# Вавилон 2.0

Максим Неверов

2157 год. Киберпанк, который пережил энергетический кризис и нашел выход в симбиозе с тем, что раньше считали выдумкой. Город-государство Новый Вавилон. Небоскребы уходят в облака, а в подземных уровнях бурлит жизнь.

## Глава 1. Золотая пыль

Гвидо разбудил меня в четыре утра. Ткнулся холодной мордой в ладонь, клацнул челюстью и замер. Я открыл глаза — в темноте горели два красных огонька. Его оптические сенсоры смотрели на меня без всякого выражения, но я почему-то сразу понял: случилось дерьмо.

— Чего тебе? — просипел я, садясь на матрасе.

Пес моргнул. Вентилятор в его груди загудел громче обычного. Он развернулся, лязгнул когтями по рифленому металлу пола и ткнулся носом в дверь контейнера.

— Итан, заткнись, — донеслось сверху, с нар. Лайза свесила голову вниз, спутанные черные волосы закрывали половину лица. — Еще темно. Дай поспать.

— Это не я, это твой пес.

— Он не мой. Он сам по себе.

Гвидо тихо зарычал.

Я встал, натянул куртку. Отопление в Золотом дне работало через раз, а этой ночью, видимо, был «раз» в минус. За стенами контейнера гудел город. Новый Вавилон никогда не спит — так написано в туристических брошюрах. На самом деле он просто слишком устал, чтобы вырубиться окончательно.

Гвидо толкнул дверь. Она поддалась со скрипом, и в лицо ударил свет.

Я зажмурился.

— Какого...

Обычно в четыре утра Золотое дно утопает в липком сумраке. Фонари экономят энергию, неоновые вывески давно перегорели, только редкие окна светятся тусклым желтым. Но сейчас снаружи было светло как днем.

Я выглянул наружу и забыл, как дышать.

Она росла из трещины в асфальте прямо посреди перекрестка. Огромная, выше пятиэтажного дома, с раскидистой кроной. Береза. Самая обычная береза, какие я видел только на картинках в старых учебниках биологии. Ее листья шевелились, хотя ветра не было. Она светились изнутри мягким золотым светом, и от этого света по земле разбегались тени.

— Ни хрена себе, — сказал я вслух.

— Чего там? — Лайза спрыгнула с нар, шлепнула босыми ногами по полу. Я услышал, как она замерла у меня за спиной. — Это дерево?

— Похоже на то.

— Подожди. — Она ткнула меня пальцем в спину. — Деревья же не растут за одну ночь.

— Не растут.

— А это?

Я обернулся. Гвидо сидел на пороге, подняв морду к светящейся кроне, и его красные глаза отражали золото. Впервые за все время, что я его знал, он выглядел спокойным. Удовлетворенным.

— Итан, — голос Лайзы дрогнул. — Там люди.

Я присмотрелся. У подножия березы стояли люди. Человек пять-шесть. Они не шевелились, просто смотрели вверх. Один, мужик в грязном комбинезоне техника, медленно поднял руку и коснулся ствола. Из его пальцев что-то брызнуло. Искры? Нет. Свет. Мелкие золотые искры, как пыльца.

— Надо уходить, — сказал я.

— Куда? — Лайза дернула меня за рукав. — Это наш район. Наша территория. Если тут теперь... это... мы должны знать, что это.

— Это магия, Лайза.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего. Правильно, я и есть сумасшедший. Так написано в моем личном деле в архивах «Архейрона». Инженер Вест, повреждение нейроинтерфейса, галлюцинации, непригоден.

— Магии не бывает, — отрезала Лайза. — Бывают аномалии. Электромагнитные поля. Выбросы газа из старых коммуникаций.

— Газ светится золотым?

— Всякое бывает.

Гвидо вдруг встал и медленно, очень осторожно, как хищник на охоте, шагнул к березе. Его металлические суставы не скрипели. Он двигался бесшумно, словно смазанный лучшим маслом в мире, хотя я своими руками заливал в него дешевую смазку три дня назад.

— Гвидо, назад, — шепнула Лайза.

Пес не послушался. Он подошел к дереву, сел рядом с мужиком в комбинезоне и тоже поднял морду. Свет падал на его ржавый корпус, и в этом свете ржавчина казалась не грязью, а частью рисунка, сложного узора, похожего на...

Я моргнул.

На боку Гвидо, там, где краска давно облупилась, горели символы. Мягким золотым огнем. Я видел их всего секунду, потом они погасли. Но я успел узнать один. Третий слева. Я видел его во сне. Этой ночью. Перед тем как пес меня разбудил.

— Лайза, — сказал я очень спокойно. — Нам правда нужно уходить. Прямо сейчас.

— Почему?

— Потому что кто-то знал, что это случится.

Я достал из кармана передатчик — кустарную сборку, дешевый хлам, но работающий. Подключился к инфосети. Сигнал был слабый, но пробился. Я открыл городские новости.

Там было пусто.

Ни слова о дереве. Ни слова о свете. Обычная лента: биржевые сводки, прогноз погоды, очередное заявление корпорации «Архейрон» о прорыве в области нейроинтерфейсов.

