Наташа Доманская
Это все Йока

Пролог

Она не чувствовала своего лица. Липкий страх поднялся сначала по ставшим непослушными рукам, затем по плечам, сковал шею и наконец мелкой россыпью улегся на щеки. Стало трудно дышать. Каждый глоток кислорода приходилось практически вымаливать у своего судорожно сжатого горла. Зоя трясущимися руками распахнула окно в спальне и высунулась из него по пояс. Порывисто и с трудом вдохнула вязкий осенний, с нотками далеких костров, горько-сладкий воздух. А может, вылезти еще дальше? А потом еще чуть-чуть? В следующее мгновение зажмуриться, вытянуть в обе стороны руки и… полететь. Вдруг она и правда превратится в птицу и вспорхнет вверх, в чем была уверена в семь лет. Зоя вспомнила, как первоклассницей выбиралась на крышу их девятиэтажного дома, подходила к парапету и, бесстрашно стоя у самого края, думала: «В крайнем случае прыгну, стану птицей». Дура. Дурой была, дурой и осталась. Душа, возможно, и обретет крылья, но тело, раскинув руки и неестественно вывернув ноги, рухнет, словно набитый гнилой картошкой мешок, аккурат около магазинчика на первом этаже. Это хорошо еще, если ей посчастливится пролететь мимо деревьев и козырька, не вспоров себе живот. А то пару недель назад весь дом обсуждал очередную жертву несчастной любви, лежащую внизу в луже собственной вязкой крови и бордово-черных сгустков. Такое себе зрелище, если честно. Самоубийце, конечно, уже было все равно. Но вот Зоя, находясь пока что в более-менее вменяемом состоянии, не очень хочет, чтобы ее не сильно привлекательное и при жизни тело рассматривали, а причины опрометчивого поступка обсуждали и осуждали все соседи, друзья и родственники.

– Такая хорошая семья была, – скажет ее соседка, вечно беременная Татьяна. – Они и не ссорились никогда. Всегда за руки держались, в глазки друг другу заглядывали, ворковали, как голубки.

Конечно, они не ссорились. Зоя еще с детства усвоила урок, что ссора ничего не решит, а возможно, сделает только хуже. Поэтому во всем соглашалась с мужем. Хоть потом и делала по-своему.

– Зойка-то веселая была, с улыбкой до ушей ходила. И поздоровается всегда, и спросит, не надо ли чего купить, – утрет слезу абсолютно седая баба Глаша, которая круглогодично сидит на своей скамейке около подъезда и которой сердобольные соседи по очереди ходят за продуктами и лекарствами.

Зоя любила улыбаться. Наверное, во многом потому, что еще в школе сосед по парке, лопоухий Васька, сказал, что улыбка ей очень идет: на щеках сразу появляются милые ямочки, глаза лучатся радостью и счастьем. Ей и муж всегда говорил, что у Зои удивительная улыбка – способная согреть, так он считал, и постепенно она тоже стала так думать.

– Вот дура-то Зоя, вот дура, – будут причитать девочки с работы. – Она как у Христа за пазухой жила. Муж всегда и привезет на работу, и встретит. А одевал он ее как. Зойка среди нас самая модная всегда была, хоть и внешность-то у нее самая обычная.

Ну и что с того, что одевалась она модно? На свои же деньги, не на чужие. Да и знали бы они, что муж Зою не только не одевал, он за все годы замужества и деньги-то ей давал только на праздники – или если она робко, теребя подол очередного купленного на собственные средства платья, просила его об этом. Красивую одежду Зоя любила и деньги на нее бережно откладывала с каждого заработка. Также она виртуозно жонглировала кредитами, кредитными картами и даже два раза брала микрозаймы. С трудом погасила. Пришлось взять пару заказов на фотосессию и посвятить этому все выходные, бегая по парку за молодоженами в попытках поймать удачный кадр. Муж как раз уехал на эти два дня за город в очередной раз помогать другу, и Зое удалось плодотворно поработать и даже отправить заказчикам отретушированные фотографии уже на следующий день. Но с какой же обидой на себя, мужа и все эти микрофинансовые организации отдала она честно заработанные деньги в счет долга. Хотя, откровенно говоря, это не муж не давал ей деньги, это она считала ниже своего достоинства просить. Что она, приживалка какая-то? Не только без внешности, а еще и без мозгов? Зоя и сама в состоянии заработать на все необходимые ей женские штучки. И пусть не говорят потом, что она на всем готовом живет. Достаточно того, что супруг и правда почти всегда привозит ее и встречает с работы, сопровождает по магазинам и торговым центрам, отвозит и забирает с маникюра, массажа и бассейна. Ну а что, ему сложно разве? Машина же едет, а не он ножками перебирает, таща немаленькую супругу на своем горбу.

– Зоя у нас всегда была девушка чувствительная, принимающая все близко к сердцу, – всхлипнет мама. – Как же теперь без нее жить-то?

Все! Достаточно! Только не мама.

Зоя в сердцах захлопнула створку окна. И пусть сегодня умерла ее душа, но это не значит, что сама Зоя вот так просто сдастся. Она глубоко и порывисто вздохнула. Резко задернула тяжелую портьеру. Телефон на подоконнике завибрировал.

«Как дела?» – прочитала она сообщение от мужа.

«Нездоровится, ушла пораньше с работы, собираюсь готовить ужин», – напечатала Зоя дрожащими пальцами и отшвырнула телефон в сторону огромной двуспальной кровати, словно это был не дорогущий гаджет последней модели, а какая-то дохлая мышь.

Как так получилось, что мужчины в ее жизни становятся кем угодно, но только не источником радости? Еще с юности все они приносили ей одни только проблемы и расстройства. Зоя привыкла понимать, спасать, защищать и никогда не могла потребовать чего-то подобного взамен. «Ты что, не понимаешь, в какой я серьезной ситуации? Это у меня проблемы, а не у тебя! Ты можешь хотя бы не создавать мне дополнительных?» – рано или поздно слышала она от всех близких ей мужчин. И она не создавала. Ведь Зоя сильная, самодостаточная, а не размазня какая-то.

Точно так же, в конце концов, произошло и с ее мужем. Хотя изначально это он оберегал и защищал ее. Зоя и замуж за него вышла во многом благодаря внимательному к ней отношению. Устала решать чужие проблемы, и в поле ее зрения появился он, Алексей. С ним Зоя поняла, что вовсе не полная, а скорее аппетитная и очень даже сексуальная. А рыжие волосы и бледная кожа не наказание, как она считала, а наоборот, ее изюминка. Ведь не всем девушкам быть обтянутыми кожей скелетами. Безусловно, кому-то идет худоба, а кого-то – как, например, Зою – не портят и несколько лишних килограммов. Много лишних килограммов, если быть честной.

Привлекательный и улыбчивый Алексей настолько окружил Зою заботой и вниманием, что, когда его вдруг не оказывалось рядом, она была как без рук. Каждое утро он отвозил ее на работу, вечером забирал. А также сопровождал абсолютно по всем делам, даже когда ему самому никуда не нужно было. «Мне не сложно, – улыбался Алексей. – Едет же машина. А одному мне дома все равно нечего делать». По пути домой, оставив уставшую Зою сидеть в машине, он забегал в магазин за продуктами к ужину. В выходные же, пока жена спала, часто ездил в супермаркет один, чтобы затариться на неделю всем необходимым. Кроме того, он каждый месяц оплачивал коммуналку и два раза в год отпуск. И Зоя не помнила, когда в последний раз самостоятельно платила за свою связь. Деньги на счету будто бы и не заканчивались. Хотя ни о чем таком она мужа никогда не просила – но и отказываться не считала нужным. Ведь странно будет, если она попросит не класть ей деньги на телефон. Да и на кассе в супермаркете вперед Алексея вытаскивать калтхолдер – прямо скажем, не очень дальновидный поступок. Как он себя при этом будет чувствовать? Она бы, например, на месте мужчины возмутилась.

Благодаря такой нехитрой экономии на некоторых (всех) тратах, Зоя и могла позволить себе любой гардероб. Если она хотела порадовать мужа вкусным ужином или каким-нибудь деликатесом, без сомнения заказывала доставку из магазина или сама шла в супермаркет и брала все необходимое по рецепту. А не выгадывала, как ее коллеги, сколько фарша взять – килограмм или чуть меньше и добавить в котлеты больше хлеба; а может, натереть туда кабачок с дачи, который у многих долеживал в прохладном месте до зимы. Ведь с кетчупом и майонезом домашние и не заметят разницы. По ее мнению, это никак не способствовало семейному счастью, а только наоборот – превращало семейную жизнь в нечто предсказуемое и безрадостное. Стоит только начать подсчитывать и экономить, и остановиться уже будет сложно. Привычка экономить отразится не только на желудке, но и на отношениях. Так она полагала.

Кроме того, Зоя искренне сочувствовала коллегам и называла их супругов про себя «никчемными». Какой смысл выходить замуж, да еще и рожать детей, если потом ни помощи, ни участия в семейной жизни от супруга не дождешься. В ночных молитвах, которые больше походили на сонный дурман, Зоя, уткнувшись в мужнину подмышку, искренне радовалась, что с заурядной, в общем-то, внешностью ей посчастливилось встретить рослого, симпатичного, образованного и хорошо зарабатывающего Алексея. Но недавно все изменилось. Хоть нет, не так. Недавно она поняла, что в их жизни что-то происходит, и уже довольно давно. И это что-то, скорее всего, не очень нормально. Сегодняшним же осенним днем Зоя, к своему ужасу, в этом убедилась. И теперь уже с легкостью согласилась бы обменять беззаботную и безбедную жизнь в полном достатке и без экономии на то, чтобы выгадывать и высчитывать количество фарша к ужину. Если бы… если бы в мире существовала возможность стереть себе память.

