# Мопс, книга и труп в придачу

Марина Масальская

В тридцать с хвостиком я наконец достигла идеального баланса: уютная квартира, любимый мопс То, работа в скучной корпорации и парень Дима, с которым мы видимся ровно три раза в неделю – ровно столько, чтобы я успела по нему соскучиться, но не возненавидеть за любовь к шумным тусовкам. Моя жизнь – это книги, плед и утренние пробежки (ладно, пробежки с мопсом, который бежать отказывается категорически).

Но однажды вечером в мою дверь поскреблись. А утром я нашла на полу старинный ключ, которого там не было.

Казалось бы, сдай в полицию и забудь. Но когда в твоем подъезде начинают находить трупы, а твой мопс вдруг проявляет небывалые детективные способности, становится ясно: детство с мечтами о карьере шпиона закончилось. Началась взрослая жизнь с мопсом, книгой и криминалом в придачу.

Уютный ироничный детектив для тех, кто любит книги с чашкой чая и верит, что даже мопс может стать героем. Ну или хотя бы громко захрапеть в самый напряженный момент.

## Предисловие

Если бы лет в двенадцать мне сказали, что в тридцать с хвостиком моим главным секретным оружием станет не умение стрелять с двух рук и не знание пяти способов вырубить противника авторучкой, а способность быстро свернуться калачиком с книжкой, игнорируя любые внешние раздражители, я бы, наверное, очень расстроилась.

В детстве я, как любая уважающая себя девочка, готовилась к карьере супершпиона (ну или секретного агента). У меня был план: к двадцати годам я виртуозно вскрываю сейфы (на деле – шкатулку с мамиными украшениями старой канцелярской скрепкой), к двадцати пяти – выполняю миссии в тылу врага (под «врагом» подразумевалась наша учительница по математике, а «миссией» – списать контрольную), а к тридцати – получаю не только «Оскара» за документальное кино о своей разведдеятельности, снятое скрытой камерой, но много наград из рук самого президента.

Реальность, как это часто бывает, оказалась скучнее, но абсурднее.

Сейчас мне немного за тридцать, я живу в обычной многоэтажке с мопсом по имени То. Если вы думаете, что это дурацкая кличка, вы просто не видели его морду. Он – идеальное «то» создание: та круглая мордашка, тот самый храп по ночам и та бездонная пропасть, в которую исчезают мои тапки. Работаю я в корпорации с таким дурацким названием, что постесняюсь его произносить вслух. Моя основная деятельность – делать вид, что я очень занята, когда начальник проходит мимо стола. А вторая, неофициальная – пытаться не убить своего парня Диму, когда он в сотый раз зовет меня на тусовку.

Дима – замечательный! У него свой онлайн-сервис (что-то там в интернете, я так до конца и не поняла, но ноутбук он носит с собой как приросший). Он обожает шумные компании, вечеринки до утра и активный отдых. Я же, в свою очередь, считаю, что идеальный вечер – это плед, книга и полное отсутствие людей вокруг. Правда, по утрам я еще могу совершить подвиг и пробежать пару километров, пока То с недоумением тащится за мной, но к вечеру моя социальная батарейка разряжается в ноль. Мы с Димой не живем вместе – и это, пожалуй, единственное, что спасает наши отношения от превращения в детектив с трупом в главной роли.

И вот, когда я уже практически смирилась с тем, что моя жизнь – это череда дедлайнов, книжных детективов и Димашиных сообщений «Ну давай сгоняем в отличный бар, а лучше сделаем рейд по барам!», случилось то, что перевернуло всё с ног на голову. Моя детская мечта о карьере секретного агента решила напомнить о себе самым неожиданным образом. Оказалось, что для выполнения спецзаданий вовсе не обязательно иметь значок и пистолет. Иногда достаточно просто уметь вовремя захлопнуть дверь перед носом незваных гостей и иметь под рукой очень храпящего мопса, который своим видом способен ввести любого в ступор.

В общем, не ищите в этой книге шпионских страстей в духе Джеймса Бонда. Ищите здесь правду жизни. Правду о том, как я, обычный офисный интроверт, вдруг оказалась в эпицентре истории, от которой у любого нормального человека волосы встали бы дыбом (у моего То, кстати, встала шерсть на загривке, но из-за его комплекции это было похоже на легкую рябь на воздушном шарике).

Сейчас я поведаю, как чуть не стала звездой криминальной хроники, почему мой парень теперь боится приходить ко мне без предупреждения и как мопс случайно раскрыл дело, которое не смогла раскрыть полиция.

Надеюсь, вам понравится. Мне, если честно, не очень. Но назад дороги уже нет.

## Глава 1

в которой мопс храпит громче, чем я думаю, а реальность оказывается интереснее детективов

Утро, как всегда, началось с храпа.

Мопс То лежал на моей подушке, раскинув лапы в разные стороны, и издавал звуки, которые, по мнению ученых, должны быть несвойственны существу таких скромных размеров. Если бы я не знала, что это мой любимый пес, я бы решила, что в квартире поселился старый трактор, который никак не может завестись с утра пораньше.

– То, – прошептала я, пытаясь отвоевать хотя бы сантиметр подушки. – Ты опять занял мою половину.

Мопс открыл один глаз, посмотрел на меня с выражением глубочайшего презрения, вздохнул и перевернулся на другой бок. Храп усилился.

Я посмотрела на часы. Пять утра. Воскресенье. Единственный день, когда можно было бы поспать подольше, если бы не этот маленький тиран. Но, с другой стороны, именно благодаря То я все еще держу себя в форме. Три раза в неделю мы совершаем утренний ритуал под названием «пробежка, которая больше похожа на прогулку, но мы делаем вид, что бежим».

Я натянула спортивный костюм, засунула мопса в шлейку (процесс, напоминающий запихивание арбуза в чулок), и мы вышли на улицу.

В парке было хорошо. Птички пели, солнце только начинало пригревать, а То с энтузиазмом обнюхивал каждый куст, делая вид, что именно здесь, под этим одуванчиком, скрываются важнейшие государственные тайны. Я трусила рядом, думая о том, что моя жизнь – это идеальный баланс между спокойствием и предсказуемостью.

Работа в корпорации «ИнновайцииСегодня» (название я изменила, потому что настоящее звучит еще глупее) не напрягала. Начальник был скучным, коллеги – безобидными, а отчеты – однообразными. Дома меня ждали книги. Детективы, триллеры, иногда что-то про шпионов. Я засыпала и просыпалась с мыслью о чужих преступлениях, совершенно не подозревая, что скоро у меня появятся свои.

Дима написал ровно в семь, когда я уже заваривала чай, а То доедал вторую порцию завтрака (первую он съел еще до пробежки, не спрашивайте, как ему это удается).

«Привет! Открылся новый бар. Ты как? Я очень устал и мне нужно развеяться. Погнали?»

Я закатила глаза. Снова… Моему парню Диме, чтобы отдохнуть и расслабится обязательно нужно куда-то ходить и сидеть там по 5-6 часов смакуя разные настойки и вкусности. Я же обычно, когда прихожу – просто наедаюсь за 1 час и дальше ёрзаю на стуле, чем невероятно раздражаю Диму.

«Дима, я же говорила. Мне завтра на работу. И вообще, завтра много совещаний и отчетов и мне нужно готовится…»

«Ну начинается! – пришло в ответ. – Опять! Сидишь как сыч. Выходи в люди!»

Мы любили друг друга. Правда. Просто по-разному. Он – за то, чтобы жить на полную катушку. Я – за то, чтобы катушка была поменьше и желательно дома, в тепле и с пледиком. Наш компромисс заключался в том, что мы встречались несколько раз в неделю и не жили вместе. Это спасало нас обоих от нервного срыва.

Я написала: «Дима, я тебя люблю, но мне нужно немного отдохнуть и "зарядится". Целую».

