# Все тайны романа «Мастер и Маргарита»

Виктория Крапива

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО МИРУ, ГЕРОЯМ, ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ И ВРЕМЕНИ ВЕЛИКОГО РОМАНА.

Литературная энциклопедия, посвященная главному роману Михаила Булгакова, содержит более 500 статей и подробнейшим образом рассматривает его во всех возможных аспектах.

История создания, герои, топонимика Москвы и Ершалаима, архаизмы, историзмы, анахронизмы, крылатые слова, исторические личности, литературные источники, цитаты, аллюзии, боги, мифы, сказки, символика цвета и чисел… – литературовед Виктория Крапива рассматривает все грани одной из величайших книг мировой литературы.

Судьбу главного романа Михаила Булгакова, как и судьбу большинства его произведений, хочется назвать «мистической фантастикой» – настолько невероятно развивался этот посмертный сюжет. Михаил Афанасьевич, запрещаемый и отторгаемый при жизни, сегодня – один из самых издаваемых, читаемых и изучаемых писателей не только в России, но и далеко за ее пределами. Булгаков стабильно входит в десятку самых популярных русскоязычных авторов. Дьявольское пророчество, произнесенное Воландом со снисходительной улыбкой, – «ваш роман вам принесет еще сюрпризы» – сбылось с дьявольским размахом.

© Павлова М., ил., 2011

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Дизайн обложки и серийное оформление: Юлия Межова

Художник: Марина Павлова


## I. История создания «Мастера и Маргариты»


«Если мать мне служила стимулом для создания романа „Белая гвардия“, то, по моим замыслам, образ отца должен быть отправным пунктом для другого замышляемого мною произведения», – это признание Михаил Афанасьевич Булгаков сделал в начале 1929 года в разговоре со своим близким другом литературоведом П. С. Поповым. Очень важный нюанс для понимания первоначального замысла, отталкиваясь от которого, писатель создал фактически свой вариант Евангелия, посвятив этому больше десяти лет жизни. Память об отце, богослове и историке церкви Афанасии Ивановиче Булгакове, заведовавшем кафедрой истории и разбора западных вероисповеданий в Киевской духовной академии, не могла не отзываться особенной болью в период антирелигиозной кампании, охватившей СССР в 1920-е годы. Это стало одним из важнейших сюжетных мотивов задуманного романа, направленного, в силу биографических обстоятельств, в том числе и на защиту того исчезающего мира, которому посвятил свою жизнь его отец.

Точная дата создания первой редакции «Мастера и Маргариты» неизвестна. Сам Булгаков называл то 1928-й, то 1929 год. Однако хорошо известно, что уже в феврале 29-го года осведомитель ОГПУ сообщал: Булгаков «читал в некотором обществе» главы нового романа, и «там ему говорили, что в таком виде не пропустят, так как он крайне резок с выпадами; тогда он его переделал и думает опубликовать».

Надежды на то, что «пропустят» – как в оригинальном виде, так и в смягченном и переделанном, – по большому счету, не было никогда, ни на одном из этапов работы. Хотя к этому вопросу Булгаков возвращался еще не раз, предпринимая посильные шаги. А может быть, именно потому, что ни один из промежуточных вариантов «Мастера и Маргариты» не был опубликован, русская литература в итоге и получила это необычное, трагическое произведение, чья незавершенность дает широчайшее поле для домыслов, фантазий, научных трактовок и гипотетических построений. В том числе и со стороны исследователей, которые так и не могут прийти к единому мнению по важнейшим вопросам. К примеру, до сих пор ведутся споры о количестве редакций романа и об окончательной текстовой версии, появление которой осложняется тем, что Михаил Афанасьевич закончить правку романа не успел.

За 12 лет работы, с 1928/1929-го до начала 1940 года, текст не только многократно переписывался, радикально видоизменялся, углублялся и расширялся, обрастал совершенно новыми линиями и пластами, но и не раз уничтожался. Среди редакций, которые берутся во внимание булгаковедами, есть и такие, о которых известно чисто гипотетически. Так, одним из самых ранних прообразов «Мастера и Маргариты» считается роман «Мания Фурибунда», рукопись которого Булгаков сдал в журнал «Недра» (под псевдонимом К. Тугай) в мае 1929 года. В этой версии уже фигурировал дом Грибоедова, но не было любовной линии мастера и Маргариты, а Ершалаимские главы только намечались. Это был «роман о дьяволе» – Воланд в том или ином облике присутствовал с самого начала, и действие тоже начиналось на Патриарших прудах.