Часть первая. Зои

Глава 1

За несколько дней до…

– Зои… – Муж называл ее так на греческий манер, объясняя это тем, что обычная форма ее имени «Зоя» напоминает ему Советский Союз. А именно дородных теток из гастрономов в косынках и цветастых передниках, которые продавали сметану на развес и всегда дурили его маленького со сдачей. А один раз даже плюхнули сметану прямо на деньги, которые он вместо кармана кинул в бидон. Жену он не считал ни полной, ни уж тем более дородной, поэтому произносил ее имя на свой лад. Зоя на обращение соглашалась – крупная и рыжая от рождения, она и сама предпочитала фантазировать, что бы было, родись она, предположим, ирландкой и зовись на ирландский манер. Уж в том регионе ее бледная кожа, веснушки и одутловатость не казались бы чем-то необычным или нестандартным. Но Зоя вот уже двадцать семь лет жила в России, и никаких ирландских корней у нее никогда не было.

– Зои, ты не забыла, что сегодня я проведу день у товарища на даче? Вернусь к ужину, – где-то между чисткой зубов и завтраком обратился к ней Алексей.

– Не забыла?! Алеш, я про это первый раз слышу, – сердце застучало сильнее, к щекам прилила кровь. Это была ее обычная реакция на неожиданные и не всегда приятные события. А информация, что муж куда-то вдруг уезжает, да еще и в субботу, была очень неприятной и совсем неожиданной. Ведь не поодиночке она хотела провести совместный выходной. К тому же вечером ожидались гости.

– Ты просто забыла. – Муж натягивал спортивный костюм для бега. Свитшот с капюшоном и трикотажные штаны с карманами. Хоть погода и стояла теплая, периодически налетающий промозглый ветер напоминал, что бабье лето в их широтах не вечное и скоро от него останутся лишь приятные воспоминания.

– Я не могла забыть то, про что ты мне не говорил, – робко возразила Зоя.

– Слушай, Лука просил помочь с баней! В чем проблема-то? Я что, должен сидеть около твоей юбки? – внезапно вскипел муж.

Зоя вытаращила глаза, инстинктивно задержав дыхание, выдохнула – и тут же непроизвольно всхлипнула. Это потом, прокручивая в голове их перепалку, она придумает кучу неоспоримых доводов в пользу мужа, а пока в горле комом встала обида, и она хрипло и порывисто проговорила:

– Не должен, конечно. Но ты мог хотя бы предупредить и я… я…

– Что? Ты тоже побежала бы срочно кому-нибудь помогать? – Алексей натянул белые спортивные носки и схватил с туалетного столика стеклянный пузырек с ее любимым подаренным ему ароматом. В воздухе повисла плотная пелена парфюма. Зоя закашлялась, помахала перед носом ладонью, то ли прогоняя запах, то ли помогая высохнуть стоящим в глазах слезам.

– А что мне дома делать? – поджала она губы, пытаясь припомнить, когда муж в последний раз разговаривал с ней в подобном тоне, и было ли такое хоть раз за их трехлетний брак.

– Помыла бы, например, окна. Рисовать на них можно, – И помолчав, добавил. – Надеюсь, хоть про ужин с моими родителями ты не забыла?!

– Про ужин не забыла, – Зоя понуро опустилась на еще не заправленную супружескую кровать. – Опять все придется делать самой. Удобненько…

Он перевел на нее аквамариновые глаза, по цвету напоминающие насыщенную каолином карьерную воду, которые превратились вдруг в недружелюбные щелочки. Зое стало не по себе; теперь уже она точно могла сказать, что так Алексей с ней никогда не разговаривал. И уж тем более не корил ее не то что за грязные окна, а даже за немытую посуду или не убранную из угла над холодильником паутину.

– Удобненько?! – повысил голос муж. – А сидеть на всем готовом это, по-твоему, не удобненько?

– А разве я на всем готовом, Алеш? Я так же хожу на работу и так же, если необходимо, покупаю продукты, и я никогда не просила у тебя денег. Наоборот, всегда была готова внести свою часть… в наш семейный бюджет, – проговорила она уже срывающимся шепотом.

– Быть готовой что-либо делать, милая, не равно делать это, – Алексей ни разу за их брак не называл ее «милая».

Зоя всхлипнула.

– Значит, со следующего месяца ты будешь оплачивать половину коммуналки, и половина за отпуска в таком случае тоже твоя. Плюс бензин. Идет? – Его красиво очерченные губы изогнулись в ухмылке.

Зоя кивнула:

– Без проблем. Тогда готовим и убираемся мы тоже поровну. Согласен? – впервые за три года она позволила себе вступить с совершенно, по ее мнению, отвратительную перепалку с супругом. После которой уже вряд ли будет все как раньше. По крайней мере, такая мысль пришла ей в голову.

Алексей поднял темные брови:

– То есть ты решила намеренно… отделиться? – Он ринулся в коридор и рявкнул: – Где мои беговые кроссовки?

– Там, где ты их оставил, – Зоя поплелась за ним следом. Глянула в зеркало, висящее в прихожей. Ее шею и щеки покрывали красные мраморные пятна. Как у настоящей ирландки, пришла в голову дурацкая мысль.

– А точнее? – у него ходили желваки.

– Валяются где-то грязные, – Зоя открыла дверь в ванную и указала пальцем на таз, в котором лежало нескольких пар обуви. Алексей периодически кому-то помогал то с ремонтом машины, то на даче, то где-то еще. Домой приходил в грязной обуви и швырял ее в угол в прихожей. Происходило это как минимум каждые выходные, иногда чаще. Зоя собирала обувь в таз и раз в пару недель, когда случались выходные среди недели, приводила ее в порядок. Так продолжалось уже примерно полгода, хотя до этого Зоя не замечала особенного рвения супруга кому-то помогать. Наоборот, он все чаще проводил выходные дома или сопровождал жену в магазины, салоны красоты, бутики или в гости.

– Я не успела, прости, – неспособная больше терпеть напряжение, она в очередной раз всхлипнула.

Алексей вытряхнул из таза три пары кроссовок прямо на светлый пушистый коврик в ванной и выбрал ту, которая, по его мнению, была самой чистой. Спустя несколько минут он вылетел из квартиры, не проронив ни слова. К ужасу Зои, он никак не отреагировал на то, что жена шмыгает носом и утирает глаза рукавом домашнего халата. Такого за ее внимательным и эмпатичным мужем за все годы брака замечено не было. Когда Зоя плакала из-за вывернутого на работе ногтя или разбитой после падения с велосипеда коленки, он гладил ее по голове и прижимал к себе, даже баюкал.

– Ну-ну, полно тебе, – на дедовский лад причитал он, – дай подую.

Когда Алексей с Зоей познакомились, ему было тридцать пять, а ей двадцать четыре. Довольно скоро они поженились. И вот уже три года вполне счастливо и мирно жили. Познакомились они в парке. Зоя с подругой лениво прогуливались по аллеям, рассматривая снующих ребятишек и безмятежных взрослых. Зое тогда пришло в голову, что в парках почему-то все пары счастливые и хорошо одетые. А дети, наоборот, растрепанные и взъерошенные.

– Может, это какое-то особенное место? – спросила она у подруги, остановившись около усатого мужчины в пальто и беретке, который, сидя на стульчике, рисовал шаржи. – Какая-то ярмарка по демонстрации семейного счастья.

– Может, и особенное, но рисует он не очень, – прошептала подруга Зое на ухо и схватила ее под локоть.

– Не понимаю я, зачем к большой голове рисовать детское тело, да и вообще что хорошего в таких рисунках, – поддакнула Зоя и уставилась на молодую пару, которой художник как раз и пририсовывал к большим головам совсем крошечные тела.

– Хороший шарж расскажет о человеке лучше любого психолога, – услышала она за спиной хрипловатый мужской голос.

Из парка они ушли уже вчетвером: Зоя с подругой и Алексей с коллегой, которые в место культуры и отдыха забегали на бизнес-ланч в пиццерии. Она располагалась у главного входа практически на парковке, где мужчины и оставили машину. После обеда Алексей вдруг вспомнил, что уже давно собирался забрать из багетной мастерской картину для оформления офиса. Поэтому по случаю хорошей погоды они с коллегой решили прогуляться, ведь мастерская находилась с обратной стороны парка, и в это время на парковочные места в любом людном месте можно было не рассчитывать. А раз им посчастливилось припарковаться напротив пиццерии, то быстрее будет дойти пешком, чем кружить по району на машине.

«Всего лишь совпадение», – подумала тогда Зоя. Ведь каков был шанс, что они с Маринкой остановятся у этих шаржей, а мужчины пойдут через парк и обратят внимание на двух ничем не примечательных девушек. Удачное стечение обстоятельств, упускать такой шанс никак нельзя было. Ведь сколько людей ходят мимо друг друга каждый день и не замечают этого. У Зои вообще была подруга, которая познакомилась со своим мужем в бассейне в другом городе. Каково же было их удивление, когда обнаружилось, что они уже десять лет живут не просто в одном доме, а в одном подъезде. Он на втором, она на пятом этаже.

«Судьба, – подумал в свою очередь Алексей. – Такая не похожая ни на кого девушка. Точно судьба. Ведь какова была вероятность, что мы с коллегой вообще окажемся в парке, в котором оба были в последний раз еще в детстве. Точно судьба. Никак не совпадение».

Глава 2

– Мне кажется, он специально заставляет тебя чувствовать себя виноватой. Потому что сам и накосячил. – Та самая подруга Марина сидела у нее на кухне и гипнотизировала молниеносно увеличивающуюся стопку блинчиков. Зоя не разрешала снимать пробу с блюда, пока не израсходует всю блинную смесь. Марине же было доверено смазывать каждый блинчик маслом, и она, подойдя к делу ответственно, извела уже полпачки.

– Как считаешь, лучше с ливером или с фаршем сделать? – Зоя задумчиво смотрела куда-то в угол, пропуская мимо ушей реплики подруги и рискуя излишне подрумянить каждый следующий блин.

– Хм, я с ливером не люблю. Но ведь ты и не для меня так заморачиваешься, – Маринка облизнулась.