Он прислал смайлик с закатывающимися глазами и замолчал. Обиделся. Ну ничего, до вечера оттает.

День тянулся лениво. Я убирала шерсть То по всей квартире, читала, делала вид, что работаю над проектом (на самом деле просто открыла ноутбук для убедительности), и чесала То за ухом. Мопс блаженствовал. К вечеру он устал от активного образа жизни и дрых на своем лежаке, изредка подергивая лапой – наверное, во сне догонял ту белку из парка.

В девять вечера я наконец устроилась с книгой. Новый детектив про частного сыщика, который раскрывал преступления с помощью кота. Ну надо же, какой плагиат, подумала я, глядя на То. Только у меня котом был мопс, и единственное, что он мог бы раскрыть, – это тайну исчезновения последней сосиски из холодильника.

Я углубилась в чтение, как вдруг…

То поднял голову. Уши его насторожились. Он издал странный звук – не храп, не лай, а нечто среднее, что у мопсов означает «я что-то учуял, и мне это не нравится».

– То, тихо. Это соседи, – прошептала я, не отрываясь от страницы.

Но То не успокаивался.

## Глава 2

в которой мопс отказывается быть Шерлоком, а начальник оказывается подозрительнее любого преступника

Утро понедельника – это отдельный круг ада, который придумали специально, чтобы проверить человеческую психику на прочность. Но когда ты не спал всю ночь, разглядывая старый ключ и прислушиваясь к каждому шороху, понедельник превращается в испытание, достойное олимпийских рекордсменов по выживанию.

Дима ушел в семь, чмокнул меня в макушку и пообещал вечером заехать проверить, «не объявился ли тот псих снова».

– Может, тебе купить перцовый баллончик? – предложил он на пороге.

– У меня есть мопс, – зевнула я в ответ.

– И что? Ты им кидаться будешь?

– Он захрапит так громко, что любой преступник в ужасе убежит.

Дима хмыкнул, поцеловал То в лоб (тот даже не проснулся) и укатил по своим онлайн-делам.

Я осталась одна с ключом. Он лежал на тумбочке и сверкал на утреннем солнце, как маленький провокатор. Я взяла его, покрутила в руках. Латунь, старая, потемневшая кое-где. На бородке – замысловатый узор, похожий на вензель. Или на букву «В». Или на двух змей, переплетенных в страстном танце. Или просто царапины от времени.

– То, иди сюда, – позвала я. – У нас дело государственной важности.

Мопс лениво сполз с лежака, подошел ко мне и сел, тяжело дыша. Я поднесла ключ к его носу.

– Нюхай, мальчик. Запоминай запах. Если что – будешь брать след.

То обнюхал ключ, чихнул и выразительно посмотрел на свою пустую миску. Перевод был ясен: «Следы я беру только в том случае, если они ведут к холодильнику, где лежит сыр».

– Бесполезное животное, – вздохнула я. – Ладно, буду сама разбираться.

Я спрятала ключ в карман джинсов и потащилась в душ. Работа ждать не будет. Вернее, будет, конечно, куда она денется, но начальник, Петр Ильич, если что, устроит разнос. А разносы он устраивать умел. За два года работы в «ИнновацииСегодня» я видела, как от его крика умудренные опытом бухгалтерши прятались в туалете и пили валерьянку.

-–

Офис встретил меня привычным гулом кулеров, запахом дешевого растворимого кофе и тупой болью в висках. Я села за свой стол, включила компьютер и уставилась в монитор.

Ключ жег карман.

«А вдруг это ключ от сейфа? – думала я. – Или от тайной комнаты, где спрятаны сокровища? Или от номера в отеле, где произошло убийство, и убийца случайно обронил его у моей двери, пытаясь скрыться?»

Вариантов было масса. От вполне реальных до совершенно бредовых. В пользу бредовых играло то, что я обожала детективы и моя фантазия работала как часы.

– Машкова! – рявкнули над ухом.

Я подпрыгнула так, что чуть не свалилась со стула. Надо мной нависал Петр Ильич. Шеф был похож на злого хомяка – маленькие глазки, надутые щеки и вечно недовольное выражение морды лица.

– Я вам который раз говорю – не спите на рабочем месте!

– Я не сплю, – пискнула я. – Я думаю.

– О чём? О высоком? Оставьте высокое для дома. Здесь у нас низкое – отчеты, квартальные планы и клиенты, которые ждут, когда вы соизволите родить им цифры!

Я кивнула и уткнулась в экран. Петр Ильич еще постоял, сверля меня взглядом, и утопал в свой кабинет – стеклянную клетку в углу, откуда он мог наблюдать за каждым нашим чихом.

Коллега Леночка из соседнего отдела подкатилась на стуле.

– Чего это он с утра злой? – шепнула она. – Обычно он к обеду бесится, а тут прямо с порога.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Может, дома проблемы?

– Ага, – хмыкнула Леночка. – Проблемы. У таких, как он, проблем не бывает, только интриги. Ты слышала, у нас вчера в подвале обыск был?

Я насторожилась.

– Какой обыск?

– Ну не обыск, а так… полиция приходила. Говорят, сигнал поступил, что в здании незаконное что-то хранят. Представляешь? У нас! В «ИнновацииСегодня»! Где даже чай нормальный не купят, какое уж тут незаконное.

– И что нашли?

– Ничего, конечно. Походили, посмотрели и ушли. Но Петр Ильич аж посерел от злости. Еще бы, его репутация под ударом. Он же у нас кристально честный, да? – Леночка закатила глаза.

Я задумалась. Полиция в нашем здании – событие из ряда вон выходящее. Мы обычная торговая фирма, торгуем запчастями к чему-то скучному. Какие уж тут "что-то незаконное".

– А в каком подвале? – спросила я. – У нас же тут три подвала. Один наш, складской, и два соседских, запертые.

– А черт его знает. Вроде в нашем, складском. Но там же пусто, один хлам старый.

Я кивнула, но внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Складской подвал находился прямо под нашим офисом. Туда спускались раз в полгода, чтобы достать забытые коробки с архивом. И ключ от него хранился… у Петра Ильича.

Ключ.

Я машинально сунула руку в карман и нащупала холодный металл.

Нет, бред. Мой ключ старый, латунный, с вензелями. А ключи от подвала – современные, железные, скучные.

Но мысль засела.

День тянулся бесконечно. Я перебирала бумажки, отвечала на письма и то и дело ловила себя на том, что смотрю на кабинет начальника. Петр Ильич сидел за столом и с кем-то разговаривал по телефону. Лицо у него было странное – не злое, не деловое, а какое-то… испуганное. Он то и дело оглядывался на дверь и говорил очень тихо, прикрывая трубку ладонью.

В четыре часа, когда я уже собиралась домой, в офис зашли двое. Обычные мужчины, в куртках, ничего примечательного. Но Леночка, которая видела всех насквозь, дернула меня за рукав.

– Смотри, – прошептала она. – Это же те, вчера приходили. Из полиции.

Мужчины направились прямо к Петру Ильичу. Тот побледнел, вскочил и замахал руками, приглашая их в кабинет. Дверь закрылась, шторы задернулись.

– Интересно, – протянула Леночка. – Второй раз за два дня. Это неспроста.

– А может, у них там любовь, – ляпнула я, лишь бы что-то сказать.

– Машкова, ты дура? Какая любовь? Тут попахивает уголовщиной.

Я пожала плечами и начала собираться. Мне было не до интриг, меня дома ждал То, который наверняка уже съел все, до чего дотянулся, и теперь страдает несварением.

Но когда я выходила из офиса, я заметила кое-что странное. Петр Ильич провожал полицейских к лифту, и лицо у него было не просто испуганное, а затравленное. Как у человека, которого поймали за руку и теперь вот-вот отведут в участок.

А в руке он сжимал связку ключей. И один из них, самый старый, латунный, блеснул под потолочной лампой.

