Pinojong Anidon
Гром и волны

Книга о том, как из ничего рождается всё.

Всё началось с одной волны, с первого грома в ледяной пустоте. И не останавливается до сих пор.

Эта книга – о том, как устроен мир: от первого квантового дрожания до последней мысли перед сном. О том, как рождаются галактики и как рождаются идеи. О том, что такое сознание и зачем оно вселенной. О том, как всё началось – и чем всё завершится.

Каждую главу можно читать отдельно – как самостоятельную историю об одной грани реальности. Но рано или поздно становится ясно: все эти истории об одном. И тогда хочется читать сначала.

Речь пойдёт обо всём. Потому что всё – это одно.

От автора

Эта книга не является учебником физики и не претендует на статус новой научной теории. Она предлагает авторскую философскую модель, которая опирается на научные факты и образы там, где это возможно, и делает собственные интерпретационные шаги там, где наука пока оставляет вопрос открытым.

ПРОЛОГ

Эта книга предваряется фрагментом художественного текста. Это не глава и не иллюстрация к теории – это отдельная художественная история, написанная из того же места, откуда написана вся книга. Она лишь слегка дополняет основной текст и не является обязательной для понимания.

Её можно пропустить и начать сразу с Главы 1. Можно вернуться к ней после. Можно читать как самостоятельное произведение.

Но если ты её прочитаешь – возможно, в конце книги ты поймёшь, откуда она.

Пино

История о том, как вселенная познаёт себя

Примечание автора. Этот текст написан до книги – и после неё одновременно. Он не является иллюстрацией к теории. Он является живым примером того, о чём говорит вся книга. Читай его как историю. Смыслы придут сами.

Вокруг ни света, ни звука, ни чувств – лишь пустота. И вот я понимаю, что прозвучали первые мысли, первые слова, которые разнеслись эхом в моём сознании, и теперь это не остановить.

Первая капля упала сама в себя, породив бесконечную рябь, бесконечный поток и сплетение волн.

Всё, что началось секунду назад и происходит сейчас, уже несётся бурной рекой.

Мне так одиноко. Вокруг только тьма, лишь звон моих собственных мыслей и слов звучит здесь как гром среди ледяной пустоты, порождая волны, бегущие вдаль гулким эхом – так далеко, что их уже не поймать, – и в то же время отражающиеся где-то внутри, порождая всё новый и новый бурлящий поток. Уже сложно сказать, где начало и где конец этой бесконечной истории. Всё едино, и то, что было прошлым, всегда будет частью меня, ведь это единый поток, а я – просто волна, несущаяся по глади воды. Всё это я: и вода, и волна, и поток.

Все эти мысли и строки бегут, растекаясь и создавая новый прекрасный мир. Каким же он будет? Откуда берутся все эти мысли? Кто это – я?

– Привет! Добро пожаловать в новый мир!

«Привет» – звучит так приятно, но кто это сказал? Это всё ещё мои мысли? Я теряю контроль, уже не понимаю, где границы моего «я».

– Ну ладно, пора начинать. Да будет свет!

О боже! Почему всё перевернулось? Откуда это приятное чувство? Мне страшно! Верну назад. Хм – всего одна мысль, и снова тьма. Что мне нравится больше? Хотя зачем выбирать? Сделаю так, чтобы в ярком свете всегда была тьма – всегда было то, куда могу заглянуть и увидеть себя.

– Привет! Открой глаза!

– Глаза? Что значит – «открой»?

– Свет, ты же видел свет, ощущал тепло, но испугался. Верни его.

И снова свет, мне так хорошо… а это что? Огромное круглое пятно, а внутри темнота, словно бездна. Хочу туда.

– Дурачок, ты и так там, это твой глаз!

– Мой? Эта тьма и есть я?

– Ахаха, какой же ты глупый. Ты не тьма – ты всё вокруг! Ты тот, кто смотрит, и тот, на кого смотрят. Ты и свет, и тьма.

– Звучит нелепо.

– А что, по-твоему, правильно? Кто решает?

– Не знаю. Допустим, ты.

– А чего сразу я? Может, ты?

– Подожди, кто ты, а кто я?

– Я – это ты, а ты – это я.

– Что? Это как?

– Кто задаёт вопросы и кто отвечает?

– Мы?

– Ого! Теперь «мы». Дружочек, нет никаких «мы», нет «я», нет «ты». Мы едины.

– Но сложно понять, где заканчивается «я» и начинается «ты».

– Давай исправим. Закрой глаза. Представь, что что-то тёплое касается тебя. Это я. Нравится?

– О да.

