Марина Масальская
Мопс, книга и труп в придачу

Предисловие

Если бы лет в двенадцать мне сказали, что в тридцать с хвостиком моим главным секретным оружием станет не умение стрелять с двух рук и не знание пяти способов вырубить противника авторучкой, а способность быстро свернуться калачиком с книжкой, игнорируя любые внешние раздражители, я бы, наверное, очень расстроилась.

В детстве я, как любая уважающая себя девочка, готовилась к карьере супершпиона (ну или секретного агента). У меня был план: к двадцати годам я виртуозно вскрываю сейфы (на деле – шкатулку с мамиными украшениями старой канцелярской скрепкой), к двадцати пяти – выполняю миссии в тылу врага (под «врагом» подразумевалась наша учительница по математике, а «миссией» – списать контрольную), а к тридцати – получаю не только «Оскара» за документальное кино о своей разведдеятельности, снятое скрытой камерой, но много наград из рук самого президента.

Реальность, как это часто бывает, оказалась скучнее, но абсурднее.

Сейчас мне немного за тридцать, я живу в обычной многоэтажке с мопсом по имени То. Если вы думаете, что это дурацкая кличка, вы просто не видели его морду. Он – идеальное «то» создание: та круглая мордашка, тот самый храп по ночам и та бездонная пропасть, в которую исчезают мои тапки. Работаю я в корпорации с таким дурацким названием, что постесняюсь его произносить вслух. Моя основная деятельность – делать вид, что я очень занята, когда начальник проходит мимо стола. А вторая, неофициальная – пытаться не убить своего парня Диму, когда он в сотый раз зовет меня на тусовку.

Дима – замечательный! У него свой онлайн-сервис (что-то там в интернете, я так до конца и не поняла, но ноутбук он носит с собой как приросший). Он обожает шумные компании, вечеринки до утра и активный отдых. Я же, в свою очередь, считаю, что идеальный вечер – это плед, книга и полное отсутствие людей вокруг. Правда, по утрам я еще могу совершить подвиг и пробежать пару километров, пока То с недоумением тащится за мной, но к вечеру моя социальная батарейка разряжается в ноль. Мы с Димой не живем вместе – и это, пожалуй, единственное, что спасает наши отношения от превращения в детектив с трупом в главной роли.

И вот, когда я уже практически смирилась с тем, что моя жизнь – это череда дедлайнов, книжных детективов и Димашиных сообщений «Ну давай сгоняем в отличный бар, а лучше сделаем рейд по барам!», случилось то, что перевернуло всё с ног на голову. Моя детская мечта о карьере секретного агента решила напомнить о себе самым неожиданным образом. Оказалось, что для выполнения спецзаданий вовсе не обязательно иметь значок и пистолет. Иногда достаточно просто уметь вовремя захлопнуть дверь перед носом незваных гостей и иметь под рукой очень храпящего мопса, который своим видом способен ввести любого в ступор.

В общем, не ищите в этой книге шпионских страстей в духе Джеймса Бонда. Ищите здесь правду жизни. Правду о том, как я, обычный офисный интроверт, вдруг оказалась в эпицентре истории, от которой у любого нормального человека волосы встали бы дыбом (у моего То, кстати, встала шерсть на загривке, но из-за его комплекции это было похоже на легкую рябь на воздушном шарике).

Сейчас я поведаю, как чуть не стала звездой криминальной хроники, почему мой парень теперь боится приходить ко мне без предупреждения и как мопс случайно раскрыл дело, которое не смогла раскрыть полиция.

Надеюсь, вам понравится. Мне, если честно, не очень. Но назад дороги уже нет.

Глава 1

в которой мопс храпит громче, чем я думаю, а реальность оказывается интереснее детективов

Утро, как всегда, началось с храпа.

Мопс То лежал на моей подушке, раскинув лапы в разные стороны, и издавал звуки, которые, по мнению ученых, должны быть несвойственны существу таких скромных размеров. Если бы я не знала, что это мой любимый пес, я бы решила, что в квартире поселился старый трактор, который никак не может завестись с утра пораньше.

– То, – прошептала я, пытаясь отвоевать хотя бы сантиметр подушки. – Ты опять занял мою половину.

Мопс открыл один глаз, посмотрел на меня с выражением глубочайшего презрения, вздохнул и перевернулся на другой бок. Храп усилился.

Я посмотрела на часы. Пять утра. Воскресенье. Единственный день, когда можно было бы поспать подольше, если бы не этот маленький тиран. Но, с другой стороны, именно благодаря То я все еще держу себя в форме. Три раза в неделю мы совершаем утренний ритуал под названием «пробежка, которая больше похожа на прогулку, но мы делаем вид, что бежим».

Я натянула спортивный костюм, засунула мопса в шлейку (процесс, напоминающий запихивание арбуза в чулок), и мы вышли на улицу.

В парке было хорошо. Птички пели, солнце только начинало пригревать, а То с энтузиазмом обнюхивал каждый куст, делая вид, что именно здесь, под этим одуванчиком, скрываются важнейшие государственные тайны. Я трусила рядом, думая о том, что моя жизнь – это идеальный баланс между спокойствием и предсказуемостью.

Работа в корпорации «ИнновайцииСегодня» (название я изменила, потому что настоящее звучит еще глупее) не напрягала. Начальник был скучным, коллеги – безобидными, а отчеты – однообразными. Дома меня ждали книги. Детективы, триллеры, иногда что-то про шпионов. Я засыпала и просыпалась с мыслью о чужих преступлениях, совершенно не подозревая, что скоро у меня появятся свои.

Дима написал ровно в семь, когда я уже заваривала чай, а То доедал вторую порцию завтрака (первую он съел еще до пробежки, не спрашивайте, как ему это удается).

«Привет! Открылся новый бар. Ты как? Я очень устал и мне нужно развеяться. Погнали?»

Я закатила глаза. Снова… Моему парню Диме, чтобы отдохнуть и расслабится обязательно нужно куда-то ходить и сидеть там по 5-6 часов смакуя разные настойки и вкусности. Я же обычно, когда прихожу – просто наедаюсь за 1 час и дальше ёрзаю на стуле, чем невероятно раздражаю Диму.

«Дима, я же говорила. Мне завтра на работу. И вообще, завтра много совещаний и отчетов и мне нужно готовится…»

«Ну начинается! – пришло в ответ. – Опять! Сидишь как сыч. Выходи в люди!»

Мы любили друг друга. Правда. Просто по-разному. Он – за то, чтобы жить на полную катушку. Я – за то, чтобы катушка была поменьше и желательно дома, в тепле и с пледиком. Наш компромисс заключался в том, что мы встречались несколько раз в неделю и не жили вместе. Это спасало нас обоих от нервного срыва.

Я написала: «Дима, я тебя люблю, но мне нужно немного отдохнуть и "зарядится". Целую».

Он прислал смайлик с закатывающимися глазами и замолчал. Обиделся. Ну ничего, до вечера оттает.

День тянулся лениво. Я убирала шерсть То по всей квартире, читала, делала вид, что работаю над проектом (на самом деле просто открыла ноутбук для убедительности), и чесала То за ухом. Мопс блаженствовал. К вечеру он устал от активного образа жизни и дрых на своем лежаке, изредка подергивая лапой – наверное, во сне догонял ту белку из парка.

В девять вечера я наконец устроилась с книгой. Новый детектив про частного сыщика, который раскрывал преступления с помощью кота. Ну надо же, какой плагиат, подумала я, глядя на То. Только у меня котом был мопс, и единственное, что он мог бы раскрыть, – это тайну исчезновения последней сосиски из холодильника.

