Иван Фомин
Просто люди

В качестве пролога

– И что, это тоже итог твоих экспериментов?! – ворчала на меня мать, покуда в откровенном шоке я смотрел на грязно-черную лужу на полу, которую пришлось спешно вытирать с пола. Запах на кухне был соответствующий, красно-белая кастрюля не то почернела, не то обгорела. К сожалению, форумный рецептик «помощника по дому» себя не оправдал. В итоге мать открыла окно: проветрить всё то зловоние, которое получилось в результате неудачного колдовства в московской квартире. Результат оного, кстати, явил наконец себя в виде вороны тёмно-зелёного цвета размером с воробья, которая сразу вылетела пулей в окно. И вот теперь настоящий момент этот самый результат кружил вокруг соседской шестнадцатиэтажки, оставляя характерный реверсивный след летящего на огромной высоте боинга. Я, наконец, выдохнул: хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Причём ещё не сообразил: чего же больше…

Я сполоснул в очередной раз половую тряпку, затем вытер пол уже насухо. Зелёный «воронобушек», тем временем, сделал очередной круг и с гулом унесся куда-то в сторону соседнего микрорайона. Пусть лучше там распугивает местных алконавтов. Словно в насмешку, под окнами проехала полураздолбанная "Лада Калина",1 из которой, через включенные на полную громкость усилители, ревела совершенно незамысловатая песенка: «пыщ-пыщ, тро-ло-ло, я водитель НЛО». Мда, наше НЛО, надеюсь, уже больше не вернётся…

Зовут меня Владимир. В те времена, когда результат магического эксперимента покинул наш родимый дом, я являлся студентом ВУЗА и учился на программиста. Не то, чтобы мне будущая профессия сильно нравилась, но, во всяком случае, все тогда говорили, что платят программистам хорошо. Хотя, как потом оказалось, хорошо платят далеко не всем программистам. А ещё я был магом, так что, в некоторых сообществах меня знают совершенно под другим именем. Хотя какой я тогда был маг? Так, не волшебник, а только учился, если процитировать известную фразу из советской киносказки. И неудачный магокулинарный эксперимент был тому прямым подтверждением.

Мама в те времена уже привыкла к тому, что я вытворял всякое сверхъестественное, хотя до сих пор не одобряла: поскольку именно из-за этого отец подал на развод, заявив что он, как человек верующий и набожный, не потерпит рядом с собой «грязного чернокнижника». А, впрочем, с отцом я и без этого плохо ладил и, откровенно говоря, боялся его. Ну так ещё бы: постоянно орущий с пелёнок на тебя здоровенный мужик, готовый за любую провинность надрать тебе уши или схватиться за ремень, при этом требующий, чтобы я тщательно скрывал от всей остальной родни «следы экзекуции». Разумеется, рано или поздно, всё это вскрылось, после чего мне было разрешено не оставаться с ним один на один, от чего батя злился ещё больше.

Да и сам я в детстве был достаточно щуплым подростком, телосложение которого внешне можно было описать одним словом: «теловычитание». Болел частенько, спортом не занимался, хотя и гулял много. Друзей у меня было… да, можно сказать, что тогда их у меня и не было. В основном сыновья да дочери друзей моей мамы, являющиеся мне больше просто знакомыми.

Способности к сверхъестественному я обнаружил в себе, так сказать, в критический момент, когда меня, на тот момент пятнадцатилетнего подростка, зимним вечером на улице пытались не то ограбить, не то совершить ещё какую то гнусность три «чисто конкретных пацана»: времена тогда были лихие. Я, понятное дело, не согласился на предложение «махаться» с парнями, каждый из которых был крупнее меня в полтора раза, и бегом рванул прочь. Обычно, в подобных ситуациях за мной не гонялись, могли покричать вдогон пару непристойностей, и на этом всё и заканчивалось. Однако, эти трое, определённо, решили на меня конкретно поохотиться.

Уж не знаю, чем бы всё тогда закончилось, но неприятности у преследователей возникали прямо из ниоткуда, словно гром среди ясного неба. Уже через сто метров первый из этих «пацанов» провалился в замаскированный под снегом канализационный люк с громким затухающим криком. Я перебежал улицу, не заметив ни одной машины, но когда на проезжую часть выскочила погоня, опять, словно из ниоткуда, вынырнула чёрная иномарка и сбила второго преследователя. Боковым зрением я увидел, что из машины вышли два крупных дядьки в дорогом пальто, с бейсбольными битами в руках, так что, полагаю, второму незадачливому гопнику ещё и выпишут за переход в неположенном месте. Но последний никак не желал отвязываться и я начал уставать от непрерывного бега. Я прекрасно понимал что, если сейчас же не спрячусь, третий преследователь меня в итоге настигнет.

И тут я едва не столкнулся нос к носу ещё с одним пожилым персонажем в серо-коричневой ушанке и тулупе, также возникшем… из ниоткуда. Три секунды назад никого не было, я обернулся, высматривая преследователя, затем повернул голову – и вот он стоит передо мной.

– Куда несёшься-то, молодец? Прям чуть с ног не сшиб, – спросил он скрипящим голосом.

– Да там… бандиты… – заплетающимся от страха голосом пролепетал я.

– Стой и не шевелись, – властно велел дядька, мне почему-то сразу расхотелось куда-то дальше бежать. В это время из-за угла панельной девятиэтажки выбежал не менее запыхавшийся преследователь и пошёл на нас. – Как интересно, и зачем же вам, холопам, нужен обычный школьник?

– Дед, свали, в натуре! Он мне, ***, денег должен, – прохрипел уставший от внезапного спринта гопник, но дед лишь взмахнул рукой и какая-то неведомая сила опрокинула бандита. Он, давясь собственным криком, поднялся на корточки и, затем, от него осталась лишь одежда, обувь, да опрокинувшаяся в снег шапка, из которой вынырнула напуганная крыса и бросилась прочь от нас. Я просто потерял дар речи.

– Больше тебе, крысёныш, никто ничего не будет должен! – крикнул сурово вдогон дед, затем поднял куртку бандита, осмотрел её, достал из кармана бумажник, вынул оттуда несколько сторублёвых купюр: по тем временам огромные деньги, и протянул их мне. – Это тебе, Володя, за моральный ущерб. Бери, не стесняйся.

– Сп… спа… си… бо, – пролепетал я. – А откуда…

– Откуда имя твоё знаю? А вот, оборонил ты, пока от татей подзаборных ноги делал, – и дед протянул мне мою же тетрадку то ли по физике, то ли по математике, которую я, наверное, и вправду где то выронил. – Живёшь то где, молодец?

– Да, вон… там, – указал я рукой на виднеющийся вдали дом.

– Вот и чудненько, прогуляюсь я с тобой, да косточки разомну. Эх, Володька, тяжёлая у тебя судьба, – вдруг сказал дед. В полумраке, создаваемым низко надвинутой ушанкой, я не видел его глаз, лишь крупный нос и длинную седую бороду. – На улице тебе проходу не дают, батя дома в угол загоняет: никому не позавидуешь, у кого на роду подобное начерчено. Откуда ведаю? Не спрашивай: ты вон и сам то могёшь, если подучиться немножечко.

