Замок боли

Глава 1 – Прогулка у замка

Завязка этой истории началась на окраине небольшого городка. В местечке, где для массы никогда не случается ничего интересного, но одинокие энтузиасты всегда найдут свою сокровенную тайну. В этом районе проживала девушка по имени Моника. Она же «Моник». С ударением на втором слоге. Именно так её называли друзья или близкие, которых в родном городке почти не осталось.

Моник точно знала, что иногда наши желания имеют свойство пересекаться на просторах огромного мира. И какого бы цвета они не были, в мире всегда найдётся человек, которых их разделяет. Ведь Бог разделил когда-то единое целое надвое. А значит, где-то плачет и ищет и её близкая душа.

Девушка неистово верила, что для неё тоже найдётся своя половинка. Но похоже, что фигура, которая должна была дополнить её полностью, была чуть более замысловатой, чем просто полукруг или даже полутетраэдр. Иногда ей вовсе казалось, что это пазл с уникальным вырезом. Один на десятки тысяч деталек общей картины мира вокруг. Ну или как Вселенная ещё объяснит, что у неё до сих пор нет своего молодого человека?

Моник любила две вещи в жизни. Свою большую грудь и подолгу гулять с собакой. Давно не молодой бассет-хаунд словно скидывал несколько лет, когда отправлялся в долгую пешую прогулку с хозяйкой. А среди долгих прогулок кто-нибудь обязательно клюнет на её достоинства.

Вот и в это погожее утро девушка собиралась гулять как минимум до обеда. Хотелось устроить прогулку для стареющего пса и найти приключений для себя.

Перед выходом из дома Моник тщательно протёрла очки, поправила лямки рюкзака. Всё готово? В пакетике покоились приготовленные загодя яблоко, бутерброд и бутылка воды. Отдельно находился корм для собаки и миска, чтобы поесть и попить. Путь не близкий. Рядом с домом никогда ничего не происходит. За событиями надо забираться далеко, и поглубже.

Девушка раскидала вьющиеся фиолетовые кончики волос по плечам. Томно вздохнула и заявила спутнику:

– Спорим, Вик, что сегодня мы познакомимся с привлекательным молодым человеком?

Вик. Сокращённо от «Викент». Так было написано в родословной благородного пса.

– Ну как мы… я! – хихикнула девушка. – А ты будешь поводом для знакомства. Друзья ведь должны помогать друг друга. На кого мне ещё положится?

Викент присел на зад, почесал левое ухо задней лапой и уставился на поводок. Какое ему дело до парней? Загнать бы белку на дерево. Вот это дело. А потом устав, сидеть на коленях Моник, прижавшись к большой груди и томно вздыхать. Мол, годы уже не те, не догнал, хозяйка.

Девушка присмотрелась. Но пёс не издал ни звука. Только хвост вилял в нетерпении. Но за всё лето, что хозяйка проводила дома с родителями, он привык, что задержка на четверть часа у двери перед зеркалом – явление рядовое, обычное.

Моник почмокала розовой помадой с яблочным вкусом, заканчивая прихорашиваться, и тут же прикусила губу.

Сейчас бы подарить сладкий поцелуй прекрасному принцу. Схватить за низ, чтобы не убежал. А затем самой опуститься пониже и показать на что способны её губы.

Моник моргнула и скривилась, устав от собственных не реализованных желаний.

– Погоди, что-то с прической вновь не так, – расслышал уставший от ожидания пёс.

Девушке никогда не нравились её родные волосы: вьющиеся, чёрные, они казались её сухими и безвкусными. При всяком удобном случае она красила то чёлку, то кончики волос, пытаясь выпрямить и сделать их либо розовыми, либо ядовито-зелёными. Так станет привлекательней, лёгкой, игривой. Какой была в школьные годы в родном городке, до поступления в университет.

Но всякий новый образ Моник словно был не доработан. И при первом удобном случае девушка двадцати двух лет от роду подрезала волосы, чтобы вновь поэкспериментировать вечерами с химией и образами.

Моник никогда не любила себя до конца: пышные формы, огромная грудь пятого, а иногда и шестого размера, стоит расслабиться на выходных. Тело по структуре как «песочные часы». Пара лишних килограмм на боках, бёдрах и ляжках от чёртовых чипсов и гамбургеров.

В попытке исправить ситуацию, девушка и сжигала калории на длительной прогулке, стараясь гулять с утра до вечера, пока ходили ноги. Подальше от холодильника, поближе к минералке в сумочке.

Так к новому учебному году в университете она скинет всё лишнее. А там, наконец, повстречает весёлого принца, с которым будет проводить вечера вне общежития. А подруги-студентки пусть завидуют. Единственное снисхождение, которое она допустит, это расскажет, как он хорош в постели.

Потому что достало слушать об их вечных похождениях!

Последний год перед выпуском обещал быть насыщенным для Моник. Карьера-карьерой, но и о семье уже стоило подумать.

Почесав левую грудь, что имела свойство вылезать из-под любых, даже самых огромных лифчиков, Моник подцепила собаку на поводок.

– Идём, Вик. Сегодня нам повезёт.

Бассет-хаунд закончил чесать ухо и приник носом к двери, раздувая щёки и уже ощущая сладкий запах свободы.

Прогулочные дорожки, асфальтированные и нет, так нравились ему. Сладковато-горький запах скошенной травы, деревья, кусты. Как всё знакомо и приятно.

Они гуляли везде, нарезая километры вдоль дорог и домов, посещая знакомые парки и хоженые-перехоженные спортивные площадки. И пёс был абсолютно счастлив в такие моменты.

Его хозяйка только вела себя странно. Вместо того, чтобы загонять с ним белок на дерево, она постоянно оглядывалась. А едва заметив молодых людей или пробегающих спортсменов, девушка в обтягивающих леггинсах и облегающем топе, мило улыбалась, строила глазки.

Они махали, иногда замедляли ход, но всё равно пробегали или проходили мимо.

Она пыталась флиртовать. Прежде, чем завлечь своими зелёными как изумруд глазами молодых людей, вставала в выигрышную позу.

Как вызвать их на, казалось бы, ничем не примечательную беседу? Нужно же просто начать. А потом, кто знает? Во что выльется разговор?

Но чаще от этих почти активных попыток молодые люди её скорее сторонились. Вик мог видеть, что потом пахнущие спортсмены молча показывали на часы и бежали дальше, даже не думая останавливаться отдыхать. А группы мужчин, парней или юношей больше интересовались смартфонами, разговорами друг с другом или вовсе гуляли парами – не подойти даже. Если на неё и бросали взгляд, то только мельком, как на предмет обстановки.

Девушка пытается познакомиться? Да она явно не в себе!

Но Викент знал, что его хозяйка не фон природы. Она – Моника, которая хочет отношений и секса! А лучше секса в отношениях! Это значит, что её пора воспроизводить себе подобных. А ему спать рядом с выводком. Охранять покой у кроватки.

Вздыхая над этой незадачей, девушка отмечала, что больше внимания достаётся Вику, чем ей. Но и на него клевали, как назло, только девушки.

– Вик, ну что ты со мной делаешь? Хватит ловить нам куриц. Сфокусируйся на прекрасных принцах, – порой выговаривала Моник после того, как заводила очередную подругу в городе, обмениваясь телефонами и обещая встретиться, посидеть в кафешке или сходить куда-нибудь.

На что пёс садился на зад и смотрел на неё с выражением «ну что ты несёшь»?

Подруг у Моник хватало. Таких в её листе контактов уже десятка два только лишь за это лето. И все постоянно звали куда-то, или приветливо махали руками при встрече, как старые знакомые.

Бесят!

Махала в ответ, но лишь для вида. Не они интересовали девушку.

Принц! Нужен принц!

В этот раз прогулка завела Моник и Вика в относительно новый район, вдали от мест обычных прогулок.

Слоняясь вдоль витиеватых железных заборов и ворот особняков, девушка уверяла себя, что дизайнеры просто специально спроектировали новострой под старину, чтобы загородные дома выглядели, как замки. Не настолько те и старые, чтобы иметь бойницы, рвы и башни. Так, вид один.

Но один из особняков не пытался выглядеть древним. Складывалось впечатление, что он стар сам по себе. И Моник невольно засмотрелась не его трехэтажный фасад и черепичную крышу с пятачком и оградой посередине, где можно славно постоять с чашкой кофе и посмотреть на округу.

Отличная обзорная площадка, под которой должно быть видно звёзды.

– А как там хорошо целоваться, – вздохнула девушка, украдкой почесав правую грудь.

Соски напряглись, мешая объективно воспринимать мир. Самой энергии эроса в ней за лето накопилось столько, что хоть на луну вой… Скоро и начнёт.

Пёс устал.

Викент присел, тяжело дыша. Моник, стараясь не думать о проникновении в неё принцев, секс-игрушек и прочих овощей из холодильника, сняла рюкзак. Смахнув пот, достала из него походную миску, подлила воды из бутылки.

Пока Вик лакал, Моник повесила рюкзак на забор и снова всмотрелась через кусты на строение.

– Сколько пространства. Да они там голыми должны бегать! Ну или хотя бы купаться у бассейна в ночи.

Ажурные башенки и каменные парапеты притягивали взор. Даже пластиковые окна с серыми вставками, облицованные камнем – всё сочеталось с отменным вкусом владельцев.

– Видишь, Вик? Почти как замок, – заявила девушка. – А у каждого замка должен быть свой принц… Чёрт побери, я скоро соглашусь и на коня.

Сложив руки в молитве, она горячо зашептала:

– Провидение, ну пожалуйста! Чего тебе, жалко, что ли? Принца мне да-а-ай!

Пёс приподнял ухо, как будто подал знак – «слышу, понимаю, но жажда берёт своё».

Молитва осталась без ответа. Только погожий солнечный день вдруг посерел, став мрачным как замок. Тучи скрыли солнце.

Не обращая внимания на капризы природы, Моник к своему удивлению обнаружила дыру в железной решётке. Зелень плотно обросла забор. И если не приглядываться, то мало кто мог заметить дыру в проржавевшем участке ограждения. Но ей посчастливилось обнаружить этот дефект.

– Похоже, не такой уж и новодел, Вик, – отметила Моник и засунула в дырку руку, раздвинула кусты. А затем просунула и голову. – Забор довольно старый. Погляди-ка.

На территории оказался хорошо подстриженный газон и даже виднелся разборный бассейн у края особняка с парой пластиковых лежаков с резиновым переплётом для отдыха рядом. Их никто не собирался ни красть, ни раскладывать, видимо опасаясь дождя.

На лужайке никого. Бассейн стоял укрытым. Но стриженный газон говорил о том, что за ним ухаживают. Она засмотрелась на ровную траву и работу садовника.

Гармония, особая красота, как будто кто-то творил под звёздами, ими же вдохновляясь!

Резкий звук автомобильных шин позади девушки испугал Моник. Она сама не поняла, как оказалась на территории особняка. Тело просто само отреагировало на звук и протиснулось внутрь.

У страха глаза велики. Сначала сделала, потом подумала.

А с тем нехитрым действием девушка рефлекторно выпустила поводок. И теперь очень переживала, что пёс остался по ту сторону забора.

– Вик? Ты не убегай, хорошо? – сказала она собаке. – Я сейчас!

Но сколько ни пыталась Моник, обратно вылезти не получалось. Она никак не могла понять почему. Дыра в решетке всё ещё была, но словно стала уже. В неё можно только руку просунуть. Даже голова не пролазила.

– Что за чёрт? Мистика какая-то… Я же как-то пролезла! – наконец, психанула Моник и принялась звать собаку. – Вик, Ви-и-к! Иди ко мне!

И тут она поняла, что визг машин испугал не только её. Собака по ту сторону забора тоже рванула с места, исчезнув в неизвестном направлении.

Но сколько бы она не звала, ни лая в ответ, ни возгласа. Тишина лишь пугала неопределённостью.

«Неужели любимый пес попал под автомобиль? Что там по ту сторону? ДТП»? – пронеслось в голове.

Присмотрелась, стараясь высунуть голову. Ни рюкзака, ни собаки не видно.

«С собой что ли утащил»?

В попытках найти ответ, что происходит, Моник пошла вдоль забора. Она очень надеялась, что её никто не заметит и не поднимет шум за проникновение.

Видит небо, не хотела!

Её желание было простым: поскорее выбраться с территории, забрать свои вещи у забора и уйти домой с Виком.

«Хватит с меня на сегодня прогулок! А эти принцы пусть все прокляты будут! Если не мой, значит ничей»!

Забор вывел к центральным воротам. Они оказались закрытыми и ещё выше забора. Сверху пики – лезть не вариант.

Оглянувшись, Моник с тяжелым сердцем пришла к выводу, что единственный выход – это обратиться к хозяевам особняка, чтобы выпустили наружу.

Она очень надеялась, что на территории нет своих собак или сигнализации. И готова была принести любую форму извинений. А если нужно, то даже заплатить штраф.

– Вторжения на частную собственность мне ещё не хватало, – буркнула она и робко направилась к ступенькам. – Пусть просто трахнут меня по такому случаю и дело с концом.

Соски от этой мысли вновь набухли. Адреналин сделал своё дело. Сердце бухало.

– Вот же срань!

Ступеньки вывели к массивной красивой двери с металлическим кольцом-обручем. Таким можно восхищаться, а можно стучать в дверь.

Взгляд зацепился за дверной звонок. Радовало, что он есть. Расположен прямо у двери. Это означало, что хозяева здесь не такие уж и нелюдимые, раз не повесили его лишь снаружи, на воротах, как это часто бывает с богачами, которые не любят внешний мир и всячески пытаются от него отгородиться.

«А может, он и там, и там висит»? – ещё подумала Моник: «Этот вроде как для слуг, которые где-то наверняка поблизости. Садовник, как минимум. И водитель. И повар. И… массажист. Два… семеро… И все такие загорелые, мускулистые, рослые, в строгой униформе, обозначающие чле… чле… чресла».

Моник вдруг поняла, что пальцы елозят подушечками друг о друга, создавая тактильное приятное ощущение. А внизу живота побежали приятные мурашки. Следом за шальными мыслями как будто тепло проникло в трусики.

Длительное отсутствие секса играло с ней злую шутку. Она и без того возбудилась от переживаний. Теперь же разыгралось воображение. Оно рисовало, как её похищают, допрашивают или хотя бы её выговаривают двое… трое… семеро… мужчин. Потом переглядываются друг с другом и все как один снимают штаны, чтобы грубо её наказать.