Я углубилась в чтение, как вдруг…

То поднял голову. Уши его насторожились. Он издал странный звук – не храп, не лай, а нечто среднее, что у мопсов означает «я что-то учуял, и мне это не нравится».

– То, тихо. Это соседи, – прошептала я, не отрываясь от страницы.

Но То не успокаивался.

Глава 2

в которой мопс отказывается быть Шерлоком, а начальник оказывается подозрительнее любого преступника

Утро понедельника – это отдельный круг ада, который придумали специально, чтобы проверить человеческую психику на прочность. Но когда ты не спал всю ночь, разглядывая старый ключ и прислушиваясь к каждому шороху, понедельник превращается в испытание, достойное олимпийских рекордсменов по выживанию.

Дима ушел в семь, чмокнул меня в макушку и пообещал вечером заехать проверить, «не объявился ли тот псих снова».

– Может, тебе купить перцовый баллончик? – предложил он на пороге.

– У меня есть мопс, – зевнула я в ответ.

– И что? Ты им кидаться будешь?

– Он захрапит так громко, что любой преступник в ужасе убежит.

Дима хмыкнул, поцеловал То в лоб (тот даже не проснулся) и укатил по своим онлайн-делам.

Я осталась одна с ключом. Он лежал на тумбочке и сверкал на утреннем солнце, как маленький провокатор. Я взяла его, покрутила в руках. Латунь, старая, потемневшая кое-где. На бородке – замысловатый узор, похожий на вензель. Или на букву «В». Или на двух змей, переплетенных в страстном танце. Или просто царапины от времени.

– То, иди сюда, – позвала я. – У нас дело государственной важности.

Мопс лениво сполз с лежака, подошел ко мне и сел, тяжело дыша. Я поднесла ключ к его носу.

– Нюхай, мальчик. Запоминай запах. Если что – будешь брать след.

То обнюхал ключ, чихнул и выразительно посмотрел на свою пустую миску. Перевод был ясен: «Следы я беру только в том случае, если они ведут к холодильнику, где лежит сыр».

– Бесполезное животное, – вздохнула я. – Ладно, буду сама разбираться.

Я спрятала ключ в карман джинсов и потащилась в душ. Работа ждать не будет. Вернее, будет, конечно, куда она денется, но начальник, Петр Ильич, если что, устроит разнос. А разносы он устраивать умел. За два года работы в «ИнновацииСегодня» я видела, как от его крика умудренные опытом бухгалтерши прятались в туалете и пили валерьянку.

-–

Офис встретил меня привычным гулом кулеров, запахом дешевого растворимого кофе и тупой болью в висках. Я села за свой стол, включила компьютер и уставилась в монитор.

Ключ жег карман.

«А вдруг это ключ от сейфа? – думала я. – Или от тайной комнаты, где спрятаны сокровища? Или от номера в отеле, где произошло убийство, и убийца случайно обронил его у моей двери, пытаясь скрыться?»

Вариантов было масса. От вполне реальных до совершенно бредовых. В пользу бредовых играло то, что я обожала детективы и моя фантазия работала как часы.

– Машкова! – рявкнули над ухом.

Я подпрыгнула так, что чуть не свалилась со стула. Надо мной нависал Петр Ильич. Шеф был похож на злого хомяка – маленькие глазки, надутые щеки и вечно недовольное выражение морды лица.

– Я вам который раз говорю – не спите на рабочем месте!

– Я не сплю, – пискнула я. – Я думаю.

– О чём? О высоком? Оставьте высокое для дома. Здесь у нас низкое – отчеты, квартальные планы и клиенты, которые ждут, когда вы соизволите родить им цифры!

Я кивнула и уткнулась в экран. Петр Ильич еще постоял, сверля меня взглядом, и утопал в свой кабинет – стеклянную клетку в углу, откуда он мог наблюдать за каждым нашим чихом.

Коллега Леночка из соседнего отдела подкатилась на стуле.

– Чего это он с утра злой? – шепнула она. – Обычно он к обеду бесится, а тут прямо с порога.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Может, дома проблемы?

– Ага, – хмыкнула Леночка. – Проблемы. У таких, как он, проблем не бывает, только интриги. Ты слышала, у нас вчера в подвале обыск был?

Я насторожилась.

– Какой обыск?

– Ну не обыск, а так… полиция приходила. Говорят, сигнал поступил, что в здании незаконное что-то хранят. Представляешь? У нас! В «ИнновацииСегодня»! Где даже чай нормальный не купят, какое уж тут незаконное.

– И что нашли?

– Ничего, конечно. Походили, посмотрели и ушли. Но Петр Ильич аж посерел от злости. Еще бы, его репутация под ударом. Он же у нас кристально честный, да? – Леночка закатила глаза.

Я задумалась. Полиция в нашем здании – событие из ряда вон выходящее. Мы обычная торговая фирма, торгуем запчастями к чему-то скучному. Какие уж тут "что-то незаконное".

– А в каком подвале? – спросила я. – У нас же тут три подвала. Один наш, складской, и два соседских, запертые.

– А черт его знает. Вроде в нашем, складском. Но там же пусто, один хлам старый.

Я кивнула, но внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Складской подвал находился прямо под нашим офисом. Туда спускались раз в полгода, чтобы достать забытые коробки с архивом. И ключ от него хранился… у Петра Ильича.

Ключ.

Я машинально сунула руку в карман и нащупала холодный металл.

Нет, бред. Мой ключ старый, латунный, с вензелями. А ключи от подвала – современные, железные, скучные.

Но мысль засела.

День тянулся бесконечно. Я перебирала бумажки, отвечала на письма и то и дело ловила себя на том, что смотрю на кабинет начальника. Петр Ильич сидел за столом и с кем-то разговаривал по телефону. Лицо у него было странное – не злое, не деловое, а какое-то… испуганное. Он то и дело оглядывался на дверь и говорил очень тихо, прикрывая трубку ладонью.

В четыре часа, когда я уже собиралась домой, в офис зашли двое. Обычные мужчины, в куртках, ничего примечательного. Но Леночка, которая видела всех насквозь, дернула меня за рукав.

– Смотри, – прошептала она. – Это же те, вчера приходили. Из полиции.

Мужчины направились прямо к Петру Ильичу. Тот побледнел, вскочил и замахал руками, приглашая их в кабинет. Дверь закрылась, шторы задернулись.

– Интересно, – протянула Леночка. – Второй раз за два дня. Это неспроста.

– А может, у них там любовь, – ляпнула я, лишь бы что-то сказать.

– Машкова, ты дура? Какая любовь? Тут попахивает уголовщиной.

Я пожала плечами и начала собираться. Мне было не до интриг, меня дома ждал То, который наверняка уже съел все, до чего дотянулся, и теперь страдает несварением.

Но когда я выходила из офиса, я заметила кое-что странное. Петр Ильич провожал полицейских к лифту, и лицо у него было не просто испуганное, а затравленное. Как у человека, которого поймали за руку и теперь вот-вот отведут в участок.

А в руке он сжимал связку ключей. И один из них, самый старый, латунный, блеснул под потолочной лампой.

Я замерла.

Точно такой же, как у меня.

Я хотела подойти, рассмотреть, но лифт открылся, полицейские зашли, Петр Ильич сунул ключи в карман и, заметив мой взгляд, резко отвернулся.

В груди похолодело.

Дома меня встретил То радостным храпом и разорванной подушкой. Диванная подушка, моя любимая, валялась посередине комнаты, из нее торчали клочья синтепона. Мопс сидел рядом с гордым видом и, кажется, ждал похвалы.

– Ты что натворил?! – заорала я.

То моргнул. Мол, это не я, это само.

Я вздохнула, убрала подушку в пакет и села на пол рядом с мопсом. Ключ снова лег в ладонь.