– Подучиться? Чему? – наконец обрёл я дар речи.

– Волшбой да силой владеть. Ты бы, молодец, не поверил бы мне, как есть чую, ежели тока сам, как сейчас, своими глазами воочию не узрел, – и вот тут старик как в корень глядел. Я, конечно, множество художественной литературы всякой прочитал: и про колдунов, и про попаданцев в иные миры, но всё же являлся до тех пор материалистом. И, если первые два происшествия с гопниками можно было списать на цепочку осечек и неудач, то превращение в крысу, безусловно, выходило за грани возможного. Старик, тем временем, выбросил оставшиеся от бандита вещи в мусорный бак и, пока мы шли домой, рассказывал мне об особенностях волшбы: что дар тот редкий, не каждому от роду дан, да и вообще может раз в столетия проявиться. И, даже если и проявляется, многие так до сих пор не понимают этого. Наконец, когда мы дошли до моего подъезда, старик в ушанке и тулупе простился со мной.

– Словом, молодец, коли надумаешь волшбой овладеть, так тому учиться надобно. Вот, через месяцок, как весна в силу вступит, у тебя каникулы будут, тогда и вновь покумекаем. А прежде подумай хорошенько: дар много благ приносит, но и опасностей также немало таит, если бездумно пользовать его. Родителям пока не говори ничего, всё равно не поверят, и в школе помалкивай: не то засмеют.

– А как вы поймёте, что я учиться желаю? Я даже не знаю: как вас зовут как вас найти?

– Святояр я, по батюшке Алексеевич. Коли учиться надумаешь, я сам тебя найду, ну а коли нет, то и забудешь всё, что сегодня приключилось, как неприятный сон…

С тех пор прошло много лет. Я повзрослел, научился, так сказать, держать удар, окончил школу, затем институт. Потом устроился на работу. Словом – внешне моя жизнь практически ничем не отличалась от большинства других, окружающих меня людей. Но, помимо этого, у меня был достаточно существенный доход, позволяющий время от времени брать отпуска, в том числе и за свой счёт благодаря тому, кем я однажды решил стать.

Но, впрочем, это лишь начало моей повести о том, что волшебство встречается и в современной жизни. Несмотря на яркое её начало, тут не оказалось супергероев, расшвыривающих хулиганов направо и налево, как в кино, или выпускающих из рук молнии со всякими спецэффектами. Я просто поверил в чудо, которое со мной однажды произошло.

1 Обычно современная молодёжь того времени предпочитала ет «добивать» именно старые машины. Причём, чем в более худшем состоянии машина, тем громче из неё гремит музыка.

История 1

июнь 2003 г.

«От сессии до сессии живут студенты весело, а сессия всего два раза в год!» – вспомнилась мне знакомая поговорка. Шёл третий курс и закончить его мне следовало максимально прилежно, чтобы заслужить право на повышенную стипендию: ведь магические заказы не являются регулярным заработком. Так что в настоящий момент я, убрав все результаты магокулинарного эксперимента, готовился к экзаменам, параллельно создавая шпаргалки по методу невидимых чернил: этому несложному заклинанию меня научил дед Яра, потому у меня оно работало безотказно. И, там, где других суровые преподаватели ловили за «шпоры», я спокойно вылезал сухим из воды. Эх, дед Яра: к сожалению, два года назад старик тяжело заболел и не смог продолжать со мной очные уроки. Я, конечно, навещал его, помогал, чем мог: мусор вынести в магазин сходить. Но, однажды, он жестко остановил меня на пороге, сказав, что мы видимся в последний раз: болезнь слишком серьёзная и глубокая. Магией такое не исцелить, разве что страдания на несколько лет продлить, оттягивая неизбежное. Потому он уйти хочет легко и достаточно безболезненно. Наследников у него всё равно нет, так что приходить сюда мне ни к чему. Могилу его искать также не нужно, разве что через три дня вспомнить добрым словом, да прилежно заниматься всем тем, что он мне показывал прежде. Хотя, как мне казалось, мне до него было всё одно, как первокурснику до уровня профессора.

И ровно через три дня старика не стало: я, скорее, почувствовал. С трудом подавив желание навестить его в день смерти, я принял неизбежное и, после пар в институте, купил стограммовку коньяка и пожелал ему доброго пути.

– Э-э-э, слышь, братуха, не выручишь рублём на опохмел? – обратился ко мне некий худощавый тип неопределённого возраста с выражением хронического запойника на лице, в кепке-таблетке, серой майке в полоску, тренировочных штанах и сланцах на босу ногу. Тип с трудом стоял на ногах, и делиться кровными деньгами у меня не было совершенно никакого желания, потому я применил заклинание очистки: мужика сложило вдвое, он застонал от боли в животе, пока его выворачивало наружу. Заклинание было достаточно жестокое в плане действия: однажды дед Яра его на мне продемонстрировал, когда я по глупости заявился к нему в изрядном подпитии. Теперь пройдёт минут десять мучений, и мужик совершенно протрезвеет, причём, полагаю, он вообще забудет о том, что обращался ко мне. Не желая слушать его стоны, я быстро последовал дальше по своим делам, надеясь в душе, что достаточно хорошо запомнил всё, чему меня успел научить преставленный в тот день Святояр Алексеевич…

Вынырнув из воспоминаний, я проверил, что заготовил шпаргалки на все вопросы по билетам. Я понимал, что математические формулы, которыми нас мучил суровый доцент, Виктор Сергеевич Шкляров, по памяти воспроизвести будет практически невозможно, следовательно, буду выкручиваться как есть. Во всяком случае, достаточно будет получить оценку «хорошо» в зачётку.

Из процесса подготовки меня отвлекло пиликнувшее смс-сообщение в телефоне. Писал Гришка Мельников, мой напарник по магическим практикам: «Гефорт, срочный заказ есть, но я его точно не потяну. Поможешь?»

«Извини, дружище, у меня послезавтра сложный экзамен. Сильно занят», – честно ответил я и продолжил читать про математическое моделирование тороидально-ферритовыхсердечников, использовавшиеся в первых ЭВМ1. Но тут раздался звонок. Если Гришка позвонил, значит, дело и вправду серьёзное и того стоящее.

– Да, слушаю? – снял я трубку.

– Блин, Геф, тут делов то раз плюнуть. Как раз по твоей специфике и совершенно никакого криминала. Несчастный случай. Породистая кошка пропала, хозяйка прям плачет, уже и экстрасенсам звонить думает, нашедшему две тысячи долларов обещает, – услышал я голос Гришки.

– Когда она пропала? – уточнил я на всякий случай. Для поиска сбежавшего животного требуется немало усилий. И не всякий маг сможет легко найти нужную животину, особенно, если зверь убежал достаточно далеко.