– Вечером родители Алеши придут на ужин, а блинчики – это то, в чем я хотя бы уверена.

– Вот поэтому я все меньше хочу замуж. Один неверный ответ в загсе, и ты вместо свободы каждый вечер стоишь у плиты. С ливером или с фаршем, – передразнила она Зою.

– Марин, ну мне и так не очень весело, а ты мне еще минорные мысли подкидываешь, – Зоя поставила перед подругой черную глянцевую тарелку и придвинула креманку со сметаной. – Снимай пробу. Пока без начинки.

– Наконец-то! – снова облизнулась Марина и потянулась к блинчику.

Девушки провели вместе всю субботу. Зоя суетилась по дому, а Марина, с которой они дружили еще с детского сада, перемещалась за ней по квартире с очередной кружкой чая или кофе и строила предположения. Некоторые из них казались Зое совсем уж дикими и лишенными всякой логики и смысла. Поэтому она и уходила периодически в свои мысли, возвращаясь только когда Марина настойчиво взывала к ее ответу.

– А может, он тебе изменяет? – подкинула подруга очередную идею. – Обычно мужчины не начинают хамить ни с того ни с сего. К тому же на Алешу это совсем не похоже. Он с самого первого дня на тебя смотрел как на дорогую хрустальную вазу. Дышать на тебя боялся, пылинки сдувал. Я и слова-то от него грубого в твой адрес не слышала никогда. А то, что ты рассказываешь, мне даже представить сложно.

Зоя остановилась как вкопанная:

– Слушай, а ведь я никогда всерьез измен не боялась. Девочки на работе эту тему уже до костей обмусолили, а мне и сказать нечего. В телефон я к нему не заглядываю, карманы не проверяю, маршрут передвижений по городу не отслеживаю.

– Ты так в нем уверена? – Марина заправила за уши свои роскошные светлые кудряшки. Волосы у нее были мягкие, лежали послушными завитками вдоль хорошенького лица, и Зоя даже иногда немного завидовала подруге. А еще ей казалось странным, почему Марина до сих пор не замужем. Как и странным показалось то, что в парке никто из мужчин внимания на нее не обратил. И Алексей, и его товарищ во все глаза смотрели на рыжую полноватую Зою.

– Скажем так, он не был замечен ни за чем таким, – Зоя оглядела придирчивым взглядом идеально вылизанную кухню и сняла сковороду с плиты. – Доедай, поможешь мне начинку завернуть.

Маринка хмыкнула, но промолчала. То ли закручивать блины ей не хотелось, то ли ее удивило, что Зоя не ревновала мужа, который был очень даже привлекательный, особенно по сравнению со многими, начинающими лысеть и полнеть, сверстниками. Да что уж там, давно уже лысыми и полными сверстниками.

Зоя же на самом деле была не ревнива. Хотя прекрасно отдавала себе отчет в том, что не самая привлекательная девушка в мире. Да что там говорить, она едва ли вошла бы даже в сто тысяч. А вот Маринка, скорее всего, легко смогла оказаться в сотне самых красивых женщин планеты. Но, несмотря на это, Алексей в сторону Марины никогда не смотрел. Реагировал на нее так же равнодушно, как и на проходящих мимо красоток, если вдруг они с Зоей оказывались в людном месте. Он никогда не оглядывался на привлекательных женщин на улице, не рассказывал с восторгом про своих коллег женского пола, ему никто не писал, не звонил, и со временем Зоя совсем выкинула из головы мысли о гипотетических соперницах. К тому же он и правда обращался с ней как с хрустальной вазой. И кроме разве что недостаточного финансирования ее хотелок и дорогих подарков (что было скорее тщательно и с усилием высосанной из пальца претензией) предъявить ему было нечего. То есть совсем нечего. Даже если подумать. Даже если очень хорошо подумать.

– В любом случае я не смогу никак это проверить, – изрекла Зоя, вынырнув из своих мыслей. – Не в телефон же к нему лезть. Да, меня напрягла сегодняшняя ситуация и немного тревожит то, что в последнее время он стал такой… чужой, что ли. Но ведь не обязательно причина этому другая женщина. Может, у него проблемы на работе. Или кризис среднего возраста. Хотя, конечно, рановато. Тем более все началось с моего недовольства, и дальше уже мы наговорили друг другу всякого. Получается, я сама его спровоцировала на ссору.

Марина облизнула губы:

– Не обязательно, но, к сожалению, часто именно эта причина и есть. А особенно у мужчин. Тем более в их этот кризис. Зря ты думаешь, что для него рано. В самый раз…

Ближе к вечеру Маринка засобирались домой. Зоя решила тоже прогуляться. В пустом доме наедине со своими мыслями находиться было невыносимо.

– Куплю сладкого к чаю. Ну и посмотрю что-нибудь из одежды. Давно ничего себе не покупала для дома. Все больше для работы или на праздники. Хожу в халатах, вот Леша и недоволен.

Марина только вздохнула и, закатив свои красивые ярко накрашенные глаза, принялась натягивать плащ.

Девушки вышли из подъезда и, обходя ручейки после осеннего дождя, двинулись к торговому центру. Зоя с мужем жили в обычном спальном районе, и в радиусе километра можно было купить все что угодно. Рядом на пустыре был даже автосалон со стоящими на улице новенькими, блестящими заводской краской внедорожниками, и Зоя иногда останавливалась у ворот, разглядывая автомобили. Права она получила еще в восемнадцать, и вот уже почти десять лет они просто лежали в папке с документами. Алексей несколько раз пытался посадить жену за руль. Но в самый первый раз она, испугавшись маршрутки, резко отъезжающей от своей остановки, вылезла носом в чужой ряд.

– Курица, смотри куда едешь! – заорал водитель в открытое пассажирское окно, сопровождая свою речь отборным матом и истерично сигналя.

– Зои, никогда не выезжай из своего ряда. Во-первых, ты можешь спровоцировать аварию, а во-вторых, если она все-таки случится, то именно ты останешься виноватой, находясь не в своей полосе. Минимум дадут обоюдку, – муж спокойно погладил ее по крупному колену.

– Но ведь сейчас я могла столкнуться с маршруткой, – Зоя сама не поняла, что ее напугало больше: неожиданно темпераментный водитель или слово «авария», которое супруг произнес будничным тоном.

– Получила бы деньги по страховке в таком случае, – она даже позавидовала нервной системе Алексея, ведь удар пришелся бы на его сторону. – В следующий раз просто снижай скорость и сигналь. В нашей машине очень громкий гудок. И не забывай смотреть в зеркала.

Во второй раз Зоя перепутала полосы и выехала на встречку. Ей на всю жизнь запомнились глаза водителя встречной машины. Точно такие же глаза были и у Алексея. В них читался не сколько укор, сколько недоумение и что-то еще. Только дома она смогла для себя облечь это выражение его глаз в словесную форму. «Ты же женщина, что от тебя еще ожидать», сверкали два аквамариновых прожектора немым укором. Алексей, конечно, ни слова ей не сказал, и на следующий день Зоя убедила себя в том, что ей это только привиделись. В конце концов, на его месте она бы точно не сдержалась и наговорила всякого. Да ему памятник нужно поставить. Вон, все девчонки на работе жалуются на своих мужей, даже плачут, когда те начинают читать нотации за рулем.

– Не переживай, Зои, на этом участке новая разметка, недавно поставили светофор, к тому же это въезд на мост и даже опытные водители могут не разобраться, – со вздохом изрек Алексей, когда Зоя, судорожно вцепившись в руль, остановила машину у обочины. – Я бы на твоем месте тоже запутался.

Глава 3

Девушки зашли в торговый комплекс, и их с порога обдало запахом парфюма. Перед носом возникли благоухающие бумажки, и прямо над ухом кто-то заорал писклявым голоском:

– Попробуйте наш новый аромат!

Марина, игнорируя предложение, схватила подругу под локоток, и через несколько секунд они уже поднимались на эскалаторе на второй этаж. Где, как уверяли Зою девчонки с работы, в одном из отделов висели красивые платья и на ее нестандартную фигуру тоже.

– Там наверняка распродажа размеров, которые за лето не ушли. Иначе ваш «колхоз» и знать забыли бы про тебя и твою нестандартную фигуру, – подозрительно протянула Марина. – Осталось все самое пестрое и бесформенное. Эй, ты чего?

Зоино лицо, и без того бледное, стало как мел. Ее ноздри раздулись, а грудная клетка часто вздымалась. Светлые глаза лихорадочно блестели.

– Зойк, у тебя аллергия, может, на все эти вонючки? – Марина с тревогой всматривалась подруге в лицо, пытаясь понять причину ее странного состояния.

– Да нет, Марин, нормально все, – Зоя сошла с эскалатора и нетвердой походкой двинулась к лавочкам, которые стояли вдоль бутиков. – Я Алеше подарила туалетную воду год назад, – проговорила она хриплым голосом. – Я ему постоянно покупаю разные ароматы. Себе беру и ему заодно. Сам же он вряд ли себе купит что-то приличное.

– Так, и что? – Марина внимательно смотрела на подругу.

– И он их очень бережет. Ну, ароматы в смысле. Хотя я ему постоянно покупаю новые. А этот… эта туалетная вода… Про нее он говорил, что она не на каждый день и, например, на работу ей брызгаться не будешь…

– Что-то я не понимаю… Что это за вода такая? Вроде времена дефицита уже давно прошли. Закончится – можно новую купить всегда.

– Но особых случаев у нас в жизни немного, – Зоя пропустила мимо ушей слова подруги. – Раз пять в год мы ходим в театр, чуть чаще в ресторан, и еще ходили на свадьбу к друзьям. Иногда к нам приходят родители или мы выбираемся на семейные посиделки. И ничего, кроме театра и свадьбы, он не считает торжественным поводом. А сегодня уехал, как он сказал, помочь Луке, и воспользовался именно этим ароматом. Понимаешь?

– Не совсем. Может, он перепутал или хотел тебя позлить. Ты же говорила, вы ругались, – Марина зевнула.