Я замерла.

Точно такой же, как у меня.

Я хотела подойти, рассмотреть, но лифт открылся, полицейские зашли, Петр Ильич сунул ключи в карман и, заметив мой взгляд, резко отвернулся.

В груди похолодело.

Дома меня встретил То радостным храпом и разорванной подушкой. Диванная подушка, моя любимая, валялась посередине комнаты, из нее торчали клочья синтепона. Мопс сидел рядом с гордым видом и, кажется, ждал похвалы.

– Ты что натворил?! – заорала я.

То моргнул. Мол, это не я, это само.

Я вздохнула, убрала подушку в пакет и села на пол рядом с мопсом. Ключ снова лег в ладонь.

– То, – сказала я серьезно. – У нас проблемы. Кажется, мой начальник как-то связан с тем, что происходит. Или у него такой же ключ, или у меня его ключ. Или… я вообще ничего не понимаю.

Мопс ткнулся носом мне в руку и лизнул ключ. Наверное, на вкус проверял.

– Что будем делать?

То зевнул, демонстрируя полное отсутствие интереса к расследованию. Его больше волновало, когда уже ужин и почему я до сих пор не на кухне.

– Ладно, – решила я. – Завтра пойду в подвал. Посмотрю, что там.

Сказала и сама испугалась.

В подвал? Одна? Вечером? Это же классический сюжет ужастика, где героиню потом находят с выпученными глазами и безголовую.

Но ключ жег руку, а любопытство – оно, как известно, сгубило не только кошку, но и тысячи героинь детективов, которые думали: «А что такого, я только одним глазком».

Я поужинала, покормила То и уставилась в телевизор. Шел какой-то фильм про шпионов, где главная героиня ловко прыгала с крыш и стреляла из любого положения.

– Эх, – вздохнула я, глядя на свои домашние тапки. – Мне бы ее подготовку. Я бы этот подвал… я бы его знаешь как исследовала!

То согласно храпнул.

В десять вечера пришел Дима. С пиццей и бутылкой вина.

– Как ты? – спросил он, оглядывая меня. – Не боишься одна?

– Нормально, – соврала я. Рассказывать про ключ и про подвал я пока не решилась. Дима, конечно, парень хороший, но он из тех, кто любое приключение превращает в тусовку. Скажу ему – притащит пол-офиса, начнут кричать, пить, и вместо расследования получится вечеринка в подвале.

– Слушай, – сказал он, жуя пиццу. – А давай в субботу махнем за город? Там у Артура дом, шашлыки, музыка. Все свои будут.

– Дима, ну какие шашлыки, когда у меня…

Я осеклась.

Когда у меня что? Расследование? Подозрительный начальник? Таинственный ключ?

– Когда у тебя что? – не понял Дима.

– Когда у меня… мопс. То в субботу к ветеринару. Прививки.

Дима посмотрел на То. Тот, услышав страшное слово «ветеринар», мгновенно сделал вид, что спит мертвым сном.

– Ладно, – вздохнул Дима. – В другой раз.

Мы посмотрели какой-то фильм, потом Дима заснул на диване, а я долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок.

Завтра я пойду в подвал.

Или не пойду.

Или пойду.

Или вызову полицию и отдам ключ им?

Ага, конечно. И скажу: «Здрасьте, я Машкова, нашла ключ, а мой начальник подозрительный, проверьте его». Меня же на смех поднимут.

Нет, придется разбираться самой.

Я повернулась на бок и закрыла глаза. То во сне придвинулся ближе и ткнулся холодным носом мне в руку.

– Охраняй, – прошептала я.

Мопс чихнул.

Я восприняла это как согласие.

Конец второй главы.


## Глава 3

в которой я совершаю подвиг, достойный шпиона, а мопс в очередной раз меня продает

Утром я проснулась с твердым намерением стать героиней. Не той, что лежит на диване и читает про чужие подвиги, а самой настоящей – с блеском в глазах, дрожью в коленках и ключом в кармане.

Дима уже ушел. Он оставил записку на холодильнике: «Целую. Вечером позвоню. Если что – кричи громче, я услышу даже через телефон». Мило, но от убийцы в подвале это вряд ли спасет.

То сидел у своей миски и смотрел на меня взглядом голодного удава. Я вздохнула, насыпала корма и начала собираться.

План был простой, как три копейки: прийти на работу, дождаться, когда Петр Ильич уйдет на обед (он ходил строго с часу до двух, как по расписанию), спуститься в подвал, открыть дверь загадочным ключом, посмотреть, что там, и тихо уйти. Если повезет – меня никто не заметит. Если не повезет… ну, об этом я старалась не думать.

В офис я пришла пораньше, забилась в уголок и делала вид, что увлеченно работаю. На самом деле я следила за Петром Ильичом как опытный сталкер. Он пришел в девять, как обычно, налил себе кофе и закрылся в кабинете. В десять к нему заходил какой-то мужик в кепке, пробыл минут пятнадцать и ушел. В одиннадцать Петр Ильич куда-то звонил и говорил очень тихо, почти шепотом.

Ровно в час он вышел из кабинета, накинул куртку и направился к лифту.

– Я на обед! – крикнул он в пространство. – Если что – звоните!

Никто не ответил, потому что никому не было до него дела.

Я подождала минуту, другую, потом встала и якобы поплелась в туалет. Но на полпути свернула к лестнице, ведущей в подвал.

Лестница была узкая, бетонная и пахла сыростью. Лампочка под потолком мигала, создавая атмосферу фильма ужасов. Я спускалась медленно, стараясь не дышать, и прислушивалась к каждому шороху.

Подвал встретил меня тишиной и запахом плесени. Здесь было темно, хоть глаз выколи. Я нащупала выключатель, щелкнула – загорелся тусклый свет, осветивший длинный коридор с кучей дверей по обе стороны.

Наша дверь, складская, была третья слева. Я подошла, достала ключ и замерла.

А если не подойдет?

А если подойдет, но там ничего нет?

А если там труп?

От последней мысли стало жарко. Я представила, как открываю дверь, а оттуда вываливается мертвое тело с выпученными глазами. Или, что еще хуже, оттуда вылетает живой убийца с топором.

– Машкова, ты дура, – прошептала я себе под нос. – Соберись.

Ключ вошел в скважину идеально. Как будто его там и ждали все это время. Я повернула – щелчок прозвучал как выстрел в тишине. Дверь открылась.

Внутри было темно. Я нашарила рукой стену, нашла выключатель, нажала.

Свет залил небольшое помещение, заставленное коробками, старыми стульями и сломанной оргтехникой. Обычный склад, каких тысячи. Я разочарованно выдохнула.

– Ничего, – прошептала я. – Просто хлам.

Но что-то меня насторожило. Я пригляделась. Коробки стояли ровными рядами, но некоторые выглядели новее других. И на них не было пыли. А в углу, за старым шкафом, виднелась еще одна дверь.

Я подошла ближе. Дверь была маленькая, почти незаметная, покрашенная в цвет стены. Я толкнула – заперто.

Сердце забилось чаще.

Я достала ключ и сунула в скважину. Не подошел.

– Ну конечно, – вздохнула я. – Было бы слишком просто.

Я огляделась. Вокруг ни души, только коробки и тишина. И тут я заметила, что на полу, прямо у порога, валяется что-то блестящее.

Я наклонилась. Это была зажигалка. Дорогая, металлическая, с гравировкой. Я поднесла к свету и прочитала: «П.И. от благодарных партнеров».

П.И. – Петр Ильич.

Значит, он здесь был. И недавно.

Я сунула зажигалку в карман и уже собралась уходить, как вдруг услышала шаги. Кто-то спускался по лестнице.

Паника накрыла с головой. Я заметалась по комнате в поисках укрытия. Коробки? Нет, мелковаты. Шкаф? Туда не влезу. Дверь? Назад поздно.

