Метка Изгнанника

Глава 1. Вкус ржавчины и озона

Дождь лил так, словно небо решило утопить Окраину в грязной воде. Алекс прижался спиной к шершавому бетону стены, вжимаясь в тень. Холодные капли находили дорогу за воротник, стекали по позвоночнику, но он не двигался. Шесть лет на улице научили главному: любопытство убивает быстрее голода.

Впереди, в проеме разрушенной арки, полыхнул свет. Не теплый, живой, а стерильно-белый, режущий глаза. Таким светом вскрывают консервные банки, а не освещают путь.

Алекс сглотнул. Нюх, обостренный годами выживания, уловил запах. Помимо привычной вони гнили, мокрого бетона и ржавчины, появился новый оттенок. Озон, как после грозы, и что-то сладковато-приторное, от чего сводило зубы. Так пахнет смерть, когда она приходит не от пули или ножа.

Он должен был уйти. Еще минуту назад ноги сами несли его прочь от этого переулка. Но запах и тот неестественный свет приковали к месту крепче цепей.

Из-за арки донесся звук. Не крик. Не выстрел. Скрежет. Будто кто-то огромный проводил когтями по стеклу, медленно, с наслаждением.

Алекс зажмурился. В ушах зазвенело. А когда открыл глаза, свет погас. Только фиолетовые всполохи еще плясали на мокром асфальте, да три силуэта в черном застыли над темной лужей, которая жадно впитывала в себя что-то, чего быть не могло.

Беги.

Голос прозвучал не в ушах. Он возник где-то внутри черепа, холодный и тягучий, как ртуть.

Алекс дернулся, но ноги будто приросли к земле. Один из силуэтов повернул голову. Красный огонек визора скользнул по стене, за которой он прятался, и остановился.

– Контакт, – прошелестел динамик.

Темная лужа на асфальте дрогнула. Из нее взметнулся жгут черноты, быстрее змеи, и рванул прямо к Алексу.

Увернуться он не успел. Тьма ударила в грудь, сбивая с ног, припечатывая к стене. И втекла внутрь. В рот, в нос, в глаза, в каждую пору.

Холод. Первым пришел холод. Абсолютный ноль, вымораживающий кости изнутри. А следом – огонь. Расплавленный свинец вместо крови.

Алекс закричал, но звук утонул в скрежете, рвущем реальность. Тело выгнуло дугой, пальцы вцепились в мокрый асфальт, ломая ногти. И сквозь пелену боли он увидел свои руки.

Под грязной, бледной кожей шевелилось что-то черное. Оно ползло по венам, ветвилось, пульсировало в такт бешеному стуку сердца.

– Синхронизация тринадцать процентов, – механический голос прозвучал откуда-то сверху. – Хост принят. Стабильность под вопросом.

Алекс попытался поднять голову. Рядом стояли двое в черном, смотрели на него без интереса, как на бракованную деталь. Третий, тот, что с красным визором, уже наводил на него ствол.

– Заражен. Уничтожить.

– Нет.

Новый голос. Женский. Алекс скосил глаза. Из-за спин экзорцистов вышла она. В черном плаще, мокрые волосы прилипли к бледным скулам. Она смотрела не на него, а на черную сеть под его кожей. И в ее серых глазах не было ни страха, ни отвращения. Был голодный, почти хищный интерес.

– Он живой. Метка активна. – Она шагнула ближе, и Алекс почувствовал запах: холодный металл, порох и что-то сладкое, едва уловимое. – Редкость. Забираем.

Она опустилась на корточки рядом с ним. Ее лицо оказалось совсем близко. Алекс видел тонкий шрам над бровью, сухие, обветренные губы. Она протянула руку и коснулась его щеки. Пальцы были горячими, почти обжигающими на ледяной коже.

– Ты теперь мой, – сказала она тихо, так, что слышал только он. – Не вздумай умереть.

Укол в шею. Холод пополз по венам, вытесняя боль, вытесняя страх, вытесняя самого Алекса. Последнее, что он увидел, проваливаясь в темноту – ее глаза. Серые, как небо над Окраиной перед рассветом, и такие же пустые.

Очнулся он от тишины. Не от боли – от ее отсутствия.

Алекс открыл глаза. Белый потолок. Белые стены. Запах спирта и стерильности, от которого свербило в носу. Он лежал на кушетке, пристегнутый ремнями за запястья и лодыжки. Дернулся – бесполезно.

– Не трать силы.

Она сидела в углу на металлическом стуле, положив ногу на ногу. Плаща не было, осталась только черная форма, обтягивающая худые, но жилистые руки. В полумраке комнаты она казалась частью интерьера – такой же холодной и острой, как хирургические инструменты на столике рядом.

– Где я? – голос сорвался на хрип.

– Там, где тебя должны были добить, как бракованный материал. Но я решила иначе. – Она встала и подошла ближе. Каблуки щелкали по плитке размеренно, как метроном. – Покажешь?

– Что?

Она кивнула на его руку. Алекс опустил взгляд. Под кожей, там, где пульсировала вена, проступала черная нить. Она была тонкой, но четкой, как татуировка, сделанная ядовитой краской.

– Демон класса «Тень», – сказала женщина. – Обычно они убивают хозяина при вселении. Ты исключение. Мне интересно, почему.

– Мне плевать, что тебе интересно.

Она усмехнулась. Криво, одними уголками губ.

– Зря. Потому что теперь это твоя жизнь. Или смерть. Выбирай.

– Выбор? – Алекс дернул ремень. – Я в клетке. Какой, к черту, выбор?

– Выбор всегда есть. – Она наклонилась, отстегивая один ремень. Потом второй. Ее пальцы задержались на его запястье чуть дольше, чем нужно. Кожа к коже. Метка под его кожей дернулась, словно живая. Она это заметила. Глаза сузились. – Ты чувствуешь его?

– Кого?

– Его. – Она коснулась пальцем черной нити. Холод и жар одновременно. Алекс вздрогнул. – Он внутри тебя. Он будет шептать. Обещать силу, свободу, все, что ты захочешь услышать. Не верь. Он – паразит. Ты для него – еда и дом.

– А ты кто для меня? – Алекс сел, растирая запястья. Голова кружилась, но он старался не подавать виду. – Тюремщик?

– Я – Роуз. – Она выпрямилась, глядя на него сверху вниз. – И я – твой единственный шанс не превратиться в тварь.

– Мотивация так себе.

– Другой нет.

Она развернулась и пошла к выходу. У двери остановилась, не оборачиваясь.

– Через час придет медик. Сделает полный скан. Потом начнутся тренировки. Будешь учиться контролировать то, что внутри. Не научишься – умрешь. Это не угроза, Алекс. Это факт.

Дверь с лязгом захлопнулась. Алекс остался один.

Тишина давила. Он смотрел на черную нить под кожей и ждал. Ждал голоса, о котором говорила Роуз. Ждал страха. Но внутри было только опустошение и злость. Злость на себя, что не убежал. Злость на нее, за этот холодный, оценивающий взгляд.

