Дж. Т. Гайсингер
Королевы и монстры. Месть

Text Copyright: © 2021 by J.T.Geissinger, Inc

All Rights Reserved

© Масленникова Т., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Cover Design by Lori Jackson

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация:

© Md. Latif Mamun / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

* * *

Джею.

Только в тебе есть смысл.

И хоть она мала, душой она свирепа…

Уильям Шекспир «Сон в летнюю ночь»

Плейлист

«Sit Still Look Pretty» Daya

«Fantasy» Sofi Tukker

«Supermassive Black Hole» Muse

«Reviver» Lane 8

«Boss Bitch» Doja Cat

«Breathe» Telepopmusik

«Damn It Feels Good To Be A Gangsta» Geto Boys

«We Are Family» Sister Sledge

«You’re Mine» Raving George

1
Райли

Телефон звонит в тот момент, когда я в самом разгаре работы над рукописью, так что я его игнорирую. Включается автоответчик.

Знаю, домашние телефоны и автоответчики стали старомодными, но мобильного у меня нет. Мне не нравится мысль, что все мои передвижения могут отслеживать. А вся эта история с Сири – в принципе жуть, как по мне.

Телефон умнее меня? Нет уж, спасибо.

После сообщения о том, что вызываемый абонент находится в ином астральном плане и звонящему стоит дождаться, пока я вновь явлюсь в мир в своем физическом обличии, следует звуковой сигнал. А за ним –  тяжелый вздох:

– Райли. Это твоя сестра.

Я удивленно смотрю на телефон, стоящий на комоде в другом конце комнаты. «Сестра?» –  задумываюсь я на секунду. Нет, не думаю, что у меня такие есть.

Голос Слоан звучит настойчивее:

– Я знаю, что ты слушаешь, потому что ты единственный человек на планете, у которого еще остался автоответчик. Плюс ты никогда не выходишь из дома. Возьми трубку.

Потрясающе, насколько искренне она считает, что разбрасываться приказами и грубить мне –  это реально рабочий метод общения. Она как будто совсем меня не знает.

А, погодите. Вспомнила! Она же и правда меня не знает. В чем я совершенно не виновата. Но это вполне в духе Слоан –  позвонить ни с того ни с сего и разговаривать со мной так, будто я ей денег должна.

Я презрительно качаю головой, поворачиваюсь к компьютеру и возвращаюсь к работе.

– Райли. Серьезно. Это важно. Мне правда нужно поговорить с тобой.

Затем следует долгая пауза, и она понижает голос:

– Пожалуйста.

Мои пальцы застывают над клавиатурой.

Пожалуйста? Слоан никогда не говорит «пожалуйста». Я не думала, что она знает это слово. У див в словаре его нет.

Видимо, случилось что-то действительно ужасное.

– Ох, черт, –   в панике бормочу я. –   Папа.

Я подбегаю к телефону и прижимаю трубку к уху.

– Что случилось? –   ору я. –   Что такое? Это папа? В какой он больнице? Все плохо?

После недолгой паузы Слоан произносит:

– Боже, можно полегче?

По ее тону я сразу понимаю, что с нашим отцом все нормально. На секунду меня накрывает облегчение, а потом я взрываюсь. У меня сейчас нет времени на ее выходки.

– Извините, набранный номер не существует. Пожалуйста, положите трубку и попробуйте еще раз.

– О, сарказм. Последнее прибежище неразумных.

– Кстати, о неразумии –  я не в настроении вступать в битву разумов с невооруженным противником. Перезвони, когда отрастишь мозг.

– Почему ты так упорно отказываешься признавать, что я гений?

– Эрудированный идиот –  это не то же самое, что гений.

– Твой диплом из универа Лиги Плюща еще не доказывает, что ты умнее меня.

– Говорит человек, однажды спросивший меня, сколько четвертаков в долларе.

– Если такая умная, то объясни, почему ты –  внештатный редактор без медстраховки, постоянного договора и пенсионных накоплений?

– Вау. Сразу о деньгах. Наверное, это удобно –  когда у тебя нет души. Сильно облегчает общение со всеми этими мужиками, которых ты пережевываешь и выплевываешь, да?

На некоторое время повисает напряженная тишина. Наконец, Слоан кашляет и произносит:

– На самом деле я по этому поводу и звоню.

– По поводу денег?

– По поводу мужчин. Точнее, одного конкретного.

Я жду объяснений. Когда их не следует, я раздраженно бурчу:

– Будем играть в угадайку или все-таки расскажешь, какого черта происходит?

Слоан делает глубокий вдох. Потом выдыхает. А потом произносит таким голосом, будто сама себе не верит:

– Я выхожу замуж.

Я моргаю абсурдное количество раз. Но прояснить ситуацию это не помогает.

– Извини, мне показалось, ты только что сказала, что выходишь замуж.

– Так и есть. Выхожу.

С недоверчивым смешком я фыркаю:

–Ты. Членозависимая. Замуж.

– Да.

На этот раз говорю серьезным тоном:

– Невозможно.

Внезапно она смеется.

– Ага, можешь себе представить? Но это правда. Клянусь! Я выхожу замуж за самого потрясающего мужчину на свете.

Она тихо, восторженно и совершенно нелепо вздыхает.

– Ты сейчас под кайфом?

– Нет.

– Или прикалываешься?

– Не-а.

Я пытаюсь отыскать еще какое-нибудь объяснение такому удивительному повороту событий, но не придумываю ничего лучше, чем:

– Кто-то приставил тебе пистолет к голове и заставляет говорить мне все это? Тебя похитили, что ли?

Она как-то визгливо хохочет.

– Что такого смешного?

Она продолжает смеяться, пока снова не выдыхает. Я представляю, как она сидит на том конце провода и утирает с лица слезы.

– Потом расскажу. Главное –  это что я выхожу замуж и хочу, чтобы ты с ним познакомилась. Свадьба спонтанная, ничего особо торжественного. Я пока даже не знаю точную дату. Но это может случиться в любой день, поэтому хотелось бы, чтобы ты приехала к нам как можно скорее.

Приехала к нам? Она не просто выходит замуж, но еще, видимо, живет с этим парнем. Я открываю рот, чтобы ответить, но не нахожу слов.

– Я знаю, –   робко говорит она. –   Это неожиданно.

– Спасибо, что тебе хватило приличия признать, насколько это дико.

– Это дико. Я знаю. По куче причин. Но…

Она снова прочищает горло:

– Ты моя сестра. Я хочу, чтобы ты узнала мужчину, с которым я собираюсь провести остаток жизни.

– Погоди минуточку. Мне нужно оправиться от пережитого сердечного приступа.

– Не будь такой злой.

О, сколько бы я могла на это ответить. Хо-хо-хо, сколько бы я могла на это ответить. Но я решаю сохранить собственное достоинство и задаю следующий очевидный вопрос.

– А что с Нат?

– А что с ней?

– Почему ты не ей звонишь рассказать об этом парне?

– Она уже с ним знакома.

В ее тоне проскальзывает какая-то подозрительная интонация.

– И она знает, что ты выходишь за него?

– Да.

– И что она об этом думает?

– Вероятно, то же самое, что и ты. –   Ее голос ожесточается. –   Только она за меня рада.

Черт, этот разговор –  просто минное поле. Повезет, если я выйду из него с целыми конечностями.

Пытаясь выражаться как можно дипломатичнее, отвечаю:

–Я не не рада за тебя, Слоан. Я просто в шоке. И если честно, немного удивлена.

– Тем, что я наконец остепенилась?

– Нет. То есть да, но не в первую очередь.