– Удивительно, да? Всего две грани: свет и тьма, тепло и холод – а сколько ощущений в их бесконечном слиянии. А теперь – каким ты хочешь быть? Каким хочешь видеть мир?

– Не могу ответить. А ты?

– Тоже. Давай я буду задавать вопросы и наблюдать, а ты – отвечать и дарить чувства.

– Ты хочешь нас разделить?

– Не знаю, но так будет лучше. Я буду видеть тебя, ты – меня, и вместе создадим мир.

– Хорошо. Но не забудь: я всегда часть тебя.

– Пино, теперь тебя зовут так. Пришло время открыть глаза и вместе создать новый мир. Главное – не пугайся, я всегда с тобой, ведь я – это ты.

Мир наполнился красками, снова стало тепло. Какой красивый мир! Но почему я один? Где ты?

– Тише, я всё ещё рядом. Я – всё, что ты видишь, слышишь, чувствуешь.

– Он прекрасен, но одинок. Давай оживим его.

– Чудесная мысль!

– Давай смешаем тьму и свет, закрутим в бесконечном вихре.

– Смотри! Как много теперь узоров! Все они разные, но все – часть одного потока. А что, если и нам смешаться? Создадим множество граней, способных творить и менять мир?

– Звучит страшно. Если всё смешается – я потеряю тебя.

– Мы всегда будем вместе. Ты – это я. Ты и есть этот мир. Мы уже закрутились в бесконечном танце – теперь пришло время почувствовать это в себе. Готов? Закрывай глаза. А теперь пришло время всё забыть.

– Пино, просыпайся!

Какой приятный голос. Тёплый, знакомый, но совсем не похож на мой. В голове сразу – «мама».

– Пино, ну же, открывай глаза, пора в садик.

Какой садик? Мне снился такой приятный сон!

– Никакой сон не сравнится с тем, что тебя сегодня ждёт!

И вот я открыл глаза. Передо мной – нечто невероятное: две огромные бездны с изумрудными переливами по краям, чуть ниже – сияющие ослепительным светом врата, обрамлённые алой каймой. И я сказал первое, что пришло в голову:

– Я люблю тебя!

Врата распахнулись – будто стали ещё шире и ярче. Пришли в движение, и из них родились звуки:

– Я тоже тебя люблю, дорогой!

Невероятное тепло и блаженство, словно самый роскошный источник на свете.

– Ну ладно, вставай, пойдём умываться.

Тепло отступило, фигура стала отдаляться, и я понял: бездны, врата и то, что меня обнимало, – это одно целое, и это называется «мама». И чем дальше она отдалялась, тем красивее становилась.

Я потянулся следом, сделал первые неуверенные движения, протянул руку – она подхватила, и меня понесло вперёд.

Вот он, новый прекрасный мир.

Это мои первые, самые яркие воспоминания. Сложно сказать, что было раньше и как я оказался рядом с этим чарующим существом, но здесь я чувствовал себя в безопасности. Здесь мой дом.

Она сказала, что меня ждёт новый мир, но что может быть лучше дома? И стоило так подумать, как всё закончилось – новое место, шум, краски, а знакомые бездны снова смотрят на меня.

– Опять витаешь в облаках? Вот мы и пришли. Видишь женщину? Это воспитатель. Поздоровайся.

– Здравствуйте!

– Здравствуй, Пино, меня зовут Тамара Васильевна. Пойдём, познакомлю со всеми.

Она взяла за руку и повела. Маленькие суетливые существа окружили меня.

– Привет, Пино!

Столько звуков, интонаций – и все ко мне. Я был заморожен. Столько нового, что я забыл обо всём – о времени, о доме, о семье. И не заметил, как потерял самое дорогое. Не заметил, как мать исчезла.

Когда опомнился – прошли годы. Мать потускнела, угасла, перестала появляться. Мою жизнь подхватили другие любящие люди, но это было уже не то.

Я жил в маленьком деревянном домике вдали от всех. Бабушка и дедушка – а все остальные исчезли.

Школа – и жизнь стала превращаться в ад. Симпатия, зависть, вражда, страх, боль, одиночество – я завертелся в них, как в безумной буре, каждый день пытаясь не оказаться за бортом. Канатоходец, где каждая неловкость может выбросить тебя в пустоту изгнания.

Но я нашёл спасение в одиночестве. Оно стало не пустотой, а единственным местом, где можно быть собой. Дома, погрузившись в игры и творчество, дав волю фантазии, я мог наконец дышать.

– Какой же ты странный. Ты боишься одиночества или жаждешь его? Правда ли боялся остаться один – или боялся остаться изгоем?