Булгаков продолжал работу над этой ранней версией вплоть до весны 1930 года, когда сжег большую часть написанного. Это произошло в конце марта, после запрета пьесы «Кабала святош» – далеко не первого и не последнего запрета в его писательской биографии; не впервые сталкивался он и с газетными нападками, правильнее сказать – с травлей, прокатившейся по центральным изданиям после снятия с репертуара спектакля «Дни Турбиных».

Трагической весной 1930 года Булгаков пишет письмо правительству, в котором дает детальный и крайне эмоциональный срез своего душевного состояния в условиях удушающей советской цензуры, объявившей, что «произведения Михаила Булгакова в СССР не могут существовать». Это письмо – не только важное биографическое свидетельство, но и литературоведческий документ: в нем сфокусировано большинство социальных и личностных проблем, которые писатель попытается показать и по возможности творчески разрешить в новом романе.

Именно в этом письме Булгаков сообщает, что «бросил в печку черновик романа о дьяволе» (как поступит со своей рукописью и мастер); что за десять лет литературной работы в советской прессе он нашел 301 отзыв о себе, из них «похвальных было 3, враждебно-ругательных – 298» (как и его мастер столкнется с единодушным неприятием критиками); что мистические краски и «глубокий скептицизм в отношении революционного процесса» делают его литературным изгоем (как и его мастер, уличенный во всяческой «пилатчине» и апологии Христа, окажется лишним в родной стране).

Доброхоты от цензуры советовали Булгакову сочинить «коммунистическую пьесу», написать покаянное письмо и отказаться от прежних взглядов. «Этого совета я не послушался», – признавался он, хотя и рисковал остаться без средств к существованию. Вместо идеологически правильной пьесы он продолжил сочинять роман о дьяволе – интуитивно это, по-видимому, представлялось более правдивым «зеркалом» тех процессов, которые происходили вокруг.

Ответа на свое письмо Михаил Афанасьевич не получил, но 18 апреля 1930 года, на следующий день после похорон Маяковского, чье самоубийство всех шокировало, ему позвонил лично Сталин. Растерявшись от неожиданности, Булгаков не догадался попросить разрешения на выезд за границу, о чем настоятельно просил в письме, но признался, что хотел бы работать во МХАТе. На следующий же день он получил в театре должность режиссера-ассистента. Его дальнейшую судьбу решил один телефонный звонок. Чудо. В «Мастере и Маргарите» такими чудесами смогут бравировать только представители потусторонних и совсем не добрых сил. Казнить и миловать одним кивком головы.

В первых черновых тетрадях роман назывался по-разному: «Черный маг», «Копыто инженера», «Гастроль», «Сын В.». К работе над ним Булгаков вернулся в 1931 году, в разгар романа с Еленой Сергеевной Шиловской, которая станет его женой осенью 1932 года. Тогда же в тексте появится любовная линия – Маргариты, от горя ставшей ведьмой, и ее возлюбленного мастера, написавшего роковой роман. Сначала это был просто Поэт, затем Фауст и, наконец, мастер. Обдумывал Булгаков и другие возможные названия. В черновиках под общим заглавием «Фантастический роман» фигурировали варианты «Великий канцлер», «Копыто консультанта», «Жонглер с копытом», «Шляпа с пером», «Черный богослов», «Подкова иностранца», «Он появился», «Сатана», «Вот и я», «Князь тьмы»…

Печально знаменитая фраза «дописать раньше, чем умереть» зафиксирована в рабочих тетрадях осенью 1934 года. Через два года черновой вариант романа был в основном закончен. Финальная глава «Последний полет» завершалась словом «Конец». А еще спустя год, в ноябре 1937-го, появляется окончательное название «Мастер и Маргарита».

По мнению одних исследователей, это была третья – и последняя – редакция «Мастера и Маргариты», другие считают ее пятой из восьми сохранившихся. Цифра восемь продиктована количеством черновых тетрадей и машинописных копий романа, которые в 1966 году вдова писателя, Елена Сергеевна Булгакова, передала в Отдел рукописей Библиотеки имени Ленина (ныне Российская государственная библиотека). Для удобства хранения и описи их разделили на восемь тетрадей, взяв за точку отсчета первую главу: если тетрадь начиналась с переделанного варианта первой главы, то она считалась началом новой редакции. Деление довольно условное, так как многих важных глав в ранних тетрадях нет, а некоторые главы в разных редакциях годами почти не менялись.