– Да, ругались. Но когда я после его ухода заправляла постель, то заметила, что этого аромата уже осталась одна треть. Раньше я как-то не обращала внимания. А я…

– Что ты? – Марина опять пристально посмотрела на Зою и в знак дружеского участия сжала ее прохладную ладонь в своих теплых.

– А я не помню, чтобы он пользовался парфюмом при мне. То есть ни на работу, ни на наши прогулки он обычно не брызгается. Максимум использует лосьон после бритья или дезодорант. А когда уезжает по делам, как он говорит, я либо еще сплю, либо меня нет дома.

– Ничего себе … – протянула Марина и подняла нарисованные брови. – А ты говоришь, что дело не в женщине. Пойдем, я, кажется, знаю, что делать.

Они снова спустились на первый этаж. Марина взяла растерянную Зою под локоть и потянула в сторону небольшого отдела. «Системы видеонаблюдения» – гласила сине-желтая вывеска при входе в крошечное помещение. Из-за монитора высунулась голова молодого, но отчего-то очень неопрятного парня. Грязные волосы, мятая футболка. Продавец явно не был фанатом ежедневного ухода за собой.

– Интересует что-то конкретное? – голос у парня оказался неожиданно грудной, приятный.

– Нам нужно что-то наподобие подслушивающего устройства, – Марина с вызовом посмотрела на продавца и улыбнулась, сверкая ровными недавно отбеленными зубами.

«Наверное, все айтишники такие», – подумала Зоя, рассматривая парня. Ей пришло в голову, что Маринка права и лучше узнать все сейчас, пока у них еще нет детей, – чем потом, когда она будет зависеть от мужа не только ментально и финансово, а еще и, если так можно выразиться, родственно. Вслух же она произнесла:

– Мы с мужем взяли новую няню, и нам нужно знать, чем она занимается с детьми в наше отсутствие, – Зоя покраснела.

Продавец непонимающе уставился на них:

– А зачем подслушивать, если можно просто поставить камеру на видное месте. У нас часто покупают оборудование для подобных ситуаций. Отличное качество звука, видео, есть даже ночной режим, вы также сможете разговаривать посредством камеры с вашей няней. Предположим, если увидите, что она как-то не так обращается с ребенком, или чтобы дать рекомендации.

– Нам нужно анонимно, – Марина кокетливо накрутила золотистый локон на палец. – Чтобы знать, чем занимается няня, и… – она кивнула в сторону Зои, – ее муж, – подруга хихикнула и тут же осеклась под уничтожающим взглядом Зои.

– Девушка несмешно шутит, – сказала Зоя серьезно. – Просто одно дело вести себя благопристойно под камерами, и совсем другое – когда тебя никто не видит. Вы же понимаете, что это уже совсем иной… уровень доверия. Особенно если дело касается детей.

Парень посмотрел на своих гостей с любопытством, высоко подняв брови на гладком лбу. Вероятно, такие эмоции он испытывал нечасто.

– М-м-м, интересный у вас подход. В таком случае у меня есть для вас хороший вариант. Но я бы хотел предупредить, что вторжение в частную жизнь является нарушением закона. На всякий случай, – добавил он, усмехнувшись.

– Мы понимаем, – вздохнула Зоя. – Ничего такого.

Парень что-то поклацал в компьютере и развернул экран в сторону девушек.

– Часть вторая статьи двадцать три Российской Конституции тысяча девятьсот девяносто третьего года содержит следующие гарантии: каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права разрешается только на основании судебного решения, – прочитала Марина вслух.

– Мы не собираемся делать ничего противозаконного. То есть мы не собираемся как-то использовать полученную информацию. Давайте уже сюда свой хороший вариант, – и она плюхнулась на стул, который стоял тут же.

Как-то еще на заре замужества у Зои с Алексеем состоялся разговор, что в паре следить друг за другом и что-то выпытывать, лазить по карманам низко. И дело не в том, что ты можешь что-то найти, а в том, что у тебя уже поселилась такая мысль в голове. То есть ты живешь с человеком, ешь, пьешь, занимаешься любовью и допускаешь мысль, что не менее интимными вещами он может заниматься не только с тобой. У Зои защемило сердце от воспоминаний. В эту минуту она поняла, что как раньше уже не будет. И даже если все это их с Маринкой больная фантазия, как теперь доверять человеку, которого ты уже заподозрил в чем-то неприемлемом. Который к тому же на тебя еще и огрызается. Причем в настолько несвойственной для себя манере, что ты даже вынуждена использовать незаконные методы, чтобы выяснить, что к чему. Да и вообще, сегодня огрызается, завтра наорет, а послезавтра ударит. Как было у Марины, которая первый раз выскочила замуж сразу после института, а через неделю супруг сломал ей нос. И из-за чего?

– Я и сама не поняла. Что-то сказала про его бывшую девушку, он разозлился, ну а я, вместо того чтобы замолчать, сказала что-то еще, – гундела в трубку Марина.

Зоя тогда жила с родителями, и произошедшее было для нее с одной стороны чем-то диким, а с другой – странным. Ведь ее собственный отец не то что руку не поднимал, он даже голос никогда дома не повышал. «Как может быть иначе?» – удивлялась Зоя.

Глава 4

Зоя и сама не заметила, как у нее появилось допущение, что она может начать подслушивать разговоры мужа. «Как в глаза-то теперь смотреть человеку?» – ругала она себя по дороге из торгового центра.

Весь оставшийся день она сомневалась. Ее бросало то в холод, то в жар. У нее то ползли мурашки, то пылали щеки от разгорающегося внутри стыда. Сердце то замирало, то готово было выпрыгнуть из груди. До приезда родителей Алексея оставался час, муж уже вернулся от товарища, благоухая этой своей туалетной водой, и Зоя все не могла найти себе места. Наконец он не выдержал.

– Так и будешь пребывать в образе? – Алексей посмотрел на Зою искоса, и как ей показалось, даже примирительно. Хотя она не очень понимала, когда он смотрит примирительно, потому что до этого времени они не ссорились даже по мелочам.

– А ты? – парировала Зоя, мысленно ругая себя за несдержанность.

Муж раздраженно поднялся:

– Пойду встречу их у подъезда.

– Угу, – Зоя стирала несуществующую пыль с подоконника на кухне практически сухой тряпкой, которой она под недоуменные взгляды Алексея уже успела протереть всю мебель в их спальне, прошлась даже по резным листьям монстеры в углу, чего раньше никогда не делала. – Хорошая идея.

Она сама не поняла, как вдруг желание жить с человеком долго и счастливо за один день трансформировалось в желание сначала выкинуть все эти купленные в магазине шпионские штучки, а следом – никогда больше не иметь ничего общего с собственным мужем. Зоя была зла. Зла на Алексея, что он, обычно сдержанный, веселый и вежливый, в какие-то несколько минут все испортил. Растоптал своими грязными, с налипшими комьями земли, кроссовками, которые снова по приходу бросил у порога. И что она должна делать? Спустить все на тормозах, забыть, растереть, продолжить тратить свою зарплату на платья и косметику, мечтать о ребенке, бояться садиться за руль. Делать все как обычно, все как всегда. Ведь у нее есть не просто партнер, парень или сожитель, а законный муж. Вчера еще самый лучший на свете муж, сегодня уже слегка подпорченный, а завтра… Фантазии на тему, как может измениться муж завтра, она усиленно отгоняла.

И дело было даже не в том, что он может ее обманывать, изменять. Дело в другом. Он дал ей надежду. Надежду на то, что ее кто-то может любить, баловать и даже, о боже, носить на руках. Ведь она не какая-то там рыжеволосая Зои из северной Ирландии, а обычная русская слегка полноватая женщина Зоя из страны, где шесть месяцев в году стоит такая погода, что желание одно – сдохнуть.

– Как у вас вкусно пахнет, – Венера Александровна, облаченная в элегантный брючный костюм, впорхнула в квартиру. – Зоечка опять весь день у плиты провела. – Она сняла верхнюю одежду и зашла на кухню.

– Мне не сложно, – робко улыбнулась Зоя и подставила щеку для поцелуя. Свою свекровь она обожала, что было вполне взаимно, хоть и весьма непопулярно.

– Привет, Зоечка, – свекр в вытертых на бедрах джинсах и клетчатой рубашке, натянутой на округлом животе, уже деловито выставлял на накрытый стол банки с соленьями, вареньями и зимними закусками. – Убери огурцы в холодильник, а варенье можешь просто в темное место поставить. Вот малиновое привез, твое любимое.

– Ой, да куда столько!? – всплеснула руками Зоя. – Прошлое не съели еще.

– У вас квартира большая, где хранить, найдете. Ну, Зоечка, рассказывай, как у вас дела? – Глеб Андреевич свернул полиэтиленовый пакет в небольшой квадратик и убрал в задний карман джинсов. Вымыл руки и сел за стол. Любовно посмотрел на жену, которая гляделась в карманное зеркальце, поправляя прическу.

Зоя никогда не понимала, что у этих двоих может быть общего. Элегантная, миловидная женщина, добившаяся в своих кругах определенных высот, и обычный деревенский житель. Именно деревенским жителем Глеб Андреевич виделся Зое, хотя, разумеется, всегда бесконечно нравился. Он преподавал в колледже, а Венера Александровна работала на телевидении и даже вела передачу для женщин на местном телеканале.

Алексей мялся в проеме гостиной. Зоя никогда не жаловалась на мужа, да и повода раньше не было, но звенящее напряжение между ними было вполне осязаемо. Настолько, что гости переглянулись и даже, как ей показалось, одновременно поежились.

– Что у вас тут случилось, дети? – Венера Александровна картинно сложила ладони на столе, покрытом винной скатертью (специально для гостей). Уже немолодая, но все еще очень привлекательная женщина, она восхищала Зою. Было в ее энергетике что-то успокаивающее. Как только она заходила в помещение, сразу начинало казаться, что вот теперь точно все будет хорошо. Все наладится. Все разрулится и встанет на свои места. По-другому и быть не может. Вот и сейчас Зое отчего-то подумалось, что если на их кухне сидит Венера в своем этом брючном костюме, вся такая ухоженная и тоненькая, то все обязательно будет хорошо. Мир не рухнул, а до сих пор держится. Пусть на нескольких камнях, шатко стоящих друг на друге, но держится же.

