# Сегрегация. Часть вторая

Виталий Юрьевич Турченков

«Сегрегация» – это театральный цикл, где абсурд и структура, ирония и ритуал, любовь и власть переплетаются в единую систему. Это книга о невозможности выхода – и о необходимости идти.

НЕ ОПЯТЬ, А СНОВА


Оказавшись в тёплом помещении, мутный взор бессистемно проплыл

по «слегка» захламлённой комнате. Проплыл и тут же остановился на

письменном столе.

«Чёртовы праздники» – недовольно заныла, ещё теплящееся в моём

сознании какая никакая, да мысль: «Да гори он ярким огнём такой

отдых!»

Но ярким огнём горела лишь настольная лампа, да её же отражение в

зеркальной дверце шкафа, напротив. Часы показывали три ночи, а тени

на стене не ясные силуэты. Складывались вполне удачные

предпосылки к вполне закономерному сну, но рука отчего-то

потянулась к компьютеру, а делегированный ею по этому случаю,

указательный палец, послушно нажал на кнопку «включить».

Осветив дополнительным светом сонный полумрак комнаты, монитор

приветствующем морганием, торжественно возвестил о своей

готовности, верно, служить нуждающемуся в нём, человечеству.

От осознания этого пустякового события, на душе почему-то стало

приятно и комфортно.

Но на экране, вместо привычного изображения лазурного побережья с

пальмой, появилась до боли знакомая картинка жёлтой травы и

причудливо изогнутых деревьев.

«Только не это» – жалобно простонала потревоженная этими образами

память и тут же попыталась забиться в угол подавленных ею же

воспоминаний: «Только не это».


Но жёлтая трава уже обустраивалась вокруг моих (обутых, по этому

случаю, в кирзовые сапоги) ног, окончательно вовлекая меня в

нелепый мир странной флоры и стоящего в стороне, чётко очерченной

стенной, грязно-белого тумана.

Я тут же попытался сделать шаг назад, но было поздно.

Обернувшись, я обнаружил себя стоящего посреди огромного унылого

пространства без всякой возможности к отступлению и с

вертевшемся на уме, вполне подходящем словом.

«Не опять, а снова» – отвечая на него, ехидно пробежала в больной

голове, коллаборантского вида мысль и тут же затерялась в

извилинах. И обижаться на это замечание, было бессмысленно, ввиду

полной её правоты.

Что ж ситуация была неприятная, но по крайней мере поправимая.

Ведь на этот раз, я знал, каким способом могу (и без лишней, заметьте

нервотрёпки) избежать долгого блуждания по здешним

достопримечательностям. Требовалась хорошая оплеуха и месяц само

убеждения себя в том, что это всего лишь глупый сон. Такое мы уже

проходили… Так что, почему бы и нет?

Нелепо размахнувшись, я что есть силы ударил себя по уху и…

Ничего не произошло. Ухо болело. Голова болела. Приступ тошноты (видимо

последствия алкогольных вливаний, здесь не аннулировались)

нарастал, но я по-прежнему продолжал оставаться во власти жёлтой

травы и глубокой досады. Что-то явно пошло не так.

На ум приходило лишь одно объяснение – для подобных перемещений

требовалась нестандартная ладонь представителя коренного

населения. И весьма кстати сейчас, был бы мой старый знакомый.

Внимательно вглядевшись в стоящие впереди деревья, я попытался

обнаружить в них признаки более или менее разумной жизни, но

последние ответили мне равнодушным бездействием. Ощущение

тошноты и глубокой досады беспрепятственно нарастали.

Требовалось найти решение этой проблемки, но мозг ввиду его

утомлённого состояния, выдавал лишь некие туманные

предположения, сродни той грязно-белой субстанции, что весьма

кстати располагалась совсем рядом.

Что ж, в последний раз я видел своего не в меру корыстного

попутчика за чертой этого мутного рубежа. Так почему бы ему, не

оказаться именно там и сейчас. Приблизившись почти вплотную к

туману, я стал внимательно вглядываться в его сырое нутро.

