Молодые волшебники

Глава 1 – Экскурсия

Эта история началась с простой школьной экскурсии, выпавшей на начало лета. Жёлтый, длинный и немного пузатый автобус с табличкой «осторожно, дети!» подкатил к пещерам и высадил десант из школьников возле манящего тёмного зева. Толпа одноклассников тут же ломанулась в прохладу пещер, изнемогая от начинающейся жары на улице и поминая едва работающий кондиционер в самом транспорте.

– Ну жара! – жаловались девочки.

– Да я чуть не сдох! – делились мальчики.

Топотом многочисленных ног перебило волшебное эхо гротов и расщелин. Голоса «7-Б», «7-А» и «7-В» классов стойко досаждали трём учительницам, инструктору-проводнику и друг другу с эффектом повторяющегося звучания. От чего у Ирины Сергеевны, ответственной за «7-Б» поднялось давление, и она схватилась за виски.

– Так, давайте потише, – сказала она, но это было бесполезно. Школьники разогрелись и ещё не скоро остынут, и придут в себя.

Экскурсия в пещеры с классом – занятие на любителя. Но раз родительский совет решил развлечь ребят, то ничего не попишешь. Езжайте и терпите, сказали. Каждый по отдельности – золото, а не ребёнок. Просто вместе очень шумные. Но так будет на любой экскурсии, хоть в поле их вывози или в лес. Кричать на берёзы.

Григорий Карасёв никак не унимался, толкая голубоглазую девчонку то плечом в спину, то руками в бок.

– Ташкина, ты дочь стекольщика, что ли? – напирал он. – Ну-ка растворилась быстро! Мне не видно торчащих камней!

– Пока мы смотрим лишь на учительницу, – ответила Настя Ташкина.

– Мне всё равно не видно! – упёрся рогом он.

Всё, что угодно, лишь бы зазнайка в себя пришла и, наконец, позволила посмотреть эти пещерные красоты, о которых талдычили в автобусе. Вроде не толстая. Даже тощая глиста. Ветром сдувать должно. Но не пошевелится. А всё потому что упорная и упрямая, даже когда совсем не надо. Вот и сейчас что ей мешает отойти?

– Ты подрасти сначала, потом внимания требуй к своей особе, – ответила Настенька и добавила через губу. – Мелочь пузатая!

«Вот ведь твердолобая», – подумал рыжий сорвиголова. «Не отойдёт, не уступит. А потом вечно списать просит».

– Уйди, говорю! – твердил он.

Но однокласснице до низкорослого почитателя не было никакого дела. Ещё не хватало обращать внимания на каждого мальчика в школе, который хочет добиться её внимания!

«Ладно бы блондины в друзья набивались. Ну или хотя бы чернявые. Но рыжие? Фу»! – подумала девочка, у которой были свои предпочтения и вкусы по жизни.

– Мало того, что рыжий, ещё и низкий, – тут же добавила блондинка вслух. – Не везёт же некоторым. Да, Карасёв?

– А я что поделаю? – справедливо возмутился рыжий и повторил запрос. – Мне не видно! Уйди!

– А от меня ты что хочешь? Чтобы за уши тебя вытянула и моментально подрос? – хмыкнула девочка и упёрла руки в боки. – Знаешь, что? Все вопросы к родителям! Я не при делах. А не хочешь расти, так страдай молча.

С обзором Карасёву не везло. Никто из одноклассников не желал уступать место поближе к учительнице. Состраданием в средних классах и не пахло. Зато пахло мятной жвачкой от Настеньки, что только больше бесило Жору, который за время в пути проголодался.

«Постоянно достаёт где-то еду и жуёт-жуёт-жует»! – раздумывал сорвиголова, готовый измазать одноклассницу в грязи, чтобы перестала красоваться перед остальными.

Жору Карасёва всегда ставили в конец линейки на физкультуре. Замыкающим. Хотя бегал он на зависть многим, проявляя гиперактивность на деле.

«Я должен был вести за собой в пещеры всех этих дохлых рахитов», – считал подросток: «Но зазевался у автобуса и всё – последний».

В силу наличия шила по известному адресату, одноклассник справедливо возмущался:

– Ну дайте же посмотреть! Что там говорят? – не унимался он. – Эй вы, впереди! Хоть передавайте слова! Таша! Слышишь? Кому говорю? От тебя хоть какая-то польза должна быть в классе!

– С чего вдруг?

– Предпоследняя стоишь, дылда ты бестолковая. Так помогай последнему.

– Что я тебе, сломанный телефон? – буркнула Настенька и добавила победно. – Не мельтеши, продует… мелкий.

Осознав горькую истину, что придётся прыгать всю экскурсию, чтобы хоть что-то увидеть, Жора отступил.

Никаких сил не хватит. Ещё и ноги оттопчет. Сначала он, потом ему.

«Тут мне за прыжки в высоту пятёрок точно не наставят», – прикинул Карасёв, мечтая только о перекусе.

Но в пещере не было ни одного ларька. Не дотянулась ещё цивилизация.

– Таша-а-а! Ну чего тебе стоит? – взмолился рыжий.

– Мне лень, Карась. Сам отойди, – отмахнулась Ташкина. – И желательно на улицу. Не мешай экскурсии… малявка.

Она была на полголовы выше одноклассника и прекрасно видела учительницу. Но из-за шума, поднятого толпой, и пещерного многоголосого эха, тоже не могла разобрать ни слова. Это как смотреть на рыбу, рот которой просто открывается, но речи нет. Можно додумать, конечно. Но толку мало. Сталактиты и сталагмиты сами о себе не расскажут.

Вокруг стоял гвалт. Инструктор по технике безопасности стоял неподалёку, что-то показывая учительницам. Но ничего не разобрать самим детям. Слишком большая группа устремилась в пещеру, чтобы всем было комфортно.

А классная руководительница что? Известно, что! Ирина Сергеевна лишь разводит руками, ожидая, пока все успокоятся. Сама учительница ещё в автобусе голос сорвала и теперь могла только жестикулировать. Выразительно, но не информативно.

«С другой стороны, в пещере кричать нельзя. Сталактиты обрушатся. Или они сталагмиты? Кто, вообще, эту чушь запоминает без интернета»? – подумала Настенька, сочувствуя по паре секунд то учительнице, то рыжему недомерку, то себе из-за тоскливой экскурсии и загубленных выходных. Лучше бы дома сидела, музыку слушала.

Блондинка вздохнула и поправила волосы, больше совершенно не обращая внимания на подпрыгивающего позади неё Карасёва.

«Вот ещё! Помогать всякой мелочи – себя не уважать, – снова прикинула одноклассница: «Ты сначала разбогатей, а потом обращай на себя внимание красивых девочек, а то добиваются внимания, а зачем – сами не знают».

Ташкина с вялым любопытством разглядывала свисающие сверху отростки камней. Навязчивая мысль не давала отвлечься. Как же эти отростки всё-таки называются? В учебнике они совсем иначе выглядели. Кривые такие, гнутые.

«О, точно, сталагнутые»! – вдруг вспомнила она «правильное» название. Главное, что логически обоснованное. Кривое, торчащее и хватит. На том и успокоилась.

В отличие от Жоры, который едва не плясал на месте.

– Чего ты тут пляшешь? – изобразил вялое удивление и Марк Ушаков.

Он долгое время находился впереди, но устал от тесноты. Отошёл назад и теперь

стоял рядом с Жорой. Что только больше раздражало Карасёва, ведь оппонент был одного роста с Ташкиной. Несправедливости акселерации и пещерной экскурсии давили на рыжего со всех сторон. А ещё голод и жажда.

– Мне не видно! – возмущался он, но с генетикой не поспоришь. В семье высоких не было. Только шустрые, рыжие, и умные.

– Кто первым пришёл, того и тапочки, – добавил Марк с ехидцей в голосе. – Брысь отсюда, мелкий!

– Я последним в автобусе сидел! – возмутился рыжий.

– Да ты по жизни последний, тормозила динозавровый, – загоготал Ушаков. – Вымри!

– Вот я тебе сейчас накостыляю, Ухо! – возмутился неугомонный Жора, но Марк поставил ему щелбан, тут же остудив пыл.

Рыжий повержено отошёл на два шага от одноклассников, обиженно потирая лоб и бормоча:

– Вот ты злодей, конечно. Пальцы как каменные.

– Получил «заморозку»? – хмыкнула Настенька рядом. – Вот и стой там, расслабляйся.

Девочка зевнула. Ничего нового и интересного по эту сторону видимости с инструктором или учительницей не происходило. Действия в конфликте между одноклассниками не хватало. Ладно бы подрались за её внимание, как нормальные люди. А то за внимание учительницы или какого-то бородатого инструктора бороться – фу.

В автобусе Настеньку укачало. Хотелось спать. Монотонный говор учительницы тоже не прибавлял бодрости. А журналы по моде почему-то не раздавали, как в самолётах.

В пещере же было прохладнее, но тоже ничего хорошего. Ирина Сергеевна «в сотый раз повторяла» слова инструктора. Надо было слушать по идее, но мальчики как всегда отвлекали Ташкину.

«Пещера как пещера, и сталактиты у них гнутые», – подумала Настенька: «Нормальные повесить не могли, что ли? Недоработка экскурсоводов. За что только деньги собирали? Лучше бы дома осталась. Сериалы смотреть».

Настя Ташкина, прозванная «Ташей» по сокращении фамилии, повернулась, чтобы поделиться мнением с ребятами. Но Жора лишь надул щёки и погрозил ей кулаком, зло сверкая зелёными глазами. А Марк смотрел на других девочек. Постарше.

«Ишь какой грозный», – подумала Настенька про Жору: «Как сдувающийся шарик».

Гиперреактивности Карасёва можно было только позавидовать. Столько в нём сконцентрированной энергии и не реализованных эмоций, что хоть батарейки аккумуляторные заряжай. Но тратил он её чаще не по назначению. В основном, всех доставал: нытьем, суетой и жалобами на травлю рыжих людей.

– У рыжих своя страна есть – Ирландия, – обронила через плечо Настенька. – Там и живите все, меня не доставайте.

Но сказать, где находится эта страна на карте мира она не смогла бы и с пятой попытки.

– Не плюй в колодец, Настенька, – пробурчал Жора, искренне презирая блондинку. – Вдруг напиться придётся?

Он сидел с ней в классе за одной партой на первом ряду. Как самый низкий в классе. А вот её туда посадили как человека с самым слабым зрением. Никак не хотела носить очки, но и от ограничений по просмотру телефона была не в восторге. Что это за жизнь, если нельзя сидеть весь день в телефоне?

«Не стану я носить очки. Не модно и вообще засмеют», – считала Настенька. – «Что я самая умная, чтобы в четырёхглазые подаваться? Модели очков не носят! Моделей самих носят… на руках».

– Зазнатая! Глуповатая! Слеповатая! – пропел Жора, обещая себе отомстить блондинке при первой возможности.

Это просто. Не давать списать домашнее задание или не подсказывать правильный ответ у доски. А если подсказывать, то только смешные ответы. Чтобы всем классом веселились с её «Ехипетов» и «Мисиписей».

– Отвянь, – снова зевнула Настенька, повернувшись в пол-оборота, чтобы как следует разглядеть «разгневанного рыженосца».

Так его иногда называли пацаны в классе. Одень такой индивидуум шлем, возьми щит и меч, посади на коня и всё. Можно смело в бой. Но за кого? Уж точно не за Настеньку. Глупа, на его взгляд. Учёба ей особо не давалась. Для этого на доске надо было что-то видеть, а не на дисплей постоянно смотреть. Как и спортивная деятельность мимо блондинки проходила. Для этого нужно было бегать по стадиону, а не на сериалы и клипы залипать.

Но раз не давалось, то не больно-то Насте и хотелось эти миры академических познаний и спорта покорять. Только надоедливые мальчики постоянно вились вокруг Настеньки, не давая покоя. Чего они от неё хотели? Она не понимала. А мама на этот вопрос отвечала всегда односложно: вырастешь – поймёшь.

«Вот куда ещё расти»? – пожимала плечами блондинка: «И так уже самая высокая в классе. Дальше только потолок. Тогда в баскетболистки возьмут. А там бегать придётся. Опять труд и работа, что б её».

Ташкина вздохнула трагически и воткнула в уши беспроводные наушники, передающие сигнал от сотового «грушевого» телефона отечественного производителя. Мир моментально перестал иметь для неё значение. Слушать музыку – вот это было её. Как и листать прикольные картинки на маленьком дисплее. Гораздо интереснее, чем спелеологическая экскурсия всем классом.

«Выдумали то же… Спелеологическая! Слово-то какое. Не сразу выговоришь», – возмущалась одноклассница про себя: «А на доске так без ошибок вовсе не написать. Доски в школах старые, ошибки не подчеркивают. Когда уже умные завезут, и в парту учебники напрямую закачают? Чтобы не носить в рюкзаках и портфелях. А то придумали тоже: сменку – носи, тетрадки – носи. Я девочка, а не переноска»!

– Да ну вас с вашим палевом логическим! – тем временем обронил Жора в сердцах

поблизости от толпы. – Что за дыра? Даже хот-догов не продают!

Но толпа не обратила внимания, как любой разумный коллектив, которому были чужды нужды одного человека. В холод из жары завели – и то неплохо.

– Злые вы, уйду я от вас, – добавил Жора и действительно удалился в темноту подальше от неразумных личностей.

Иначе Карасёв поступить не мог. Взорвался бы от эмоций. И как высказал бы всему классу то, что он о них думает.

От всех потом не убежать. В темноте же успокоиться проще. Пнёшь стену и на душе легче. Можно даже рожицу мелом нарисовать. Всё равно не видит никто. Будет неплохое дополнение к рисункам древних.

– Какой прок с этих пещерных людей? – сокрушался подросток. – Не могли колонку поставить и ларёк соорудить? Вот же бестолковые!

Марк тем временем одним из первых взял фонарик и каску у проводника и отошёл от группы. Приладив снаряжение на голову, он заметил удаляющуюся спину одноклассника. Карасёв был в ядовито-желтой майке. Ни с чем не перепутать это «солнышко».

«Безвкусица! Рыжим для маскировки надо чёрное носить», – на всякий случай подумал Марк и пошёл следом за доходягой: «Но этот деградирующий элемент глуп, слеп и глух к мнению окружающих. Куда от там собрался? За такими бедолагами присматривать надо. Такие сами по себе пропадают, а за них потом другие отвечают».

– Эй, балбес! Каску одень! – крикнул Жоре Марк.

– Отстань, спаситель дутый, – отмахнулся рыжий.

– Камень по голове тюкнет, я тебя на выход не понесу, – предупредил одноклассник.

– Маркуша, отвали уже! – пробурчал Жора. – Я сам по себе. В помощи твоей не нуждаюсь.

Весь в расстроенных чувствах, он ушёл ещё дальше в темноту. В знак протеста, проповедуя древний принцип «назло маме уши отморожу», который ещё пещерные люди должны были знать.

Настю же снова отдалили от учительницы суетливые одноклассники. Ей не дали забрать снаряжение первой даже среди девочек. А последней не очень-то и хотелось. Ведь последним всегда доставалось всё самое плохое, а конкретно в пещере – погнутые каски и поцарапанные фонарики.

«Нет, быть последней по жизни – это не для меня. Это как очки носить. Только хуже. Оно мне надо? Надо будет, сами принесут»! – решила Настенька.

И громко заявила, так как не слышала своего голоса в наушниках:

– Ой, как вы мне все надоели!

Все посмотрели на неё. Она тут же отвернулась, покраснев от пристального внимания и сделала музыку потише. Неловко вышло. Затем украдкой отошла от класса и пошла следом за Марком, глядя на свет от его фонарика.

«Ой, никуда эта группа не денется. И так светло везде от фонариков. Мне зачем»?

В ушах Ташкиной снова гремела популярная музыка, часто рифмуясь со словами «я», «любовь» и «тебя». Слушать такую в расстроенных чувствах было одно удовольствие. Настенька даже подпевала, теперь уже шёпотом: «мокрые джинсовки, дырявые носки: мальчики-кроссовки, девочки-чулки».

Попутно она выдерживала дистанцию следом за Марком. Парень, конечно, высокий. Но абсолютно не обращает на неё внимания. А если плестись следом, то подумает ещё себе лишнее. А вот идти на дистанции – это нормально.

Вообще из всех мальчиков класса этот чернявый, кареглазый парень выделялся даже на фоне Жоры. Сам по себе довольно привлекателен, но Марк был с причудами. «Два в одном». Ящик Пандоры, полный сюрпризов. Проще говоря – «ку-ку». И от таких людей стоило держаться подальше. Даже Жора знал, что задевать Ухо имеет смысл только в определённый период настроения – «эмовский». Но ни в коем случае не «готический». Не то не только щелбан можно схлопотать, но и по загривку. Правда, никогда и никто не мог предсказать, когда их биполярный одноклассник переключится с одного настроения на другой. И рыжий задира всегда рисковал, когда нарывался на мрачную сторону Ушакова. Но не рисковать Жора природа запретила, так как девать энергию было куда-то просто необходимо.

Мрачный одноклассник брёл следом за плаксой и даже что-то кричал, чтобы совсем скучно не было:

– Карась, куда ты там бредёшь? В темноту? Тебе её не понять! И от мира не спрятаться.

– Почему это?

– Ты очень заметный. Суетной. С тобой никто не пойдёт в разведку, – затянул свою привычную волынку Ушаков, настроившись в пещерах на «мрачную волну» гота.

В школе давно не было готов. Перевоспитались все панки на хипстеров, потом переболели модой на изображение животных, а потом вообще ко всему интерес потеряли. А эмо вдруг начали слушать корейский поп-рок или стали анимешниками. Но Марк от своих полярных настроений так легко избавиться не мог. Он оставался последним в своем роде. Возможно, даже был последним готом или эмо во всём городе. И в душе одноклассник даже гордился этим.

«Последний из мрачных. Последний из гордых. Я – суперстар», – считал Ушаков.

– Замолчи! – прикрикнул Жора однокласснику и пообещал. – Я подпалю тебе чёлку, когда опять сопли развешаешь! А мы оба знаем, что вскоре так и будет, Ухо! Уйди, говорю!

– Я уйду не раньше, чем ты ляжешь и притворишься камнем. Поставлю возле тебя флажок для училки, – ответил Марк хладнокровно. – Или притворишься карасём?

– Чего сразу карасём?

– Карасей когда из воды достают, они трепыхаются на берегу. Бодро так, но молча, – пояснил одноклассник. – Вот если бы и ты тихо трепыхался в темноте, никогда не доставая, цены бы тебе не было! Увы, это останется незаметным для Ирины Сергеевны в пещере. Так что дуй обратно к группе, пока по куполу не получил!