– В двух словах и не расскажешь, – Зоя смутилась. – Мы сами разберемся. Все нормально у нас, – она украдкой глянула на мужа.

– В двух словах и не нужно. Мы же семья, а значит, проблемы у нас общие. – свекр вздохнул и строго обратился к сыну: – Алексей, не стой столбом. Садись за стол, будем разбираться. Вон до чего девочку довел. Глаза на мокром месте.

Алексей, скрестив руки на груди, недобро прищурился. Зоя никогда его таким не видела. Будто провинившийся ребенок, который что-то натворил, а вину свою признать не хочет, не считает нужным.

– Ну садись, садись, – Глеб Андреевич тоже прищурился.

Зоя знала, что между отцом и сыном еще с детства идет борьба. Никто не хочет поступаться своим авторитетом, поэтому часто совместные дела превращаются в затяжные конфликты. Ведь, несмотря на кажущуюся неказистость и мягкий нрав, свекр обладал железным характером. Таким же, как ее собственный отец. Она вообще заметила, что сильные люди все мягкие. Часто они терпят в свой адрес даже оскорбления, предпочитая не отвечать, а просто постепенно вытесняя оппонентов из жизни. Иногда не в прямом смысле, а ментально: закрывая для них свою душу. Алексей был не похож на своего отца. Он всегда возвращал удар. Когда в компаниях, куда они с Зоей часто ходили вместе, затевались шуточные перепалки, супруг всегда отвечал. В шутку, конечно, но Зоя понимала, что и в другой, абсолютно любой ситуации он молчать не будет. – Разбирайтесь без меня, – злым шепотом прошипел муж. – Устроила черт-те что на ровном месте. – Он кинул брезгливый взгляд на жену, выпрыгнул в коридор и в поисках ложки для обуви свалил родительскую верхнюю одежду с неразобранной вешалки.

Зоя любила заниматься домашними делами, но в охотку, и почти всегда забывала привести в порядок сезонную обувь и убрать в чехлы верхнюю одежду. Так и висело все на вешалке круглый год. Видя, что Зоя ходит вокруг вешалки с недовольным лицом, но никак не может найти в себе силы ее разгрузить, Алексей убедил ее, что убирать вещи на лето не обязательно. Ведь снег может пойти и в апреле, и даже в мае.

Несколько секунд он пытался пристроить упавшие вещи обратно, но в последний момент психанул и в сердцах стряхнул и остальную одежду. Выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.

Венера Александровна молчала, поджав аккуратно подведенные розовым контуром губы. Зоя перевела затравленный взгляд на Глеба Андреевича. У свекра ходили желваки, шея покраснела, глаза лихорадочно блестели. Казалось, если бы не жена и невестка, он бы ринулся за сыном и задал ему хорошенькую трепку.

– Не понимаю, что с ним происходит сегодня, – обреченно проговорила Зоя и шмыгнула носом.

Они посидели втроем около двух часов. Съели блинчики с начинкой из фарша и ливера, выпили чая с тортиком, купленным Зоей по пути домой. Глеб Андреевич, быстро вернувшись в свое обычное состояние, не отказался и от борща, который Зоя сварила еще на прошлой неделе. На той неделе, когда Алексей задерживался на работе до ночи. Появлялся он под утро, открывал дверь своим ключом к тому времени, как остатки еще не до конца понятной Зоиной тревоги окончательно растворялись в рассветной дымке. Скидывал свои грязные кроссовки у порога, стягивал одежду и залезал в кровать к Зое, не утруждая себя душем. «Немного посплю», – шептал он ей в макушку и моментально вырубался.

Глава 5

– Мне нужно увезти на работу книги, – сказала Зоя супругу через пару дней молчаливого отчуждения, ставшего уже чем-то привычным.

– Увезем, – односложно ответил он.

Зоя перестала бороться. Еще в воскресенье она отважно билась за каждую улыбку и даже случайный тактильный контакт. А в понедельник уже просто устало наблюдала за тем, во что, словно в чьей-то извращенской фантазии, превращается их семейная жизнь, которая еще неделю назад казалась идеальной.

– Это хорошо, что у вас нет детей, – вздохнула мама, к которой Зоя заехала на следующий день после визита родителей Алексея. – Ты рассказываешь такие странные вещи, что мне не по себе. Алеша такой всегда вежливый и обходительный. То, что я от тебя сейчас услышала, совершенно на него не похоже. Я бы даже подумала, что ты обманываешь, если бы не знала тебя.

– Мне уже несколько дней не по себе, мамуль, – Зоя ездила к маме пару раз в неделю, привозила продукты и помогала по дому. Совсем недавно умер папа, а у Софии Николаевны обнаружились проблемы с ногами, поэтому она теперь практически безвылазно сидела дома. Это, как ни странно, никак не отразилось на ее образе жизни. Каждый месяц у мамы появлялись новые увлечения, а очередь из подруг в ее квартире не заканчивалась. Несмотря на скорбь по ушедшему отцу, мамино поведение радовало Зою.

– Что планируешь делать, дочь? – мама подлила ей чаю из модного белого чайника, который папа купил на какой-то распродаже и всегда с гордостью выставлял на стол – настолько красиво и современно он выглядел. Папа вообще любил все современное. Шел в ногу со временем, так называли они с мамой его тягу к обновлениям. И теперь, после его смерти, все купленные им «для особого случая» вещи были переведены мамой в «повседневные». Будто бы в напоминание о том, что жить нужно здесь и сейчас.

– Да ничего я не планирую, – махнула Зоя рукой. – Я до сих пор не уверена, что сама все не придумала. И может, он просто устал за неделю на работе до утра, вот и сорвался. А может, я просто ищу ему оправдания.

– Уверена, что он работал? – София Николаевна всю жизнь проработала в школе и очень любила все эти разговоры по душам. В школе она вела уроки труда, и к ней часто бегали девчонки на чай и просто поболтать. – Тем более до утра. Не помню, чтобы твой отец вот так работал.

– Я теперь уже ни в чем не уверена, – Зоя вздохнула. – Знаю только, что должна точно убедиться, иначе не смогу жить спокойно.

Мама покачала головой:

– Ты телевизор смотришь, дочь?

– Не особо. Некогда мне. Работа, дом. А что?

– А вот там как раз часто рассказывают, чем заканчивается желание точно в чем-то убедиться, – мама аккуратно отделила ложечкой кусочек торта и положила в рот. – То руку кому отрежут, то голову.

– Мам! Ну ты скажешь. У тебя тоже, знаешь, либо белое, либо черное, – возмутилась Зоя. – Хороший пример привела, нечего не скажешь.

– У меня, Зойка, все обычное. С отцом твоим столько лет прожили, и хоть бы раз он на мне свое настроение срывал. А если и было, то извинялся всегда первый. Нам, знаешь ли, важно было брак сохранить. Обоим! У нас, знаешь ли, дочь была. Есть… А если и ночевал он вне дома, то я сразу знала, где и с кем. А не потом, спустя неделю строила предположения и догадки.

– А делать-то что, мам? – Зоя шумно отхлебнула чая, что позволяла себе только при маме.

– Ты просто вот так по столу хлопни и скажи… – и мама изобразила, как дочь должна хлопнуть. Зоя чуть не выронила чашку.

Она вздохнула:

– Так можно дохлопаться, мама! Сама же мне про передачи говорила эти свои неадекватные.

– Да не передергивай, Зоя! Передачи как передачи. Ты либо выясняй все сразу, либо суй свою голову в песок и даже не думай об этом. Не трать нервы. Реши для себя: хочешь знать правду или хочешь жить спокойно.

Зоя, конечно, с мамой была согласна, но решить ничего пока не могла. Вдруг Алексей завел себе любовницу. Может быть, более красивую и хозяйственную. Которая вовремя убирает зимние вещи и моет обувь. У которой нет паутины в углу, а окна натерты до блеска. Ведь часто случается, что любовниц выбирают с отличными от жены качествами. Ну ничего, в таком случае она вернется к маме. Будут вместе приглашать подруг по очереди, ходить на выставки, в музеи. Возможно, если мама начнет принимать хорошие препараты, они даже смогут съездить в какую-нибудь страну. А может, Зоя даже возьмет ребенка из детдома. Одна ее подруга как раз состоит в комиссии и рассказывала, что полная семья для усыновления теперь не нужна. Достаточно иметь работу с нормальным доходом и жилплощадь. И то и другое есть. «А может, лучше ничего не знать?» – сама с собой спорила Зоя. Ведь кому она такая обычная нужна, с этими своими крупными коленями и веснушками. Ей, конечно, первое время названивал коллега Алексея, с которым они познакомились в парке, но он уже давно женат, и, кажется, даже ребеночек у них недавно родился. Зоя и имени-то его уже не помнит.

– Дочь, у меня там передача сейчас начнется, – как бы между делом проговорила мама. – Да и знаешь ли, сопли на кулак с тобой за компанию я не хочу наматывать. Не люблю я, ты же знаешь. Реши для себя, что и как, а потом приходи. Я любое твое решение приму и поддержу, ты знаешь.

– Битва экстрасенсов или про женихов? – Зоя усмехнулась в чашку.

– Да нет, там про разведчиков будут рассказывать. Про вербовку. Хочешь, пойдем посмотрим вместе. Тебе вот как раз бы не помешало.

– Мне?! – удивилась Зоя.

– Ну а кому же еще. Тебе Алексея своего узнать получше надо было, прежде чем замуж за него выскакивать. Но раз так получилось, то сейчас самое время задуматься, а что за человек это, с которым ты живешь не первый год, – и она охая поднялась.

