Васисуалина Перс
Во власти сна

Пролог

Падение закончилось так же внезапно, как и началось, и он осознал себя лежащим на гранитных плитах. Холодный камень вначале обжег ладони, но затем принёс облегчение – раны больше не горели огнем. Место, в котором оказался мужчина, был ему хорошо знаком. Только вот раньше сюда он входил по собственной воле, и изменившиеся обстоятельства порождали множество вопросов. Задавать вслух которые не стоит – так безопаснее.

– Ты понимаешь, почему оказался здесь? – голос ласкал слух и одновременно пугал.

– Мой царь, я не понимаю, чем заслужил немилость. Я как раз выполнял порученное мне дело, – подняться с гранитных плит без позволения невозможно, оттого худощавый мужчина с черными, подернутыми пеленой боли глазами и не пытался. Он, первый из рожденных Хаосом, вынужден подчиниться и оправдываться ради сохранения собственной жизни. Мало кто из смертных представляет себе весь мрак и безысходность, окружающие его на протяжении жизни. Иронично, как абсолютное бессмертие в руках бога богов превращалось в сон. А вместо пробуждения – вечный кошмар. Бесконечное проживание человеческой жизни. Вновь и вновь умирать, и рождаться, отбывая наказание. Без права на память. Такого конца не пожелал бы самый дерзкий из его бессмертного племени. Оттого уже много веков никто не пытался свергнуть власть деспотичного царя. Лучше держаться подальше от его внимательного взгляда.

– Кого ты пытаешься обмануть? Решил управлять судьбами смертных? Раньше я смотрел сквозь пальцы на подобные игры, но теперь изволь. Покушаться на мою власть слишком дерзкая выходка. Лишь доброе отношение не дает мне обратить тебя смертным, но отныне дорога в царство для тебя закрыта. Понимаешь ли ты на что обрек себя?

Он не понимал. Искренне недоумевал, в чем усмотрел царь дерзость, за что наказал так жестоко? За чью оплошность пострадал снотворец? Мужчина не знал, но не рисковал проявлять недовольство. Да и сложно это, лежа на полу, без возможности пошевелиться.

– Я все осознал, – «покаялся» пленник, мечтая оказаться подальше от раздраженного правителя.

– Прекрасно. Срок наказания можно сократить. Недавно в мир смертных пришла душа. И ты станешь ее личным хранителем. Пока не завершится земной путь подопечной. И тогда будешь прощен, сможешь вернуться.

«Лишь несколько десятилетий скитаний по снам?» – он был удивлен и чуть не возликовал, но вовремя спохватился – не бывает все настолько просто.

– Как я узнаю ее среди миллиардов таких же?

– Пусть это тоже станет частью наказания, дерзкий мальчишка. Отправляйся в человеческий мир немедленно. А чтобы у тебя не возникло лишних соблазнов, для мира смертных ты останешься невидим и неосязаем. Являться во плоти можешь только в случае, если для носителя души возникнет опасность преждевременной смерти. Попытаешься нарушить запрет – пожалеешь. Мое око не оставит тебя без внимания.

Сновидец едва сдержал усмешку. Общеизвестна привычка владыки затевать игры и бросать их, не доведя до конца. Все повторится и в этот раз. Главное найти меченую душу, чтобы – когда придет срок – были доказательства исполнения приказа. Сам снотворец ни за какие блага бессмертного мира не хотел оказаться среди смертных во плоти. Его стихия – мир снов. Мужчина нахмурился, вспомнив встречу, прерванную жестоким вызовом правителя: сон ребенка, в котором не было ничего, кроме серого пейзажа и букета красных маков на белоснежном подоконнике. Он создал для нее волшебную страну, в которой алели на каждом шагу маки. Малышка думала о прекрасных цветах перед сном и теперь до самого пробуждения ей предстояло гулять и наслаждаться красотой.

Невидимые оковы, что прижимали его к полу, перестали давить, и мужчина смог подняться. Закрыл глаза, сосредоточился, и боль прошла, оставив только следы в памяти, от которых он не стоит избавляться. Не сейчас, для исполнения наказания – за какие только проступки? – требуется помнить все, что случилось сегодня.

