Оксана Нищук
Исчезнувшие в снегах

Исчезнувшие в снегах

Вот уже вторые сутки, как наши метеорологи перестали передавать показания и выходить на связь, и третьи с начала объявления снежной бури в районе, где расположена станция. Добраться до нее при такой погоде практически невозможно, ведь даже в спокойное время, чтобы отправить вертолет с продуктами, медикаментами и запчастями к вышедшему из строя оборудованию, нужно получить разрешение на вылет.

Срочно вызвали из Центра специалиста на замену на случай, если кто-то из ребят на станции заболел и не сможет продолжать работу. Пока его ждали, небо прояснилось. Наш пилот изучил метеосводки, довольно кивнул и пошел в диспетчерскую для согласования маршрута. Из поселка в аэропорт приехал фельдшер. Через час, погрузив в вертолет все необходимое, команда из четырех человек, в составе которой и я – инженер-механик, отправилась на выяснение обстоятельств «молчания» наших товарищей.

Через три часа любования прекрасными снежными видами, мы благополучно добрались до мыса, на котором яркими синими пятнами стояли здания метеостанции, а рядом несколько серых, немного покосившихся деревянных хозяйственных построек. Снегу за два дня намело так много, что он доходил до самых окон.

Еще до приземления нас удивило, что никто не вышел навстречу. Обычно, услышав гул вертолета, все трое полярников выбегали прямо в свитерах, без курток, и радостно приветствовали нас, размахивая руками. Сейчас же двери домов были до половины завалены снегом, а следы рядом отсутствовали.

Пилот ювелирно посадил «вертушку» на ровный участок, выдохнул, улыбнулся и торжественно произнес: «Ну что, ребята, за лопаты?»

Провалившись в снег почти по бедра, мы с фельдшером захватили лопаты, с трудом добрались до главного здания, расчистили дверь и вошли внутрь. Мы звали ребят по именам, обошли все комнаты – никого не было!

На вешалке у входа висела верхняя одежда, рядом на полу несколько пар меховых унт. На столе лежал рабочий журнал, записи в котором заканчивались как раз перед тем, как началась буря.

Наш пилот и прилетевший с нами метеоролог тем временем осматривали соседнее здание, где «пропавшие» иногда ночевали, но и там никого не нашлось.

Утопая в снегу, мы еще пару часов обходили станцию и звали своих товарищей, а затем сообщили о наших безуспешных поисках в Центр.

Пока коллеги снимали показания с приборов на морозе, я проверял работу оборудования в доме, а заодно решил еще раз осмотреть помещение: проверил полки и шкафы, перетрусил одежду, с фонариком заглянул под кровати. Вдруг в свете его луча что-то сверкнуло под тумбочкой. Пошарив рукой, я достал потертый смартфон с треснутым стеклом и обрадовался своей находке.

На удивление он оказался рабочим, но почти разряженным.

Я стал внимательно изучать содержимое. Судя по смс, он принадлежал младшему помощнику – молодому и довольно беспечному парню. Что уж говорить о дурацких фото с его кривляньями на камеру. Я даже посмеялся, пока меня не привлекло странное видео: на экране снежная буря, ничего толком не видно. Прошло больше двух минут и только бело-голубые вихри на экране. Зачем он так долго снимал одно и тоже? Что хотел разглядеть?

Я продолжал смотреть: снег начал сгущаться в центре кадра, уплотнялся, из него стало формироваться лицо юной девушки. Он было прекрасно: тонкие изящные черты, большие закрытые глаза, обрамленные белыми ресницами, бескровные, плотно сомкнутые губы. Снежинки вокруг ее головы стали собираться в тонкие ниточки длинных волос, затем появилась шея, грудь, руки, изящная талия, бедра, стройные ноги. Дева была белая и нагая. Полностью сформировавшись, она сделала шаг вперед и открыла глаза – они были чуть голубоватыми без радужки и зрачков. Эту секунду камера затряслась, изображение смазалось и оборвалось, словно смартфон выпал из рук снимавшего.