Голос пришел не сразу. Сначала просто шевеление на грани сознания, как эхо далекого разговора. Потом отчетливее, ближе.

«Она врет, – прошептал он. Бархатно, вкрадчиво. – Не всю правду. Ты ей нужен не как солдат. Ты ей нужен как… зеркало. Она видит в тебе то, что потеряла. Страх. Боль. Жизнь».

– Кто ты? – спросил Алекс вслух.

«Я – твоя тень, – голос усмехнулся. – И твоя единственная семья теперь. Добро пожаловать в ад, мальчик. Здесь весело».

Алекс закрыл глаза. Черная нить под кожей пульсировала в ритме сердца. За окнами бункера, где-то далеко, все так же лил дождь. Но сюда, под землю, его звук не проникал. Здесь была только тишина и голос в голове.

И таймер, запущенный кем-то невидимым, отсчитывал секунды до того момента, когда Алекс перестанет быть собой.

Глава 2. Кровь на холодном стекле

Тишина в камере была абсолютной. Алекс лежал на жесткой койке, глядя в побеленный потолок, и считал трещины. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. Мысли цеплялись за цифры, лишь бы не проваливаться в то, что шевелилось внутри.

Голос молчал. Но Алекс чувствовал его присутствие – как чувствуют чужой взгляд в пустой комнате. Тяжелый, изучающий, ждущий.

Дверь лязгнула, выпуская в камеру полоску яркого света. На пороге стояла Роуз. В руках – сверток темной ткани и пластиковый стакан с дымящимся кофе.

– Подъем, – бросила она. – Живо.

Алекс медленно сел. Тело ломило, особенно место в груди, куда втекла та тварь. Он провел рукой по лицу, чувствуя многодневную щетину. В углах глаз засохли следы слез? Или пота? Он не мог вспомнить, плакал ли во сне.

– Что это? – кивнул он на сверток.

– Форма. Твоя старая одежда сгорела при дезинфекции. Одевайся, идем на обследование.

Она шагнула внутрь, поставила стакан на тумбочку. Кофе пах так, как не пахло ничего в Окраине последние шесть лет – дорого, свежо, почти неприлично. Алекс взял стакан, обжег пальцы, но не выпустил. Сделал глоток. Горько. Обжигающе. Хорошо.

– Не отравишь? – спросил он, глядя на нее поверх стакана.

– Если бы хотела, ты был бы уже трупом. – Она отвернулась, давая ему время развернуть сверток.

Форма оказалась черной, мягкой на ощупь, но плотной. Тактическая ткань, вшитые пластины на груди и плечах. Алекс натянул штаны, затем куртку. Сидело как влитое.

– Зеркало бы не помешало, – буркнул он, застегивая молнию.

Роуз усмехнулась, но в усмешке не было тепла. Она подошла к стене, коснулась панели, и часть стены стала прозрачной. За ней открылось темное стекло – с той стороны, видимо, была смотровая комната.

Алекс встал перед зеркалом. Из отражения на него смотрел незнакомец. Волосы, вечно спутанные и грязные, теперь были чистыми, но все так же падали на лоб непослушными прядями темно-русого цвета. Лицо, осунувшееся от недоедания, сейчас казалось просто худым, с резко очерченными скулами и глубоко посаженными глазами. Глаза. Они притягивали взгляд. Серые, почти прозрачные, с холодным стальным отливом, они цепко всматривались в свое отражение. Но в самой глубине, в радужке, пульсировала едва заметная фиолетовая искра.

– Смотрит, – тихо сказала Роуз. Она стояла у него за спиной, скрестив руки на груди. В зеркале ее лицо казалось еще более отстраненным. – Привыкай. Теперь ты часть декораций.

– Красивых декораций, – Алекс провел рукой по ткани формы. – Не думал, что в аду выдают такую униформу.

– Ад бывает разным. – Она шагнула к выходу. – Идем.

Коридоры бункера были бесконечными. Белый свет, металлические двери с номерами, никаких окон. Алекс считал повороты, запоминал, но Роуз двигалась быстро, и счет сбивался. Несколько раз они проходили мимо людей в такой же форме. Те провожали Алекса взглядами – любопытными, настороженными, иногда откровенно враждебными.

– Много таких, как я? – спросил Алекс.

– Нет. Ты уникум. – Роуз не обернулась. – Обычно зараженные не выживают. Статистика – один на тысячу.

– Повезло.

– Посмотрим.

Медблок оказался просторным, залитым все тем же стерильным светом. Здесь пахло спиртом и какой-то химией, от которой щипало в носу. У входа их встретила девушка в белом халате, наброшенном на черную форму. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, из-под челки поблескивают зеленые глаза с хитринкой. Она улыбнулась Алексу так, будто они были старыми знакомыми.

– Роуз, это тот самый уникум? – голос у нее был низкий, чуть хрипловатый, с нотками любопытства.

– Он самый, – Роуз даже не замедлила шаг. – Алекс, это Кира. Она медик. Будет проводить первичный осмотр.

Кира обошла Алекса кругом, разглядывая его с нескрываемым интересом.

– Симпатичный, – протянула она. – Для бездомного. Раздевайся, красавчик. Посмотрим, что там у тебя под формой.

Алекс опешил. – Прямо здесь?

– А где же? – Кира усмехнулась и махнула рукой в сторону кушетки. – Ложись, снимай все до пояса. Нам нужно зафиксировать метку, проверить реакцию тканей, взять анализы.

Роуз, стоявшая у стены, резко оборвала:

– Кира, без флирта. Просто работай.

– Я и работаю, – Кира подмигнула Алексу. – Просто совмещаю приятное с полезным. Редко вижу таких… фактурных пациентов.

Алекс стянул куртку и футболку, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд зеленых глаз. Кира приблизилась, цокнула языком.

– Ничего себе разводы. Черные вены уже до плеча дошли. А здесь, – она тронула пальцем метку на груди, – горячо. Очень горячо. Ты чувствуешь?

– Холод и жар одновременно, – ответил Алекс, стараясь дышать ровно.

– Интересно, очень интересно. – Кира взяла сканер, провела им по коже. – Роуз, глянь, синхронизация скачет. Пятнадцать процентов, но нестабильно.

Роуз подошла ближе, заглянула в монитор. – Вижу. Нужно вводить стабилизатор.

– Я сама могу, – Кира потянулась к шприцу.

– Нет. – Голос Роуз прозвучал жестко, как пощечина. – Я сама. Ты закончила?

Кира на секунду замерла, потом пожала плечами. – Как скажешь, командир. Но хотя бы посмотреть на голого пациента мне можно? – она снова улыбнулась Алексу. – Шучу. Хотя если что, заходи на повторный осмотр. Я всегда рада.