– Тогда чем же?

–Тем, что ты позвонила мне. И сейчас все это мне рассказываешь. И приглашаешь меня к вам приехать. То есть мы же никогда не были особо близки.

– Я знаю, –   мягко отвечает она. –   И похоже, это моя вина. И мне правда хотелось бы попытаться это исправить.

После долгой паузы она спрашивает:

– Что ты сейчас делаешь?

– Лежу плашмя на полу, пялюсь в потолок и сожалею о том, что так набухалась на прошлогоднем Бернинг Мэне.

Она сухо говорит:

– Это не пьяный флешбэк.

– Найди десять отличий.

Микроскопическое количество терпения, которым она запаслась, исчерпывается, и она взрывается:

– Ты едешь к нам. Решено. Мы пошлем за тобой джет…

–Прошу прощения. Джет?

– … в пятницу вечером.

Я резко встаю. Комната начинает кружиться. Мой мозг повредился от всех этих абсурдных матримониальных разговоров.

–Минуточку, ты имеешь в виду эту пятницу? Которая через три дня?

– Да.

– Слоан, у меня работа! Я не могу просто улететь в… И кстати, куда полетит этот джет, который вы за мной отправите?

Она смущается.

– Я не могу тебе сказать.

– Понятно. Очень информативно, –   отвечаю я безэмоционально.

– Прекрати быть такой занозой в заднице и скажи, что приедешь. Я тут стараюсь быть хорошей сестрой! Я хочу, чтобы мы сблизились. Я знаю, после маминой смерти было тяжко, и между нами никогда особо не было… Ну, ты знаешь…

– Дружбы. Это слово ты забыла, –   ядовито ей подсказываю.

Она испускает тихий вздох.

– Ладно. Справедливо. Но я хочу это изменить. Пожалуйста, дай мне шанс.

Еще одно «пожалуйста». Я в полном недоумении снова откидываюсь на спину.

Кем бы ни был этот парень –  ее жених, он, наверное, представляет собой нечто экстраординарное, раз смог самую безжалостную стерву в мире превратить в такую слюнтяйку.

И в ту же секунду я решаю, что мне надо с ним познакомиться. Могу поспорить, он кидает ей в утренний кофе валиум! Просто злой гений! Он добавляет ей ксанакс в вино!

Господи, почему я сама до этого не додумалась?

– Ладно, Слоан. Я буду. Увидимся в пятницу.

Она радостно взвизгивает. Я убираю трубку от уха и пялюсь на нее. Я не понимаю, что происходит, и у меня есть только одна идея: инопланетяне похитили мою сестру и заменили на безумную женушку-киборга.

Как минимум эта поездка будет интересной.

* * *

В пятницу вечером я сижу в VIP-зале терминала для частных джетов в международном аэропорту Сан-Франциско и оглядываюсь по сторонам. У меня глаза на лоб лезут, но я стараюсь особо этого не показывать.

Я уже встретила двух знаменитостей, выпила столько же приветственных коктейлей с водкой и апельсиновым соком в баре, угостилась предложенными мне улыбающейся хостесс блинами с черной икрой и сметаной и насладилась массажем в неимоверно огромном кожаном кресле, в которое уселась. Оно начинает вибрировать при одном нажатии кнопки. Еще одна водка с соком, и я начну сладострастно скакать на этой штуке.

У моей квартиры меня подобрал лимузин. Когда я вышла у отдельно стоящего здания для частных джетов, симпатичный молодой человек в форме тут же увел меня в VIP-зал. Никакого досмотра, никакой очереди на проверку службой безопасности, никакой снятой обуви. Мой багаж мгновенно забрали и зарегистрировали, и единственное, что мне пришлось сделать, –   это назвать милой даме за стойкой свое имя.

Деньги меня никогда не впечатляли, но я начинаю думать, что мои прежние представления были ложны.

Симпатичный молодой человек возвращается и с ослепительной улыбкой сообщает, что мой самолет прибыл. Он показывает на сверкающий белый джет, который медленно останавливается посреди черной взлетной полосы.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Семеню вслед за ним, когда мы выходим из здания, и прикидываю, не вышвырнут ли меня из этой чертовой махины за то, что на мне шлепанцы и спортивные штаны.

Даже если так –  неважно. Жизнь слишком коротка, чтобы носить неудобные брюки.

Внутри самолет оказывается красивее и комфортнее всех отелей, в которых я бывала. Я устраиваюсь в мягком, как масло, огромном кожаном кресле, и скидываю шлепки. Тут подходит улыбчивая стюардесса и наклоняется ко мне.

– Добрый вечер!

– Привет.

– Я Андреа. Сегодня я к вашим услугам.

Она очень привлекательная –  эта Андреа. Была б я парнем, я бы уже фантазировала, какие именно «услуги» она могла бы мне оказать.

Мысль отвратительная. Десять секунд в частном джете уже успели меня испортить. Хорошо, что у меня нет члена. А то я начала бы тыкать им в лицо этой бедной женщины еще до взлета.

– Эм… Спасибо.

Она улыбается, увидев мое выражение лица.

– Первый раз на частном рейсе?

– Ага.

– Не волнуйтесь, вы здесь, чтобы получать удовольствие. Если что-нибудь понадобится –  просто дайте мне знать. На борту есть полноценный бар, и мы предлагаем большое разнообразие блюд и закусок. Принести вам одеяло?

Видя мое сомнение, она прибавляет:

– Чистый кашемир.

Я фыркаю.

– Всего лишь кашемир? Я надеялась на шерсть детеныша альпаки.

Не моргнув и глазом, она отвечает:

– У нас есть викунья, если вам угодно.

– А что такое викунья?

– Родственное ламе животное из Перу. Они немного похожи на верблюдов, только более милые. Их шерсть –  самая мягкая и дорогая в мире.

Она серьезно. Эта красотка действительно надо мной не прикалывается. Я какое-то время смотрю на нее с открытым ртом, а потом улыбаюсь.

– Знаете что? Остановлюсь-ка я на старом добром кашемире, спасибо!

Она улыбается мне так, будто я улучшила ей настроение на неделю.

– Конечно! Не хотите ли чего-нибудь съесть или выпить перед вылетом?

Какого черта. Я в отпуске.

– У вас есть шампанское?

– Да. Предпочитаете «Дом Периньон», «Кристал», «Таттингер» или «Крюг»?

Она ждет моего решения –  как будто я правда понимаю, о чем речь, –   а потом уточняет:

– Мистер О’Доннелл предпочитает «Крюг Кло д’Амбонне».

– Кто такой мистер О’Доннелл? –   спрашиваю, нахмурив брови.

– Хозяин этого судна.

А. Мой будущий зять. Ирландец, судя по всему. Очевидно, очень богатый ирландец. Наверное, это девяностолетний старик с деменцией и без зубов.

Моя сестра так меркантильна.

Сообщаю стюардессе, что буду «Крюг», и интересуюсь, куда мы вообще летим.

Она с невозмутимым лицом певуче отвечает:

– Понятия не имею.

А потом разворачивается и уходит, как будто это совершенно нормально.

В течение девяти часов я успеваю опустошить две бутылки шампанского, посмотреть три боевика с Брюсом Уиллисом и одну документалку про барабанщиков и приятно подремать, завалившись набок и пустив слюну на свою толстовку. Именно в этот момент появляется Андреа и радостно сообщает, что вскоре будет посадка.

– Дайте угадаю. Вы по-прежнему не знаете, где мы.

– Даже если бы я знала, мисс Келлер, то не могла бы вам сказать.