– Уйди от меня, псих! – взмолился Жора, не горя желанием оставаться с Ушаковым наедине в темноте. – Такие как ты постоянно с рыбами разговаривают. А потом всякие диалоги о рыбалках по блогам ведут. Потому что ничего другого не умеют. Слышь, блогер? Иди лучше дальше рыбачь!

– Я тебе сейчас так порыбачу! – ускорил ход Марк. – Иди-ка сюда!

– О, нет! – ускорился и Жора, убегая в спасительную темноту. – Меня-то ты точно не догонишь, псих-перевёртыш. Оборотень с чёлкой! Чернявый близнец… себя же! Фу таким быть!

Казалось бы, рыжий лишь наговаривает на одноклассника, но уже третий школьный психолог оказался бессилен сказать, что именно происходит с Марком в момент «преобразований». Как по щелчку переключателя, тощий челкастый парень то становился эмоциональным бесхарактерным трусом с плаксивым выражением лица. Таким затравленным характером и уныло-романтичным взглядом на мир, что даже жалко. То превращался в бесстрашного мрачного философа, которому было море по колено.

Все доктора ставили Ушакову лишь один диагноз – раздвоение личности. А что с этим делать – никто инструкций не давал. Эмо и гот. Два несовместимых в жизни человека в одном теле. В этом был весь Марк.

Жора, отбегая и поглядывая назад на вероятного противника, вдруг споткнулся о камень в темноте и… ощутил полёт. Долгий, безнадёжный. Земля не встретила его коленку сразу. Падение всё продолжалось и продолжалось. Карасёв успел испугаться, успокоиться, затем снова занервничать. Он всегда всё делал быстро. А если не получалось взять нахрапом, то бросал это занятие и находил другое, толком не доделывая ни одно, ни другое.

– Карась, ты чего там замолк? – донеслось от Марка.

Его фонарик мигнул. Затем включился снова. Но только для того, чтобы потухнуть окончательно вместе с последним отголоском эха. Ушаков потряс фонарик. Как и полагается делать с нерабочей вещью, попытался достать батарейку.

«Её надо погрызть и вставить обратно, это каждый знает», – успокаивал сам себя Ушаков.

Но мокрая, обслюнявленная батарейка выскользнула из пальцев и упала куда-то на пол. Наклонившись, Марк начал слепо шарить по полу. Темнота стала абсолютной. «Пещерной», как говорят. Но только теперь он понял, почему так говорят. Ушаков словно попал в космическую пустоту.

– Что это за бюджетная экскурсия? – крикнул подросток в негодовании. – Кто экономит на батарейках в пещерах?!

Эхо ответило ему, но рука провалилась в пустоту. Марк запоздало отпрянул назад, испугавшись не на шутку. Но потерял равновесие и кувыркнулся вниз.

Затем случился тот же самый полёт, только с протяжным криком:

– А-а-а!

Настенька явилась на огонёк, недоумевая:

– Эй, пацаны, вы чего там кричите?

Она шла следом. Когда потух свет, остановилась и даже вытащила один наушник из уха. Не столько из-за вежливости, сколько из-за важности момента.

– А теперь чего не кричите? – возмутилась она. – Пацаны? Ау? А-ну-ка быстро кричите! Я и так ничего не вижу! Темно ещё.

Но ей уже никто не ответил. Крик быстро удалялся, играя с тем же эхом. Становился глуше. Настя растеряно замерла. Не видно даже контуров.

Поразмыслила минутку. И ещё минутку, потому что мыслить быстро не получалось, когда вокруг ничего не видно. С одной стороны, бегать за мальчишками – ниже уровня её достоинства. А с другой, это что ж получается, они её тут бросили?

«А сами что-то интересное нашли и замолкли. Сначала орали громко. Потом притихли. Интриганы бестолковые»!

Любопытство взяло верх над юным разумом. Блондинка пошла вперёд, выставив перед собой руки, но затем полетела вниз, так как гравитацию никто не отменял и в темноте.

Полёт всей троицы продолжался неопределённо долгое время. Они исчезли для этого мира.

Глава 2 – Замок «Край»

Много лет спустя.

Языки пламени выстреливали вверх, извивались алыми змеями. Только смерть способна погасить магическое пламя воззвавшего! Огонь плясал в четырёх каменных чашах, расположенных по сторонам света. Казалось, горели сами камни. Но это пламя не давало тепла, лишь освещало. Чистая сила древнего мага сгорала в иллюзорном огне. Её было предостаточно, несмотря на дряхлое тело мага.

Древний маг-король Хил давно не помнил, сколько ему лет. Но умирать хозяин бесконечного огня не собирался. Старик стоял посреди каменной площадки и ветер трепал его тёмный плащ. Улыбка не сходила с морщинистого лица мага, испещрённого шрамами. Не росли под ними брови и усы. Не прибавляла красоты и куцая белая бородка с остатком седых волос вокруг лысоватой макушки.

Хил давно не проигрывал. Непобедимость этого мага-короля переросла в легенду. Только безумец мог бы выступить против него. Но сама вездесущая старуха с косой подбиралась всё ближе к отжившему свой век телу. Он ощущал её присутствие. Сколь бы ни было в нём магической силы, она не способна отпугнуть смерть. Хил уже ощущал прикосновения костлявой руки к спине, когда немели ноги или одолевал сухой кашель.

Но Хил не испытывал страха. Он нашёл решение. Оно было в его руках. И задумчиво глядя на темнеющее небо, волшебник неспешно растирал пальцами смесь сухого чертополоха, вековой дубовой коры, белого угля и прочих составляющих «золотого рога».

Он придумал, как обмануть смерть!

Рецепт этот Хил нашёл ещё в молодые годы, и варево-заклинание давало магу всё, что он пожелает. Но старик никак не решался применить его для собственного омоложения. Риск ошибки был велик. Лишь когда смерть подступила слишком близко, маг осознал, что тянуть больше нельзя.

Нужно рискнуть!

Он призовёт голема, создаст свою копию и переселит сознание в новое тело. И старость отступит, а опыт останется. А там, где есть опыт, всегда есть место силе. Магической силе, от которой содрогнутся все королевства!

Старик посмотрел за стены замка. На бесплодные поля. В его мире веками была скудная земля. Здесь почти не росли леса, в реках едва теплилась жизнь, а бедные урожаи приводили к частому голоду. Земля была давно скупа и на подземные ресурсы.

Но словно в противовес, во всех королевствах фонтаном били магические потоки! И некоторые люди пользовались ими интуитивно, чтобы дарить блага другим или просто выжить. Таких называли магами. И чаще всего они собирали вокруг себя людей, которые признавали их королями.

Ощущать суть магических процессов могли единицы. «Благо дарующих» на весь мир существовало не более пары сотен. С годами это число не сильно увеличивалось или сокращалось.

Словно сама увядающая природа соблюдала баланс, не допуская появления большого количества магов. Играл роль и человеческий фактор. Кто-то уходил в мир иной по возрасту, прочие воевали между собой или допускали магические ошибки в вечных поисках новых заклинаний. А иных магов убивали ещё в юном возрасте, так как боялись и не понимали. Жернова инквизиции перемалывали способных и тех, кто попадался под горячую руку ордена.

Таким образом одни маги уходили в небытье, другие карабкались вверх по ступеням силы, обрастая землями и влиянием.

Одним из первых на вершине этой пирамиды как раз и был Хил. Старейшего давно не трогали, видимо полагая, что вскоре его время само придёт.

Но как же они ошибались! В стареющем теле скрывался дух и опыт всех прожитых лет. И не так давно Хил нашёл способ сменить пришедшую в негодность плоть на новую, совершенную, вылепленную специально для него. Всех завистников ждёт жестокое разочарование. Они думают, что он уйдёт. А он будет править вечно!

Думая об этом, старик снова скупо растянул в усмешке обветренные губы.

Хил усовершенствовал «Золотой рог» и ждал от него великих чудес. Улучшенный состав должен был не только дать ему жизнь в новом теле. Но это тело должно стать бессмертным для магических воздействий. В мире, где повсюду властвовало волшебство, это был решающий козырь для магов-королей.

Последний довод против врагов! Он мог стать подобным богам. Потому что самих богов давно никто не видел. А Хила видели все. Построив себе храм при жизни, он сначала встанет в один ряд с Андулаем и Ондулаем, а затем затмит их.

Маг-король вновь едва заметно улыбнулся. В этот вечер он ощущал что-то вроде бодрости духа. Пальцы без устали растирали смесь волшебного состава, пока губы шептали верную последовательность слов, влияющих на магические потоки определенными звуковыми волнами. Магия слова сегодня была как никогда сильна.

Хил размолол все ингредиенты до состояния жидкой каши и осторожно перелил получившуюся смесь из чаши в глиняный кувшин. Этот сосуд он не создавал с помощью магии, как многое существующее в замке, но сам слепил из глины. Иссякли поставки голубой и белой глины из соседних земель. Пришлось крестьянам добывать местную, в пещере. Ох и немало слуг пропало в этих пещерах, пока добывали руду. И кабы не глина, их смерти могли ничего не значить. А так хоть какие-то ресурсы.

Когда принесли глины из самых дальних недр пещеры, Хил обрадовался её чистоте. Как она туда попала – никто не знал. Поговаривали, что в пещере живут сами боги, которые уединились от мира. А они творят, что хотят: то одаривают людей самоцветами, то рудой, то вот так, по мелочи – глиной. В этот раз – белой.

«Любой дар в руку. Как и эта белая глина глубинного залегания», – считал Хил.

Смесь растеклась по дну глиняного сосуда, пропитанная мага-короля. Старик заговорил речитативом, громко выкрикивая последние слова.

Смесь в сосуде тут же забурлила, заклокотала, забулькала, словно сосуд висел над костром. С каждым новым словом мага клокочущая масса начала увеличиваться, расширяясь и поднимаясь к стенкам сосуда.

Все получается. Король-маг торжествовал, продолжая читать заклинание. Жар должен породить его новое тело!

Вещество походило на убегающее от нерадивой хозяйки тесто. Оно переполнило сосуд, и теперь начало ползти через край. Стекало с трех сторон. Шипело и плевалось, будто живое. Хилу даже показалось, что он слышит голоса, исходящие из сосуда. В смеси зарождалась новая жизнь. Его новая жизнь.

Старик задрожал от нетерпения и, наполнив до отказа легкие воздухом, прокричал последние слова призыва голема антимагии:

– …дефарто тра мирус!

И ветер подхватил его слова. Жижа расползлась на три почти равные части. Вещество быстро застывало на холодном каменном полу, всё больше приобретая человеческие формы.

Три человеческие формы!

Хил настороженно притих, приглядываясь к ещё не до конца сформировавшимся силуэтам.

Выцветшие от времени глаза округлились. Старый маг никак не мог понять, отчего у него вышло три фигуры вместо одной совершенной. Ведь он добавил каплю своей крови.

Крови мага по рождению!

Хил глубоко вздохнул, состроил недовольную гримасу. Он до последнего ожидал, что три небольших формы объединятся в одну большой. Тогда этот голем будет внушать ужас во всех живущих в мире.

Но силуэты лишь становились твёрже, остывали и даже не думали сползаться в одно совершенство.

– Где этот огромный, но покорный монстр? – шептали губы. – Где антимаг, внушающий страх и трепет одним своим существованием? Я трудился. Я создавал, чтобы

каждый, кто взглянет на него, сразу мог признать – это творение Хила.

Но големы и не думали меняться, сливаясь воедино.

– Что случилось? Я думал, что сам переселюсь в него и всякий преклонит колено, – продолжал разговаривать сам с собой старик. – Я полагал, что никто даже взгляда поднять не посмеет без моего повеления!

Но что-то явно пошло не так.

Перед Хилом по-прежнему стояли три фигуры, чётко обрисовав контуры двух мужских и одного женского тел.

В негодовании, Хил одел и обул их в одежду крестьян.

«Не удались, так хоть в поле поработают», – мелькнуло в голове.

Сухие пальцы нервно теребили рукава. Маг беззвучно зашевелил губами, повторяя слова заклинания. Но ничего не изменилось.

– Слова подобраны верно. В чём же дело? – негодовал старик.

Он ещё раз воспроизвел в памяти ритуал, но всё выходило верно по расчётам.

Дурная мысль закралась в седую голову:

– Что за проклятую глину принесли мне слуги? Только эта составляющая могла стать всему виною! Что опять выкинула эта пещера? Глупые слуги! Не та глина! Испорченный состав. Запороли мне весь результат! Сколько ещё теперь собирать состав «золотого рога»?! Доживу ли?

Старый маг рассвирепел, ударил слабеющей рукой по каменной чаше. Тягучая боль разлилась по хрупким костям. Пламя выплеснулось через край чаши прямо на призванных големов, желая уничтожить их по его воле… Но лишь бессильно сползло.

– ЧТО?!

Магический огонь не причинил никакого вреда. И Хил с ужасом осознал, что призвал невосприимчивых к магии существ! Он готовил это тело для себя. Собственными руками втер и размолол защиту от магического воздействия. Значит, и уничтожить магией он их теперь не сможет.

Бодрость духа как ветром сдуло.

– Великий Ондулай, что я наделал? – прошептали сухие губы и вознамерились позвать стражу, чтобы расправились с неуместными сосудами по старинке – копьями и топорами. Но в последний момент задумался.

– Но что, если сделать из вас верных рабов? Таких, чтобы не только в поле пахали, не покладая рук, но и на врага шли без страха! Таких, чтобы душили ненавистных мне магов голыми руками!

«Таких уничтожать нельзя. Пригодятся», – носились сумбурные мысли.

Глаза короля-мага заблестели. Лицо сморщилось как печёное яблоко.

Маг погрузился в тревогу, но все ещё был полон надежд на успешный исход. Впервые за долгие годы он ощутил беспокойство, лоб покрылся испариной. Хил не в силах оказался сразу подыскать верного решения.

«Убить или покорить»?

Пребывая в небывалом волнении, маг-король принялся озираться вокруг, пытаясь найти то, что поможет или расправиться с существами или помочь принять его силу. Но взгляд цеплялся лишь за колбочки, ступки, флакончики и прочий инвентарь на его лаборатории-крыше. Ничего убийственно-полезного.

«Материализовать меч. Вот – символ власти», – подумал Хил.

Но следом взглянул на свою руку. Ту, что ударил об каменную чашу. Попробовал сжать пальцы. Скривился от боли. Нет, теперь он и перочинный ножик не удержит. Не то, что меч. Слабо тело.

«Копье, палица, трезубец, что ещё»? – перебирал он в памяти всевозможное оружие.

Но ничего не годилось. Для всего этого нужна была не магия, а крепкие сильные руки. Совсем не пальцы старика, что едва держал ступицу и толокушку.

Мелькнула снова мысль позвать гвардейцев. Пусть сами разбираются. Не зря же кормит. Но потухла под осознанием, что сам поставил над единственным входом в башню односторонний магический барьер.

Его возвёл в своё время для защиты, отделяя себя от докучающего мелкими ничтожными проблемами мира. Никто не должен был ему мешать за работой до самого заката, пока не скроется край солнца и слуги не поймут, что настало время накрывать на стол.

«Ничего, главное дождаться захода солнца. Придут, проведают. А там и прикажу».

Хил поборол тревогу и посмотрел на проблему иначе. Какая, в сущности разница, один голем или трое? Одно тело займет его разум. А два других также будут служить ему, как прочие слуги. Да, пусть они мелковаты, в отличие от монстра, что хотел создать. Зато целых три.

«А три – это ж даже лучше, чем одно», – разгонял свои мысли престарелый маг: «Будут как левая и правая рука. Левая, конечно, девушка. Они послабее будет. Но явно поумнее, поисполнительнее. Пригодится и такая, где нужно работать головой, исполняя мои приказы».

Подбодрив себя разумными доводами, Хил приготовился переселить своё сознание пусть даже в девушку. Но затем решил, что мужской образ будет привычнее. К тому же этот чернявый длинноволосый образ-сосуд напоминал ему себя в молодости.

Солнце никак не желало опускаться за горизонт полностью. Зато последний магический огонь стёк с големов и все трое резко подняли веки!

Зелёные, карие и голубые глаза посмотрели на него как драгоценные камни.

Хил ощутил в горле ком. Дар речи пропал. Огни на вершине самой высокой башни замка потускнели.

Антимагические существа пробудились! Но радости маг-король от этого больше не испытывал. Страх поселился в старом сердце. Хил вновь ощутил, как смерть, притаившаяся совсем близко, потирает костлявые руки в предвкушении и делает новый шаг к нему.

Шаг, другой, предпоследний… осталось совсем ничего.

Когда же сядет это проклятое солнце?

Глава 3 – Адамы и Ева

Жора Карасёв, Марк Ушаков и Настя Ташкина одновременно открыли глаза. Странный старик с безобразным лицом почему-то махал перед ними руками, как будто пытался посадить самолёт на авианосец. А ещё ругался на солнце. Причём на хорошо понятном им всем языке.

«Какой забавный аниматор. И чего только хочет»? – подумал Карасёв, даже не подозревая, что знание языка впиталось в него вместе с кровью мага.

Старик ответа не давал, только глазами вращал и крутил шеей в разные стороны.

«Что это за старьевщик? Одежда на нём странная – балахон. Ещё верёвкой подпоясан. Кто сейчас вообще такое носит»? – приметил и Марк.

Ответа не дали. Неизвестный лишь рот открывал в потрясении, но больше ни звука из него не вылетало.

«Вот это я понимаю годный косплейщик», – подумала следом Настя: «Тоже, что ли, на Хэллоуин Красной Шапочкой нарядится»?

Следовало отдать блондине должное, она среди всех троих первой пришла в себя. Оглянувшись, Ташкина с любопытством оглядывалась на новом месте и не понимала куда делась пещера. Но новая локация в стиле Средневековья ей больше нравилась.

– Не такая уж и убогая экскурсия, – заявила Настенька. – Небо в закате, красота. Чуете романтику, парни?

– А что, если это глюк? – предположил Карасёв.

Девочка протёрла глаза, но тёмно-алое небо даже не думало исчезать.

Ташкина сдвинула брови на переносице:

– Сам ты глюк. Не понимаешь ничего в романтике, вот и не лезь!

Она не могла понять лишь одного. Когда это так ловко успели подменить общую экскурсию на обзорную?

«Батут они там что ли натянули или трамплин поставили в темноте»? – прикинула блондинка: «Отличная идея вышла, а то одни камни в пещерах. Разбились бы ещё».

Жора и Марк некоторое время вертели головами, тоже пытаясь припомнить, как оказались тут. Но ни у одного из ребят не нашлось объяснения столь странному перемещению. Оба предпочли сделать то, что лучше всего выходило у парней-подростков – не париться по этому поводу.