Она сняла перчатки, бросила их в урну и, прежде чем уйти, шепнула Алексу на ухо:

– Приходи вечером. Я в двенадцатой. Без одежды. – И выпорхнула за дверь, оставив после себя легкий запах духов и смеха.

Алекс перевел взгляд на Роуз. Та стояла, скрестив руки на груди, с каменным лицом.

– Не обращай внимания, – сказала она сухо. – Кира – талантливый медик, но с чувством юмора у нее проблемы. Ложись.

Алекс подчинился. Роуз взяла шприц с голубой жидкостью, и он приготовился к боли.

Укол был резким, но коротким. Метка дернулась, запульсировала, но потом затихла.

– Готово, – Роуз убрала шприц. – Синхронизация упала до тринадцати. Пока держится. Завтра начнутся тренировки. Сегодня отдыхай. И не ходи в двенадцатую, – добавила она, не глядя на него. – Кира, конечно, безобидна, но лишние телодвижения тебе ни к чему.

– Боишься, что она меня украдет? – не удержался Алекс.

Роуз наконец посмотрела на него. В серых глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

– Боюсь, что она тебя заразит чем-нибудь похуже демона. Одевайся и вали в камеру. Провожатый будет у двери.

Она вышла. Алекс остался один.

Он натянул футболку, куртку. В голове крутились слова Киры. Конечно, она просто флиртовала. Такие, как она, флиртуют со всеми подряд. Но от мысли, что кто-то здесь, в этом бетонном аду, может смотреть на него не как на подопытного кролика, становилось теплее.

«Она не просто флиртует, – прокомментировал голос внутри. – Она чувствует твою силу. Демоны притягивают таких. Но будь осторожен: ее интерес может быть опаснее, чем кажется».

– Ты вообще всех подозреваешь? – мысленно огрызнулся Алекс.

«Я – твой инстинкт самосохранения. Доверять никому нельзя. Даже себе».

Алекс вздохнул и направился к выходу.

День тянулся бесконечно. В камеру принесли еду – горячий суп, мясо, овощи. Алекс ел медленно, смакуя каждый кусок. Он почти забыл, какой на вкус настоящая еда, а не объедки из мусорных баков.

После еды он лежал на койке, рассматривая потолок, и думал об отце. Виктор Волков. Жив. Где-то здесь. Почему он не искал сына? Почему оставил умирать на улице?

Вопросы роились в голове, не находя ответов.

Где-то около десяти вечера в дверь постучали. Не резко, как охрана, а тихо, почти робко.

– Войдите, – сказал Алекс, садясь на койке.

Дверь приоткрылась. В проеме стояла Кира. На ней была уже не форма, а легкое платье до колен, светлые волосы распущены. В руках она держала бутылку с чем-то прозрачным и два стакана.

– Не спишь? – спросила она, входя без приглашения. – Я подумала, что нам нужно познакомиться поближе. Без сканеров и уколов.

Алекс поднял бровь. – А если бы я спал?

– Разбудила бы. – Кира усмехнулась и поставила бутылку на тумбочку. – Водка. Настоящая, не паленая. У нас тут это редкость. Ну что, выпьешь с медсестрой?

Она плюхнулась на край койки, разлила водку по стаканам. Алекс смотрел на нее и не знал, что думать.

– Не бойся, это не тест, – сказала Кира, протягивая ему стакан. – Просто мне скучно. А ты новый человек. Не из этих, ходячих роботов. Ты живой. Я чувствую.

Она чокнулась с его стаканом и опрокинула водку в рот. Алекс последовал ее примеру. Жидкость обожгла горло, но приятно разлилась теплом в груди.

– Зачем ты пришла? – спросил он прямо.

Кира посмотрела на него. В зеленых глазах плясали чертики.

– А что, просто так нельзя? Ты здесь один, я здесь одна. Роуз тебя опекает, но она не придет к тебе с выпивкой. Она вообще ни к кому не приходит. А я – могу.

Она взяла его руку, повернула ладонью вверх. Провела пальцем по линиям.

– Красивые руки. Сильные. У тебя шрамы. Расскажешь, откуда?

– Улица, – коротко ответил Алекс. – Драки. Холод. Выживание.

– А теперь ты здесь. С демоном внутри. – Кира поднесла его руку к губам и легонько поцеловала в то место, где под кожей пульсировала черная нить. – Знаешь, это даже сексуально. Темная энергия. Запретная.

Алекс не отдернул руку. Он смотрел, как она касается губами его кожи, и чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна – не от демона, от себя.

– Ты всегда так знакомишься с пациентами? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Только с симпатичными. – Кира подняла глаза. – Но если тебя смущает Роуз, то не парься. Она твой куратор, а не девушка. У нее вообще никого нет. И никогда не было, кажется. Слишком правильная. Слишком холодная. А я – нет.

Она потянулась и расстегнула верхнюю пуговицу на его куртке. Потом вторую.

– Дай посмотреть на метку. Без сканера. Просто так.

Алекс позволил. Кира стянула куртку с его плеч, потом футболку. Ее пальцы скользнули по груди, обводя черные линии, пульсирующие под кожей.

– Красиво, – прошептала она. – Как татуировка, только живая. Можно, я посмотрю ниже?

Алекс перехватил ее руку. – Кира.

– Что? – она подняла на него невинный взгляд. – Я же медик. Мне нужно знать, насколько далеко распространилась метка. Вдруг она уже на ногах?

– Ты пьяна? – спросил Алекс.

– Немного. Но это не мешает мне хотеть тебя увидеть. – Она улыбнулась. – Расслабься. Я не кусаюсь. Если только попросишь.

Алекс смотрел на нее и не знал, что делать. С одной стороны, красивая девушка, откровенно предлагающая себя. С другой – внутри сидит демон, который только и ждет, чтобы вырваться. А с третьей – Роуз, которая сказала «не ходи в двенадцатую». Но он же не пошел. Это Кира пришла сама.

– Ты боишься? – спросила Кира тихо. – Или я тебе не нравлюсь?

– Ты мне нравишься, – ответил Алекс честно. – Но я не знаю, чем это кончится. Я сам себя не контролирую.

– А кто просит контролировать? – она коснулась его щеки. – Пусть все идет, как идет. Хочешь меня?

Алекс молчал. Кира ждала. Тишина в комнате стала плотной, как вата.

– Я… – начал он.

Дверь резко распахнулась.

На пороге стояла Роуз. В руке пистолет, направленный в пол. Лицо – каменное.

– Кира, выметайся, – сказала она ледяным тоном.

Кира медленно убрала руку, поправила платье. Встала. Усмехнулась.

– Как всегда вовремя, командир. Ревнуешь?

– Я сказал – выметайся.

Кира пожала плечами, чмокнула Алекса в щеку и, проходя мимо Роуз, бросила:

– Спокойной ночи, мальчики. Не скучайте без меня.

Дверь за ней закрылась.

Роуз вошла в комнату, убрала пистолет в кобуру. Подошла к тумбочке, взяла бутылку, понюхала.