Шаги приближались.

Я юркнула за тот самый шкаф, что стоял у стены, и вжалась в угол. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всем подвале.

Шаги затихли прямо у входа. Кто-то вошел.

Я замерла, боясь дышать.

– Ну и где? – услышала я голос. Мужской, низкий, незнакомый.

– Говорят, здесь, – ответил второй. Тоже мужской.

Они ходили по комнате, что-то искали. Я слышала, как двигают коробки, как шуршат пакетами.

– Пусто, – сказал первый. – Может, уже забрали?

– Не может быть. Ключ только у него.

– А если он кому-то дал?

– Кому? Он никому не доверяет.

Я зажала рот рукой, чтобы не чихнуть. Пыль от старых коробок лезла в нос нещадно.

– Ладно, – сказал второй. – Пошли отсюда. Надо ему позвонить, пусть объясняет.

Шаги удалились, дверь захлопнулась.

Я выждала минуту, другую, потом выползла из-за шкафа. Ноги дрожали, руки тряслись. Я подбежала к двери, приоткрыла – никого. Коридор пуст.

Вылетела на лестницу, взлетела наверх и ворвалась в туалет на первом этаже, где просидела в кабинке минут двадцать, пока сердце не вернулось на место.

Когда я вошла в офис, Леночка подозрительно на меня посмотрела.

– Ты чего зеленая? Плохо себя чувствуешь?

– А? Нет, все нормально, – пробормотала я. – Просто живот прихватило.

– Ага, – кивнула Леночка. – А чего из туалета вышла, а сама с подвальной стороны пришла?

Я замерла. Вот же чертова наблюдательность!

– Я… это… мусор выносила, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Мусор? У нас мусорка на первом этаже, а не в подвале.

– Леночка, отстань, а? – взмолилась я. – Голова болит.

Она хмыкнула, но отстала.

Я села за стол и уставилась в монитор. В голове был полный кавардак. Кто эти люди? Что они искали? И при чем тут Петр Ильич?

Ровно в два он вернулся с обеда, прошел в кабинет и даже не взглянул в мою сторону. Я украдкой наблюдала за ним. Он сидел за столом, барабанил пальцами по клавиатуре и выглядел нервным. Очень нервным.

В пять часов, когда рабочий день закончился, я собралась и вылетела из офиса пулей. Домой, к То, к моему безопасному, уютному, храпящему мопсу.

Дома меня ждал сюрприз.

То сидел посреди прихожей, а рядом с ним лежал… конверт. Обычный белый конверт, без марки, без обратного адреса. Только мое имя, написанное от руки.

Я подняла конверт, разорвала.

Внутри была записка: «Не суй нос не в свои дела. В следующий раз не пожалеем ни тебя, ни собаку».

У меня похолодело внутри.

– То, – прошептала я. – Откуда это?

Мопс виновато посмотрел на дверь. Мол, приходили, я лаял, но кто ж меня слушает.

Я села на пол, прижала мопса к себе и разрыдалась.

Вот тебе и детектив. Вот тебе и приключения. Сидела бы дома с книжкой, и ничего бы не случилось.

Телефон зазвонил. Дима.

– Привет! – радостно заорал он. – Как ты? Скучаешь?

– Дима, – сказала я дрожащим голосом. – Приезжай, пожалуйста. Срочно.

– Что случилось? Ты плачешь?

– Приезжай. Я все расскажу.

Я повесила трубку и посмотрела на То. Мопс ткнулся носом мне в руку и лизнул ладонь.

– Прости, малыш, – прошептала я. – Я втянула нас в историю. Теперь придется разбираться до конца.

То чихнул.

Я восприняла это как согласие.

Или как насмешку. С мопсов станется.


## Глава 4

в которой Дима пытается быть героем, а мопс ставит под сомнение его мужественность

Дима ворвался в квартиру через полчаса. За это время я успела выплакаться, выпить валерьянки, успокоить То (который, кажется, переживал больше меня) и еще раз перечитать записку.

«Не суй нос не в свои дела. В следующий раз не пожалеем ни тебя, ни собаку».

Почерк был корявый, явно левой рукой или специально искаженный. Бумага обычная, конверт из любого почтового отделения. Ни отпечатков, ни зацепок.

– Где?! – заорал Дима с порога. – Где эта бумажка? Покажи!

Я протянула записку. Он схватил ее, пробежал глазами и побагровел.

– Это что за хрень?! Тебе угрожают?! Моей женщине угрожают?! Да я их…

– Дима, тихо, – прошептала я. – Соседи услышат.

– А плевать я хотел на соседей! – продолжал бушевать он. – Кто это написал? Ты знаешь? Я с ними разберусь!

– Если бы я знала, я бы уже в полицию позвонила.

Дима заметался по комнате. То сидел на лежаке и внимательно следил за ним, поворачивая голову, как на теннисном матче. По морде мопса читалось: «Этот человек явно не знает, что делает, но зрелище забавное».

– Так, – остановился Дима. – Рассказывай всё. С самого начала. И без вранья.

Я вздохнула и рассказала. Про ключ, который нашелся утром после того, как кто-то скребся в дверь. Про Петра Ильича и его странное поведение. Про полицию в офисе. Про подвал, вторую дверь и мужиков, которые там что-то искали. Про зажигалку с гравировкой.

Дима слушал, и лицо его менялось. Сначала было недоверчивое, потом удивленное, потом испуганное.

– Ты спустилась в подвал одна? – переспросил он. – Совсем одна? Без меня?

– А ты был на работе.

– И правильно! – заявил он. – Потому что если бы я был с тобой, мы бы этих мужиков… мы бы их…

– Что? – уточнила я. – У тебя же даже перцового баллончика нет.

– Зато у меня есть кулаки! – Дима сжал кулак и продемонстрировал его То. Мопс зевнул.

Я подавила улыбку. Дима, конечно, парень крепкий, но против двух здоровых мужиков в подвале он бы вряд ли выстоял. Особенно если у тех есть что-то поопаснее кулаков.

– Ладно, – сказал он, садясь рядом. – Что будем делать?

– Я не знаю. В полицию идти? Но что я скажу? У меня есть ключ, который нашелся непонятно откуда, и записка с угрозами? Меня же пошлют.

– А если показать зажигалку?

– Зажигалку Петра Ильича? Которая валялась в подвале? Он скажет, что потерял, и ничего не докажешь.

Дима задумался. То, устав от умственных усилий человечества, захрапел.

– Слушай, – сказал Дима. – А может, это просто совпадение? Ну, ключ, подвал, начальник… Может, это какие-то разборки между фирмами, а тебя просто не туда занесло?

– А записка? – напомнила я. – Ее кто написал?

– Мало ли психики? – пожал плечами Дима. – Может, соседка твоя, тетя Зина, решила пошутить.

– Тетя Зина? Которая кота выгуливает? Она писать разучилась лет двадцать назад, у нее пальцы скрючены артритом.

Дима замолчал.

Мы сидели на диване и смотрели в одну точку. Я – на люстру, Дима – на спящего мопса.

– Знаешь, – сказал он наконец. – Я, кажется, знаю, что делать.

– Что?

– Завтра я пойду с тобой на работу.

– Зачем?

– Буду следить за твоим Петром Ильичом. Если он действительно в чем-то замешан, я это выясню.

Я посмотрела на Диму с сомнением. Дима – человек открытый, шумный, эмоциональный. Слежка – это не его конек. Его конек – это тусовки, громкая музыка и умение находить общий язык с любым незнакомцем за пять минут.

– Дима, ты спалишься через минуту, – честно сказала я.

– Не спалюсь! – обиделся он. – Я умею быть незаметным. Вот смотри.

Он встал, подошел к углу комнаты и замер, прижавшись к стене. Вид у него был такой, будто он играет в прятки и очень надеется, что его не увидят.