Марк даже засмотрелся на пламя, выходившее прямо из камня в чашах.

«Будто бензином полили», – прикинул он: «Или это газ?»

Втянул воздух носом, но понял, что бензином не пахнет. Даже газ не просачивался. Напротив, воздух был чистым и свежим, как в деревне.

«Город, судя по всему, далеко», – продолжал рассуждать и Жора: «Впрочем, сыростью и пылью тоже не пахнет».

Подумав об этом, Карасёв окинул старика недовольным взглядом и спросил:

– Что случилось с пещерой? Что за новая локация?

– Какая к рэперам пещера? – поинтересовался Марк и повернулся к Жоре. – Где моя обувь? Ты спёр, игроман недоделанный?

Настя взглянула на ребят. Сморщила нос недовольно. Косплей косплеем, но зачем эти двое вырядились огородными чучелами?

На парнях были одинаковые балахоны из грубой некрашеной ткани. Будто в мешки из-под картошки нарядились. На головах соломенные шляпы, которые давно вышли из моды.

«Веке так в пятнадцатом», – припомнила Настенька.

А на ногах самые настоящие лапти.

– Ого! Рэтро-стиль? – заметил и Жора. – Мы что следом в колхоз поедем картошку собирать?

Тут Ташкина оглядела себя, и обнаружила точно такой ж мешок на себе. А вместо фирменных кроссовок на ней было нечто из коры дерева!

Даже без надписей и шнурков.

– Во что я одета?! – с ужасом воскликнула блондинка следом за мальчиками. – Где мой лакшери-стайл? Селебрети я, в конце концов или фермеры распродажу устроили? Я конечно, эко-френдли. Но не до такой же степени!

Король-маг попытался сказать хоть слово, благо големы разговаривали на его языке. Но язык к горлу прилип от неожиданного набора фраз. Против него явно применили какое-то заклинание!

Маг растерялся, шевеля шрамами вместо бровей, отчего среди неважного освещения было не совсем понятно, удивлён он или разгневан.

Признаться, Хил просто не привык, чтоб ему вопросы задавали. А эти трое, судя по всему, были разумными. Но и должного уважения магу не выказали.

Ни поклонов тебе, ни уважения лизоблюдов. Хотя бы на уровне «не соблаговолите ли вы столь любезно, сударь»?

«Да откуда вообще взялись столь невоспитанные големы»? – подумал маг: «Наколдовать бы на них ступор головного мозга, да откуда он у големов»?!

С другой стороны, примитивная речь и умение задавать вопросы подсказывали, что мозг каким-то образом у големов вырос и даже сформировался до полного захода солнца.

Вроде бы бери и используй големов по своему усмотрению, раз умные такие. Но правителя замка Край терзали двойственные эмоции. Он испытал гнев к странным существам. В то же время из глубин поднялось давно забытое чувство – страх.

На всякий случай Хил отгородил себя от неправильных созданий защитным барьером. Так всегда делал, когда крестьяне брали в руки вилы и окружали своего господина с тем, чтобы всё-таки задать пару вопросов. Происходило подобное примерно раз в десять лет, когда смелости набиралось новое поколение.

«Пусть бормочут, что хотят», – решил для себя маг: «Я здесь главный»!

Но Жора к несчастью для старика с лёгкостью перешагнул защитный магический барьер.

Во-первых, не заметил по рассеянности.

Во-вторых, через низенькие заграждения он всегда перепрыгивал, даже не обращая на них внимания. Как у соседей на огороде на даче, когда хотел набрать вишни или яблочек. Чего им, жалко, что ли? А ему расти надо.

В-третьих, просто потому, что мог.

Старик в ужасе отскочил от рыжего демона, осознав, что барьер для призванных големов – не преграда.

«Всё логично! Ведь они антимагические существа»! – промелькнуло в голове.

Он снова упустил этот момент из головы, как будто уже терял разум. И костлявая лишь хохотала рядом, глядя как он становится безумным.

От осознания собственной грядущей беспомощности король-маг запутался в не менее собственной мантии и повалился на спину.

– Дедушка, осторожнее там, – обронила Настенька.

Старших она уважала. Особенно бабушку. Хоть и давно её не слушала. Но опять же из уважения к ней, только наедине. А на людях нужно всегда показывала, что чтит традиции. Иначе родители карманных денег лишат. А так возьмешь в руки швабру, скажешь, что полы помоешь и все, отстанут. А бабушка потом сама помоет. Чего ей ещё делать то?

– Ребят, а действительно, посмотрите какой красивый закат, – тем временем сказал Марк. Он больше не был готом. И в состоянии эмо понёс романтическую ахинею. – Вот бы послушать сейчас мою любимую песню. Я её недавно записал.

– Ммм, песня – это круто. А как группу назвал? – спросила Настенька.

– «Дохлые крокодилы», – ответил Марк и смущаясь, добавил. – Я там пока один, правда, но зато какой!

В голове Ушакова даже промелькнула незамысловатая мелодия. Воображение нарисовало, что он слушает её на любимой акустической системе. Не хватало только мощного сабвуфера и пяти колонок. А ещё компьютера, к которому вся эта система подключалась.

Марк даже на миг представил, как установил бы все это прямо здесь меж пылающих чаш под открытым небом и провел удлинитель на нижние этажи, где наверняка есть розетка. И музыка лилась бы на всю округу. Чтоб и случайные прохожие, и соседи могли разделить чувства Ушакова.

Красота, она для всех… Хотят они того или нет.

Вдруг за спиной раздался грохот. Марк вздрогнул, обернулся и увидел, как буквально с неба прямо из воздуха образовались те самые колонки, сабвуфер, системный блок, монитор и клавиатура с мышкой до кучи.

Всё это добро обрушилось на голову несчастного старика. Последним аккордом хрустнул по макушке тяжёлый цветной принтер, на котором чернявый распечатывал на фотобумаге то королей зарубежного рока и готического металла, то рэперов и аниме-персонажей.

Как и полагается двойственной натуре, одна половина комнаты Ушакова была в ярко-розовом и сиреневом цвете, другая в чёрном и красном.

Ненадолго, но громко и торжественно заиграла музыка.

Прозвучали слова:

Мое поколенье не сеет

И точно не пашет

Оно лишь кайфует на выхах

И в танки фигашит

Старик затих под грудой техники, на прощание дернув ножкой. Видимо впечатлённый истиной этих простых слов и незамысловатого звучания.

Едва музыка потухла, как озадаченный Марк потер лоб. Настенька присвистнула. А Жора воскликнул:

– Твоя лирика буквально убивает!

– Жизнь полна страданий и боли, – добавил прискорбно Ушаков.

По изменившемуся тембру голоса ребята уже поняли, что Марк плавно перестроился на готическую волну.

Только что ему нравился закат, и вот он уже он радовался надвигающейся ночи, да раздумывал об неотвратимости смерти.

Этот персонаж был не прочь послушать чего потяжелее. Но добивать оказалось некого.

Подойдя к старику, Марк склонился над потерпевшим, дотронулся до шеи и со всей серьёзностью заключил:

– Пульса нет. Есть зеркало? Проверим, чтобы наверняка.

– Да оно бы треснуло, если бы я в него сейчас посмотрелась, – добавила Настенька. – Я же не накрашенная. А эта шляпка? Вы видите? Из соломы! Спорим, она даже не кубинская!

– Прикольный сон, да? – буркнул Жора. – Ну, мы, втроем. В балахонах. Вы даже ведёте себя также, как те два придурка из класса. Один-в-один. Что эта твердолобая блондинка, что этот двойственный упырь Маркуша. Вот смотрю на вас и прямо чую – они. Ладно, можете проваливать из моего сновидения. Мне и в школе вас хватает.

Ушаков кивнул, озадаченный не меньше остальных.

– Точно. Сон. Ты же точь-в-точь как тот рыжий балбес Карасёв. Шустрый дрищ с амбициями полководца и возможностями одноклеточного. Такой медузу на спор съест и удивляться потом будет, что морда опухла.

– Пацаны, так и вы словно два… Два… Одноклассника, – добавила Настенька, не в силах сразу подыскать ёмких сравнений.

Марку самому всё казалось странным. Но сны всегда странные. Неудивительно, что наткнулся в них среди незнакомого мира на привычные предметы.

– Но если мы спим, то почему я помню пещеру? – спросила Настя.

– Давайте не будем усложнять, – добавил Жора.

– Что значит, не будем? Я что, сплю в пещере? – испугано воскликнула блондинка. – Там же холодно! Продует!

– Тебе и так между ушей дует. Хуже не будет, – выдал Жора и оббежал груду техники. – Где училка? Где класс? У этого юнита больше не спросить.

– Слушай, игроман, – вздохнул Марк. – Ты со своими юнитами, локациями и прочим кнопкотыканьем головы не суетись, хорошо? Ты воздухом лучше поглубже дыши.

– А ты больше не играй своих песен, – разменял Карасёв. – И не пой. Никогда.

– Даже гроулингом? – удивился Ушаков. – Ты что хочешь, чтобы мы деградировали до состояния тапочков? И уже не способны оценить прекрасного?

– А что прекрасного в том, когда рычат? – не понял рыжий.

Марк озадаченно почесал лоб.

– Вот где Ирина Сергеевна, когда она так нужна? – сочувственно сокрушалась и Настенька. – Могла бы и разбудить. Я при таком раскладе и на «двойку» согласна.

– Мы что, в школе? – хмыкнул Жора.

– Ну хотя бы по поведению, – буркнула Настенька. – Только разбудите уже!

Марк пощупал свой серый балахон. Так как щупать чужие было вроде бы не принято. А он такой, на любителя. Будто в мешке прорезали горловину и рукава, да так и надели. Ещё холщовый пояс выдали. И штаны как из старой простыни, которые шили словно сразу на нём.

Подросток вздохнул и добавил:

– Суровая одежда. Мрачно-готичный прикид. Но мне больше нравятся мои джинсы с застегивающимися карманами. Из таких ничего никогда не выпадает. И оранжевая футболка. В ней по гаражам удобно лазить. Ржавчиной не пачкаешься. Это же мой сон. Почему нет моей любимой одежды?

– А я бы предпочёл походные штаны, жёлтую майку и кеды, – добавил Жора. – И тесак мясника.

– Зачем? – спросила Настенька.

– Для устрашения.

– Кеды, точно! – добавил Марк. – На длинной шнуровке. И с шипами на носах. Чтобы пинать врагов.

– Чем? – снова не поняла Настенька.

– Мячиком! – хмыкнул Ушаков.

Настя улыбнулась едва заметно:

– Похоже, хотя бы во сне у нас есть одинаковые вкусы. Нет, я не про шипы, тесаки и всякие там мячики. Но мы все не против кед.

Ребята переглянулись, но не нашли что сказать.

Блондинка ухмыльнулась, щупая и свой «картофельный» наряд. Затем посмотрела на Карасёва.

С чего бы это ей приснились такие жуткие наряды? Ещё и одинаковые у всех?

«Могло бы что и поинтереснее присниться», – подумала девочка: «Например, Жора в женском платье. С рюшечками. И чтобы на голове детский чепчик, подвязанный на подбородке. Разве что без соски. Пусть возмущается».

Она прикрыла глаза, представив такую картину и даже хихикнула про себя. Какого же было её удивление, когда, открыв глаза, всё равно увидела Жору в новом розовом платье.

С рюшечками.

Сильнее было только удивление Жоры.

– Что происходит?! – справедливо возмутился одноклассник, так как за неимением соски для полного погружения в «бэби-стайл» мог это делать сколько угодно.

В недоумении он оторвал лямку на плече, разглядывая её, как привидение. И чем больше смотрел, тем больше зрачки его расширялись. Пока не приобрели размер пяти копеек.

– Это что ещё за детское обмундирование? А ну-ка отставить! – возмутился он. – Я большой! Я давно вырос! Я больше в садик на сонный час не останусь! И никаких манок по утрам! Не дождётесь!

– О, так это мой сон! – воскликнула довольная Ташкина. – Теперь держись, Карась. Ух, я тебя сейчас разодену!

– Так это ты виновата?! – рыжий побагровел и топнул ногой, но пинать или бить Настю не решился. – Таша, прекрати!

В чужой сон со своими морально-волевыми качествами лучше не лезть.

– Сам ты – Таша! – заявила она и спокойно пошла в ответку. – Я – Настенька Великолепная! Получай!

На некоторое время Карасёв потерял дар речи, за несколько мгновений переодевшись в весь женский гардероб, на который была способна фантазия Ташкиной. От детских ползунков до прикида глам-рок-музыкантов.

После тридцатого наряда перестал считать и начал молиться.

– Господи, когда это всё закончится?

– А-а! Ну теперь всё понятно, – послышалось рассудительное от Марка. – Карасёв носит платье. Значит, мы все умерли. И теперь в аду мучаемся за грехи наши. И если ты ещё раз наденешь на него юбку, я больше не выдержат этой картины. Мои глаза кровоточат. Дайте мне ослепнуть! Где черти? Пусть возьмут свои вилы и уже выкалят мне зеньки!

К удивлению Марка, он не ослеп. Зато на нём появилась привычная одежда, сменив крестьянское рванье.

– Хотя скорее, это рай, – тут же сменил мнение Марк. – Но не для всех?

Он посмотрел на Карасёва, но тот лишь покачал головой.

– Оно и понятно. Это как демократия, – тут же включил диванного политолога Марк. – Все равные, но кто-то ровнее. Карась был грешником. А я праведником. Каждому по заслугам. Кто на что учился, как говорится.

Жора надул щёки и сложил губы трубочкой, с укором поглядывая на Настю.

– Таша, ну пре-кра-ти. Ну что мне сделать? Я и так уже опозорен на неделю вперёд.

Модельерша хмыкнула и смилостивилась.

На Карасёве тоже появилась привычная ему одежда. Как и на самой девочке.

Блондинка вдруг вздохнула, как будто устала воображать и подытожила:

– Ой, а что если мы и вправду… того?

– Кого «того»? – на всякий случай переспросил Марк.

– Ну… умерли в этой пещере? – прикинула Настенька. – От простуды, хотя бы. Да там столько пыли было, что может и от аллергии. Или вообще того…

– Чего того? – закатил глаза уже Жора.

– Отсутствия витаминов!

– Так, стоп. Чего ты такое говоришь? Вообще вы оба с ума сошли, – добавил Жора и собрал кипу платьев перед собой, а затем бросил их в огонь. – У нас тут тело не исчезает. Значит, не сон. Но демоны его тоже не забирают. Значит, не ад. Впрочем, ангелов я тоже не видел.

Пламя быстро подхватило нежную ткань. Костёр разгорался, взамен выкидывая в небо чёрную гарь. Но едва платья догорели, как все огни в чашах погасли.

Трое, не сговариваясь, посмотрели на старика под грудой техники. Как будто это зависело от него. Поддержание огня на камнях, где и дров никаких не было. Или газа. Магическое пламя, и всё тут.

Музыка на миг возобновилась, колонки продолжили песню:

Мое поколенье не ждёт

И больше не верит

Оно так устало от скреп

Что замкнуты двери

Видимо, второй куплет пел уже Марк-гот. Но дальше оценить не удалось. Всё вновь потухло.

– Нет, это не сон, – пришел к выводу Марк. – Троим не может сниться одно и то же. Да и вряд ли вы слушаете то же, что и я. То есть – меня. Хотя, признаю, вкус у вас есть. Не поспоришь.

– Тебя? – воскликнул Жора. – Я что, похож на амёбу одноклеточную?

– Сам ты одноклеток несчастный! – возмутился Марк. – Или амёбы бывают многоклеточными?

– Да вы оба недоделанные. Куда вам до амёб? – добавила с жаром Настя. – Позвонить бы в дурку и сдать вас туда.

В руке Марка вдруг появился смартфон. Все затихли и посмотрели на гаджет. Но дисплей не горел. Так что понять, если ли связь, никто не мог… Ровно до того момента, как песня не продолжилась.

Уже Марк-гот и Марк-эмо, видимо наложив голоса друг на друга на программе, оба затянули хором из одного динамика:

Твоё поколенье мудрей

Там все люди дела

Оно дотянуться до солнца могло

Но крылья сгорели

– Заткните это немедленно и дайте маме позвонить, – тут же заявил Жора и попытался вырвать телефон.

– Или сообщение отправить, – потребовала Ташкина и сделала ту же попытку. – Мне нужнее. Я – девочка!

Но Марк отмахнулся от обоих, и умный телефон так же быстро потух, как и акустическая система.

Теперь уже всё замолчало и больше не желало работать.

– Точно, сон! – возмутился Жора. – Ты вон вызываешь любую технику. Настенька – одежду! А ведь она даже носки зашивать не умеет. Да и по технологии вязания у неё трояк стоит.

– Четыре с минусом, – поправила Настя. – Меня просто училка не любит. И это взаимно. У неё юбка до щиколоток. Такое даже монашки не носят давно. Чему она может нас научить? Бурчанию?

– Да пофиг на училок и монашек, – негодовал Жора. – Почему я не могу ничего делать?! Тоже хочу супер-силы.

– Так ты суп-п-пер отсталый, – передразнил Марк. – Куда тебе силы? Ты мозги проси. Может, подкинут.

– Кто?

– Ну раз родители не сумели, а природа поскупилась, проси у каждого встречного.

Жора сжал кулаки, готовый броситься в бой, но Ушаков подошёл к груде аппаратуры и с задумчивым взглядом извлёк из компьютерного хлама «мышку». Подержав её в руке некоторое время, он уверенно обронил:

– Стоп. Так это моя мышка. Я не любую технику вызываю, выходит. А свою.

– Откуда знаешь? – спросила Настенька.

– Тут с одного края потёртость от пальца, а с другой стороны царапина, – ответил Марк с полной уверенностью. – Это мой кот поигрался вчера. Охотник проклятый. Тут даже след от варенья остался… с выходных ещё.

Марк углубился в эксперимент и лизнул:

– Ммм, малиновое. Ммм… шерсть. А, ну да, кошачья.

– Вчера? Прошлые выходные? – возмутился Жора. – Ты что несёшь, Ухо? По-твоему, замок за день в поле вырос?

– Может это часть экскурсии, – робко добавила Настенька. – А мне можно телефон и наушники? Свой. На твоём наверняка одна мрачнота или розовые пони. Какой сейчас символ у последнего в мире эмо? Я не очень разбираюсь.

– Единорог, – заржал Жора. – Розовый. Но в случае с Ухо, он скорее всего жрёт радугу, а воспроизводит мрачноту.

– Или рог у него рога со стразами, – хохотнула Настя.