– Водка. Хорошо. Хоть не отрава.

– Ты следила за мной? – спросил Алекс.

– У тебя датчик на метке. Когда синхронизация скачет, я получаю сигнал. – Она посмотрела на него. – А у тебя она скакнула до двадцати процентов, когда Кира начала тебя лапать.

– Я не звал ее.

– Я знаю. – Роуз села на стул у стены, устало потерла лицо. – Но ты и не выгнал. А мог бы. И должен был.

– Почему?

– Потому что если бы ты потерял контроль, она была бы мертва. А ты бы стал тварью. И мне пришлось бы тебя пристрелить.

Алекс молчал. Внутри боролись стыд, злость и непонятное чувство вины.

– Я просто… не знал, что делать.

– Я знаю. – Роуз встала. – Поэтому я здесь. Следить, чтобы ты не наделал глупостей. Иди спать. Завтра трудный день.

Она направилась к выходу. У двери остановилась, не оборачиваясь.

– И Алекс… Кира – хорошая девушка. Но она не понимает, с чем имеет дело. А ты понимаешь. Не подставляй ее. И себя.

Дверь закрылась. Алекс остался один.

Он лег на койку, глядя в потолок. Водка еще грела внутри. Но мысли были трезвыми.

«Она права, – сказал демон. – Та девчонка могла погибнуть. А твоя Роуз снова тебя спасла. Задумайся: почему она так рискует?»

– Не знаю.

«Я знаю. Потому что ты ей нужен. Не как объект, а как мужчина. И она боится этого больше, чем любого демона».

Алекс закрыл глаза. Завтра будет новый день. Тренировки. Боль. И она.

Роуз.

И где-то глубоко под землей тикал таймер, отсчитывая время до того момента, когда метка возьмет верх.

Но сейчас, в этой тишине, он чувствовал только одно: он не один.

И это пугало больше всего.

Глава 3. Танец на лезвии

Утро пришло с запахом стерильной чистоты и глухим гулом вентиляции.

Алекс лежал на койке, глядя в потолок, и пытался убедить себя, что ему не страшно. Вчерашний вечер с Кирой, появление Роуз, её слова о ревности – всё это перемешалось в голове в липкий комок, который не давал уснуть до самого утра.

«Ты боишься не боли, – прошептал демон. – Ты боишься, что не справишься. Что я возьму верх».

– Заткнись, – привычно огрызнулся Алекс, но внутри кольнуло. Демон был прав.

Дверь лязгнула, и на пороге возникла Роуз. Сегодня она была в полной боевой форме – чёрный тактический костюм, на поясе пистолет и нож, волосы стянуты в тугой хвост. Лицо – каменное, как всегда.

– Вставай, – коротко бросила она. – Тренировка.

– С добрым утром, – буркнул Алекс, поднимаясь.

Она даже не улыбнулась. Просто развернулась и пошла по коридору, даже не проверив, идёт ли он следом. Алекс натянул форму и вышел.

Коридоры бункера были безликими, как вчера, но сейчас они казались ещё длиннее. Роуз шла быстрым шагом, и Алекс смотрел на её спину, на то, как двигаются лопатки под тканью. Вчера она прикасалась к нему. Вчера она спасла его. А сегодня – снова ледяная статуя.

«Она боится, – прокомментировал демон. – Боится, что ты увидишь в ней что-то большее, чем командира. Боится, что сама увидит в тебе что-то большее, чем объект».

– Ты умеешь читать мысли? – мысленно огрызнулся Алекс.

«Я чувствую запах страха. У неё он сладкий, с ноткой желания. Она хочет тебя, но запрещает себе. Это интересно».

Алекс стиснул зубы и постарался не думать об этом.

Они вошли в тренировочный зал. Огромное помещение, залитое холодным светом, с матами на полу и стенами, покрытыми царапинами и вмятинами. В углу стояли стойки с оружием – ножи, мечи, дубинки.

Роуз остановилась в центре и повернулась к нему.

– Раздевайся до пояса.

Алекс моргнул. – Что?

– Ты слышал. Метка должна дышать. И я должна видеть, как она реагирует на нагрузку.

Он медленно стянул куртку и футболку. Холодный воздух коснулся кожи, вызывая мурашки. Он стоял перед ней полуголый, и это было странно – не стыдно, а интимно, будто он показывал что-то сокровенное.

Роуз подошла ближе. Её глаза скользнули по его груди, по чёрным нитям, пульсирующим под кожей, по старым шрамам – следам драк и падений. Она не отводила взгляд.

– Неплохо, – сказала она бесстрастно. – Для бездомного.

– Это комплимент?

– Это констатация. – Она отступила на шаг. – Сегодня ты будешь учиться призывать тень по команде. И останавливать её.

– Как?

– Болью.

Роуз достала из кармана небольшой пульт.

– Это подавитель. Если синхронизация превысит двадцать процентов, он пошлёт разряд в метку. Больно, но безопасно. Твоя задача – балансировать на грани.

– Звучит весело, – усмехнулся Алекс, но внутри похолодело.

Она не ответила. Просто нажала кнопку.

Боль пришла не сразу. Сначала – пульсация в груди, будто метка проснулась и заворочалась. Потом жар, разливающийся по венам. Алекс зажмурился, пытаясь сконцентрироваться. В глазах вспыхнул фиолетовый свет.

– Призови, – приказала Роуз. – Думай о чём-то, что вызывает ярость. Гнев. Страх.

Алекс думал об отце. О том, как тот оставил его. О холоде улиц. О голоде, который грыз изнутри годами.

Тень отозвалась.

Она вырвалась из руки чёрным жгутом, ударила в стену, оставляя глубокую борозду в бетоне. Алекс едва успел отдёрнуть руку, чтобы не задеть Роуз.

– Хорошо, – сказала она. – Теперь останови.

– Как?!

– Собери волю в кулак. Представь, что ты закрываешь дверь.

Алекс попытался. Тень не слушалась. Она металась по комнате, сбивая стойки с оружием, царапая стены. Синхронизация в интерфейсе прыгнула до восемнадцати процентов.

– Алекс! – голос Роуз стал резче. – Контролируй!

– Не могу! – крикнул он в ответ.

Боль от подавителя обожгла запястье. Алекс закричал, падая на колени. Тень схлопнулась, втянулась под кожу. Он стоял на четвереньках, тяжело дыша, чувствуя, как по лицу течёт пот и слёзы – от боли, от бессилия.

Роуз опустилась рядом на корточки.

– Слишком много ярости, – сказала она тихо. – Ты не можешь злиться и контролировать одновременно. Злость – это топливо. Но управлять нужно холодной головой.

Алекс поднял на неё глаза. В её взгляде не было жалости. Только усталость и что-то, похожее на… понимание?

– Откуда ты знаешь? – прохрипел он.

Она помолчала. Потом протянула руку и коснулась его щеки. Пальцы были тёплыми, контрастируя с холодом, разлитым по его телу.