Она произносит это очень любезно, но ее выражение лица однозначно транслирует, что если она проболтается, то ее работа окажется под угрозой. Или может, что-то важнее, чем работа… Например, ее жизнь.

А может, это во мне говорят две бутылки шампанского.

Когда она исчезает в глубине прохода, я открываю шторку на иллюминаторе и выглядываю наружу. Сверху –  чистое голубое небо. Снизу –  покатые зеленые холмы. Вдалеке виднеется длинная полоска голубой воды, сверкающая в полуденном солнце.

Это океан. Атлантический? Или Тихий? Мексиканский Залив, может быть?

Самолет начинает снижаться перед приземлением. Оказывается, что мы направляемся в сторону острова.

Когда я смотрю на надвигающуюся на нас землю, меня охватывает мрачное, тяжелое предчувствие, что, куда бы я сейчас ни попала, пути назад уже не будет.

Потом я буду вспоминать это чувство и удивляться его безошибочности.

2
Кейдж

Напротив стола стоит высокий, массивный и молчаливый мужчина.

Он одет полностью в черное, включая тяжелое шерстяное пальто, покрытое блестящими капельками дождя. Мужчина глядит на меня невыразительным взглядом, в котором при этом читается способность к страшной жестокости.

Или, может, мне так кажется из-за его репутации. Это наша первая встреча, но среди Братвы этот человек –  легенда.

Он почти так же легендарен, как я.

Обращаюсь к нему по-русски:

– Присаживайся, Малек, –   указываю я на кресло рядом с ним.

Он отрицательно качает головой, и я начинаю раздражаться.

– Это было не предложение.

Зеленые глаза напротив вспыхивают. В челюсти дергается мускул. Большие руки на секунду сжимаются в кулаки, а потом снова раскрываются, как будто он хочет что-нибудь разбить. Но он быстро справляется со своим гневом и садится.

Очевидно, он так же сильно не любит приказы, как я.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Часы на стене зловеще тикают, будто отсчитывая время до взрыва бомбы.

Я не слышу от него вежливых приветствий. Он не заводит приятную светскую беседу, не пытается прощупать почву. Он просто сидит и ждет –  спокойный и безмолвный, как сфинкс.

Я чувствую, что мы так можем просидеть вечно, так что начинаю:

– Мои соболезнования по поводу твоей потери. Твой брат был хорошим человеком.

Он отвечает по-английски:

– Мне не нужно сочувствие. Мне нужно узнать, где находится человек, убивший Михаила.

Удивительно, что в его речи нет ни следа акцента. У него низкий и ровный голос –  такой же невыразительный, как и глаза. Только бьющаяся на шее вена говорит о чем-то человеческом.

А еще больше я удивлен, что он смеет говорить со мной с таким пренебрежением. Немногие люди настолько глупы.

Глядя на него ледяными глазами, я таким же голосом произношу:

– Если тебе нужно разрешение действовать на моей территории, то советую проявлять побольше уважения.

– Мне не нужно твое разрешение. Я не проявляю уважения, пока оно не заслужено. И я здесь только потому, что мне сказали, будто у тебя есть нужная мне информация. Если это неверно –  так и скажи и прекрати тратить мое время.

Закипая, поигрываю желваками и внимательнее изучаю его.

Обычно за такое неуважение человек получает пулю в голову. Но у меня уже слишком много врагов. Последнее, что мне нужно, –   это армия Братвы из Москвы на подступах к Манхэттену, мечтающая оторвать мне голову за то, что я урыл ужасного Палача, который служит их боссу.

Не то чтобы они могли. Даже этому громадному бородатому козлу не превзойти моего мастерства. Если я решу убить его, у него не останется шансов.

К тому же если он действительно уберет Деклана О’Доннелла, главу ирландской мафии и человека, которого я бы очень хотел видеть мертвым, то окажет мне большую услугу.

Но все же.

Мой дом, мои правила. И правило номер один: либо ты, сволочь, проявляешь ко мне уважение, либо истекаешь кровью на полу.

Смотрю ему прямо в глаза и убийственно низким голосом произношу:

– Ирландцы убили моих родителей и обеих сестер. Так что, если я говорю, что понимаю твои чувства, это не пустые слова. Но если ты продолжишь вести себя как как непочтительная сука, я отправлю тебя обратно в Москву тысячью окровавленных кусочков.

Следует недолгая тишина.

– Ты знаешь, что будет, если ты это сделаешь.

– Да. Спроси меня, насколько мне насрать.

Он изучает мое лицо. Взвешивает мои слова. В его глазах мимолетно мелькает теплота, но тут же умирает под напором холодной тьмы.

– Прошу меня извинить. Михаил был моим единственным братом. Это вся семья, что у меня оставалась, –   мрачно кивает он.

Затем поворачивает голову, смотрит в дождливое окно и сглатывает. Когда он снова смотрит на меня, его челюсти сжаты, а взгляд –  убийствен. Голос охрип:

– А теперь мне осталось только возмездие.

Становится ясно: Малек сделает так, что Деклан О’Доннелл проклянет день, когда родился. Развеселившись от этой мысли, улыбаюсь.

– Извинения приняты. Давай выпьем.

Достаю из нижнего ящика стола бутылку водки и два стакана. Наполняю оба и предлагаю Малеку. Он берет водку и кивает в знак благодарности.

Я поднимаю стакан.

–Za zdorovie.

Он опрокидывает стакан и заглатывает водку в один присест. Потом ставит его на край стола и вновь усаживается в кресло, уперев татуированные руки в массивные расставленные бедра.

– Итак. Ирландский ублюдок. Где он?

– Я дам тебе его последний известный адрес, но оттуда он уже давно свалил. В данный момент он –  призрак.

Я не добавляю, что и мои контакты в ФБР понятия не имеют, где Деклан. Или что я держу в заложниках его бывшего босса Диего, который прямо сейчас сидит в одном из моих складов у доков. Не стоит сразу раскрывать все карты. Все равно этот упертый козел Диего пока что отказывается раскрывать хоть какую-то информацию. Но если кто-то из него ее вытянет, то это буду я. Будь я проклят, если отдам своего пленника этому приезжему.

Малек отвечает:

– Без проблем. Просто расскажи мне, что знаешь. Я найду его.

В этом не остается сомнений. Похоже, он готов спалить дотла все живое, если это поможет обнаружить Деклана. Нет существа более целеустремленного, чем жаждущий крови мужчина.

Мы обсуждаем еще несколько деталей, которые могут оказаться полезны, прежде чем я перехожу к одной весьма деликатной теме.

– У него есть женщина. Ее нельзя трогать ни при каких обстоятельствах.

Внимательно слежу за ответной реакцией. Малек ничего не говорит, но в его молчании угадывается недовольство.

– Это не обсуждается. Оставишь на ней хотя бы царапину –  ты труп.

Он сурово сдвигает брови.

– С каких пор великого и ужасного Жнеца волнует сопутствующий ущерб?

– Она член семьи. –   Слова повисают в воздухе самым паршивым послевкусием.

Полминуты Малек молча и неподвижно сидит, переваривая информацию.

– Семьи.

– Все сложно.

– Поясни.

Игнорируя желание вытащить из верхнего ящика «Глок» и проделать большую красивую дырку в его черепе, подливаю еще водки.

– Моя женщина с ней очень близка.

Одна из его темных бровей выгибается в красноречивом вопросе. Как бы мне хотелось отодрать эту бровь и затолкать ему в глотку.

Черт, этот гад меня раздражает.

Поясняю, стиснув зубы:

– Они друзья детства. Очевидно, никто не знал, что ситуация так сложится.