– Да вчера вечером. Район Вернадского: вроде недалеко от тебя?

– И в самом деле недалеко, – мой дом находился рядом с Тропарёвским лесопарком, но ближайшая станция метро на тот момент была «Юго-Западная». На секунду я задумался: а стоит ли вообще связываться? Взять заказ и не выполнить его считается дурным тоном среди нас, не говоря уже о репутационных потерях. Хотя дед Яра такие услуги никому не оказывал, по крайней мере, мне об этом не было известно.

– Ладно, поехали вместе? – предложил я.

– Добро, жду через полчаса в метро, в центре зала, до встречи, – Гришка повесил трубку. Ладно, проветрюсь немного. Может, и впрямь дело окажется несложным и я, помимо хорошей оценки, также порадую маму чем-нибудь материальным…

Дело всё в том, что уже почти полгода мы с мамой жили одни. Я, кажется, уже упоминал о том, что отец от нас уехал и подал на развод? Произошло это тогда, когда батя, услышав что я завалил экзамен на тройку, с воплями: «эх ты, неуч-вонючка» решил мне влепить по привычке затрещину, как когда-то в детстве. Однако, я был готов к такой встрече: всё таки на сборах магов, куда меня однажды привёл дед Яра, не только грибочки и цветочки собирают. Потому я жёстко заблокировал ему руку, нанеся удар в предплечье, машинально усилив удар проклятьем. Рука отца онемела, а затем он, чертыхаясь, запнулся о стул и упал, сломав руку причем место перелома находилось ровно там, где я его ударил.

Перелом оказался открытый, отца увезли на скорой и, пока он лежал в стационаре, кто-то из соседей по палате ему нашептал: что без нечистой силы тут не обошлось. Во всяком случае, выписавшись из стационара, он потребовал от матери немедленно меня крестить: несмотря на то, что мне восемнадцать лет уже исполнилось, батя считал, что он имеет надо мной абсолютную власть: ага, как же? Разумеется, я достаточно жёстко и категорично заявил, то ни в какую церковь добровольно не поеду. Тогда батя попытался провести экзекуцию, так сказать, принудительным образом и, когда мать однажды поехала навестить бабушку, а я вызвался её проводить, позвал в дом священника из ближайшей церкви.

В настоящее время каждый служитель православной церкви является и хорошим духовником, и исповедником, и делом поможет, случись какая беда. Однако, двадцать пять лет назад времена были совершенно иные и люди абсолютно другие: уж простите, говорю как есть. Как учил дед Яра, священник священнику – рознь: и если, со слов учителя, среди них встречались достойные и порядочные люди, владеющие даром и силой, то конкретно этот приглашённый внешне напоминал постоянно грешившего кабана, причём в изрядном подпитии. Потому я на его принудительное предложение креститься немедленно ответил резким отказом, и, в ответ на угрозу меня проклясть и отлучить от церкви, влепил пузану то самое заклинание протрезвления, отчего мужика скрутило в бараний рог, после чего он с воплем «нехристь!» кинулся прочь из нашей квартиры.

Именно после этого случая отец и собрал по быстрому вещи, твёрдо заявив, что раз я нехристь, то и жить с нами он больше не будет. Мать, конечно, тяжело переживала его внезапный уход, потому я, не долго думая, вынул из закромов двадцать тысяч рублей: все на тот момент мои личные сбережения, и вручил ей. Так что денег последний год у нас было не особо много.

Нетрудно догадаться, что те две тысячи долларов, которыея мог заработать за заказ с поиском породистой кошки, были ощутимо больше маминой зарплаты. По крайней мере, если всё получится, половину заработка точно отдам матери.

Вот с такими мыслями я одел синие джинсы, взял артефакты, которые могут пригодиться для работы: сунул в карман черно-серой ветровки гадальный маятник и пирамидку из горного хрусталя, надел амулет защиты в виде руны Альгиз, обулся и отправился на дело.

***

Мне повезло сесть на автобус, который довёз меня сразу до нужного квартала, где меня прямо на остановке и встретил Гришка. Нам так было даже удобнее, потомуя, едва сев в автобус, сразу бросил смс, чтобы он зря не торчал в метро.Это был худощавый с длинными, завязанными в хвост рыжими волосами веснушчатый парнишка, носивший бородку. Одет он был в косуху, черные джинсы и берцы: вот кого бы точно записать в маги высшей категории. Но Гришка сильным магом не был. Он в нашей тусовке подрабатывал кем-то наподобие координатора: находил заказы по нестандартным услугам, лично общался с заказчиками и, если знакомый ему маг мог взяться за подобное дело, связывался непосредственно с потенциальным исполнителем. За время нашего знакомства он трижды предлагал мне заказы, два из которых я успешно выполнил, а вот третий едва не довёл нас до разборки с панками: хорошо ещё потенциальные оппоненты успели перед концертом выпить столько водки, что отвести им всем глаза не составило усилий.

– Здорово, Геф, – он протянул мне для пожатия руку. Геф, или Гефорт было моим именем среди магов.

– Гриш, привет. Давай лучше без палева. Кстати, что за заказчица? – сразу перешёл я к делу.

– Цивильная с виду, лет двадцать пять. Может постарше. Симпатичная, но замужем. Детей нет.

– Мужа видел? – спросил я на всякий случай.

– Не, я ж с ней только час назад виделся, собственно, мы уже почти пришли, – мы подходили к угловому подъезду большого дома-сталинки, расположенного возле Ленинского проспекта. Мне, как магу, подобные монолитные сооружения были весьма и весьма интересны: дед Яра нередко обращал внимание на то, что в подобных домах скрывается много тайной силы. Оккультизм во времена сталинской эпохи был определённо не на виду у большинства населения, но, тем не менее, тайные силы и мистические течения определённо влияли на проекты и чертежи, по которым строители возводили подобные дома. И в большинстве подобных зданий ощущалась сила. Причем, ощущалась везде по разному: где то умиротворение и величие, где то, напротив, тревожность и напряжение. Дом, к которому мы подходили, был вовсе не из числа тех, где царила атмосфера умиротворения. В пешеходном тоннеле, ведущем во внутренний двор была изображена черной краской перевернутая пентаграмма, под которой был выведен призыв к пассивному оральному сексу с дьяволом. Несмотря на то, что прежде я лично не сталкивался с сатанистами, товарищи по нашим сборам рассказывали, что обычно это крайне неприятные люди ограниченного склада ума, жаждущие исключительно лёгкой поживы, секса и халявы.

Обычно, я редко когда придаю значения всяким глупым письменам и граффити в кубистском стиле, но тут меня что-то взорвало изнутри, и я пустил нейтрализующую энергию прямо в пентаграмму. В результате воздействия краска осыпалась, оставляя вместо надписи и картинки серое пятно придомовой стены. Гришка лишь восхищённо присвистнул: его способности в плане таких воздействий были кудаскромнее моих.