– Потому что я прошла через это. – Голос дрогнул. – Только у меня не было подавителя. И некому было помочь.

Алекс замер. Она никогда не говорила о себе. Никогда.

– Что с тобой случилось?

Роуз отдёрнула руку и встала.

– Не твоё дело. Вставай, продолжим.

Но он видел – её глаза стали влажными. Всего на секунду. А потом маска снова упала на место.

Он поднялся. Тело ломило, запястье горело. Роуз стояла напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на него.

– Ещё раз, – сказала она. – Но теперь думай о чём-то тёплом. О том, что даёт тебе силы.

– Тёплом?

– О доме. О человеке, которому ты доверяешь. О том, что у тебя есть.

Алекс закрыл глаза. Дом? У него не было дома шесть лет. Люди, которым можно доверять? Таких не было.

Но вдруг он вспомнил вчерашний вечер. Как Роуз держала его, когда боль отступила. Как её руки были сильными и тёплыми. Как пахли – металлом и порохом.

Тень отозвалась мягко. Она не вырвалась жгутом, а растеклась по руке чёрным кружевом, переливаясь фиолетовым.

Роуз выдохнула.

– Видишь? – тихо сказала она. – Ты можешь.

Алекс открыл глаза и посмотрел на свою руку. Тень послушно обвивала предплечье, не причиняя боли. Она была красивой – в странном, пугающем смысле.

– О чём ты думал? – спросила Роуз.

Алекс встретил её взгляд.

– О тебе.

Она не отвела глаз. Но щёки чуть порозовели – он заметил, даже при тусклом свете тренировочного зала.

– Тренировка окончена, – сказала она резко. – Иди в душ.

– Роуз…

– Я сказала – иди.

Она отвернулась и пошла к выходу. Алекс смотрел ей вслед, чувствуя, как тень медленно втягивается под кожу.

«Она испугалась, – прокомментировал демон. – Ты сказал правду, и она испугалась. Хороший ход, мальчик. Но теперь она будет держать дистанцию ещё жёстче».

– Заткнись, – мысленно ответил Алекс, но без злости. Он был слишком уставшим, чтобы злиться.

В душе он стоял долго, подставляя лицо под горячие струи. Вода смывала пот и боль, но не мысли. Роуз. Её прикосновение. Её взгляд. Её слова: «Потому что я прошла через это».

Значит, она знает, каково это – терять контроль. Значит, она понимает его боль.

«Она тоже была носителем, – вдруг сказал демон. – Я чувствую на ней старую метку. Её демона убили. Но след остался».

Алекс замер.

– Убили?

«Эрадикация. Так это у вас называется. Они выжгли его. Но до конца не смогли. Часть его до сих пор в ней. Спит. Ждёт».

– Почему ты не сказал раньше?

«Ты не спрашивал».

Алекс выключил воду и вышел. Завернувшись в полотенце, он стоял перед зеркалом и смотрел на своё отражение. Метка пульсировала слабо, устав после тренировки. На груди, там, где тень вырывалась наружу, кожа покраснела.

Он коснулся пальцами чёрной нити. Та отозвалась теплом.

– Кто ты? – прошептал Алекс. – На самом деле?

«Я – тот, кто поможет тебе выжить, – ответил демон. – И тот, кто однажды попросит тебя о помощи. Надеюсь, ты не откажешь».

– О чём?

«Потом. Сначала научись контролировать себя. А потом поговорим».

Одевшись, Алекс вышел в коридор. Ему нужно было найти Роуз. Спросить. Понять.

Но в коридоре его ждала Кира.

– Привет, красавчик, – она прислонилась к стене, загораживая проход. На ней снова была форма, но халат расстёгнут, и виднелась футболка, обтягивающая грудь. – Слышала, ты сегодня тренировался до потери пульса. Как самочувствие?

– Нормально, – коротко ответил Алекс, пытаясь обойти её.

Кира не сдвинулась.

– А я вот переживала. Думала, может, осмотр нужен? – она провела пальцем по его груди, там, где под тканью угадывалась метка. – У тебя опять горячо. Могу помочь охладить.

Алекс перехватил её руку.

– Кира, не надо.

– Почему? – она подняла на него глаза, в которых плясали чёртики. – Роуз ревнует? Или ты уже выбрал?

– Никто не выбирал. Просто… – он запнулся, не зная, как объяснить.

Кира усмехнулась и выдернула руку.

– Ладно-ладно. Я не навязываюсь. Но если надоест быть паинькой – заходи. Я в двенадцатой. Ты знаешь.

Она развернулась и ушла, покачивая бёдрами. Алекс выдохнул.

«Она опасна, – заметил демон. – Не потому что хочет тебя. Потому что ей плевать на последствия. А тебе – нет».

– Я знаю.

Роуз он нашёл в кают-компании. Она сидела одна за столиком, сжимая в руках кружку с остывшим кофе. Увидев Алекса, напряглась, но не прогнала.

– Присяду? – спросил он.

– Садись.

Он сел напротив. Между ними на столе лежала тишина, тяжёлая, как одеяло.

– Ты была носителем, – сказал Алекс без предисловий.

Роуз подняла глаза. В них мелькнуло что-то – удивление? Страх?

– Откуда…

– Демон сказал. Он чувствует старую метку.

Она долго молчала. Потом поставила кружку и откинулась на спинку стула.

– Да. Была. Восемь лет назад. Мне было девятнадцать.

– Что случилось?

– То же, что и с тобой. Вселение. Нестабильность. Они пытались контролировать, но я срывалась. Убила троих, прежде чем меня поймали.

Алекс сглотнул.

– А потом?

– Эрадикация. Выжгли демона дотла. – Она подняла руку и закатала рукав. На запястье, там, где у Алекса пульсировала метка, у неё был старый шрам – белый, неровный, будто кожу срезали и прижигали заново. – Это было больно. Очень. Но я выжила.

– И теперь ты здесь.

– И теперь я здесь. Контролирую таких, как ты. Чтобы они не наделали тех же ошибок.

Алекс смотрел на её шрам, и внутри поднималось что-то тёплое. Не жалость – уважение. Она прошла через ад и осталась человеком.

– Ты сильная, – сказал он.

Роуз усмехнулась. Криво, горько.

– Я мёртвая внутри. Эрадикация убивает не только демона. Она убивает часть души. Я не чувствую того, что чувствуют нормальные люди. Почти ничего.

– А сейчас?

– Что?

– Сейчас ты что чувствуешь?

Она встретила его взгляд. В серых глазах плескалась буря.

– Страх, – прошептала она. – Впервые за восемь лет.

– Чего?

– Тебя. Себя. Того, что между нами.

Алекс протянул руку и накрыл её ладонь своей. Кожа была тёплой.

– Не бойся, – сказал он. – Я не кусаюсь.

– Ты не понимаешь. Если я позволю себе чувствовать, я потеряю контроль. А если я потеряю контроль, меня пристрелят. Как бракованный материал.

