Ольга Рылова
Сапфировая чаща. Предисловие

1 Глава ‘’Немка’’

‘’ Margo … mein kleines Häschen, geh nicht nach draußen …’’

Удасы. 1622 год.

В сердце главной улицы, словно уставший странник, приютился ветхий домик, едва держась рядом с собратьями. Маленькая Маргарет, всего двух лет от роду, утопала в объятиях старенького дивана, нежно расчесывая свою деревянную куклу, единственную подругу в этом мире. Тишина окутывала дом, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов, пронзающим её маленькое сердечко и нарушающим поток мыслей. Взгляд девочки упал на самодельный календарь, и отметка "12 мая" засияла перед ней, словно луч надежды. И в этот миг на личике малютки расцвела улыбка, такая светлая и искренняя, что могла бы растопить даже самое холодное сердце. Казалось, вся вселенная замерла, чтобы запечатлеть этот момент чистого, неподдельного счастья:

– Ich werde bald 3 Jahre alt! (Скоро мне будет 3 годика!)

Словно ужаленная, малышка вскочила с дивана и понеслась к входной двери. Её крохотные ручки отчаянно тянулись к ручке, но тщетно: рост не позволял дотянуться. Внезапно дверь распахнулась, явив миру измученное лицо матери, Маргарет. На ее щеке алел зловещий багровый след. Глаза девочки расширились от ужаса, когда она увидела этот страшный знак.

– Margo… mein kleines Häschen, geh nicht nach draußen… (Марго… зайчик мой, не выходи на улицу…)

Девушка подняла дочь на руки и понесла в спальню, скидывая пальто. Девочка уткнулась в шею мамы и начала плакать.

– Mutter, wo hast du das Vava her? Oder hast du Blaubeeren gegessen? Bist du sicher, dass du gesund bist? (Мамочка, а откуда у тебя вава? … или ты голубики наелась? Ты точно здорова?)

Девушка улыбнулась на догадки дочери.

– Weißt du, es ist nur so, dass die Nachbarn deine Mutter nicht wirklich mögen, weil ich nicht wie sie bin… (Понимаешь… просто твою маму не очень соседи любят, из-за того что я не такая, как они…)

– Gibt es etwas, das man an dir nicht lieben kann? Du bist nett und wunderschön! Schenk ihnen keine Beachtung! Ich liebe dich mehr als diese Idioten! Meine Mutter wird immer die Beste sein. Wie können sie es wagen, dich zu verwöhnen? (А разве тебя есть за что не любить? Ты же добрая и красивая! Не обращай на них внимания! Я люблю тебя сильнее этих болванов. Моя мама всегда будет лучше всех. Как они только смеют тебя портить!?)

Девушка мягко улыбнулась и погладила дочь по мягкой, детской щеке.

– Danke, meine Liebe… und ich liebe dich! Meine süße Schönheit… Vava wird bald gesund. (Спасибо, моя дорогая… и я тебя люблю! Моя милая красавица… Вава скоро заживёт.)

Маргарет стёрла слёзы, рассмеялась и обняла маму, чувствуя сильную любовь и нежность к своему обожаемому человеку.

1624 год.

Пятилетие Марго уже миновало. Маленькие ручки торопливо перебирали поленья, отправляя их в утробу печи, ведь стужа пронизывала до костей, а мамочка ушла, не накинув даже шали. Сердце девочки горело желанием согреть дом к маминому возвращению! Разогнав холод, кроха устроилась на стареньком диване, вглядываясь в темноту за окном.

Час тянулся мучительно долго. Наконец, дверь распахнулась, и мама вихрем влетела в избу, судорожно запирая засовы. В её глазах плескался невысказанный ужас, отблески которого она отчаянно пыталась скрыть от невинного детского взора.

– Mutter? Was ist passiert…? (Мамочка? Что случилось…?) – Маргарет дотронулась до руки матери, но та вздрогнула. Вдруг в дверь стали долбить и орать люди, отчего девочке стало страшнее:

– Mutter!