То открыл один глаз, посмотрел на Диму и снова закрыл. На морде читалось: «Я видел много позора, но это что-то новенькое».

– Дима, ты в полосатой рубашке и джинсах, – вздохнула я. – На бежевой стене тебя видно за версту.

– Ну, тогда я переоденусь! – не сдавался он. – Куплю черное. Буду как ниндзя.

– Ниндзя с громким голосом и привычкой хлопать всех по плечу?

– Машкова, ты мне не доверяешь?

– Доверяю. Но боюсь, что завтра вместо слежки ты организуешь в офисе вечеринку с коллегами и забудешь, зачем пришел.

Дима хотел обидеться, но передумал. Потому что я была права.

– Ладно, – сдался он. – Тогда что предлагаешь ты?

Я задумалась. Вариантов было немного. Сидеть сложа руки и ждать, когда угрозы станут реальностью, не хотелось. Идти в полицию – бесполезно. Искать этих мужиков самой – страшно.

– Мне нужно попасть в кабинет Петра Ильича, – сказала я. – Там наверняка есть что-то, что объяснит, что происходит.

– В кабинет? – оживился Дима. – Это я могу! Я отвлеку его, а ты зайдешь и…

– И что? Украдешь документы? Дима, это противозаконно.

– А то, что тебе угрожают, – законно?

Я вздохнула. В чем-то он был прав.

– Ладно, – сказала я. – Давай так. Завтра я попробую задержаться после работы. Петр Ильич обычно уходит ровно в шесть. Если я сделаю вид, что у меня срочный отчет, я могу остаться и…

– И вскрыть его кабинет? – Дима аж подпрыгнул от восторга. – Машкова, ты становишься настоящим шпионом!

– Тихо ты! – шикнула я. – Ничего я вскрывать не буду. Просто посмотрю, вдруг дверь не заперта.

– А если заперта?

– Тогда… не знаю. Буду думать на месте.

Дима кивнул, явно довольный. Ему нравилась эта авантюра. Для человека, чья жизнь состояла из тусовок и работы за ноутбуком, это было настоящее приключение.

Мы поужинали (Дима привез с собой роллы, потому что знал, что я в стрессе ничего не готовлю), посмотрели какой-то боевик и легли спать. Дима снова остался на диване, а я – в спальне с То.

Мопс, кстати, отнесся к Диме с подозрением. Когда мы легли, он долго ворочался, вздыхал и даже пару раз рыкнул в сторону дивана. Я его понимала. Дима храпел. Не так мелодично, как То, а басовито, с присвистом.

– Спи, малыш, – прошептала я, гладя мопса по теплой спинке. – Завтра важный день.

То ткнулся носом мне в ладонь и закрыл глаза.

-–

Утро началось с того, что Дима ворвался в спальню с телефоном в руках.

– Машкова! Просыпайся! Я все придумал!

Я открыла один глаз. Часы показывали шесть утра.

– Дима, ты чего? – простонала я.

– Смотри! – Он сунул мне в лицо телефон. На экране была какая-то статья. – Я нашел в интернете! Твой Петр Ильич – он же фигурировал в каких-то разборках лет пять назад!

Я села на кровати, протерла глаза и вчиталась. Статья была из местной газеты пятилетней давности. «Скандал в „МегаТрейде“: руководителя отдела подозревают в махинациях». И фото – молодой Петр Ильич, выходящий из здания суда.

– Дай сюда, – я выхватила телефон и принялась читать.

Статья была скупая на детали. Писали, что Петра Ильича (тогда еще просто Петра Ильича, не начальника) подозревали в присвоении крупной суммы денег, но дело замяли, улик не хватило. Все списали на ошибку бухгалтерии.

– Видишь? – торжествовал Дима. – У него рыльце в пушку! Значит, сейчас он тоже мог во что-то вляпаться.

– Или его подставляют, – задумчиво сказала я.

– Какая разница? Главное, что есть зацепка!

Я посмотрела на То. Тот сидел на лежаке и смотрел на нас с выражением «вы оба сошли с ума, а я хочу есть».

– Ладно, – сказала я. – Сегодня идем по плану.

-–

На работу я пришла с твердым намерением довести дело до конца. Петр Ильич уже был на месте и, как обычно, сидел в своем стеклянном аквариуме.

День тянулся бесконечно. Я то и дело поглядывала на часы, делала ошибки в отчетах и ловила на себе подозрительные взгляды Леночки.

– Ты сегодня сама не своя, – заметила она. – Случилось что?

– Нет, все нормально, – отмахнулась я. – Просто не выспалась.

– А, ну да, – понимающе кивнула Леночка. – У тебя же там парень ночевал? Я видела, как вы утром выходили.

Я промолчала. Леночка видела всё. Это был факт.

В шесть вечера Петр Ильич, как по расписанию, встал, надел куртку и направился к выходу. Я сделала вид, что увлеченно печатаю.

– Машкова, вы долго? – спросил он, проходя мимо.

– А? Я еще немного, отчет доделать надо.

– Ну-ну, – буркнул он и ушел.

Я подождала минуту, другую, потом встала и подошла к его кабинету. Дверь была закрыта. Я толкнула – заперто.

Сердце упало.

– Черт, – прошептала я.

И тут в кармане зазвонил телефон. Дима.

– Ну что? – заорал он. – Получилось?

– Нет, дверь заперта.

– А ты ключ под ковриком искала?

– Под каким ковриком? У нас тут офис, а не частный дом.

– Ну, тогда… может, замок сломать?

– Дима, ты идиот?

Я уже собиралась повесить трубку, как вдруг заметила, что дверь кабинета приоткрылась. Сама. Или я плохо толкнула?

Я подошла ближе. Точно, приоткрыта. Видимо, Петр Ильич забыл закрыть как следует.

– Дима, – прошептала я. – Я зайду. Перезвоню.

Я сунула телефон в карман, огляделась по сторонам и скользнула внутрь.

Кабинет начальника пах табаком и дешевым одеколоном. На столе – бумаги, компьютер в спящем режиме, чашка с недопитым кофе. Я подошла к столу и принялась листать документы.

Счета, накладные, договора. Ничего интересного. Я уже хотела уходить, как вдруг заметила, что в ящике стола торчит ключ. Тот самый – латунный, старый, с вензелями. Точно такой же, как у меня.

Я выдвинула ящик. Внутри лежала стопка фотографий.

Я взяла верхнюю и ахнула.

На фото был подвал. Тот самый, в котором я была вчера. Только дверь, вторая, маленькая, была открыта, и оттуда торчали какие-то ящики. Много ящиков, плотно упакованных.

Я перевернула фото. На обороте чернилами было написано: «Груз 33. Хранить до востребования».

1.Тридцать три.

Я сглотнула. Тридцать три главы? Нет, бред. Совпадение.

Я сунула фото в карман, закрыла ящик и выскользнула из кабинета.

В коридоре горел свет, но было пусто. Я на цыпочках добежала до своего стола, схватила сумку и вылетела из офиса.

На улице стоял Дима.

– Ну? – бросился он ко мне. – Что нашла?

Я протянула ему фото.

– Это подвал, – сказала я. – А это, кажется, то, что они искали.

Дима уставился на снимок.

– Груз 33, – прочитал он. – Чего за груз?

– Не знаю. Но думаю, нам надо туда вернуться.

– В подвал? Сейчас?

– Ночью. Когда никого нет.

Дима посмотрел на меня с уважением.

– Машкова, – сказал он. – А ты ничего. Из тебя бы вышел отличный шпион.

– Я знаю, – вздохнула я. – Я об этом в детстве мечтала. Только почему-то в мечтах все было красивее и без мопса, которого надо кормить и выгуливать.

– А То где?

– Дома. Ждет.

– Значит, едем к тебе, кормим мопса и готовимся к ночной вылазке?

– Едем.