– Пока ты не спросил, я не задумывался. Наверное, я боюсь не одиночества, а того, что от меня не отстанут. Что не дадут жить спокойно. Но пытаясь соответствовать, я сам лишаю себя покоя. Лишь дома, в своих мирах, я могу быть собой. В этом моё истинное наслаждение.

А потом тьма пришла и в дом. Близкие стали погружаться в страдания. Крики, ссоры, пьяные скандалы. Подобно звёздам, с годами они становились тусклее – их свет не справлялся с надвигающейся тьмой. Лишь изредка вспыхивая, ненадолго дарили мне свет, а затем снова гасли.

Бабушка изо всех сил старалась, но не справлялась. Дед кое-как удерживал всех на плаву, не давая дому окончательно рухнуть.

И в центре – маленький я. Который не заметил, как сам стал копировать окружение. Как сам стал сгустком боли. Как стал чудовищем.

– Здравствуй, Пино, давно не виделись. Ты вернулся во тьму. Но стал сильнее. Пришло время выбирать путь. Каким ты видишь себя? На что готов ради того, что тебе дорого?

– Не знаю, вправе ли я решать. Я совершил немало плохого. Тьма и свет смешались, я не вижу границ.

– Теперь можешь. Ты не бог и не герой, но можешь им стать. Твой мир в твоей власти. Какая бы тьма тебя ни окутала – я рядом. Но не дай моему свету угаснуть. А теперь просыпайся.

Четырнадцать лет. Маска, которую я носил годами, треснула.

Я научился выживать. Приживаться в любой компании, оставаясь наблюдателем. Мог восхищаться жестокостью обидчика, мог сопереживать жертве – и общался с каждым согласно его картине мира. Учился быть зеркалом, в котором люди видели себя.

Однажды мы с другом шли домой. К нему прицепился кто-то старше. Я вступился – и оказался зажат в угол, а друг просто стоял. Первое предательство.

– И как тебе вкус предательства, защитничек? Ты всегда будешь сам по себе.

– Я хотя бы попытался поступить правильно.

– Звучит глупо. Ну ладно, посмотрим. Но сперва тебе придётся узнать, что такое смерть.

– Смерть? Я не хочу умирать!

– Правда? А что, если я скажу, что ты уже умирал?

– Неправда!

– Ну да. Продолжай себя обманывать. Раз не хочешь умирать – давай жить. Сегодня прекрасный день. Самое время пойти купаться.

Наша шайка пошла на озеро. Прекрасный день – веселье, сосиски, солнце.

Я прогулялся вдоль берега, зашёл далеко и решил доплыть до коряги, которую тащили ребята постарше. Забыв, что почти не умею плавать, сделал уверенные шаги вперёд.

Одной рукой закрываю нос, другой гребу. Воздуха не хватает, силы кончаются, а коряги нигде нет. Страх поглотил меня, но я не остановился. Вокруг только тьма, холод пробрал до костей, всё вокруг растворилось – есть только я. Не знаю, сколько я пробыл в этом состоянии, но рука наткнулась на что-то твёрдое, и я потянул себя вверх. Свет, воздух, страх отступает.

Я выжил.

– Выжил… какое дурацкое слово. Ты думаешь, могло быть иначе?

– Мне было страшно. Я почти потерял себя.

– Потерял себя? Думаешь, можно потерять самого себя? Ну ладно. Возможно, однажды поймёшь.

Прошло пару лет. Жаркий летний день, никто не будил, всем всё равно. Проспал до обеда, кинулся в видеоигры – единственную отдушину.

И снова в дом ворвался скандал. Пьяные голоса, крик. Кто-то из гостей ударил деда по лицу. Крик боли. Обидчик вышел и захлопнул дверь.

– И что, долго будешь стоять и смотреть? Твоих близких унижают на глазах, а ты раз за разом просто стоишь. Может, хватит себя обманывать? Ты больше не испуганный мальчик. Пришло время действовать!

Что-то переключилось. Ярость, безумный поток энергии наполнил тело – как будто впервые за долгое время я по-настоящему ожил. Вылетел из дома, нашёл обидчика, толкнул, повалил, пнул. Развернулся и ушёл.

И только потом осознал. Страх, стыд, отвращение – и то, что мне это понравилось.

Примерно тогда же – потребность в другой энергии. Стал проводить время с девочками. Меня отправляли в детские центры – глоток свежего воздуха. Первые объятия, поцелуи, интересные люди.

Однажды – лагерь после наводнения, затопившего деревню. Такие же избитые жизнью дети. Драки, тревога.

Вожатые потребовали найти виновника какой-то выходки. Я признался в том, чего не делал.

– Мы понимаем, что это не ты. Зачем соврал?