– То, – сказала я серьезно. – У нас проблемы. Кажется, мой начальник как-то связан с тем, что происходит. Или у него такой же ключ, или у меня его ключ. Или… я вообще ничего не понимаю.

Мопс ткнулся носом мне в руку и лизнул ключ. Наверное, на вкус проверял.

– Что будем делать?

То зевнул, демонстрируя полное отсутствие интереса к расследованию. Его больше волновало, когда уже ужин и почему я до сих пор не на кухне.

– Ладно, – решила я. – Завтра пойду в подвал. Посмотрю, что там.

Сказала и сама испугалась.

В подвал? Одна? Вечером? Это же классический сюжет ужастика, где героиню потом находят с выпученными глазами и безголовую.

Но ключ жег руку, а любопытство – оно, как известно, сгубило не только кошку, но и тысячи героинь детективов, которые думали: «А что такого, я только одним глазком».

Я поужинала, покормила То и уставилась в телевизор. Шел какой-то фильм про шпионов, где главная героиня ловко прыгала с крыш и стреляла из любого положения.

– Эх, – вздохнула я, глядя на свои домашние тапки. – Мне бы ее подготовку. Я бы этот подвал… я бы его знаешь как исследовала!

То согласно храпнул.

В десять вечера пришел Дима. С пиццей и бутылкой вина.

– Как ты? – спросил он, оглядывая меня. – Не боишься одна?

– Нормально, – соврала я. Рассказывать про ключ и про подвал я пока не решилась. Дима, конечно, парень хороший, но он из тех, кто любое приключение превращает в тусовку. Скажу ему – притащит пол-офиса, начнут кричать, пить, и вместо расследования получится вечеринка в подвале.

– Слушай, – сказал он, жуя пиццу. – А давай в субботу махнем за город? Там у Артура дом, шашлыки, музыка. Все свои будут.

– Дима, ну какие шашлыки, когда у меня…

Я осеклась.

Когда у меня что? Расследование? Подозрительный начальник? Таинственный ключ?

– Когда у тебя что? – не понял Дима.

– Когда у меня… мопс. То в субботу к ветеринару. Прививки.

Дима посмотрел на То. Тот, услышав страшное слово «ветеринар», мгновенно сделал вид, что спит мертвым сном.

– Ладно, – вздохнул Дима. – В другой раз.

Мы посмотрели какой-то фильм, потом Дима заснул на диване, а я долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок.

Завтра я пойду в подвал.

Или не пойду.

Или пойду.

Или вызову полицию и отдам ключ им?

Ага, конечно. И скажу: «Здрасьте, я Машкова, нашла ключ, а мой начальник подозрительный, проверьте его». Меня же на смех поднимут.

Нет, придется разбираться самой.

Я повернулась на бок и закрыла глаза. То во сне придвинулся ближе и ткнулся холодным носом мне в руку.

– Охраняй, – прошептала я.

Мопс чихнул.

Я восприняла это как согласие.

Конец второй главы.

Глава 3

в которой я совершаю подвиг, достойный шпиона, а мопс в очередной раз меня продает

Утром я проснулась с твердым намерением стать героиней. Не той, что лежит на диване и читает про чужие подвиги, а самой настоящей – с блеском в глазах, дрожью в коленках и ключом в кармане.

Дима уже ушел. Он оставил записку на холодильнике: «Целую. Вечером позвоню. Если что – кричи громче, я услышу даже через телефон». Мило, но от убийцы в подвале это вряд ли спасет.

То сидел у своей миски и смотрел на меня взглядом голодного удава. Я вздохнула, насыпала корма и начала собираться.

План был простой, как три копейки: прийти на работу, дождаться, когда Петр Ильич уйдет на обед (он ходил строго с часу до двух, как по расписанию), спуститься в подвал, открыть дверь загадочным ключом, посмотреть, что там, и тихо уйти. Если повезет – меня никто не заметит. Если не повезет… ну, об этом я старалась не думать.

В офис я пришла пораньше, забилась в уголок и делала вид, что увлеченно работаю. На самом деле я следила за Петром Ильичом как опытный сталкер. Он пришел в девять, как обычно, налил себе кофе и закрылся в кабинете. В десять к нему заходил какой-то мужик в кепке, пробыл минут пятнадцать и ушел. В одиннадцать Петр Ильич куда-то звонил и говорил очень тихо, почти шепотом.

Ровно в час он вышел из кабинета, накинул куртку и направился к лифту.

– Я на обед! – крикнул он в пространство. – Если что – звоните!

Никто не ответил, потому что никому не было до него дела.

Я подождала минуту, другую, потом встала и якобы поплелась в туалет. Но на полпути свернула к лестнице, ведущей в подвал.

Лестница была узкая, бетонная и пахла сыростью. Лампочка под потолком мигала, создавая атмосферу фильма ужасов. Я спускалась медленно, стараясь не дышать, и прислушивалась к каждому шороху.

Подвал встретил меня тишиной и запахом плесени. Здесь было темно, хоть глаз выколи. Я нащупала выключатель, щелкнула – загорелся тусклый свет, осветивший длинный коридор с кучей дверей по обе стороны.

Наша дверь, складская, была третья слева. Я подошла, достала ключ и замерла.

А если не подойдет?

А если подойдет, но там ничего нет?

А если там труп?

От последней мысли стало жарко. Я представила, как открываю дверь, а оттуда вываливается мертвое тело с выпученными глазами. Или, что еще хуже, оттуда вылетает живой убийца с топором.

– Машкова, ты дура, – прошептала я себе под нос. – Соберись.

Ключ вошел в скважину идеально. Как будто его там и ждали все это время. Я повернула – щелчок прозвучал как выстрел в тишине. Дверь открылась.

Внутри было темно. Я нашарила рукой стену, нашла выключатель, нажала.

Свет залил небольшое помещение, заставленное коробками, старыми стульями и сломанной оргтехникой. Обычный склад, каких тысячи. Я разочарованно выдохнула.

– Ничего, – прошептала я. – Просто хлам.

Но что-то меня насторожило. Я пригляделась. Коробки стояли ровными рядами, но некоторые выглядели новее других. И на них не было пыли. А в углу, за старым шкафом, виднелась еще одна дверь.

Я подошла ближе. Дверь была маленькая, почти незаметная, покрашенная в цвет стены. Я толкнула – заперто.

Сердце забилось чаще.

Я достала ключ и сунула в скважину. Не подошел.

– Ну конечно, – вздохнула я. – Было бы слишком просто.

Я огляделась. Вокруг ни души, только коробки и тишина. И тут я заметила, что на полу, прямо у порога, валяется что-то блестящее.

Я наклонилась. Это была зажигалка. Дорогая, металлическая, с гравировкой. Я поднесла к свету и прочитала: «П.И. от благодарных партнеров».

П.И. – Петр Ильич.

Значит, он здесь был. И недавно.

Я сунула зажигалку в карман и уже собралась уходить, как вдруг услышала шаги. Кто-то спускался по лестнице.

Паника накрыла с головой. Я заметалась по комнате в поисках укрытия. Коробки? Нет, мелковаты. Шкаф? Туда не влезу. Дверь? Назад поздно.

Шаги приближались.

Я юркнула за тот самый шкаф, что стоял у стены, и вжалась в угол. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всем подвале.

Шаги затихли прямо у входа. Кто-то вошел.

Я замерла, боясь дышать.

– Ну и где? – услышала я голос. Мужской, низкий, незнакомый.

– Говорят, здесь, – ответил второй. Тоже мужской.

Они ходили по комнате, что-то искали. Я слышала, как двигают коробки, как шуршат пакетами.

– Пусто, – сказал первый. – Может, уже забрали?

– Не может быть. Ключ только у него.

– А если он кому-то дал?