Такой вот эффект мужского присутствия в закрытом особняке, где пленницей будет лишь она одна и за всё ответит. Желательно, пару раз. И ещё один напоследок.

Как следствие, Моник могла ощущать быстро намокает полоска ткани, напирает на губы, мучает клитор в движении. И каждый новый шаг на запретной территории приносит новые волнительные ощущения.

Когда рука потянулась к кольцу, девушка уже тяжело дышала. От ощущений, что нарушает закон, крышу сносило.

Трусы уже не гладили, но впились в набухшую кнопку радости. Теперь ей хотелось только одного – залечь в эти многочисленные кусты повсюду, укрыться от всех и как следует помастурбировать.

«А что мне мешает»? – пришла следом дерзкая мысль.

Рука остановилась на полпути к двери. Моник вдруг оглянулась и поняла, что вокруг никого. Даже камер не видно. Сколько бы она на разглядывала дверь, ничего даже отдаленно похожего на следящий глазок увидеть на могла.

Желание накатило такой волной, что щеки покраснели. Адреналин подхлестнул. Ещё раз оглянувшись, и убедившись, что точно никого рядом, она отодвинула разом резинку леггинсов и довольно широких трусов и посмотрела вниз.

Так и есть – липко и мокро.

Ещё соски окрепли и плотно впились в бюстгальтер. Ощущения яркие, волнительные.

Хуже того, каждая новая секунда в данном положении лишь усиливала желание выплеснуть лишнюю энергию. Организм словно пытался избавиться от лишнего стресса, выплескивая его в гормонах.

Смело шагнув с порога обратно на лестницу, Моник вломилась в кусты, как молодой тур в чащобу. Спрятавшись в «зелёнке», она замерла, прислушиваясь.

Никого. Ничего.

Присела. Оглядываясь как зверь в лесу в поисках охотника, запустила руку под топик, погладила левый сосок.

«Как же приятно, чёрт бы вас всех побрал»! – промелькнуло понимание.

Тело в ответ выдало такой импульс тепла, что внизу живота образовалась лавина. Запустив свободную руку в трусы, Моник жадно обхватила малые губы. Средний палец принялся тереть вход. Кисть расслабилась, и резинка трусов прижала руку.

Прикосновение, лёгкое поглаживание клитора.

Затем палец вошёл внутрь Моник как байдарка с умелым спортсменом в русло реки. Девушка томно выдохнула, присела на зад, запрокинула голову и весь мир вокруг перестал иметь для неё значение.

Важен только процесс.

«Нужно кончить»! – стучало в голове как приказ: «Хочу кончить»!

Сколько продолжалась эта игра, девушка не знала. Она поплыла по реке ощущений, потеряв счёт времени. Играясь сама с собой среди кустов и бесконечного серого неба, улетала под небо и возвращалась обратно.

Но удовольствие не могло продолжаться вечном. В сознание вдруг проник бархатный голос.

Не строгий, но учтивый, с «кхе-кхе» перед обращением.

– Мисс, если вы прекратите мастурбировать среди кустов, и войдёте в дом, то уверяю вас, вам не придётся заниматься этим в одиночестве.

– Что… я… просто… тут… – протянула она не своим голосом.

Не сразу дошёл смысл сказанного. Она тупо повторила:

– Что вы сказали?

Севший, охрипший голос, полный волнения, словно принадлежал другому человеку. Не её. Убрав руки из-под одежды, она прокашлялась.

– Уверяю вас, в эту игру лучше играть вдвоём, – добавил незнакомец в алом костюме и галантно протянул руку даме.

А не какой-нибудь полураздетой извращенке в кустах.

Моник присмотрелась к нему, не сразу сфокусировав взгляд. Высокий, подтянутый, лет пятидесяти-шестидесяти, с седыми прядками. Бодрые, живые глаза. Без тени старческой поволоки. Изучают сочувствие и понимание.

Они успокаивали, говоря одним своим видом, что ничего плохого не произошло.

– Я Давид – фамильяр особняка, – представился незнакомец, всё ещё держа руку перед ней. – Не желаете сыграть в новую игру?

– Какую игру? – спросила Моник.

Голос вернулся к ней вместе с пунцовыми щеками.

– Связана ли она с мастурбацией? – на всякий случай поинтересовалась она. – Или наказанием за то, что я… ну вы понимаете.

Она даже подтянула трусики, поправила полоску одежды и приняла руку, чтобы подняться.

И только коснувшись руки, запоздало поняла, что палец, ладонь, да и, пожалуй, вся рука всё ещё в смазке.

«Неудобно как-то», – мелькнуло в сознании.

Но на фамильяре были белые перчатки, что несколько спасало положение.

Брезгливости он не показывал. Напротив, выказывал радушие.

– Ну что вы, – протянул он. – Вам не придётся мастурбировать, когда есть партнёр.

– Партнёр?

– Партнёр, напарник, игрок, – перечислил он. – Называйте, как хотите. Кто-то, кто разделит ваши взгляды на БДСМ.

– А он… партнёр который, меня обяжет этим заниматься? – уточнила Моник в лёгком шоке.

– Ну что вы, – улыбнулся Давид. – Всё по согласию, заранее распределив роли. Если он не прикажет, вы не подчиняетесь. Или вы ему приказываете, а он подчиняется. Вариантом много. Всё зависит от типа характера. Подчиняться или подчинять – решение за Вами. А можете и меняться ролями, если есть к тому воля. Замок к вашим услугам.

– А у вас есть в замке… принц? – спросила неожиданно Моник, когда встала во весь рост.

Раз предлагают партнёра, то может и принц найдётся?

Голова немного кружилась. Но после понимания, что отвечать за вторжение не придётся, стало неожиданно легко. Настроение улучшилось. И вместо того, чтобы спросить не видали ли где её пса и задать ряд других вопросов, в голове в данный момент вертелся только этот один.

«А у вас есть принц»?

Фамильяр учтиво улыбнулся и тихо ответил всё тем же уверенным голосом:

– Уверяю, мисс, здесь вы найдете то, что вам нужно. Добро пожаловать в «Замок Боли». Место больших тайн и запретных наслаждений.

Глава 2 – Принц на коне

Развитием же этой истории и основным действующим лицом является совсем другой персонаж, которого нелёгкая занесла в те края немного позже.

Мотор Шевроле Корвет ревёт, как тысяча перепуганных чертей. Но ветер не мешает слышать себя. Крыша опущена. Музыка играет бодрая. Настроение отличное.

А что самое главное, моя история началась именно с этого момента!

Я сбросил скорость перед поворотом, подыскивая место на обочине, где разрешается остановиться и надавил на кнопку складывания крыши.

Козырек неторопливо поплыл назад.

Я, кстати, Джек.

Джек Ричардс… Рад знакомству!

Но катаюсь за городом не себе на радость. Есть дела поважнее. Подыскиваю живописное место для свадьбы.

Не хотим закрытых ресторанов. Но хотим тенты и местечко у природы. С обстановкой по вкусу.

Вон на той поляне можно поставить столы. А у того леса, к примеру, получатся живописные свадебные фотографии. Фотограф мой старый друг. Сделает как надо. Трава на полянке опять же невысокая.

То, что надо!

Да, Мэрил понравится эта живописная округа. Надо остановиться и сфотографировать пару удачных местечек, чтобы в следующий раз приехать сюда вдвоём и всё как следует распланировать.

Захотелось подскочить, чтобы получше рассмотреть окрестности, но тут звонок смартфона заглушил музыку. Первые, пронзительные такты мелодии Kovacs – Shirley.

На приборной панели высветилось милое сердцу имя. А ведь я женюсь на ней! Самой лучшей девушке не свете!

На радостях дал газу!

Но что случилось? Мэрил почти никогда не звонит первой.

Что-то случилось?

Торопливо принял звонок, нажав на кнопку в гарнитуре в ухе. Орать на громкой связи по ветру – занятие на любителя.

– Мэрил? Рад тебя слышать. Я за рулём… тут такие места. Тебе понравятся.

– Остановись… Мне уже всё равно, – ответила она так холодно, что пробрало с расстояния. – Джек, я приняла решение.

– Какое решение? – неловко улыбнулся я, прекрасно понимая, что выражение лица так себе. – Насчёт платья или торта? Я сделал десятки снимков. Висят у тебя на электронном ящике.

– Вечно ты всё решаешь за меня! – вспылила она. – Теперь я точно уверена, Джек. Нам нужно расстаться!

Будто с размаху треснули по затылку. В ушах зазвенело, шоссе расплылось перед глазами.

– Что?! Почему?

Сквозь звон в ушах донеслись в ответ лишь короткие гудки. Ни шанса на объяснение не дали.

Едва замечая дорогу, я дёрнул ручник, вильнул. Корвет, вздрогнув, пробуксовал по обочине, остановился.

Щурясь на экран – как не вовремя эта нервная слепота! – я набрал Мэрил.

– Что за хрень происходит?!

Пусть скажет, что я ошибся, что мне послышалось. Должно же быть разумное объяснение.

Номер занят.

Но упорство – моё второе имя.

Да, Джек Упорство Ричардс, мать его!

Набирал снова и снова.

Гудки, гудки, гудки.

– Что за напасть? Она должна всё объяснить! Мэрил, возьми трубку!

Леденящее чувство непоправимости росло внутри.

В этом вся Мэрил. «Прошлого нет», – любила повторять она. Всё, что было раньше, не имеет значения сейчас.

Теперь её прошлым стал я.

Но почему?! Ведь всё хорошо… было.

Какое грустное слово. Словно расчерчивает прошлое и настоящее.

В прошлое воскресенье мы катались по пляжу на квадроциклах и ели мороженое. Она выглядела счастливой. Через две недели я собирался официально сделать ей предложение в нашем любимом ресторане. Уже заказал столик…

Что-то пошло не так. Я, наверное, слишком давил на неё, называя вслух имена будущим детям.

Обычно этим занимаются женщины. Вот что со мной не так? Вечно куда-то тороплюсь.

Зрение понемногу прояснялось. Округа всё-таки – дерьмо. И поля блёклые и лес чахлый. А трава почти по колено. О чём я вообще думал? Зачем вообще поехал в эту глушь?

Мелькнула спасительная надежда – а что, если это всё-таки глупая шутка? Какой-нибудь пранкер подделал её голос, чтобы проверить мою реакцию.

Нужно просто добраться до города и увидеться с ней. Это ведь жизнь. Всякое случается.

А даже если Мэрил вправду решила меня бросить, пусть скажет мне это в лицо.

Провернул ключ в зажигании. Вернее, попытался завести: автомобиль урчал, проворачивался стартер, но всё без толку. Не стоило тормозить ручником на скорости.

Но в чем дело? Ручник я задвинул. Бензина полный бак. Аккумулятор работает.

Выпрыгнул из машины. Дым из-под капота не идёт – уже хорошо. Заглянул под автомобиль – жидкости не текут.

Поднял крышку капота – и голова закружилась от множества деталей, хитросплетения шлангов и проводов.

Я не механик, ничего в этом не смыслю. Просто прихожу в салон и уезжаю на том автомобиле, что по душе. Род Ричардсов не из бедных. Могу себе позволить.

Но что сейчас? Нужно звонить в сервис.

Выудил гаджет из брюк. Телефон блеснул пустотой на месте палочек. Качество сигнала такое, словно попал в аномальную зону. Или это глушилки военных? Вечно они со своими учениями лезут в глушь и всё там портят.

Но ведь только что я звонил Мэрил и сигнал вполне себе доходил!

Бред какой-то.

Набрал номер службы спасения на удачу… Нет сети.

Пробовал снова и снова, словно не желая мириться с происходящим. Джек, мать его, Упорство Ричардс!

Отходя от автомобиля в разные стороны по пустому шоссе и на обочину, не нашёл ничего лучше, как начать паниковать и пинать колесо.

Что за день?!

Нет связи… нет связи… нет связи.

Разве что на дерево забраться не рискнул, чтобы проверить. Что за чертовщина?! Мы в двадцать первом веке живём! Весь мир под колпаком, а сотовый оператор поленился поставить вышку за городом?

Как назло, уже проехал километров сто от ближайшего города. При хорошем настроении не замечаешь. Надо глянуть по карте, где ближайшее жилье или заправка.

Сверился с данными. Спутники над головой ещё летают. Похоже, придётся топать пешком и уже оттуда звонить в сервис.

Как же не хочется бросать здесь своего «коня». Место хоть и безлюдное на окраине поселения, но мало ли кого принесёт. А корвет помер без верха, вору понадобится всего лишь через борт перепрыгнуть.

Впрочем, может, и он не заведёт?

Снова повернувшись к заглохшему корвету, я замер, ткнул кнопку крыши. Аккумулятор рабочий. Должен тянуть. Но куда там. Ни движения. Даже стёкла как заклинило.

Так, что вокруг? По ту сторону дороги возвышается замок… чего???

Могу поклясться: его здесь не было пять минут назад, когда я кружил вокруг, пытаясь дозвониться в сервис!

Не обратил внимания в тумане? Думаю не о том? Да какая уже разница.

Что там было? Развалины, едва различимые за изгородью, увитой сочным плющом. Это помню. Но теперь чётко вижу – замок за ними. Или нечто на него похожее.

Сквозь прутья старого забора домина выглядит вполне жилым: газоны и кусты по обе стороны подъездной аллеи аккуратно подстрижены, в окнах – стеклопакеты под серые рамы.

Да какой это замок? Просто особняк, под старину. Дизайнерский проект для людей с хорошим вкусом и большим винным погребом.

Цивилизация.

Повезло, выходит. Телефон в таком особняке точно есть.

Я забрал документы и вошёл на незнакомую территорию. Ворота ажурные, фигурной ковки, створка приоткрыта. Всё будто приглашает войти.

Подались легко, без скрипа. За воротами ухаживают, регулярно смазывают петли. Как иначе, это же не брошенное место, слуг должно хватать. Как по мне, так местных проституток сюда не пускают. Приезжают первоклассные, из города. Дорога стоит чаевых. В убыток не сработают.

Живописно. Гравий хрустит под подошвами. Больше никаких звуков. Несколько раз я останавливался и прислушивался, но ничего: ни голосов, ни звука чужих шагов. Замок как будто вымер.

Уехали по делам за границу? Пополняют винный погреб новыми образцами? Но зачем? Сейчас всё доставляют на порог дома.

Скорее всего, дела по бизнесу. Но и в этом случае кто-то должен остаться внутри. Такие особняки одиночество не любят. Ворьё повсюду, могут и заглянуть. Сигнализацию днём редко ставят.