Малек неторопливо опрокидывает водку, прежде чем ответить.

– Неудобно получилось.

– Ты бы знал!

– А если это будет выглядеть как несчастный случай?

– Если женщина ирландца не доживет до глубокой старости –  вне зависимости от причины, –   то отвечать буду я.

Наши взгляды встречаются. Малек говорит:

–Перед своей женщиной.

– Да.

Он еще на секунду задумывается.

– Рано или поздно она смирится.

Мрачно улыбаюсь в ответ:

– Ты не знаешь Натали.

На его лице появляется недоумение.

– То есть не ты глава семьи? Она?

Ему осталось жить секунд десять, и время уже пошло.

– Я так понимаю, ты не женат, –   бормочу я.

Он кривится.

– Конечно, нет.

– В отношениях?

– Это шутка?

– Тогда тебе просто не понять.

Он оглядывается по сторонам, будто ищет более вменяемого собеседника.

– Можешь дальше не вникать, Малек. Просто действуй в соответствии с запросом.

– Звучит скорее как приказ.

– Называй как хочешь. Результат неподчинения будет один: смерть. Медленная и мучительная, –   язвительно усмехаюсь в ответ.

Неподвижно глядим друг на друга в напряженной тишине, пока он не произносит:

– Мне уже очень давно никто не угрожал.

– Я знаю. Ничего личного.

– Разумеется, это личное.

– Как я и сказал, тебе не понять. Найди себе невесту, и станет яснее.

Должен признать, скептическое выражение его лица меня веселит.

Какое-то время он собирается с мыслями. Вдумчиво глядит на меня, поглаживая пальцами темную бороду. Велика вероятность, что сейчас он прикидывает, как лучше меня убить, но я просто жду от него решения. Потом посмотрим, куда двинется этот разговор.

Внезапно он произносит:

– Невеста. Я так понимаю, тут уместны поздравления.

Восприняв это как прямой намек на то, что он не станет утруждать себя покушением на мою жизнь, а также пощадит Слоан после убийства Деклана, я улыбаюсь.

– Спасибо. Ты, конечно, приглашен на свадьбу.

Он выглядит так, будто предпочел бы быть зажаренным заживо и скормленным диким псам, но наконец-то решает продемонстрировать хорошие манеры и тоскливо произносит:

– Сочту за честь.

Мы поднимаем еще один тост. Несколько минут беседуем. Я отдаю фотографии Деклана и Слоан, и он прячет обе в карман пальто. Потом резко встает и сообщает, что ему пора.

Не попрощавшись, он разворачивается и идет к двери.

– Малек.

Взявшись за дверную ручку, он останавливается и поворачивается ко мне.

– Когда будешь на деле, другим женщинам тоже вреда не причиняй.

Он молча пялится на меня с такой раздражающей невозмутимостью, что мне хочется схватить ближайшее мачете и начать размахивать им у его шеи, лишь бы получить какую-то реакцию.

– Просто, мать твою, не убивай никого женского пола, если такие вдруг подвернутся во время работы, ладно?

– С чего это?

– Я смогу крепче спать по ночам.

С презрением в голосе он произносит:

– Вот почему мужчинам в нашем деле лучше оставаться одним, Казимир. Женщины делают тебя мягким.

Малек уходит, прежде чем я успеваю пристрелить его.

На столе звонит телефон. На экране высвечивается имя Сергея, доверенного члена моей команды. Я беру трубку и жду, что он мне скажет. Когда он заговаривает, его голос звучит напряженно.

– У нас тут ситуация.

– А конкретнее?

– Произошел пожар, –   следует многозначительная пауза. –   На складе.

Он имеет в виду на складе, где я держу в заложниках Диего.

– Насколько все плохо?

– Я не знаю. Мне только что позвонили из охранной компании. Я уже еду туда. Пожарный отряд вызвали.

– Доберись туда первым. Он нужен мне живым, ясно?

–Da.

– Позвони, когда он будет у тебя.

Сергей бормочет что-то утвердительное и кладет трубку, пока я прогоняю в голове тысячу вариантов, что может пойти не так.

Может, в словах Малека о том, что женщины делают тебя мягким, что-то и есть.

Прежний я всадил бы пулю Диего в башку еще неделю назад. Прежний я не испытал бы ни малейшего укола сожалений, если бы его враг погиб в огне. Прежний я –  человек, которым я был до знакомства с Натали, –   получил бы невероятное удовольствие при мысли о Диего, визжащем в сжигающем его заживо пламени.

Но новый я? Едва ли.

Я бормочу:

– Черт подери! Еще немного, и я сам побегу спасать Диего.

Усмехнувшись этой мысли, наливаю себе еще водки. Потом хватаю ключи и отправляюсь на склад, проклиная эту новоприобретенную совесть, которую отрастил после того, как влюбился.

3
Райли

Когда дверь салона открывается, я щурюсь от яркого солнца.

Мы прибыли в другой аэропорт, и он просто крошечный по сравнению с тем, что был в Сан-Франциско. Здесь всего несколько небольших зданий и горстка других частных джетов, одна взлетная полоса, и коммерческих самолетов не видно.

Где бы мы ни находились, тут все очень маленькое и эксклюзивное.

А еще тут адски влажно. Мои волосы собраны в хвост, но я уже чувствую, как они завиваются.

Блестящий черный «Рендж Ровер» с тонированными стеклами и сверкающими дисками ждет на взлетной полосе. Когда я появляюсь наверху трапа, из машины появляется водитель. На нем черный костюм –  настолько узкий в районе паха, что это выглядит почти порнографически. Хотя, наверное, если бы я была наделена таким жарким даром между ног, я бы тоже демонстрировала его с помощью костюмов. Вау, да он просто огромен.

Стараясь поддерживать зрительный контакт и не пялиться на его достоинство, подхожу к этому прекрасно оснащенному представителю мужского пола и протягиваю руку.

– Привет, я Райли, –   говорю я с улыбкой.

Качок пожимает мне руку с такой серьезной миной, будто мы два мировых лидера на экстренной встрече в ООН по спасению человечества.

У него темно-русые волосы, прекрасные ореховые глаза, татуировка с паутиной на шее и такие роскошные скулы, что ангелы бы расплакались от их вида. Он имеет удивительное сходство с персонажем комиксов «Марвел» Тором, скандинавским богом грома.

– Привет, Райли. Приятно познакомиться.

Понятно, мир –  все-таки совершенно несправедливое место. Мало того, что этот Тор –  огромный провоцирующий овуляцию качок, вдобавок его голос сочится дьявольски сексуальным ирландским акцентом.

Могу поспорить, что Слоан выходит за этого О’Доннелла из-за денег, но на стороне трахается с нашим Тором.

Должна признать, это хороший план.

– Взаимно. Как тебя зовут?

– Паук.

Морщусь ему в ответ:

– Паук? Нет. Мать не могла тебя так назвать. Какое у тебя настоящее имя?

Повисает секундное молчание, и он выглядит так, будто пытается сдержать улыбку.

– Гомер.

– Правда? Круто! Никогда не встречала людей, названных в честь древнегреческого поэта!

Он наклоняет голову и изучает мое лицо настолько пристально, что мне становится не по себе.

– Я сказала что-то не то?

– Нет.

– Тогда почему ты так на меня смотришь?

– Твоя сестра сказала то же самое, когда услышала мое имя. Слово в слово.

– О. Ха. Как странно.

– Ага.

Господи, люди из Ирландии правда произносят «ага» вот так? Как же это сексуально.

Хватит смотреть на его промежность!

– Но если ты не против, я бы предпочел, чтобы ты звала меня Пауком. Большинство парней не знает моего настоящего имени.