Зоя выплыла из вчерашних воспоминаний и пошла собирать книги. Одно время она любила ходить по книжным магазинам и долго с удовольствием выбирала себе в домашнюю библиотеку книги, читая аннотации, рассматривая обложки или просто листая и прикладывая к носу страницы. Иногда это были триллеры, чуть чаще любовные романы, а однажды она купила себе даже уголовный кодекс. Ей нравилось это ощущение, которое испытываешь, держа новую книгу в руках. Типографские запахи, лощеные листы, яркая обложка с каким-нибудь оффером. Оффером Маринка называла то, что обычно печатали на книгах в качестве заманухи. «Новая книга от автора бестселлера». Или «Узнай, что он скрывает». Маринка работала в рекламном агентстве, и в ее не обремененной семьей голове всегда было полно идей и восторгов. Подругу интересовало и приводило в возбужденное состояние огромное количество вещей. Зоя ей даже немного завидовала.

Сама Зоя, помимо подработки фотографом, работала по сменному графику обычным менеджером по продажам сантехники, и ее энергии хватило только на то, чтобы организовать для коллег уголок любителей чтения. Девочки могли взять любую книгу на выбор со стеллажа, унести домой и прочитать. Кто-то взамен особо полюбившихся книг приносил свои. Некоторые ставили на полки детские книги и даже энциклопедии и ненужные словари. Теперь в их офисе стоял целый огромный просторный шкаф с книгами, и Зоя наконец-то решила избавиться не только от романов из своей домашней библиотеки, но и от горячо любимых детективов и триллеров. Однако собранный накануне пакет оказался такой тяжелый, что ей ничего не оставалось, как просить помощи мужа. Хотя Алексей от своей обязанности подвозить супругу до офиса и сейчас не отказывался. Ссора ссорой, как говорится, но обычные житейские дела никто не отменял. Если честно, это больше всего ее и пугало. Казалось, этот холод и отчуждение так навечно и поселится в их семье, станет чем-то обычным, обыденным, привычным.

Глава 6

Зоя, подняв полы осеннего кардигана, который она решила надеть вместо плаща, забралась к мужу в машину. Салон был едва ли не чище их квартиры, где Зоя наводила уборку пару раз в неделю. Она любила чистые полы и блестящие поверхности, любила что-то мыть и тереть, за исключением разве что мытья окон. Но ее крайне удручала уборка вещей. Да и какой в этом смысл, если уже через несколько дней они снова оказывались разбросаны по всей квартире. Чистоплотный в остальных бытовых вещах муж совершенно безалаберно относился к своей одежде и обуви. Бросал футболки и носки, где снимал, а потом начинал искать, раздражался и психовал. То же самое происходило с документами, которые он иногда приносил с работы. Ведомости и договора валялись по всему дому. Поэтому его не особо волновало то, что и Зоя не была фанатом аккуратных полок. В машине же, как ни странно, не было ни одного лишнего предмета. Все было идеально. Вероятно, поддержание чистоты в автомобиле для Алексея было таким же средством снять стресс, как для самой Зои – натирание полов и вытирание пыли. В машине все лежало на своих местах. Точнее, в ней совсем ничего не лежало, разве что из прикуривателя торчал зарядник и стоял стаканчик с мелочью. Зоя еще раз оглядела салон и зафиксировала взгляд на своих руках. Они тряслись.

Алексей завел мотор, и воздух вдруг стал влажный, будто насыщенный озоном. По салону распространился слабый запах вишневого ароматизатора. Муж, перегнувшись через нее, достал из бардачка пластиковой контейнер, напоминающий пенал для карандашей. Это был специальный контейнер с тряпочкой. В нем она всегда оставалась влажной. Он свернул ее в два раза и протер приборную панель, а следом рычаг переключения передач, ручник и остальные пластиковые поверхности. Зою всегда удивляло, что дома муж мог сидеть за компьютером, который, если он был очень увлечен, утопал в пыли. Машина же была для него неким святилищем. Зое не разрешалось ничего в ней открывать, трогать и копаться, например в бардачке. Удивительно, что он вообще пустил ее за руль, когда давал уроки вождения. Алексей не переживал за сохранность кузова, но крайне беспокоился за содержимое и чистоту салона.

Ехали молча. Зоя судорожно вцепилась в сумку, кусала губы и по-прежнему таращилась на свои кисти, которые со вчерашнего дня ни капельки не изменились. Алексей играл в дорожные шашки, тихонько матерясь. Такая манера вождения сегодня ее раздражала особенно сильно. Хотя до недавнего времени Зою вообще ничего в муже не раздражало. Его мысли, его высказывания, реакции и даже манера одеваться и вести себя в обществе казались ей чем-то само собой разумеющимся, присущим только Алексею. Муж никогда не казался ей заносчивым, непредсказуемым, сложным. И это ей особенно нравилось. Ведь в семье все должно быть спокойно и предсказуемо. Алексей был предсказуемо заинтересован в своей супруге и предсказуемо ей увлечен. И что он только в ней нашел?

По правде сказать, иногда ей было интересно, что произойдет, если он переключит свой фокус внимания на кого-нибудь другого. Ведь много же красивых девушек вокруг. Много умных, интересных, незаурядных. И Алексей вполне бы мог кем-нибудь заинтересоваться, увлечься, даже влюбиться. Зоя, наверное, поняла бы, хоть вряд ли бы простила. Но ничего такого за Алексеем замечено не было. И эти ее фантазии были в шутку, не по-настоящему. Это как если у человека всю жизнь водятся деньги, то он фантазирует: а что, если их не будет? Кажется, есть даже такая игра, чтобы богатые снова почувствовали вкус к жизни. Хм, может, и эта ситуация нужна для того, чтобы Зоя почувствовала, как было хорошо еще каких-то три дня назад. Она открыла замок на сумке. Там в потайном кармашке лежал жучок. Его следовало куда-нибудь аккуратно положить. На самом деле в салоне мест для жучка было предостаточно, но Зоя опасалась, что муж загонит машину в мойку и в лучшем случае его просто вытряхнут. В худшем же Алексей точно захочет выяснить, кому устройство принадлежит. Ее обдало ледяной волной. По телу поползли мурашки.

– Прикрепи под сиденье, – дала ей совет Марина. – В мойке просто вытащат коврики и пропылесосят. Никто не будет шарить под креслами руками. Либо засунь между сидениями сзади, тоже хороший вариант.

Руки Зои никак не хотели слушаться и перестать, наконец, теребить молнию сумку. Она горько вздохнула, прокашлялась и еле слышно проговорила:

– Ты не мог бы остановиться у аптеки, голова раскалывается.

– Хорошо, – отозвался муж.

Ей всегда казалось, что все долгие счастливые браки держатся на эмпатии и человеколюбии. Вот и Алексей был готов даже ночью ринуться на поиски медицинских препаратов для супруги. Даже если это были обычные капли в нос или цитрамон. Ни разу он не предложил ей потерпеть или, например, выпить то, что в данный момент есть в аптечке. Ей казалось – он вообще вряд ли догадывается, что у них в доме есть эта самая аптечка.

Алексей притормозил у аптеки. Зоя страдальчески поморщилась.

– Я схожу. Скажи, какие таблетки купить, – он выжидающе смотрел на жену.

– Что-нибудь от головы и воду, – она благодарно улыбнулась.

– Я быстро, – он вылетел из машины.

– Не торопись, – сказала она в унисон хлопку двери и уставилась в открытую сумку.

Там, в недрах подклада лежал жучок. Зоя еще дома предусмотрительно достала его из упаковки, и теперь сжимала в липких ладонях. Сердце гулко бухало. «Под сиденье, – подумала она. – А что, если он вдруг резко затормозит и жучок выкатится прямо под ноги, – щеки обдало жаром, – какого-нибудь пассажира. Ездят же с ним коллеги и друзья, родители». Дома она никак не могла сообразить, на что можно подвесить жучок к сидению, чтобы не класть на пол. Долго размышляла: «Может, засунуть устройство в рельсу кресла? А вдруг там находится смазка или кто-нибудь пододвинет кресло?»

Зоя опустила голову на колени. Свободной рукой пошарила под сиденьем. Никаких посторонних предметов.

– Тебе плохо? – раздалось у нее над самым ухом.

Зоя резко подняла голову. Она и не слышала, как муж открыл пассажирскую дверь.

– Голова … – поморщилась она.

– Вот, возьми, – он вытащил из блистера пилюлю. Свободной рукой Зоя взяла таблетку и сунула в рот. Он протянул ей бутылку с водой. Зоя сделала внушительный глоток и вернула бутылку.

– Спасибо. Может, мы заедем за кофе?

– Ладно, – кивнул Алексей, с непониманием глядя на жену, и захлопнул дверь.

Зоя не любила пить кофе в машине, боясь испачкать салон или обжечься. Алексей водил машину резко, и она всегда предусмотрительно отказывалась от напитков.

Через несколько минут они остановились у какого-то кафе.

– Здесь продается навынос, – Алексей смотрел на нее выжидающе. – Давай зайдем.

– Сходишь? – Зоя поморщилась. – Таблетка еще не подействовала.

Муж выбрался из машины и скрылся в дверях кафе.

«Интересно, откуда он знает, что в этом кафе продают кофе навынос», – сердце часто забилось.

Зоя ненавидела это гаденькое ощущение в районе желудка, которое обычно перерастало в слабость в коленях, а потом – в шум в ушах. Все это комбо возникало, когда она понимала, что что-то тут нечисто. Хотя ничего странного в том, что Алексей знает про кафе, не было. Он так же, как и Зоя, любил кофе, пил его по несколько чашек в день, к тому же его работа торгового представителя предполагала постоянные передвижения по городу и даже иногда по области. Естественно, что человек не может это делать на голодный желудок и ему требуется энергия, хотя бы в виде кофе.