– Я не дам.

Роуз смотрела на их руки, сцепленные на столе.

– Ты не сможешь защитить меня от всей организации.

– Смогу.

Она подняла глаза. В них блестели слёзы, но она не позволяла им упасть.

– Ты дурак, Алекс.

– Знаю.

Она выдернула руку и встала.

– Иди спать. Завтра снова тренировка. И никаких разговоров о прошлом.

Она ушла, не оглядываясь. Алекс остался сидеть, глядя на пустой стул напротив.

«Она права, – сказал демон. – Ты дурак. Но такие дураки иногда выживают».

– Я не дам её убить, – прошептал Алекс.

«Знаю. Поэтому я с тобой».

Ночью ему приснился сон.

Он стоял посреди белой комнаты, залитой фиолетовым светом. В центре висела капсула, наполненная жидкостью. Внутри плавал человек – лицо скрыто маской, но тело знакомо. Отец.

– Алекс, – голос шёл отовсюду. – Ты должен прийти. Они убьют меня, если ты не придёшь.

– Кто они?

– Организация. Они хотят использовать нас как оружие. Ты и я – ключи к вратам.

– Каким вратам?

– К вратам между мирами. Если мы объединим демонов, мы откроем портал. И тогда…

Отец не договорил. Капсула лопнула, жидкость хлынула наружу, и Алекс проснулся.

Он сидел на койке, тяжело дыша. Метка горела огнём. Интерфейс мигал красным:

«ВНИМАНИЕ: СИНХРОНИЗАЦИЯ 22%».

– Чёрт, – прошептал он.

В дверь постучали.

– Алекс? – голос Роуз. – У тебя скачок. Открывай.

Он вскочил, распахнул дверь. Роуз стояла на пороге, растрёпанная, в одной майке и штанах, с пистолетом в руке.

– Что случилось?

– Сон, – выдохнул он. – Я видел отца. Он… он сказал, что они убьют его, если я не приду.

Роуз побледнела.

– Сектор 7, – прошептала она. – Он там.

– Ты знала?

– Догадывалась. – Она вошла в комнату, убрала пистолет. – Но если ты пойдёшь сейчас, ты умрёшь. И я не смогу тебя спасти во второй раз.

Алекс сжал кулаки.

– Тогда идём вместе.

Роуз замерла. В её глазах – боль, которую она не могла скрыть.

– Ты не понимаешь. Если мы пойдём… я потеряю всё. Работу. Статус. Свободу. И тебя.

– Ты не потеряешь меня.

– Не обещай того, что не можешь выполнить.

Она развернулась и вышла, оставив дверь открытой. Алекс смотрел в пустой коридор и чувствовал, как метка пульсирует в такт сердцу.

«Она боится, – сказал демон. – Но она пойдёт. Потому что ты ей нужен. А теперь ложись спать. Завтра будет тяжёлый день».

Алекс закрыл дверь, лёг на койку и уставился в потолок. Мысли путались. Отец. Роуз. Сектор 7. Выбор.

Он знал, что пойдёт. И знал, что она пойдёт с ним.

Оставалось только надеяться, что они выживут.

Глава 4. Перерыв на кофе

После ночного кошмара Алекс почти не спал. Метка успокоилась только под утро, синхронизация упала до семнадцати процентов, но тревожный осадок остался. Отец в капсуле. Голос, зовущий прийти. И Роуз, которая смотрела на него так, будто видела призрак.

Утром в дверь постучали. Не резко, как обычно, а тихо, почти нерешительно. Алекс натянул футболку и открыл. На пороге стояла Роуз. В руках – две кружки с дымящимся кофе.

– Одевайся, – сказала она. – Идём в столовую. Нужно поговорить.

– О чём?

– Не здесь.

Она развернулась и пошла по коридору, даже не проверив, идёт ли он. Алекс усмехнулся – вечно она убегает. Но на этот раз в её голосе не было обычной стали. Что-то другое. Усталость? Или страх?

Он быстро натянул форму и вышел.

Столовая на минус четвёртом уровне оказалась небольшим помещением с десятком столиков, кофейным автоматом в углу и большим окном, за которым была только чернота – видимо, стена бункера. За одним из столиков сидело несколько человек в форме, но они даже не подняли голов – свои.

Роуз выбрала столик в самом углу, подальше от всех. Поставила кружки, села лицом к входу – привычка солдата всегда контролировать пространство. Алекс опустился напротив. Кружка обожгла ладони, но он не отпустил. Кофе пах горько, насыщенно, совсем не так, как та бурда, которую он пил на улице.

– Ты хотел поговорить, – напомнила Роуз. Она не прикасалась к своему кофе. Сидела, сложив руки на столе, и смотрела на него в упор.

– Это ты хотела поговорить, – возразил Алекс. – Я просто шёл за кофе.

Уголок её губ дёрнулся – не улыбка, но почти.

– Ладно. Я начну. – Она сделала паузу, будто собиралась с мыслями. – Вчера ночью у тебя был скачок синхронизации. Двадцать два процента. Это много для новичка. Ты видел сон об отце.

– Да.

– Такие сны не случайны. Метка связывает тебя с твоим демоном. А твой демон связан с демоном отца. Они – братья. Поэтому ты можешь видеть то, что происходит с ним.

Алекс сжал кружку сильнее.

– Значит, он действительно там. В Секторе 7.

– Да. – Роуз отвела взгляд. – Я не знала точно, но догадывалась. У меня тоже были… видения, когда я была носителем. Связь между родственными сущностями – редкое явление, но оно описано в архивах.

– Почему ты не сказала раньше?

– Потому что если бы ты узнал слишком рано, то сорвался бы. Полез спасать отца, не имея контроля. И умер бы. Или убил бы других.

Алекс хотел возразить, но понял – она права. Он бы рванул в Сектор 7 в ту же ночь, когда узнал, что отец жив. И его бы пристрелили на пороге.

– Спасибо, – выдавил он.

Роуз подняла бровь.

– За что?

– За то, что… не дала мне убиться.

Она усмехнулась. Впервые – настоящая усмешка, без горечи.

– Это моя работа. Держать ценный объект в живых.

– Только работа?

Повисла тишина. Роуз смотрела на него, и в её серых глазах мелькнуло что-то, чего Алекс не мог расшифровать. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь столовой открылась, и внутрь впорхнула Кира.

– О, какие люди! – пропела она, направляясь прямо к их столику. – Командир и её любимый подопечный пьют кофе наедине. Ничего не имею против, но общество не желает?

Она плюхнулась на стул рядом с Алексом, придвинулась слишком близко. Запах её духов – сладкий, приторный, с нотками ванили – ударил в нос.

– Привет, красавчик, – Кира положила руку ему на плечо. – Как самочувствие после тренировки? Я слышала, ты сегодня ночью скакал. Могу осмотреть, если надо. У меня как раз обеденный перерыв.