Но тут же прикрыла рот рукой, так как обиженный одноклассник мог вручить ей и какой-нибудь китайский «кирпич» вместо её грушефона.

Ушаков надул губы, но предпочёл не отвечать. Только руку поднял, как фокусник перед фокусом.

– Так. Помолчите. Мне надо сконцентрироваться.

– Ой, иди ты, – буркнул Жора, не особо надеясь на чудо.

– Я постою, – ответил Марк и в руках Насти появились хорошо ей знакомые личные вещи.

Только телефон оказался разряжен. Да и пользы от беспроводных наушников при нём не было, так как не было сопряжения.

– У меня была полная «груша»!

– Ха, а получила «тыкву», – хохотнул Жора.

Но едва Настя взяла отдалённо похожий на свой телефон в руки, как динамик заорал перед тем, как перестать на что-то реагировать.

Голос Марка на этот раз имитировал робота:

Твоё поколенье кричало

Постой

Ты дай объясниться

Стоять же никто не хотел

Пришлось наклониться

Так чье поколенье возьмет удила

И всех нас направит

Мы все поколенья идем в никуда

А лидер всё зреет

Поймем ли когда-то о чем мы поем

И где же тот путь сияет?

Мы все поколенья в одном корабле

Что дальше нас ждет

Решаем!

Повертев смартфон в руках, Настя вздохнула и запихала его в карман джинсов.

– Тебе что заряда жалко? – возмутилась она. – Так ты для меня постарался? Да я тебе в следующий раз тоже штаны с зашитыми карманами выдам.

– Э, я не понимаю почему без зарядки, – пытался оправдаться Марк.

– Вот вы оба неудачники, – тихо добавил Жора.

Просто потому, что лучшая защита это – нападение.

– В целом, главное, что мы живы… – протянул Ухо, перешнуровывая кеды. – А где оказались, не так уж и важно.

– Как это не важно? – возмутился рыжий. – Мне дома надо быть к ужину! Мама ролы будет крутить.

– Мне всё равно, что там будет готовить твоя мама. Не ной. Всё равно когда-нибудь все умрём, – мрачно добавил Ушаков. – Вон как этот дед под дождём из техники. Правильно говорят: не все старики могут осилить новые технологии. А теперь перед нами живой-мёртвый пример.

– Недоперезагрузился, – буркнул Жора и посмотрел на груду аппаратуры.

Затем он перевёл взгляд на потемневшее небо с первыми появившимися крупными звёздами и изрёк:

– Что-то аппетит разыгрался. Неплохо бы и поесть. Жаль костёр потух. И сосисок нет. Так бы зажарили над огнём. Раз уж без ужина остаёмся, надо импровизировать.

– Каких ещё сосисок? – протянула Настя. – Мы без связи! И с подозрительно-мёртвым дедом! Как по мне, так аниматор давно отработал свои деньги. Может вставать и уходить. Чего он тут разлёгся?

Мальчики переглянулись, но решили ничего не говорить.

– Таких длинных, с сыром внутри, – продолжил описывать Карасёв, даже не думая терять аппетит.

За одну игру в стрелялку он всегда убивал не менее трехсот противников. Телами его было не испугать. Как вдруг случилось неожиданное!

На головы вдруг посыпались пачки сосисок. В точности такие, какие описывал одноклассник. Вскрыв пакет, Карасёв принюхался, кивнул и принялся уплетать их прямо сырыми.

– Вот это поворот! Так я могу едой командовать! – обрадовался он, дожевав первую сосиску. – Неплохо. Вы, значит, одеты и технически обеспечены. Но без меня с голоду опухнете здесь.

– И что? – сложил руки на груди Марк.

– А то, что я тут самый главный! – ответил пылко Жора и принялся за вторую сосиску.

– Ещё одно слово и снова будешь ходить в том мешке! – подчеркнула Настенька, но пачку сосисок взяла.

Голод – не тётка.

До дома судя по всему, было далеко. А класснухи рядом тоже не видать.

«Совсем что ли они там без царя в голове детей так долго оставлять»? – подумала Настенька: «А ещё школьное руководство называется».

Жора, перекусив, поднял примирительно руки:

– Не, с тобой-то я дружу. Это вот этот со своими «мышками» и горе-творчеством нам ни к чему. Слышал, Ухо? Бесполезен ты в Средневековье! Тут шляпы модные. А вместо твоих дурацких песен барды есть.

– Какие ещё барды? – тут же спросила Настенька.

– Которые дудят и брынчат!

– Не наговаривай на представителей народного творчества, – возмутился Ушаков. – Это же фолк! Они фольклёрят!

– Что значит «фольклёрят»? – поинтересовалась блондинка.

– А то и значит, что о связи нашего поколения и природы поют, – просветил Марк. – А, может быть, и о конфликтах поколений. Благо, я ещё не понял. Так как не слышал.

– А с чего вы взяли, что мы в Средневековье? – нахмурилась Ташкина.

Она плохо знала историю Средних, Ранних, Поздних веков… Да и вообще историю в целом.

Там было подозрительно много дат и ещё больше персонажей. Они все что-то делали. Всех не упомнишь.

«Хорошо было только Адаму и Еве», – прекрасно знала Ташкина: «Они только друг друга знали и жили в первый век какой-то там эры. На события в начале времён не разгуляешься. С другой стороны, петь им тоже никто не мог, только ветер исполнял на бис».

Глава 4 – Спуск

Настенька вздохнула. Делать нечего, придётся поверить мальчикам, так как своих идей – раз, два и обчёлся.

– А что же ещё? – воскликнул Жора. – Факелы, замок. Магия, опять же! Конечно, это Средневековье! Иначе и быть не может. Хотя, насчёт магии я больше не уверен. Местного Мерлина мы походу, обнулили. Он может быть один, а может их тут как грязи!

Ребята переглянулись. А Жора посмотрел на груду техники, добавив:

– Ну как «мы»? Ты! – и он уверенно ткнул в Ушакова. – От обнулил!

– Ой, мы и без волшебника справимся, так себе аниматор, если честно, – отмахнулась Настенька вместо Марка, который пытался делать вид, что он тут не при чём. – Где тут МЧС можно вызвать? Пусть вертолёт пришлют и нас по домам развезут с ветерком.

– Надеюсь, скоро снова изобретут электричество, – пробормотал Ушаков. – Тогда и вызовешь… И пиццу мне заодно закажи, ага!

Взгляд его устремился к тому, что находилось за спинами ребят. Его привлёк отблеск. После чего прямо в полу открылся ход. Это пал барьер, закрывавший вход в башню, едва солнце зашло за край.

Наконец, можно было спуститься с башни замка пониже.

– Какой план? – спросила Настенька. – Идём туда, не зная куда?

– Правильно, – поддержал Карасёв, поглядывая на кучу техники. – Уходим отсюда, пока Марк на нас свои тёмные делишки не спихнул. Прикидывается только овечкой. А сам стариков-то… того. Не очень-то и уважает.

– Жизнь вообще полна страданий, – ответил в свою очередь Ушаков, и повернувшись, добавил. – Судя по Достоевскому. Хотя куда вам до него? Вы и от комиксов устаёте.

– А ты откуда про Достоевского взял? – спросил Жора, который хоть и читал, но не всё, что задавали на лето. Разве что в сокращённой версии.

– А мне пришлось читать, пока у деда новогодние каникулы без света сидели, – признался Ушаков, как в каком-то преступлении. – Только я и книга. Ужас!

– А как же ты читал без света? – не поняла блондинка.

– При свечах!

Настя фыркнула, представив себе этот момент:

– А, так это на тебя школьная литература повлияла? Хорошо, что я её не читаю. Чтение вообще никогда ни к чему хорошему не приводит. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Да тебе тяжелее рисуночков ничего не осилить! – возмутился Марк.

– А почему ты против картинок со смешными подписями? – прищурилась Настенька. – Это ведь самое лучшее, что есть в мире. После котиков. А если картинки с котиками, то это вообще комбо.

Гора техники на прощание рявкнула последним куплетом. А там уже толком было не разобрать кто поёт:

Так чьё поколенье возьмёт удила?

И всех нас направит?

Мы все поколенья идём в никуда.

А лидер всё зреет.

Трое переглянулись и пожали плечами.

– Развиваться надо, короче, – тихо добавил Марк. – Иначе все обнулимся.

В открывшемся проёме виднелись ступеньки, подсвечиваемые факелами. Те горели где-то снизу, неплохо чадя.

Взглянули вниз и присвистнули. Ступенек была добрая сотня, а перил не было совсем.

– Не надёжно как-то, – вздохнула Настенька.

– Можешь остаться тут… с этим вот, – ответил Марк и начал спускаться первым, придерживаясь за стену.

– Вот ещё! – буркнул Жора и пошёл следом.

Ташкина спускалась последней. Винтовую лестницу и каменные лесенки подсвечивало всего три факела. Но их света хватило, чтобы спуститься до самого низа, так как они были распределены один ниже другого.

– Странно. Эти не погасли, – отметила девочка, остановившись у одного из факелов.

Карасёв сунул в пламя сосиску, подпалил, откусил, прожевал и кивнул:

– Ну вот. Спасут нас сосисоны. От голода уже не помрём. Осталось только уберечься от чумы, оспы и прочей дизентерии.

– Тихо! – рявкнул Марк. Оба одноклассника повиновались. – Пришли.

Из прохода в стене виднелся свет и был он на порядок ярче, чем давали огни факелов.

Жора замер у одноклассника за спиной, через плечо поглядывая на помещение. Подоспевшая последней Ташкина увидала просторную комнату на два этажа. Точнее один этаж, но с двумя уровнями, которые разделяла лестница.

– По древнему это всё «залой» называлась, – обронила едва слышно Настенька. – Это потом «залу» урезали. И она стала просто «залом». «Зал».

– Ты не умничай, мы не на контрольной! – возмутился Жора.

– А я чего? Это по телевизору говорили, – ответила одноклассница шёпотом.

Над всем большим помещением у потолка висела огромная люстра, впечатляющая своими размерами. Но не было в ней лампочек. Их заменяли полсотни толстых свечей с маленькими фитильками. Люстру вроде как опускали и подвешивали под потолок. Вручную. За цепь.

– Ого, судя по толщине свечек, гореть они могут всю ночь, – отметил Марк и улыбнулся по-эмовски. – Так готичненько.

Сами ребята оказались на уровне второго этажа и смотрели на мир первого этажа через оградительные перила.

Но Жора разглядывал в том числе и многочисленные двери второго этажа.

– Куда они? В спальни ведут? – спросил рыжий.

– Или в пыточные подвалы, – добавил Марк.

– Какие тебе подвалы на втором этаже? – поправила Настя и сказала. – Дурья башка дай пирожка!

– Это лысая, – поправил Марк. – А дурья ничего тебе не даст. Ещё и заберёт. Вон рыжего побрей и спрашивай с него чего хочешь.

– А кто этот ад знает? – возмутилась блондинка. – Вдруг тут всё наоборот? Может здесь всё, не как у людей? Так что, рыжий, так давай денег. Без стрижки. И потом ещё давай. Контрольную сумму.

– Так, людина бестолковая, замолчи, – цикнул Жора на девочку.

– Чего это я людина?

– Человеком тебя уже язык не поворачивается называть!

– Господи, ну почему вы оба просто не можете умереть на месте? – вздохнул Марк.

На первом этаже прямо посредине помещения стоял широкий, длинный стол. Вокруг него суетились люди. Одни орудовали тряпками, оттирая широкие скамейки, сам стол или полировали отдельно стоящий стул. Этот высокий стул стоял с края стола, а больше стульев и не было. Другие стелили серые скатерти на большой стол. Все работали, не покладая рук.

Приглядевшись, можно было понять, что стол на одну персону. Обилие блюд, но лишь одна тарелка.

– О, намечается пирушка, – одобрил Жора. – Спорим, будет «шведский стол»! На некоторых экскурсиях так принято.

– А стул зачем? – не поняла Настенька.

– Для тамады. Ну или… аниматора, – прикинул Жора. – Как тот, наверху. Только живой.

Настя прикрыла ладонью лицо, буркнула:

– Тут света нет во всём помещении. Какой тебе шведский стол?

– Точно. Мы как в деревне, где свет часто отключают, – вновь напомнил о своей беде Марк. – Ни соцсетей, ни друзей, ни общения. Одни книги и остаются… Ну, хотя бы печку топить.

– Кто тебя, деревенщину, вообще в люди выпустил? – заявила Настенька. – Сидел бы в своей деревне. Дичал.

– О, ребят. А здесь походу света никогда и не было, – добавил Жора, не заходя проводки на каменных стенах.

Повернув голову к нему, Марк добавил зловещим голосом:

– А что если это шведский стол в аду?

Настенька тут же толкнула его в спину:

– Так идите, первым накладывайте!

Марк замолчал, сглотнул. А Жора даже отложил початую пачку сосисок на пол и добавил:

– Не, давай ты первая. А я следом, для подстраховки.

Всего народу внизу было человек двадцать, как мужчин, так и женщин. Все в неброской простой одежде прислуги и солдат без обмундирования.

Чертей нет. Никаких тебе рожек, хвостов. Лишь лохмотья или рубища. Всё, что угодно, строго грубого пошива.

Ребята всмотрелись в прислугу: загорелые лица, местами чумазые. Мужики плечистые, бородатые, усатые. Женщины с заплетёнными косами до поясов, в фартуках, в платках. Вид неухоженный.

Одна пожилая женщина снизу вдруг заметила пристальные взгляды сверху. И показала пальцем.

– О, глядь туда! – донеслось снизу.

Тут же народ возле неё перевёл взгляды на подростков, застывших возле перил. На некоторое время возникла небольшая пауза.

Зала погрузилась в тишину.

В этой напряжённой тишине Марк поднял вверх руку со сжатым кулаком и во всю мощь лёгких прокричал:

– Мы приветствуем вас, покорные слуги подземного мира! Встречайте гостей! Мы пришли повелевать в аду, так как не желаем прислуживать на небесах!

Настенька поперхнулась слюной, Жора округлил глаза.

«Похоже, Марк читал не только Достоевского», – подумал Жора, а бабка внизу закричала во весь голос.

Следом заголосили все женщины, а мужики рассыпались по округе, хватая что-то у стен. Как, оказалось, на стенах висело немало оружия. Не больше, чем в какой-нибудь местной оружейной. Но достаточно, чтобы помочь разобраться с тройкой ребят.

В зал на крик набежали люди в плащах поверх лёгких кожаных доспехов. Вооружены они были гораздо лучше. В руках топоры и копья. У части были даже щиты. Почти все были при шлемах.

– Вот те раз. Гвардейцы на службе! – присвистнул Жора.

Но хуже всего, у солдат были луки. В один миг воины Хила взяли всю троицу на прицел. А те, кто не имел луков, выстроились в линию перед лестницей, ведущей на второй этаж. И собирались строем, прямо плечо в плечо, подниматься наверх.

Выходило по трое на довольно широкую лестницу на второй этаж.

– Дурак. Ты чего наделал? – возмутилась Настенька. – Умнее ничего сказать не мог?

– Чего я-то сразу? – возмутился Ушаков. – Это Марк Твен говорил!

– Опять ты со своими умными книжками? – возмутился Жора, глядя, как неумолимо приближаются к нему вооруженные мужики. – Чего делать будем теперь? – Обратно на крышу лезть?

– А с неё куда? В бесконечность? – буркнула Ташкина. – Бесполезно. Ты давай сосисками их завали. Парашютов у нас нет.

– Ага, а ты их в платья одень! – огрызнулся Карасёв.

Он понятия не имел что делать с людьми с холодным оружием в руках. Всё, что сам держал в руках из чего-то подобного по жизни, это шампур. И то с шашлыками. Ну или нож кухонный. Колбасу порезать.

– Ой-ой-ой, они же убьют нас совсем, – затараторил сбивчиво Ушаков, больше не желая стоять первым, а прячась за Настеньку. – Сделайте что-нибудь.

– Мы?

– Ты уже сделал! – возмутились оба по очереди.

Марк кивнул и тут же попытался скрыться обратно в проходе.

– Вернись, дурак! – крикнула Ташкина и потянула одноклассника за майку.

Сама она была в джинсах и голубом топике. Одежда так себе для защиты от стрел и тем более от арбалетных болтов.

Марку ничего не оставалось сделать, как застыть на месте. Майку рвать не хотелось. Неизвестно, когда новую выдадут.

Этим замешательством и воспользовалась Настенька, сама первой скрываясь на витой лестнице в башне.

Карасёв и Ушаков остались с опасностью один на один. Лицом к лицу, как и полагается суровым средневековым подросткам.

Эта самая опасность приближалась к ним, выставив наперёд копья и щиты. С первого же этажа другая опасность целилась арбалетными болтами.

«Эти наверняка прошьют насквозь, попади в тело», – прикинул Марк: «Тут в палец то занозу загони – больно. А тут целую стрелу вгонят и живи как хочешь»!

Выбор был не велик – быть проткнутыми или бежать. Но дальше башни всё равно не убежать. А там выход один – прыгать с крыши.

В сухом остатке выхода не было.

– Ухо, чайник, не спи! – повернулся к однокласснику Жора.

– Ча-чайник? – заикнулся одноклассник. – Зачем чайник?

– Нельзя нас совсем убивать! По какому праву собственно? – крикнула через плечи защитников Настенька с лестницы. – Это вы из-за дяденьки на крыше? Так это всё Марк! Вот этот тёмненький! Слышите? Вихрастого берите! Он нам телефоны поддельные раздавал. Мы с рыжим не виноватые! Я вообще – девочка. За проступки мальчики должны отвечать!

– Я не тёмненький, я мрачный, – поправил Марк и задумчиво повторил. – Точно, чайник же!

И ребята с удивлением увидели летящие из-под люстры чайники. Те посыпались на воинов-стрелков на первом этаже меткими снарядами. Стрелки тут же попрятались под стол, убрав луки.

– Вот так бабушкины утюги, – обронил Жора поражённо.

– Утюги. Ещё лучше! – повторил Марк как в гипнозе.

Следом за чайниками из-под каменного потолка посыпались старые чугунные утюги. Они были гораздо тяжелее. И при попадании по шлему, отправляли воина в нокаут.

Шлем – не каска. Подшлемник от отдачи не сильно спасает.

Наседающие отряды быстро растеряли бойцов. Атака захлебнулась. Жора победно поднял руки.

– Один-ноль в нашу пользу!

Все посмотрели на притихших внизу людей. Ни воины, ни прислуга явно не ожидали контратаки. Притихли. Погрустнели. Карасёву даже стало их жалко. Но давать им второго шанса он не собирался.

– Что ж вы так-гостей-то встречаете? Хлебом-солью надо! Как полагается, – укорил он и даже представил себе тот самый шведский стол.