– Кому? Он никому не доверяет.

Я зажала рот рукой, чтобы не чихнуть. Пыль от старых коробок лезла в нос нещадно.

– Ладно, – сказал второй. – Пошли отсюда. Надо ему позвонить, пусть объясняет.

Шаги удалились, дверь захлопнулась.

Я выждала минуту, другую, потом выползла из-за шкафа. Ноги дрожали, руки тряслись. Я подбежала к двери, приоткрыла – никого. Коридор пуст.

Вылетела на лестницу, взлетела наверх и ворвалась в туалет на первом этаже, где просидела в кабинке минут двадцать, пока сердце не вернулось на место.

Когда я вошла в офис, Леночка подозрительно на меня посмотрела.

– Ты чего зеленая? Плохо себя чувствуешь?

– А? Нет, все нормально, – пробормотала я. – Просто живот прихватило.

– Ага, – кивнула Леночка. – А чего из туалета вышла, а сама с подвальной стороны пришла?

Я замерла. Вот же чертова наблюдательность!

– Я… это… мусор выносила, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Мусор? У нас мусорка на первом этаже, а не в подвале.

– Леночка, отстань, а? – взмолилась я. – Голова болит.

Она хмыкнула, но отстала.

Я села за стол и уставилась в монитор. В голове был полный кавардак. Кто эти люди? Что они искали? И при чем тут Петр Ильич?

Ровно в два он вернулся с обеда, прошел в кабинет и даже не взглянул в мою сторону. Я украдкой наблюдала за ним. Он сидел за столом, барабанил пальцами по клавиатуре и выглядел нервным. Очень нервным.

В пять часов, когда рабочий день закончился, я собралась и вылетела из офиса пулей. Домой, к То, к моему безопасному, уютному, храпящему мопсу.

Дома меня ждал сюрприз.

То сидел посреди прихожей, а рядом с ним лежал… конверт. Обычный белый конверт, без марки, без обратного адреса. Только мое имя, написанное от руки.

Я подняла конверт, разорвала.

Внутри была записка: «Не суй нос не в свои дела. В следующий раз не пожалеем ни тебя, ни собаку».

У меня похолодело внутри.

– То, – прошептала я. – Откуда это?

Мопс виновато посмотрел на дверь. Мол, приходили, я лаял, но кто ж меня слушает.

Я села на пол, прижала мопса к себе и разрыдалась.

Вот тебе и детектив. Вот тебе и приключения. Сидела бы дома с книжкой, и ничего бы не случилось.

Телефон зазвонил. Дима.

– Привет! – радостно заорал он. – Как ты? Скучаешь?

– Дима, – сказала я дрожащим голосом. – Приезжай, пожалуйста. Срочно.

– Что случилось? Ты плачешь?

– Приезжай. Я все расскажу.

Я повесила трубку и посмотрела на То. Мопс ткнулся носом мне в руку и лизнул ладонь.

– Прости, малыш, – прошептала я. – Я втянула нас в историю. Теперь придется разбираться до конца.

То чихнул.

Я восприняла это как согласие.

Или как насмешку. С мопсов станется.

Глава 4

в которой Дима пытается быть героем, а мопс ставит под сомнение его мужественность

Дима ворвался в квартиру через полчаса. За это время я успела выплакаться, выпить валерьянки, успокоить То (который, кажется, переживал больше меня) и еще раз перечитать записку.

«Не суй нос не в свои дела. В следующий раз не пожалеем ни тебя, ни собаку».

Почерк был корявый, явно левой рукой или специально искаженный. Бумага обычная, конверт из любого почтового отделения. Ни отпечатков, ни зацепок.

– Где?! – заорал Дима с порога. – Где эта бумажка? Покажи!

Я протянула записку. Он схватил ее, пробежал глазами и побагровел.

– Это что за хрень?! Тебе угрожают?! Моей женщине угрожают?! Да я их…

– Дима, тихо, – прошептала я. – Соседи услышат.

– А плевать я хотел на соседей! – продолжал бушевать он. – Кто это написал? Ты знаешь? Я с ними разберусь!

– Если бы я знала, я бы уже в полицию позвонила.

Дима заметался по комнате. То сидел на лежаке и внимательно следил за ним, поворачивая голову, как на теннисном матче. По морде мопса читалось: «Этот человек явно не знает, что делает, но зрелище забавное».

– Так, – остановился Дима. – Рассказывай всё. С самого начала. И без вранья.

Я вздохнула и рассказала. Про ключ, который нашелся утром после того, как кто-то скребся в дверь. Про Петра Ильича и его странное поведение. Про полицию в офисе. Про подвал, вторую дверь и мужиков, которые там что-то искали. Про зажигалку с гравировкой.

Дима слушал, и лицо его менялось. Сначала было недоверчивое, потом удивленное, потом испуганное.

– Ты спустилась в подвал одна? – переспросил он. – Совсем одна? Без меня?

– А ты был на работе.

– И правильно! – заявил он. – Потому что если бы я был с тобой, мы бы этих мужиков… мы бы их…

– Что? – уточнила я. – У тебя же даже перцового баллончика нет.

– Зато у меня есть кулаки! – Дима сжал кулак и продемонстрировал его То. Мопс зевнул.

Я подавила улыбку. Дима, конечно, парень крепкий, но против двух здоровых мужиков в подвале он бы вряд ли выстоял. Особенно если у тех есть что-то поопаснее кулаков.

– Ладно, – сказал он, садясь рядом. – Что будем делать?

– Я не знаю. В полицию идти? Но что я скажу? У меня есть ключ, который нашелся непонятно откуда, и записка с угрозами? Меня же пошлют.

– А если показать зажигалку?

– Зажигалку Петра Ильича? Которая валялась в подвале? Он скажет, что потерял, и ничего не докажешь.

Дима задумался. То, устав от умственных усилий человечества, захрапел.

– Слушай, – сказал Дима. – А может, это просто совпадение? Ну, ключ, подвал, начальник… Может, это какие-то разборки между фирмами, а тебя просто не туда занесло?

– А записка? – напомнила я. – Ее кто написал?

– Мало ли психики? – пожал плечами Дима. – Может, соседка твоя, тетя Зина, решила пошутить.

– Тетя Зина? Которая кота выгуливает? Она писать разучилась лет двадцать назад, у нее пальцы скрючены артритом.

Дима замолчал.

Мы сидели на диване и смотрели в одну точку. Я – на люстру, Дима – на спящего мопса.

– Знаешь, – сказал он наконец. – Я, кажется, знаю, что делать.

– Что?

– Завтра я пойду с тобой на работу.

– Зачем?

– Буду следить за твоим Петром Ильичом. Если он действительно в чем-то замешан, я это выясню.

Я посмотрела на Диму с сомнением. Дима – человек открытый, шумный, эмоциональный. Слежка – это не его конек. Его конек – это тусовки, громкая музыка и умение находить общий язык с любым незнакомцем за пять минут.

– Дима, ты спалишься через минуту, – честно сказала я.

– Не спалюсь! – обиделся он. – Я умею быть незаметным. Вот смотри.

Он встал, подошел к углу комнаты и замер, прижавшись к стене. Вид у него был такой, будто он играет в прятки и очень надеется, что его не увидят.

То открыл один глаз, посмотрел на Диму и снова закрыл. На морде читалось: «Я видел много позора, но это что-то новенькое».

– Дима, ты в полосатой рубашке и джинсах, – вздохнула я. – На бежевой стене тебя видно за версту.

– Ну, тогда я переоденусь! – не сдавался он. – Куплю черное. Буду как ниндзя.

– Ниндзя с громким голосом и привычкой хлопать всех по плечу?

– Машкова, ты мне не доверяешь?