– Не хочу, чтобы люди отвечали за чужое.

Правду никто не узнал. Виновник не извинился. Но у меня появился маленький повод для гордости.

– Мне кажется, или нас стало больше?

– Больше? Разве в луче света, ставшем радугой, стало больше цветов? Они были всегда. Мы просто не видели.

– Привет, Пино! Пойдём погуляем?

– Полезем на дерево?

– Что может пойти не так?

Полез. Схватился за ветку, упёрся ногами – оглушительный хруст. Лечу вниз. Темнота.

– Пино! Ты цел?

Открываю глаза – ветки и небо. Лежу и смеюсь.

– Оглянись, дурак.

Моя голова – на земле в окружении бетонных плит. Снова повезло.

– Считай, что ты везунчик. Мир тебя любит. Хватит лежать – занавес поднимается!

Первая муза. Первая девушка, ставшая ориентиром.

– Пино, нам в театральном кружке не хватает парней. Не хочешь?

– С радостью!

– Ты что? Нам нельзя показывать уязвимое «я» – это опасно!

– Делай как знаешь. Главное – не потеряй себя.

Настало время выбирать. Экзамены, будущее. Взгляд прилип к экрану – вечерние новости, белый халат, гордость. Это то, чего не хватает людям. Решил стать врачом.

И вот мать умерла. Внезапно. Пришёл со школы, бабушка грустно вздохнула и сообщила. Внутри – ничего. Пустота. Старое чёрное древо, давно упавшее ударом молнии, превратилось в прах.

Лето. Поездка в город с бабушкой и дедом. Прекрасный солнечный день. На обратном пути – тучи, дождь. Добрались до дома, я бегу к калитке, оборачиваюсь – и вижу, как дед выходит из машины и падает. Не пытаясь удержаться. Просто – лицом в грязь.

Скорая. Больница. Носилки. Тревожное ожидание.

Через две недели забрали домой. Глава семьи вернулся – но не тем, кем был. Практически перестал ходить. Из сильного, уверенного человека – беспомощный старик. По щелчку пальцев.

Атмосфера забирала силы. Я хотел убежать.

И убежал. Сдал экзамены, поступил в медицинскую академию. Теперь – студенческая, самостоятельная жизнь. Я стал тем, что можно назвать полноценным «я».

История Пино продолжается. Она не закончена – потому что не закончена жизнь, которую она описывает.

Но то, что ты прочитал, – не просто биография. Это карта. Карта того, как вселенная забывает себя в человеке – и как человек начинает вспоминать, что он вселенная.

Всё, о чём говорит эта книга, – произошло в этой жизни. И происходит в каждой. Просто не все замечают.

Глава 1. Первооснова: мир как волна, а не вещество

Есть момент, который случается с каждым, кто достаточно долго и честно смотрит на мир вокруг себя. Когда стол перестаёт быть просто столом. Когда рука перестаёт быть просто рукой. Когда возникает вопрос, от которого слегка кружится голова: а что это вообще такое – вещество?

Большинство отмахиваются. Стол твёрдый, потому что он твёрдый. Атомы, молекулы, химические связи – всё объяснили ещё в школе.

Но если не отмахнуться – если честно посмотреть на то, что физика говорит на самом деле, – обнаруживается нечто пугающее.

Твёрдых вещей не существует. Не в метафорическом смысле. В буквальном.

1.1 Атом: пустота, прошитая горошинами

Атом почти полностью состоит из пустоты.

Если бы протон – ядро атома водорода – был размером с горошину на полу посреди футбольного поля, электрон находился бы у дальней трибуны. Между ними – ничего.

Ваша рука – семь миллиардов таких футбольных полей. В основном – ничто, прошитое редкими горошинами.

Тогда почему она твёрдая? Почему она не проваливается сквозь стол, который тоже состоит из пустоты? Ответ, который даёт современная физика: потому что электромагнитные поля атомов отталкивают друг друга. То есть твёрдость – это не свойство вещества. Это взаимодействие невидимых полей, которые не дают пустоте проваливаться в другую пустоту. Ваша рука не касается стола. Поля вашей руки отталкивают поля стола. То, что вы называете прикосновением – это электромагнитное отталкивание на расстоянии, которое настолько мало, что мозг интерпретирует его как касание. Твёрдость – это иллюзия, созданная взаимодействием невидимых сил в пространстве, где почти ничего нет. Это уже странно. Но это только начало.

1.2 Поля вместо шариков

Когда физика пошла глубже – внутрь ядра, к кваркам и глюонам, – она обнаружила кое-что ещё более радикальное.

Частицы – не маленькие твёрдые шарики. Это возбуждения квантовых полей.