– Тоже не люблю этих дебилов, – признался он вслух. Я же, тем не менее, отметил про себя, что какая-то странная сила всё же скрывалась за этим недобрым знаком, хотяделал это совершенно неопытный маг: либо полный дилетант, либо самоучка. Но, при грамотном нанесении, подобные знаки могут сработать катализатором для привлечения гораздо больших сил при определённых ритуальных процедурах…

Нас встретила женщина, на мой взгляд, никакая: в этом вопросе у меня с Гришкой были диаметрально противоположные вкусы. Нет, разумеется, всё при ней было: убранные под домашний чепец тёмно-русые волосы, блеклые погасшие глаза, тонкий нос и губы. Худощавая, совершенно бледная: то ли от недоедания, то ли в результате болезней. Возникало такое чувство, что она просто существовала, каким-то образом дотягивая свои последние дни. В прихожей квартиры, тем не менее, было аккуратно и светло.

– Проходите, молодые люди. Это вы будете искать Каролину? – спросила она тихим усталым голосом, почти что громким шёпотом.

– Да, мы, – ответил Гришка. – Со мной вы созванивались, я Григорий, а это Ге…

– Здравствуйте, меня зовут Владимир, – представился я официально, делая знак Гришке, чтобы он помолчал. Не люблю представляться магическим именем там, где ещё неизвестно, как к тому отнесутся. Обычных то ролевиков, именующих себя всякими Торинами, Фродо, Бильбо, или Галадриэлями, не всякийдо сих пор адекватно воспринимает. А с нас тем более: можно смело писать сказку в стиле другого знаменитого писателя-фантаста про магов в современном городе2.

– Меня Ольга зовут, проходите. Быть может, вам чаю? – уже чуть более оживлённо произнесла она.

– Давайте сперва по делу: как именно пропала ваша кошка? – ответил я, за что Гришка меня пихнул под рёбра: он что, собирается начать подкатывать к этой Ольге? Ну, так пусть и подкатывает, а я скорее дело сделаю, если его вообще тут можно сделать.

– Ой, вот так прямо сразу? – смущённо улыбнулась Ольга. – Не знаю, как это произошло. Каролина иногда выходила погулять в тамбур, но всегда возвращалась. А тут просто исчезла – и всё. Была, и нету, уже второй день как… – Ольга начала всхлипывать, вытирая рукавом розового махрового халата слёзы.

– Дайте нам, пожалуйста, немного времени. Мы осмотрим следы в тамбуре и поймём: что же с вашей Каролиной случилось. А вы пока можете чайник поставить.

– Хорошо, как скажете, я быстро, – Ольга закрыла внутреннюю дверь, а мы с Григорием остались снаружи в тамбуре. Он, едва закрылась дверь, сразу же завёлся.

– Геф, блин, ты чего? Сдурел?!

– В смысле?! – не понял я. – Мы же сюда по делу пришли, разве нет?

– Конечно же по делу, ну, а что мешает совместить приятное с полезным, а? Девчонка сама в руки идёт: разве не видишь?

– Ну, так иди и ухаживай за ней. Одного только не понимаю: я тебе зачем в таком случае? – и в самом деле, что то у меня в голове не сходилось.

– Ну, блин, Геф. До тебя что, и вправду не доходит? – Гришка страдальчески закатил глаза к потолку тамбура, где светила жёлтым светом лампочка. Глядя на неё, невольно вспомнились строки стихотворения Блока про «Бессмысленный и тусклый свет», а заодно литератора, который на уроке в 11-м классе дал анализ сего произведения, ища в нём завуалированный образ Гамлета. Ну, теперь мне, как этому самому литератору, предстоит искать, надеюсь, вовсе не завуалированный, и вовсе не образ, а самую настоящую кошку по имени Каролина.

Я махнул рукой, чтобы Гришка не мешался, и принялся настраиваться. Кто же у нас тут ходил вчера? Образы соседей, пожилой семейной пары, меня не заинтересовали. Вот пришёл муж с работы, странный тип, похожий на агента 007 в образе актёра Роджера Мура, только в низко надвинутой шляпе. Ага, а вот и кошка. Персидская, если я в этих породах хоть что либо понимаю. Сосредоточившись, я увидел, как Каролина вышла в приоткрытую дверь, села умываться в прихожей, вдруг что-то её насторожило, она посмотрела куда-то в сторону выхода из решетчатой двери тамбура: сквозь прутья решётки кошка проскольнула легко. И вдруг она резко сорвалась в сторону лестницы, а дальше я разглядел руку в длинной кожаной перчатке, которая пыталась кошку ухватить. Однако, безуспешно.

– Кошка вышла сюда, села умываться. Её кто то поманил наружу, – принялся комментировать я увиденное. – Возле тамбурной двери её попытался кто то ухватить, рука была в кожаной перчатке, но кошка оказалась слишком прыткая и успела ускользнуть, – я приоткрыл дверь, смотря, куда же побежала кошка. Зверь устремился по лестнице вверх, мы с Гришкой пошли по её следам: эх, жаль, прошли уже, минимум, сутки. Ступив на лестницу, я почувствовал, что владелец чёрной перчатки попытался погнаться вслед за кошкой вверх по лестнице, но сил ему не хватило: уже через два поверха он запыхался, поскольку слишком много курил. Кошка, тем не менее, спряталась на поверхе последнего этажа, но, в то время, когда преследователь, наконец, поднялся, метнулась по служебной лестнице на чердак, который на тот момент был приоткрыт, а затем захлопнулся. Преследователь, а им оказался странный не то мужчина, не то парень, совершенно лысый, с широкими серьгами в ушах, в клёпаной шипами наружу косухе и кожаными штанами, полез было наверх, но ему навстречу явил себя поддатый коммунальщик, который матом прогнал новоявленного «торчка», пригрозив ему гаечным ключом пересчитать зубы. Значит, Каролина, если её кто-то не забрал, должна сейчас скрываться на чердаке.

***

Мы сидели на кухне втроём. Пока Ольга заваривала черный чай и выложила в вазочку на столе баранки и конфеты, я пересказывал всё, что смог узнать про кошку, сбежавшую в подъезд.

– Если она на чердаке, – рассуждала хозяйка Каролины, – значит, нужно скорее позвонить дяде Серёже, чтобы он проверил чердак. Это наш дежурный электрик, – с этими словами женщина быстро вышла из кухни, видимо, пошла звонить упомянутому дяде Серёже. Мы оставались сидеть за столом. Вся кухня была отделана под евроремонт: в сравнении с кухней в моей родной квартире, разумеется, орехово-матовый кухонный гарнитур, столешница, новенькая электроплита, вытяжка, чёрно-серебристый тонкий светильник с тремя плафонами в виде параллелепипеда. Выглядело это всё, несомненно, круто. Вот только жизни я почему-то не ощущал. Не нравилось мне здесь – и всё тут. Хотя, чай как чай. С сахаром. Конфеты «Ласточка», которые я кушал ещё с детства. Сушки с маком, которые можно окунать в тот же чай. Гришка гипнотизировал дверь, где скрылась Ольга, а я размышлял о том, что поскорее надо покончить с этим делом, вернуться домой и как следует выспаться.