Я обновил. Пусто. Еще раз. Пусто.

Я полез в архивы, в поиск по ключевым словам. События, происшествия, аномалии.

Ноль. Будто березы не существовало. Будто я спал и видел сон. А потом передатчик взорвался болью. Я закричал и выронил его. В голову будто воткнули раскаленный штырь. Картинка поплыла, распалась на пиксели, и сквозь них прорвалось другое изображение. Темнота. Мокрые стены. Кафель. Старый сервер, мигающий красными огоньками. И голос. Шепот, усиленный динамиками, искаженный, ломаный, как старая запись на пленке.

«Они нашли... под городом... бурят... не дай открыть...»

— Итан! Итан, твою мать!

Лайза трясла меня за плечи. Я лежал на земле, сжимая голову руками. Во рту был вкус крови — кажется, я прикусил щеку. Гвидо стоял рядом и тихо скулил.

— Ты в порядке? Что случилось?

Я с трудом разлепил глаза. Береза все еще светилась. Люди все еще стояли. А в небе, высоко-высоко, над крышами, я увидел их. Три точки. Три дрона. Корпоративные, новые модели, без опознавательных знаков, но я узнал силуэты. «Архейрон». Работают в режиме полной тишины.

— Нас нашли, — выдохнул я. — Или найдут через минуту.

Я вскочил, схватил Лайзу за руку и потащил в переулок, подальше от света, подальше от людей, подальше от березы, которая горела золотом посреди мертвого города. Гвидо побежал следом. Его когти громко цокали по асфальту, и этот звук казался мне оглушительным, как сирена воздушной тревоги.

Мы нырнули в тень за секунду до того, как первый дрон завис прямо над березой. Луч сканера скользнул по земле, по лицам людей, по стволу дерева. Люди не обернулись. Они стояли как статуи, касаясь руками коры, и улыбались.

— Куда теперь? — спросила Лайза, тяжело дыша.

Я вспомнил голос из передатчика. Шепот из-под земли. Сервер. Метро.

— Вниз, — сказал я. — Там, куда даже дроны боятся соваться.

Гвидо зарычал.

## Глава 2. Тени сгущаются

Я думал, что помню запах метро. Ошибался. Память стерла главное. Метро закрыли двадцать лет назад, после Большой Аварии. Тогда говорили, что поезд сошел с рельс из-за сбоя в системе, но бабки на рынке шептались про черную женщину, которая вышла из стены и забрала сто душ. Я был мелким, не верил. Сейчас, стоя наверху лестницы, ведущей в никуда, я готов был поверить во что угодно.

Внизу было черно. Черно, как в выключенном мониторе. Воздух тянуло сыростью, машинным маслом и чем-то сладковатым, приторным, отчего сводило зубы.

—Тут даже фонари дохнут, — Лайза постучала по своему налобному фонарю. Тот мигнул жалобно и погас. — Отлично. Просто отлично. Итан, у меня аккумулятор на сотку процентов был.

Я достал свой. Тот самый дешевый передатчик, который только что чуть не расплавил мне мозги. Экран светился тускло, но ровно. На индикаторе заряда было 87 процентов.

—Держи, — протянул я.

—Работает? — она недоверчиво уставилась на экран.

—Работает.

—Почему?

Я не знал почему. Я знал только, что после того приступа, после голоса из ниоткуда, со мной что-то случилось. Мир стал чуть резче, чуть громче. Я слышал, как гудит проводка под штукатуркой. Я видел, как на стенах пульсируют пятна — там, где старая краска отслаивалась, проступали узоры, похожие на те, что горели на боку Гвидо.

—Пошли, — сказал я вместо ответа.

Гвидо пошел первым. Он двигался бесшумно, припадая к земле, и его красные глаза шарили по темноте, выхватывая обломки плитки, ржавые поручни, груды мусора, которые кто-то стаскивал сюда годами. Метро превратилось в свалку. Люди скидывали сюда все, от сломанных стульев до старой техники, когда наверху стало слишком тесно.

Мы спускались долго. Эскалаторы застыли черными зубастыми драконами, ступени завалены хламом. Приходилось перелезать, цепляться за скользкие перила, ругаться сквозь зубы. Лайза молчала, но я чувствовал, как она злится. Ее дом там, наверху. Ее территория. А я тащу ее в крысиную нору. На платформе было просторнее. Своды уходили высоко, терялись в темноте. Когда-то здесь висели экраны, показывали погоду и рекламу чипов для нейроинтерфейсов. Сейчас экраны разбиты, провода торчат наружу, как высохшие вены. Рельсы завалены мусором. Тоннель уходил в обе стороны, и оттуда дуло.Гвидо остановился и поднял уши.

—Что там? — шепнула Лайза.

Пес шагнул к краю платформы и прыгнул вниз, на пути. Подошел к стене тоннеля и замер. Я спрыгнул следом. Под ногами хрустел щебень. Лайза выругалась, но полезла за мной. Стена. Обычная бетонная стена, покрытая граффити десятилетней давности. Но Гвидо смотрел не на стену. Он смотрел сквозь нее. Я подошел ближе и увидел дверь. Легкое свечение по краям. И ручка. Старая, медная.