На открытом пространстве мне стало неуютно. Вроде всё хорошо: во все стороны расстилаются ровные газоны, ухоженные клумбы, на дорожках никого, но меня не покидало ощущение пристального взгляда.

Возможно, наблюдают из окон.

Эй, вуайеристы, я как бы здесь не по своей воле. Просто дайте позвонить!

Поднявшись по каменным ступеням, истертым, но крепким, к массивной дубовой двери, я потянулся к огромному медному кольцу, чтобы постучать.

Не успел…

Дверь распахнулась сама.

Глава 3 – У каждого свои тараканы

На крыльцо вышла высокая женщина в обтягивающем синем костюме. Вот уж кого никак не ожидаешь в начале увидеть!

Молодая, подтянутая сама по себе или то дело рук костюма. Этого не знаю. Но ясно вижу кожу цвета горького шоколада. А вокруг неё как воздух загустел. Ощущение власти за собой тянет.

Без шуток, вилось тонким эфемерным облаком. Я никогда не верил в ауры и прочую паранормальную дребедень, но это ощущение грациозной богини рядом было так же нормально, как потрогать себя за щёку.

Присмотрелся, впиваясь глазами: тонкая талия переходит в пышные, как у виолончели, бедра. Невольно залюбовался её станом. Грациозная, мощная, и наверняка смертоносная… для многих сердец.

А вот она скользнула по мне лишь равнодушным взглядом, будто привыкла каждый день встречать на пороге незнакомцев. Так смотрят на кучку, сделанную безродным псом без хозяина и проходят мимо, так как прекрасно понимают, что этим займётся либо природа, либо кто-то другой, кому за это платят.

– Пантера! – донесся из глубины помещения мужской голос. – Ты что творишь? У него же кровь пошла!

– Ну и что? – бросила женщина через плечо. – Кровь, боль и рабство всегда шли рука об руку. Пусть привыкает. Забыл историю – я ему покажу на практике.

Её голос завораживал: бархатный, глубокий, с переливами. Так разговаривают богини. Или императрицы. На худой конец – властные особы, рождённые с золотой ложкой во рту.

Те, кто держат за член сильных мира сего… Крепко держат, разве что иногда немного подрачивают, чтобы кнут пряником подправить.

Но Пантера? Неужели это настоящее имя? Наверняка прозвище.

Тогда почему именно Пантера?

Впрочем, ей подходит. Пантера бывает только чёрной. Бойкая грациозная кошечка, которая запросто может выпустить дух, если забыл с кем имеешь дело.

– Ты выбила ему зуб! – вновь донеслось с крыльца. – Теперь иметь дело со стоматологом!

– Подумаешь! – отмахнулась она, как от мухи. – Зато сколько опыта получил. Пусть благодарит, что не свернула ему шею.

– Никакого членовредительства, пока об этом не просят! – попенял как по инструкции мужской голос.

Пантера только фыркнула и ускорила ход.

Нарочно задев меня плечом, скользнула взглядом. Как будто только что увидела.

– Простите, – обронил я, как будто был в чём-то виноват. Просто потому что был выше, сильнее, тактичнее, а ещё – мужчиной, а она женщиной.

В этом новом мире лучше уступить слабому полу, иначе выкрутит яйца при случае. Некоторым только дай возможность зацепиться. С мясом отрывать придётся. Жуткое время – время равноправия, где весы качнулись в другую сторону. Будь иначе, отцу бы не впаяли срок за харасмент на работе. Хоть и условный, но отстегнул не мало.

Пантера, словно удовлетворённая мимолётными извинениями, зашагала по дорожке к воротам, покачивая бедрами и… и длинным хвостом на костюме, прямо над идеальными округлостями ягодиц.

Нет, ты посмотри на неё! Словно и вправду была пантерой.

Только синей. В природе таких не бывает, точно знаю. А здесь, на каком-то маскарадном балу – почему бы и нет? Хвост ей к лицу.

Только теперь до меня дошло, что костюм на ней из латекса. Обтягивает плотно, словно надет на голое тело. А может, и вправду… на голое?

Почему мама родила без суперспособности с рентгеновским зрением? Столько времени бы на знакомствах сэкономил.

Живо представил, как стискиваю эти упругие полушария и… Так!

Усилием воли оборвал полёт фантазии, пока не начал возбуждаться. Не время и не место. Только что расстался с девушкой, вроде бы, а уже думаю, как переспать с другой.

Впрочем, это меня бросили, не я… так что… нет, одумайся, Джек.

– Мне жаль, что наша первая встреча произошла при столь неподходящих обстоятельствах, – произнес мужской голос прямо за спиной, пока я думал о задницах, хвостах и изменах.

Вздрогнув, обернулся.

На пороге стоял высокий плечистый мужчина с седыми волосами, в длинном красном одеянии. Что-то вроде мантии волшебника, но в то же время напоминающее фрак пианиста. Смотрится строго, интересно. Так же под старину, как фасад здания. Но и ново.

– Я – Давид. Фамильяр Замка Боли, – представил он. – Как могу обращаться к вам?

Голос уже не тот, что ругался с Пантерой, но глубже и проникновеннее. Взял себя в руки перед незнакомцем. Глаза цепкие, с хитринкой. Улыбается дружелюбно, но от этой улыбки неуютно – будто знает обо мне то, что я предпочел бы скрыть.

А что мне скрывать?

– Д…Джек, – промямлил в ответ, ненавидя себя за эту внезапную робость. – Джек Ричардс… Я… я не задержу вас надолго. Мне бы только позвонить… Можно?

– Прошу, Джек.

Давид шагнул в сторону, приглашающе повёл рукой, указывая вглубь холла.

Как он назвал себя? Фамильяр? Это что ещё значит? ⠀

– Вы – хозяин этого особняка? – уточнил я.

– Вовсе нет. Я лишь фамильяр – помощник и хранитель, – объяснил мужчина. – работаю здесь, можно сказать.

– А где хозяева?

Он обозначил улыбку:

– У Замка Боли много хозяев, Джек. Одним из них можете стать даже вы… Таковы наши правила.

Я замер, чуть приоткрыв рот.

Неожиданно.

Не каждый день предлагают что-то возглавить в нашем мире. Ещё и бесплатно. Что в ответ? Попросят душу? Или под другую недвижимость в залог?

Ухо нужно держать востро. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Но он произнес это совершенно серьёзно, не меняя выражения лица. А по коже от его слов пробежал холодок. Странные люди тут живут. Даже забавные.

Впрочем, какое мне дело? Я только позвоню. Хуже не будет. Всё плохое случилось ещё в автомобиле. Теперь разве что компенсировать это знакомством с девушкой в синем. Но пусть сначала остынет. Всему своё время.

В этот раз я не буду спешить. Да и того парня с выбитыми зубами я ещё не видел.

Может, игра вовсе не стоит свеч?

Глава 4 – Давид – звучит гордо

Показалось, что услышал собачий лай. Повернулся, надеясь найти источник. Но заросли слишком густые. Не разглядеть.

Да и Давид ждёт, придерживая дверь.

– Входите, Джек. Добро пожаловать!

Учтивый фамильяр провёл меня по роскошно обставленной гостиной к телефону.

Ого! Старомодный, дисковый. Раритет прошлого века. Не думал, что такие ещё остались. Блестит начищенными лаковыми боками на столике у дивана. Олдскул. Поставь лотом – коллекционеры назовут высокую цену.

Приспешник хозяина деликатно отошёл к двери, не собираясь мешать разговору или как-то подслушивать интимные моменты. В конце концов, вдруг мне понадобился секс по телефону? За этим же заходят в чужой дом и просят позвонить.

Улыбнувшись своим мыслям, я понял, что разлука с Мэрил уже переживается чуть меньше. Снял трубку и уже протянул руку набрать номер, когда понял, что не знаю ни одного номера, кроме службы помощи. Но стоило набрать его, как понял, что не слышу гудков.

Вместо любых звуков из трубки донёсся слабый, едва слышный голос с помехами:

– Помогите… я… заперт… чёрт!

Обдало холодом, будто рядом распахнулся портал в зимнюю Сибирь. Ощутил, как всё тело бьет крупная дрожь. Что-то было в этом голосе жуткое, пробирающее до печёнок.

Кто же он? Что с ним случилось?

– Где вы? – спросил я, преодолев оцепенение. – Кто это?

Тишина. И только теперь короткие гудки.

Гудки отбоя… Но я же не успел позвонить! И мне не звонили!

Или подхватил телефон в самый момент гудка? Маловероятно, но теоретически возможно.

Опустив трубку, я заметил, что руки трясутся. Обернулся к Давиду за консультацией. Конечно, если это не прикол для всех, кто просит о помощи, но делает это без уважения и крупных купюр на подносе.

– Что-то случилось, Джек? – повернулся ко мне фамильяр.

– Там, на линии, был человек, – сбивчиво заговорил я. – Ему нужна помощь. Он… он просил спасти его.

Давид чуть улыбнулся. И сделал вид, что ничего необычного не произошло.

– А, это бедный Билли. Не обращайте внимания.

Что? Не обращать внимания?!

– Давид, вы, наверное, не поняли, – нервно улыбнувшись, вновь повторил я. – Человек в беде! Он здесь? Где-то в одной из комнат особняка?! Или…

– Билли скорее дань прошлому, чем загадка сегодняшнего дня, – ответил фамильяр всё так же невозмутимо. – Некоторые просто никак не могут смириться со своей ролью. Уверяю вас, Джек, это не ваша проблема.

Не проблема?! Это как понимать?

Я только открыл рот, чтобы спросить, в чём же тогда моя проблема, когда просят помощи так же как я, но Давид заговорил снова:

– Простите, что он помешал вам воспользоваться телефоном. Вы не должны были услышать это на линии.

Не должен был услышать… отличное начало для триллера.

Фамильяр даже взял трубку, послушал, проверил провод. Протянул в ответ. Я послушал. Теперь и гудков нет. Тишина.

– Похоже, с линией что-то не в порядке, – удивился фамильяр. – Я сейчас же передам Штольцу, чтобы проверил.

– А это…

– Есть тут у нас один инженер, – тут же просветили меня. – Парень с головой. Но, боюсь, вам придется немного подождать, пока всё придёт в норму. Желаете чай, кофе?

– Нет, спасибо. Ничего не нужно. Мне просто позвонить и уйти. Не хотелось бы вас обременять. Чем бы вы… – я обвёл красиво обставленное помещение, видимо пытаясь разглядеть следы крови или осколки зубов, но ничего подобного не обнаружил. Добавил тише и спокойнее. – …тут не занимались.

Фамильяр кивнул:

– Вы с дороги и верно устали. Может быть мне всё же сварить вам кофе? Голова придёт в норму.

Я нервно сглотнул. Мыслей много, но все какие-то уставшие.

– Судя по вашему виду, вы несколько взволнованы, – вновь тактично улыбнулся фамильяр. – Уверяю вас, ничего страшного тут не происходит. Билли в полном порядке. Просто иногда у него бывают… озарения. Итак, кофе? Арабский есть, утром молол.

При мысли о горячем ароматном кофе желудок протестующе квакнул, не терпя пустоты. Но я не собирался ничего есть и пить в этом доме. Слишком странное место, и странные обитатели.

– Нет, ничего не надо. Не утруждайтесь.

– Как вам угодно.

Давид открыл дверь, собираясь уйти, но на пороге обернулся.

– И ещё… Джек. Вам лучше не покидать гостиную, пока я не вернусь. Для вашей же безопасности.

Тестикулы невольно подернулись, приподнимаясь.

Он мне угрожает? Или… или здесь и вправду опасно?

Что они здесь делают тогда?! Пилят людей пополам? И раздают собакам кости. Я вроде слышал собачий лай.

– Но…

Фамильяр уже исчез за дверью.

Проклятье! Снова не успел задать никаких вопросов.

Давид неслышно выскользнул в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Не бежать же теперь вдогонку с расспросами. Примет ещё за психа.

Что, чёрт побери, здесь вообще происходит?

С другой стороны, чего это я так переживаю? Ну, поговорил с психом на линии. Ну, нет хозяев. Т слуги забавно пугают незнакомцев. Вот и меня затролили.

Меня сюда никто не звал, в конце концов.

Да и Пантера не обязана вести себя со мной учтиво. Кто я собственно такой, чтобы требовать к себе иного отношения в чужом доме?

Всё в порядке, Джек. Просто успокойся.

Жаль, что отказался от кофе. А тела… скажешь тоже.

На улице снова залаял пёс. Вздрогнул.

Ну вот, паранойи ещё не хватало. Интересно, почему собаки бегают по территории не пристёгнутые? Или он слишком мал, чтобы доставлять неприятности? Наверняка какая-нибудь кнопка с глазами. Голос не то, чтобы грозный. Даже уставший.

Ну гуляет. Ладно. Пёс набегался, устал и хочет домой. Вот и весь ответ. Но почему его никто не забирает?

Ладно, это не моё дело. Мне бы просто дождаться мастера по телефону и позвонить в сервисный центр. Это не сложно. Не вздумай все испортить, Джек.

Глава 5 – В ожидании чуда

Помещение погрузилось в тишину. Выждав пару минут для приличия, я снова снял трубку – вдруг тот бедолага ещё на связи? Но телефон по-прежнему молчал. Не слышно гудков.

Возможно, местный мастер на все руки уже приступил к починке, просто где-то снаружи. На что мне ещё надеяться?

Достав мобильный, убедился, что и на нём нет сигнала. Замечательно. Ладно эти живут в Пещерные времена. Ценители зелёной энергетики и эко-поселенцы. Но я-то каким боком застрял в этом странном местечке?

Как можно жить вообще без связи? А ещё даже из гостиной не должен носа высовывать, пока не вернётся Давид. Но что он имел ввиду?

Выйду на крыльцо и что – угрозы будут? Или просто тут я меньше могу своровать? Камеры стоят во многих домах. И если есть и в «замке», то обязательно должны быть в гостиной. И зале.

Но я не собираюсь ничего воровать! Более того, даже сам готов заплатить за один звонок больше, чем за все услуги связи за год оплачивают.

В раздумьях прошёлся по гостиной, разглядывая обстановку. Антураж как в фильме про викторианскую эпоху: мраморный камин, фигурки животных, портреты людей в старинных костюмах, тяжелые резные часы, отмеряющие промежутки времени.

Бам-бам-бам. Стоп! А это что?