– Геф, ну, как думаешь: у меня есть шансы? – громким шёпотом Гришка вывел меня из размышлений.

– Ну, если ты у нас специализируешься на любви к зомбячкам, то, возможно, шансы и есть, но, не забывай, она вроде как замужем, – таким же громким шёпотом ответил я.

– Зомбячка? Ты чего? Я ж не этот… не грязный любитель мертвечинки какой-то там! – едва не сорвал он маскировку от возмущения. Правда, затем опомнился. – Постой, или ты о чём?

– Жизни в ней нет, вот я о чём! Она вроде и живёт, и в то же время, словно, одной ногой уже там. Мой совет: узнай ка ты, друг мой, за кем она замужем? Кто он вообще такой?

– Неужели всё так сложно? – вопросом на вопрос ответил Гришка. Мои размышления прервала появившаяся в коридоре Ольга.

– Дядя Серёжа зайдёт через полчаса. Он обещал пустить нас на чердак. Правда, он сам за нами присмотрит, – сказала она. Что же: если упомянутая Каролина и в самом деле спряталась на чердаке, выходит, дело скоро будет раскрыто. Я же ещё раз взглянул на Ольгу, так сказать, под другим углом: нет, мне в тот раз не померещилось. Дама и взаправду была, словно, опустошена изнутри, хотя внешне старалась казаться жизнерадостной. Неужели этот самый муж является энергетическим вампиром и так сильно тянет из неё жизненные силы? Не хочется как-то проверять. Даже с учётом того, что на мне был защитный амулет. Гришка же, тем временем, распевал дифирамбы перед Ольгой, словно, его ничего не волновало кроме хозяйки этого дома. Даже существование мужа.

Стараясь скрыть внутреннее волнение, я ждал: когда уже, наконец, придёт упомянутый дядя Серёжа. Чай уже давно остыл, потому я смотрел в окно шестого этажа сталинки, ведущее во двор. Вечерело, солнце уже скрывалось за крышей корпуса дома с противоположной стороны двора, на футбольной площадке подростки гоняли мяч, в стороне на скамеечке чинно сидела компания постарше, вероятно, студенты МГУ либо МГИМО собрались повечерять с бутылочкой пива.

И тут мой взгляд зацепился за ещё одного персонажа. Через три подъезда относительно того, где располагалась квартира Ольги, из дверей выходил парень в косухе и кожаных штанах. Он осмотрелся, и затем быстрым шагом устремился в сторону нашего подъезда. И тут я, наконец понял: это был аккурат тот самый кошколов, от которого накануне убегала Каролина. Когда лысый парень остановился и закурил, стоя под нишей, чуть в стороне от нашего подъезда, я понял, что не ошибся в своих видениях.

– Не знаю, что насчёт дяди Серёжи, но вижу ещё одну фигуру, которая гналась за кошкой, – прервал я романтический настрой Гришки.

– Где? – насторожился он сразу. Ольга же подошла к окну, выглянула.

– Так это же мой брат двоюродный. Юрик. Он такой, шебутной, да. Но он хороший, – восторженно начала про него свой рассказ Ольга. Я же видел этого самого Юрика вовсе не с хорошей стороны.

– Хороший то он, быть может, и так, но именно он вчера гнался за Каролиной аж до самого чердака, откуда его прогнал вахтёр, – закончил я свою повесть.

– Так он, наверное, побежал за кошкой, чтобы вернуть её мне, а она его испугалась, – решила Ольга.

– Ну, если он хотел её вернуть, то почему он сразу вам не рассказал, где её видел? – вот не доверял я этому Юрику.

– Не знаю, – призадумалась Ольга. – Может, из-за вахтёра? Юрик, он, знаете, такой стеснительный, – мне же он показался вовсе не стеснительным. Но, прежде чем я успел ответить, зазвонил звонок от входной двери. Это оказался как раз тот самый дядя серёжа: крупный мужчина, который, судя по размеру кисти, всю жизнь занимался строительными работами.

– Здрасьте, – пробасил он, и сразу перешёл к делу. – Ну что, пойдёмте, что ли, вашу кису вызволять?

Мы быстро обулись, взяли кошачью переноску и отправились пешком на девятый этаж. Я не стал говорить, что не так давно уже ходил по этой лестнице: мне очень хотелось уже поскорее завершить эту работу, получить обещанное вознаграждение и отправиться домой. Дядя Серёжа поднялся первым, открыл чердак и пригласил нас пойти следом.

– Ну, ежели ваша киска тут прячется, то найдёте её быстро. Но попрошу недолго, а то мне ещё своего Вальтера выгулять нужно. Он – это не ваша киса: уж если напрудит, то целое озеро.

– Каролина, где ты? Кис-кис? – позвала кошку хозяйка. Я настроился на её следы. Это оказалось сложнее, чем я думал, поскольку по этому чердаку гуляла определённо не одна кошка. Мы пошли вглубь помещения, стараясь обходить всевозможные шкафы, трубы и вентили, о назначениях которых я мог лишь догадываться. – Кис-кис? А, вон ты где? Как же тебя теперь достать?

Каролина обнаружилась спрятавшейся в какую-то нишу, куда взрослый человек не пролезет. А вот кошка, как выяснилось, легко уместилась. Я не мог разглядеть её цвет и масть: в полумраке лишь глаза сверкали.

– Ставьте переноску и чуть чуть отойдите. Я сейчас её выманю, тогда и пакуйте зверька, – сказал я и принялся настраиваться на зверька, который не ел практически целые сутки. Затем я начал внушать кошке, что пора бы уже вернуться к любимой хозяйке, что дома накормят, никто грубо хватать не будет. Страх кошки постепенно улетучился, наконец она, в результате моего воздействия мяукнула и явила себя. Я держал концентрацию до тех пор, пока Каролина не влезла в переноску и Ольга не закрыла за ней дверцу.

– Мя-я-я-я, – раздался недовольный мяф, едва я отпустил заклинание. Уф. Дело было сделано. И, в самом деле, работа оказалась несложной. Мы вернулись: я попросил хозяйку сразу рассчитаться со мной, аргументируя тем, что спешу, поскольку у меня завтра экзамен в институте и не могу задерживаться. Гришка же был совершенно непрочь остаться и почаёвничать с Ольгой.

Получив деньги, я хотел было отстегнуть Гришке пятьсот долларов, но он взял лишь сотню, оставив остальную сумму мне, за что я, честно говоря, был ему весьма и весьма благодарен. А потому, по пути домой я купил небольшой вафельный торт и конфеты.

Мама, хоть и относилась с неодобрением к моему неофициальному заработку, тем не менее, деньги приняла без возражений. А потому мы чаёвничали с тортом, встречая наступление ночи в приподнятом настроении, совершенно забыв обо всех проблемах жизни.