– Кира, – голос Роуз прозвучал как пощёчина. – Оставь его.

– Ой, да ладно тебе, – Кира даже не обернулась. Она смотрела на Алекса, и в её зелёных глазах плясали бесенята. – Ты же не против, Алекс? Я просто хочу убедиться, что метка не воспалилась.

Она потянулась к его воротнику, но Алекс перехватил её руку.

– Кира, не надо.

Она замерла, посмотрела на его пальцы, сжимающие её запястье, потом на его лицо. Улыбка стала чуть натянутой.

– Ого. Серьёзный отказ. – Она выдернула руку. – Ладно-ладно, я поняла. Ты занят. – Она перевела взгляд на Роуз, и в нём мелькнуло что-то похожее на злость. – Командир, вы монополизируете нового сотрудника? Нехорошо. Надо делиться.

– Кира, иди работай, – ровно сказала Роуз.

– Иду-иду. – Кира встала, но перед тем как уйти, наклонилась к уху Алекса и прошептала: – Если надоест холод, приходи греться. Я в двенадцатой.

Она ушла, оставив после себя шлейф духов и неловкость. Алекс посмотрел на Роуз. Та сидела с каменным лицом, но пальцы, сжимающие кружку, побелели.

– Она всегда такая? – спросил Алекс.

– Всегда. – Роуз сделала глоток кофе, поморщилась – остыл. – Кира – талантливый медик. Но с головой у неё проблемы. Не принимай близко к сердцу.

– А ты принимаешь?

Роуз подняла глаза.

– Что?

– Ты злишься. Когда она ко мне прикасается.

В тишине было слышно, как гудит кофейный автомат. Роуз молчала долго, очень долго. Алекс уже решил, что она не ответит, когда она вдруг сказала:

– Я не злюсь. Я… боюсь.

– Чего?

– Что она права. Что ты выберешь её. – Роуз отвернулась к окну, за которым была только чернота. – Кира – нормальная. Живая. Весёлая. Она сможет дать тебе то, чего я не могу. Тепло. Безопасность. Нормальную жизнь.

– Ты думаешь, я хочу нормальную жизнь? – Алекс подался вперёд. – Я шесть лет ночевал в подворотнях. Нормальной жизни у меня никогда не было. И не будет. Я ношу демона внутри. Я – оружие. Единственный человек, который понимает, что это такое – ты.

Роуз повернулась к нему. В её глазах блестели слёзы, но она не позволяла им упасть.

– Ты не понимаешь, – прошептала она. – Если я позволю себе… если мы… меня уничтожат. Не демоны – организация. Я – продукт эрадикации. У меня нет права на личную жизнь. На чувства. На тебя.

– А если мне плевать на организацию?

– Тогда ты умрёшь.

– Может, оно того стоит.

Она смотрела на него долго, очень долго. Потом вдруг протянула руку через стол и коснулась его щеки. Пальцы были тёплыми, почти горячими на его коже.

– Ты дурак, Алекс.

– Я знаю.

Она убрала руку, встала.

– Идём. Нам нужно готовиться. Если ты хочешь найти отца, тебе нужно научиться контролировать метку. Полностью.

– А если я не хочу его находить? Если я хочу остаться здесь? С тобой?

Роуз замерла. Не оборачиваясь, сказала:

– Тогда ты никогда не узнаешь правду. И она убьёт тебя. Изнутри.

Она пошла к выходу. Алекс смотрел на её спину, на то, как напряжены плечи. Он знал, что она права. Но внутри что-то рвалось – не от метки, от себя.

«Она боится не за тебя, – прошептал демон. – Она боится за себя. Если ты останешься, она не сможет уйти. А уйти ей придётся. Потому что если вы будете вместе, организация уничтожит вас обоих».

– Тогда мы будем драться, – ответил Алекс мысленно.

«Ты готов умереть за неё?»

– Да.

«Хорошо. Тогда идём».

Остаток дня прошёл в тренировках. Роуз была жёсткой, почти жестокой. Заставляла Алекса снова и снова призывать тень, останавливать её, балансировать на грани. К вечеру он валился с ног, метка пульсировала тупой болью, но синхронизация держалась на стабильных пятнадцати процентах.

– Достаточно, – наконец сказала Роуз. – Иди в душ. Завтра продолжим.

– А ты?

– Мне нужно в архив. Проверить кое-что.

– Я с тобой.

– Нет. – Она посмотрела на него, и в её глазах была та же сталь, что и в первый день. – Ты устал. Если пойдёшь, ошибёшься. И нас поймают. Отдыхай.

Она ушла. Алекс остался в пустом тренировочном зале, глядя на свои руки. Тень послушно обвила предплечье, переливаясь фиолетовым.

– Что мне делать? – спросил он вслух.

«Ждать, – ответил демон. – Она вернётся. Она всегда возвращается».

Ночью Алекс не спал. Лежал на койке, глядя в потолок, и ждал. Шаги в коридоре затихли, свет погас. Тишина давила.

Около двух часов ночи дверь бесшумно открылась. На пороге стояла Роуз. В руках – планшет с голографическим экраном.

– Нашла, – тихо сказала она.

Алекс сел. Она подошла, села рядом на койку. Слишком близко. Он чувствовал её запах – усталость, металл, и тот сладкий оттенок, который появлялся, когда она была рядом.

– Что там? – спросил он.

Она развернула экран. На нём была карта бункера, с множеством уровней и отметок. Один из уровней, глубоко внизу, пульсировал красным.

– Сектор 7. Лаборатория. Там держат твоего отца. И ещё… – она замолчала.

– Что?

– Там держат других. Носителей. Тех, кто не прошёл эрадикацию. Их используют для экспериментов.

Алекс смотрел на карту. Красная точка пульсировала в такт его сердцу.

– Я иду туда.

– Знаю. – Роуз взяла его за руку. – Я с тобой.

– Ты говорила, что потеряешь всё.

– Потеряю. – Она посмотрела ему в глаза. – Но если ты умрёшь, я потеряю больше.

Он не выдержал. Потянулся и поцеловал её. Она ответила – жадно, отчаянно, будто это был последний раз. Их языки встретились, руки сплелись. Он притянул её ближе, чувствуя, как бьётся её сердце.

– Алекс, – выдохнула она, отрываясь на секунду. – Мы не должны…

– Знаю.

– Но я хочу.

– Я тоже.

Она усмехнулась, уткнулась лбом в его плечо. Её дыхание щекотало шею, и Алекс чувствовал, как дрожит её тело – не от холода, от напряжения, которое копилось слишком долго.

– Я боюсь, – прошептала она.

– Чего?

– Что если мы сделаем это… я не смогу остановиться. Не смогу снова стать той холодной стервой, которая приказывает тебе.

– А ты не становись.

Она подняла голову. В полумраке её глаза казались чёрными, бездонными.

– Ты правда хочешь этого? Со мной? Зная, кто я? Что я сделала?