С осени 1937 года Булгаков дописывает и редактирует текст, дорабатывая роман в романе – главы о Понтии Пилате и Иешуа Га-Ноцри, вкрапляя их в основное повествование в виде вставной новеллы. Итог – тридцать глав, шесть толстых тетрадей, подготовленных к перепечатке. Заканчивается рукопись полетом мастера и Маргариты верхом на лошадях к луне, «к которой только что улетел прощенный в ночь воскресенья пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат». Упоминанием Пилата закончит финальный вариант и Елена Сергеевна, готовя роман к печати в 1960-е годы.

А пока, с мая по конец июня 1938 года, Михаил Афанасьевич диктует текст машинистке – Ольге Сергеевне Бокшанской, родной сестре Елены Сергеевны, работавшей секретарем дирекции МХАТа. Так создавалась первая и единственная машинописная редакция «Мастера и Маргариты». По ходу печатания в нее вносились бесконечные исправления и дополнения, на обороте машинописи также сохранились многочисленные указания о заменах и правках.

Несколько раз Булгаков устраивал чтение «Мастера и Маргариты» в узком кругу, изучая реакцию слушателей и иногда заговаривая о возможности публикации, пусть и сугубо гипотетической. И хотя, как вспоминает Елена Сергеевна, интерес к роману был колоссальный и слушали авторское чтение буквально «закоченев», все понимали, что в печать такой текст не пропустят, пророча Михаилу Афанасьевичу «ужасные последствия». Собственно, и у него иллюзий на этот счет не было. «Вероятно, ты уложишь его в бюро или в шкаф, где лежат убитые мои пьесы, и иногда будешь вспоминать о нем, – размышляя о судьбе романа, писал он Елене Сергеевне. – Впрочем, мы не знаем нашего будущего».

Для Булгакова это давно уже был гораздо больше, чем просто текст, больше, чем очередная его рукопись, которая никогда не станет книгой. В последние годы это был его главный труд, ради которого он подумывал уйти из Большого театра, где работал с 1936 года либреттистом, и полностью посвятить себя своему детищу. Работы оставалось еще много – «корректура (авторская), большая, сложная, внимательная, возможно, с перепиской некоторых страниц».

И работу эту писателю довести до конца не удалось – помешала болезнь, из-за которой его состояние резко ухудшилось осенью 1939 года и которая уже не отступала вплоть до последнего дня. Пока здоровье позволяло, Булгаков вносил правки, а в последние месяцы с текстом по его указаниям работала Елена Сергеевна. На ее же плечи затем легли и сохранение рукописи, и доработка, длившаяся много лет, и подготовка, с учетом бесчисленных черновиков и переписанных сцен, первой публикации «Мастера и Маргариты». Состоялась она в двух номерах журнала «Москва» (в 1966–1967 гг.), с подачи Константина Симонова, секретаря Союза писателей СССР. Издание изрядно сократили, изъяв около 12 процентов текста, в том числе любые упоминания об исчезновениях и арестах людей, о квартирном вопросе, о разгроме в валютном магазине и т. п. Первое издание без цензуры вышло в том же 1967 году в Париже.

В романе есть два пророчества, касающихся самой его судьбы. Оба они звучат из уст Воланда, который в разговоре с мастером говорит ему, что роман не закончен и что он еще принесет сюрпризы. Часть сюрпризов связана именно с его незавершенностью. Когда, уже после смерти Елены Сергеевны Булгаковой, Анна Саакянц готовила первое полное издание «Мастера и Маргариты» в СССР (книга вышла в 1973 году), она фактически создала новый текст, взяв за основу не подготовленный Еленой Сергеевной вариант, а все имеющиеся рукописи «последней прижизненной редакции» из архива писателя. Задача оказалась слишком сложной (да и нарушала последнюю волю Булгакова, доверившего судьбу рукописи одному-единственному человеку), часть рукописных черновиков была к этому времени утеряна, поэтому на каком-то этапе работы Саакянц снова обратилась к редакции Елены Сергеевны.

Впервые полный текст романа, отредактированный Е. С. Булгаковой, был опубликован в Киеве в 1989 году. Двухтомник «Михаил Булгаков. Избранные сочинения в двух томах» подготовила и прокомментировала Лидия Яновская. Затем он был воспроизведен в 5-томном собрании сочинений.