***

Остался последний день до экзамена. Я поехал на консультацию: если не открою для себя что-то новое, то, хотя бы, покажу свою заинтересованность предметом. Но с самого утра наш доцент, Виктор Сергеевич, был определённо в дурном настроении: человек, что называется, вот просто встал не с той ноги. Он, вместо того, чтобы, как положено нормальному преподавателю, рассказать об экзамене и затем выделить время для наших вопросов, резко заявил, что завтра ничего хорошего нас не ждёт, что мы совершенно напрасно отнимаем его время. Однако, я был бы не я, если бы не задал ему пару вопросов с записью под диктофон: этому приёму меня научили на магических сборищах. Если преподаватель начинает хамить, не даёт ответы на вопросы по экзаменационной программе, а то и вовсе намекает на взятку, с подобной записью можно легко пойти в деканат, где, имея на руках доказательства, в отношении «неприятеля» быстро устроят проверку.

Но, подойдя к преподавателю, я сразу почувствовал, что мужику было на самом деле очень плохо. И вовсе не по причине вредных привычек: преподаватель уже давно не пил, разве что минеральную водичку. Вылечить гастрит я, к сожалению, был не в силах, но снять его боль, думаю, смогу. Самое главное, как учил меня дед Яра, когда облегчаешь чьи то страдания, это не перетянуть симптомы болячки на себя: ведь ничто не исчезает бесследно. Тогда я сделал рассеивающее плетение на окружающую толпу студентов. Это было самое безобидное, что я мог сделать в данной ситуации.

– Виктор Сергеевич, – обратился я по имени и отчеству к доценту, – У меня есть вопрос по пункту номер двадцать пять, по теореме Лапласа…

Собственно, в тот момент, когда преподаватель остановился, я направил энергию, выводя неприятные ощущения и перенаправляя их на аудиторию. Собственно, если у кого то из студентов заболит живот, только в тридцать раз слабее, чем у преподавателя, полагаю, ничего страшного не случится. Возможно, поначалу Виктор Сергеевич и собирался мне ответить чем-то нелицеприятным, но затем почувствовал, как ему становится легче. Не знаю, связал ли он моё появление с данным фактом, или же суть была в правильно заданном вопросе: практически любой преподаватель становится более благосклонен, если студент проявляет интерес к его предмету.

– Хорошо, зайдите через двадцать минут к нам на кафедру, – тихонько сказал он. – Но это персональное приглашение. Остальных оно не касается.

– Что, что он ответил? – тут же затараторили одногруппники, едва преподаватель покинул аудиторию.

– Сказал, что, если у него будет время, ответит на мой вопрос позже, – ответил я полуправдой, не вдаваясь в детали.

– Да ну, его «позже» означает, определённо, «никогда»! – буркнули студенты и принялись быстро собираться. Я также вышел вместе со всеми, но, когда большая часть одногруппников направлялась в курилку, сослался на срочные дела в деканате, после чего окольными путями, предварительно убедившись, что за мной не было хвоста, добрался до кафердры и принялся терпеливо ждать появления доцента, Виктора Сергеевича. Он, впрочем, сам меня пригласил в святая святых, а именно, комнату отдыха преподавателей: тут были и мягкие диваны, покрытые тёмно-бежевой искусственной кожей, и нормальные дубовые столы, а не те развалюхи, коими являлись студенческие парты. Современные компьютеры, принтер, проектор. Из бытовой техники также стояла микроволновая печь и электрический чайник.

Кроме доцента, в помещении находилась дама средних лет, вероятно, коллега Виктора Сергеевича, а также крупный лысеющий дядька, заведующий кафедрой, где я сейчас оказался.

– Ну что, сдаваться пришёл студент, или хвосты подтягивать? – радостным басом поприветствовал меня заведующий, тут же громко рассмеявшись от своей шутки, хотя мне было совершенно не смешно. Увидев моё замешательство, заведующий смилостивился. – Впрочем, все мы когда то сдавались, как поётся в песенке, ничего, что «неуд», главное, сдавал. Альбина Петровна, поставьте нам, пожалуйста чайку?

***

Виктор Сергеевич, Василий Владимирович (так звали заведующего), а также появившийся заместитель заведующего, ещё один профессор, Василий Викторович, мурыжили меня, наверное, до самого обеда. От объёма вываленной информации у меня, определённо, была готова поехать крыша. Мы, наверное, прошлись по большей части экзаменационной программы: я и представить себе не мог, что у этих теорем может быть целое море доказательств, особенно заведующий охотно рассказывал те методы, которые вывел когда-то лично сам, представляя их как собственную научную новизну. Я честно пытался проявить интерес по данным методам, на что охотно получал море информации (нередко бесполезной, наподобие, какой докладчик, сколько и чего выпивал на корпоративном банкете). Отпустили меня домой уже глубоко после обеда, правда, пожелав удачи на завтрашнем экзамене, а я совершенно не представлял как с таким ворохом знаний, причём существенно выходящим за пределы того, о чём рассказывали на лекциях, смогу завтра рассказать хоть что-то сносное. Хорошо ещё Василий Викторович, увидев у меня проблемы с математическим восприятием дифференциальных уравнений, на пальцах помог разжевать упущенный по «мат-ану»3раздел.

Короче, возвращался я домой с распирающей от обилия точных формулировок головой и состояние было, примерно, закопаться куда поглубже, желательно, под одеяло и поспать так, где-нибудь до завтра, несмотря на погожий летний день. Стояла середина июня, деревья вовсю шелестели зелёными кронами, во дворах росла густая, местами совершенно не скошенная трава, тополиный пух ещё не начал активно лететь, лёгкий послеобеденный ветерок, словом, идиллия. Если бы не экзамен завтра, то можно было бы сходить в кафе или в кинотеатр.

Я уже собирался садиться в метро, как мне на сотовый снова позвонил Гришка.

– Алло, что такое? – спросил я, сняв трубку.

– Геф, блин, ты не поверишь! Дебилизм, конечно, ну, что поделать, – начал он. – Олька эта свою Каролину опять продолбала. И как думаешь, кто её спёр?

– Разумеется, её разлюбезный двоюродный братец? – сразу предположил я.

– Ага, он самый. Зашёл к ней утром в гости и, пока та возилась на кухне, прихватил кошку, и был таков! Сотовый, разумеется, он отрубил. Дозвониться до него никак, а Олькина тётка и знать ничего не знает, где он шляется.

– И, что теперь? В милицию, наверное, звонить надо? Тут похищение налицо. Доказательств собрать, думаю, труда не составит. Мы то здесь причём?

– Да беда вся в том, – вздохнув, пояснил Гришка, – Что не хочет она заявление на своего родственничка писать. Вот, плачет в трубку, но прям не может.