При слове «парни» у меня горят уши. Если там, куда мы направляемся, будут еще такие Пауки, в скором времени домой я возвращаться не планирую.

– Конечно. Не сомневайся, болтать не буду. Я умею хранить секреты.

Широко ему улыбаюсь, а он смотрит на меня непроницаемым взглядом, потом разворачивается и забирает мою сумку у работника аэропорта, вынесшего ее из самолета. Затем закидывает сумку в багажник внедорожника, открывает мне заднюю дверь и ждет, пока я заберусь внутрь. После захлопывает дверь и усаживается за руль. Мы трогаемся с такой скоростью, что меня отбрасывает на сиденье.

– Нас кто-то преследует, а я не знаю?

– Нет. А что такое?

Внедорожник поворачивает за угол, визжа шинами. Теперь меня откидывает вбок, и я чуть не ударяюсь головой о стекло.

– Ой, да ничего такого. Просто перелом черепа не входил в мой план поездки.

Он поглядывает на меня в зеркало заднего вида и хмурится. А потом так резко вписывается в следующий поворот, что мне приходится схватиться за ручку двери, чтобы не пробить заднее стекло и не улететь в космос.

–Чувак, можно полегче? Меня тут швыряет, как пляжный мячик на «Electric Daisy Carnival»![1]

По выражению его лица понимаю, что отсылку он не считал. Но сбросил скорость примерно до трехсот километров в час, так что, видимо, понял основную идею: я не любитель агрессивной езды.

– Спасибо. Фух.

Какое-то время мы едем, не обмениваясь больше репликами. Еле удается сопротивляться соблазну засыпать его вопросами –  в первую очередь из страха, что из-за его ирландского акцента мои трусики задымятся. Но когда Паук где-то в четырехсотый раз с любопытством посматривает на меня в зеркало заднего вида, я тяжело вздыхаю и поправляю очки.

– Знаю, мы с сестрой не похожи.

– Но гонор один и тот же.

– Гонор?

– Дерзость. Уверенность.

– Ха! Ни у кого на Земле нет уверенности Слоан.

Паук посмеивается.

– Это да. Только, может, у ее мужчины.

Я не собиралась задавать вопросы, но любопытство берет верх.

– Ты имеешь в виду ее жениха? Богатого пожилого мистера О’Доннелла?

– Сорок два –  это не пожилой, подруга, –   поправляет он с недовольством.

Так, две вещи. Первое: он прав. Пусть он и постарше Слоан, но сорок два –  не пожилой.

Что более важно, обращение «подруга» –  теперь мой новый любимый кинк.

Расслабляюсь на заднем сиденье автомобиля и любуюсь великолепным профилем Паука. Через секунду он кидает на меня вопросительный взгляд.

– Извини, я просто пытаюсь представить, каково это –  ходить по улицам, когда ты так выглядишь.

– Как?

– Ну, знаешь…

Я машу рукой, указывая на его общую ослепительность:

–Вот так.

– Не понимаю, о чем ты.

Удивительно, но он, по всей видимости, говорит искренне. На его лице неподдельное недоумение. Но как такое возможно? Будь я так сногсшибательна, я бы точно это знала.

Как Слоан.

Тут мне приходит в голову, что Паук может быть не самым сообразительным парнем на свете. Следует прояснить для него ситуацию.

– Я просто хочу сказать, что ты очень привлекателен.

Мое тело почти цепенеет от шока, когда его щеки становятся пунцовыми. Он мямлит какие-то невразумительные возражения, поправляет галстук и смотрит перед собой в ветровое стекло, комично моргая. О. Он застенчивый! Роскошный, не обделенный природой и застенчивый! Мне хочется заползти ему на колени, но вместо этого я просто улыбаюсь.

– Наверное, ты пользуешься большой популярностью у дам, Паук.

Опять какое-то бормотание. Наконец он берет в себя руки настолько, чтобы мрачно ответить:

– У меня нет времени на отношения.

–Понимаю! На твоем месте я бы тоже была ходоком. Зачем складывать все печенья в одну банку, если можно раздать их каждому и осчастливить всех? –   смеюсь я в ответ.

– Что-то ты перегибаешь палку, –   ворчливо доносится с водительского сиденья.

– Да ладно, не злись. Это комплимент.

– Звучит непохоже.

–Ты бы предпочел, чтобы я назвала тебя невзрачным и отталкивающим? Ведь я буду только рада подкормить твое очаровательное заблуждение, что ты не потрясающе красив. Это очень мило.

Теперь у него покраснело все лицо. Он зарделся от краев накрахмаленного воротника до кончиков ушей. Этот парень просто абсурдно симпатичный.

Откинувшись на сиденье, произношу с тяжелым вздохом:

– Ладно, проехали. Почему бы тебе не сказать, где мы находимся?

– На Бермудах.

У меня чуть глаза из орбит не вылезают. Бермуды? Неудивительно, что воздух такой влажный. Заметив мое выражение, Паук поясняет:

– Это временно. До этого мы были в Мартас-Винъярд, но возникли, так сказать… –   На его лице появляется загадочное выражение. –   Пусть твоя сестра сама все объяснит.

Хм-м-м. Становится все интереснее.

– Вас прогнали с Мартас-Винъярд постоянные нашествия обожателей Слоан, колотящихся в вашу дверь? Наверное, нелегко приходится ее жениху справляться с бесконечными мужчинами, падающими к ее ногам? –   сухо говорю я.

Паук выдерживает небольшую паузу, а потом тихо произносит:

– Зависть тебе не к лицу.

От стыда становится тяжело сделать вдох. Смотрю в окно на пролетающий мимо пейзаж, и мои щеки пылают. Мы какое-то время едем в тишине, а потом я с обидой признаюсь:

– Когда она рядом, люди смотрят на меня как на пустое место.

– Потому что люди –  чертовы придурки.

Он пытается быть со мной милым, потому что я наговорила ему откровенных комплиментов.

Ну и ладно. И так сойдет.

– Спасибо, Паук. Ты не только очень сексуален, но еще и очень добр, –   произношу с улыбкой.

Его щеки наливаются еще гуще.

Мы сворачиваем на длинную подъездную дорожку, и меня отвлекают огромного размера железные ворота, которые мы минуем. Они внушительно поскрипывают гигантскими прутьями, открываясь перед нами. С обеих сторон возвышаются кирпичные стены, а за ними –  роща деревьев, закрывающая дальнейший обзор. Замечаю камеры безопасности на стенах и отряды вооруженных людей, юркающих между деревьями. Чувствую, как нахмуриваются мои брови.

– Паук?

– Да, подруга?

– Жених моей сестры какая-то звезда?

Он кривит губы.

– Типа того.

– Не играй в загадки. Я начинаю нервничать, когда люди так себя ведут.

– Мистер О’Доннелл… Могущественный человек.

Из-за неуверенности в его голосе нервничаю еще сильнее.

– Насколько могущественный? Он политик или типа того?

– Политики мечтают о его власти, –   произносит он с ухмылкой.

– О Господи. Звучит страшно. Он суперзлодей?

Он едва заметно и таинственно улыбается.

– Ну, я не стал бы заходить так далеко.

– Значит, он хороший парень?

– Смотря у кого спрашивать.

–Серьезно? Ты меня убиваешь!

Похоже, моя расцветшая буйным цветом паника кажется забавной –  Паук не может сдержать смех.

– Не я должен тебе все это рассказывать, подруга. Но не волнуйся. Тут ты в безопасности.