– Ruhe! … Liebling, geh unter den Tisch! (Тише…! Дорогая, залезь под стол!) – Мама Марго подошла и отдала ей свою тёплую накидку, обмотав ребёнка. Затащив её под стол и чмокнув в лоб, она прошептала:

– Bitte verzeihen Sie mir, egal was passiert, Hauptsache, Sie leben gut…? (Прости меня, пожалуйста, что бы ни случилось, ты главное живи хорошо…?)

– Mutter… was ist passiert? Ich habe Angst, Mutter! Wo bist du hin…? (Мама… что случилось? Мне страшно, мама! Куда ты пошла…?) – С трудом сдерживая рыдания, мать выбралась из своего укрытия под столом и застыла перед дверью, словно обречённая. Леденящий ужас парализовал маленькую девочку. Внезапный, оглушительный грохот – дверь вылетела из косяка, словно щепка. Марго с замиранием сердца наблюдала, как с её нежной, любимой мамой грубо расправляются, заламывая руки и волоча прочь из дома. В детской душе бушевал шторм страха и непонимания. Она была беспомощна и потеряна. И тут, словно удар грома, раздался зловещий крик, пронзивший тишину, пропитанный ненавистью и злобой: «СОЖГИТЕ ЕЁ, ВЕДЬМУ!» Эти слова обожгли сердце девочки, словно клеймо, оставив шрам на всю жизнь.

– Mutter!… Mutter! – Словно птица, вырвалась Марго из дома, и взгляд её упал на центральный столб посреди родной деревни. Сердце оборвалось от ужаса: её мать, связанная, беспомощная, прикованная к этому проклятому дереву. Вожак, с факелом в руке, словно палач, занёс огонь… и бросил его к ногам Марго. Пламя взметнулось, адское зарево готово было поглотить её мать… Но кто-то совершил чудовищное – плеснул масло, и женщина вспыхнула мгновенно, словно искра. Крик, полный невыносимой боли, пронзил воздух, навеки запечатлевшись в душе Марго.

В оцепенении она смотрела на пляшущие языки пламени, пожирающие всё, что было ей дорого. Ещё недавно она провожала маму, целовала её нежную щеку… Безумная от горя, девочка ринулась сквозь толпу, пытаясь спасти её, но её грубо отбросили, лишив последних сил, и она упала у порога своего дома. Бессилие, отчаяние, ужас… Слёзы градом хлынули из глаз ребёнка, видящего смерть самого родного человека. Вдруг, словно луч надежды, к её плечу прикоснулись маленькие, тёплые ладошки. Обернувшись, Марго увидела мальчика, невинного, лет семи, чьи глаза выражали ту же боль, что и её собственные.

– Девочка, ты в порядке? Это твоя мама там, на столбе? Если хочешь, я смогу тебе помочь…? – Упоминание о матери отозвалось в Маргарет взрывом ярости, всепоглощающей и нестерпимой. Ей почудилось, будто он, подобно бездушным чудовищам, глумится над святой памятью о её любимой маме, которую она так безмерно оплакивала. И сердце Марго, разрываемое болью и праведным гневом, не выдержало – она обрушила на лицо мальчика удар, вложив в него всю горечь потери и обиду.

– Пошёл прочь, червяк! Пока я тебя не прикончила! Я сожгу это село вместе со всеми вами! Нелюди, будьте вы все прокляты!

Когда людская масса схлынула, оставив после себя лишь пепел и горечь, маленькая девочка пробралась к обугленным останкам своей матери. В её глазах зияла бездонная пустота, словно высохшее болото – ни слезинки, лишь выжженная тоска. Она прильнула к холодному, безжизненному телу, обнимая его, несмотря на нестерпимый жар, опалявший её нежные ладошки.