Зоя зажмурилась, набрала полную грудь воздуха, маленькими порциями выдохнула и, перегнувшись через коробку передач, закинула жучок под сиденье мужа. Ей показалось, что это хоть как-то сможет обезопасить ее. К тому же до новой уборки в машине он вряд ли обнаружит устройство. Такое себе удовольствие шарить по грязным коврикам. Зоя заметила, что коврики здесь и правда очень грязные. Такие же, как и кроссовки Алексея всю последнюю неделю. И это обстоятельство никак не вязались с общей чистотой в машине и его педантичным отношением к ней. «Главное, чтобы не стал встряхивать эти свои коврики хотя бы еще пару дней», – пришло ей в голову. А там в мойке и не заметят в куче грязи крошечный жучок.

Подслушивающее устройство представляло собой обычный GPS с несколькими микрофонами. Зоя не очень разбиралась во всех этих новомодных технических штучках, и продавец объяснил, что для активации устройства ей необходимо совершить звонок на сим-карту, установленную в модуле. С обычного телефона. После этого какое-то время осуществляется прослушивание и запись.

– Как умные часы, – сказал ей парень в салоне. – Наподобие таких, которые покупают детям. Вы можете совершить звонок на них и услышать, что происходит вокруг. Да у вас наверняка такие есть у детей.

– Мои дети еще совсем крохи, – поджала губы Зоя и подумала, что если эти гаджеты изобретены для общего пользования, то насколько детям сейчас сложно приходится. – А я точно услышу, например, разговор?

– Если не будет посторонних очень громких шумов и модуль будет лежать в удачном месте, то услышите. А в вашей модели микрофон… – дальше шли технические детали, в которых Зоя при всем желании не смогла бы разобраться.

– Но есть еще вариант, – продолжал продавец. – Поскольку сотовая связь доступна не везде, можно настроить систему таким образом, чтобы микрофоны с определенной периодичностью включались самостоятельно. Аудиоролики в этом случае сохранятся во внутренней памяти терминала мониторинга.

– Я лучше буду звонить, – промямлила Зоя. – Когда няня, например, с детьми выйдет на прогулку. Положу эту штуку в коляску. – Почему-то ей очень хотелось, чтобы этот молодой неопрятный парень поверил в их с Мариной легенду про няню, а не принял ее за ревнивую жену или, еще хуже, любопытную любовницу.

Алексей высадил ее у работы с пакетом книг и, подняв брызги, уехал. Зоя стояла около раздвижных дверей, думая о том, что жизнь ее, вероятно, уже никогда не будет прежней. И неважно, услышит она что-то, не предназначенное для ее ушей, или нет. Это не имело никакого значения. Ведь Зоя усомнилась в собственном муже. В первый раз за их трехлетний брак.

Она подошла к дверям, которые услужливо разъехались перед ней, обнимая теплом и новомодным ароматом для бизнеса. Зое нравился этот запах из дорогой установки, который должен был привлекать посетителей. Каждый раз от острого его предвкушения у нее сводило горло и выделялась слюна. На то и было рассчитано. Не зря их директор потратил на установку бюджет, выделенный генеральным директором на премии сотрудникам. Конечно, выручка важнее, чем материальное положение менеджеров. Зоя шагнула внутрь. А спустя несколько часов, сидя на опущенной крышке унитаза в служебном туалете, она услышала то, что точно для ее ушей не было предназначено.

Часть вторая. Алексей

Глава 1

Дом был старый. Он бы даже сказал, что и не дом это вовсе, а полуразрушенная конструкция. Четыре стены из красного кирпича с двумя колоннами по центру, бетонная плита перекрытия пола и сверху под углом полусгнившие лаги с бордовым профнастилом, которые не успели превратить в полноценную крышу. Но через дырочки от саморезов в ясную погоду пробивались настырные лучи, а в пасмурную – холодные капли. Проемы окон затянуты полиэтиленом. Вставлена только дверь. Оно и понятно. Кто бы ни строил этот дом, он явно хотел в скором времени приспособить его для жилья, иначе не завозил бы все эти материалы. Сооружение не было похоже на долгострой. Наверное, человек просто не успел осуществить задуманное.

Йока лежала на полосатом матрасе со сбившейся комом простыней, закутанная в пододеяльник. Постельное белье Алексей купил, а матрас привез из дома в деревне, который недавно продал.

– Как зимой-то будем? – проговорил он задумчиво. – Здесь даже электричества нет, все оборвано. Можно, конечно, печку сложить, но вдруг хозяин объявится. Как мы будем с ним объясняться?

Йока молчала и таращила на него свои глаза чайного цвета в крапинку. Точь-в-точь как у его сына.

– Я даже не знаю, где ты живешь, – Алексей прилег рядом, опершись на локоть.

– А ты женись, тогда и узнаешь, где и как я живу, – она погладила его по плечу.

– Йока, ты же знаешь, что я женат, – Алексей недовольно поморщился, будто затронули его давнишнюю, засохлую, но все еще больную мозоль.

– Это не по-настоящему, – надула она губки. – У вас ненастоящая семья. Даже детей нет. В любой семье обязательно должны быть дети.

Он ухмыльнулся. Откуда этой лесной коротышке знать, какая семья настоящая, а какая нет? К тому же что она может знать о детях, если у нее их никогда не было.

Алексей окинул ее взглядом. Девушка была такая короткая, что вдоволь матраса можно было уместить две Йоки. Маленькая грудь, широкая талия, тяжеленькая попка. Если бы она не сказала, что уже давно совершеннолетняя, ее можно было бы принять за подростка. А этот загар. Такое ощущение, что она все лето пролежала где-нибудь на пляже. Впрочем, с учетом того, что она постоянно шастает по лесу, неудивительно, что успела за летние месяцы покрыться загаром грязно-коричневого цвета.

– У меня была «настоящая» семья, Йока, – он сел на постели. – Но я же рассказывал тебе, что случилось.

Йока встрепенулась:

– Я такая глупая, – она тоже села и, обхватив его поперек живота своими загорелыми, в мелких белых рубцах, руками, проговорила: – Но все равно эта твоя Зои она не очень хорошая. Она мне совсем не нравится.

– Она и не должна тебе нравиться, – усмехнулся Алексей и чмокнул ее в русую макушку. – Достаточно того, что она нравится мне… нравилась.

От Йоки пахло полынью, почему-то железной дорогой и немного сырой землей. Интересно, она когда-нибудь ездила на поездах или летала на самолетах? И если она живет в лесу, наверное в какой-нибудь общине или, может быть, на ферме, есть ли у нее паспорт? В начале знакомства Алексей спросил ее про паспорт. Йока рассмеялась, обнажив свои ровные, но у самых десен желтоватые зубы, и произнесла:

– Зачем он мне, глупенький? – она сбросила хлопчатобумажный сарафан и забежала в пруд. В тот самый, который беспилотник прошлым летом обследовал на предмет нахождения его сына Степана. Прошел уже год, а Алексей до сих пор не верил, что его уже пятнадцатилетний сын мертв. Тем более тело так и не нашли.

Степан пропал в июле того года, и к концу лета поиски постепенно сошли на нет. Лента местных новостей тоже постепенно перестала пестрить отчетами волонтеров и множеством комментариев, что нужно проверить родителей, а также обвинениями, домыслами и соболезнованиями. Самого Алексея и деда с бабкой, которые были родителями бывшей жены, проверили в первую очередь. Но полиграф ничего не выявил. Алексей в момент исчезновения сидел в офисе и меланхолично перекладывал бумажки с места на место, продумывая свои передвижения на ближайшую неделю. А бабка с дедом, припарковав старенькую «Ниву» на опушке, собирали грибы. Точнее, собирала бабка, а дед, попросту говоря, отлынивал. Сначала вызвался приглядеть за Степой в машине, а потом у него прихватило живот. И десяти минут хватило, чтобы парень куда-то испарился. У сына был синдром Дауна и огромная куча сопутствующих проблем. Он был грузный, плохо переносящий физические нагрузки, но улыбчивый и, в общем-то, добродушный парень. Парень, который к четырнадцати годам стал все чаще уходить в себя и желал проводить время в одиночестве, уткнувшись в свой планшет. Сложно было предположить, зачем он вышел из машины, где ему велено было сидеть, и куда отправился.

Бывшая жена Алексея Света скоропостижно скончалась практически накануне исчезновения сына, в начале лета, и это наложило на мальчика неизгладимый отпечаток. Ведь, несмотря ни на что, Степан был вполне адаптирован в своей семье и у него не было каких-то значительных психиатрических и поведенческих проблем. По крайней мере тех, с которыми не справлялась бы Светлана. У нее был свой свод правил, который она успешно применяла в жизни. Например, вводить все новое в повседневную жизнь. Узнав про проблемы с координацией, она постоянно водила сына на качели, качалки и лазалки, даже йогой с ним занималась. Так же было, когда у Степы проявился гипотонус. Света постоянно теребила его за щечки, гладила, мяла. И заставляла это делать всех, кто бы ни пришел в гости. А гости приходили к ним в квартиру часто. Поэтому Степан был прекрасно социализированным мальчиком, который ходил в школу и у которого, как ни странно, было много приятелей. Конечно, наблюдалось определение отставание в развитии, и для обработки сигнала требовалось больше времени. Но и с этим бывшая жена прекрасно научилась справляться. Света всегда говорила, что появление особенного ребенка научило ее не думать наперед. Есть только здесь и сейчас, возможно еще завтра. Вот и жить нужно здесь и сейчас. И еще немного завтра.

С мальчиком необходимо было постоянно заниматься речью и работать над бытовыми навыками. К тому же Степан учился в обычной школе, и Света прикладывала колоссальные усилия, чтобы он благополучно переходил из класса в класс, была его тьютором. А Алексей работал, зарабатывал, чтобы бывшей жене не нужно было работать и чтобы их сын был более-менее адаптирован к жизни, когда их не станет, – о чем, конечно же, не думать было трудно. Но все случилось намного раньше, чем предполагалось, и не так, как предполагалось. Сначала умерла Света, а потом как сквозь землю провалился и сам Степан. Нужно было заниматься с ребенком, а не тащить его в лес и уж тем более не оставлять в машине одного. В конце концов, кто мешал тоже привлечь его к сбору этих проклятых грибов? Светка бы одобрила: развитие мелкой моторики и работа над концентрацией внимания.