Пригляделся к небольшой вещице на подоконнике. Брелок. Вроде тех, которые цепляют на связки ключей. Круглый. Со стальной окантовкой. Внутри что-то вроде символа инь-ян, только фрагмента три. Один раскрашен чёрным, другой красным, третий в радужную полоску.

Что это за новый символ? Или он существует давно, а я просто не в курсе? Мода, чтоб её! Вроде космос, земля и природа. А с другой стороны может быть отображён и мужской, женский и третий пол. Или просто – другой. Их вроде бы говорят уже больше пятидесяти, но если предложат перечислить, то назову сходу пару и «оно». А что там из новоделов цивилизации – это не ко мне. Я человек старой закалки… в молодом теле. Консерватизм – наше всё.

Решив не ломать голову над загадкой, на которую вряд ли найду ответ, продолжил экскурсию. Даже попробовал повернуть фигурки львов у камина: в кино и играх так всегда открывают тайные ходы. Но тяжелые литые изваяния даже не шелохнулись.

Похоже нет здесь ни камер, ни тайных ходов. Обидно даже.

Время не засекал, но по ощущениям прошло уже минут десять. А может, и все пятнадцать, когда совсем стало невмоготу. Ждать и догонять – две вещи, которые все мы ненавидим.

Сколько ещё ждать?!

На цыпочках подкрался к двери, прислушался. Тихо. Осторожно приоткрыл, заглядывая в щель.

Устланный красной дорожкой коридор уходит словно в бесконечность. Его дальний конец теряется во мраке. А со стороны и не скажешь, что особняк внутри такой огромный. Целый замок!

Канделябры на стенах горят через один. Света хватает, чтобы различить дорогу, но тьма под потолком плотная, густая. Ужастики бы здесь снимать. И декораций не надо. Артхаус запиливай на мобильный телефон и греби бабло лопатой на видео-хостингах.

Я даже взял телефон, чтобы действительно что-то снять, как вдруг вспомнил, что я в гостях. Некрасиво без разрешения.

Ладно, обойдусь.

Одна из дверей приоткрыта. Из-за неё падает полоска золотистого света.

Может, пойти туда? Вдруг встречу кого-то, кто объяснит происходящее? Или хотя бы попрошу сходить к Давиду сделать кофе. Конечно, если он мужского рода. Если гостям предлагают кофе среднего рода, то лучше чая попросить.

Поколебавшись немного – может, лучше все же не нарываться на неприятности и дождаться фамильяра? – я осторожно выбрался в коридор.

Любопытство победило. Вдруг они все здесь маньяки и мне угрожает опасность? Место тихое. Вполне может быть чем угодно от наркопритона до подпольного борделя. Впрочем, тогда бы здесь было веселее. Тишина угнетает. Хоть бы пёс пролаял.

Подойдя ближе к двери, я услышал тихое пение на французском. Постучал негромко в дверной косяк, музыка тут же смолкла. Звонкий девичий голос ответил:

– Войдите!

Ну вот, может хоть кто-то помоложе объяснит, как добраться до связи.

Перешагнув порог, я сразу нашёл взглядом обладательницу голоса: красивая, стройная девушка с рыжими волосами, спадающими на плечи. Из-под короткого чёрного платья дразняще выглядывают подвязки чулок. Раскинулась на диванчике свободно, как отдыхающая кошка. Смотрит чуть прищурившись.

– Добрый день. Я вас не потревожил?

Учтивость – наше всё следом за консервативными взглядами. Так учат в семьях, где не всё равно на образование отпрыска.

– Ничуть, – ответила она любезно. – А я вас? Музыку включила не слишком громко?

Глаза у неё не пантеры, но тоже кошачьи: зелёные, сверкают в полумраке. На столике у дивана старинный граммофон – ещё один раритет. На пластинке надпись: Edith Piaf.

Да тут все похоже фанаты классики.

– Совсем нет. Мне, во всяком случае, не мешает.

Она приветливо улыбнулась. В глазах зажглись лукавые огоньки.

– Какой галантный незнакомец. Меня зовут Дина.

– Я Джек. Джек Ричардс. Рад знакомству.

– Взаимно. Я не встречала вас в Замке раньше, Джек… Вы прибыли недавно?

Замке? Скажет тоже. Но отрицать было глупо, и я ответил:

– Да, сегодня… только что.

Она кивнула, будто получив подтверждение догадке.

– Скажите, Джек, вы не против составить компанию скучающей девушке?

Голос такой томный… На что это она намекает? Или она всегда так разговаривает? Опять эти мысли рохли и неврастеника. А девушка может просто флиртует. Где взять инструкцию?

– Знаете, я только что пережил расставание…

Сказав это вслух, я вдруг чётко осознал, что так и есть. Знал это с самого начала. Ничего не выйдет с Мэрил. Не было никакого пранкера, не нужно себе врать.

Всё – самообман. Она мне нужна, а я её нет. Вот и вся сказка, придуманная мной же.

Между мной и Мэрил всегда была стена. Порой она истончалась, становилась полупрозрачной, когда находили точки соприкосновения, но никогда не исчезала полностью. Моя девушка держала дистанцию. Будто что-то во мне её пугало или, по крайней мере, настораживало. Не знаю, что именно. Мы никогда об этом не говорили. Наверное, из-за этого она и… вышла из внутреннего круга.

Безвозвратно.

– Тогда тем более, – промурлыкала Дина, вырывая меня из воспоминаний. – Присаживайтесь. Расскажите об этом, если хотите.

Она кивнула на кресло возле дивана.

Сам не зная почему – возможно, тот самый «эффект попутчика» – я рассказал Дине всё… О том, как мы с Мэрил познакомились в очереди на рейс в Рио-де-Жанейро. Как с восторгом выяснили, что оба любим путешествия, инди-рок и квесты. Не забыл освежить в памяти и как познакомил её со своими друзьями. А еще эта попытка сделать предложение… подготовка к свадьбе издалека, планирование… Да только странный телефонный звонок, прозвучавший на безлюдной дороге, поставил на этом крест.

Она слушала не перебивая. Затем произнесла, глядя чуть в сторону:

– А вот я никогда бы не бросила Господина.

ЧТО?

– Господина? Так вы… не свободны? – я едва справился с собой, чтобы произнести это спокойно, как и подобает достойному мужчине, рассчитывающему произвести хорошее впечатление.

Чего это я? У меня не было причин ревновать. Но то, что у Дины есть партнер, неприятно удивило.

Она выглядела и вела себя как девушка в поиске. И почему называет своего парня или мужа так странно – Господин?

Видимо, недоумение и разочарование отразились у меня на лице. Дина хихикнула и приблизилась.

– Почему же, свободна. Пока ещё… Я хочу найти своего Господина и подчиниться только ему.

Ничего себе! Неужели в нашем мире еще остались девушки, которые хотят подчиняться мужчине, а не ходить на демонстрации против патриархата?

– Ого, – ответил я. – А что нужно, чтобы стать твоим Господином?

– Властность, жесткость и, конечно же… большой член.

Глава 6 – В активных поисках

Как в такой маленький ротик такое слово помещается?

Переход был столь резким, что невольно поперхнулся. Девушка удивляла с каждой минутой всё больше. Но вообще новость отличная. Размером природа не обделила, как выше среднего роста, так и длиннее стандартов ниже пояса… Так что и господин может получиться.

Боже! О чем я вообще думаю?!

– Член? – переспросил я, сделав вид, что не расслышал.

Именно так поступают в цивилизованном обществе. Нельзя никому ходить рассказывать про член, уточнять детали и тем более показывать. До определённого момента, так точно.

Она рассмеялась, откинув голову на спинку.

Сверкает ровными белыми зубками. Хищная щучка, красивая зараза.

– Просто шучу, – заявила Дина. – Видите? Вы уже улыбаетесь. Значит, не всё так плохо. Вы хотели бы стать Господином?

А, так это шутка. Отлично… повёлся. Снова тролинг.

– Хм… Никогда об этом не думал, – признался я. – Но сейчас понял, что хочу попробовать.

Её глаза вспыхнули как у кошки при виде блюдца со сметаной.

– О, прекрасно! – она встала передо мной. – И каким будет ваш первый приказ, Господин?

Дина выпрямилась, взгляд в пол, лёгкий румянец. Ну точно вышколенная горничная, только кружевного передничка не хватает.

– Поцелуй меня, – произнёс я, принимая правила какой-то странной, но интересной игры.

Она застыла, словно в раздумьях.

Я, улучив момент, припал к её губам.

О, боже! Как они хороши! Сладкие, мягкие.

Как же давно я нормально не целовался с податливой, желанной женщиной.

Дина некоторое время словно наслаждалась поцелуем, но затем замычала и с силой оттолкнула меня.

– Зачем?! – почти закричала она.

– Что зачем?

– Ты все испортил! – заявила она с неподдельной злостью.

Теперь уже я уставился на неё в недоумении. Сама же просила приказов.

– Мне показалось, ты хотела…

– Я хотела совсем не этого! – отрезала она, убирая остатки покорности в жестах и позах. В глазах так огонь горит. – Ты ничего не понял, недогосподин. Убирайся!

Она стиснула кулаки. Зелёные глаза метали молнии. Лучше не спорить.

Я не совсем понимал, что сделал не так. Но расспрашивать Дину, когда она в таком состоянии, было не лучшей идеей. Отступил.

Раз выгоняют, нужно уйти. Но попытку сделать стоит:

– Ты… объяснишь потом?

– Уходи молча!

Дважды просить не надо. Выйдя из комнаты, нос к носу столкнулся с Давидом: он спешил по коридору к гостиной, видимо ко мне.

Вот уж попал так попал на глаза.

Давид остановился и взглянул невозмутимо. Кажется, совсем не рассержен, что я отправился бродить по замку без разрешения. Да и зашёл недалеко.

– Вы навестили Дину? Что ж, отличный выбор… для начала.

Отличный выбор? Начало? О чём он?

Может быть, он знает, почему Дина так отреагировала? Если это игра, где один приказывает, а другой подчиняется, но при этом первый же мой приказ приняли в штыки, то я хочу знать всю подноготную правил. Чтобы больше не допускать ошибок.

– Позвольте вопрос, милейший. А она всегда так… – тут я задумался, как изъясниться потактичнее. Всё-таки поцеловал девушку без её согласия. А это харасмент. Стоит ли говорить об этом посторонним людям? Или в этом особняке в почёте брутальные мужчины, которые проявляют инициативу? – … странно себя ведёт? Сказала, что ищет какого-то Господина, и предложила мне им стать. А когда я… стал им, отринула.

– Джек, позвольте полюбопытствовать, – улыбнулся Давид. – А что вы сделали?

Ничего не оставалось делать, как признаться:

– Поцеловал её…

Фамильяр усмехнулся. Ох уж эти новички.

– Неудивительно. Вы же выпали из роли. Фальстарт, так сказать.

– А в чём заключается роль Господина?

– В том, чтобы вести за собой, доминировать, подчинять, устраивать дисциплину, но… есть частности.

Он зашагал дальше по коридору. Я пошёл рядом с ним.

– Что не так? – не выдержал я.

Давид вздохнул и ответил:

– Видите ли, некоторые коктейли лучше пить, не взбалтывая. Одним нравится одно, другим другое. А некоторые предпочитают упаковку, красивую обвёртку.

Ох! Просто мастер ничего не проясняющих ответов. Да ещё это бесстрастное лицо. Вылитый дворецкий из Дживса и Вустера!

– Ничего не понимаю, – честно признался я. – Что не так? Я же приказал.

На его лице впервые промелькнуло что-то похожее на удивление, даже брови на миг приподнялись.

– Джек Ричардс, мне придётся задать прямой вопрос. Вы что-нибудь знаете о БДСМ?

БДСМ? Любители чёрных латексных костюмов, ошейников и порки? Да, что-то слышал. Даже видел в интернете картинки. Не в лесу живём. Но чтобы глубоко интересоваться… не приходилось. Как-то обычным сексом обходился. Отношения развивал. Ну и к свадьбе дело… шло.

– А в комнате Дины не заметили ничего… необычного? – добавил фамильяр. – На стене слева от двери, может быть?

Неожиданный вопрос. Я не особо разглядывал обстановку. Скорее, пялился на девушку. Но честно попробовал вспомнить, как Бобби Аксельрод в одной из серий.

Да! Ремни были. Или то, что принял за ремни. А ведь на стене висели различные странные девайсы, вроде наручников, масок, плётки, и вроде бы было нечто похожее на кляп.

Но кого это волнует? Декор!

Там же висело и холодное оружие! Вот на что больше приятно смотреть мужиками… когда рядом нет женщин. Но это же не значит, что Дина им пользуется.

БДСМ-атрибутика, значит. Когда висят топоры и мечи, какой мужчина будем смотреть на наручи и изделия из кожи?

– Значит, Дина… любит БДСМ? – понял я.

– Да, – подтвердил мою догадку фамильяр. – Все обитатели Замка Боли следуют путями БДСМ. Есть верхние, есть нижние, есть даже свичи и открытые извращенцы.

– Всё так плохо?

– Напротив, все прекрасно, Джек. Люди наконец нашли себя. Но для кого-то это просто игра, а для кого-то – жизнь. Есть доминанты, есть подчинённые, есть те, кто любят смешивать всё в одну кучу. Но Дина – не тот случай. Она чётко знает, что ей нужно. И нужны ей лишь самые поверхностные элементы. В том числе элементы подчинения. Начального уровня. Мягкий, и сладкий, как сироп. Но поцелуй для неё нужно ещё заслужить. А вы сразу сорвали плод. Не говоря уже о большем.

– А-а-а… – протянул я. – А разве секс под запретом?

– Секс? Вовсе нет, – ответил Давид. – Это один из элементов игры, но не обязательный. Поскольку Дина начала совсем недавно знакомиться с Темой, давно пресытившись просто сексом, сейчас для неё важна как раз другая половина игры – в строгое подчинение. Там, где доверие зыбко и можно наделать много ошибок. Она не успела вам довериться, проще говоря. Ваш образ её понравился, но вот содержание… подкачало.

– Что ж, понятно. Никаких значит, поцелуев? Сразу.

– Истинно! Она ждала от вас команд, которые бы раскрыли её суть низа. Доминирование, унижение, дисциплина – вот чего она ждёт от своего Господина, – повторил Давид, закрепляя материал. – Увы, вы просто полезли целоваться. А это уже, простите, ваниль.

Я прыснул от смеха. «Ваниль». Что-то вроде сахара. Слово то какое.