Мы сели в машину и поехали. Впереди была ночь, полная тайн и опасностей.

А я все думала: что за груз 33? И почему именно тридцать три?

Может, это знак?

Или просто номер партии.

Но внутри уже зарождалось то самое чувство, которое наверное бывает у героев детективов перед самой кульминацией.

Страшно и интересно одновременно.

## Глава 5

в которой мы играем в шпионов, а мопс примеряет роль спецагента

Дома нас встретил То с видом оскорбленной невинности. Он сидел посреди прихожей, а вокруг него живописно раскинулись остатки моих тапок. Не старых, заметьте, а совершенно новых, пушистых, купленных на прошлой неделе.

– То! – заорала я. – Ты что натворил?!

Мопс посмотрел на меня с выражением «а что я? я ничего, это они сами». Потом перевел взгляд на Диму и чихнул. Мол, видишь, что приходится терпеть из-за твоей девушки?

– Ого, – присвистнул Дима, разглядывая остатки тапка. – У него талант к уничтожению улик. Может, в полицию его? Заметать следы?

– Дима, не смешно, – простонала я, собирая обрывки. – Это были мои любимые.

– Кролик, – сказал Дима. – Мопсы не выносят кролика. У них аллергия на пушистое.

– Откуда ты знаешь?

– В интернете читал. Там вообще много всего про мопсов пишут. Например, что они храпят, потому что у них строение черепа особенное.

– Это я и без интернета знаю, – вздохнула я.

Мы покормили То (он съел все за три секунды и уставился на нас с требованием добавки), сами перекусили бутербродами и сели разрабатывать план ночной вылазки.

Дима разложил на столе бумагу, нарисовал схему офиса и подвала и принялся расставлять фигурки из «Монополии», изображая нас и возможных противников.

– Значит, так, – командовал он. – Заходим с черного хода. У тебя есть ключи?

– От черного хода? Нет.

– А от главного?

– Есть, но там охрана. Правда, после восьми вечера там никого, только сигнализация.

– Сигнализация? – Дима побледнел. – Ты не говорила про сигнализацию!

– А ты не спрашивал. Но я знаю код. Мы его раз в месяц меняем, и Петр Ильич всегда вешает бумажку на доске объявлений. Я запомнила.

Дима посмотрел на меня с уважением.

– Машкова, ты гений. Шпионский гений.

– Я просто внимательная, – скромно ответила я.

Мы обсудили детали. Вход, спуск в подвал, открывание двери (той самой, второй, которая была заперта в прошлый раз), осмотр ящиков и быстрый уход. В идеале – никого не встретить, ничего не сломать и не оставить следов.

– А если там кто-то будет? – спросила я.

– Тогда мы быстро убежим, – ответил Дима.

– А если они догонят?

– Тогда будем кричать.

– А если у них оружие?

Дима задумался.

– Тогда… тогда я засвечу фонариком в глаза и буду кидаться Том.

Я посмотрела на мопса. Тот мирно спал на лежаке, раскинув лапы и слегка подхрапывая.

– Ты предлагаешь кидаться мопсом? – переспросила я. – Дим, он весит килограммов десять. И он не летает.

– Зато он храпит громко. Пока они будут в шоке от звука, мы убежим.

Я вздохнула. С таким стратегом мы точно попадем в неприятности.

-–

Выехали мы в одиннадцать вечера. То, услышав, что его берут с собой, оживился и начал носиться по квартире, сметая все на своем пути. Пришлось ловить его и запихивать в шлейку.

– Ты уверена, что его надо брать? – сомневался Дима. – Он же демаскирует.

– Во-первых, оставлять его одного нельзя после той записки, – объяснила я. – Во-вторых, он будет лаять, если учует чужих. А в-третьих, если что, я буду спокойнее, когда он рядом.

– Ладно, – согласился Дима. – Но если он начнет храпеть в подвале, я его в сумку засуну.

Офис встретил нас темными окнами и тишиной. Мы подошли к главному входу, я набрала код на панели – зеленый огонек замигал, дверь щелкнула.

– Заходим, – шепнула я.

Внутри было темно, только дежурное освещение горело в коридорах. Мы на цыпочках прошли к лестнице, ведущей в подвал. То семенил рядом, тяжело дыша и изредка чихая от пыли.

Лестница была такой же жуткой, как и днем. Лампочка мигала, тени прыгали по стенам. Дима шел впереди, сжимая в руке фонарик, я – за ним, прижимая к себе мопса.

– Страшно? – шепнул Дима.

– Очень, – честно ответила я.

– Я тоже боюсь. Но виду не подаю.

– Спасибо, утешил.

Мы спустились в подвал. Коридор с дверями был пуст. Я подошла к нашей складской двери, достала ключ, открыла.

Внутри пахло сыростью и еще чем-то странным, химическим. То насторожился, принюхался и тихо рыкнул.

– Тихо, мальчик, – прошептала я.

Мы прошли через склад к той самой маленькой двери в углу. Я достала ключ – тот самый, который нашла утром в своей спальне. Сунула в скважину.

Не подошел.

– Черт, – выдохнула я.

– Дай я попробую, – Дима отодвинул меня и начал ковыряться в замке. – У меня дядя слесарем работал, я кое-что умею.

Минута, две, три. Дима кряхтел, ругался шепотом и пытался провернуть ключ. То сидел рядом и с интересом наблюдал.

– Не идет, – сдался Дима. – Замок другой. Надо что-то острое.

– У меня есть только ключи и заколка, – я вытащила из волос шпильку.

Дима взял ее, сунул в замок и начал колдовать. Я затаила дыхание.

И вдруг – щелчок. Дверь открылась.

– Ты гений! – выдохнула я.

– Я знаю, – самодовольно ответил Дима.

Мы вошли внутрь. Это было небольшое помещение, сплошь заставленное ящиками. Деревянные, с металлическими углами, на каждом – маркировка: «Груз 33. Осторожно, хрупкое».

– Что это? – прошептал Дима.

Я подошла к ближайшему ящику. Крышка была прибита неплотно, виднелась щель. Я заглянула внутрь и ахнула.

Там лежали статуэтки. Маленькие, изящные, явно старинные. Будда? Или какое-то другое божество? Я плохо разбиралась в искусстве.

– Дима, смотри, – позвала я.

Он подошел, посветил фонариком. В свете луча статуэтки блеснули золотом.

– Это же… это же антиквариат! – выдохнул он. – Настоящий?

– Понятия не имею. Но выглядит дорого.

Я открыла еще один ящик. Там лежали иконы. Старые, потемневшие, с ликами святых.

– Ничего себе, – прошептала я. – Откуда это все?

– Твой Петр Ильич, похоже, коллекционер, – предположил Дима. – Или перекупщик.

– Или вор.

Мы замерли, осознавая масштаб находки. То тем временем обнюхивал ящики и вдруг замер у одного из них, прижав уши и тихо зарычав.

– То? – позвала я. – Что там?

Я подошла ближе. Ящик был точно такой же, как остальные, только на крышке лежала чья-то рука.

Я отшатнулась и закричала.

Из-за ящика высунулась голова. Человеческая. С мертвыми открытыми глазами.

Дима подхватил меня, не давая упасть.

– Тихо, тихо! – зашептал он. – Это… это труп.

– Я вижу! – заорала я. – Я не слепая!

То заливался лаем, прыгая вокруг ящика. Мопс был готов разорвать мертвеца на части, если бы тот вдруг ожил.

– Надо уходить, – сказал Дима. – Немедленно. Вызывать полицию.

– А если подумают, что это мы? – простонала я. – Наши отпечатки везде!

– А если не вызовем, а нас тут найдут? С трупом? Еще хуже будет!

Он был прав. Я достала телефон, но руки тряслись так, что я едва могла набрать 112.

– Полиция? – прохрипела я в трубку. – У нас… у нас труп. В подвале. Офис «МегаТрейд». Приезжайте, пожалуйста.