Самостоятельное перемещение было приятнее – высокий – как и все древние – мужчина растаял в воздухе, оставив из чистой вредности на гранитных плитах пола алые маковые лепестки. Он знал, что некоторые из местных ненавидят этот цветок. А раз уж дорога обратно закрыта не меньше чем на пять земных десятилетий, то почему не подразнить надменных небожителей?

Глава 1

Анна

Утро наступило внезапно. Оно всегда так делало, словно что-то имело против всех обитателей грешного света. Анна открыла глаза, когда БГ* уже вовсю переходил реку вброд. «Нужно поменять мелодию на будильнике», – в который раз подумала девушка, потянувшись к телефону. Выключив будильник, Анна снова откинулась на подушку и закрыла глаза. Она попыталась сосредоточиться на сне, повторяющемся ночь от ночи, уловить его, сохранить в памяти хоть что-то. Почему-то ей казалось очень важным запомнить сон и того, кто был в нем. Но тщетно, ночное видение вновь ускользнуло, рассеялось утренним туманом. Единственное, что осталось в памяти, это красный цветок. Анна открыла глаза и вздохнула, у нее не было даже понимания, что это за цветок. Роза? Гербера? Просто красный цветок.

– Что ж, не судьба! – сказала самой себе девушка и, наконец, поднялась с кровати. Первым делом она взяла телефон и включила музыку, немного подумав, прибавила громкость. – Как говорится, мои соседи слушают хорошую музыку, вне зависимости, хотят они того или нет!

Привычка говорить с самой собой была её постоянным спутником. Девушка уже подумывала завести кошку и говорить с ней, но каждый раз откладывала это, боясь ответственности за живое существо. А еще ее страшила мысль быть к кому-то привязанной. Ответственность можно спихнуть на кого-то третьего, а вот ранить саму себя, впуская кого-то третьего в жизнь, попахивает безумием. Анна не была склонна к безумствам.

Напевая и пританцовывая, девушка начала кружить по своей маленькой квартирке в практически ежедневном ритуале сбора на работу. «Гений властвует над хаосом», это было ее любимое высказывание, которым легко оправдывался некоторый творческий беспорядок. Привычный и милый сердцу. Выглянув в окно, девушка поняла, что планы идти в платье провалились в бездну. Как, в общем-то, и весь этот месяц.

– Боги, в календаре уже конец мая, а я из тёплых вещей вылезти не могу! – с недовольным возгласом она полезла в шкаф за джинсами. Глупо слечь с простудой, когда до долгожданного отпуска осталась всего две недели.

Наконец собравшись и улыбнувшись отражению в зеркале, Анна вышла из дома и отправилась в путь, полный опасностей, преград и злых существ. Ведь только преодолев опасность быть раздавленной в общественном транспорте и перетерпев злых пассажиров, она попадет в место, приносящее ей чувство глубокого самоудовлетворения. Ведь в идеале каждый из живущих должен испытывать это чувство, выполняя свою работу? Или нет?

– Работа, работа, перейди на Федота, – бормотала Анна нехитрые мантры, преодолевая безразличного контролера на проходной и направляясь к зданию шоколадной фабрики. «Жаль, начальник у меня не Джонни Депп», – промелькнула шаловливая мысль. Мелькнула и исчезла, дел с утра, как и обычно, хватало. Рабочий день начался, а страна жаждала вафель и конфет. Нет, сама Анна не занималась производством ни того ни другого, но без ее труда эта самая страна попросту не дождется своих сладостей.

Время до обеда пролетело практически незаметно. Документы, люди, проблемы, которые требовалось решить «вчера» и «мгновенно».