– Я хочу тебя. Не командира, не продукт эрадикации. Тебя.

Она долго смотрела на него, и в этом взгляде было всё – страх, надежда, отчаяние, любовь. Потом она потянулась и поцеловала его сама. Медленно, глубоко, смакуя каждое движение губ.

Её руки скользнули под его футболку, пальцы пробежали по груди, останавливаясь на метке. Та отозвалась теплом, пульсацией.

– Она реагирует на меня, – прошептала Роуз.

– Ты реагируешь на меня, – поправил Алекс.

Он стянул с неё куртку, потом майку. В тусклом свете, проникающем из коридора, её тело казалось вылепленным из слоновой кости – бледное, с сеткой старых шрамов. Он провёл пальцем по одному, длинному, на ребрах.

– Откуда это?

– Не помню, – честно ответила она. – Их много.

Он поцеловал каждый. Медленно, бережно, будто залечивая старые раны. Роуз зажмурилась, запрокинув голову. Её пальцы вцепились ему в плечи.

– Алекс…

– Я здесь.

Она помогла ему стянуть футболку, провела ладонями по его груди, по животу, останавливаясь на поясе штанов. Её дыхание сбилось.

– Ты… ты очень красивый, – сказала она, и в её голосе прозвучало удивление – будто она только сейчас это заметила.

– Для бездомного?

– Для любого.

Он усмехнулся и поцеловал её в шею, чувствуя, как пульсирует жилка под губами. Роуз выгнулась, тихо застонав. Её руки расстегнули его штаны, скользнули ниже.

– Ты уверена? – спросил он, замирая.

Вместо ответа она толкнула его на спину и села сверху. В её глазах горел огонь – тот самый, что он видел в бою, только теперь направленный на него.

– Не смей останавливаться, – приказала она, и в этом приказе не было стали – была мольба.

Он не останавливался.

Она двигалась сначала медленно, привыкая, потом быстрее, отчаяннее. Алекс держал её за бёдра, чувствуя, как напрягаются мышцы под его пальцами. Её дыхание срывалось на стоны, которые она пыталась сдерживать, кусая губы.

– Не надо, – прошептал он. – Я хочу слышать тебя.

– Кто-нибудь…

– Плевать.

Она засмеялась сквозь слёзы и перестала сдерживаться. Её крики заполнили маленькую комнату, смешиваясь со скрипом койки и тяжёлым дыханием Алекса. Он чувствовал, как метка пульсирует в такт их движениям, как тень обвивает его руку, не причиняя боли, просто присутствуя.

Роуз кончила первой – громко, выкрикнув его имя, выгибаясь так, что он испугался, не сломается ли она. Но она не сломалась. Она рухнула на него, тяжело дыша, и он, приподняв её бёдра, кончил следом, чувствуя, как мир взрывается фиолетовыми искрами перед глазами.

Они лежали, переплетённые, покрытые потом, в тишине, нарушаемой только их дыханием. Роуз уткнулась носом ему в шею, и он чувствовал, как её губы шевелятся – она что-то шептала, но слов было не разобрать.

– Что? – спросил он.

– Я думала, что умру, так и не узнав этого, – прошептала она. – Спасибо.

– За что?

– За то, что заставил меня чувствовать.

Он поцеловал её в висок. Метка на руке пульсировала ровно, успокоенно. В интерфейсе мигало: «Синхронизация: 14%».

– Ты понизила мне синхронизацию, – усмехнулся он.

– У меня талант.

Она заснула первой, прямо на нём, раскинув руки и ноги, как ребёнок. Алекс смотрел на её лицо, расслабленное, без привычной маски, и понимал, что готов умереть за неё. Прямо сейчас. Завтра. Всегда.

«Она твоя, – сказал демон. – А ты – её. Береги это».

– Буду.

За стенами бункера, глубоко под землёй, в Секторе 7, открылись чьи-то глаза. Фиолетовые, как метка. И голос, похожий на голос Виктора Волкова, прошептал:

– Идут. Наконец-то.

Таймер в интерфейсе Алекса мигнул, но он не заметил. Он был слишком занят – чувствовать тепло её тела, вкус её губ, биение её сердца.

Впервые за всю свою жизнь он был счастлив.

И это было страшнее любого демона.

Глава 5. Экзамен

Утро после ночи с Роуз было странным.

Алекс проснулся от того, что кто-то смотрел на него. Открыл глаза – Роуз уже сидела на краю койки, одетая, с собранными в хвост волосами. В руках – кружка с кофе. Лицо – привычная маска, но в глазах что-то дрожало, как рябь на воде.

– Выпей, – сказала она, протягивая кружку. – Сегодня экзамен.

Алекс сел, принимая кофе. Глоток обжёг горло. Он смотрел на неё, пытаясь прочитать, что происходит у неё внутри. Вчера она кричала его имя. Сегодня – снова командир.

– Который час?

– Семь утра. У тебя два часа, чтобы собраться. – Она встала, не глядя на него. – Форма парадная. Оружие получишь на месте. Противник – Мийока, ранг третий. Катана. Условие – продержаться десять минут.

– А если не продержусь?

Роуз наконец посмотрела на него. В серых глазах мелькнуло что-то – нежность? Страх? – но тут же исчезло.

– Тогда ты вернёшься на тренировки. Ничего страшного. Это просто экзамен.

– Ты будешь там?

– Я буду наблюдать. – Она направилась к выходу, но у двери остановилась. – Алекс… не рискуй понапрасну. Твоя жизнь дороже ранга.

Она вышла. Алекс остался сидеть на койке, сжимая тёплую кружку.

«Она волнуется, – прокомментировал демон. – Боится, что ты сорвёшься при всех. Или что тебя убьют. И то, и другое плохо для неё».

– Для неё или для нас?

«Для вас. Теперь это одно целое».

Алекс допил кофе и пошёл готовиться.

Форма была парадной – та же чёрная тактика, но с золотыми нашивками на плечах и груди. Алекс смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Чисто выбритый, подтянутый, с холодными серыми глазами. Только фиолетовая искра в глубине зрачка напоминала, кто он на самом деле.

– Дьявол в красивой обёртке, – усмехнулся он своему отражению.

«Ты красив, – согласился демон. – Но это не главное. Главное – внутри. Сегодня покажешь им, на что способен».

– Или умру.

«Или умрёшь. Но я бы не советовал. Мне здесь нравится».

Полигон-7 находился глубоко под землёй, на минус пятнадцатом уровне. Алекс шёл по коридору за молчаливым провожатым и чувствовал, как с каждым шагом внутри нарастает напряжение. Метка пульсировала в такт сердцу.

Зал был огромным – с высокими потолками, стенами, покрытыми царапинами и вмятинами, и балконом наверху, откуда наблюдатели могли видеть всё, не рискуя попасть под раздачу. Там уже стояли фигуры – Роуз, Кира, Джейк и несколько незнакомых людей в форме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.