– О чем вы думали? – лицо Алексея стало цвета спелой вишни, и он еле дышал, когда добрался до родителей Светы после их звонка. – Зачем вы потащили его в лес?

– Отец только на минутку отлучился, живот у него прихватило, – лепетала седая старушка, утирая передником слезы. – Горе-то какое, Господи! Степушка мой! Сначала Светочка, а теперь Степа-а-а.

Она тяжело опустилась на грубо сколоченную скамейку и зарыдала. Алексей перевел взгляд на деда, который сидел на крыльце, обхватив голову руками. В его больших загорелых кистях с выступающими венами седая голова помещалась полностью. Алексей выдохнул. Он опустился рядом с женщиной на скамейку и уже спокойнее произнес:

– Обещали коптер выделить. Жара. Надо проверить болото.

– Жара… – машинально повторила за ним женщина. – Надо проверить болото, – и, уронив голову на стол, снова зашлась в рыданиях.

Поиск велся в нескольких направлениях одновременно: пешие группы работали в природной и городской среде, прочесывали местность, добровольцы осматривали обочины дорог, клеили ориентировки, отрабатывали непрерывно поступающие звонки. На месте работали кинологические и конные расчеты, а также частный самолет. Параллельно отсматривались записи с камер видеонаблюдения в зоне поиска и полученных свидетельств. Работали беспилотники, а также добровольцы на внедорожниках, квадроциклах и болотоходах. Поисковые отряды имели прекрасное оснащение и хорошие возможности. Это вселяло надежду, что сына найдут живым.

– Дед, – окликнул он.

Тот не шелохнулся.

– Дед, – громче позвал Алексей. – Может, Степа обижен был на что? Вы его не ругали? Не наказывали?

Старик оторвал руки от головы и с трудом сфокусировал взгляд на собеседнике.

– Да его никто за всю жисть и пальцем не тронул, все в жопу ему дули. Да и ты поди разбери, что у него в голове-то было после смерти матери. А ты вообще… гость у нас нечастый стал, – он поднялся. – Ты знаешь что, ты не стой над душой. Мы по своему распорядку живем. По болотам ходим, клюкву да морошку собираем осенью, а летом грибы и ягоды. А то, что ушел он, дак на то не наша вина. У него кроме матери же отец есть. Вот и воспитывал бы его сам, как Светки не стало. Так нет, скинул на стариков. А мы что понимаем в этих ваших новомодных методах… У нас тоже горе. У нас дочь умерла.

Женщина подняла голову. Ее морщинистое лицо было влажным:

– Это ты виноват, – процедила она сквозь зубы. – Все тебе мало. Весь лес готов собрать на словах. А как до дела-то дойдет, то понос у тебя, то еще какая оказия. А бабка собирай. Еще и за мальцом не уследил.

Алексей поднялся:

– Поеду я к ним, – он махнул рукой в сторону, где разбили лагерь поисковые группы. – Спрошу, не надо ли кого увезти или привезти. А может, новости какие есть.

Алексей посмотрел на Йоку, вздохнул, тряхнул головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Но они все не хотели уходить.

Активные поиски в лесу длились десять дней. И чего он только не передумал за это время, какие только предположения не построил. Куда Степа мог деться из машины, где его оставил дед, оставалось только гадать. Алексей лично облазил лес с поисковыми группами. Собаки тоже след не взяли. Остановились около болота. А еще через несколько дней ему позвонили:

– Алексей Романович… – повисла пауза. – Сегодня всю ночь отсматривали кадры с БПЛА. Более двадцати семи тысяч снимков местности были переданы группе просмотра и анализа. Общая отснятая площадь составила более полутора тысяч гектаров. На просмотр снимков было затрачено около девятисот человеко-часов. По результатам отсмотра фотоматериала мы получили несколько точек с координатами.

– И? – Алексей откашлялся, пытаясь справиться с подступавший дурнотой.

– Ничего. Если бы он был там, то мы бы… увидели. Жарко. Еще, – отрывисто проговорила трубка.

– Я понимаю, – с облегчением выдохнул Алексей. «Слава богу, – подумал он, – не в болоте, не в лесу. Может, ушел куда-то». – И мы вынуждены сократить время работы штаба, люди устали, у всех семьи. По-прежнему поступает много звонков о том, что Степана видели на дороге или как он садился в машину. Проверяем.

– Да, я понимаю, спасибо, – повторил Алексей и отключился. «Куда же ты мог деться, солнечный мальчик?»

К концу лета о сыне так и не появилось новостей. Приезжал даже следователь из Москвы, который выдвинул версию о похищении. Но ладно он бы был нормальный, здоровый ребенок, а Степан был мальчик с синдромом Дауна, и это было совсем нелепо. Даже все доводы москвича о том, что это может быть заказное похищение на фоне политической обстановки, Алексею казались глупыми.

Глава 2

Бабка с дедом на этом свете задержались тоже ненадолго. Умерли, что называется, в один день, через несколько недель после того, как поиски Степана прекратились. Это были родители его жены, но из-за того, что Света была поздним ребенком, они выглядели не как родители, а именно как дед с бабкой. Откровенно говоря, Алексей даже корил себя за то, что так их называл. Отца Светы дедом, а маму матушкой или матерью, а про себя бабкой. Так уж сложилось. Он уже и не помнил, почему так и почему Света разрешила их так называть.

Познакомились они со Светой, когда ей только исполнилось семнадцать. Алексей был на несколько лет старше. В деревню приехал за компанию с товарищем отвлечься от учебы в университете и удачно сданной сессии. Здесь было тихо, спокойно и в нескольких километрах даже протекал горный ручей. Алексей ни разу не видел, чтобы в нем кто-то купался, да и идти до ручья было далековато. Но он все-таки несколько раз совершил туда утреннюю пробежку. Вода была голубая и ледяная, будто родниковая. Алексей зашел в ручей, наклонился и, зачерпнув полные ладони, принялся жадно пить, пока зубы не начало ломить, а ноги сводить, настолько вода в начале июня была холодная. Насытившись, отправился обратно и с ужасом обнаружил, что язык распух и начал прилипать к внутренней стороне щек. Только выпив более двух литров чая, Алексей смог вновь обрести дар речи.

Товарищ, которого звали Лука, только посмеялся над ним.

– Невозможно утолить жажду талой водой. Чем больше пьешь, тем суше во рту.

– А почему так? – удивился Алексей.

– Это, по сути, дистиллированная вода, в ней нет минеральных солей, она сама вымывает из организма все минералы.

Больше Алексей не пытался пить из ручья, да и сходил на него только один раз. Все остальное время он либо помогал на участке, либо они с Лукой бегали к болоту, которое и в то время было вполне пригодно для купания – да и на болото не очень походило, скорее на стоячий водоем. На его поверхности еще не образовалась белесая растительность и не скрывала под собой коварную пучину. В водоеме было просто илистое дно, в камыше квакали лягушки.

У болота Алексей и познакомился со Светой, а к концу лета увез ее с собой в город. Учиться – так он сказал ее родителям. Те, как ему показалось, вздохнули с облегчением. Одному богу известно, как они справлялись с дочерью, откуда брали деньги на то, чтобы она ни в чем не нуждалась. Родителей Света ни во что не ставила, относилась к ним с каким-то пренебрежением, отчего Алексею было не по себе. Те только горестно вздыхали. Кто же виноват, что родилась она у них в таком возрасте, когда все уже внуков нянчат.

А дальше по классике: жить стали у родителей Алексея, потом Света забеременела, потом они узнали, что велика вероятность рождения ребенка с синдромом Дауна. Родителям рассказывать не стали. Алексей еще надеялся, что Света одумается, сделает аборт, пока еще возможно, но она уперлась. Вскоре родился Степка, и почти сразу же им пришлось искать другое жилье. Особенно невыносимо стало жить в одной квартире, когда родители узнали, что молодые знали про риски. Поддержал их в этой ситуации только отец, мать же презрительно поджимала губы. В ее идеальной картине мира не могло быть особенного мальчика, которому требовался постоянный уход и контроль всю его жизнь. Сколько Светка ни объясняла, сколько сам Алексей не показывал матери публикаций, постов в интернете и фото, что дауны в Европе становятся даже моделями, актерами, создают семьи и живут, в общем-то, полноценной жизнью, – все было бесполезно.

Как ни странно, родители Светы внуку обрадовались. Казалось, они и не замечают, что он с каким-то там синдромом.

– Это же не болезнь какая-нибудь страшная, а просто особенность, – улыбалась матушка.

– На все воля божья, – хватался за папиросы дед. – Да и кто мы такие, чтобы указывать Господу, как поступать. Если пришел такой ребенок в этот мир, значит, так правильно. Значит для чего-то это нужно.

А потом начались будни. Алексей постоянно пропадал на работе, Света нянчила сына и в перерывах, когда муж оказывался дома или когда в гости приезжала матушка, бегала в университет. В остальное время она изучала литературу, вступила в какие-то клубы и чаты, где постоянно происходили какие-то сборища, обсуждения и праздники. Жизнь у Светы была насыщена событиями и общением, чего нельзя было сказать про жизнь самого Алексея. Когда вечером он валился с ног от усталости, Свету переполняли эмоции и желание поделиться новостями. Он хотел спать, а она искала не его внимания и любви, что он мог был бы понять, а свободные уши. И в какой-то момент Алексей понял, что у него больше нет жены. Света была прекрасная мать, но отвратительная супруга. Алексей как мужчина ей был не нужен. Ее полностью поглотила забота о ребенке. И постепенно их супружество сошло на нет. А потом он съехал к родителям, оставив Свету в съемной квартире. Ни для кого из них ничего не изменилось. Они были лучшими друзьями, хорошими родителями, даже временами прекрасными собеседниками, но уже не были любовниками. Как, впрочем, не были любовниками почти никогда.