Закончив оформлять документы, Анна уже собиралась в фабричную столовую, как вдруг пиликнул телефон, и ей прилетело сообщение от подруги: «Знойная рыжая женщина, не вздумай идти в ваш рассадник инфекций, который ты называешь столовой. Иди ко мне, ешь рядом со мной». Анна усмехнулась, увидев в сообщении отсылку к новому Ольгиному увлечению – мюзиклам. Ольга раз за разом находила что-то новое – то музыка, то рисование, то сериалы – и погружалась в это с головой, попутно заражая окружающих. Из нее получился бы отличный нулевой пациент в какой-нибудь апокалиптичной истории. Со временем, конечно, страсти утихали, что-то оставалось, что-то отбрасывалось, а подруга тем временем с головой окуналась в новое, не в силах жить медленно и вдумчиво. Анна была не такой, ей требовалось время, чтобы распробовать, любви с первого звука или взгляда у нее не получалось. Эта непохожесть и свела их вместе, когда лет пять назад девушка впервые пришла в спортивно-исторический клуб пострелять из лука. Со временем у них нашлось и много общего. Подруга не раз говорила, что они одна и та же вода, только в разном агрегатном состоянии. Анна – лёд, а Ольга – кипяток. Конечно, здесь было о чем поспорить, но ей не хотелось.

Прочитав сообщение, девушка задумалась, как бы повежливее отказать, ведь Ольга, будучи владельцем небольшого кафе, не брала с нее денег за обеды, а Анну это внутренне напрягало. Но тут телефон пиликнул вновь, и на экране высветилось еще одно сообщение: «Мне новый сорт кофе доставили». И Анна сдалась, мысленно присудив подруге титул «Мисс коварство и предусмотрительность». Подхватив сумочку и предупредив начальницу, что обедает за территорией, девушка бодрой походкой направилась пробовать обещанный кофе.

День был неплох, хоть и не тянул на погожий майский денек. Много солнца, отражающегося от оконных стекол, от проезжающих автомобилей. Высокое, ясное, голубое небо и немногочисленные пушистые облака, живописно разбросанные по нему. Анне нравилась красота этого дня. К сожалению, работа отнимала достаточно жизни и света, чтобы не позволить ей часто наслаждаться совершенством природы.

Жмурясь от солнечного света и одновременно приглаживая волосы, которые трепал холодный ветер, Анна дошла до кафе «Крутой бобер», миновала двери и окунулась в мир общепита, пропитанного ароматами еды и кофе, заполненного гомоном разношерстных людей, жаждущих вкусно и быстро пообедать. Небо и солнце остались снаружи, но их частичка все же запуталась на кончиках пушистых ресниц, подчеркнутых коричневой тушью. Иначе отчего перед глазами заплясали золотистые мушки?

Не успев толком потеряться в голодной толпе, Анна услышала голос подруги. Повернувшись на звук, почти сразу рассмотрела симпатичную брюнетку, активно махавшую рукой:

– Иди ко мне в кабинет, я сейчас, – Ольга радостно улыбнулась и продолжила что-то втолковывать бармену.

Анна привычно миновала зал и скрылась за дверью с надписью «Служебный вход». Сколько раз она уже вот так проходила полутемным коридором, добиралась до кабинета? Внутри было душно, что уже не удивляло, о собственном комфорте владелица кафе позаботилась в последнюю очередь, заняв самое маленькое помещение без окон. Здесь помещались только рабочий стол, компьютерное кресло, компактный диван и маленький кофейный столик. И стоило отключить кондиционер, как духота наполняла комнату. Кажется, сегодня Ольга вообще не включала полезный прибор, иначе отчего стало нечем дышать? Девушка попыталась найти пульт от кондиционера, когда виски заломило, будто их зажало в тисках, а в глазах внезапно потемнело. Возможно, она бы потеряла сознание и совсем не эффектно рухнула, но чьи-то руки подхватили потерявшую и помогли сесть на диванчик.

– Аня! Рыбка! – окликнули ее. – Что с тобой?

С трудом открыв глаза, Анна увидела встревоженное лицо подруги. Темно-карие глаза Ольги казались почти черными: будто заглядываешь в неосвещенный туннель, ведущий прямо в душу подруги. Какая глупость! Просто со зрением проблемы не прошли.

– Да что-то в глазах потемнело. Душно у тебя здесь, – с трудом приходя в себя, она все же попыталась успокоить суетящуюся вокруг подругу. Анне никогда не нравилась суета вокруг нее. Внутренне ее всегда настораживало забота и хорошее отношение к ней, будто за это все обязательно попросят что-то взамен.

– Ну не настолько душно, чтобы в обморок завалиться, – возразила та, ни на минуту не поверив в заверения. – Ты нигде не падала, головой не ударялась?