– Ну, ёлки-палки, – выдохнул я. Лезть в какие-либо приключения мне совершенно не улыбалось. Не для того, как меня дед Яра учил, нам дарована сила, чтобы разбрасываться ей бездарно. Разум и осторожность всегда должны быть присущи нам. А тут, интуиция просто кричала, что ввязывание в эту историю ничем хорошим не завершится, разве что дракой с сатанистами. Вслух же я сказал. – Гриш, ну вот как она это представляет? Что мы, такая группа героев в красивых плащах и балахонах с молниями и фаерболлами вызволяем бедную кису из жертвенного плена сатанистов?

– Видимо. Я уже устал ей объяснять: что без этих подонков дело не обошлось, что её брат состоит в секте, что они наверняка эту кошку решили принести в жертву: ну ты сам видел. Тем более, завтра полнолуние. Всё одно – не верит, и даже слышать не желает об этом!

– Ну, а что мы можем сделать? Сказать общине, что на Ленинском завтра готовится чёрная месса с ритуальным жертвоприношением?

– Ну, может, не всей общине, но хотя бы Радиславу, или Велимиру с Триссой, – предположил Гришка. – Ведь, если данная месса не просто сборище обкурившихся идиотов, а в самом деле завершится ритуальным призывом, то кто будет потом ловить демона? Мы всем скопом?

– Понимаю тебя, – вот тут я с ним был полностью солидарен. Когда в нашу реальность прорывается демон, в городе сразу начинаются жертвы: катастрофы, аварии, природные катаклизмы. Хотя мы, конечно, не являемся магической милицией и не воюем с сатанистами, но проблем их действия доставить могут немало. – Каков будет наш план?

– Давай я позвоню и скажу Раду, у него же есть знакомые из ОМОНа. Думаю, они с радостью помогут обезвредить всех этих… Бармалеев.

– Ладно, попросим Радислава помочь. Но, у меня всё же экзамен завтра…

– Эх, Геф, знал, что ты – настоящий друг! Не отключайся, будь на связи, – с этими словами Гришка положил трубку, а я опять приуныл. Вот как так? Вместо того, чтобы, как полагается, прилежному студенту, завершить подготовку к экзамену, уже готовлюсь вписаться в продолжение вчерашней авантюры. При этом, даже ни капли не выяснив: а на кой хрен мне вообще это всё надо?

***

Радислав был старше меня почти на десять лет. Это был крупный мускулистый дядька, носивший широченные усы, как у донского казака, длинные до плеч рыжевато-сальные волосы, завязанные в хвост, шрам на скуле. Одет он был в камуфляжные брюки расцветки Бундесвера и такого же цвета куртку-парку поверх серой футболки, обут в чёрные высокие берцы. Сейчас мы дождались его у прохода к злосчастному двору.

– Ну, показывайте, чего накопали? – недовольно буркнул он. Мы повели его к ведущему во дворы тоннелю, он буркнул, разглядывая следы снесенной мной перевернутой пентаграммы. – Вот же неймётся молодёжи. Гришка, в следующий раз с тебя будет штрафное пиво за ложный вы… – и тут он осёкся, внимательно вглядевшись в стену. Я знал, что Радислав может видеть прошлое и, как мне показалось, сейчас он изучал стену в те времена, когда пентаграмма ещё была пентаграммой, а не осыпавшейся штукатуркой, – Ох, ё-моё! Кажется, я напрасно поспешил с выводом.

– Что, всё серьёзно? – спросил я.

– Более чем. То, что ты снёс, кстати, молодец, что сделал, это одна из точек, где вызванный демон мог укрыться. И точка эта связана с несколькими другими по городу. Скорее всего, в одной из них и будет свершаться ритуал малой мессы. Понять бы только где конкретно?

– Но, главное, не тут? – спросил я.

– Определённо. Тут слишком многолюдно и дворовой шпаны хватает: здесь совершенно неподходящее место. К тому же, надо искать центральную, где-нибудь в укромном месте: овраг в парке, или заброшенное здание, где, максимум бомжа случайного можно повстречать. Словом, Гришка, ты скатайся на Люблинскую, двадцать-четыре. Володька, у тебя ж завтра экзамен, да? – и, не дожидаясь моего ответа, продолжил. – Посмотри пустырь, что с усадьбой у теплостанского пруда. Как раз недалеко от твоего дома. Если что-то найдёте – сами в драку не лезьте! А я пока пару других точек проверю. Как раз до ночи успеть обернуться должны.

– Если увижу находку, её снести? – уточнил я на всякий случай.

– Просто запомни, что увидел, и позвони мне. Никакой самодеятельности, – остановил меня Радислав.

Задание, казалось, было проще некуда. Предположительно, в парке была ещё одна пентаграмма, наподобие той, что я накануне ликвидировал в тоннеле. Что же, погода хорошая, прогуляюсь пешком. Как раз в пределах получаса я должен буду дойти до точки назначения. Вряд ли в достаточно многолюдном парке днём рискнут собираться сатанисты, так что, надеюсь, всё пройдёт без сучка и задоринки. Одно во всей этой истории пока в голове не сходилось: вот на кой хрен, спрашивается, если ритуал будет не во дворе дома на Ленинском, Юрику тащить породистую кошку через пол-Москвы? А, впрочем, когда любители чёрного оккультизма славились здравым смыслом?

***

Ранним летним вечером в парке Москвы можно было встретить какое-то количество гуляющих с колясками либо маленькими детьми мамаш, случайных выпивох либо владельцев собак. Где находится упомянутая Радиславом усадьба, разумеется, я хорошо знал. Однако, очень не любил там гулять в одиночку, ввиду риска нарваться на крупную компанию поддатой агрессивной молодёжи. Но, поскольку сегодня был рабочий день, подобные шансы сокращались в разы, во всяком случае, до наступления сумерек. А посему я, отмахиваясь от докучающих временами комаров, тихонько шёл по грунтовой тропе, приближаясь к развалинам усадьбы. Несмотря на то, что в толще листвы клёнов, орешника и других кустарников меня сложно было разглядеть, я предпочёл сперва убедиться, что на территории развалин не засела какая-нибудь компания, или просто решивший посидеть над бутылкой алкоголик (обычные прохожие машинально избегают подобных мест). Кажется, никого тут не было. Тогда я настроился на развалины и сразу почувствовал идущую оттуда энергию, причём, достаточно нехорошую энергию. Во всяком случае, по ощущениям, она излучалась в гораздо большем объёме, нежели в пешеходном тоннеле, где была пентаграмма.

Мысленно окутав себя щитом, скрывающим меня от чужеродной энергии, расхрабрившись, я подошел к развалинам. Останки стен и обломки глыб были изрисованы всевозможными каббалистическими знаками, причём черной краской из баллончика. Место определённо было нехорошее. Так, уж не прямо ли здесь должна состояться малая чёрная месса?