Мы давно прошли коридор с ковром и светлую гостиную, и оказались в противоположном коридоре. Он, в отличие от прямого хода на кухню, где в конце коридоре витражное окно давало немало света, темнее. И вместо ковра и паркета здесь плитка на полу. А вместо приглушенного света канделябров, торчит одна лампочка на весь коридор. Закрытые двери по обе стороны. Видимо, жилые.

Здесь явно живут люди, предпочитающие сумрак. Свет в конце коридора едва просачивается сквозь мутное стекло, но всё же можно различить на полу…

…распростертую в неестественной позе человеческую фигуру.

От неожиданности я остановился.

– Давид, вы… тоже это видите?

– Увы. Это так, – признался фамильяр, разглядывая тело.

– Кто это?

Фамильяр покачал головой в осуждении и тяжело обронил:

– Люди играют в столь странные игры, что никогда не предугадать финала. Похоже, один из наших постояльцев сегодня проиграл…

– Проиграл? – удивился я. – Давайте вызовем скорую помощь скорее! И полицию!

– Вы правы, я вынужден вас оставить ненадолго. Простите меня? – вопрос вежливости, что не требовал ответа. Давид просто повернулся и зашагал обратно, бросив через плечо словно невзначай. – Прошу вас присмотреть за телом… Боюсь, некоторые могут использовать его не по назначению.

Глава 7 – Что происходит?

ЧТО. ЗА. ХРЕНЬ?

Фамильяр больше ничего объяснять не стал, растворился в темноте коридора.

Стоило моргнуть, как исчез из виду. Я сначала не поверил, полагая что его скрывает тень. Но нет и звука. Он словно растаял в воздухе, будто призрак или Чеширский кот.

А ещё рядом со мной труп… Я схожу с ума?!

Проморгался, как будто увидел фантом и на полу. Но нет, тело не исчезало. А вот фамильяр вполне себе исчез и оставил меня в качестве сторожа-могильщика. Только яму не надо копать и на том спасибо.

Почему это со мной происходит? Я никогда не планировал работать в морге или учиться в медицинском на патологоанатома. Я не любитель ниндзя-фокусов. Напротив, адекватный.

Всё имеет объяснение! Мир прост!

В висках застучало. Зрение внезапно стало острым от скачущего давления. В обморок бы не свалиться. В тусклом свете единственной лампочки много не разглядеть. Достал телефон, подсветил. И разглядел каждую пору на лице трупа.

Никаких сомнений – человек мёртв: вытаращенные глаза, оскаленный в предсмертном крике рот. Но убили или умер своей смертью?

А если убили, то кто его убил? И зачем?

И если убили, то убийца всё еще здесь? В особняке? А может быть, даже рядом со мной?

Присмотрелся к карману, из которого торчал чёрный уголок. Потянул за край. И достал на свет фонарика телефона чёрную визитку с белой надписью: «Dark Mind».

Ушки ещё торчат над одной из буквы забавно. Но додумать не дали. Тело вдруг дёрнулось… Рука двинулась!

«Бежать»! – подсказал мозг, устав от объяснений.

Взяв резкий стар, я побежал следом за Давидом. Бег – это единственно верное решение.

Пошли они все со своими странными играми!

Развернулся и бросился прочь.

Тёмный коридор выбросил в светлую гостиную, дверь. Обратно на волю!

В спину что-то кричали, может быть даже Давид, но я не оглядывался.

Распахнув двойные двери – счастье, что не заперты! – я вырвался на свободу. Двор! Промчался по дорожке.

Вижу, что ворота открыты – снова повезло.

Бежать! Бежать отсюда, пока цел! Чёрт с этой машиной. Вызову эвакуатор позже. Доберусь на попутке до цивилизации. И всё расскажу полиции. Пусть прошерстят этот странный особняк.

Как же, замок боли. Да им лечиться там всем надо! Какая ещё боль? Какие шевелящиеся трупы? Что за один сплошной пранк и саспенс?!

Туман вокруг особняка сгустился. Пахнуло близким дождем. Добежав до ворот, остановился. В боку закололо: так быстро не бегал со старшей школы, а служить в вооружённых войсках не довелось.

Между желанием приводить себя в норму и заниматься предпринимательством, я почему-то всегда выбирал второе.

Вот и корвет стоит – рукой подать. Крыша корвета всё ещё поднята. Положу что ли под коврик документы, оставлю только бумажник с карточками.

Пошёл к воротам… но туман больше не расступался. Встал белёсой стеной, преграждая путь с территории особняка.

Сделал в него шаг и обомлел – нога застыла. Густой плотный воздух, как кисель, не дал идти дальше.

Да что ж это такое…Запрыгав на одной ноге, оступился и свалился на спину.

Удар. Темнота на мгновение.

Открыл глаза словно тут же. Но серые тучи близко. Кажется, дождь собирается. Погода вроде была другой, мир поярче. А теперь облака низко, грозные. Можно дотронуться, вытянув руку, но лучше не стоит – молнией жахнет.

Спиной и затылком чувствую твёрдую и немного шершавую поверхность. Больно.

– О, – послышался женский голос откуда-то слева. – Вы очнулись.

Повернул голову. Шея отозвалась ноющей болью – затекла от неудобной позы. Но я жив, это главное.

Где я? Ах, да. Валяюсь на асфальте. Рядом сидит на корточках черноволосая девушка, смотрит, чуть склонив голову набок.

– Вы не ушиблись? – поинтересовалась она.

– Я в порядке.

Сел рывком, показывая удаль. Но от резкого движения закружилась голова. Качнулся, а так вроде бы всё в порядке.

Не тошнит, не кровит. Не вижу никаких ран, даже синяков и ссадин на руках нет, хотя, если грохнулся с размаху на асфальт, должны быть последствия. Сотрясение мозга, например.

А где этот странный туман? Документы пропали. Я же не бросил их в автомобиль?

Огляделся. Белесая стена там же, где была: перегораживает область за воротами примерно в десяти шагах от нас. А вот сумка с документами спокойно себе лежит возле автомобиля. Похоже рефлекторно швырнул перед собой, когда падал.

Чёрт, даже бумажник не вытащил!

– Зачем вы пытались прорваться через Барьер? – спросила девушка. – Давид вас не предупредил?

– О чём?

Повернулся к ней. Симпатичная. Чем-то похожа на Ким Кардашьян: тонкое лицо, сияющие карие глаза и лукавая улыбка на пухлых губах. Даже большие круглые очки, как у ботанички из аниме, совсем её не портят.

– Барьер? – повторил тупо. – Что это вообще за хрень?

Она пожала плечами, лицо серьёзное.

– И не обязательно так выражаться.

– Простите, я… перенервничал, – тут же сдался я, хотя вроде никто не атаковал. Но девушка хорошая. Яркая. Незачем при ней выражаться. – Так что с этим… туманом?

– Никто не знает, – ответила незнакомка. – Он пропускает к особняку всех живых, но никого из Замка Боли не выпускает. Может поэтому его и прозвали так? Мы не можем выбраться и от этого страдаем.

Я снова посмотрел на сумку за воротами.

– А почему он выпускает предметы?

– У предметов нет такой истории, как у людей. и уж точно они ни о чём не сожалеют, не занимаются душекопанием, как мы. Что им Барьер?

– Но это же… бред, – возмутился я. – Что за странное силовое поле? Мы же не фильм фантастический снимаем. Зачем эти декорации?

Снова взглянул на стену тумана. С виду обычный. Но я ещё помнил, как тонул в нем, будто растворяясь в серном болоте. Бр-р-р. Ощущение не из приятных. Ногу как в топь засосало. Больше это трогать не хочу.

Поднялся. Девушка помогла. Ростом оказалась мне по плечо. Белая блузка на груди натянулась, обрисовав приятный третий размер.

Так, хватит отвлекаться на женщин! Надо выяснить, что случилось. Однако, снова залип на груди. И чтобы отвлечься, первым представился.

– Э-э… Я Джек Ричардс. А как зовут вас?

– Мара.

– Мара, значит. Вы живёте в этом замке?

– Именно так.

– Без связи с внешним миром?

– Ну почему же? Телефонная связь была ещё вчера. Я звонила маме в Ереван. А сегодня я проверяла почту. Вроде есть связь.

– Тогда позвольте воспользоваться вашим интернетом! – выпалил я, так обрадовавшись, словно уже сидел в мастерской и набирал полицию.

В голове даже прокрутился образ того, что стоит рассказать в первую очередь.

– Вам лучше поговорить об этом с Давидом, – тут же разочаровала Мара. – Он взял мой ноутбук утром.

– ЗАЧЕМ? – голос даже осип от негодования.

– Чтобы заказать нам доставку продуктов, – спокойно ответила девушка. – К вечеру обещал вернуть. Вы переживаете за ноутбук? Не переживайте, Давид всегда возвращает.

Снова Давид.

Не мог же он специально всё спланировать!

Или они что тут, сговорились все?

Что за представление? Я за него не платил!

– А что вы знаете о трупе в доме? – прищурился я, принимая роль частного сыщика. Визитка в кармане уже есть, правда не понимаю её значения.

– Трупе? – она приподняла бровь, явно удивившись. – Походу вы слишком сильно ударились. Каком ещё трупе?

Мир терял привычные ориентиры, а с ним уходило спокойствие. Но я пытался держать себя в руках.

– Но барьер же есть! Так?

Я повысил голос, и она тут же ответила тем же, сложив руки на груди:

– Определённо, есть, Джек.

– И… давно?

Голос упал сам собой.

– Не знаю, – призналась тише в ответ и Мара. – Но он был здесь, когда я приехала.

– А когда вы приехали?

– Так… ну где-то четыре года назад.

Четыре года? И никто не заметил, что здесь пропадают люди?

Хотя… сколько их пропадает каждый день по стране? Сотни, тысячи? Многих так и не находят. Возможно, люди просто заходят на территорию таких вот домов. И растворяются в их истории. Пропадают в их секретах. А секреты те черны и фатальны!

Но всё равно бред какой-то: тело, Барьер, барахлящая связь. Я бы не поверил ни слову фамильяра или этой чернявой девушки, если бы сам минуту назад не тонул в этом странном тумане.

– А как же еда? Одежда? Вода и свет? – перечислил я с ходу. – Барьер пропускает всё?

– Вы из тех, кого волнуют частности? Что ж, вода в кранах есть, свет в доме тоже есть, а вот связь случается с перебоями, но это скорее вопрос удалённости от городских застроек. Мы живём на окраине… как я поняла. А еду и одежду нам доставляют, перекидывая ящики через забор.

– Вот как?

– Давид наладил поставки, – добавила Мара. – Для этого он иногда и одалживает мой ноутбук. У меня безлимитный мобильный интернет. Но мой оператор не рассчитывал, что заберусь так далеко от Армении, так что перепоручил связь местным операторам, а те меняются как перчатки у профурсеток. Неудивительно, что связь барахлит. Но Давид делает всё, что может, чтобы мы не замечали невзгод.

Руки сжались в кулаки.

– Давид, значит? Да кто он вообще такой?

– Хранитель особняка, – спокойно ответила армянка.

– А кто хозяева?

– Признаться, я никогда их не видела, – призналась Мара. – Говорят, Давиду столько же лет, сколько Замку. Так что владельцев здесь быть не может… если так.

– Ну… мне он говорил другое.

– То, что хозяином можете стать даже вы?

– Да.

– Тут он не соврал, – улыбнулась чернявая. – Мне тоже предлагали стать хозяйкой дома… Но я выбрала другой путь. Я не люблю владеть. Я люблю… скажем так, сдавать себя в аренду. Но речь не о деньгах. Речь об интересе.

– Путь подчинения? – тихо добавил я с видом знатока.

Мара долго смотрела мне в глаза, но ответа не требовалось.

Глава 8 – Западня или благо?

Мара выглядела по-деловому. Как будто только что вышла из офиса после работы и спешила домой: белая блузка с пышной грудью, юбка, чулки, туфли. Тёмные волосы сплетены в косу. А эти огромные очки на половину лица делали её образ беззащитным и милым. Она походила на секретаршу, которая давала отчёт строгому боссу.

Вероятно, боссом мог быть и я. Именно это и подразумевал путь подчинения. Её выбор – вставать на колени. Мой выбор – доминировать, и на эти самые колени ставить. Может быть это самый идеальный вариант для обоих?

Воображение дорисовало остальное, в одной картине поставив её среди кабинета за закрытой дверью, где по первому приказу шёл процесс обнажения.

А в другой реальности тут же с колен поднимаю, обнимаю, целую, потом свадьба, дети, трое-четверо, и старость, конечно. Умираем вместе у камина, взявшись за руки.

Хреновый из меня Господин.

– Значит, отсюда нельзя выбраться? – спросил я, отводя взгляд от потенциальной кандидатки на вакантное место жены.

Вроде можно смотреть, но я уже начинал откровенно пялиться. И она нет-нет, да опускала глазки, как будто читала мои мысли. Уши вроде не горят, но может тоже руку протянет и скажет – Джек, а может бы пошли отсюда? Вместе!

Мара тем временем покачала головой.

– Насколько знаю, нет. Многие пробовали, но ни у кого не вышло.

– Это… это ужасно, – новую реальность я принимать не хотел. Всегда есть выход. – А подкоп? Лестница? Воздушный шар, наконец.

– Говорят, Штольц однажды собрал планер и Добролег вызвался его испытать. Но врезался в купол как в стену даже высоко над воротами. Хорошо, что в кусты рухнул. Смягчили удар. А ты бы разбился насмерть. Потому что, Джек, ни-че-го не вышло, – подчеркнула она. – Замок словно окутывает сфера. Она позволяет нам дышать, но выпускать нас не намерена.

– Я выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило! – заверил я.

Она на миг приоткрыла рот, уставилась в изумлении.

– Почему вы хотите сбежать? Вы же сами сюда пришли! Это был ваш выбор.

А вот это уже интересно. Чего это я такого выбрал, о чём не знаю? Опций на входе мне не показывали.

– Во-первых, я зашёл просто позвонить, – начал я. – А во-вторых, если это односторонняя ловушка и дело обстоит так, то рано или поздно в сферу набьется слишком много народа. И мы все здесь просто задохнёмся от тяжести тел друг на друге.

– Я всё ещё полагаю, что вы слишком сильно ударились, – улыбнулась она. – Математика не работает, когда речь идёт о Замке Боли.

– Это почему ещё? Математика всегда работает.