Ольга продолжала с тревогой вглядываться в бледное лицо, пытаясь определить степень риска и необходимости вызвать скорую помощь.

– Нет вроде. Да и что с костью сделается? – попыталась отшутиться Анна, одновременно отстраняясь от подруги.

– Очень смешно, – хмыкнула Ольга, не поддавшись. – А ты не беременна? Хотя, зная тебя, вряд ли. Скорее просто забыла, что питаться надо каждый день, а не когда начнешь валиться в голодные обмороки.

– Почему вряд ли? – сложив руки перед собой и попытавшись нахмурить брови, возмутилась девушка. – Я что, как нормальная женщина не могу залететь? – да, шутить про возможную беременность удобнее, чем защищаться от справедливого упрека. Она действительно порой забывала поесть. Не потому, что жаждала уморить себя голодом, просто оно само так получалось.

– Где ты тут нормальную женщину увидела? – уперев руки в бока, вопросила Ольга. – Да и от твоих вымышленных любовей не получится забеременеть. Вижу, самочувствие лучше, раз разговаривать начала. Значит, обойдется без скорой. В этот раз.

– Лучше, лучше, – на выдохе проговорила Анна. После этих слов прикрыла глаза и честно прислушалась к себе. Боль прошла без следа. Вообще ничего в организме не напоминало о случившемся. Только странное ощущение, словно кто-то или что-то мимолетно прикоснулось к ней.

– Ну, это хорошо. Давай все же поедим, и ты вернешься на работу. Или я смогу уговорить тебя сходить к врачу? Хотя бы уйти домой пораньше? – предприняла попытку Ольга. Анна молча покачала головой, на что подруга только вздохнула и закатила глаза:

– О, всемогущие боги и пресветлый Бобер, вразумите это создание, дабы поняла она, что со здоровьем шутить не надо, – подняв глаза к небу, а точнее к потолку, и сложив руки в молитвенном жесте, пафосно произнесла Ольга. На что Анна только рассмеялась. Этот смех помог ей прийти в себя окончательно и стереть из памяти неприятный инцидент. Всю жизнь она была самой здоровой в любом коллективе, будь то одноклассники, одногруппники или коллеги. Духота и плохой сон, вот в чем причина досадного инцидента. Волноваться не о чем.

– Ешь уже, болезная моя, и так остыло все и теперь невкусно будет, – призвала подруга к действию. Зря она так сказала, еда хоть и остывшая, все также оставалась вкусной, и Анна с удовольствием и на удивление большим аппетитом съела все, чем её угощали. Ольга, как обычно, много говорила и шутила, Анна больше молчала, вставляя лишь едкие и ироничные комментарии. К случившемуся они не возвращались, за что девушка была признательна, ведь подруга не отличалась особой тактичностью.

– Что ж, скачи на свою работу, – с сожалением в голосе сказала Ольга, когда заметила, как Анна стала подглядывать на часы. – До вечера. Или ты пропустишь тренировку и все же проведешь вечер в тишине и покое?

– Не знаю, посмотрим, как день пройдёт, и как чувствовать себя буду, – ответила, призывая весь актерский талант на то, чтобы ей поверили. На самом деле Анна даже не собиралась пропускать их тренировки. Она сказала это лишь для того, чтобы дать понять подруге, что думает о своем здоровье. Анна не любила делать себе поблажки, считая это проявлением ненужной слабости. И если что-то такое случалось, ее еще долго преследовало чувство вины. Ольга много раз пыталась вразумить свою близкую подругу, что нельзя относиться к себе слишком строго, тем самым себя загоняя. Однако попытки были напрасными в силу привычки кое-кого пропускать нравоучения мимо ушей.

– Все, пошла спасать сладкоежек, обеспечивая их бесперебойным потоком сладостей, – пошутила девушка, подхватывая свою сумочку и поднимаясь с диванчика. Она уже направилась к выходу, искренне рассчитывая избежать любимый ритуал Ольги – обнимашки. Разве этот почти что обморок не достаточная причина не тормошить болезную лишний раз? Увы, Ольга в своем стремлении сократить эмоциональную отчужденность осталась непреклонна. Объятия… Не любила Аня столь близкие контакты. С огромным трудом терпела, когда в ее личное пространство бесцеремонно вторгались. А вот Ольгу любила. И потому пришлось принять ее стремление каждый раз тискать «Рыбку» как плюшевую игрушку. Наверняка, на взгляд Ольги, в самой Анне тоже существовало что-то, с чем оставалось только смириться. Стоически вытерпев экзекуцию объятиями и попрощавшись, девушка поспешила покинуть кафе и его гостеприимную хозяйку. Пока в темноволосую голову не пришла еще какая-нибудь «чудесная» идея терапии социальной адаптации.