– Доверяю. Но боюсь, что завтра вместо слежки ты организуешь в офисе вечеринку с коллегами и забудешь, зачем пришел.

Дима хотел обидеться, но передумал. Потому что я была права.

– Ладно, – сдался он. – Тогда что предлагаешь ты?

Я задумалась. Вариантов было немного. Сидеть сложа руки и ждать, когда угрозы станут реальностью, не хотелось. Идти в полицию – бесполезно. Искать этих мужиков самой – страшно.

– Мне нужно попасть в кабинет Петра Ильича, – сказала я. – Там наверняка есть что-то, что объяснит, что происходит.

– В кабинет? – оживился Дима. – Это я могу! Я отвлеку его, а ты зайдешь и…

– И что? Украдешь документы? Дима, это противозаконно.

– А то, что тебе угрожают, – законно?

Я вздохнула. В чем-то он был прав.

– Ладно, – сказала я. – Давай так. Завтра я попробую задержаться после работы. Петр Ильич обычно уходит ровно в шесть. Если я сделаю вид, что у меня срочный отчет, я могу остаться и…

– И вскрыть его кабинет? – Дима аж подпрыгнул от восторга. – Машкова, ты становишься настоящим шпионом!

– Тихо ты! – шикнула я. – Ничего я вскрывать не буду. Просто посмотрю, вдруг дверь не заперта.

– А если заперта?

– Тогда… не знаю. Буду думать на месте.

Дима кивнул, явно довольный. Ему нравилась эта авантюра. Для человека, чья жизнь состояла из тусовок и работы за ноутбуком, это было настоящее приключение.

Мы поужинали (Дима привез с собой роллы, потому что знал, что я в стрессе ничего не готовлю), посмотрели какой-то боевик и легли спать. Дима снова остался на диване, а я – в спальне с То.

Мопс, кстати, отнесся к Диме с подозрением. Когда мы легли, он долго ворочался, вздыхал и даже пару раз рыкнул в сторону дивана. Я его понимала. Дима храпел. Не так мелодично, как То, а басовито, с присвистом.

– Спи, малыш, – прошептала я, гладя мопса по теплой спинке. – Завтра важный день.

То ткнулся носом мне в ладонь и закрыл глаза.

-–

Утро началось с того, что Дима ворвался в спальню с телефоном в руках.

– Машкова! Просыпайся! Я все придумал!

Я открыла один глаз. Часы показывали шесть утра.

– Дима, ты чего? – простонала я.

– Смотри! – Он сунул мне в лицо телефон. На экране была какая-то статья. – Я нашел в интернете! Твой Петр Ильич – он же фигурировал в каких-то разборках лет пять назад!

Я села на кровати, протерла глаза и вчиталась. Статья была из местной газеты пятилетней давности. «Скандал в „МегаТрейде“: руководителя отдела подозревают в махинациях». И фото – молодой Петр Ильич, выходящий из здания суда.

– Дай сюда, – я выхватила телефон и принялась читать.

Статья была скупая на детали. Писали, что Петра Ильича (тогда еще просто Петра Ильича, не начальника) подозревали в присвоении крупной суммы денег, но дело замяли, улик не хватило. Все списали на ошибку бухгалтерии.

– Видишь? – торжествовал Дима. – У него рыльце в пушку! Значит, сейчас он тоже мог во что-то вляпаться.

– Или его подставляют, – задумчиво сказала я.

– Какая разница? Главное, что есть зацепка!

Я посмотрела на То. Тот сидел на лежаке и смотрел на нас с выражением «вы оба сошли с ума, а я хочу есть».

– Ладно, – сказала я. – Сегодня идем по плану.

-–

На работу я пришла с твердым намерением довести дело до конца. Петр Ильич уже был на месте и, как обычно, сидел в своем стеклянном аквариуме.

День тянулся бесконечно. Я то и дело поглядывала на часы, делала ошибки в отчетах и ловила на себе подозрительные взгляды Леночки.

– Ты сегодня сама не своя, – заметила она. – Случилось что?

– Нет, все нормально, – отмахнулась я. – Просто не выспалась.

– А, ну да, – понимающе кивнула Леночка. – У тебя же там парень ночевал? Я видела, как вы утром выходили.

Я промолчала. Леночка видела всё. Это был факт.

В шесть вечера Петр Ильич, как по расписанию, встал, надел куртку и направился к выходу. Я сделала вид, что увлеченно печатаю.

– Машкова, вы долго? – спросил он, проходя мимо.

– А? Я еще немного, отчет доделать надо.

– Ну-ну, – буркнул он и ушел.

Я подождала минуту, другую, потом встала и подошла к его кабинету. Дверь была закрыта. Я толкнула – заперто.

Сердце упало.

– Черт, – прошептала я.

И тут в кармане зазвонил телефон. Дима.

– Ну что? – заорал он. – Получилось?

– Нет, дверь заперта.

– А ты ключ под ковриком искала?

– Под каким ковриком? У нас тут офис, а не частный дом.

– Ну, тогда… может, замок сломать?

– Дима, ты идиот?

Я уже собиралась повесить трубку, как вдруг заметила, что дверь кабинета приоткрылась. Сама. Или я плохо толкнула?

Я подошла ближе. Точно, приоткрыта. Видимо, Петр Ильич забыл закрыть как следует.

– Дима, – прошептала я. – Я зайду. Перезвоню.

Я сунула телефон в карман, огляделась по сторонам и скользнула внутрь.

Кабинет начальника пах табаком и дешевым одеколоном. На столе – бумаги, компьютер в спящем режиме, чашка с недопитым кофе. Я подошла к столу и принялась листать документы.

Счета, накладные, договора. Ничего интересного. Я уже хотела уходить, как вдруг заметила, что в ящике стола торчит ключ. Тот самый – латунный, старый, с вензелями. Точно такой же, как у меня.

Я выдвинула ящик. Внутри лежала стопка фотографий.

Я взяла верхнюю и ахнула.

На фото был подвал. Тот самый, в котором я была вчера. Только дверь, вторая, маленькая, была открыта, и оттуда торчали какие-то ящики. Много ящиков, плотно упакованных.

Я перевернула фото. На обороте чернилами было написано: «Груз 33. Хранить до востребования».

1.Тридцать три.

Я сглотнула. Тридцать три главы? Нет, бред. Совпадение.

Я сунула фото в карман, закрыла ящик и выскользнула из кабинета.

В коридоре горел свет, но было пусто. Я на цыпочках добежала до своего стола, схватила сумку и вылетела из офиса.

На улице стоял Дима.

– Ну? – бросился он ко мне. – Что нашла?

Я протянула ему фото.

– Это подвал, – сказала я. – А это, кажется, то, что они искали.

Дима уставился на снимок.

– Груз 33, – прочитал он. – Чего за груз?

– Не знаю. Но думаю, нам надо туда вернуться.

– В подвал? Сейчас?

– Ночью. Когда никого нет.

Дима посмотрел на меня с уважением.

– Машкова, – сказал он. – А ты ничего. Из тебя бы вышел отличный шпион.

– Я знаю, – вздохнула я. – Я об этом в детстве мечтала. Только почему-то в мечтах все было красивее и без мопса, которого надо кормить и выгуливать.

– А То где?

– Дома. Ждет.

– Значит, едем к тебе, кормим мопса и готовимся к ночной вылазке?

– Едем.

Мы сели в машину и поехали. Впереди была ночь, полная тайн и опасностей.

А я все думала: что за груз 33? И почему именно тридцать три?

Может, это знак?

Или просто номер партии.

Но внутри уже зарождалось то самое чувство, которое наверное бывает у героев детективов перед самой кульминацией.

Страшно и интересно одновременно.