Я назвала адрес и повесила трубку.

Мы выбежали из подвала, поднялись наверх и вышли на улицу. То все еще трясло, он жался к моим ногам и тихо поскуливал.

Через десять минут приехала полиция. Синие мигалки, люди в форме, вопросы, протоколы.

– Вы кто? – спросил нас следователь, молодой парень с усталыми глазами.

– Я здесь работаю, – пролепетала я. – А это мой… мой парень.

– И что вы делали в подвале в полночь?

Мы с Димой переглянулись.

– Гуляли, – ляпнул Дима.

– Гуляли? В подвале?

– Ну… мы хотели… э…

– Мы искали мою собаку! – выпалила я. – Она убежала, мы думали, она в подвал забежала. А там… там это.

То, услышав, что его упомянули, посмотрел на меня с укором. Мол, впутываешь меня в свои дела, хозяйка.

Следователь посмотрел на мопса, на нас, вздохнул и махнул рукой.

– Ладно. Сидите здесь, скоро с вами поговорим.

Мы сели на лавочку у входа. То уткнулся мордой мне в колени и захрапел. Устал, бедный.

– Машкова, – шепнул Дима. – А ведь это убийство. Настоящее убийство.

– Я знаю.

– И мы теперь свидетели.

– Я знаю.

– А если убийца знает, что мы там были? И найдет нас?

Я посмотрела на Диму. В его глазах читался страх.

– Дима, – сказала я. – Мы влипли. По-настоящему влипли.

То во сне дернул лапой и тихо тявкнул. Наверное, ему снилось, как он гонится за убийцей.

Или за сосиской.

С мопсов станется и то, и другое.

## Глава 6

в которой я даю показания, а мопс устраивает допрос с пристрастием

В полиции мы просидели до трех ночи. Давали показания, отвечали на одни и те же вопросы по сто раз и пили ужасный кофе из автомата, который по вкусу напоминал раствор для мытья полов.

То, к моему удивлению, вел себя образцово. Сначала он, правда, попытался облаять всех сотрудников отделения, но быстро понял, что это бесполезно – их было слишком много. Потом он устал и заснул прямо на полу у моих ног, периодически подергивая лапами и издавая звуки, похожие на работу старого холодильника.

Следователь, которого звали Андрей Сергеевич (тот самый молодой парень с усталыми глазами), оказался на удивление въедливым. Он задавал вопросы, переспрашивал, сверялся с записями и снова задавал.

– Значит, вы пошли в подвал искать собаку? – уточнил он в двадцатый раз.

– Да, – кивнула я.

– А почему вы решили, что собака в подвале?

– Она… ну, она часто туда бегает. Там мыши.

– Мопс? Бегает за мышами? – Андрей Сергеевич скептически посмотрел на спящего То.

– У него инстинкты, – вмешался Дима. – Предки мопсов были охотничьими собаками. В Китае. Они там на львов охотились.

– На львов? – переспросил следователь.

– Ну, на маленьких львов, – не сдавался Дима. – Таких, знаете, комнатных.

Я пихнула Диму локтем в бок. Он замолчал.

Андрей Сергеевич вздохнул и сделал пометку в блокноте.

– Хорошо. И что вы увидели, когда вошли в подсобное помещение?

– Ящики, – ответила я. – Много деревянных ящиков. А потом… потом я увидела руку. И лицо.

– Вы трогали что-нибудь?

– Нет! Что вы! Мы сразу выбежали и вызвали полицию.

– А ключи? У вас были ключи от подвала?

Я замерла. Ключи! Я совсем забыла про ключи! Они же у меня в кармане! И тот, второй, латунный, который нашелся утром в спальне!

– Ключи? – переспросила я, стараясь сохранять спокойствие. – Нет, дверь была открыта.

– Открыта? – удивился следователь. – Странно. Наши эксперты сказали, что замок был закрыт. Пришлось взламывать.

– Значит, кто-то открыл до нас, – нашелся Дима. – А мы просто вошли.

Андрей Сергеевич посмотрел на нас подозрительно, но промолчал.

– Ладно, – сказал он наконец. – Пока можете идти. Но из города не уезжайте. Вы свидетели, возможно, еще понадобитесь.

– Мы поняли, – кивнула я.

Мы вышли из отделения. На улице светало, птички чирикали, а я чувствовала себя выжатой как лимон.

– Машкова, – сказал Дима, садясь в машину. – У меня такое чувство, что он нам не поверил.

– У меня тоже.

– А что с ключами?

Я пощупала карман. Ключи были на месте. И мой латунный, и зажигалка Петра Ильича, и связка от квартиры.

– Они у меня.

– Надо их спрятать. Или выбросить.

– Выбросить? Ты с ума сошел? Это же улика!

– Улика против кого? Против нас? Если найдут наши отпечатки на ключе, который открывает дверь с трупом, нам конец.

Я задумалась. Дима был прав. Но выбрасывать ключ было жалко. И страшно. А вдруг он понадобится, чтобы найти убийцу?

– Давай пока спрячем дома, – предложила я. – В надежное место.

– В какое?

– Не знаю. В банку из-под крупы?

– Мопс найдет. Он же все нюхает.

– Тогда в шкаф, на верхнюю полку.

– Мопс допрыгнет? – усомнился Дима.

– Он, конечно, не кот, но если захочет – допрыгнет. Помнишь, он однажды украл со стола курицу, хотя стол выше его в три раза?

Дима хмыкнул и завел машину.

-–

Дома мы рухнули на кровать и проспали до обеда. То, уставший от ночных приключений, лежал между нами и храпел на две ноздри.

Разбудил меня звонок телефона. Я нехотя открыла глаза и посмотрела на экран – Леночка.

– Алло? – прохрипела я.

– Машкова! Ты где?! – заорала Леночка. – Тут такое!

– Что такое?

– Полиция весь офис перерыла! Петра Ильича увезли! Говорят, в подвале труп нашли! Ты представляешь?!

Я села на кровати.

– Увезли? Прямо увели?

– Да! В наручниках! Я своими глазами видела! А еще говорят, что там, в подвале, ящики с какими-то ценностями! Контрабанда! Или краденое! Весь офис на ушах стоит!

– А Петр Ильич что?

– А ничего! Сидит молчит, адвоката требует. Но его все равно увезли. Машкова, ты как? Ты в курсе?

– Я… я потом позвоню, – сказала я и отключилась.

Дима уже проснулся и смотрел на меня.

– Что там?

– Петра Ильича арестовали.

– Ого.

– И весь офис перерыли.

– А про нас?

– Пока не знаю.

Мы переглянулись. То открыл один глаз, посмотрел на нас и снова закрыл. Его не волновали проблемы начальников.

– Надо что-то делать, – сказал Дима.

– Что?

– Не знаю. Может, найти адвоката?

– Зачем? Мы же не подозреваемые. Мы свидетели.

– А если они найдут наши отпечатки в том подвале? Ты же там была днем, помнишь?

Я похолодела. Точно! Я же трогала коробки, дверь, выключатель! Мои отпечатки там везде!

– Дима, – прошептала я. – Мы пропали.

– Не пропали, – твердо сказал он. – Мы будем все отрицать. Скажем, что зашли туда в первый раз, когда искали мопса. И ничего не трогали.

– А если они найдут мои отпечатки на ящиках? Я же к ним прикасалась! И на двери!

Дима задумался.

– Тогда… тогда придется сказать правду. Но не всю. Скажем, что ты заходила туда днем, потому что искала кладовку для бумаг. А вечером мы пошли снова, потому что ты вспомнила, что забыла там телефон. И увидели труп.

– А ключи?

– Ключи? А что ключи? Мы нашли дверь открытой. Оба раза.

Я посмотрела на Диму с уважением. В его голове явно рождались гениальные планы по спасению наших шкур.