На улице все же потеплело. Холодный ветер стих, и осталось только ласковое майское солнышко. И Анна, не торопясь, позволяя теплым лучам ласкать открытую кожу, направилась в сторону фабрики. Пару раз даже останавливалась, закрывая серо-зеленые глаза и подставляя лицо солнцу. И все было бы так здорово, не преследуй ее ощущение чужого взгляда. Словно кто-то с любопытством рассматривал ее, совершенно не стесняясь и не скрываясь. Уже поднимаясь на крыльцо проходной, девушка не выдержала и оглянулась. Вокруг никого не было, даже недисциплинированные грузчики не курили, нарушая прямой приказ директора. Но ощущение не пропадало. Где-то среди танцующей в солнечных лучах пыли таился невидимый преследователь.

«Анька, взбодрись! С каких пор ты стала параноиком?» – сделала себе выговор в попытке выбросить дурные мысли из головы. Забрав пару конвертов для своего отдела с проходной и дойдя до своего кабинета, Анна поняла, что неприятное чувство чужого взгляда наконец пропало. День продолжил идти своим чередом, как многие дни до этого. Не то чтобы однообразие тяготило Анну, но иногда казалось, что ей не место здесь. Что она чужая и родной город жаждет вытолкнуть её из своего бетонного нутра. То ли стремясь дать жизнь, то ли пытаясь избавиться от невыносимого бремени. Ольга всегда говорила, что Анне нужно путешествовать, что где-то там, за горизонтом, она найдёт «своё» место. Но последовать совету подруги никак не получалось: находились веские причины, возникали непреодолимые препятствия. Вначале была, конечно, мама. Которую нельзя бросить, ведь эта женщина дала ей жизнь и кроме Аньки никого у нее нет. Как нет здоровья. Когда мамы не стало и рассыпались узы любви или долга, появилась возможность все бросить и уехать, но в душе родился страх. Страх перемен, который не удавалось побороть. Со временем она смирилась со неспособностью сделать решительный шаг за привычные границы и увидеть тот мир, что манил много лет. Остались лишь странные сны о невозможных местах, что тревожили душу.

Сегодня ей пришлось впервые задержаться на работе. Неожиданно для себя девушка не успела оформить все документы. Время близилось к началу тренировки, а ей нужно было успеть доехать до дома, забрать снаряжение и не опоздать. Разумеется, никто бы не высказал за небольшую задержку, но Анна не любила опоздания. Непунктуальность причиняла практически физический дискомфорт. И потому теперь она торопливо перебрала ножками, обутыми в не совсем новые, но все еще удобные туфли по остаткам асфальта, спускаясь к остановке. Уже там, почти добравшись до низкого бордюрчика, девушка притормозила. Она не собиралась перебегать дорогу сломя голову. Тем более что и перехода в этом месте никогда не было, а умирать молодой хорошо только на страницах романов. В реальности все чаще хочется жить.

Анна всегда так делала: смотрела по сторонам, убеждалась в безопасности нарушения правил. Но сегодня все пошло по непривычному сценарию: маленький щенок бежал прямо под колеса одинокого автомобиля. Водитель не видел беднягу, потому как не пытался ни сбросить скорость, ни прогнать собачьего ребенка резким звуком клаксона. Не думая, Анна кинулась к щенку, схватила, прижимая к груди маленькое дрожащее тельце. И только потом поняла: что не успевает отскочить. И осознание этого ввело её в ступор. Она застыла, закрыла глаза, ожидая удара, и горько улыбнулась своим несбывшимся мечтам.

«Как странно, – подумала она, – как это странно умереть сейчас, так и не успев найти свое место».

Анну затопило отчаяние, и тут она, так часто размышлявшая о смерти одинокими вечерами, поняла, что не готова уходить вот так.