Глава 5

в которой мы играем в шпионов, а мопс примеряет роль спецагента

Дома нас встретил То с видом оскорбленной невинности. Он сидел посреди прихожей, а вокруг него живописно раскинулись остатки моих тапок. Не старых, заметьте, а совершенно новых, пушистых, купленных на прошлой неделе.

– То! – заорала я. – Ты что натворил?!

Мопс посмотрел на меня с выражением «а что я? я ничего, это они сами». Потом перевел взгляд на Диму и чихнул. Мол, видишь, что приходится терпеть из-за твоей девушки?

– Ого, – присвистнул Дима, разглядывая остатки тапка. – У него талант к уничтожению улик. Может, в полицию его? Заметать следы?

– Дима, не смешно, – простонала я, собирая обрывки. – Это были мои любимые.

– Кролик, – сказал Дима. – Мопсы не выносят кролика. У них аллергия на пушистое.

– Откуда ты знаешь?

– В интернете читал. Там вообще много всего про мопсов пишут. Например, что они храпят, потому что у них строение черепа особенное.

– Это я и без интернета знаю, – вздохнула я.

Мы покормили То (он съел все за три секунды и уставился на нас с требованием добавки), сами перекусили бутербродами и сели разрабатывать план ночной вылазки.

Дима разложил на столе бумагу, нарисовал схему офиса и подвала и принялся расставлять фигурки из «Монополии», изображая нас и возможных противников.

– Значит, так, – командовал он. – Заходим с черного хода. У тебя есть ключи?

– От черного хода? Нет.

– А от главного?

– Есть, но там охрана. Правда, после восьми вечера там никого, только сигнализация.

– Сигнализация? – Дима побледнел. – Ты не говорила про сигнализацию!

– А ты не спрашивал. Но я знаю код. Мы его раз в месяц меняем, и Петр Ильич всегда вешает бумажку на доске объявлений. Я запомнила.

Дима посмотрел на меня с уважением.

– Машкова, ты гений. Шпионский гений.

– Я просто внимательная, – скромно ответила я.

Мы обсудили детали. Вход, спуск в подвал, открывание двери (той самой, второй, которая была заперта в прошлый раз), осмотр ящиков и быстрый уход. В идеале – никого не встретить, ничего не сломать и не оставить следов.

– А если там кто-то будет? – спросила я.

– Тогда мы быстро убежим, – ответил Дима.

– А если они догонят?

– Тогда будем кричать.

– А если у них оружие?

Дима задумался.

– Тогда… тогда я засвечу фонариком в глаза и буду кидаться Том.

Я посмотрела на мопса. Тот мирно спал на лежаке, раскинув лапы и слегка подхрапывая.

– Ты предлагаешь кидаться мопсом? – переспросила я. – Дим, он весит килограммов десять. И он не летает.

– Зато он храпит громко. Пока они будут в шоке от звука, мы убежим.

Я вздохнула. С таким стратегом мы точно попадем в неприятности.

-–

Выехали мы в одиннадцать вечера. То, услышав, что его берут с собой, оживился и начал носиться по квартире, сметая все на своем пути. Пришлось ловить его и запихивать в шлейку.

– Ты уверена, что его надо брать? – сомневался Дима. – Он же демаскирует.

– Во-первых, оставлять его одного нельзя после той записки, – объяснила я. – Во-вторых, он будет лаять, если учует чужих. А в-третьих, если что, я буду спокойнее, когда он рядом.

– Ладно, – согласился Дима. – Но если он начнет храпеть в подвале, я его в сумку засуну.

Офис встретил нас темными окнами и тишиной. Мы подошли к главному входу, я набрала код на панели – зеленый огонек замигал, дверь щелкнула.

– Заходим, – шепнула я.

Внутри было темно, только дежурное освещение горело в коридорах. Мы на цыпочках прошли к лестнице, ведущей в подвал. То семенил рядом, тяжело дыша и изредка чихая от пыли.

Лестница была такой же жуткой, как и днем. Лампочка мигала, тени прыгали по стенам. Дима шел впереди, сжимая в руке фонарик, я – за ним, прижимая к себе мопса.

– Страшно? – шепнул Дима.

– Очень, – честно ответила я.

– Я тоже боюсь. Но виду не подаю.

– Спасибо, утешил.

Мы спустились в подвал. Коридор с дверями был пуст. Я подошла к нашей складской двери, достала ключ, открыла.

Внутри пахло сыростью и еще чем-то странным, химическим. То насторожился, принюхался и тихо рыкнул.

– Тихо, мальчик, – прошептала я.

Мы прошли через склад к той самой маленькой двери в углу. Я достала ключ – тот самый, который нашла утром в своей спальне. Сунула в скважину.

Не подошел.

– Черт, – выдохнула я.

– Дай я попробую, – Дима отодвинул меня и начал ковыряться в замке. – У меня дядя слесарем работал, я кое-что умею.

Минута, две, три. Дима кряхтел, ругался шепотом и пытался провернуть ключ. То сидел рядом и с интересом наблюдал.

– Не идет, – сдался Дима. – Замок другой. Надо что-то острое.

– У меня есть только ключи и заколка, – я вытащила из волос шпильку.

Дима взял ее, сунул в замок и начал колдовать. Я затаила дыхание.

И вдруг – щелчок. Дверь открылась.

– Ты гений! – выдохнула я.

– Я знаю, – самодовольно ответил Дима.

Мы вошли внутрь. Это было небольшое помещение, сплошь заставленное ящиками. Деревянные, с металлическими углами, на каждом – маркировка: «Груз 33. Осторожно, хрупкое».

– Что это? – прошептал Дима.

Я подошла к ближайшему ящику. Крышка была прибита неплотно, виднелась щель. Я заглянула внутрь и ахнула.

Там лежали статуэтки. Маленькие, изящные, явно старинные. Будда? Или какое-то другое божество? Я плохо разбиралась в искусстве.

– Дима, смотри, – позвала я.

Он подошел, посветил фонариком. В свете луча статуэтки блеснули золотом.

– Это же… это же антиквариат! – выдохнул он. – Настоящий?

– Понятия не имею. Но выглядит дорого.

Я открыла еще один ящик. Там лежали иконы. Старые, потемневшие, с ликами святых.

– Ничего себе, – прошептала я. – Откуда это все?

– Твой Петр Ильич, похоже, коллекционер, – предположил Дима. – Или перекупщик.

– Или вор.

Мы замерли, осознавая масштаб находки. То тем временем обнюхивал ящики и вдруг замер у одного из них, прижав уши и тихо зарычав.

– То? – позвала я. – Что там?

Я подошла ближе. Ящик был точно такой же, как остальные, только на крышке лежала чья-то рука.

Я отшатнулась и закричала.

Из-за ящика высунулась голова. Человеческая. С мертвыми открытыми глазами.

Дима подхватил меня, не давая упасть.

– Тихо, тихо! – зашептал он. – Это… это труп.

– Я вижу! – заорала я. – Я не слепая!

То заливался лаем, прыгая вокруг ящика. Мопс был готов разорвать мертвеца на части, если бы тот вдруг ожил.

– Надо уходить, – сказал Дима. – Немедленно. Вызывать полицию.

– А если подумают, что это мы? – простонала я. – Наши отпечатки везде!

– А если не вызовем, а нас тут найдут? С трупом? Еще хуже будет!

Он был прав. Я достала телефон, но руки тряслись так, что я едва могла набрать 112.

– Полиция? – прохрипела я в трубку. – У нас… у нас труп. В подвале. Офис «МегаТрейд». Приезжайте, пожалуйста.

Я назвала адрес и повесила трубку.

Мы выбежали из подвала, поднялись наверх и вышли на улицу. То все еще трясло, он жался к моим ногам и тихо поскуливал.