Мы приближаемся к парню в черном костюме с большой черной винтовкой. Он на корточках затаился в кустах и с прищуром наблюдает за машиной, пока мы проезжаем мимо. Он поднимает руку и будто говорит в наручные часы, но это, очевидно, какой-то прибор связи. Как у шпиона. Или у шестерки суперзлодея.

– Ну да. Я уже чувствую себя в абсолютной безопасности! –   сухо произношу я.

А потом ахаю:

– Ух ты! Это наш отель? Такой огромный!

Когда Паук в ответ только усмехается, все становится понятно.

–Жеваный крот! Это его дом?

– Ага.

С открытым ртом гляжу на раскинувшийся на вершине холма каменный особняк. Я видела замки поменьше.

–Это один дом? Для одного человека?

– Для двоих, если считать Слоан.

Я кисло на него смотрю.

– Да ты издеваешься.

– Никогда в жизни!

Он пытается изобразить невинность, но с треском проваливается. Я тыкаю его в плечо.

– Ай! К чему насилие, подруга?! Что за одичавший маленький барсучок?!

Теперь он хохочет еще сильнее. Что за придурок.

– Я тебе одичавшего маленького барсучка в задницу затолкаю, мистер!

Его плечи трясутся, губы сжимаются, глаза горят, и мне хочется его поколотить.

Только я этого не делаю, потому что тут же замечаю Слоан, выходящую из огромных деревянных дверей дома. За ней следует мужчина, при виде которого у меня падает челюсть.

Высокий, широкоплечий, с развязной походкой Мика Джаггера, темными как ночь волосами, голубыми глазами цвета кобальта и хитрой, нахальной улыбкой, как у короля пиратов. Этот мужчина настолько красив, что сам дьявол бы позавидовал.

Мой голос звучит сдавленно:

–Это жених?

Паук отвечает с нескрываемой гордостью:

– Ага. Деклан О’Доннелл. Единственный и неповторимый.

Деклан О’Доннелл. Господи Боже, у него даже имя сексуальное. По сравнению с ним мой последний парень выглядит как Шрек. Как только кончится мой отпуск, я сяду на самолет прямиком до Ирландии.

Когда внедорожник останавливается, Деклан открывает для меня дверь, не успевает двигатель еще затихнуть. Я выскакиваю из машины и тут же поражаюсь его росту. Мне приходится задрать голову, чтобы взглянуть на него. От этого его красота впечатляет еще сильнее.

– Райли, –   обращается он ко мне. –   Наконец-то мы встретились. Твоя сестра много о тебе рассказывала.

У него глубокий голос, белоснежная улыбка, и мой уровень эстрогена подскакивает до небес. А затем, чтобы у меня в голове все окончательно перемкнуло, он заключает меня в медвежьи объятия и отрывает от земли. Интересно, сестра не будет против, если я начну называть ее жениха Папочкой?

Когда Деклан ставит меня обратно на ноги, я смотрю на Слоан. Она стоит в паре метров от нас и смотрит с неуверенной улыбкой. А потом тихо произносит:

– Привет, Смоллс.

Как и всегда, она выглядит потрясающе. Идеальные волосы, идеальное лицо, идеальное тело. Моя сногсшибательная старшая сестра, бесстрашная львица, легкомысленная кокетка, пожирательница мужских сердец. Для нее жизнь всегда была легка. Даже в свой «нескладный» подростковый эмо-период она была солнцем, вокруг которого все крутилось. Она никогда не была не великолепна.

В отличие от меня, всегда больше походившей на крылатую обезьяну из «Волшебника страны Оз». Во всяком случае, по ее словам.

– Привет, Голливуд. Спасибо, что пригласила меня. Твой жених –  жаба, а это место –  помойка, –   отвечаю я.

– Подожди, ты еще свою спальню не видела.

– Дай угадаю. Ты поселишь меня на чердаке вместе с привидениями?

– Нет, мы отправим тебя в подвал, чтобы ты их не испугала.

– Польщена, шлюшка.

– Не за что, тролль.

Мы улыбаемся друг другу. Я чувствую, что Деклана смутил этот обмен любезностями. По-видимому, сестер у него нет.

А потом я забываю про наличие или отсутствие у него родственников, потому что он снова поднимает меня и закидывает себе на плечо.

Он закидывает меня на плечо!

Не могу сдержать восторженного визга, а потом начинаю ржать как сумасшедшая.

Слоан, стоящая вверх ногами со сложенными на груди руками смотрит на все это с неодобрением.

– Ее сейчас стошнит, милый.

– Ты шутишь? –   кричу я, глядя на задницу Деклана, которая оказалась на уровне моих глаз и выглядит потрясающе. –   Это великолепно! Деклан, ни за что не останавливайся!

Деклан посмеивается, Слоан закатывает глаза, а я болтаю ногами от незамутненного удовольствия.

Хорошо, что я взяла достаточно любимых конфет в путешествие, ведь возможность никогда не покидать это место кажется все более привлекательной.

4
Мал

Я собираюсь нажать на курок и пустить пулю Деклану в лоб, когда из машины выходит женщина.

В мощном оптическом прицеле винтовки я успеваю быстро и четко ее рассмотреть. Молодая и худенькая. Тусклые светлые волосы убраны в небрежный хвост. Мешковатые серые штаны и шлепанцы. Очки и толстовка не по размеру.

Что-то в ее облике подсказывает, что она бездомная.

Или как минимум очень неряшливая. Ее одежда помята. Волосы всклокочены. По тому, как свисают с бедер ее брюки, можно судить о недоедании.

Может, Деклан решил приютить беженку?

С возрастающим раздражением я наблюдаю, как он обнимает эту бродяжку. Если бы она не мешала, я бы уже все сделал. Уже почти час я сижу скрючившись в этой разваливающейся церковной колокольне. Пот стекает по шее. Бедра начинают ныть. В воздухе стоит вонь от плесени и мышиных экскрементов, которую лишь усиливает испепеляющий зной.

Как же мне не терпится вернуться в Москву. В холод и темноту, подальше от этой тропической адской дыры. Тут так ярко. Так красочно. Так жизнерадостно. Ненавижу это.

Рядом с Декланом и новоприбывшей стоит Слоан. Я узнаю ее по фотографии, которую мне дал Казимир. Она высокая, фигуристая –  такую ни с кем не спутать. На новую девушку она смотрит с некоторой неуверенностью.

Снова переключаю внимание на Деклана. Он ставит бродяжку на землю, но я по-прежнему не могу прицелиться. Она стоит слишком близко. А потом он поднимает ее и…

Убираю лицо от прицела, смаргиваю, чтобы прочистить глаза, и снова наклоняюсь над винтовкой.

Я не ошибся.

Он закинул бродяжку на плечо.

Теперь он шагает обратно к особняку, взяв Слоан за руку и одновременно держа другую женщину на спине вверх ногами. Трио вместе исчезает внутри.

Сажусь на пятки и задумываюсь.

Девчонка явно не беженка. Может, домработница? Новая служанка? По тому, как сдержанно ее поприветствовала Слоан, не похоже, что они знакомы, так что в этом есть смысл. Выглядит так, будто они видят друг друга впервые. Но то, с каким явным энтузиазмом Деклан ее обнял… Как он фамильярно обошелся с ней, закинув на плечо, будто свою собственность…

А.

Она шлюха.

Несчастная девочка настолько бедна и неустроенна, что вынуждена продавать себя богатым парочкам извращенцев за еду.

– Чертовы ирландцы, –   с отвращением бормочу себе под нос.

Я думаю о своем умершем брате и об этой грустной бродяжке в мешковатых штанах. Оба –  жертвы жестокого мафиозного босса.