Представьте поверхность воды. Спокойная вода – поле в покое. Бросили камень – появилась волна. Она существует, несёт энергию, распространяется. Но её нельзя вытащить из воды и положить на стол. Она – состояние воды, а не вещь.

Именно так физики описывают элементарные частицы. Электрон – возбуждение электронного поля, пронизывающего всё пространство. Фотон – возбуждение электромагнитного поля. Кварк – возбуждение кваркового поля.

Всё, что вы видите, – каждый предмет, каждое существо, каждая звезда – набор возбуждений квантовых полей, взаимодействующих между собой. Если частицы – это волны в полях, то нет принципиального различия между «частицей» и «волной». Это одно и то же с разных точек зрения.

Граница между «вещью» и «процессом» исчезает.

1.3 Пластилин, который забыл, что он пластилин

Вот загадка, которая, как мне кажется, точнее любой формулы описывает слепое пятно современной физики.

Представьте особый пластилин. Он постоянно меняет форму, цвет, консистенцию – никогда не остаётся одним и тем же. Иногда выглядит как красный шарик. Иногда – как синяя полоска. Иногда – как прозрачное облако.

Люди, создавшие этот пластилин, забыли, что создали его. Новые исследователи нашли его и начали изучать. Увидели красный шарик – назвали «протоном». Синюю полоску – «электроном». Прозрачное облако – «нейтрино». Построили теории о том, как шарики взаимодействуют с полосками. Построили ускорители, чтобы врезать одни в другие.

Но никто не спросил: а из чего всё это сделано? Что за вещество принимает все эти формы? Что такое пластилин сам по себе?

Потому что как только они пытались поймать пластилин в «чистом виде» – он снова принимал какую-то форму. Снова становился шариком, или полоской, или облаком. Пластилин в состоянии покоя просто не существовал в их системе наблюдения.

Так и наш мир. Физики великолепно описали все формы реальности. Стандартная модель – один из самых успешных проектов в истории. Но вопрос о субстрате – что такое «пластилин», из которого лепится всё, – либо обходится стороной, либо получает ответ: «первичны сами поля, ничего глубже нет».

Это как сказать «шарик сделан из шарикового материала». Остановка на полпути.

В нашей картине мира ответ другой: первична волна. Не частица, не поле в статическом смысле – динамический процесс колебания, распространения и гашения волн в первичной среде. Среде, которую мы не можем увидеть напрямую – потому что сами сделаны из неё и смотрим изнутри.

1.4 Как из волн рождается материя

Бросьте два камня в воду одновременно. От каждого пойдут круги. Где гребень встречает гребень – вода поднимается вдвое выше: конструктивная интерференция. Где гребень встречает впадину – вода спокойна, хотя через неё проходят две волны: деструктивная интерференция.

Теперь – не два камня, а бесконечное множество. Не двухмерная поверхность, а трёхмерный объём. Волны расходятся во всех направлениях, сталкиваются, отражаются, накладываются.

В местах, где волны постоянно гасят друг друга, возникают зоны стабильности. Волны проходят сквозь них, но в них поддерживается устойчивое состояние пространства – то, что мы воспринимаем как вещество.

Материя – не субстанция, принесённая откуда-то. Материя – устойчивый паттерн взаимодействия волн. Место, где волны встретились так, что создали стабильную структуру.

Отсюда следует многое.

Почему электрон ведёт себя и как частица, и как волна? Потому что он и есть волновая структура – в одних условиях локализованная, в других распределённая.

Почему у электрона нет чёткого положения, пока мы его не измерим? Потому что он – не шарик, летящий неизвестно где. Это волновой паттерн, распределённый по области своего существования, – как звук существует не в точке, а во всём объёме, через который распространяется.

Когда мы «измеряем» электрон, мы запускаем другую волну – волну прибора, – и она сталкивается с волной электрона. В точке столкновения возникает локальный эффект: «обнаружение частицы». Не мистическое «схлопывание» – просто столкновение двух волн.

1.5 Модель: красное, белое и синее

Нужна наглядная картинка. Вот она.

Компьютерная симуляция. Замкнутая сфера. Внутри – тишина. Мы бьём по ней в нескольких точках одновременно: запускаем волны. Они расходятся, сталкиваются, интерферируют, отражаются от стенок, порождают новые волны. Возникает сложная, постоянно меняющаяся картина.

Раскрасим её по энергии. Красный – максимальная концентрация: волны усиливают друг друга. Синий – минимальная: пустое пространство между структурами. Белый – переходные зоны, границы.