Через десять минут приехала полиция. Синие мигалки, люди в форме, вопросы, протоколы.

– Вы кто? – спросил нас следователь, молодой парень с усталыми глазами.

– Я здесь работаю, – пролепетала я. – А это мой… мой парень.

– И что вы делали в подвале в полночь?

Мы с Димой переглянулись.

– Гуляли, – ляпнул Дима.

– Гуляли? В подвале?

– Ну… мы хотели… э…

– Мы искали мою собаку! – выпалила я. – Она убежала, мы думали, она в подвал забежала. А там… там это.

То, услышав, что его упомянули, посмотрел на меня с укором. Мол, впутываешь меня в свои дела, хозяйка.

Следователь посмотрел на мопса, на нас, вздохнул и махнул рукой.

– Ладно. Сидите здесь, скоро с вами поговорим.

Мы сели на лавочку у входа. То уткнулся мордой мне в колени и захрапел. Устал, бедный.

– Машкова, – шепнул Дима. – А ведь это убийство. Настоящее убийство.

– Я знаю.

– И мы теперь свидетели.

– Я знаю.

– А если убийца знает, что мы там были? И найдет нас?

Я посмотрела на Диму. В его глазах читался страх.

– Дима, – сказала я. – Мы влипли. По-настоящему влипли.

То во сне дернул лапой и тихо тявкнул. Наверное, ему снилось, как он гонится за убийцей.

Или за сосиской.

С мопсов станется и то, и другое.

Глава 6

в которой я даю показания, а мопс устраивает допрос с пристрастием

В полиции мы просидели до трех ночи. Давали показания, отвечали на одни и те же вопросы по сто раз и пили ужасный кофе из автомата, который по вкусу напоминал раствор для мытья полов.

То, к моему удивлению, вел себя образцово. Сначала он, правда, попытался облаять всех сотрудников отделения, но быстро понял, что это бесполезно – их было слишком много. Потом он устал и заснул прямо на полу у моих ног, периодически подергивая лапами и издавая звуки, похожие на работу старого холодильника.

Следователь, которого звали Андрей Сергеевич (тот самый молодой парень с усталыми глазами), оказался на удивление въедливым. Он задавал вопросы, переспрашивал, сверялся с записями и снова задавал.

– Значит, вы пошли в подвал искать собаку? – уточнил он в двадцатый раз.

– Да, – кивнула я.

– А почему вы решили, что собака в подвале?

– Она… ну, она часто туда бегает. Там мыши.

– Мопс? Бегает за мышами? – Андрей Сергеевич скептически посмотрел на спящего То.

– У него инстинкты, – вмешался Дима. – Предки мопсов были охотничьими собаками. В Китае. Они там на львов охотились.

– На львов? – переспросил следователь.

– Ну, на маленьких львов, – не сдавался Дима. – Таких, знаете, комнатных.

Я пихнула Диму локтем в бок. Он замолчал.

Андрей Сергеевич вздохнул и сделал пометку в блокноте.

– Хорошо. И что вы увидели, когда вошли в подсобное помещение?

– Ящики, – ответила я. – Много деревянных ящиков. А потом… потом я увидела руку. И лицо.

– Вы трогали что-нибудь?

– Нет! Что вы! Мы сразу выбежали и вызвали полицию.

– А ключи? У вас были ключи от подвала?

Я замерла. Ключи! Я совсем забыла про ключи! Они же у меня в кармане! И тот, второй, латунный, который нашелся утром в спальне!

– Ключи? – переспросила я, стараясь сохранять спокойствие. – Нет, дверь была открыта.

– Открыта? – удивился следователь. – Странно. Наши эксперты сказали, что замок был закрыт. Пришлось взламывать.

– Значит, кто-то открыл до нас, – нашелся Дима. – А мы просто вошли.

Андрей Сергеевич посмотрел на нас подозрительно, но промолчал.

– Ладно, – сказал он наконец. – Пока можете идти. Но из города не уезжайте. Вы свидетели, возможно, еще понадобитесь.

– Мы поняли, – кивнула я.

Мы вышли из отделения. На улице светало, птички чирикали, а я чувствовала себя выжатой как лимон.

– Машкова, – сказал Дима, садясь в машину. – У меня такое чувство, что он нам не поверил.

– У меня тоже.

– А что с ключами?

Я пощупала карман. Ключи были на месте. И мой латунный, и зажигалка Петра Ильича, и связка от квартиры.

– Они у меня.

– Надо их спрятать. Или выбросить.

– Выбросить? Ты с ума сошел? Это же улика!

– Улика против кого? Против нас? Если найдут наши отпечатки на ключе, который открывает дверь с трупом, нам конец.

Я задумалась. Дима был прав. Но выбрасывать ключ было жалко. И страшно. А вдруг он понадобится, чтобы найти убийцу?

– Давай пока спрячем дома, – предложила я. – В надежное место.

– В какое?

– Не знаю. В банку из-под крупы?

– Мопс найдет. Он же все нюхает.

– Тогда в шкаф, на верхнюю полку.

– Мопс допрыгнет? – усомнился Дима.

– Он, конечно, не кот, но если захочет – допрыгнет. Помнишь, он однажды украл со стола курицу, хотя стол выше его в три раза?

Дима хмыкнул и завел машину.

-–

Дома мы рухнули на кровать и проспали до обеда. То, уставший от ночных приключений, лежал между нами и храпел на две ноздри.

Разбудил меня звонок телефона. Я нехотя открыла глаза и посмотрела на экран – Леночка.

– Алло? – прохрипела я.

– Машкова! Ты где?! – заорала Леночка. – Тут такое!

– Что такое?

– Полиция весь офис перерыла! Петра Ильича увезли! Говорят, в подвале труп нашли! Ты представляешь?!

Я села на кровати.

– Увезли? Прямо увели?

– Да! В наручниках! Я своими глазами видела! А еще говорят, что там, в подвале, ящики с какими-то ценностями! Контрабанда! Или краденое! Весь офис на ушах стоит!

– А Петр Ильич что?

– А ничего! Сидит молчит, адвоката требует. Но его все равно увезли. Машкова, ты как? Ты в курсе?

– Я… я потом позвоню, – сказала я и отключилась.

Дима уже проснулся и смотрел на меня.

– Что там?

– Петра Ильича арестовали.

– Ого.

– И весь офис перерыли.

– А про нас?

– Пока не знаю.

Мы переглянулись. То открыл один глаз, посмотрел на нас и снова закрыл. Его не волновали проблемы начальников.

– Надо что-то делать, – сказал Дима.

– Что?

– Не знаю. Может, найти адвоката?

– Зачем? Мы же не подозреваемые. Мы свидетели.

– А если они найдут наши отпечатки в том подвале? Ты же там была днем, помнишь?

Я похолодела. Точно! Я же трогала коробки, дверь, выключатель! Мои отпечатки там везде!

– Дима, – прошептала я. – Мы пропали.

– Не пропали, – твердо сказал он. – Мы будем все отрицать. Скажем, что зашли туда в первый раз, когда искали мопса. И ничего не трогали.

– А если они найдут мои отпечатки на ящиках? Я же к ним прикасалась! И на двери!

Дима задумался.

– Тогда… тогда придется сказать правду. Но не всю. Скажем, что ты заходила туда днем, потому что искала кладовку для бумаг. А вечером мы пошли снова, потому что ты вспомнила, что забыла там телефон. И увидели труп.

– А ключи?

– Ключи? А что ключи? Мы нашли дверь открытой. Оба раза.

Я посмотрела на Диму с уважением. В его голове явно рождались гениальные планы по спасению наших шкур.

– Ладно, – сказала я. – Будем придерживаться этой версии.