К огромному удивлению людей, скатерть на столе быстро покрылась различными блюдами: жареная курочка с картошкой, тушеное мясо, салаты, закуски, и даже тот самый хлеб и солонки.

Настенька робко выглянула из-за спин парней и принюхалась:

– Ой, а чего это там так вкусно пахнет?

Кто-то из крестьян оказался таким же смекалисты, первым понюхал жаренную ножку курицы, откусил, прожевал и воскликнул:

– Хвала дарующим магам!

– Кушайте-кушайте, – добавил Жора. – Не стесняйтесь.

Прислуга тут же накинулась на угощения на столе. Подхватила восхваления на разный лад.

Поверженные воины переглядывались, поднимаясь. Выползали из-под стола, бросали оружие. Кричать больше не спешили, как и идти в атаку. С магами воевать – себе дороже. Это каждый знает.

Они столпились рядом с рослым человеком в серебряном плаще. Был тот усат, гладко побрит «с топора», и не принимал участия в бою. Поэтому и не пострадал.

Предводитель смотрел на ребят с большим удивлением. Как будто не зная придушить таких в первую очередь или погладить.

Наконец, усатый дядя крикнул:

– Где король-маг? Почтенный Хил.

– Вы про старика на крыше? – переспросил Жора. – Так он это… дождался своего часа.

– Ага, его батарейки сели, – добавила Настенька.

– Не выдержал наплыва технологий, – заметил Марк и добавил виновато. – Перегорел на работе.

Усатый либо понял, либо сделал вид, что понял. Озадаченно кивнул.

Чудно маги разговаривают. Но смысл ясен – победили правителя. Это понятно, как пить дать. Не понятно только, кому теперь править. Наследников под рукой нет. А сам рожей не вышел. Не маг же!

Ребята спустились вниз, к столу. Капитан, бочком-бочком пробрался на крышу и первым поднялся на башню, чтобы самому всё проверить. А когда спустился, воскликнул, чтобы все слышали:

– Хил повержен!

– Как же так? – добавила бабка, остатками двух передних зубов жуя куриную ногу. Ей же и ткнула в ребят. – Выходит, вы теперь наши новые короли-маги?

– Замок принадлежит новым господам! – добавил усатый вояка и первым склонил голову.

Одноклассники переглянулись. А усатый посмотрел на курицу и сглотнул слюну. Раз кормят, то можно и послужить.

С той мыслью он преклонил колено, достал меч из ножен на поясе и сказал торжественно:

– Я – капитан Сервис. Вечный защитник «Края». Мой меч к вашим услугам.

Его подопечные воины все как один пали на оба колена. До гвардейцев им ещё далеко. Ополченцы без оплаты, но на довольствии.

Ребята насчитали пятнадцать бойцов. Поровну стрелков и копейщиков-мечников. Плюс командир в плаще.

– Отлично. Строение захватили. Юнитов с ходу набрали, – воскликнул Жора. – Давайте уже покушаем. А поговорим потом. Кто ж на пустой желудок разговаривает? На курочку нале-тай!

Настя вздёрнула носик, быстро подбирая в голове кучу доводов, почему им нельзя становиться королями-магами и брать в наследие замок, прислуг и воинов? Но ничего в голову не приходило. А курочка так аппетитно пахла.

Пир за столом, однако, подсказал, что вместе с наследием замка ребят ждут и проблемы.

– Маги давно на «Край» глаз положили. Теперь точно придут, – заявил усатый капитан, расправившись с курочкой.

– Чего им здесь делать? – не понял Марк.

– Как такой лакомый кусок без внимания оставить? – пожал плечами Сервис. – Никак такой подарок судьбы нельзя упускать. А у нас людей почти нет. Возьмут с наскока нас. Вот увидите.

– Куда остальных людей дели? – спросил Жора и тут же потребовал. – Надо нанять!

– Так никто и не шёл на Край никогда, – ответил капитан. – Стало быть, нужды особой не было большой гарнизон держать.

– Почему? – всё ещё сыпал вопросами Карасёв. – В округе злодеев нет что ли?

– Все Хила боялись. Вот и распустил людей, – ответил капитан. – Оставил лишь караул. Для порядка.

– А много магов вокруг? – спросила на всякий случай Настенька.

– Да кто ж их знает? – потянулся за новой куриной ножкой капитан. – То магово дело. Не наше.

Глава 5 – Наследники

Жора нехотя разлепил глаза. Свет пробивался в комнату через широкую полоску в деревянные ставни и слепил одно веко.

– Где это я?

Было жарко, душно и хотелось пить. Глядя на каменный потолок, Карасёв не сразу понял, где он находится. На всякий случай потянулся, перевернулся на бок и жалобно заныл:

– А дайте кто-нибудь водички, – взмолился молодой правитель. – Душна-а-а!

Но никто ничего не дал. Возмущенная память постепенно стала возвращаться: пещеры, замок, пир, перебродивший квас.

Или это был морс?

«Надо же, какой длинный сон! Но если это сон, то почему он опять в этом сне проснулся»? – подумал Жора и принял сидячее положение.

Ещё раз огляделся по сторонам: камин невдалеке, вместо окна ставни деревянные, на стенах расшитый алым гобелен, прямо в стены вбиты пара чаш под свечи.

А укрыт он чем-то вроде мехового одеяла, довольно пыльного и старого.

«Постирать бы», – ещё подумал Карасёв.

И с этом мыслью оглушительно чихнул.

Прочистив нос, Жора попытался понять, всё ли в порядке с его снами? Или пора прекращать играть в рыцарей?

Нахмурился, помогая сдвинувшимися бровями мыслительному процессу. С играми перебор вроде, но замок никуда не исчезал. Правда, рыцарей по округе тоже не наблюдалось.

Оставалось лишь принять истину.

– Это что же получается? Я и эти балбесы реально тут застряли?

Больше мыслей не было. Следовало умыться, чтобы новые появились.

– Да какая разница, с кем я тут? – прикинул подросток. – У меня же теперь целый замок со слугами! Даже ипотеку брать не пришлось. Здорово командовать людьми! Почему только водичку не несут? Плохо дрессированы? Эй, стража!

Дверь в спальные покои была плотно закрыта, и никто его не слышал. Хоть колокольчиком звени.

Спал рыжий господин прямо в одежде. Поэтому вспотел. Но был и весомый плюс – одеваться не пришлось.

– Вот здорово! Даже кровать не надо заправлять, – заявил сам себе довольный Карасёв.

И этой новостью следовало с кем-то поделиться. Выбежав в коридор, Жора заметил в зале Настеньку. Она завтракала жуткого вида кашей, черпая её из деревянной миски деревянной ложкой, но не торопясь вкладывать в рот.

– Фу, какая гадость это… перловое смузи, – пробормотала Ташкина, не отрывая взгляда от миски. – Доброе утро, кстати. Но на приятный аппетит не надейся. Кормят тут без тебя чёрте чем.

Жора хоть и считал себя всеядным, при виде Настенькиной каши тоже скривился.

– Да уж, Доброе. Что ты за гадость ешь? – произнес он. – Утренняя жвачка во рту и то вкуснее. Где Марк?

– Пока не видела. Дрыхнет походу. Ну или разговаривает сам с собой. Что там обычно психи по утрам делают? А ем я… что дали. У них тут даже супермаркета нет.

Карасёв пересек залу и с трудом распахнул массивную двустворчатую дверь. Ветер лизнул по лицу, обдав запахами навоза и гари. Во внутреннем дворе что-то жгли и мешали в корыте, словно людям была нужна зала и рвотное средство разом.

– Вы что делаете? – спросил он у ближайшего мужика с перемазанным лицом.

– Земля не родит. Совсем, – пожаловался тот. – Вот крестьяне и просят подсобить.

– Удобрять собрались что ли? – сразу всё понял Жора, так как для иных нужд эта консистенция не годилась.

– Старейшины говорят, что навоз и зала должны подправить дело, – добавил другой мужик.

Судя по соломенной шляпе, пришедшей с полей.

– А поливать не пробовали? – спросил Карасёв.

И вместо ответа посмотрел на одинокое ведро у глубокого колодца. Воды там было не так много.

«Значит в поле её точно лить не будут».

Крестьянин даже не знал, что ответить. Замковый рабочий тоже пожал плечами.

– Отставить удобрять землю! – приказал Жора.

– Но как же… – начал было крестьянин, но только буркнул недовольно. – Голод же.

– Сначала дождя дождёмся, – отмахнулся Жора. – А там с посадками разберёмся.

– Как же, дождёмся, – снова буркнул рабочий, но возиться с месивом перестал.

Спорить с людьми в чистой богатой одежде – негоже. Высекут, а то и отсекут чего лишнего.

Подросток умылся у колодца, зачерпнув воды из ведра, и огляделся по внутреннему двору.

Здесь не было колонки или водопровода. Не было и бани. Слуги таскали воду в замок вёдрами и грели над камином, чтобы королю-магу помыться. И судя по внешнему виду, сами они не очень-то за чистотой следили. А глядя на гнилые зубы и чёрные пеньки в дёснах придворных, можно было понять, что о зубных щётках и зубной пасте в замке и не слышали.

Жора поднял голову к небу и воздел руки.

– Почему навозом от все несёт… а ну-ка… дарую!

На двор посыпались упаковки мятной жвачки. Перепуганные люди сначала разбежались, попрятались.

Но Карасёв первым подхватил упаковку, раскрыл и принялся показательно жевать.

– Слушай мой наказ. Всем жвачки раздать. По три раза в день после еды жевать.

– А что, можно и три раза в день есть? – послышалось от тощего как хворостина рабочего.

Люди вновь показались во внутреннем дворике и стали с большим недоверием подбирать однотонную упаковку.

Сам Карасёв ещё немного посокрушался об отсутствии зубной щётки и махнул рукой.

«Ладно, один раз можно и не почистить. Ничего страшного. Правда, стоматолога тут днём с огнём не сыщешь. А это значит, что без жвачек у самого скоро пеньки вместо зубов останутся».

А с зубной болью он был хорошо знаком. Переел конфет на Новый Год в подарке «от зайчика» и потом целый час слушал звуки бормашины.

Конечно, ни в какого зайчика он давно не верил. Жора прекрасно понимал, что маме дают такие подарки на работе. Но всё равно было приятно объедаться шоколадом от пуза, пока стрелял монстров на компьютере или мышкой отправлял в бой легионы.

Ничего интересного во внутреннем дворе Карасёв так и не нашёл: плац, пустая конюшня, кузня с перемазанным сажей мужиком, который теперь и не знал, чем заняться. Ещё казарма с нарами-койками у стен, с залатанной крышей, да прочие деревянные подсобные помещения вдоль каменных стен. Все больше напоминало сараи. Занятным показался только большущий топор, торчащий из старого пенька. Но рубить ему было нечего.

«Ушакову бы понравилось», – подумал он и даже подошёл поближе, чтобы найти и поколоть дрова, пока нечем заняться.

А как подошёл, дров не разглядел. Зато заметил чёрную лужу у пенька. И потёки на самом дереве. Походило на то, что пенёк не для дров, а для отделения голов от плеч.

– Таа-а-к! Спалить этот пенёк к едрене фене! И чтобы я больше его не видел! – тут же заявил он.

И пара мужиков, пожав плечами, начала дербанить пенёк, используя тот же топор. Всё-таки самый острый в замке.

Озираясь по сторонам в поисках палача, которого стоило уволить или переквалифицировать, Карасёв вернулся в замок и застал любопытную картину.

Настенька собрала вокруг себя всех стариков с округи и расспрашивала о положении дел в замке. Сначала Жора подумал, что её интересуют форма существования территории, быт, и местные нравы.

Но Настеньку интересовало совсем другое.

– А что, шоколад у вас тоже не продают? – с тревогой узнавала она шокирующие подробности. – И мороженого не достать?

Рыжий реформатор прислушался к разговору. Оказывается, он осмотрел лишь малую часть двора. Достопримечательности замка не ограничивались колодцем, пнём и заброшенной конюшней. Тут ещё и закуток для торговцев был, который он за пристройку к сараю принял.

Торговцы, однако, появлялись всё реже и реже. Причина проста: меняться Краю было нечем. Пеньки окровавленные они и в других землях видали.

Великий маг-король Хил создавал вещи по большему счёту лишь для себя. Люди сказали, что пополнял он припасы, лишь когда начинался падёж слуг, эпидемия или рядом с его владениями объявлялись большие скопления людей, что были не прочь поживиться за чужой счёт.

Жора присмотрелся к сморщенным лицам стариков. Вздохнул и завалил стол яичницей, выложив её аккурат на деревянные чеплашки. Заодно добавил хлеба, масла и сразу бутерброды с докторской колбасой. А более вместительные миски наполнил молочной рисовой кашей.

Чего останавливаться? В высоких чашах появился сок, а в тарелочках, подозрительно напоминающих пиалы – джем и мёд. Об последнем тут и не слышали.

Так Жора понял, что может стать монополистом на многую продукцию. Пчеловодство без пчёл – это раз. В вареньеведение пойдёт – это два. Попкорномания опять же, чипсофилия. Многое в этом мире просто не производили. Не говоря уже о таких изысках, как шоколад и мороженое.

Старики только рты раскрыли, глядя на богатый стол.

– Кушайте, кушайте, не стесняйтесь. Завтракать надо как следует, – сказал он наставительно и присел рядом с лицом довольным и мыслью, что вскоре разбогатеет. – А вот этим, чем вы тут питались, больше не питайтесь.

– А чего им ещё было есть? – возмутилась Ташкина. – Мельница стоит, но пшеницы нет.

– Значит, муки нет?

– Ты дурак? – возмутилась Настенька. – Они только про пшеницу говорили. При чём тут мука?

Жора сделал «покер-фейс», что в простонародье жест «рука-лицо» и не стал спорить.

– Значит, пшеницы нет, потому что земля сухая. Дождей нет. Высыхают урожаи.

– И доставки продуктов на дом тут тоже нет, – ответственно заявила Настенька.

Жора округлил глаза. Последний раз одноклассница сводила концы с концами в разговоре, когда с подругами обсуждала альбом корейских поп-рок исполнителей. А там на обложке сложно отличить мальчиков от девочек.

Старики накинулись на еду, как будто у них зубы новые выросли.

– И тарелки потом старые выкиньте, – добавил Жора уже по-барски. – Сжечь всё гнилое и чёрное старьё! Целее будем.

– А из чего есть потом?

– Сделаем новые, залакируем.

Старейшины переглянулись, видимо не совсем понимая, что такое лак и его производное.

– Или купим металлическую посуду. Её содой можно мыть, – наставительно заявил Жора.

Посуду содой мыть ему приходилось, когда чистящее средство закончилось, а в магазин идти было лень.

– Короче, так делает. Всё деревянное должно быть одноразовым, или хотя бы на сезон, а не для постоянного пользования. Чистоту будем соблюдать! В мою смену чтобы никакой чумы, оспы и прочей моровой язвы. Ясно вам?

– Так-то в лес надо сходить или до торговых городов добраться, – обронил старейшина. – А с чем туда идти на обмен?

Настенька шепнула на ухо, что звали его Ставр.

У самого старого представителя местного сообщества была пышная белая борода, придававшая сходство с дедом Морозом. Оттого он показался Карасёву добрым. А лысину прикрывала широкополосная шляпа, что почти шапка. От солнца во всяком случае, отлично защищала. Но в замке он её снял, что говорило об уважении и манерах.

«С такими можно иметь дело», – решил Жора.

– С чем? С урожаем! – прикинул рыжий правитель, пытаясь понять какие товарно-денежные отношения тут могут быть.

Натуральные, как минимум. То есть на обмен.

«Но если есть торговцы, то и деньги должны быть в ходу».

– Так нет ни урожая, ни монеты звонкой, – ответил Ставр так, что крыть было нечем.

– А чего тут думать? Создадим урожай. И монеты появятся, – брякнул Жора, расправляясь с завтраком.

– Тебе же сказали, что не на что менять, – вновь удивила разумной деятельностью Ташкина. – Ты тугоухий что ли?

– Это ты альтернативно мыслящая. Говорю же, на мою еду будем меняться. И твою одежду, – предложил сходу Карасёв. – Ты же крутой модельер. Сделай им платьев. Ходят в каких-то лохмотьях. А накормленные и одетые будут лучше выглядеть. На них посмотрят и так же захотят. Вот тебе и баланс спроса и предложения.

– Чего?

Он вздохнул:

– Таша, не беси. Делай, как говорю!

Настенька подняла палец вверх и окончательно добила Карасёва новым выводом:

– Если будем постоянно меняться с другими замками, то будем зависимы от них. Нам свой урожай нужен. А для этого водопровод необходим. Какой тебе урожай без воды? Без неё долго и кактусы не протянут.

Жора подавился яичницей, отставил тарелку и ответил:

– Ну… это нам Марка будить надо. Где этот супер-Марио? Пусть трубы проводит, водопроводчик ушастый.

– А ещё тут нет докторов, – добавила Настенька, глядя с каким аппетитом кушает одноклассник. – Так что лучше не болеть. Т есть только свежие продукты. А их тут вообще нет. Тухляк один немытый. А помыть нечем почему? А потому что воды нет!

– Вода есть, но на дне колодца. Старый он походу. Давно не чистили.

– Так почисть! – возмутилась Настенька. – Марка лучше не звать. Его самого лечить надо. Воспалится мозг на радостях, потом валерьянкой не отпоим. А вот с просроченной едой ты точно разберёшься. А я пока над платьями подумаю.

Но разобраться с делами они не успели. Боковая дверь распахнулась. Из коридора, ведущего в подземелье, оружейную и склады, вышел гордой походкой Ушаков. В компании капитана Сервиса.

Одноклассник шёл стремительно, уверенно. Расправил плечи так, как будто был качком по натуре, который отжимал от груди никак не меньше центнера. Это определённо был «Готский период».

Даже усатый капитан шагал рядом не так самоуверенно.

Марк с ходу прокричал:

– Оружейные пусты! Прискорбно. Этот замок воевал обещаниями.

– Это почему ещё пусты? – насупилась Настенька. – Это не дело. Вокруг же полно врагов. Сапогами мы в них кидаться будем что ли?

– Ой, да чего тут брать? Тоска одна, – добавил Жора. – Ни дерева, ни камня, ни воды.

Марк повернулся к капитану.

– Почему оружейные пусты? Все пышноусые такие безответственные?

– Не могу знать, ваше благородие, – ответил служивый и пожал плечами. – За других не скажу, но своего добра не нажили. От того и пребываем в скверном положении.

– Тогда давай сюда свой меч, – добавил Ушаков важно.