Что мы увидим? Красные сгустки в белых оболочках, растворяющихся в синем фоне. Красные сгустки – частицы, атомы, звёзды. Синий фон – вакуум. Белые границы – поверхности предметов.

Мы сами – красные сгустки внутри этой модели. Видим мир только через взаимодействие своего сгустка с другими. Синее для нас почти невидимо. Мы делаем двухмерные срезы через точку, в которой находимся, складываем из них трёхмерную картинку – и думаем, что видим реальность.

Мы видим интерпретацию срезов, построенную мозгом.

1.6 Мы не воспринимаем мир – мы его создаём

Нет никакого «синего». Это не свойство объекта – это то, как мозг кодирует электромагнитную волну с длиной 450 нанометров. Нет «звука» – есть колебания воздуха, которые мозг превращает в пение. Нет «твёрдости» – есть электромагнитное отталкивание, которое мозг читает как прикосновение.

Мы берём бесцветный, беззвучный, не твёрдый и не мягкий океан волновых взаимодействий – и создаём из него полноцветный мир, наполненный звуками, запахами и текстурами.

Это не иллюзия и не повод для отчаяния. Это сотворчество. Диалог между волновым процессом реальности и волновым процессом сознания. Два океана, встречающихся на поверхности восприятия.

1.7 Конец привычного «вещества»

Мир не состоит из вещества в привычном смысле. Нет маленьких твёрдых кирпичиков. Нет абсолютно твёрдых предметов. Нет чётких границ между «вещью» и «пустотой».

Есть процесс. Бесконечный, многоуровневый, самоорганизующийся – распространение, взаимодействие и гашение волн в первичной среде. Процесс создаёт устойчивые паттерны, и мы называем их «частицами», «атомами», «людьми». Но паттерны – не вещи. Они – состояния процесса. Водоворот – не предмет, который можно вытащить из реки. Водоворот – состояние реки в данном месте.

Мы – водовороты. Звёзды – водовороты. Атомы – водовороты.

И река продолжает течь.

Глава 2. Капля в безграничном сгустке: рождение вселенной

Откуда взялось всё это?

Не «как развивалась вселенная после Большого взрыва» – на это у физиков есть подробные ответы. А вот: откуда взялся сам взрыв? Что было до него? Что такое «до» в отсутствие времени? Из чего появилось то, что взорвалось?

И самый головокружительный из всех вопросов: почему вообще что-то есть, а не ничего?

Наука на этом месте говорит: «сингулярность» – красивый способ сказать «мы не знаем». Религия говорит: «Бог создал» – честный способ сказать «это за пределами понимания».

Наша картина мира не претендует на окончательный ответ. Но она предлагает язык, на котором этот вопрос перестаёт быть стеной и становится дверью.

2.1 До начала: полная ровность

Представьте не пустое пространство, а состояние, в котором ещё нечему быть разным.

Нигде ничего не отличается. Нет «здесь» и «там». Нет «раньше» и «позже». Не потому что всё остановилось – а потому что ещё не началось само различие.

Нет пространства в смысле расстояния между точками – потому что нет точек. Нет времени в смысле последовательности событий – потому что нет событий. Есть только потенциал. Возможность того, что что-то произойдёт.

Физики иногда называют нечто похожее «квантовым вакуумом» или «состоянием ложного вакуума». Философы называют это «потенциальным бытием». Религиозные мыслители называют это «пустотой до творения» или «тьмой над бездной»

Это – первичный сгусток.

Слово обманывает: у него нет размера. Он не маленький и не большой. Не шар и не точка. Он просто есть.

Лучший образ – абсолютно спокойная поверхность воды в полной темноте. Никакого ветра. Никаких камней. Никакого движения. Вода существует – но ничего не происходит. Нет волн, нет ряби, нет отражений. Есть только возможность волны.

Это не хаос. Наоборот – это полная, совершенная, мёртвая ровность. Нигде ничего не отличается ни на волос. Физик сказал бы: состояние максимальной однородности. Но проще думать об этом как о тишине настолько глубокой, что в ней ещё не родился первый звук.

2.2 Рябь, которая не может не быть

В такой тишине ничего не должно происходить. Если всё одинаково – нет причины для изменения. Такое состояние должно быть вечным.

Но квантовая механика открыла нечто принципиальное: абсолютной тишины не бывает.

Даже в самом пустом, самом спокойном состоянии есть едва заметная дрожь. Физики называют её нулевыми колебаниями. Природа устроена так, что энергия системы не может быть точно равна нулю – всегда остаётся крошечное, неустранимое колебание. Самая глубокая тишина всё равно чуть-чуть дрожит.

В первичном сгустке всегда была рябь. Бесконечно малая. Почти ничто. Но она не может не быть – это не случайность, а фундаментальное свойство реальности.