«Нет, я не могу! Не хочу умирать!» – мысленно закричала девушка. И удара не последовало. Наоборот, будто в ответ на этот внутренний крик, Анна почувствовала мягкое прикосновение, словно её обняли озерные волны, которые сначала кажутся холодными, но стоит довериться и подождать, и приходит понимание, что они теплые, нежные, дарящие желанную прохладу горячей коже. Анна почувствовала чьи-то слегка шершавые руки на лице, услышала тихий бархатный голос, шепнувший: «Не бойся, Нанна, все хорошо». И поверила этому голосу, этим рукам, новому для себя чувству полного доверия. Она расслабилась, и тьма заполнила сознание, унося разум далеко от действительности. Куда-то туда, где ей ничто не угрожало и никогда не будет угрожать.

***

Зал приема был огромен. Величественные колонны белого мрамора уходили так далеко наверх, что терялись где-то в вышине; огромный трон, искусно вырезанный из темного дерева, украшенный слоновой костью, буквально кричал о властности своего владельца; пол, также выложенный светлым мрамором, поражал чистотой. Среди всего этого великолепия и громадности юная девушка в рваных джинсах и аляпистым принтом на футболке выглядела еще более хрупкой и чужеродной.

«Ох, великий царь сегодня опять играет в Грецию, – подумала богиня, – придется переодеться, а то еще влетит за вольнодумство».

Одежда, повинуясь божественной воле, преобразилась. Исчезло разнообразие красок – только снежная белизна. Футболка прибавила в длине и стала туникой, а джинсы и вовсе исчезли, уступив место белоснежному пеплосу. Как только преображение закончилось, Ирида поняла, что больше не одна в этом зале.

– Надеюсь, твои вести важны, раз ты решилась сама прийти ко мне, – прозвучал голос, разнесшийся по всей зале с гулким эхом.

– Важность моих вестей можешь определить только ты, мой царь, – опустившись на колени, произнесла богиня, – Я лишь могу предположить, что они достойны внимания моего повелителя.

– Встань, я дозволяю тебе говорить, – произнес владыка. Он остался доволен ответом маленькой богини. Ему всегда нравилась покорность подданных, нравилось чувствовать свою власть над ними. Пока они боятся, его власть непоколебима.

– Мой царь, я явилась рассказать о том, что у смертной, за которой должен следить снотворец, меняется аура, – почтительный тон и внимательный взгляд из-под ресниц, чтобы оценить реакцию верховного божества. – Уверена, трансформация началась. Она не успеет окончить смертный путь до полного преображения.

– Не может быть! – повысил голос царь всех богов. – Вероятно, ты ошиблась!

– Я видела, как божественное сияние охватило ее. Пока слабо и едва заметно, но это точно оно.

– Подойди, хочу сам взглянуть, – короткий приказ, и богиня подчинилась, приблизившись к трону. Поморщилась, чувствуя, как чужая воля врывается в голову, не церемонясь сметает ненужное, выискивает необходимую информацию, причиняя боль.

– Что ж, ты права, – задумчиво признал он спустя мгновение, и освободил голову вестницы от своего присутствия. Та пошатнулась, но устояла на ногах. Лишь капли пота, бисеринками обсыпавшие лоб, выдавали, как ей сейчас было тяжело. – Ступай, позже я сообщу решение.

Она спешно поклонилась своему господину, а когда вновь подняла взгляд, то поняла, что осталась одна. И тогда тяжело опустилась на ступеньки перед троном, пытаясь прийти в себя. Великий царь бывает нетороплив, верно он не до конца понимает, что раз процесс запущен, осталось не так много времени на решение. Смертная трансформируется, божественная суть уже пробуждается. Смерть в человеческом теле оборвет цепочку событий, и весь их уклад Устоит, все останется на своих местах. Иначе владыка получит достойного противника в лице пока еще жалкой человечки.

Богиня сотни и тысячи лет верно служила своему царю и была готова на все, чтобы ничто не сломало устоявшийся порядок. И значит, действовать придется самостоятельно.

_______________________________

*«Брод» – известная песня группы «Аквариум» и Бориса Гребенщикова (БГ).