Сервис бережно вытащил меч из ножен и протянул молодому господину.

– Это хороший меч? – только и спросил Ушаков, отмечая что весит тот не менее полутора килограмм.

«Как на глаз, тяжёлый», – прикинул Марк: «И не лень им такие таскать?»

– Лучший из тех, что есть, мой господин, – клятвенно заверил капитан.

– А что с другим оружием? Мне нужны образцы.

– Ну, у солдат в основном топоры, – замялся капитан. – Они дешевле и проще в изготовлении. Металл в цене нынче. Монополия Железной королевы такова, что Хил предпочёл обеспечить нас копьями, которые мы сами и заточили. Стрелы то тоже, тьфу, деревянные. Не летят толком.

– Колья и стрелы у нас почти детские значит, – прикинул Жора. – А вы ими ещё нам угрожали.

Капитан кивнул и продолжил:

– Охотимся рогатинами, чтобы уж наверняка. А вас планировали добить болтами. Ржавые, но ещё бойкие, право слово.

Ушаков посмотрел на меч, погладил металл ладонью и довольно заявил:

– Сейчас я им покажу железную монополию!

– Осторожнее, господин. Меч на вес золота.

– Если меч в этом мире на вес золота, то у моих солдат будут только лучшие мечи! – пылко заверил Ушаков.

Глаза Сервиса заблестели в предвкушении. Металл он любил. Даже слушать. Тот так забавно звенел.

Этот звук богачей – музыка для ушей.

Марк прошёлся пальцами по гарде и лезвию, отмечая структуру, взвесил в руке. Спустя мгновения с громким лязгом на каменный пол рухнул такой же меч. Точная копия. Наружная.

Жора поднял его первым и едва спрятал улыбку:

– Ты чего натворил? Он в два раза легче! Ты что полым его сделал?

– А что, нельзя было? – оконфузился одноклассник.

– Он сломается от первого удара, балбесина, – объяснил Жора. – Имитация снаружи не означает полные тактико-технические характеристики оригинала!

Марк обиженно отвернулся. Пробурчал что-то под нос, а затем снова поднял руки. И на пол вновь свалился меч.

– Так, первый блин комом. Но это… – Марк сам взял меч, помахал.

Тяжёлый. Уверенно добавил:

– …точная копия, ни в чём не уступающая оригиналу.

Потом появился второй меч, третий… Через мгновения на полу лежала дюжина.

– Осталось только найти подходящих меченосцев, которые будут служить, а не заложат оружейнику на рынке при первом случае, – заметил Сервис. – Сами понимаете, господа. Искушение. Пенёк зря разрубили. Не будет покорности – будет разброд.

– Найдём тех, кто будет служить без страха, – ответил Жора. – А чтобы по два раза не искать, несите металлические наконечники копий и стрел, арбалетные части, болты, топоры. Всё, что найдёте. Раз Ушаков у нас такой добрый, то пусть вооружает наших солдат. А ты, Настенька, займись бронёй.

– Броня? – скривилась девочка. – Фу! Она же не модная. Такое триста лет уже не носят. А, может и все четыреста!

– У нас ретро-стиль а-ля Средневековье. Пойдёт, – заверил Карасёв. – Тут броня от врагов хорошо защищает.

– Я не знаю, что делать, – предупредила Настенька.

– И я, – вторил ей Ушаков. – Я привык разить словами.

– Я вам нарисую и кольчугу, и пластинчатые доспехи. И луки составные нарисую, мне не жалко, – раздухарился Жора. – Мне бы только карандаш и бумагу. А то угольком на стенах придётся рисовать. Я вас знаю. Вы же такие же и сделает по цвету и консистенции. А зачем нам угольные доспехи?

– Да они только красивей тут все станут. Давай уже своё углёвое граффити, – повеселела подруга. – Впрочем, почему бы не попробовать с мужскими переодевашками? Броня в принципе та же одежда. Только потолще. Хочешь трусы тебе из угля сделаю?

– Вот уж спасибо. Я тебя нормально кормил, – ответил Жора. – Так что и ты меня нормально одевай. А также всех наших людей.

– Моя армия не будет нуждаться ни в чём! – гордо добавил Марк, вновь напирая на слово «моя».

– Умойся, Ухо. Твоего тут ничего нет, – хмыкнул Карасёв. – Только наше. А если такой умный, то трусы из угля получишь. И сам уголь есть будешь.

– Это почему ещё, Карась?

– А накормишь ты людей кашей из топора?

– Раньше они чем-то питались.

– Может и питались. Но без витаминов воины долго не протянут. Цинга, знаете ли. – напомнил Жора. – Так что мечи твои разве что на кресты над могилками сгодятся без меня. Да и без брони Настеньки ты до врага даже не добежишь. Давай с нами работай в спайке или иди себе накуй мечей где-нибудь в другом месте.

– Это точно, Ухо. Придётся делиться властью, – посоветовала Настенька и пояснила. – Всё общее. Правим мы замком все втроём. Как… как…

– Правление троих называется – триумвират, – припомнил Жора. – Правим втроечка, значит.

– Союзники по нужде! – заявила Ташкина. – Ну или как красавица и чудовища временно взаимодействуем. От безнадёги.

– Мы не друзья, – заметил Марк. – Но и не чудовища!

– В Триумвирате редко, когда встречаются друзья. Зато чудовищ хватает, – сказал Жора. – Помните, как Цезаря ножичком потыкали? Со смертельным исходом!

Марк кивнул и тут же выставил условие:

– Чур меня первым в бок ножом не резать, не колоть и не тыкать, – тут он повернулся к Карасёву. – Рыжего вот хоть на костре сожгите, мне всё равно. А меня нельзя. Табу!

– Себя сожги прежде, – буркнул Жора. – Сделай миру милость, избавь его от своего наследия.

– Себя не могу, – вздохнул Ушаков. – Больно это. Да и на костёр у меня аллергия. Давай Настю, может?

– Угольные. Трусы, – почти по слогам напомнила она.

Оба сразу отступили.

Глава 6 – Пыльные правители

Зала погрузилась в молчание, словно переваривая исторические познания и факт, что в триумвирате согласия нет.

Даже Марк задумался, застыв перед столом. Но очень хотелось кушать. И чернявый единоличник сдался, присев за стол.

Принялся есть как следует, прозапас. А с набитым ртом нехотя заявил:

– Ладно, власть общая.

Следующим тишину за столом нарушил Жора:

– Я ни на что не намекаю, но нам нужны лошади. Это в Средневековье основной транспорт.

– Он ещё так забавно ест морковку, – улыбнулась Настенька, вспоминая, как гладила пони на площади родного города. – Правда, Жор?

– Я?! – рыжий отнёс эту фразу на свой счёт. – Да я вообще морковку не ем! Я что, заяц?

– Да ты тут причём? – махнула в его сторону рукой Ташкина, – Я про лошадку. На худой конец, про пони.

– Нам нужны не пони, а боевые кони, – возразил Карасёв, больше разбираясь в медиевистике, чем друзья. – Как у настоящих рыцарей. Дестриэ!

– Он дело говорит, – добавил Марк. – Тяжёлое вооружение пригодится. Раз мечи закладывают, чёрте кого за хлебом на рынок без последствий не пошлёшь.

– Дри-ста… что? – Настя нахмурилась, не понимая этот мальчишеский заговор. – И главное, зачем?

Когда она чего-то не понимала, ей хотелось воткнуть в уши наушники и сделать вид, что ей вообще неинтересно. Но сейчас наушников не было. Пришлось переспрашивать, так как погуглить было негде. Разве что надписи угольком на стене посмотреть…но подсказки Жора ещё не нарисовал. Схема «списать у соседа по парте» не работала.

– Конь такой, рыцарский, – пояснил Карасёв, сдавшись над жалобным выражением блондинки.

Судя по лицу, старается понять.

– Конюшня у нас есть. А лошадей нет, – добавил давно притихший старейшина Ставр очевидное для местных.

Сытый и довольный, он посмотрел на капитана Сервиса. Тот кивнул и добавил:

– Были, да сдохли. Кормить нечем. Самих съели. Но – сочувствуем. Можно сказать, что в каждом из нас осталось что-то от тех лошадей.

– Непорядок! – поднялась из-за стола Ташкина. – Лошадки голодные долго не живут! Марк, нужен водопровод. Бери Карасёва и займитесь этим на пару что ли.

– Ну, трубы-то я соображу, – кивнул чернявый соправитель удачно сложившегося Триумвирата. – А как же насос? Нет электричества.

Жора сложил губы в трубочку, присвистнул.

– А зачем электричество? Давай сделаем ручную водокачку, – предложил он. – Как колонка. Только вода будет прямо на поля подаваться. Двое качают, один бегает со шлангом и поливает. Всё лучше, чем с вёдрами. Но воды надо много. В ров пригодится.

– Господин, у замка нет рва, – осторожно заметил капитан Сервис и виновато добавил. – Засуха последний десяток лет. Наполнять нечем. А раз так, то зачем? Вот и не копали.

– Ну и что? Выкопаем и наполним. Какой замок без рва? – отмахнулся Жора от проблемы, как от мухи.

– Зачем он нужен? – спросил Ушаков.

– Со рвом никто не сможет взять замок с ходу, – ответил Жора. – Приведите людей со всех окрестных земель. Будем копать и окапываться

– Лопатами я их обеспечу, – пообещал Марк.

– А работников накормим, – добавил запоздало Жора. – Лучшим даже в прок еды дадим.

– И оденем. Чего уж там, – решила Настенька, не желая отставать от преобразований.

Раз пошла такая тема, надо поддерживать.

– Коли так, люди сами набегут, – согласился старейшина.

– Почтенный Ставр, а мука у замка есть? – спросил Жора между делом и посмотрел на Настеньку. – Та, которая делается из пшеницы!

Старик покачал головой.

– А хоть один пшеничный колосок есть? – прикинул Жора, включив соображалку.

– Зачем тебе и пшеница, и мука? – всё ещё не понимала блондинка.

– Муку добывают из колосьев пшеницы – это же очевидно, – вздохнул рыжий учитель поневоле. – А ещё бы нам просо, ячмень, рожь. Чем-то подобным наверняка кормили лошадей. Может даже гречку удастся воссоздать. Был бы образец. Подумай, старейшина.

Старик действительно подумал и достал из кармана платок. В нём, как величайшая драгоценность, лежал колосок зрелой, давно подсохшей пшеницы.

Едва Карасёв взял платок в руку, как подобные колоски засыпали половину комнаты у стола без всяких «блинокомов».

– Вот. Берите и молите, – повелел Карасёв. – Заполняйте амбар. Или склад. Какие тут резервуары? Главное, что теперь есть товар, чтобы на рынке менять. Но сырую пшеницу не меняйте. Перемелите всё сначала. Дороже на продажу выйдет.

– А также мы надеемся, что на следующий завтрак повар испечёт нам свежего хлеба, – добавила Настенька.

Всё-таки она прекрасно знала, что из муки много чего испечь можно. Рогалики, например.

Подумав ещё, на радость окружающим Жора сам добавил на стол хлеба, ватрушек и булочек с повидлом.

На сладкий запах сбежались любопытные люди. Давно так вкусно не пахло в замке. А раз дают – надо брать.

– Заходите, не стесняйтесь, – подсказала Настенька. – Тут на всех хватит. Наш стол – общий. Как отбросивший всех коней старик по одному сидеть не будем. Скучно это. Вместе веселей. Да, ребят?

Жора посмотрел на неё и добавил яств.

Марк хмыкнул, но ничего не сказал. Хотят с неумытыми крестьянами и рабочими сидеть, пусть сидят. Он тогда в уголочке со своими воинами присядет, когда отдельный стол поставит. Варяжский. А то и для викингов. Это уже как Настенька обмундирование выдаст.

– Ухо, что ты на меня там смотришь? Всё равно в замке народу не много. Все свои, – оправдалась Настенька и подчеркнула. – Наши.

Зала быстро заполнилась слугами и солдатами. Перекусив, все в бодром расположении духа взялись в замке за работу.

Теперь они разбирали наваленное на пол оружие, растаскивали и примеряли простейшие стёганные доспехи, больше похожие на утолщённые кожаные куртки и разносили провизию долгого хранения.

Склад быстро наполнился невиданной доселе сгущёнкой и тушёнкой в металлических банках, которую никто и открывать не умел без подсказки. Рядом с долгохранящимися продуктами легли на полки мешки с сахаром и солью. Жора творил как мог. А от всех его чудес старейшины только рты раскрыли.

– Рыжий, а чего ты им просто мешок с мукой не создал? – спросил Марк. – Зачем эта суета с пшеницей?

– Я помню только плохую муку, – пожал плечами Жора.

– Что значит, плохую?

– Дядя купил мешок на пятьдесят килограмм. Вроде хорошее дело сделал. Ну и, как водится, положил его в шкаф в тенёк. А мы, как водится, про неё и забыли. А как кинулись – там какие-то чёрные вошки завелись. С тех пор я на муку с подозрением смотрю. Понял?

Марк понял. А также опытным путём пришел к выводу, что он может создать не всё механическое, металлическое или причастное к механизмам.

Например, он не мог сделать банальных ложек и вилок. Вилки в его сознании были сплошь мельхиоровые, а получались и того хуже. Ржавые или подозрительно-зелёного цвета, как будто из старой меди. Ведь что такое мельхиор он понятия не имел, так как на химии они до этого не дошли. А ложки алюминиевые выходили старые, гнутые или вовсе дырявые в углублении черпалки. Словно «версия для худеющих». такие никого не вдохновляли. Зато сам Ушаков знал, что из таких дед делал блёсна. Или переплавлял и отливал из них грузила для рыбалки.

Однако, Марк создал всем по отличному ножу, потому что помнил его образ досконально у деда.

Своим он тут же принялся ковырять стол, пытаясь начертить схему топорища, наконечника стрелы и копья. Для дальнейшей модернизации арсенала.

Настенька, разглядывая свой нож, создала для него «одежду». Сначала себе, а потом всем достались ножны.

– Вот. Чехол, – заявила она. – Нам троим именные. Остальным с надписью – «подарок от триумвирата».

– Так они же читать большинство не умеют, – заявил вместо «спасибо» Марк.

– И не чехол, а ножны, – поправил Жора, но с удовольствием приладил ножны на пояс.

Охотничий нож ему понравился. Как и «обложка». А вот меч он брать не решился. Весил тот немало. Не побегаешь с таким. Привык налегке суетиться. Так зачем на жаре привычки менять?

Пока Марк перевооружал солдат и разбавлял монополию некой Железной королевы, рядом с ним скопилось немало бракованных металлических изделий.

Ставр долго смотрел на эту горку, плямкал почти беззубым ртом и наконец, заявил:

– Да с таким количеством железа мы и кузнеца пригласить сможем. Будет ему работа! А от нас кров, еда и одёжа.

– Так и приглашайте, – тут же подхватил Жора. – Его всегда накормят, обуют, и будет обо что постучать. Нам же подковы для лошадей нужны будут. Да, ребят?

Марк хмыкнул и рядом с рыжим упала на стол подкова. Карасёв поднял её и усмехнулся.

Она была литая, без дырок.

– Ну ты и балбес! На клей её что ли к коню приладишь?

– А на что надо?

– На гвозди подковывают. Молотком. Копыта у лошадей это по сути ногти. Забивай в них гвоздь и стачиваться не будут, – объяснил рыжий одноклассникам втихаря, чтобы совсем перед остальными людьми недалёкими не выглядеть. – А для крупных работ молот нужен и наковальня. Щипцы, опять же. Меха-поддувало, чтобы температуру поддерживать в печи. Ну и сама печь особая нужна. Чтобы высокую температуру держала. Металл плавить.

– Размеры и остальные характеристики знаешь? – прищурился Ушаков, уже понимая к чему ведёт этот настырный малый.

– Давай пробовать, – предложил Жора. – Отсекая лишнее, придём к нужному. Я вроде понимаю, что алюминий быстрее расплавится, но точную температуру плавления сейчас тебе не скажу. Железу ещё больше жара нужно. Так что, методом проб и ошибок.

Настя хохотнула:

– Пробуйте. Только замок от своих экспериментов не уничтожьте.

Сама Ташкина попутно умудрилась переодеть и переобуть крестьян в модные зелёно-белые наряды и кожаные полусапожки.

Помня о суровых нравах голытьбы, она отказалась от чересчур экстравагантных нарядов. Побьют ещё местные завистники.

Пришлось обойтись даже без мини-юбок и высоких каблуков. Шокированные крестьяне им ни к чему. Много не наработают.

Вместо этого, женщин Настенька обрядила в элегантные платья чуть ниже колен, не мнущиеся и не пачкающиеся. А вот мужские брюки её походили на современные джинсы.

А ещё не знала точно блондинка, что там в Средневековье носить положено. Но и парни не знали. Так что ни одного возражения не последовало. Люди так и вовсе оказались в восторге от нового белья.

Новое! Свежее! Чего ещё надо?

Крестьяне с любопытством оглядывали себя в обновках. Таких тканей они ещё не видели: тянется и не рвётся.

Но особенно их впечатлила обувь. Лёгкая, удобная, с молниями.

– Ну вот, красавцы же, – повеселела блондинка, придумывая новые фасоны.

– А мы не помрёт от молний-то? – спросил один из крестьян, не рискуя брать обувь.

– Нет, если будешь меня слушаться, – ответила Настя и подмигнула. – Так вот, слушай. Эти «молнии» легко застегиваются. Не то, что шнурки.

Она даже демонстрировала всем желающим:

– Вот так, раз и всё. Застегиваются и расстегиваются. И все живы-здоровы. Поняли меня?

Люди поняли. А ещё преобразились, похорошели. Только морды до сих пор в саже и пыли.

– Хорошо, когда есть что поесть и что носить, – подытожил Жора. – Но помыть народонаселение тоже не помешает. Чуешь чем пахнет, Ушаков?

– Иногда мне кажется, что запах навоза идёт в комплекте с замком, – ответил угрюмый подросток.

Настя с Жорой улыбнулись. Пошло дело.

– Втроём, выходит, лучше работается, – заметил Марк. – Рыжий бы ещё не косячил.

– И соображается, – добавил Жора. – Это ты косипорить только можешь. От моих ошибок ты просто не проснёшься.

– Почему это?

– А вот почему, – и Жора протянул новую выпечку. – Пирожка с цианистым калием не желаешь?

Марк побледнел.

– Ну ты это… осторожнее будь.

Жора откусил и повеселел:

– Да шучу. Он с повидлом. Эх, видел бы ты свою рожу!

Марк стянул губы в линию.

А Жора вдруг посветлел лицом. Он осознал простую истину:

– Ребят, я же тут и майонезным, и кетчуповым монополистом стану. Они такого не производят.