На мысль о незавершенности романа наводят также некоторые нестыковки и накладки, отмеченные уже первыми внимательными читателями. Начинается все с цвета глаз Воланда: в первой главе у него левый глаз зеленый, а правый черный, а когда он встречается с Маргаритой перед балом, правый – с золотой искрой на дне, а левый – пустой и черный, как бездонный колодец. Основной массив вопросов вызывают последняя глава и эпилог романа. Так, в сцене прощания с Москвой в свите Воланда отсутствует Гелла, и никаких намеков на ее дальнейшую судьбу в тексте нет. Точно так же непонятно, что случилось с Наташей, домработницей Маргариты Николаевны, которая, с одной стороны, после бала остается ведьмой, с другой – присутствует при смерти своей хозяйки, а с третьей – бесследно исчезает из квартиры, наводя следствие на мысль о похищении.

Не менее загадочны и последние минуты главных героев – воссоединившихся влюбленных. В подвальчике мастера их убивает отравленным вином Азазелло, и в эти же мгновения Маргарита Николаевна падает замертво у себя в особняке, а смерть мастера констатирует персонал психиатрической лечебницы. При этом мастер и Маргарита в своем физическом облике садятся на черных коней (их видит кухарка застройщика, которой Азазелло окриком запрещает перекреститься), а затем приходят попрощаться с Иванушкой. Из эпилога же читатель узнаёт, что умерший мастер исчез из своей палаты, а Маргарита – из своей квартиры, и эту загадку следствие разгадать тоже не в силах.

Обычно эту двойственность исследователи объясняют тем, что Булгаков не успел отредактировать весь текст и внести ясность в свой окончательный замысел. В литературе встречается и другое объяснение: якобы в клинике и особняке остались не настоящие тела героев – служители дьявола, как гласят поверья, могут иметь несколько физических оболочек.

Еще одна трактовка предполагает, что и бал, и встреча возлюбленных – это только сон или видение Маргариты Николаевны, которое в финале так естественно перетекает в пасторальную по стилистике сцену, когда, попрощавшись с Воландом, герои направляются к своему вечному дому и Маргарита обрисовывает мастеру райскую идиллию, в которой его ждет все, чего ему «не давали в жизни».

Булгаков называл себя мистическим писателем. Судьбу его главного романа, как и судьбу большинства его произведений, хочется назвать «мистической фантастикой» – настолько невероятно развивался этот посмертный сюжет. Михаил Афанасьевич, запрещаемый и отторгаемый при жизни, сегодня – один из самых издаваемых, читаемых и изучаемых писателей не только в России, но и далеко за ее пределами. Во всем мире Булгаков стабильно входит в десятку самых популярных русскоязычных авторов. Дьявольское пророчество, произнесенное Воландом со снисходительной улыбкой, – «ваш роман вам принесет еще сюрпризы» – сбылось с дьявольским размахом.

## II. Герои. Персонажи


### Главные герои

#### Мастер

Мастер – единственный из героев романа, у которого нет имени. Слово «мастер» охватывает практически все, что автор хочет сообщить читателю: это и имя, и профессия, и род деятельности, и место в социальной иерархии, и даже нравственная позиция. Внешность его, включая одежду, едва обозначена, единственная знаковая деталь – это черная шапочка с желтой буквой «М».

Мастером стала называть его возлюбленная, питавшая «страсть ко всем людям, которые делают что-либо первоклассно». Дело всей жизни мастера, наиболее репрезентативный элемент его образа – написанный им роман о Понтии Пилате. Этот текст становится одной из главных движущих сил булгаковского романа, своего рода эпицентром тех тектонических сдвигов, которые происходят в судьбах большинства героев. При этом писателем мастер себя не считает, принципиально отделяя себя от этого легиона сочинителей на потребу дня.

За годы работы над романом образ мастера существенно менялся и развивался. В первых черновых набросках это был феноменально эрудированный ученый-гуманитарий Феся. В ранних редакциях романа он становится Поэтом, в котором угадываются черты самого Булгакова. Позднее в его облике появляется сходство с Николаем Васильевичем Гоголем – и внешнее, и биографическое, в частности факт сожжения рукописи. Был такой момент и в жизни самого Булгакова: он сжег первую редакцию своего романа – так же, как Гоголь предал огню второй том «Мертвых душ».

По мнению некоторых исследователей, одним из прототипов Мастера мог выступить пролетарский писатель Максим Горький, а отдельные детали, например ношение черной шапочки, напоминавшей монашескую скуфью, Булгаков мог заимствовать у философа Алексея Лосева, принявшего тайный монашеский постриг. На формирование образа мастера отчасти повлиял и театральный художник Сергей Топленинов, в середине 1930-х сосланный на полтора года. Известно, что подвальчик мастера почти в точности воссоздает квартиру Топленинова в полуподвальном этаже дома № 9 в Мансуровском переулке, где Булгаков часто бывал и даже иногда работал – как и его герой – при свете свечей и под треск дров. В варианте 1936 года, обрисовывая последний приют мастера, писатель наделяет его внешним сходством с немецким философом Иммануилом Кантом – каким он предстает в описании Генриха Гейне.