Собрав последние силы, Марго волоком перетащила драгоценный груз за покосившийся дом. Взяв в руки тяжёлую лопату, она вырыла могилу и похоронила свою маму. Нашла большой камень, вымазала его грязью и нацарапала дрожащей рукой: "Мама". С трепетом нарвав полевых цветов, девочка украсила могилу, превратив сухую землю в сад памяти. И тут её прорвало – из глубин израненной души хлынула река слёз, смывающая остатки надежды.

– Если тебя не любит весь мир, я буду любить тебя всегда… и только я похороню тебя по-человечески… И только я отомщу за тебя…

1632 год.

Маргарет уже давно тринадцать. Девушка смогла свыкнуться, проживая в одиночестве. Но с каким же трудом… У ребёнка не было улыбки, слёз, света, лишь пустота. Сидя за столом, девочка пила воду. Тиканье часов сводило с ума. Обычно это тиканье заглушалось смехом Марго и шагами мамы в такт музыке с уст дочери. В конце концов, на девочку снова напали эмоции, вот только плакать было нечем…

– Я скучаю… Как ты на меня посмотришь, если я приду к тебе? – Девочка сняла люстру и отбросила в угол дома. Та, в свою очередь, разбилась, и осколки рассыпались по полу. Достав верёвку, она сделала петлю и повесила на крюк от люстры. А сама встала на старый стул, беря петлю в руки. В ушах зазвенело. Вспомнились тихие песни и колыбельные… Но вдруг, из-за старости, стул сломался, и Марго упала на спину, не дав совершить ошибку.

– Вставай… ну же… – шептала Марго, пытаясь дотянуться рукой до петли, но она отвисла, и рука ударилась о деревянный пол.

Рассвет нового дня пробился сквозь веки. Собрав остатки воли, девочка заставила себя подняться. Жажда терзала горло, превратив его в безжизненную пустыню. Каждый шаг к колодцу давался с трудом, а колючие взгляды прохожих обжигали её, словно клейма. Не успев утолить мучительную жажду, она почувствовала резкий удар в спину – чей-то злобный бросок прервал её путь.

– Эй, отродье! – Маргарет молчит… – Я с кем разговариваю?! – Это кричал мальчик, а вокруг него были две девчонки. Вдохнув больше воздуха, Марго ответила сквозь зубы:

– Идите своей дорогой и не мучайте меня хотя бы сегодня…

Естественно, эта тихая речь вызвала громкий смех у молодёжи. Какие же дети жестокие и одновременно мерзкие…

– Оууу… ну ладно… тогда позволь дать тебе подарок! Лови, гостинец!

Маргарита потянулась, чтобы оглянуться, когда внезапная боль пронзила её затылок, словно удар кинжала. Острый камень, брошенный чьей-то жестокой рукой, попал точно в цель. Детский смех, звеневший мгновение назад, мгновенно затих, сменившись гнетущей тишиной, когда она повернулась лицом к обидчикам.

Алая кровь, горячая и липкая, медленно стекала по её бледной коже. Под тонкой тканью сорочки проступили вздувшиеся вены, словно корни старого дерева, впитавшие в себя всю боль мира. Но дело было не в крови, не в боли, а в том, что затаилось в её взгляде.

В руках Марго этот камень словно обрёл зловещую власть. Под ногами чувствовалась дрожь земли, как предвестник неминуемого ужаса. В едином, страшном порыве она обрушила камень на грудь мальчика, и хруст сломанного ребра эхом отозвался в леденящей тишине. Камень обрушился на его голову, прервав жизнь в одно мгновение.