– Потому, что когда я сюда попала, особняк был двухэтажным, Джек. А никакого строительства не было, – снова подчеркнула она. – Мы просто однажды проснулись, а лестница продлилась. Так что, если снова станет тесновато, люди всё-таки прибывают, Замок Боли просто снова возьмёт и расширится. Давид говорил, что всё начиналось то ли с шатра, то ли с палатки… Но как ни странно, перед нами особняк. И в этом месте всегда находится местечко для новеньких.

Она подняла пальчик и назидательно высказалась, пожалуй, парадируя меня.

– Так что, во-первых, растёт не только количество людей, но и количество комнат. А во-вторых, каждый кто приходит сюда… давно к этому шёл. Случайных людей здесь не бывает, Джек, – она даже улыбнулась, вновь изображая радушие.

Значит, есть силовая сфера вокруг замка. А внутри пространство живёт по своим законам. Ну раз, ударился головой, то почему бы и не быть видоизменяемому пространству?

– Почему ты уверена, что все здесь не просто так попались?

– Дорогу к Замку Боли находит не каждый, – повторила Мара явно не свои мысли. Может, Давида. А может ещё кого-то из постояльцев. – А только тот, кто в глубине души жаждет наслаждений, которые здесь найдет. Если бы в вас не было этой тяги, Джек Ричардс, то туман не впустил бы… Мы так думаем.

– Мы?

– Мы… постояльцы.

За разговорами прошли по усыпанной гравием аллее приблизились к уже знакомой двери на крыльце.

– Там труп! – напомнил я, не горя желанием возвращаться внутрь. – Я видел тело… В особняке – убийца!

Её лицо не дрогнуло. Удивительно хладнокровная девушка попалась.

– Труп? А может случайность? Похоже, кто-то снова заигрался с удушьем.

– Снова?!

На этот раз она не стала улыбаться, только поправила очки и сказала назидательно:

– Как говорит Давид, с одной стороны, это регулирует баланс посетителей. С другой, новички часто спешат попробовать всё и сразу. И нарушают технику безопасности… торопятся жить.

К такому жизнь меня не готовила. Я застыл с открытым ртом. Нет уж, психопатку брать в жёны не буду. Что за тихая помешанность? Что там в голове творится?

– Порой кто-нибудь задыхается или сердце не выдерживает от нагрузок. А ещё эти сексоголики… разное бывает, – спокойно добавила Мара. – Но вы выглядите бодро и судя по разговору, способны на разумную деятельность. Так что вам нечего переживать. Вы же разумный, Джек?

Я вспомнил тело в коридоре. Могла ли эта смерть быть случайной? Не то чтобы я большой знаток криминалистики. Трупы раньше видел только в кино, но почему-то про разговоры о «заигрались» верилось слабо. Человека не так-то просто убить. Возможно, Мара знает больше, чем говорит.

Они что тут, создали какой-то культ? И теперь его адепт заставляет меня верить во всякую чепуху?

В поисках ответов, всмотрелся в её непроницаемое лицо. Герои детективов умеют по выражению лица понять, когда человек лжет или что-то скрывает. Но я видел только хорошенькую мордашку и ничего больше.

Ладно, можно и психопатку, если обещает лечиться. Возможны же рецидивы. Будь Мара моей девушкой, я бы просто сдался и купил ей айфон под этим пристальным взглядом. Ну, или снова отвел бы взгляд первым. И обязательно нашёл бы хорошего мозгоправа. Так что… может всё получится?

Впрочем, есть и другая версия. Может я совсем не господин или доминант, а тоже должен стоять на коленях? Хотя бы перед Пантерой.

А что, мне нравится её хвостик.

И тут я понял, что упорно рассматриваю девушку. Но Мару, кажется, совсем не смутила наша игра в «гляделки». Она даже подалась ближе, заглянула в лицо снизу-вверх, чуть улыбаясь.

– Смотрю вы любите игры. Хотите поиграть во что-то более взрослое?

Даже не удивился особо. К странностям здешних обитателей уже начал привыкать. Все им игры, да развлечения. Но сначала я должен понять правила игры, чтобы в неё можно было победить. Так что торопиться не стоит.

– Может быть, позже? Сейчас нет настроения.

– Как пожелаете, – легко сдалась Мара. – Если надумаете, Давид подскажет, где меня найти. Я живу на первом этаже.

Зашуршали кусты. Послышался собачий лай. Среди листвы мелькнул рыжий окрас. Выглянула недовольная морда бассет-хаунда. В ошейнике, с поводком в репейниках, он казался уставшим, как будто гуляет весь день. Что пёс и показывал, высунув язык и тяжело дыша.

– О, какая милашка. Иди ко мне! – Мара обогнула меня, ступая почти бесшумно. Пёс отпрянул. – Стой, куда ты, дурашка? Я просто отцеплю тебе поводок, чтобы было легче.

Девушка последовала за ним и скрылась в кустах.

Я почесал голову, оказываясь в патовой ситуации. За территорию выйти нельзя, но и в замок заходить не особо хотелось. Какая уж тут палатка? Дом стоит явно на ленточном фундаменте. И плиты перегородок среди каменной кладки есть. Это современное здание! Чего они мне голову дурят?

Тут выбор сделали за меня. На гравий упали первые капли дождя – крупные и довольно холодные. Пришлось шагнуть под навес, а затем прижаться к двери.

Ливень встал стеной.

– Мара! – крикнул я в кусты. – Мара, ты где? Промокнешь!

Она не отвечала, явно не слыша из-за падающих капель. В глубине сада ливень шумно хлестал по листьям.

Судя по всему, побежала за собакой. Идти мокнуть среди травы за ней желания не было. Одежды на смену у меня нет. А сидеть у камина в трусах, ожидая пока эта высохнет – точно не мой выбор.

Я поднялся на крыльцо под навес, но стоять здесь одному и смотреть на дождь, когда за спиной полный загадок особняк, было даже глупо.

Долго выдохнув, словно нагнав в себе смелости, и вошёл внутрь. Очень хотелось понять, что здесь происходит.

Буду спрашивать всех и не отводить взгляд… Таков мой путь верха!

Глава 9 – Подозрительно…

Давида в гостиной не застал, но в одном из кресел уютно устроилась девушка в красном сарафане. Белое личико без косметики, светлые волосы убраны в косу.

Милашка! Сосредоточенно читает что-то на планшете. Может, стихи? Наверняка, умна, начитана. Такая как на первый взгляд, может светскую беседу поддержать на любую тему.

Взгляд заскользил по стройным, загорелым ножкам, не желая их покидать… Привлекательная. Даже более того – красива, симпатична.

Где подвох? Тоже попросит стать её господином?

– Добрый день, – поздоровался я, присаживаясь в кресло напротив. Вроде нужно спросить разрешение, но гостиная – общественное место. Да и куда мне идти? На кухню? Туда как раз без приглашения являться не стоит.

Девушка подняла глаза от планшета. Лицо человека в задумчивости, как будто прервали на месте, где Ассоль ждала Грея, поглядывая на алые паруса на горизонте. Грезила! И наверняка о прекрасном. Большие, голубые глаза так по по-детски невинны и прекрасны.

– День добрый, – ответила она ровно, но всё же не просто повторила. Значит – выслушала.

– Меня зовут Джек Ричардс. Прошу прощение за беспокойство. Но на улице дождь, а Давида я потерял. Можно с вами подождать?

– Руслано, – представилась девушка. – Ничего страшного. Присоединяйтесь.

– Руслана? – повторил я, словно ослышался.

– Да нет же, Руслано, – мягко поправила она. – «О» на конце, а ударение на «а».

– Какое необычное имя, – добавил я, немного улыбнулся, не зная, что ещё добавить в этой ситуации.

Греческое что ли?

Я словно снова играл в игру, правил которой пока не знал. Если передо мной иностранка, то из какой страны? Пусть рассказывает всё. Интересно же.

– У вас взволнованный вид, – добавила она, со вздохом откладывая планшет – Что-то случилось?

– С чего бы начать? В особняке жуткое происшествие, а на улице странный туман стеной, который не даёт нам покинуть территорию, – ответил я с ходу, и снова чуть улыбнулся. – Дождь ещё этот. Вот кто ищет псов среди кустов, когда дождь? Мара промокнет. Знаете Мару?

– Жуткое происшествие? – переспросила она, чуть подавшись вперёд. Всё остальное Руслано, судя по всему, волновало мало. – О чём вы?

– А вы не слышали ничего… подозрительного? – я тоже подвинулся, сделав голос загадочным.

Беседа превратилась из ознакомительной в интригующую.

– Крики из коридора, может? Звуки борьбы? Знакомо ли вам название «Дарк Майнд»?

Её глаза округлились, став большими, почти как у героини манги.

– Нет вроде, ничего. Всё, как всегда. Читала вот в комнате, потом сюда перебралась. И название мне не знакомо. Что ещё за «тёмный разум»?

– А может «тёмное мышление»? – прищурился я.

– Может быть, – легко согласилась она. – Так что за происшествие?

Похоже, она и правда не в курсе. Или очень хорошая актриса.

– Убийство, – ответил я тихо, с видом следователя-знатока.

Она вздёрнула бровку и спросила недоверчиво:

– Убийство? Вы уверены, что не просто несчастный случай?

– Совершенно.

– Это интересно, – ответила она. – А кто умер?

Дальше пришлось признаться:

– Ответ на оба вопроса – не знаю.

– Если не знаете, то к чему столько пафоса? У человека просто могло остановится сердце. По-моему, вы просто лезете не в своё дело. Оставьте это Давиду.

Её лицо тут же стало скучающим. Рука даже потянулась обратно к планшету. Я хотел спросить, если ли на нём вай фай, чтобы попросить о помощи внешний мир, но она прервала ход мысли, буркнув:

– Чёрт, разрядился.

– Зарядка есть?

– Конечно, но надо подниматься в комнату, – добавила она с явным нежеланием двигаться. Вместо этого вновь повернулась ко мне. – Знаете, меня тоже раньше волновали всякие мелочи, когда я была мужчиной.

ЧТО?!

– Но потом я сменила пол, – добавила она с улыбкой. – И мир стал ярче. Но из Руслана я ещё не стала Русланой полностью. Поэтому и такое необычное имя. Я… в процессе.

Наверное, моя челюсть упала до пола. Ведь рядом со мной сидела девушка. И ничего мужского в ней не было… на первый взгляд.

– Я на полпути, – добавила она, пока я пытался провалиться сквозь землю, но никак не мог найти подходящей кнопки по близости. – Остался последний шаг. По ту сторону Барьера не решилась, а тут нет условий для трансформации.

Последний шаг, значит. Похоже, я понимаю о чём она. Чик и нету. А вот первый шаг был хорошо виден – грудь у Руслано что надо.

На это мужики и клюют. Но по сути, передо мной сейчас всё тот же мужик. От чего желание разговаривать если не иссякло совсем, то немного скисло.

– Вот бы к нам попал ответственный хирург! – воскликнула трансгендер, пока я про себя рассуждал о проблемах и заботах «третьего» пола.

Никто толком не сказал бы, с чего это вдруг он стал третьим. Некоторые даже говорили, что полов уже больше двух десятков, а то и полсотни, но я в этом ничего не понимаю. А так по классике: мужчина, женщина и… оно? Но там ведь между ног только хрен. Без вагины. Значит не оно, а он. Хотя выглядит как она. А зачем это нужно, кроме как кадрить других женщин, вписываясь к ним в доверие, я не знал.

Но что Руслано мужик никогда бы не подумал! Внешность бывает обманчива.

В Таиланде встречал открытых трансов. От женщин они все же отличались, если присмотреться: рост выше, черты лица грубее. Кадык, опять же. Но про девушку в сарафане поблизости и в голову не пришло бы, что она была мужчиной. Возможно, очень рано начала процесс приёма женских гормонов.

Я невольно перевёл взгляд с несформировавшегося кадыка и приличной груди на то, где должен был скрываться секрет между ног… А я-то думал это складки одежды бугрятся. Похоже до её полной трансформации действительно полшага.

– Хирург? – голос чуть охрип. – Вы готовы резать себя ради преображения?

– А что остаётся? Такова жизнь, – произнесла она задумчиво, глядя чуть мимо меня. – Живём, живём, а потом раз и всё… нет нас. Так что живите полной жизнью, пока можете, Джек Ричардс. А то про вас тоже никто не вспомнит, когда сердечко ёкнет.

Нет, ну в чём-то она и права, но зачем же так радикально? Зачем всё отрезать? Хотя, кто я такой, чтобы судить? Мне бы с низами-верхами разобраться. А в мире всегда будут люди, которые откачивают жир, накачивают губы, вставляют имплантаты в зад и грудь. Не говоря уже об обрезании. Всё – хирургия. Людям на радость. Или на беду.

– Простите, не хочу показаться грубым, но… что привело вас к этому решению?

– Осознание, что живу в чужом теле, очевидно, – улыбнулась она. Он. Или оно. Но если считает себя женщиной, пусть будет – она.

Я немного поколебался, но все же рискнул спросить:

– А теперь ощущение… другое?

– Стало гораздо комфортнее, – призналась Руслано. – Но подробности вы узнаете только на сессии со мной, – добавила она с улыбкой, подхватила планшет и вышла в коридор, виляя бёдрами.

Походка как у топ-модели. Плывёт лодочкой на высокой подошве. Интересно, помани меня такая особа пальчиком, пошёл бы следом? Не зная ТАЙНЫ.

Но сессия… И тут я крепко задумался. Пошёл бы?

Боже, это ведь бывший мужчина. Руслан! О чём я вообще думаю?

Шок оставил сидеть на месте. Мозг переосмысливал услышанное.

Надо бы, наверное, вернуться к трупу и осмотреть его получше, раз решил заняться расследованием. Но силы покинули. Перед глазами стоит бугор на юбке. И вопрос – был или не быть? До конца не мог понять, хочу ли заглянуть под юбку для чего-то определённого или это просто интерес на один раз?

Похоже, в каждом из нас намешано довольно много и мужского, и женского. Вполне возможно, есть черты и на прочие полсотни полов. Но об этом я подумаю не сегодня.

Давид появился из коридора так внезапно, что мое тело вздрогнуло. Ступая бесшумно, он приблизился и протянул аккуратно оторванную половинку листа А4.

– Уважаемый Джек, я нашёл записку. Зрение мое уже не то, что в молодости. Не прочитаете?

– Где нашли, простите?

Дьявол он как известно в мелочах.

– В комнате пострадавшего.

– Убитого, вы хотите сказать?

Фамильяр сделал паузу и ответил:

– Давайте не будем делать неподкреплённых выводов.