– Ладно, – сказала я. – Будем придерживаться этой версии.

Мы позавтракали, покормили То и сели обсуждать дальнейшие действия. Дима предлагал нанять частного детектива. Я предлагала пойти в полицию и во всем признаться (почти во всем). То предлагал пойти гулять, потому что он уже час сидел дома и его мочевой пузырь требовал разрядки.

– Давай сначала выгуляем собаку, – предложила я. – А там видно будет.

Мы оделись и вышли на улицу. То носился по газону, обнюхивал кусты и делал вид, что ничего не произошло. Для него жизнь продолжалась как обычно.

– Смотри, – сказал вдруг Дима. – Вон та машина. Она нас преследует?

Я обернулась. У подъезда стояла серая иномарка с тонированными стеклами. Из нее никто не выходил, но чувствовалось, что внутри кто-то есть.

– Может, соседи? – предположила я.

– У соседей таких машин нет. Я всех знаю.

Мы ускорили шаг. То, почувствовав наше напряжение, насторожился и перестал носиться.

– Зайдем в магазин, – предложил Дима. – Через черный ход.

Мы нырнули в ближайший супермаркет, прошли через торговый зал и вышли с другой стороны. Серая машина исчезла.

– Отстали? – выдохнула я.

– Или затаились, – ответил Дима. – Надо быть осторожнее.

Мы вернулись домой другим путем, через дворы. То набегался и теперь тащился сзади, высунув язык.

В подъезде было тихо. Мы поднялись на лифте, открыли дверь…

И замерли.

Квартира была перевернута вверх дном. Ящики выдвинуты, вещи разбросаны, диванные подушки валяются на полу.

– Мамочки… – прошептала я.

– Не входи, – остановил меня Дима. – Вдруг они еще здесь?

Мы прислушались. Тишина. Только где-то капает вода на кухне.

Дима взял из прихожей зонт (оружие так себе, но хоть что-то) и пошел проверять комнаты. Я стояла на пороге, прижимая к себе дрожащего То.

– Чисто, – крикнул Дима через минуту. – Никого.

Я вошла. Квартира напоминала поле боя. Мои книги валялись на полу, одежда была выброшена из шкафа, даже холодильник открыт и содержимое вывалено.

– Что они искали? – спросила я.

– Ключ, – ответил Дима. – Или фото. Или что-то еще, что ты взяла из кабинета.

Я бросилась к шкафу, где спрятала ключи и зажигалку. Банка с крупой стояла на месте. Я запустила руку…

Ключи были на месте. И зажигалка тоже.

– Они не нашли, – выдохнула я. – Не нашли!

– Повезло, – сказал Дима. – Но надо их перепрятать. В более надежное место.

– Куда?

Дима посмотрел на То. Мопс сидел на полу и с интересом наблюдал за нашими метаниями.

– А давай ему в ошейник спрячем? – предложил Дима. – Там есть кармашек для адресника. Ключи маленькие, влезут.

– Ты хочешь надеть на мопса улики?

– А кто их там будет искать? Под носом у грабителей? Они же на собаку не подумают!

Идея была безумная, но в ней что-то было. Я посмотрела на То. Тот смотрел на меня.

– То, – сказала я. – Ты готов стать секретным агентом?

Мопс чихнул.

Я восприняла это как согласие.

Мы завернули ключи и зажигалку в целлофан, засунули в специальный кармашек на ошейнике (к счастью, он был достаточно большой) и застегнули. То даже не заметил лишнего веса. Он вообще ничего не замечал, когда речь шла о прогулке.

– Готово, – сказал Дима. – Теперь наша улика всегда с нами.

– Или на нас, – поправила я. – В прямом смысле.

Мы начали убирать квартиру. Через час позвонили в дверь.

Я замерла.

– Кто?

– Полиция, – ответил голос из-за двери. – Откройте.

Мы с Димой переглянулись.

– Начинается, – шепнула я и пошла открывать.

На пороге стоял Андрей Сергеевич, тот самый следователь. А с ним двое понятых.

– Здравствуйте, – сказал он. – Мы с обыском. Постановление есть.

– Обыск? – пискнула я. – За что?

– Вы проходите как свидетели, но в ходе следствия возникли обстоятельства, требующие проверки. Разрешите пройти?

Я отступила. Полицейские вошли и начали осмотр квартиры.

То, увидев столько народу, обрадовался и принялся всем представляться. Он подбегал к каждому, обнюхивал ботинки и вилял хвостом. Особенно его заинтересовал один из понятых – пожилой мужчина, от которого пахло колбасой.

– То, не мешай! – шикнула я.

Но мопс не слушался. Он крутился под ногами, мешая обыску, и то и дело тыкался носом в сумки и коробки, которые открывали полицейские.

– Уберите собаку, – попросил Андрей Сергеевич.

– Она не кусается, – сказала я. – Она просто любопытная.

– Я вижу.

Полицейские обыскали квартиру минут сорок. Перетрясли всё, что мы только что убрали. Нашли, конечно, только пыль да старые носки Димы, которые он забыл у меня в прошлый раз.

– Ничего подозрительного, – доложил один из них.

Андрей Сергеевич кивнул и уже собрался уходить, как вдруг То подбежал к нему и ткнулся носом в штанину. Следователь машинально погладил мопса по голове.

– Хорошая собака, – сказал он.

И тут То чихнул. Да так громко, что Андрей Сергеевич отшатнулся.

– Здоров будь, – сказал он и вышел.

Дверь закрылась. Мы с Димой выдохнули.

– Пронесло, – сказал Дима.

– Ага, – кивнула я. – Спасибо То. Он отвлек внимание.

Я посмотрела на мопса. Тот сидел посреди комнаты и чесал лапой ошейник, в котором лежали ключи и зажигалка.

– То, – сказала я строго. – Не чеши. Там важное.

Мопс посмотрел на меня, вздохнул и перестал чесать.

– Умный пес, – похвалил Дима. – Прямо Шерлок.

– Шерлок Холмс? – уточнила я.

– Шерлок Мопс, – поправил Дима. – Звучит как название детектива.

Я улыбнулась. Впервые за сегодня.

Шерлок Мопс.

А что, звучит неплохо.

Особенно когда у тебя на ошейнике спрятаны ключи от тайны с убийством.

## Глава 7

в которой мы становимся детективами, а мопс получает повышение

После ухода полиции мы с Димой долго сидели на диване и смотрели в одну точку. То устроился между нами и методично вылизывал лапу, которой до этого чесал ошейник с уликами.

– Они могли найти, – наконец выдохнула я. – Если бы То не начал к ним приставать, они бы обыскали тумбочку и нашли банку с крупой.

– Но не нашли же, – резонно заметил Дима. – Значит, То официально признан агентом под прикрытием.

– Агентом под прикрытием? – переспросила я.

– Ну да. Он прикрывал нас своим телом. И храпом. Отвлек внимание.

Я посмотрела на мопса. Тот, услышав свое имя, поднял голову и уставился на нас с выражением «вы опять про меня говорите? да, я такой, можете восхищаться».

– Ладно, – сказала я. – Что будем делать дальше? Петра Ильича арестовали, труп нашли, за нами следят, квартиру обыскали. Мы в полной заднице.

– Не в полной, – поправил Дима. – У нас есть ключи, зажигалка и мопс. И еще фотография из кабинета, помнишь?

Я достала из кармана фото, которое стащила из ящика Петра Ильича. Ящики в подвале, надпись «Груз 33». То самое.

– Надо узнать, что это за груз, – сказал Дима. – И кому он принадлежал. Может, убитый имел к этому отношение?

– А если убитый – это тот, кто должен был забрать груз? – предположила я.

– Или тот, кто его охранял.

Мы замолчали, переваривая версии. То тем временем нашел на полу забытую полицейскими крошку от печенья и с удовольствием ее съел.