Однако событийное наполнение романа не оставляет сомнений, что мастер – в значительной степени alter ego Булгакова. Описываемая в романе газетная травля с призывами «ударить по пилатчине» и внутренняя трагедия мастера, обреченного на непризнание, – это отражение событий, пережитых самим писателем. В 1928 году в советской прессе впервые прозвучали призывы «ударить по булгаковщине», а осознание, что он «уничтожен» и не нужен Стране Советов, вынудило Михаила Афанасьевича в 1930 году обратиться к советскому правительству с просьбой разрешить ему уехать из СССР. В выезде ему было отказано, и неоднократно. Как и его герой, Булгаков так и не смог «договориться» с системой, пойти на нравственный компромисс.

Основной конфликт, заложенный в образе мастера, – это противостояние творца и власти. Конфликт не новый в творчестве Булгакова, отразивший реальные трагические страницы его жизни. Подобные образы талантливых людей, посвятивших себя созидательному творческому труду (изобретатели, писатели, врачи, инженеры и т. д.), и сходный конфликт с государственной машиной можно найти почти в каждом его произведении. Это и профессор Персиков в «Роковых яйцах», и профессор Преображенский в «Собачьем сердце», и писатель Максудов в «Театральном романе», и «бедный и окровавленный мастер» Мольер в «Кабале святош»…

В своем стремлении к познанию, в поисках истины все они – и мастер в особенности – сближаются с гётевским доктором Фаустом, смыслообразующей фигурой для всей европейской культуры. В черновых набросках романа Булгаков так и называл главного героя – Фауст, а в окончательной версии устами Воланда предлагает ему посмертие вполне в фаустианском духе: «Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?»

Что касается выбора самого наименования для главного героя, то тут Булгаков, с одной стороны, опирался на традицию, с другой – чутко реагировал на веяния времени. Знаток творчества Э. Т. А. Гофмана, Булгаков не мог не помнить о его историях из жизни средневековых цеховых мастеров-ремесленников («Мастер Иоганн Вахт» и др.). В средневековой Европе «мастерами чудес» также называли устроителей зрелищ, создателей костюмов и декораций, а такое смысловое наполнение как нельзя лучше отражает подход писателя к литературному творчеству как таковому. Не лишена интереса и версия о том, что термин «мастер» заимствован из масонской лексики – досточтимым мастером именуют главного офицера масонской ложи, руководящего всеми делами и церемониями.

Вместе с тем современные реалии тоже наталкивали – совсем в другом ключе – на осмысление проблемы мастерства. Теория «социального заказа» от лица рабочего класса, лицемерно прикрывавшая партийный заказ, вооружала новое поколение литераторов громким лозунгом «борьбы за мастерство». Ударный литературный труд рисовался чем-то таким же достижимым и обыденным, как и ударный труд у станка. Организаторы социалистического литературного процесса со всей слепотой своего дилетантизма считали, что можно механически изъять у старых мастеров их умения и передать новоиспеченным мастерам советской литературы, с энтузиазмом обслуживающим государственные и партийные интересы.

Такая позиция была неприемлема ни для мастера, ни для его автора. «Каждое ведомство должно заниматься своими делами», – говорит Воланд, выражая отношение Булгакова к этому смешению функций и нарушению духовной иерархии.

#### Маргарита

Имя Маргариты появляется в черновиках романа в 1933 году. Булгаков намечает любовную линию, радикально влияющую на развитие сюжета, и к двум «преемникам» истории Фауста – Мефистофелю и Фаусту – добавляется еще один – возлюбленная главного героя, Маргарита. Мефистофель в рукописях Булгакова давно именуется Воландом, черным магом. Фауст уже побывал Фесей и вскоре станет мастером. И лишь Маргарита – вольная интерпретация гётевской Гретхен – сохранит свое королевское имя, которое будет вынесено и в название книги.

Булгаковскую героиню, конечно, едва ли можно сравнивать с Гретхен, кроткой и богобоязненной девушкой, искупившей свой грех смертью и отказом от бегства. Роднит их разве что огромная, жертвенная, всепрощающая любовь к своему избраннику. Маргариту Николаевну, возлюбленную мастера, отличает такое бесстрашие, такая порывистость и безоглядность решений, которых странно было бы ожидать от наивной юной Гретхен. Что уж говорить о совершенно ином социальном статусе и подчеркнутой женской зрелости.