– Про горчицу не забудь, – добавила Настенька. – И кукурузные хлопья. И…

– Да понял я, понял, – осёк одноклассник поток просьб. – Сделаю.

Слух об изобилии в замке быстро привлёк людей. Край заполнили наёмные рабочие, новобранцы и торговцы. С восторгом в глазах они рассматривали и дегустировали чудо-рецепты от Жоры.

Но торговля дальше владений замка не распространялась: майонез быстро портился на жаре. Кетчуп жил ненамного дольше. Горчица держалась больше всех, но всё равно без хорошей упаковки и рефрижераторов не так долго.

Монополия Карасёва распространялась лишь на день пути.

– Ну и правильно, – заявил Жора. – Дальше ближайших деревень никто не потолстеет… От восторга.

Колодец почистили. Рядов выкопали яму, а затем и продолбили переплавленную из металла трубу. Водокачка, по сути состоящая из трубы с залитой в неё водой, ручного насоса и небольшого количества желания, подняла воду из глубин. Палача сразу уволили, а затем назначили на почтенную должность «водокачателя».

– Это всё-таки полезнее, чем рубить головы, – заявил Жора.

Замок начал обзаводится рвом силой рабочих. На орошаемых водой полях появились посевы силой крестьян.

Решая вопрос помывки тех и других, рядом с крепостными стенами даже поставили баню.

Первый образец получился неказистым. То печка кривая, то труба дымит.

Но второй вышел что надо: с трубой и печкой с водным резервуаром для кипятка. Рядом в парной поставили бочку для холодной воды.

– Ну вот, остаётся только вениками запастись, – одобрил Марк.

– И нашить мочалок, – добавила Настенька, чем тут же и занялась.

Первый указ Триумвирата гласил: каждый подданный должен принимать водные процедуры не менее двух раз в неделю.

Ребята только никак не могли изобрести мыло. В ход шёл песок, трава, пробовали варианты с сажей, салом, и содой, но без особых успехов.

Только кожа чесалась.

– В любом случае, где чистота, там болезни не пройдут. Найдём со временем чем мыться. А пока будем хотя бы париться и песком шкрябаться, – наставляла Настенька.

Как её бабушка её, она часто отправляла слуг мыть руки после грязной работы, а не просто вытирать о подол и рукава.

– Моем руки почаще, – добавляла блондинка. – Чтобы трусы стирать пореже. Профилактика переполненности выгребной ямы, как минимум. Маркуша, а когда ты людям туалет нормальный сделаешь?

– Это не ко мне. Это к самим крестьянам, – отмахивался Ушаков. – Я могу только металлический. Или в стиле хай-тек. А до умных туалетов время ещё не пришло.

Торговцы из других областей меняли на муку коз, коров и овец. У Края появились свои пастухи. Вдобавок к кузнецу и ремесленнику, что строгал ложки, вилки и паломники из закупленной древесины. И обжигал горшки из глины.

Стадо расширялось с каждой закупкой. Пастухи брали в помощь крестьян с полей. Тех, что помоложе.

Молодые охотно погнали отары пастись среди первых ростков зелени, что появилась на политой земле.

– А я говорил, что система орошения полей – хорошая идея, – радовался Жора.

– Да ты просто рвами своими не только замок, но и всё поле перепахал, – поправлял Ушаков.

Крестьяне и рабочие постарше. Те, что поопытнее, занялись заготовкой дров и новой глины в округе для различных изделий в замке. Свои запасы часто уходили на нужды Хила. Не один год зелье молодости искал, поговаривали.

Попутно в замке появились полноценные лесорубы, камнетёсы, строители, рыболовы и охотники. Те, кто занимался лишь одним трудом всю жизнь.

Жора даже понял, что все работники в округе в принципе умели всё, но у одних выходило лучше одно дело, у других – другое. Так и получалась разделение труда. Она же – специализация.

– Так, давайте каждый будет заниматься тем, что ему больше нравится, – предложил Жора. – Вот что лучше получается, тем и трудитесь.

– А если ничего не получается? – тут же спросила Настенька.

– Тогда пусть идут в другие замки, – обрубил Марк. – Нам тут чиновники на довольствии не нужны. Сами разберёмся.

С тех пор не каждый разнорабочий занимался любой работой, если не служил, а «получил профессию» и предпочитал трудиться в своём ремесле.

Жора наполнил кухню. Люди больше не кормились одной охотой по диким чащобам. Они вспахали землю, занялись животноводством и огородничеством. Помимо него, местных должна была кормить сама земля. Чтобы далеко не ходить.

– Нет, но если далеко забредёте, то найдите мне семян фруктовых деревьев, – заявил Карасёв. – Кустов с ягодой всякой. Давайте сады разводить! И рассаживать поближе к замку всё, что плодоносит.

– Ну или собирать дикоросы и окультуривать, – прикинул и Марк. – Селекционная работа обещает немало перспектив.

Расцвёл «Край». Похорошел. Деревянные ставни сменили стеклянные окна. Само стекло покупали в три дорога, не решившись на создание подобной технологии в маленькой кузне.

– Скорее спалим замок, – поразмыслил Марк. – Я понятия не имею как этот песок плавить. При каких температурах. Давайте этим будут заниматься другие специалисты.

– Хорошо, что они тут есть… халтурщик, – добавил Жора, но ничего не поделать.

Но и с покупным стеклом Край получил больше света. На каменных стенах возникли новые расшитые гобелены. Местный крестьянин-художник даже принялся рисовать картины и вешать их над камином, создавая такие излишества, как декор.

– Зачем ты художника завела? – не одобрял эту форму развития Жора. – Мы только-только людей над ямой сидеть переучили. Туалеты строим. А ты их сразу к великому? А им не жирно будет?

– Всё лучше голых стен, – поощряла любую самодеятельность Настенька. – Будем развиваться, я и певцов заведу. И танцоров. Веселиться тоже надо уметь. Профессионалы нужны всегда, Карасёв.

– Так и до сановников дело дойдёт, – вздохнул Марк. – А нам оно нужно? Анархия – мать порядка. Всё равно мы все умерли. Сижу тут в аду с вами, уроки делаю на практике. От нечего делать.

– Тру-хистори, – хихикнул Жора и добавил для Настеньки. – Обучение с эффектом присутствия. Медиевистика рулит.

– Чего? – прищурилась Настенька.

– Ну, изучение Средних веков, – вздохнул Жора, просвещая одноклассницу, которая на истории чаше разглядывала платья и спрашивала почему у статуй рук нет.

– А почему они средние? – не поняла блондинка. – Не доросли что ли?

– Потому что до них были тёмные. А после них уже полная… индустриализация, – стараясь не закипеть, продолжил нести функцию учителя истории Карасёв в свободное время.

– Чего?

– Новое время, то есть, – рыжий осмотрелся, разыскав чернявого. – Маркуша, давай ей что ли учебник какой купим на рынке? Не могли же местные всю историю позабыть.

– Как это не могли? Здесь тоже люди. Они на всё способны. И вообще из учебников тут только рецепты приворотов и гаданий, – отмахнулся Ушаков. – Ну, про лечение чиря можно прочитать. Хотя я тебе и так скажу. Плевок в глаз с разбега! Всё остальное лечится пиявками. Как это по латыни?

– Мне бы знать.

– Вот и правильно, что не знал, а потом и забыл, – успокоил Ушаков. – Всё, что скажешь по латыни сразу же примут за заклинание. Становимся проще. Забываем лишнее.

– Хьюго-внос, дольки кабана, абибас-карабас, – скороговоркой проговорила Настя, наблюдая за рабочими. Те притихли и вжали голову в плечи. – О, точно. Работает! Просвещаются.

– Это не латынь… – хотел было поправить Жора, но Марк подхватил за рукав, покачал головой.

– Не разочаровывай модельера. А то трусы заузит. Настя она… простая. Не ломай человека. Только испортишь зря.

У замка появились свои собственные торговцы-менялы.

Марк лично проследил за тем, чтобы собрали и подготовили всё для первой кавалерии из десяти наездников: подковы, сёдла, стремена, уздечки, хомуты и прочих наездников.

Не хватало одной важной детали – лошадей. Ослы, мулы, козы, коровы, овцы, бараны, и курицы с гусями были, а лошадей по округе не наблюдалось.

Торговцы приходили в замок, толкая за собой деревянную тележку. Те же, что были побогаче, в эти края не заезжали.

Капитан Сервис, однако, не отчаивался и муштровал новобранцев и ветеранов за городскими стенами старой памяти как пехоту, так и кавалеристов, выдав части людей швабры.

Жора смотрел на эту картину, делая «рука-лицо», а Марк так громко смеялся, что оба решили ничего не менять. Тем более, что с арбалетами, луками, пиками, копьями, алебардами, саблями, мечами, топорам, щитами, и рукопашной выучкой солдаты занимались ничуть не меньше, чем «теоретическими конными уроками».

– Тыги-дык, тыги-дык, – постоянно повторял Марк и снова принимался ржать как безумный на зависть всем коням. – Виртуальные лошади. Отлично. Что дальше? Организуем танковый взвод?

Под рукой Сервиса, тем временем, новобранцы прибавлялись. Так как провизии и обмундирования меньше не становилось. Вскоре он уже командовал не полутора десятками, а сотней людей.

В связи с этим событием, попивая сочок, Жора нацепил Сервису на плечо ленточку, назвав «сотником».

– Служи хорошо, так и майором станешь.

– А это не больно? – с опаской спросил усатый дядька в застегивающемся у подбородка шлеме.

– Это приятно, – ответил Марк и попросил. – А ты можешь больше не брать всех, кто просится?

– Почему? – удивился сотник. – Разве триумвирату не нужно большое, мощное войско?

– Тогда устраивай жёсткий отбор. Бери лучших из лучших! – посоветовал рыжий предводитель рядом. – В замок просто больше людей не влезет, бестолковый ты человек. Казарма и так полна. Нам придётся расширяться, чтобы прокормить больше.

– А ты не прокормишь? – уточнил Марк.

– На меня не надейтесь, – хмыкнул Жора. – Я может, выходной возьму. А у вас даже антибиотиков нет, если заболеет кто. Начнёте мне тут ещё дурью всякой маяться, одуванчики есть. Чуму бубонную потом ещё подхватите. Или испанкой замараетесь. Всякое бывает.

– Как это не надейтесь? – снова удивился сотник, ещё больше вытянув усы в разные стороны. – Но вы же дарующий маг!

– Ну я же не бессмертный. Могу помереть от любой гангрены, – заметил Жора и гордо добавил. – Надо смотреть наперёд. В будущее! А там что? Мрак и отчаянье без Георгия Карасёва. Без меня вам придётся ближайшие деревни захватывать. Чтобы было где расквартировывать солдат, когда они не нужны. Расселять всех по зиме подальше от поля боя.

– Это зачем? – уточнил Ушаков.

– Затем, что солдат не может быть больше, чем десяти процентов населения, – объяснял очевидно стратег и тактик до кучи. – Экономика, всё такое.

– Как это не нужны солдаты? Как это меньше десяти? – забеспокоился Сервис, путаясь в пальцах и подсчётах. – И какие ещё «это гномики»?

– Просто поверь мне, – успокоил его Жора. – Я тебе по-простому скажу. Большое войско много жрёт. А я у вас один… Кормящий.

– А, так можно сократить пайки, – сразу ухватил суть Сервис.

– Нет. Мои люди будут кушать как следуют, – поправил Жора. – Людям надо правильно питаться, чтобы поменьше болеть. Ну ты что, совсем мышей не ловишь?

– Есть ловить мышей!

Получив новое звание, Сервис, однако, словно помолодел.

– Сотник… Сотня… Десять раз по десять, – периодически бубнил он под нос и добавлял каждому встречному. – Главное, много не жрать, а то на зимнюю квартиру сошлют. Ловил сегодня мышей? А?

Сотник тоже был простым. С простыми мыслями. И опасениями.

Днём войско тренировалось у мишеней и на ристалище, махало деревяшками и ходило в ногу. А ночью крепко спало, утомлённые, но довольные тренировками.

В замке оставался бодрствовать лишь десяток, который отсыпался следующим днём, не тренируясь.

Ещё был дневной десяток, который занимался обеспечением войск. Завязалась целая система сменных дежурств и подготовки всего необходимого, которую налаживали Жора с Марком на пару.

У замка появились постоянные дозорные. Они ходили между башен, поверх стен, наблюдая за округой днём и ночью. Прочие разведчики обходили окрестности, отгоняли волков от загонов на лугах, пугали лис от курятников у пристроек и даже пытались дознаться если ли в округе лазутчики?

Правда у кого точно проходило дознание, толком не говорили. Но кого интересовали подобные мелочи при отчёте? Все трое всё равно не слушали.

Триумвират радовало в целом, что лазутчиков не было. А враги если и есть, то где-то далеко. Только хищники повадились уменьшать поголовье. Пришлось ограду ставить: заборы, ограды, и жечь костры.

Однако, развитие замка приносило не только благо. Едва поставили новую мельницу у реки и создали водяное колесо, что позволяло молоть муку механическим трудом, как на ближайшую деревню из леса совершили набег бандиты.

Но семеро вооружённых дубинами мужиков никого не удивили и не испугали. Дозорные вступили с ними в бой. Подоспела подмога из замка и люди Сервиса откинули неприятеля, ранив троих. Остальные бежали.

– Вот, служим, – отчитался Сервис Триумвирату, показывая пленников. – Закопаем или на корм собакам?

– Хорошо служите, – согласилась Настенька. – А есть другие варианты для пленных?

– Ну… Либо голову с плеч, либо в подвалы, – припомнил сотник. – Но мы его провизией забили. Так какие будут указания?

– Продолжайте в том же духе, – добавил Марк. – А этих отпустите… Вы же больше не будете?

– Не, не, не будем, – заверили бандиты, переглянувшись.

Но тут вспомнили, что у каждого рана имеется.

– А можно нам в замке остаться? – спросил один из лихих людей. – Тут, говорят, неплохо кормят.

– Ага, и одевают, – вторил ему подельник.

– И оружие есть. А не дубины эти с занозами, – добавил третий. Я вооруженный в плену ещё лучше сидеть буду.

Жора покачал головой:

– Видали мы умных. Лицо попроще сделай, бандитская твоя рожа. Давай так, по существу. Если готовы работать, работайте, как подлечитесь. Кормить просто так не будут. А если планируете отожраться и сбежать, то лучше сразу скажите. Мы палача на старую должность вернём… Вопросы есть?

– У меня есть. А может… майора? – робко спросил Сервис, не дождавшись вопросов от раненных, и почти перевоспитавшихся бандитов.

– Майора? Ты недавно сотника получил, – напомнил рыжий и пожурил. – Ты не благ ждать должен, а выполнять свою работу. Тебя за неё кормят. Крестьяне что-то за свою работу прибавки не просят.

– Ну… может всё-таки майора? – вновь прикинул сотник, пододвигая к Жоре пленников поближе. – Мы же всё-таки победили.

– Ножи вам уже именные подарили, – напомнил Жора. – Ножны для мечей подписали, даже налучи с колчанами именные на праздник будут выданы. Что ещё хотите? По мешку муки выдай каждому отличившемуся. А себе два бери. А если из этих вот людей сделаешь, будет тебе и майор.

– Может им денег дать? – робко подала голос Настенька, шепнув Ушакову на ухо, пока Жора с военными спорил. – Премии там всякие.

– Деньги все на модернизацию замка уходят. Налоги то мы не собираем, – добавил Ушаков так же тихо. – Так что, с усачом не стоит торопится. Одного повысишь, второго, а потом всех придётся.

Жора между тем добавил громче:

– Идите, сотник, служите. И раненных этих заберите.

Сервис поник, но спорить больше не стал. Удалился вместе с пленниками.

– А чего это ты его так отчитал? – сказала Настенька. – Он же молодец!

Она не любила, когда спорили во взрослыми. Сама, однако, спорила до последнего. Но это она, а это они – мальчики.

Таких поправлять одно удовольствие.

– Потому что это только начало. Пусть привыкает к отпору, – прикинул Жора. – Надо укреплять периметр. Пришли одни, другие придут. Повторить на бис. Лихие люди из окрестных лесов ищут, чем бы у нас поживиться. Убивать жалко, отпускать – снова нападут. Что делать?

– Рыжий зануда прав, – продолжил Ушаков. – Жадные до муки, молока, яиц, мяса и других богатств замка, они будут допекать нас. Надо расширяться. Больше войско соберём – меньше желающих нападать будет.

– Тогда придётся закладывать новую деревню, – вновь припомнил Жора стратегию развития. – И посёлок лесорубов. И у каменоломни не плохо бы ночлежку организовать.

– Везде солдат не поставить! – возразил Марк. – Лучше общевойсковую подготовку всем внедрить.

– Давайте всё тщательно обдумаем, – предложил Жора. – Нам самим сарай то не построить. А если людей напрягать, то делать это надо вдумчиво. Иначе обидятся. Днём и ночью они работать не могут. Замыслов то у нас много, но реализуют то – они.

– Почему ночью нельзя работать? А костры? – не поняла Настенька. – Если для дела, то иногда можно.

Чужой труд она ценила постольку-поскольку.

– Какие костры? – хмыкнул Жора. – Они и так за еду трудятся. Перегнём палку и лечить их будут бабки-шептуньи. А что тут из медицины? Капельниц нет, навозом намажут, и будь здоров. В народной медицине чаще выживают вопреки. Ну, если иммунитет хороший.

Настя кивнула.

Триумвират притих в раздумьях.

Старейшина Ставр, поглядывая на них, пригладил бороду, окунул перо в чернильницу и принялся писать: «Многое сделали молодые господа для замка, да старое добро быстро забывается, когда новые беды приходят».

Глава 7 – Распорядок

Замок просыпался рано. Так бывает, если рано ложиться. Занятий без электричества не сильно много: стемнело – посчитал пальцы на руках, потянулся и спать. Суета в округе начиналась засветло. Едва только небо окрашивалось розовыми лучами грядущего восхода, как слуги были на ногах. Дела переделывали строго в светлое время суток. Ночью – не видно. К тому же Хил приучил подопечных зря не палить по ночам лучины и свечи. Никаких лишних расходов замку. Новые управленцы даже могли его понять. На факелы нужна пакля, на светильники масло, а на свечи воск. В магазинах поблизости не достать. А самих свечей на каждую люстру нужны были десятки, а лучше сотни единиц для достойного освещения залы.

Устраивать каждый вечер посиделки оказалось довольно накладно за неимением лишних ресурсов. Также в замке отсутствовали часы в любой форме: механической, электронной, песочной. В Краю принято жить по солнцу. Крестьяне смотрели на тень от замковых стен.