Взял листок. Почерк корявый, но разобрать можно.

«Я попробовал всё в Замке Боли. Дополнений и новинок ждать слишком долго, а дольчет мне не по вкусу. В моей смерти прошу никого не винить. Я ухожу добровольно».

Вместо подписи внизу стояла буква Г.

Подняв глаза на фамильяра, я спросил:

– Что такое дольчет?

– Это… м-м-м… один из самых экстремальных вариантов Игры. Начинать я бы рекомендовал с чего-то попроще. Ведь это часто – последний уровень. Стоит увлечься и возврата может и не быть.

Вроде и ответил, вроде и нет. Но мне и шока от Руслано хватает.

– А где вы нашли эту записку?

– В комнате погибшего же. Я уже говорил, – напомнил чуткий фамильяр, явно давая понять, что подцепить его на словах или запутать не удастся. – На самом видном месте – на кровати. На мой взгляд, всё очевидно, Джек. Это самоубийство… Или слишком затянувшийся по времени фейсситинг

Он улыбнулся уголками губ, пока я застыл.

– Хо-хо, Джек, вы слишком серьёзны. Простите, ради бога, старый-добрый юмор тематиков.

Что такое фейсситтинг, я спрашивать не стал – догадаться несложно. Но какие шутки, когда рядом труп? Принять версию Давида, однако, заманчиво. Но я помнил, как часто подобные записки оказываются отвлекающим ходом.

Убийца мог оставить её нарочно. Бдительность терять не стоит. Особенно, когда у людей есть свои секреты под юбкой. А может быть и в штанах.

– Давид, что такое Дарк Майнд?

– Понятия не имею, но Гленн постоянно носил эту визитку с собой. Видимо, она близка ему как память.

– Гленн? – повторил я. – Вы можете рассказать мне немного больше об этом человеке? Кем он был?

Фамильяр задумался, прежде чем ответить. А затем выдал:

– Детектив Ирвин Гленн. Прибыл в Замок Боли полтора года назад, расследуя некое дело. Кто-то оставил ему записку, где был указан адрес Омеги. Вот он и явился к нам на огонёк, да как вы понимаете – задержался.

– Омеги? – перепросил я. – Это ещё кто?

– Омега это наше чудное существо, которое обитает с нами по соседству, – улыбнулся Давид. – Ирвин переговорил с ней или с ним… Я до сих пор не уверен насчёт пола. Как и то, насколько здесь вообще уместно слово «говорить».

– О чём вы?

– Сами поймете, когда «поговорите», – объяснил фамильяр. – В общем, Гленн поговорил и собрался уйти. Но, разумеется, не смог… как и все мы.

– С ней что-то не так? – на всякий случай спросил я. – С Омегой?

Вдруг очередная трансформация. Лучше знать заранее, чтобы не… полезть целоваться.

– Вроде того, – ответил пространно фамильяр. – Но я рад, что вы так быстро приняли факт, что за Барьер вам не пробраться.

– Это я ещё отдельно обдумаю, – возмутился я. – Давайте сконцентрируемся на Гленне. Что с ним было дальше?

– Я уже сказал, что он остался в Замке, как и все прочие, – продолжил Давид. – Начал познавать его удовольствия. Пробовал различные практики быстро и жадно.

– Жадно?

– Джек, поговорим об этом, когда посидите на Троянском коне.

– Что?

Давид улыбнулся:

– В общем, я вполне верю его словам, что за столь короткий срок он успел попробовать всё. Но суть Игры от него ускользнула. На том свете боли и удовольствий нет… Какой смысл уходить?

Я вновь откинулся в кресле, в очередной раз задумавшись, чтобы не словить информационный передоз.

Глава 10 – Ради чего мы живём?

Семнадцать месяцев назад.

Гленн Брук остановился напротив массивной дубовой, окованной железом, двери особняка. Детектив снова заглянул в блокнот. Ошибки нет. В записке сказано: дом номер 24/7 по Корнер-стрит. У соседних номеров дома 24/6 и 24/8, значит, остается только этот: в стиле готического особняка, без номера на двери или таблички на воротах.

Странные у них тут ворота, конечно. Распахнуты створы. Заходи, кто хочешь.

Совсем ничего не бояться? Пусть так. Но вид прекрасный.

Подняв тяжелое медное кольцо под бешеным взглядом львиной головы, сжимающей его в челюстях, Гленн постучал. Медленно, но настойчиво.

Дверь открыли сразу. На детектива взглянул высокий, широкоплечий мужчина с ухоженными волосами, в которых хватало седины.

Одет странно: красный бархатный фрак до пят. Смотрит чуть прищурившись, уголки губ приподняты в лёгкой приветственной улыбке. Прислуга. Но прислуга привилегированная.

– Добрый день, – произнёс он глубоким оперным баритоном. – Что привело вас к нам?

– Я детектив Гленн Ирвин Брук. Меня пригласил человек, который живет здесь… В комнате номер тридцать один. На третьем этаже, если не ошибаюсь.

Глаза фамильяра расширились в изумлении.

– Всё верно, сразу у торца здания, ведь считаем мы справа-налево. Но вы ничего не путаете? У нас там довольно… – впрочем, он тут же вернул на лицо невозмутимое выражение, шагнул в сторону, – …особенный постоялец. Могу я убедиться, что вам знаком имя человека, который вас пригласил?

– Конечно. Омега, – ответил детектив. – Могу я войти?

– О, вы уже вошли, – снова улыбнулся фамильяр, пропуская внутрь. – Разумеется, проходите дальше.

– Что вы имеете ввиду?

– Лишь то, что каждых из наших жителей волен принимать гостей и приглашать друзей. Никто не будет чинить вам препятствий. Таков… замысел.

Войдя, Гленн отметил роскошную обстановку холла. Похоже, хозяева не бедствуют.

– Я – Давид, – представился человек с сединой, – фамильяр Замка Боли. Значит, вас пригласила Омега? А есть какие-то… доказательства этому?

Детектив молча протянул листик с адресом, который переписал из послания, которое обнаружил в почтовом ящике этим утром. На сложенном в несколько раз клочке бумаги был только адрес. Без подписи.

Изучив записку, Давид отметил.

– Но это же просто адрес.

– Полное послание в письме, уважаемый Давид. И пока я бы предпочёл держать его при себе как улику.

– Что ж, пусть так, – не стал спорить фамильяр. – Повторю. Она живёт на третьем этаже, в последней комнате по коридору… Или он. Я, честно говоря, не уверен.

Гленн приподнял бровь, но фамильяр уже направился вглубь устеленной красной дорожкой прихожей, жестом пригласив его следовать за собой, и в подробности вдаваться не желал.

– У Омеги нечасто бывают гости? – всё же поинтересовался детектив.

– Не часто. Впрочем, она не жалуется.

– А раньше жаловалась?

– Пожалуй, за два года здесь, Омега не произнесла ни слова, – ответил Давид. – Но в глазах такая тоска, что я уверен – друзья ей нужны. Но еще больше – партнёры.

– Партнеры? У неё какой-то свой бизнес?

– Ну… можно и так сказать, – прикинул Давид. – Вы уж будьте добрее к бедняжке. Поиграйте с ней прежде, чем задавать вопросы.

– Поиграть? А какие игры она любит? – спросил детектив, в душе уже понимая, что это может, быть как подросток, так и душевнобольной человек, от которого в разговоре будет мало толку.

Похоже, особняк что-то вроде дома престарелых. Частного. Но также похоже на то, что отсюда никто не бежит. Раз ворота распахнуты настежь. Значит, не психиатрическая лечебница или нравы здесь мягки, как минимум.

Фамильяр повернулся. В глазах его сверкнул странный огонёк.

– О, самые разные. Просто наблюдайте за ней и сами поймёте, во что оно хочет играть именно сейчас. Или она. Право, так и не понял.

– Вы говорили, что может быть и им?

– Может быть и им, – тут же кивнул Давид.

Гленн потёр подбородок. Кажется, беседа предстоит необычная. Что там, расстройство личности?

Поднялись на третий этаж. Давид остановился у ничем не примечательной двери, такой же, как прочие в длинном тёмном коридоре с плиткой вместо ковра. Постучал костяшками пальцев.

Изнутри вместо войдите донёсся странный звук, будто скулил щенок.

– Можете войти, – пояснил Давид. Он открыл дверь перед Гленном и зачем-то добавил. – Удачи.

Переступив порог – дверь неслышно закрылась за спиной, – детектив быстро оглядел помещение.

Полумрак, пара светильников на стенах едва разгоняют темноту. Голые каменные стены и такой же пол, будто в средневековой темнице. Окон нет. Совсем! Комната-помещение складского типа. На ближайшей стене развешаны собачьи поводки, ошейники и цепи. Посреди комнаты грубо сколоченный деревянный стол, на нем блестит что-то металлическое. Рядом пенек – его будто притащили из леса только что, даже не ошкурив.

Большая собачья клетка в углу. И в ней сидит на корточках… кажется, всё-таки девушка.

Под чёрным латексным комбинезоном, закрывающим всё тело, четко обрисовывалась грудь. Лицо и волосы скрыты маской, только глаза сверкали сквозь прорезь.

Чувствуя, как всё сильнее колотится сердце, Гленн подошёл ближе.

Девушка смотрела не мигая.

Кто она? Почему оказалась здесь?

Детектив потёр лоб, не зная, как реагировать. Обычно людей в клетке не держат. Но учитывая предысторию вопроса…

Это точно не ребёнок.

Психически не здорова? Но где палата, санитары и лечение?

Первым порывом было распахнуть дверь клетки и помочь несчастной выбраться, но Гленн вовремя заметил, что дверца не заперта. Девушка могла выйти в любой момент сама, если бы хотела. Никто её в цепях за решёткой насильно не держал, не связывал. Да и внешний замок Давид открыл в одно движение. Никаких ключей. Открыто.

Значит, это и есть Омега? Так она играет?

Девушка встала на четвереньки и часто задышала, высунув язык как собака.

– Кто это тут у нас? – заговорил Гленн ласково, подыгрывая пациентке. – Хорошая девочка?

Омега звонко тявкнула. Похоже, изображает собаку давно. Вжилась в роль.

Но что в этой игре делать ему?

– Хочешь погулять? – спросил детектив, не зная толком что делать.

Арестовывать ли Давида за подобное содержание человека? Но вроде сидит здесь по своей воли. При предварительной договорённости наказания за извращения не пришьешь. Разве что за побои. Но их ещё найти надо, сняв костюм. Чего доброго, укусит. А под костюмом может быть ни царапины. Тогда уже ему предъявят, а не фамильяру. Пришёл без ордера.

Для определения пола и вычленения деталей стоит снять комбинезон, это понятно. Но если сейчас раздевать начнёт, а Давид придёт, будут вопросы. Будут претензии. И посадят скорее его. За домогательство.

Омега тявкнула дважды и закивала, виляя попой. Отвлекла от посторонних мыслей.

– Хорошо, – согласился Гленн. – Сейчас надену ошейник и погуляем.

Странная девушка-загадка радостно залаяла. Гленн взял со стены поводок и ошейник, открыл дверцу.

Омега покорно подставила шею, как приученный пёс перед прогулкой. А когда мужчина застегнул ошейник и взял свободный конец поводка, сказала: «ваф!» и выползла из клетки.

Да, этого он точно не ожидал, выезжая по адресу. И письмо странное. Прислали в электронном виде прямо на его почтовый ящик. Словно знали куда писать. А он использовал его редко и только по работе. Туда даже спам не сыпался.

Медленно, чтобы не сделать «собаке» больно, детектив зашагал вокруг пенька, который являлся атрибутом здешнего декора.

Омега бодро ползала на четвереньках, почти как Бонд – резвый сенбернар соседа. Разве что поменьше будет. Килограмм пятьдесят. Точно же – женщина. Или просто худой?

Интересно, а команды она-он-оно выполняет?

– Апорт! – сказал Гленн, производя следственный эксперимент.

Омега довольно ловко запрыгнула на пенёк и, по-собачьи сложив руки-ноги, тявкнула:

– Ваф!

Тут же заскребла пальцами ноги под ошейником, словно тот внезапно стал ей мешать.

– Снять ошейник? – догадался Гленн.

Девушка закивала, явно переигрывая собачью роль. Собаки на любой вопрос скорее просто сделают глупую рожу, поднимут уши, но никогда не станут кивать или махать головой.

Как только Гленн снял ошейник, Омега снова встала на четвереньки и застыла, будто чего-то ожидая. Встала со спины.

«А попа вполне ничего», – подумал детектив, третью неделю обходясь без женского внимания, так как напарник был в отпуске и его смены сыпались на плечи Брука за неимением третьего в отделе после сокращения:

«Жаль, что я на работе», – подумал тут же Гленн и мысленно прикрикнул на себя, напоминая, что ему нужно разговорить эту странную свидетельницу, а не дрессировать.

Выяснить, что она знает и почему в записке был именно её адрес. А для этого нужно сперва поиграть в её странные игры и узнать, кто в действительности написал и отправил письмо. И что за Барьер такой и периодические смерти?

– Ты больше не собачка? – спросил он.

Омега не шелохнулась. Как всё-таки неудобно, когда псих не говорит. А теперь даже и не кивает.

– Это новая игра? – наугад спросил Гленн. – Теперь ты вещь? Столик?

С чем он только не имел дел по работе, но снова ноль реакции. Впрочем, как ещё должна вести себя мебель?

Мужчина положил девушке на спину ошейник и поводок. Она стояла, не шевелясь…И что теперь?

Когда молчание стало тяготить, Брук присел рядом со «столиком» и предложил:

– Давай поиграем во что-то ещё. Будешь… кисой?

Девушка тут же сменила роль и выгнула спину с протяжным «мяу», сбрасывая ношу. Гленн погладил её. Замурчала совсем как настоящая кошка.

Детектив присел на пенек, и Омега тут же забралась к нему на колени. Мурча, потерлась о грудь. Тело под чёрным латексом молодое, упругое, с формами в нужных местах.

Девушка. Точно девушка!

В паху стало горячо, тут же краска прилила и к щекам. Он давно не был с женщиной. Что толку с разрядкой со стриптизёршами? Он тела не помнил именно с того дня, как Мод собрала вещи и ушла.

Но так нельзя… Это непрофессионально!

И без того тусклый свет мигнул, погас. Омега быстрым движением сбросила маску. Лицо в полумраке не разглядеть, видно только скулу и немного щёки. Зато тактильные чувства на максималках – кожа молодая, гладкая. Волосы до плеч. В серых глазах колдовской огонь. Сверкают, как у кошки.