Густые потоки тяжёлого, влажного воздуха, осторожно проплывали

мимо моего лица, почти не касаясь его. Странные, тёмные очертания

его бесформенного содержимого, то приближались ко мне, то

удалялись куда-то вглубь. И вот, когда я уже решил про себя, туда не

лезть, а отправившись к ближайшему дереву (не провоцируя судьбу)

ждать толкование и позитивного завершения всего происходящего

там… Тёмное очертание приблизилось ко мне на максимально

доступное расстояние, и из бесформенного, превратилось в вполне

даже форменную когтистую лапу, которая крепко ухвативши меня за

лацкан плаща, сильным рывком втащила вглубь тумана.


Больно ударяя о стволы деревьев и царапая моё лицо об их ветки,

обладатель когтистой лапы с лёгкостью (словно я был большой

плюшевой игрушкой) протащил меня через туманный лес, и выволок

на небольшую поляну. Уткнувшись носом в сырую землю и перестав

наконец, кричать как ненормальный, я осторожно стал осматриваться

вокруг. В глаза сразу же кинулся весьма своеобразный, а потому

знакомый пенёк и блуждающие в тумане такие же знакомые существа.

– Вот откуда ветер снова подул то, – залезая на своё привычное место,

елейно пропел павиан.

– Вы с ума спятили! – громко возмущаясь, начал подниматься я. – Так

же и убить можно!

– Убить? Это вы право же зря. Не было такой задумки… убить!

– А какая была? Просто покалечить?

– Покалечить?

– Ага, покалечить.

– Зачем покалечить? Стояли там как засватанный. Пройти боялись. Я

инициативу проявил.

– Неплохо так проявил… А впрочем, ладно, не это сейчас главное.

– Не это?

– Не это.

– Не главное?

– Не главное.

– Да? Ну и что же сейчас главное?

– Я по ошибке, видимо к вам сюда снова попал…

– По ошибке?

– Да, да, по ошибке! И надо что бы вы мне… по уху дали.

– Вы видимо действительно сильно ударились, – с опаской глядя на

меня задумчиво произнёс павиан. – То «покалечил», то «в ухо дайте».

Это не последовательно, родной.

– Да я понимаю, звучит странно, – начал быстро оправдываться я, – но в

прошлый раз так же было. Мне демон больно по уху дал, и всё. И я

дома.

– Демон? Какой демон?

– Ну, тот, с которым я в прошлый раз был.

– Так он демон?

– Да, да, демон.

– А говорил всем что эльф.

– Врал… но это не важно. Мне бы по уху, больно. И всё.

– Ну-у, если больно, – осторожно слезая с пенька, участливо согласился

павиан и со всего размаха залепил мне хорошую оплеуху.

Возвратившись в исходную позицию (пластом на сырой земле), я тут

же попытался навести резкость на окружающею меня картинку, но с

огорчением разглядел лишь уходящие в туман деревья.


– Ну что? Вы уже дома? – с интересом склонившись надо мною,

прошептал мой обезьяноподобный друг. – Ну? И как там?

– По-видимому, всё ещё нет, – снова поднимаясь, расстроенно произнёс я.

– Жаль, конечно. А вы всё ещё на Масленичной пятнадцать обитаете?

– Да. На Масленичной… обитаю.

– Ну и как там?

– Слушайте! Ну не до вашей глупости сейчас, ей-богу. Оплеуха не

работает… А я другого способа не знаю.

– Не знаете?

– Не знаю. Надо, наверное, демона найти. Не подскажите ли случайно,

где?

– А где вы его в последний раз видели?

– В городе.

– В городе?

– Да. В городе, – нерадостно констатировал этот факт, я. – Вот же ж…

Это теперь опять туда тащится. А где там его искать?

– Да, а где там его искать? – продолжал на странный манер,

реагировать на мои слова павиан.

– А может, есть всё-таки другой способ?

– Может и есть… другой.

– А кто может знать точно?

– Мудрейшая. Она может точно… наверное, знать.

– И где она?

– Кто? Мудрейшая?

– Да, она самая.

– Так, наверное, мудрствует там… себе, в своём шалаше.

– Дорогу покажите?

– К ней?

– Да. Пожалуйста. Отведите меня к ней.