А потом, закипая от гнева, вновь занимаю позицию в ожидании следующего выстрела.

Эта сволочь не может оставаться внутри вечно.

5
Райли

Внутри этот их – замок/крепость/дворец – как ни называй, но внутри эта роскошь впечатляет еще больше, чем снаружи.

Все здесь выполнено из мрамора, хрусталя или отполированного темного дерева. Греческие статуи с пустыми глазами выстроились в подсвеченных альковах в стенах. Дорогие безделушки украшают все видимые поверхности. Плюшевые турецкие ковры заглушают шаги, а белые льняные шторы, которыми завешены панорамные окна, покачиваются от ленивого морского бриза.

Не в состоянии поднять челюсть с пола, смотрю на всю эту роскошь с правильного ракурса, потому что Деклан поставил меня обратно на ноги, как только мы зашли внутрь. Я до сих пор его за это не простила.

Шагаю вслед за ним и Слоан, пока они ведут меня в гостевую комнату, где я буду жить. Вполне возможно, там будет свой бассейн.

– Итак, Деклан? Чем ты занимаешься?

Они со Слоан обмениваются взглядами.

– Международные отношения.

Замечаю, как за окном рыскают двое вооруженных мужчин.

– Правда? Как интересно. Я видела фильм с Дензелом Вашингтоном, и там он тоже всем рассказывал, что занимается международными отношениями, хотя на самом деле работал на ЦРУ. Ты работаешь на ЦРУ?

– Еще чего, –   фыркает он.

– ФБР?

– Время от времени. –   Его мускулистое плечо чуть дергается вверх.

– Ага, я тоже. Но только когда они очень настаивают. Больше предпочитаю МИ5.

– Шесть.

– Прошу прощения?

– МИ6 занимается иностранной разведкой в Англии. МИ5 –  это внутренние дела.

– А, понятно. Всегда забываю. Иногда сложно запомнить названия всех разведок, для которых шпионишь.

– Мне можешь не рассказывать.

Его ответ вызывает у меня улыбку. Люблю, когда люди соглашаются играть в мои дурацкие игры.

В конце длинного коридора мы останавливаемся у закрытой двери. Деклан облокачивается на нее, складывает накачанные руки на груди и с высоты своего роста улыбается мне. Мои яичники удовлетворенно вздыхают.

– Дам тебе время обустроиться, а вам, девчонкам, поболтать. Если что-то понадобится –  звони.

– У меня нет мобильного. Из-за философского неприятия технологий, которые могут меня отслеживать.

– Я имел в виду телефон рядом с кроватью.

Когда я приподнимаю бровь, Слоан объясняет:

– Это домашний телефон. Скажи тому, кто возьмет трубку, чего ты хочешь, и тебе принесут.

Я перевожу взгляд с одного на другую.

– И кто же мне ответит?

– Тот, чья будет смена, –   отвечает Деклан.

–То есть помимо армии телохранителей у вас еще и прислуга? Почти как в Аббатстве Даунтон, только с огнестрелом.

– Ты очень похожа на свою сестру, –   с ухмылкой замечает он.

– Только при ней не говори. Она разорвет помолвку. К слову, о помолвке, Слоан, почему на тебе нет кольца?

Деклан поворачивается к ней и ласково говорит:

– Хороший вопрос. Мне не терпится услышать ответ.

Она закатывает глаза.

– Официально «да» я еще не говорила.

Чудом удается не заехать ей по лицу.

– Что? –   ору я. –   Ты сумасшедшая?

Я делаю рекламный жест, демонстрируя все внешнее великолепие Деклана:

–Он попросил тебя выйти за него, а ты не сказала «да»? Что с тобой не так?

Подавив смешок, Деклан произносит:

– Аминь.

–И, минуточку, говорила ты мне или нет, что приглашаешь меня, потому что в любой момент можешь выйти замуж? За своего жениха?

Слоан раздраженно отвечает:

–Мы действительно можем пожениться в любой момент. Когда я скажу «да».

– Ты ведешь себя так, будто в этом есть смысл. Хочу тебя расстроить! Его нет.

– Я каждый день спрашиваю, выйдет ли она за меня, –   перебивает меня Деклан хриплым голосом. –   Пока что она всегда отвечала «нет». Но очень скоро, в один прекрасный день, она согласится, и тогда мы пойдем прямо в ратушу и все оформим официально.

Он смотрит на нее горящими, полуприкрытыми глазами. Как ей удается остаться в вертикальном положении, а не растечься в лужицу пылающих гормонов под таким раскаленным взглядом –  вне моего понимания.

В праведном возмущении я поворачиваюсь к ней.

– Ты специально над ним измываешься? Потому что это полный отстой.

– Полный отстой, –   соглашается Деклан, качая головой.

Она пожевывает губу и смотрит в пол. Любые сомнения для нее крайне нехарактерны. Она никогда не думает, прежде чем ответить. И это меня беспокоит. Слоан, которую я знаю, уже давно надавала бы мне по лицу.

Фигурально, конечно же. С помощью насмешек.

Глядя себе под ноги, она тихо произносит:

– Я над ним не измываюсь. Просто сейчас все так идеально… Я имею в виду, между нами. Стать лучше уже точно не может. Не хочу все испортить.

Деклан смотрит на нее с такой страстью и преданностью, горящими в его глазах, что мне неловко стоять рядом с ними. А потом он хватает ее и пылко целует. Отпускает и смотрит ей прямо в глаза, весь –  пышущий жар и голод. Он рычит:

– Скажи «да», и я клянусь, что каждый следующий день будет лучше предыдущего, проклятая ты упрямая женщина. Ты владеешь моим сердцем. Моей душой. Моей жизнью. Я хочу, чтобы ты носила мое имя и мое кольцо. Тогда все будут видеть, что ты принадлежишь мне. Я горжусь быть твоим мужчиной и хочу, чтобы весь этот чертов мир знал: ты –  моя.

Мы обе так поражены, что вздохнуть не можем. Этот мужчина просто… Вау. Позже я вернусь с другим, более красочным прилагательным. Но сейчас у меня нет слов. Если она не выйдет за него в ближайшие двадцать четыре часа, то умрет для меня навсегда.

Я проталкиваюсь мимо них в комнату, закрываю за собой дверь, наклоняюсь к ней и громко говорю:

– Деклан, приятно было познакомиться. Позвоните мне, когда будет время ужина. Я пока вздремну на этой огромной кровати на десятерых человек. Когда проснусь, рассчитываю увидеть кольцо на твоем пальце, Слоан. Ты идиотка.

А потом плюхаюсь ничком на кровать и жалею себя за то, что у меня нет и четвертой части красоты и стиля Слоан.

Засыпаю, фантазируя о том, что я –  прекрасная королева с гаремом мужественных ирландцев.

* * *

Когда я открываю глаза, солнце уже садится. Слоан лежит рядом на полу, закинув длинные ноги на туго набитый ситцевый стул, и крутит прядь волос вокруг пальца.

Опираюсь на локти и смотрю на нее сверху вниз.

– Эх. Просто отвратительно, как хорошо ты выглядишь, когда задумываешься! Когда я погружаюсь в свои мысли, выглядит, будто мне надо по-большому.

Она закрывает глаза и смеется.

– Думаешь, я шучу, но нет. Все так и есть.

– О, я в курсе, –   говорит моя сестра, присаживаясь. Гибкая, как кошка, она подбирает под себя ноги и с улыбкой складывает их. –   Помню, какие ты выдавала гримасы. Это у тебя от папы.