Подняв руку Гленна к губам, Омега осыпала её быстрыми, горячими поцелуями.

Такие приятные прикосновения. Какие горячие губы… Детектив, уже не думая, что творит, нашарил свободной рукой молнию на её костюме ниже талии, расстегнул и с большим удовольствием погладил упругие ягодицы.

В конце концов, кто за ними будет здесь смотреть. На каком-то складе без окон? До психов людям дела нет! А Давид явно присматривает не только за ней. Занят.

Девушка тихо застонала от прикосновений. Горячие губы коснулись шеи мужчины, скользя всё ниже. Пальцы расстегнули рубашку. Твёрдые соски уперлись в грудь Гленна. Когда только успела снять верхнюю часть костюма?

Заигрался с попой, не заметил.

Она простонала на ухо, пахнула жаром. Не по-звериному, но вполне по-человечески. И когда горячий воздух коснулся уха, Гленну как крышу снесло.

Он больше не мог сдерживаться. Припал к её груди, целуя и лаская языком. Нашарил молнию в паху, с силой дёрнул и запустил руку внутрь.

Туда, поближе к теплу!

Омега застонала громче, легонько прикусив плечо. Пенёк покачнулся. Гленн понял, что летит на пол.

Удара о каменный пол почти не почувствовал. Только Омега оказалась сверху, рывком расстегнула брюки и оседлала его.

Кто кого оседлал, не имело особого значения. Дорвались оба. Похоть взяла верх. В голове ничего не осталось.

Никаких мыслей, слов. Только действия!

Мгновения единения… которые закончились довольно быстро, так как один из них не выдержал напора.

Парой минут позже, тяжело дыша, ошарашенный внезапностью секса и взрывом ярких, как в юности, ощущений, Гленн вяло припомнил, что вообще-то пришёл в особняк расследовать дело.

Омега поднялась, беззвучной тенью скользнула к стене. Там заскрежетало. Прямо под погасшим светильником открылась небольшая ниша. Глаза немного привыкли к темноте, различил контуры.

Гленн вскочил и, на ходу застегивая брюки, поспешил туда. В каменной нише лежал конверт. Без адреса. Незапечатанный. Никакого тебе е-мэйла.

Детектив посмотрел на Омегу, но она только кивнула с важным видом.

Оделся, привёл себя в порядок. Затем вышел на свет в коридор. И там открыл конверт. В нём оказалась записка, а на ней только имя – Симона.

– Симона? – произнёс детектив. – Это ещё кто такая?

Гленну не ответили. И он понял, что в особняке придётся задержаться. Похоже, найти новую девушку будет не так-то просто при таких постояльцах.

Но он обязательно раскроет все тайны этого мрачного местечка.

Глава 11 – Вынужденная изоляция

Наше время.

Визуализация решает много насущных проблем.

Можно себе представить: изоляция в особняке. Территория просторная, но идти особо некуда. И не один-два года карантина, а ВСЯ жизнь проходит на территории в пару гектаров в компании двух десятков людей.

Одних и тех же. тех, кто изучен вдоль и поперёк. Тех, от кого хочешь уйти и даже тех, кого в глаза бы никогда не видел.

Нет, конечно иногда приходят новички и разбавляют кровь. Но в основном это

как карантин с намёком на вечность. Мир, где мало чего изменится.

Выход есть: наложить на себя руки и выйти из Игры. Это лёгкий уровень. Путь слабых.

Есть и другой вариант: принять правила Замка Боли. И поиграть во всё как следует…

Гленн Ирвин Брук играл… почему же проиграл?

– Никакого, – машинально ответил я на вопрос Давида о том, какой смысл умирать, когда можно играть?

И только потом сообразил, что вопрос, наверняка, задумывался как риторический.

Пора начинать собственное расследование. Детектива больше нет, я за него! Визитки у меня нет, но и ему она не особо помогла.

Однако, первая зацепка есть – Омега!

– Давид, вы не возражаете, если я побеседую с обитателями комнат?

Фамильяр вновь едва заметно улыбнулся. Что-то подобное он ожидал. Человеку всегда интересно что вокруг происходит.

– Разумеется, нет. Как вам будет угодно, Джек.

Напускное дружелюбие немного раздражает. Не важно, следствие это хороших манер или скрытый сарказм. Разозлиться бы на весь мир и дать как следует по ухмыляющемуся лицу… но объективно не за что.

Господи, Джек, откуда столько агрессии! Что на меня нашло? Место так влияет? Конечно, понятно, когда сотни человек помещают на одном дворике и заставляют ходить строем, спать, есть и срать в строго отведённое время. Но здесь-то простор! Что же так давит на психику?

В раздумьях, вышел в тот же коридор с ковром, куда – кажется, вечность назад! – забрёл и познакомился с Диной.

Теперь её дверь плотно закрыта, музыки не слышно. Чем она занимается? Кто знает… Зайду – выгонит вон. Нужно время, чтобы остыть. А дальше попробую снова. Обязательно попробую.

Мы ответственны за тех, кого поцеловали.

Прошёл по прихожей, дошёл до конца противоположного коридора, где так же тускло горела одинокая лампочка и блестела плитка на полу. Вот уже и окно в конце коридора, а трупа всё нет.

ГДЕ ТРУП???

Ни крови, ни других следов. Опоздал или заблудился? Именно здесь мы нашли беднягу Гленна, когда шли из комнаты Дины.

Плитка блестит так, как будто только начистили. Когда только Давид успевает поддерживать чистоту в этом огромном особняке?

За чистоту на остальных этажах не поручусь – погулять не довелось. Пришлось вернуться в прихожую. Наверх ведет застланная ковром лестница. Если присмотреться, то выглядит так, как будто только что пропылесосили… Но я не слышал звуков работающих электроприборов!

Впрочем, звукоизоляция в особняке отменная: стены широкие, двери из массива. Проверить другие этажи?

Шагнул к лестнице, и сверху послышался топот. Отступил в сторону, прячась.

По ступеням сбежала полуголая, в одних стрингах, девушка с какой-то белой пеной на груди.

– Нет, Бобби, хватит!

За ней промчалась другая – полная, с зажатым в руке кнутом.

– Стой, я ещё не доела!

Не доела? Так это взбитые сливки на сосках? Не долизала, значит. Да уж, затейники. Такие игры с едой разогревают аппетит.

В животе заурчало. Раззадорили аппетит. Я вдруг понял, что хочу кофе. И не против как минимум перекусить бутербродами. Кухня должна быть на первом этаже. Но эти двое могли бежать именно туда… нельзя вмешиваться в чужие игры. Да и труп я потерял, если подумать.

Усмехнувшись, поднялся на второй этаж. Пусто в обоих коридорах и холле. Зато на третьем нашёл то, что искал. Бедняга Гленн лежал на длинном ковре, что тянулся от холла до окна у торца здания. Длинные, узкие ковры, как в гостиницах. Собственно, в конце ковра я его и обнаружил, словно. И окно открыто. Хотели выкинуть в окно? А что потом? По улице утащить в темноте? Да, так и поступают оборотни и прочие вампиры.

Но кто перенёс тело? Вопрос всех вопросов.

Зачем? Тоже интересно.

Труп, впрочем, покоился в той же позе, какой я его в первый раз и обнаружил. Словно и не тащили. Лет тридцати на вид. Довольно молодой детектив. Через пяток лет буду выглядеть так же. Но надеюсь ещё подышать.

Склонился, приглянулся. В хорошо освещённом коридоре видно больше… Ба! Всё тело в синяках и ссадинах, но сказать свежие они или лишь остатки вчерашних-позавчерашних игр – нельзя. На горле отпечаток, поперечный. Возможно, его душили. Руками, не веревкой, не удавкой. Следы от пальцев остались.

Вот те на. Похоже, убийца очень силен. Справлюсь ли я с ним, если столкнусь лицом к лицу?

Я встал на колени и заставил себя обыскать все карманы. Не ради наживы, конечно. Улики! Мне нужно хоть что-то!

Зря я это всё затеял. Но кто-то должен разобраться с тем, что происходит.

Нет, не зря! Обнаружил записку с одним именем – «Симона».

– Симона? – пробормотал в пустом коридоре. – Что это значит?

Аппетит после обыска трупа пропал. На смену ему пришла паранойя.

Что помешает убийце прийти за мной тоже? Сейчас я хотя бы настороже. И, возможно, найду союзников среди обитателей комнат, но стоит расслабиться и всё – возьмут тёпленьким. Ночью… Хорошенько предварительно изнасиловав.

Так! Нужно поесть.

Осмотрелся и вдруг на краю ковра увидел чёрную шерсть… Ну вот же… Оборотень! И пальцы сильные… а то и лапы.

Воображение дорисовало остальное.

Так! Какие ещё оборотни?!

Соберись, Джек. Просто собака оставила. Они тут бегают по району. Всё убирать не успевают.

Вновь оглянулся. На ближайшей двери странный символ: круг, разомкнутый внизу. От концов чёрточки уходят в стороны. Будто голова и плечи.

Да это же… греческая буква «омега»! Вот это удача!

Давид кажется упоминал девушку по имени Омега, с которой приезжал разговаривать Гленн. Похоже, это её комната.

Она ближе всех к трупу. Наверняка она что-то слышала.

Невольно затаив дыхание, я постучал.

– В-ваф! – донеслось изнутри.

У Омеги собака? Мне почему-то казалось, никто в Замке не держит животных, но если подумать, то снаружи бегает одна с поводком, что и оставила тут шерсть. Она могла забежать на территорию или принадлежать кому-то из постояльцев.

Но где же хозяйка?

Постучал снова.

– ГАВ! – прозвучало уже громче, нетерпеливее. Но главное… я вдруг понял, что это не собака.

Голос человеческий! На грани слуха уловил нестыковку. Связки, которые должны произносить совсем другие звуки, не вытянули подделку. Сфальшивила.

Распахнул дверь. Пахнуло сыростью. Комната расположена на третьем этаже, но выглядит как подвал: голые каменные стены, окон нет. Мебели нет тоже. У дальней стены клетка, и в ней на четвереньках стоит… человек?

Да, это человек! В черном латексном костюме и кожаной балаклаве.

Где тут включается свет? Не вижу.

Подошёл. Присел на корточки возле клетки, желая рассмотреть существо. Балаклава скрывает весь череп, волосы и лицо, обнажая лишь глаза и губы.

– Омега?

Нет, ну я видел всякое, но это… перебор.

– ГАВ! – подтвердила она обрадованно. Подняла голову, уставилась на меня и часто задышала, высунув язык.

– Мне сейчас не до игр, – предупредил я. – Вернее, в другое время я бы с удовольствием с вами поиграл, конечно. Но сейчас нужно побыть серьезными… Вы не против?

Омега вскочила на ноги, засопела сердито. И принялась бросаться на прутья, подвывая. Вот бы кому в «Планете обезьян» сниматься. Можно даже без грима, так убедительно играет.

– Послушайте, – я чуть повысил голос. – Только что погиб человек. Детектив Брук Гленн… Вы его знали?

– Гленн… – переспросила странная особа, выпав из роли.

Голос прозвучал глухо сквозь маску, бесцветно. Словно говорил робот. Не понять, женщина это, мужчина или трансгендер. Но Омега всё же созвучна женскому имени, так что я решил, что передо мной девушка.

– …погиб? – договорила она.

– Да. И, вполне возможно, его убили. Вы не видели тут… – едва не сказал «оборотней», но добавил – «ничего подозрительного?»

Нельзя спешить с выводами!

Она ахнула, глаза расширились. Вопроса как будто не расслышала.

– Когда вы видели Гленна последний раз?

– Месяц назад, – тут же ответила она. – У нас случилась… размолвка. Больше мы не общались.

– Размолвка?

Существо опустило глаза. Надо же, умеет стесняться.

– Гленн… признался мне в любви, – заявила Омега. – Сказал, что хочет не просто лайфстайл, но и «обычных отношений», как он выразился. Словом, «ваниль». А где я и где ваниль?

Хм, неспроста она избегает родовых окончаний. Но почему «ваниль» произнесла с такой брезгливостью? Это же сладко, вкусно.

– Понятно, – сказал я. – Ещё пара вопросов. Примерно полчаса-час назад вы были здесь, в этой комнате?

– Да. С самого утра здесь.

– Вы не слышали чего-то подозрительного? Криков? Звуков борьбы? Волочения в коридоре?

Она помотала головой.

– Нет. Всё было тихо. И спокойно. Как всегда.

– Ещё один вопрос… Кто такая Симона?

Её глаза вдруг отобразили целую бурю эмоций.

– Всё, хватит! Уходи!

Её словно взбесило это слово.

– Гленн… о, мой милый… как же так… ваф!

Омега встала на колени и бешено залаяла, бросаясь на клетку, будто уже не могла терпеть… Тяжело быть человеком в наше время.

Глава 12 – Собаки и аутентичность

Лай всё ещё стоял в ушах. Даже когда я вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь.

Все мы понемногу психи или шизофреники. Но эта какая-то особая бедолага. Зачем так жить?

Или иначе жить у неё уже не получается? Придумала себе образ, а теперь прячется за ним.

Нет, защитная реакция Омеги вполне предсказуема. Страх пасует, когда надеваешь привычный звериный образ. Зверям чужды человеческие взаимоотношения. Им не надо знать многих вещей, а задумываться над ними тем более.

Всё просто, когда ты зверь.

Но перед тем, как покинуть комнату, я увидел блеск в её глазах. Она была на грани срыва! И что-то мне подсказывало, что за закрытой дверью лай вскоре сменится слезами.

Играй не играй, а от себя не убежишь. Не хочешь признаваться себе в разумном состоянии, так во сне подсознание догонит и отвесит.

«Гаф-гаф»! – это снаружи.

А внутри: «Господи, мой милый Гленн»!

Но лай не прекратился. С улицы что ли лают?

Я закрыл окно.

– Гаф!

Да что за чёрт? Почему всё ещё лай? В ушах?

Повернулся – к ноге подбежал виляющий хвостом пёс средних размеров. С большими ушами, полными репейников. И добрыми глазами большой грустной души.

Он тщательно обнюхал штанину и присел на пятую точку в ожидании вкусняшки или приказов.

Но сидел он возле трупа, так что меня начинало клинить. Не сочетается старый добрый пёс с неживым человеком поблизости.

Бассет-хаунд. Седые волосы на бровях выдают преклонный возраст. Но ещё бодрый. Только грустинка в глазах. Опыт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.