По рассказам товарищей нашего сообщества, обряд малой мессы заключалась в призыве демона либо иного нечистого духа с целью исполнения определённого желания: заполучить машину либо квартиру, свести в могилу неудобного родственника, избавиться от иного врага. Во время призыва, исполнитель ритуала заключал сделку с нечистым духом, и тот должен исполнить свою часть сделки, в обмен на принесённую кровавую жертву: обычно кошку либо собаку. Реже кролика. Ольга Хоменкова, наша штатная астрологиня, однажды рассказала, что дочка её знакомой как-топыталась принести демону в жертву черепашку в обмен на то, чтобы её соперница покрылась прыщами до конца дней, но демон не принял подобную жертву и, как следствие, после сего заказчице не один гель «Клерасил»4не помог, плюс она едва не слегла с панкреатитом.

Я написал сообщение Радиславу, что нашёл место, судя по ощущением, гораздо более подходящее для возможного ритуала мессы и описал примерное количество и качество нанесённых граффити. Вскоре получил ответ, что моя находка, определённо, имеет значение, далее Радислав сказал, что уже сам со всем справится, а я могу возвращаться домой. Собственно, так я и поступил. Теперь оставалось как следует выспаться и настроиться на предстоящий завтра экзамен.

***

Наутро, пока я ещё умывался и завтракал, по телевизору в сводке ночных происшествий показали кадры задержания сатанистов, причём прямо в парке «Тёплый Стан». Судя по комментариям телеведущей, задержанные собирались совершить человеческое жертвоприношение, предварительно накачав наркотиками какую-то пойманную на улице девчонку. У меня от услышанного сердце ёкнуло: выходит, готовилась не малая, а большая месса? Ведь человеческое жертвоприношение, как я помнил, подразумевает вызов сильного демона для выполнения заказов глобального уровня. Я позвонил Гришке: уж он, надеюсь, был в курсе всех подробностей. И, собственно, оказался прав.

Гришка в подробностях мне пересказал, как Радислав обратился к знакомому капитану ОМОНа и группа захвата накрыла банду сатанистов как раз в тот момент, когда они раздевали несчастную одурманенную жертву. Теперь им всем светят реальные сроки за распространение наркотиков, покушение на групповое изнасилование и убийство: и это лишь то, что легко доказуемо любым следствием. Но, что самое невероятное: среди членов банды были выросшие дети предпринимателей и всяких других «новых русских», а не только поехавшие крышей подростки-неформалы…

– Ты хочешь сказать, что к этому вчера руку приложил? – спросила меня мама, видимо, услышав наш с Гришкой телефонный разговор.

– Ну, мааам, ну, согласись же? Теперь у нас на районе да и в городе в целом будет гораздо безопаснее, – возразил я. На самом деле, если бы ритуал завершился успешно, то прорвавшийся демон высокого ранга мог вполне устроить катастрофу, сравнимую по численности жертв с недавним Норд-Остом. Так что хвала всем Богам и прочим высшим силам, что сие не приключилось.

– Эх, сынок. Свято место пусто не бывает. Там где одних убрали, новые набегут. А они же злющие: а если бы тебя кто из них увидел?

– Но ведь не увидел же никто? Да и я не настолько герой, чтобы с голыми руками лезть в самое пекло.

– И всё равно, прекращай ты лучше все эти похождения, да в церкви покрестись. Глядишь, Господь спасёт и сохранит, – а вот тут мама наступила на больную мозоль. Как я прежде упоминал: я не то, чтобы не верил в высшие силы, я не верил недобросовестным служителям церкви, коих в начале 2000-х было видимо-невидимо. А потому я лишь вздохнул да пошёл одеваться: экзамен сам себя не сдаст. И, примерно к восьми-тридцати утра я подходил к деканату, чтобы свериться с расписанием экзаменов и пойти до нужной аудитории.

***

– А, Владимир, доброе утро, – поприветствовал меня Виктор Сергеевич, демонстративно игнорируя моих одногруппников. Сегодня он выглядел не в пример лучше, потому, несмотря на его суховатый голос, чувствовалось, что он находится в приподнятом настроении. – Давай, заходи. Остальные подождите снаружи, пока не приглашу. – стараясь не обращать внимание на завистливые перешёптывания, я проскользнул за преподавателем в аудиторию, положил рюкзак, приготовил зачётку и ручку. – Если не сложно, помогите мне, пожалуйста разложить билеты, и листы для черновиков, пока я заполню вашу книжку? – стараясь скрыть волнение, я распечатал конверт с экзаменационными билетами, а заодно разложил чистую бумагу для черновиков. Виктор Сергеевич, тем временем, закончил заполнять мою зачётную книжку, оставив нетронутой графу оценки. – Скажите честно, Владимир, вы бы сами как себя оценили?

– Мне кажется, что на «отлично» освоить всю науку теории надёжности можно лишь с годами практики, а никак не за один семестр. Но, надеюсь, консультация вчера подняла мои знания хотя бы до уровня «четвёрки».

– Вы совершенно правы, а потому «хорошо» я вам и поставлю. Иногда правильно заданный вопрос может быть ценнее сотен перечитанных учебников. Засим, желаю вам всего самого лучшего. И, если не затруднит, пригласите в аудиторию ваших коллег.

И вот я, окрылённый тем, что, наконец, последний экзамен позади, направился сначала в деканат, чтобы поставить отметку в зачётной книжке, а затем и в самом студенческом билете: «переведён на четвёртый курс». Пока солнце не зажарило в полную силу, я решил поскорее вернуться домой, но сему случиться было не суждено, поскольку мне снова написал Гришка.

– О, Геф, поздравляю с успешной сдачей. Можно по этому поводу пивка выпить, чур я угощаю, – пригласил он меня, едва узнал об успешной сдаче экзамена.

– Ну, если только самую малость, ведь завтра на сборе ожидается тренировка по ножевому бою.

– Конечно самую малость, мы же не ради пьянства окаянного? Кстати, мне снова Ольга звонила. Тут наш вчерашний «похититель» объявился и вернул Каролину, причём, походу, не одну.

– В смысле, вернул, и не одну? – не понял я юмора.

– Да там прикол в том, что у девушки этого самого Юрика живёт котейка аккурат такой же породы, что и Каролина. Ну и, оказалось, это он её так сватать возил.

– А Ольга что? – не понял я.

– А Ольга только обрадовалась, что, оказывается, её девочка скоро может мамой стать. Словом, не понимаю я женскую логику. Но, честно, я рад, что этот Юрик не замешан с сатанюгами.

– Да уж, демон, если бы вырвался, устроил бы самую настоящую катастрофу. Ладно, где встретимся?

– Давай на Фрунзенской? Как раз там была неплохая кафешка.

– Договорились, через час буду там…

Вот так начинались мои летние каникулы, наверное, одни из самых беззаботных за всю жизнь.

1 ЭВМ – электронная вычислительная машина (распространённая аббревиатура).

2 Имеется ввиду цикл произведений авторства Сергея Лукьяненко: Ночной Дозор, Дневной Дозор, и.т.д. В начале 2000-х «Дозоры» пользовались огромным успехом.

3 Мат-ан – математический анализ, сокращение.

4 «Ежедневно вместо мыла умывайтесь Клерасилом» – так гласила известная в 1990-х годах реклама средства от прыщей.