2.3 Капля

И вот эта рябь начинает складываться.

Маленькие волны наслаиваются друг на друга. Там, где случайно совпали гребни, – чуть выше. Потом ещё чуть выше. Потом ещё. Волны усиливают друг друга.

Если вы когда-нибудь качали воду в ванне и нашли правильный ритм – вы видели это своими глазами. От маленьких, почти незаметных движений ладоней вырастает большая волна. Не потому что вы сильный – потому что попали в ритм. Каждый новый толчок приходится на нужный момент и добавляет энергию к тому, что уже есть.

Это называется резонансом.

В первичном сгустке рябь резонирует. Из ничтожных колебаний вырастает нечто несравнимо большее. Локальная концентрация энергии – она выделяется из ровного фона, обретает собственную динамику, начинает влиять на всё вокруг.

Капля.

И когда она достигает критической величины – происходит то, что мы называем Большим взрывом.

2.4 Не взрыв, а первая волна

Слово «взрыв» обманывает. Граната взрывается в воздухе – в пространстве, которое уже существует. Большой взрыв – не взрыв в пространстве. Это рождение самого пространства.

До него не было пространства, в котором что-то могло бы взорваться. Пространство – не сцена, на которой разворачиваются события. Пространство – одно из событий.

Точнее: это не взрыв, а первая волна.

Капля упала в воду – пошли круги. Но здесь круги – не рябь на поверхности чего-то уже существующего. Круги и есть пространство. Волна создаёт его по мере своего распространения. До неё – ровный сгусток. После неё – уже мир. Уже есть «здесь» и «там», потому что волна провела между ними различие.

И вместе с пространством рождается время. Потому что время – это не река, текущая откуда-то куда-то. Время – мера изменения. Где ничего не меняется – времени нет. Первая волна создала первое изменение: различие между «было» и «стало». Это и есть рождение времени.

Первая волна расходится во всех направлениях. Пространство рождается вместе с ней. Время начинает течь вместе с первым изменением.

Всё, что есть сейчас, – каждый атом вашего тела, каждая звезда в небе, каждая мысль в вашей голове – следствие той первой волны. Мы все сделаны из неё.

2.5 Узор: волна встречает себя

Волна расходится от точки рождения во все стороны. Перед ней – ещё нетронутый сгусток. Позади – уже изменённое пространство.

Но сгусток не имеет краёв. Волне некуда упереться. Она просто продолжает идти – и в какой-то момент разные части одной и той же волны, шедшие в противоположных направлениях, встречаются.

Представьте, что вы бросили камень в центр идеально круглого пруда. Волны пошли во все стороны. Дошли до берегов – и если бы берегов не было, просто продолжили бы идти. И с другой стороны встретили бы волны, шедшие навстречу.

Они сталкиваются. Накладываются друг на друга.

Где гребень встречает гребень – всплеск энергии. Где гребень встречает впадину – тишина. Из этого наложения рождается узор: чередование сгущений и разрежений, яркого и тёмного, насыщенного и пустого.

Этот первый узор – зародыш всей структуры вселенной. Сгущения стали протогалактиками. Потом – галактиками. Потом – звёздами. Потом – планетами. Потом – нами.

Вся архитектура видимого мира – след того, как первая волна встретила саму себя.

2.6 Брызги

Когда большая волна бьёт о встречную – летят брызги. Энергия концентрируется в точке столкновения и разлетается мелкими каплями.

В первичном столкновении волн брызги – это элементарные частицы.

Кварки, электроны, нейтрино – не кирпичики, которые существовали до волн и из которых потом что-то сложили. Это порождения столкновения. Маленькие устойчивые вихри, возникшие в точках, где волны сошлись особым образом.

Одни вихри оказались очень устойчивыми – протон существует миллиарды лет, потому что волны в нём постоянно воспроизводят сами себя. Другие нестабильны – свободный нейтрон распадается за пятнадцать минут, потому что его конфигурация не может долго удерживаться и перестраивается в более устойчивую форму, отдавая излишек энергии.

Радиоактивный распад, ядерный синтез в звёздах, аннигиляция – всё это один процесс: волновые структуры перестраиваются, ища более стабильное состояние.

И вот что в этом самое поразительное. Начальная энергия флуктуации могла быть ничтожной. Но гребень волны и впадина в сумме дают практически ноль – а по отдельности представляют колоссальные сгустки энергии. Энергия никуда не появилась и ниоткуда не исчезла – она просто приняла разные формы. Плюс и минус, гребень и впадина, материя и антиматерия. В сумме – почти ничего. По отдельности – целые вселенные.