– Почему бы и нет, – почёсывая свой подбородок, подумал вслух мой

несносный знакомый, широким жестом когтистой лапы приглашая

меня следовать за ним.


Двадцати (примерно) минутное хождение среди деревьев, тумана и

странных существ с весьма сомнительными, как всегда действиями,

привило нас к большому, сложенному из увядших веток, шалашу. У

входа этого странного сооружения, поджав ноги в позе лотоса

восседала весьма древняя старуха, по виду глубоко погружённая в

(без сомнения) важные размышления.

Одета она была, как и предстало местным жителям, в лохмотья, в

волосах держала перо крупной птицы, в руках длинную индейскую

трубку. Трубка дымила и как могла, поддерживала общий антураж

таинственности данной картины.

– О, мудрейшая! – громко сообщил ей о нашем прибытии павиан. – К вам

вопрос! О, мудрейшая!

Видимо не ожидавший от нас подобного звукового эффекта,

сидевший на ближайшей ветки, большой чёрный ворон, тут же

испуганно захлопал крыльями.


– Что вы орёте? – устало открыв глаза, простонала старуха. – Грибного

отвара, всё равно больше не дам.

– Да гадость несусветная, этот ваш отвар, – обиженно отреагировал на

это предположение мой друг. – Им только мутировавших паразитов

травить.

– Ой-ой-ой. Скажите, пожалуйста! Вы же эти паразиты и есть.

– Мы?

– Вы!

– Это дремучий шовинизм.

– Простите, пожалуйста, – поспешил вмешаться в уходящий куда-то в

сторону разговор я. – Мне бы просто узнать… Я не местный…

– Не местный он, – подтвердил мою идентификацию павиан.

– Сама вижу, что не местный. Не местный он… Это знаете ли ещё не

повод на мой отвар поклёп возводить.

– Так не кто и не возводит, – успокоил её я. – Мне бы только узнать…

– Не возводит? – вслух засомневалась старуха и протянула мне

стоящую у костра ржавую банку. – Тогда пей!

Весьма неэстетичный на вид сосуд, наполненный какой-то мутной

жидкостью (с весьма специфичным запахом), грозился вызвать у

меня приступ вполне закономерной тошноты. Но делать было нечего и

я выпил.

Приступ не заставил себя долго ждать.

– Я же говорил, что гадость, – сочувственно глядя на меня, подтвердил

своё ранее высказанное утверждение павиан.

– Это голос твой, гадость, – зло ответила старуха. – Отвар, он… на то и

отвар, чтобы реакцию подобную вызывать. Сей час, вот, у него

сознание отчистится… и мудрость леса ему явится.

– Желудок у него точно очистился, – недоверчиво пробурчал обладатель

скрипучего голоса, дружески похлопывая мне по плечу.

– Нет-нет, мне действительно полегчало, – во избежание не нужной

конфронтации со старухой, с трудом произнёс я. – Мне бы только

спросить…

– Ну вот, – торжественно возвестила мудрейшая. – Мудрость леса в нём

вопиет!

– Сильно вопиет? – пристально глядя мне прямо в глаза, недоверчиво

поинтересовался павиан.

– Мне бы узнать только, – глядя на хозяйку шалаша, настаивал на своём я.

– Знание, вещь полезная, – раскуривая свою затухшую трубку,

задумчиво произнесла она. – Спрашивай и мудрость леса тебе

отвечать станет.

Собравши все свои силы и мысли в одно целое и усевшись напротив

неё, прямо на еловые ветки, я рассказал ей обо всём, что со мной

приключилось в тот злополучный раз. Про демона, город, ударе по уху

и про повторение этой ситуации, только уже без виновника прошлого

происшествия.

– Да, и по уху я его уже бил. Не помогло, – участливо резюмировал весь

вышеприведённый рассказ, мой обезьяноподобный друг.

– Граблями махать дело не хитрое, – открывши глаза, раздражительно

бросила ему на это старуха. – Тут дело серьёзное. Тут здешнее

мироустройство понимать надо.

– Так вы объясните, – настойчиво попросил её я. – Мне ведь очень надо.