Марк модернизировал это познание, поставив у ворот столб и вбив столбики по краям поменьше, под наклон тени. Погрешность была немалой, но солнце могло показать время от четырёх утра до девяти вечера в летнее время. Зимой, предположительно в два раза меньше. Но сколько бы Триумвират не спрашивал про зиму, получал в ответ лишь пожимание плечами.

Выходило, что про снег никто толком не знал. Вроде есть где-то на севере, да может, враки?

– Мы что, в тропики попали? – недоумевал Жора. – Но я не вижу пальм!

– И с обезьянами не особо, – подтверждал Ушаков, хотя порой таинственно поглядывал на Настеньку.

Сама школьная троица могла дрыхнуть хоть до самого обеда. Будильников нет. Но перестройка на местный график произошла всего за несколько дней. За неимением развлечений триумвират, как и все, ложился пораньше, вставал с рассветом.

* * *

Элира, как ровесница ребят, тоже была не прочь проспать до полудня, (а то и дольше), да местной служке никогда этого не позволялось. Пожилая служанка безжалостно расталкивала сироту в подвальной комнатке, едва над замковыми стенами розовело небо.

Зачем? Ей ведь не надо было ходить в школу. Тут и школ-то не было.

Зато были обязанности по хозяйству! Исполнишь – выживешь. Нет – помрёшь с голоду.

– Просто так кормить не будут. Лодырей в Краю не держат, – утверждала тётушка.

Едва продрав глаза и стараясь по привычке избежать голодной смерти, Элира надевала необычные в последнее время, но странно-удобные вещи.

В чём заключалась их необычность?

Нежная рубаха теперь не кололась в отличие от шерстяного скатавшегося тряпья, а штаны не спадали, хотя она их даже веревкой не подвязала.

А про «обновленные лапти» и говорить нечего было. Красота! С ног не сваливались, легче сапог, а подошва вовсе из кожи зверя диковинного. Сверху – ткань, червяками подвязанная.

«Диво дивное, чудо-чудное», – считала девочка: «Хоть в обнимку с такими спи».

Правда, никто не знал, что с этими тонкими червячками делать. Одно дело молния – «раз и всё», как говорила Настенька.

Но одёжа удобная. А просить ещё и молнии в придачу после таких подарков – неуважение к молодым господам.

Потому простолюдины просто запихивали шнурки внутрь обувки, чтобы не расстраивать дарующих особ. Смекнут ещё, что не нравится, отберут. А как эти сносят, так наверняка и на молниях подарят. Как старейшинам и солдатам за заслуги перед Краем. Ножи в ножнах каждый видел. И про мешки с мукой личные рассказывал.

– Погоди, обувку напяливать, – осекла девчонку престарелая служанка. – Новое постановление Триумвирата вчерась вышло. Слушай, значит.

И она вытащила из кармана нечто похожее на два маленьких чулка.

– Вот. Говорят, всем носить и менять ежедневно. «Носки», называется.

– А что это? – спросила девочка.

– Старейшина Ставр говорит «носи и чушь не неси».

– На носу носить? – глаза Элиры округлились.

Такого подвоха от нового начальства она не ожидала.

– На ноги, – рассмеялась тётушка Бони.

Она не была родной тёткой Элиры, но заботилась о сиротке с малых лет.

Она – единственный человек, кому девчонка могла доверять в этих стенах свои секреты, страхи и надежды. В основном последние и были связаны с молодыми господами.

Элира была их ровесницей. И как любой подросток, с большим интересом принимала всё новое. Носки, так носки.

Но вот дела – они были меньше, чем ступни.

– Они ж не налезут, – расстроилась она. – Не тот размер? А вещи вообще бывают по размеру?

– Ой дурёха. Ткань-то волшебная, безразмерная, – и старушка растянула носок на сколько сил хватило.

А сил у неё оставалось немало. Послышался треск.

– Ничего, ничего, – пробурчала старушка. – Поутру магия слабее. Солнце встанет – сильнее станет.

Элира вздохнула и принялся вытаскивать шнурки из обуви. Такая мягкая обувка сама была как носки. И вкусно пахла. Хоть на носу носи. Не то, что старые лапти из коры или волчьи тапки из остатков шкур или хвостов. Всё, что не пригодились по хозяйству, а выбрасывать было жалко, шло в ход на вещи для подсобных рабочих раньше. Особой графы расходов никто не выделял.

В замке любознательная девочка оказалась в раннем детстве по воле случая. Как и положено в её возрасте, Элира мечтала стать принцессой. Только не знала, что принцессами не становятся, а рождаются. Но как похвастаться благородным происхождением, если его нет? Родилась она в бедной крестьянской семье и была седьмым ребёнком, обречённым на голодную смерть.

Смерть не пришла в юном возрасте, но пришли разбойники из леса и разорили деревню. Они перебили и увели в плен всех жителей. Лишь одну крохотную девочку, прятавшуюся в подполе, не заметили.

Выбравшись из него, когда все ушли, Элира и одна собираясь стать принцессой. Потому отправилась пешком прямо к замку короля-мага Хила. Желание встать в очередь на это почётное звание не потухло. Упрямства не занимать.

Малолетняя бродяжка до того рассмешила постовых своими суждениями о равных правах всех маленьких девочек на трон, что собрался весь замок.

Хил, не больно падкий на детский юмор, уже собирался прогнать глупую девчонку, но старая служанка заявила, что ей нужна помощница.

– Руки уже не те, мой король, – заявила она. – Глаза ещё хуже. А так хоть нитку в иголку, но вденет. И кому как не ребёнку мыть банки? Мои руки, признаться, не пролезают.

– На весь замок семь банок всего и осталось, да и то в моей лаборатории, – напомнил Хил.

Но Бони была непреклонной.

– Так ведь и их надо как следует мыть от этих ваших гомункулов, мой король.

– Нужна, так бери, но кормиться с твоей еды будет, – безразлично добавил тогда Хил и удалился заниматься делами поважнее.

Так Бони и стала тёткой.

Бони приютила девочку, отдавая ей часть своего пайка. Ела девочка мало, потому не сильно объедала пожилую служанку. Зато веселила её своими обещаниями стать принцессой, когда принца найдёт. Или без всякого принца время придёт.

Кем только Элира не трудилась в Крае. То на кухне стряпала, то по хозяйству хлопотала. Уборка в комнатах надоест – в поле за крестьянами иди зерно подбирай. Да чтобы ни колоска не пропало. Иногда и к службе на конюшню её пристраивали, пока замок животину держал. Так и трудилась разнорабочей день ото дня, не гнушаясь любого труда. Со временем о принцессах уже и не думал. И тут на тебе – носки подарили.

Что же выходило? Сначала кони подохли, и не стало конюхов, затем крестьяне по округе разбежались в поисках лучшей доли. С ними не стало и охотников, рыболовы в море сгинули. Кузнец ушёл за ненадобностью. Торговцы, шуты и даже палачи перевелись. Край стремительно хирел. И Элира с тревогой думала о завтрашнем дне.

«В таком замке и принцессой становиться незачем», – всё чаще рассуждала она.

Но с приходом новой власти трудная жизнь девочки резко перевернулась. В замке появилась еда. Разнообразная и в большом количестве. В избытке, что казалось настоящим чудом.

Ежедневное меню больше не состояло из капустной похлебки или рагу из волчьего хвоста. Еда вдруг стала вкусной, необычной. Словно магией её сдабривали. Правда называли это молодые господа иначе – соль, перец, приправа.

А ещё было что-то совсем неведомое: майонез, кетчуп, сгущёнка…

Кулинария, одним словом.

Кулинарная магия, если двумя.

Местный повар только успевал рецепты запоминать, да в составах блюд учился разбираться.

– Что значит внутри нет енотов? – часто переспрашивал он у рыжего господина. – А как же запечённые крысы в подвале? А вяленные крылья летучих мышей я куда дену?

Старые припасы в выгребной яме оказались. Как и страхи и сомнения в молодых господах, в том числе и у Элиры. Завтракая утром кашей на молоке, она словно заново жить училась.

Особенно хорошо пахло от миниатюрных колбасок, носивших смешное название «сосиски». Видимо их стоило сосать, но сколько бы она не сосала свою, та меньше не становилась. Практичнее жевать.

Элира была убеждена, что дело в магических свойствах блюд. Врага запутают и ладно.

– Давай пошевеливайся, – поторопила Боня, выведя из раздумий и в это бодрое утро. – Её Величество Настенька просыпается первой. Она умываться изволит каждый день, а не только по настроению.

– Я никогда не прислуживала молодым господам так близко. Что же мне сейчас сделать?

– Надо воды нагреть, да в покои подать, – напутствовала тётушка. – Не горячей, но «тёпленькой». Запомни. Ты себя считаешь принцессой, но воду подавать, почитай, королеве будешь. Учись у ней всякому. Того гляди, и выучишься на принцессу.

Элира, пожав плечами, подумала: «чем это занимается королева, что ей каждый день умываться нужно? Трубочистом промышляет? Вроде не замечена».

Но вслух по своему обыкновению ничего не сказала. Лишь улыбнулась мыслям и отправилась на улицу.

«Меньше говоришь – целее зубы», – как говорили беззубые старики в замке, постигая мудрость на собственном опыте.

Не только кухня, но и внутренний двор претерпел изменения. Там, где раньше был один лишь колодец, теперь стояла и водокачка. А бесправные крестьяне теперь превратились в таинственных «наёмных рабочих». Сегодня они, как и последнюю неделю,

спешно копали траншеи и укладывали трубы ещё до завтрака.

Что это за нововведения с трубами, девчонка пока не знала. Но все предыдущие перемены её очень порадовали. Особенно еда и одежда.

«И тут с трубами хуже не будет», – считала Элира.

Во дворе постоянно звучало новомодное слово «технология». Наверное, это и была магия высшего уровня.

Теперь, во всяком случае, не нужно было опускать ведро в колодец. Достаточно воспользоваться рычагом, и вода сама текла из трубы. Но даже качать ничего не пришлось. У водокачки стоял бывший палач и всем качал воду, не забывая добавлять:

– Пожалуйста… приятного дня… отлично выглядите.

Наполнив таз для умывания под его приятные реплики, девочка отправилась обратно к замку.

Что рыжий господин всех манерам учит – это одно. Но воду следовало ещё и нагреть. В каминной зале никой технологии особого подогрева не было, так что делать это приходилось по старинке. В бане воды с утра не взять. После полудня топить начинают. Да так там и моются все в порядке очереди до самого отбоя.

Одна баня – рабочим. Другая, поновее – солдатам. Ходили слухи, что молодые господа третью ставить собрались, когда желающих мыться стало много. если раньше строем загонять приходилось. То в последнее время распробовали чистоту на вкус и говорили друг другу периодически «ты бы сходил, друг, в баню, да помылся».

Подхватывая новые фразочки по замку, Элира поставила таз у камина. Чудно в замке пахнет. Цветами полевыми. Всё меньше навозом несёт.

Развела огонь под котелком, дождалась, пока оранжевые язычки начнут под ним плясать, показывая разные картинки.

Она любила смотреть на них: то кони скачут в пламени, то принцы танцуют, а то и сгущёнкой повар угощает. Только успевай замечать.

Метательная девочка до того загляделась на эти быстро сменяемые всполохи, что не заметила девичью фигуру на лестнице.

Фигура состроила гримасу и упёрла руки в боки, произнеся почти грозно:

– Так, где моя вода? Где моя тёпленькая?

Глава 8 – Это будет диско

Ташкина встала раньше обычного, потому что кроме как бормотать «скука» и «тоска», другого хобби до завтрака у неё не было.

Интернет в эти странные края не проводили, а кричать не завезённых петухов из-за ставен – несвоевременно. Крестьяне за магию принимают и прячутся кто куда.

Оставшись без социальных сетей, предприимчивая блондинка первая пришла к здоровому режиму – ночью спать, днём бодрствовать, чтобы активнее общаться с окружающими.

Вот она – настоящая социальная активность. Больше застанешь светового дня, больше можно разузнать интересного.

– Так, где моя вода тёпленькая?

Элира резко повернулась к Ташкиной. Испуганно замерла, вспомнив каким тяжёлым нравом обладал старый король-маг, когда она засматривалась в огонь.

То палкой кинет, чтобы в себя пришла. То подкрадётся и наорёт под самым ухом, а то и работу такую придумает, что за день не переделать.

– О, привет, подруга! – вместо этого лишь махнула Настенька девочке, убрав недовольную гримасу. – А ты чего тут делаешь?

Элира даже забыла, что при виде её величества следует кланяться.

Так и стояла, будто кол проглотила. Но Ташкина тоже не вспомнила о придворном этикете. И о своём статусе особо не задумывалась. Бесила лишь тишина в ответ.

– Чего молчишь?

– Ваше Величество… – выдавила из себя Элира, но Настенька сонно зевнула и, не дав ей договорить, перебила:

– Настя меня зовут. Для своих – Настенька, – представилась новоявленная госпожа. – Хотя, чего уж там. Можешь звать меня королевой. Я не против.

– Королева Настя, – повторила девочка. – А я – Элира. Прин… при дворе живу. Вот.

– Э, Лира…. – Настя почесала щеку, не в силах от духоты сразу проснуться. – Так где моя вода для умывания?

– Так вот, грею. Жду. Я бы быстрее принесла, но огонь… не торопится.

Блондинка заглянула в котелок.

– А долго ещё так, без кипятильника?

Разжалованная до сокращения «Лира» пожала плечами. Скажешь «долго» – из замка выкинут. Скажешь «недолго» – выкинут за враньё.

«Чего говорить то»?! – стучало в панике в голове.

Настя сунула палец в ёмкость, протерла область вокруг одного глаза. Потом снова сунула палец в котелок и потерла им возле второго глаза.

– Ладно, и так пойдёт.

Тут она посмотрела на таз рядом с котелком и оценив его размеры, заметила.

– Ой, а ты чего сама всю эту тяжесть таскаешь?

– Да, – призналась помощница по всем типам работ в замке. – Я же разнорабочая.

– Так разная или рабочая? Ты это дело брось! – назидательно сказала Настенька. – Девочкам тяжёлое поднимать нельзя. Пусть мальчики рюкзаки таскают и на руках нас носят. Давай лучше что-нибудь чёткое придумаем. Например, познакомимся с новыми мальчиками. Есть тут принцы чёткие?

Девочка кивнула. Сама об этом думала не раз. Но кого не встретишь, то зубы чёрные, то волосы кончились, то дыханием сшибает наповал. А один даже без ноги попадался. Правда, играл неплохо. Бард заезжий.

С этими мыслями она попыталась помочь доброй королеве умыться как следует, чтобы было больше чёткости. А чтобы дело пошло быстрее, даже потянулась снимать котелок с огня, чтобы перелить воду в таз.

Но вспомнив о приказе не поднимать тяжелое, просто коснулась его за край, чтобы перелить воду в тазик.

Правда, котелок успел как следует разогреться и обжёг руку.

– Ай-ай-ай!

Лира отдёрнула пальцы, затанцевав на месте.

Попутно она оступилась о сам тазик и полетела назад, не забыв ногой пнуть и сам котелок как следует.

Вода пролилась прямо на угли. Послышалось шипение, повалил пар. Очаг потух в два счёта. А девочка растянулась на полу и приготовилась к мгновенной смерти.

«Всё, теперь в лягушку превратят», – мелькнуло обречённое в голове.

Настенька снова упёрла руки в боки, и пыталась как следует дотянуться кончиками губ до ушей. Смеялась она не со злости. Но так неожиданно для себя нашла родственную душу, что самой приятно было.

Не одна всё-таки растяпа во Вселенной.

– Э, Лира! – воскликнула Настенька. – Ты не ушиблась?

– Да… то есть нет, – только и сумела вымолвить Лира, не зная на что раньше реагировать.

На коварный удар по спине полом или на пристальный взгляд правящей особы.

Кары небесные теперь на её головы обеспечены. Что теперь сделают? Голову отрубят или в яму выгребную посадят? Если раньше не повесят на берёзе, не четвертуют, не колесуют и на удобрения не пустят.

– Да не переживай, – махнула повеселевшая Ташкина и даже подала ей руку. – У меня самой всегда так. Хочешь одно, а получается другое.

У Лиры округлились глаза. Король-маг Хил просто сварил бы её в этом самом котелке.

Или она тянет руку, чтобы кинуть её в подземелье? Так там и так её комнатка. Рядом с пыточной. Правда, палач ныне стал более гостеприимным. Такие без работы не остаются при любом режиме.

Лира присела и обхватив голову руками, запричитала:

– Только голову не рубите! В котелке не варите! В подземелье не бросайте, – взмолилась она, будто у Ташкиной за плечами был топор, а на устах приговор, как говорят.

Теперь уже Настя округлила глаза.

– Ты чего мелешь?

– В основном, муку, – ответила Лира и хотела бухнуться на колени, но поймала удивленный взгляд королевы.

– Рубить? – сморщила носик Настенька. – Да я так по семь раз в неделю дома ведра разливаю, когда полы мою. Если бы каждый раз рубили, вся бы на фарш давно ушла. Ты просто такая же неуклюжая, как я. Разве за это наказывают? Пойду лучше в колодце умоюсь. Говорят, полезно. А ты пока приберись тут, чтобы мальчики не бурчали.

И королева без трона стремительно вышла во двор.

Во дворе Настя торопливо плеснула в лицо воды из колонки, утёрлась низом футболки и рванула назад.

Она уже знала, почему спешит. Хотелось как можно быстрее расспросить новую знакомую. Обо всём, желательно. О мире в целом. И о том, как она тут развлекается?

Молодёжь должна знать больше стариков. В отсутствии интернета собеседников не ищут. Неуклюжие ровесницы вовсе на вес золота.

Элира как раз затёрла воду тряпкой и вернула на место опустевший котелок.

– Ну всё, пойдём завтракать, – велела королева-блондинка трудолюбивой девочке.

Служанка повернулась, не понимая почему её ещё не казнили. Она как раз изо всех сил дула на мокрые угли, пытаясь возобновить жар очага. Но залитый наверняка, тот никак не желал гореть.

Элире пришлось оставить угли в покое и выпрямиться. В попытке сохранить достоинство, она спросила:

– Мне распорядиться о трапезе?

– Да кто с утра завтракает то плотно? За фигурой надо следить, – отмахнулась Настя. – Лучше поищем что-нибудь вкусненькое на кухне. Рыжий дрыхнет, не дождёшься его. Так и с голоду опухнуть недолго. Забыл, что завтрак – это самый важный приём пищи. Но то для мальчиков. А нам худеть надо. Потому… – девочка назидательно подняла указательный палец вверх. – …нападём на кухню по тихой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.