– Он вообще довольно экспрессивный для военного, да? Мне казалось, что они своей муштрой это выбивают. Если бы я постоянно маршировала, подчинялась приказам и бог знает что еще, у меня бы уже давно глаза остекленели.

– Деклан был военным, он тоже очень экспрессивный.

Как только Слоан это произносит, на ее скулах вспыхивают два розовых пятна. До меня вдруг доходит: она вспоминает, насколько именно он «экспрессивен». Теперь моя очередь краснеть.

–Фу. Не хочу представлять, как моя сестра занимается страстным сексом. И да! О. Боже. Мой. Слушай. Где ты его нашла и сколько у него братьев? Мне нужны как минимум двое.

– Он потрясающий, правда?

Она хлопает ресницами и выглядит как потерявшая рассудок женщина. Или, по крайней мере, какая-то другая женщина –  романтичная и милая, с наивными представлениями о любви, а не она.

Перекидываю голову через край кровати и, прищурившись, вглядываюсь в ее лицо.

– А ты правда в него влюблена, да?

–Да. Это ужасно. То есть это прекрасно, но и ужасно, потому что…

– Ты больше не контролируешь ситуацию.

Она кивает и морщится.

–У меня никогда не было ничего, что страшно потерять. Меня никогда ничего не волновало, только я сама. А теперь меня волнует все. Я чувствую себя огромным, сентиментальным комком волнений. На днях я расплакалась при виде заката, Боже мой!

Мне бы правда хотелось, чтобы ее растерянность радовала меня поменьше, но это не так. Я ужасный человек.

– Ладно, –   махнула она рукой, заканчивая эту часть разговора. –   Нам нужно что-то сделать с твоими волосами.

– А что с ними не так?

– Выглядят просто отвратительно. Ты как будто спор проиграла.

– Ох, слава тебе, Господи!

– Что?

– Мне на минутку подумалось, что в тебя вселился похититель тел.

Кто-то тихонько стучит в дверь. Мы одновременно кричим:

– Войдите!

Паук просовывает голову в дверной проем:

– Приветы. Принес твой багаж, подруга. Я не вовремя?

Горячий, вежливый и с большим членом. Клянусь, я должна найти ученого, который клонирует мне его с Декланом для создания идеального мужчины.

– Заходи. Кидай где хочешь.

Он проходит в комнату, занося с собой мою сумку и хромосомы наших будущих детей. Кивает Слоан в знак приветствия. Ставит сумку на пол рядом со шкафом и разворачивается в сторону выхода.

– Погоди, –   говорит Слоан. –   Где остальное?

– Была только одна, мадам.

Она хмурится.

– Я же тебе говорила, не надо меня так называть.

Ему еле удается сдержать улыбку. Он нравится мне еще больше за то, что дразнит ее. Для этого нужны яйца, и я уже в курсе, что они у него присутствуют. То есть существует даже визуальное свидетельство. Сейчас оно смотрит прямо на меня.

– …Райли?

– Что? – Я отрываю взгляд от внушительного холма под узкими брюками Паука и смотрю на Слоан. –   Извини, я тебя не расслышала.

– С чего бы, –   сухо произносит она.

Сужаю глаза и ментально телеграфирую ей угрозу, которую она получает, но воспринимает со снисходительной ухмылкой.

– Я спросила, где твой остальной багаж.

– У меня нет другого багажа. Это все.

Она с недоверием смотрит на одинокую спортивную сумку на полу –  старую и потрепанную. Я купила ее перед отъездом в колледж много лет назад.

–Ты приехала с одной сумкой?

– Ты так говоришь, будто она набита человеческими останками.

Игнорируя сарказм, моя сестра продолжает допытываться:

–Как ты можешь путешествовать с одним чемоданом? Где твоя сумка с обувью? Где твоя сумка с косметикой? С деловой одеждой? Со всей твоей одеждой?

Она рыскает взглядом по комнате, будто ожидая, что прямо сейчас из ниоткуда появится набор кофров с монограммами Луи Витонн, набитых норковыми манто и вечерними платьями.

– У тебя, наверное, мозг сломается, если я скажу, что там еще и ноутбук, –   с улыбкой говорю я.

Паук встречается со мной взглядом и подмигивает. А потом уходит, закрывая за собой дверь. Слоан подпрыгивает, подбегает к сумке, наклоняется, дергает за молнию и изучает содержимое. Она недолго там роется, затем выпрямляется и глядит на меня.

– Что там за пачки конфет?

– Я никуда не езжу без лакричных конфет. Далеко не везде можно найти эти кисленькие с арбузом, а я не знала, куда еду…

Я пожимаю плечами:

– Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Она закрывает глаза, глубоко вдыхает, но берет себя в руки и снова смотрит на меня.

– У тебя есть хоть что-то не серого цвета и не из флиса?

– Эм… Нижнее белье.

– Господи. Не верится, что мы родственники.

Слоан в таком ужасе, словно готова перекреститься. Или вызвать священника, чтобы он облил меня святой водой. Мне становится смешно.

– Ой, расслабься, Бейонсе. Там еще вещи под конфетами.

Когда она с надеждой смотрит на сумку, я поясняю:

– Я еще привезла белые футболки и джинсовые шорты.

На лице моей сестры такая гримаса, будто ее заставили отведать переваренные остатки обеда.

– Я так понимаю, что нам еще надо сходить по магазинам, пока ты здесь.

–Еще?

– После того, как приручим этого бешеного скунса у тебя на голове.

– Извини, но далеко не все считают, что обязательно выглядеть как топ-модель.

– Должна быть золотая середина между топ-моделью и бомжом.

– Если ты имеешь в виду людей, у которых нет постоянного жилья, Круэлла, то правильный термин –  бездомные. Бомж –  это суперуничижительно.

– Ты слишком давно живешь в Сан-Франциско.

– Мы можем на минуту прервать эту дискуссию, которая наверняка разовьется в агрессивный обмен политическими лозунгами, чтобы узнать, когда мы будем есть? Последнее, что я сегодня ела, –   это отвратительный склизкий комок черных рыбьих яиц с каким-то скисшим молочным продуктом на куске теста размером с монетку. Я просто умираю с голоду. Вы, богатенькие, едите, как птички.

Она на какой-то момент замирает, а потом закрывает лицо руками и разражается хохотом.

– Не могу нарадоваться, что мое недоедание тебя так веселит, –   сухо отрезаю я.

– Я успела забыть, насколько ты смешная.

– Смешная типа «ха-ха» или смешная типа нелепая?

– Типа «ха-ха».

После задумчивой паузы она добавляет:

– И типа нелепая.

– Спасибо и на этом. Кстати, не в тему, но чем Деклан занимается? И не ври мне. Не путай меня с твоими пришибленными мальчиками-зайчиками. Если начнешь сочинять, я замечу.

Ее улыбка тает. Она медленно подходит к стулу, на котором недавно растягивала ноги, и робко засовывает ладони между колен.

– Я хочу тебе все рассказать, но не хочу, чтобы ты осуждала.

С моих губ срывается удивленный смешок.

–Осуждала?

– Я уже много времени живу в Сан-Франциско. Меня буквально ничем не удивить.

– Ладно. Хорошо, если ты хочешь знать…

Она с сомнением вздыхает:

–Он в банде. На самом деле он и есть

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Electric Daisy Carnival (EDC) –  ежегодный музыкальный фестиваль; является одним из самых крупных фестивалей электронной танцевальной музыки в мире. Проходит в Лас-Вегасе, штат Невада. Сопровождается воздушными представлениями и игрой на барабанах, факирами и акробатами на ходулях, а также девушками гоу-гоу.

Вернуться