Стоявшие рядом девочки замерли в ужасе, но их крики так и не вырвались наружу. Взмах серпа – и их бездыханные тела рухнули на окровавленную мостовую. Ни единого звука, лишь багровая лужа, растекающаяся по улице…

Маргарет, с трудом переводя дыхание, обессиленно опустилась на землю. В глазах – пустота, в сердце – зияющая рана. Собрав последние силы, она сбросила тела девочек в тёмный колодец, словно пытаясь скрыть не только следы преступления, но и свою собственную сломленную душу. Лишь глоток ледяной воды принёс ей кратковременное облегчение, но он не мог смыть с неё груз содеянного, не мог заглушить крик совести, разрывающий её изнутри.

2 Глава ‘’Серая кожа’’

‘’ У него была серая кожа с узорами на лице’’

С рассветом она вновь отправилась к источнику. В руках – старое, изъеденное ржавчиной ведро, а в сердце – решимость. Кровавое зрелище, ожидающее её, не пугало. Она предвкушала его. Шагая по улице, Маргарет заметила смятение у колодца. Наверное, обнаружили её деяние, но раскаяния не было и в помине. Её душу наполняла жуткая радость при виде чужого горя, при виде слёз тех, кто лишил её матери.

Добравшись до каменного сруба, Марго услышала отчаянные крики, летевшие ей вслед. Наконец-то её заметили. Зная, что её ждёт, она стояла непоколебимо, с высоко поднятой головой. Пусть прольются их слёзы – это жалкая плата за боль, поселившуюся в её душе, за пустоту, которая никогда не заполнится. Она мстит за свою мать, и ничто не остановит её в этом праведном гневе.

– Ведьма! Чудовище! Ты убила моего сына! – кричала первая женщина.

– Такая же тварь, как и мать! Гори в аду! Тебя Бог будет бить плетью сотни лет!

Марго же пусто посмотрела на людей из-за плеча, прошептав грозным голосом:

– К чёрту вашего Бога…

Оцепенение сковало толпу, готовые крики возмущения застыли в горле. И тут, словно разряд молнии, Марго обрушила ведро на голову женщины, та рухнула, заливая землю багрянцем. Девочка, с трудом переводя дух, взглянула на остальных. Один хрупкий подросток против разъярённой толпы. Исход предрешён – неравная битва.

Марго бросилась к спасительной тени леса. Каждый шаг отдавался болью – сломанный нос, израненные ноги, разбитое лицо. Дыхание рвалось, но лес был так близко! Бежать, бежать как можно дальше от этого безумия. Лучше так, чем жить среди этих… чудовищ. Внезапно адская боль пронзила всё тело. Воздух перестал поступать. Алая кровь хлынула горлом. Копьё, словно нож сквозь масло, пронзило лёгкое насквозь… И чей-то злорадный крик разорвал тишину:

– Оставьте эту тварь там умирать! Всё равно не встанет… Слава Богу, никогда…

Вот и всё… В глазах Марго темнело, руки холодели, пока кровь впитывалась в землю. Запах травы даже не доходил до носа девушки. Как вдруг голос:

– Девочка, кто ты? – Слишком металлический голос, в какой-то степени бархатистый. Кто это такой?

Сердце Марго подпрыгнуло к горлу, когда она подняла взгляд на звук. Перед ней стоял… кто-то? Что-то? Не человек. Неужели это конец? Неужели за ней явилась сама Смерть, чтобы унести её в объятия вечности?

Но нет… Этот образ был иным. Кожа его отливала серым, словно лунным светом, а на лице играли причудливые узоры, словно письмена судьбы. Длинные, цвета воронова крыла, волосы касались лопаток. Диадема на голове, белая рубашка, чёрный жилет и брюки, завершаемые таинственным плащом и сверкающим прицепом.

И самое главное – глаза. Ярко-фиолетовые, словно аметисты, они не излучали злобы, не несли угрозы. В них не было ни намёка на приближение тьмы. Нет, это не Смерть… Это не тот, кто пришёл за её жизнью. Но кто же тогда? Какую цель он преследует, явившись перед ней в этот час? Вопросы терзали её душу, смешиваясь с облегчением от осознания, что конец ещё не настал.