# Глаза цвета зимнего неба

Ада Волкова

Чикаго, 1932 год. Великая депрессия. Разорившийся пекарь, потерявший дочь и жену, готов умереть в подворотне. Но его находит Аларих – древний вампир с глазами цвета зимнего неба. Он дарит ему вечность… и исчезает на рассвете.

Я искал своего создателя десять лет, чтобы потребовать ответы. Но когда отчаялся, ответы сами начали находить меня. Двенадцать женщин. Двенадцать жизней. Двенадцать ниточек, связывающих меня с миром живых.

Роман о вечности, которая оказалась слишком короткой, чтобы научиться прощать. И достаточно длинной, чтобы попробовать. О том, что дом – это не место. Это тот, кто не задаёт лишних вопросов и всегда наливает чай.

## Глава 1. Тёплый хлеб

До того, как мой мир рухнул, у меня была пекарня.

Маленькая, на углу Двадцать третьей и Уолнат, в районе, который тогда ещё не называли трущобами.

Я просыпался в четыре утра. Сначала была привычка, потом – необходимость, теперь это просто часть тела, как рука или нога.

Вставал. Умывался ледяной водой. И приступал к работе. Я выпекал хлеб по рецепту матери – с хрустящей корочкой, которая ломалась, если чуть надавить пальцем. Руки до сих пор помнят каждое движение: мука, вода, соль, тмин.

За столько лет ничего не изменилось. Только легкая седина на висках да под глазами легли тени, которые не проходят, сколько ни спи.

Люди приходили к шести утра, стояли в очереди, дышали на руки и шутили про чикагские зимы.

Я знал их по именам. Миссис Хофман, учительница музыки, худая, с длинной шеей и вечно холодными пальцами. Брала всегда две буханки – себе и кошкам.

– Мистер Ашер, вы когда-нибудь спите? – постоянно спрашивала она.

– Сплю, – отвечал я – Просто мало.

Она сочувственно вздыхала, смотрела на меня, но не осуждала.

В половине седьмого по субботам приходил мистер Леви, портной. И рассказывал, как его дочь поступила в колледж.

В восемь забегали дети из соседнего дома. После школы им хотелось крендельков, и я делал вид, что не замечаю, когда они тащили по два, а платили за один.

Я любил это время. Утро, когда город просыпается, когда люди еще не надели маски, когда они просто хотят есть и пить кофе. В эти часы я чувствовал себя живым.

Я вставал в четыре, замешивал тесто, смотрел, как за окном зажигаются фонари, и думал: это моё. Это всё моё.

Мне всегда хотелось разделить с кем-то это счастье, и в один из дней появилась она.

Её звали Рут.

Она пришла ко мне в пекарню в 1925-м, замерзшая, в тонком пальто, с глазами, которые искали тепла.

– У вас есть кофе? – спросила она.

– Есть.

– И булочка с корицей?

– И булочка.

Я налил ей кофе. Она грела руки о чашку, смотрела в окно на снег. Ей было лет двадцать пять: темные волосы, карие глаза, обветренные губы.