Мы позавтракали, покормили То и сели обсуждать дальнейшие действия. Дима предлагал нанять частного детектива. Я предлагала пойти в полицию и во всем признаться (почти во всем). То предлагал пойти гулять, потому что он уже час сидел дома и его мочевой пузырь требовал разрядки.

– Давай сначала выгуляем собаку, – предложила я. – А там видно будет.

Мы оделись и вышли на улицу. То носился по газону, обнюхивал кусты и делал вид, что ничего не произошло. Для него жизнь продолжалась как обычно.

– Смотри, – сказал вдруг Дима. – Вон та машина. Она нас преследует?

Я обернулась. У подъезда стояла серая иномарка с тонированными стеклами. Из нее никто не выходил, но чувствовалось, что внутри кто-то есть.

– Может, соседи? – предположила я.

– У соседей таких машин нет. Я всех знаю.

Мы ускорили шаг. То, почувствовав наше напряжение, насторожился и перестал носиться.

– Зайдем в магазин, – предложил Дима. – Через черный ход.

Мы нырнули в ближайший супермаркет, прошли через торговый зал и вышли с другой стороны. Серая машина исчезла.

– Отстали? – выдохнула я.

– Или затаились, – ответил Дима. – Надо быть осторожнее.

Мы вернулись домой другим путем, через дворы. То набегался и теперь тащился сзади, высунув язык.

В подъезде было тихо. Мы поднялись на лифте, открыли дверь…

И замерли.

Квартира была перевернута вверх дном. Ящики выдвинуты, вещи разбросаны, диванные подушки валяются на полу.

– Мамочки… – прошептала я.

– Не входи, – остановил меня Дима. – Вдруг они еще здесь?

Мы прислушались. Тишина. Только где-то капает вода на кухне.

Дима взял из прихожей зонт (оружие так себе, но хоть что-то) и пошел проверять комнаты. Я стояла на пороге, прижимая к себе дрожащего То.

– Чисто, – крикнул Дима через минуту. – Никого.

Я вошла. Квартира напоминала поле боя. Мои книги валялись на полу, одежда была выброшена из шкафа, даже холодильник открыт и содержимое вывалено.

– Что они искали? – спросила я.

– Ключ, – ответил Дима. – Или фото. Или что-то еще, что ты взяла из кабинета.

Я бросилась к шкафу, где спрятала ключи и зажигалку. Банка с крупой стояла на месте. Я запустила руку…

Ключи были на месте. И зажигалка тоже.

– Они не нашли, – выдохнула я. – Не нашли!

– Повезло, – сказал Дима. – Но надо их перепрятать. В более надежное место.

– Куда?

Дима посмотрел на То. Мопс сидел на полу и с интересом наблюдал за нашими метаниями.

– А давай ему в ошейник спрячем? – предложил Дима. – Там есть кармашек для адресника. Ключи маленькие, влезут.

– Ты хочешь надеть на мопса улики?

– А кто их там будет искать? Под носом у грабителей? Они же на собаку не подумают!

Идея была безумная, но в ней что-то было. Я посмотрела на То. Тот смотрел на меня.

– То, – сказала я. – Ты готов стать секретным агентом?

Мопс чихнул.

Я восприняла это как согласие.

Мы завернули ключи и зажигалку в целлофан, засунули в специальный кармашек на ошейнике (к счастью, он был достаточно большой) и застегнули. То даже не заметил лишнего веса. Он вообще ничего не замечал, когда речь шла о прогулке.

– Готово, – сказал Дима. – Теперь наша улика всегда с нами.

– Или на нас, – поправила я. – В прямом смысле.

Мы начали убирать квартиру. Через час позвонили в дверь.

Я замерла.

– Кто?

– Полиция, – ответил голос из-за двери. – Откройте.

Мы с Димой переглянулись.

– Начинается, – шепнула я и пошла открывать.

На пороге стоял Андрей Сергеевич, тот самый следователь. А с ним двое понятых.

– Здравствуйте, – сказал он. – Мы с обыском. Постановление есть.

– Обыск? – пискнула я. – За что?

– Вы проходите как свидетели, но в ходе следствия возникли обстоятельства, требующие проверки. Разрешите пройти?

Я отступила. Полицейские вошли и начали осмотр квартиры.

То, увидев столько народу, обрадовался и принялся всем представляться. Он подбегал к каждому, обнюхивал ботинки и вилял хвостом. Особенно его заинтересовал один из понятых – пожилой мужчина, от которого пахло колбасой.

– То, не мешай! – шикнула я.

Но мопс не слушался. Он крутился под ногами, мешая обыску, и то и дело тыкался носом в сумки и коробки, которые открывали полицейские.

– Уберите собаку, – попросил Андрей Сергеевич.

– Она не кусается, – сказала я. – Она просто любопытная.

– Я вижу.

Полицейские обыскали квартиру минут сорок. Перетрясли всё, что мы только что убрали. Нашли, конечно, только пыль да старые носки Димы, которые он забыл у меня в прошлый раз.

– Ничего подозрительного, – доложил один из них.

Андрей Сергеевич кивнул и уже собрался уходить, как вдруг То подбежал к нему и ткнулся носом в штанину. Следователь машинально погладил мопса по голове.

– Хорошая собака, – сказал он.

И тут То чихнул. Да так громко, что Андрей Сергеевич отшатнулся.

– Здоров будь, – сказал он и вышел.

Дверь закрылась. Мы с Димой выдохнули.

– Пронесло, – сказал Дима.

– Ага, – кивнула я. – Спасибо То. Он отвлек внимание.

Я посмотрела на мопса. Тот сидел посреди комнаты и чесал лапой ошейник, в котором лежали ключи и зажигалка.

– То, – сказала я строго. – Не чеши. Там важное.

Мопс посмотрел на меня, вздохнул и перестал чесать.

– Умный пес, – похвалил Дима. – Прямо Шерлок.

– Шерлок Холмс? – уточнила я.

– Шерлок Мопс, – поправил Дима. – Звучит как название детектива.

Я улыбнулась. Впервые за сегодня.

Шерлок Мопс.

А что, звучит неплохо.

Особенно когда у тебя на ошейнике спрятаны ключи от тайны с убийством.

Глава 7

в которой мы становимся детективами, а мопс получает повышение

После ухода полиции мы с Димой долго сидели на диване и смотрели в одну точку. То устроился между нами и методично вылизывал лапу, которой до этого чесал ошейник с уликами.

– Они могли найти, – наконец выдохнула я. – Если бы То не начал к ним приставать, они бы обыскали тумбочку и нашли банку с крупой.

– Но не нашли же, – резонно заметил Дима. – Значит, То официально признан агентом под прикрытием.

– Агентом под прикрытием? – переспросила я.

– Ну да. Он прикрывал нас своим телом. И храпом. Отвлек внимание.

Я посмотрела на мопса. Тот, услышав свое имя, поднял голову и уставился на нас с выражением «вы опять про меня говорите? да, я такой, можете восхищаться».

– Ладно, – сказала я. – Что будем делать дальше? Петра Ильича арестовали, труп нашли, за нами следят, квартиру обыскали. Мы в полной заднице.

– Не в полной, – поправил Дима. – У нас есть ключи, зажигалка и мопс. И еще фотография из кабинета, помнишь?

Я достала из кармана фото, которое стащила из ящика Петра Ильича. Ящики в подвале, надпись «Груз 33». То самое.

– Надо узнать, что это за груз, – сказал Дима. – И кому он принадлежал. Может, убитый имел к этому отношение?

– А если убитый – это тот, кто должен был забрать груз? – предположила я.

– Или тот, кто его охранял.

Мы замолчали, переваривая версии. То тем временем нашел на полу забытую полицейскими крошку от печенья и с удовольствием ее съел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.