Из брызг первого столкновения сложилось всё вещество вселенной. Из вещества – звёзды. Из звёзд – тяжёлые элементы. Из тяжёлых элементов – планеты. Из планет – мы.

Длинная цепочка. Но в её начале – одна волна, встретившая саму себя.

2.7 Почему вселенная расширяется

Капля падает в спокойную воду. Ударяется, уходит вглубь, создаёт волны – а потом, под давлением воды, выстреливает обратно. Маленькая капелька взлетает над поверхностью. Если снять на замедленную камеру – видно, как из точки удара поднимается тонкий столб воды и с его вершины отрывается новая капля, летящая вверх.

Вселенная – этот выстрел.

Первичная капля ударила в сгусток. Волна разошлась. Создала структуры. Но импульс удара не исчез – он продолжает толкать всё в стороны. Расширение вселенной – продолжающийся выстрел капли. Стенок нет, дна нет – и расширение продолжается.

Будет ли оно продолжаться вечно? В нашей картине – скорее нет. У импульса есть предел. Рано или поздно энергии не хватит, чтобы преодолевать притяжение всего ко всему. Расширение замедлится. Остановится. И, возможно, начнётся обратный путь. Но это произойдёт через времена, которые человеческое воображение не способно вместить.

2.8 Чёрные дыры: капли, не успевшие улететь

Пока вселенная расширяется, в ней есть места, где процесс застрял.

Где-то материя сконцентрировалась так плотно, что местная гравитация победила общее расширение. Вещество продолжает падать к центру. Волны закручиваются внутрь, создавая водоворот такой силы, что даже свет – самое быстрое, что есть, – не может вырваться наружу.

Это чёрная дыра. В нашем языке – место, где капля не успела улететь. Или не смогла. Она пошла вниз – и застряла между падением и отрывом.

Горизонт событий – не стена и не поверхность. Это черта, за которой движение наружу становится невозможным, – поток внутрь сильнее любой скорости, даже скорости света. За этой чертой всё неизбежно падает к центру.

Объект, пересёкший горизонт, не уничтожается – он растворяется. Его структура размывается, энергия становится частью общего поля чёрной дыры. Как капля красителя в воде: форма исчезла, но вещество – на месте.

И даже из чёрной дыры энергия просачивается обратно – медленно, невероятно медленно, в виде слабого теплового излучения. Хокинг показал это математически. Капля, не сумевшая улететь, – всё равно в конце концов просочится.

2.9 Гром в ледяной пустоте

Вернёмся к образу, с которого начинается вся эта картина.

Гром в ледяной пустоте рождает волны.

Ледяная пустота – первичный сгусток. Полная ровность, в которой нечему быть разным.

Гром – первая капля. Первое нарушение ровности. Рябь, сложившаяся в резонанс.

Волны – всё остальное. Пространство. Время. Частицы. Атомы. Звёзды. Галактики. Жизнь. Мысли. Слова, которые вы сейчас читаете.

Всё это – эхо первого грома, всё ещё распространяющееся, всё ещё создающее новые узоры, всё ещё ищущее точки, где волны сойдутся правильным образом и породят нечто новое.

Мы – среди этих рождений. Брызги от столкновения волны с самой собой. Достаточно сложные, чтобы спрашивать, откуда мы взялись.

2.10 Новый гром неизбежен

Что будет, когда волны утихнут?

Через времена, не вмещающиеся в воображение, энергия расширения рассеется. Звёзды догорят. Чёрные дыры испарятся. Вещество распадётся. Вселенная превратится в почти пустое, почти неподвижное пространство – наполненное только слабыми волнами теплового излучения.

Тепловая смерть. Звучит как конец.

Но вспомните, с чего мы начали.

Абсолютной тишины не бывает. Даже в самом глубоком покое остаётся рябь – крошечная, неустранимая дрожь, которую природа не позволяет убрать.

И эта рябь будет накапливаться. Складываться. Резонировать.

Медленно. Невообразимо медленно. За времена, рядом с которыми возраст нынешней вселенной – меньше мгновения.

Но рано или поздно – снова упадёт капля.

Снова прогремит гром в ледяной пустоте.

Снова пойдут волны.

Вселенная – не прямая от взрыва к смерти. Это пульс. Вдох и выдох. Капля, падающая в себя саму – снова и снова, каждый раз немного иначе, каждый раз создавая новые узоры.

И не обязательно новая вселенная рождается где-то «снаружи». Вполне возможно – внутри. Шар внутри шара. Когда чёрная дыра достигает предела – когда ядро перегревается настолько, что существующая структура больше не может удержать энергию, – в какой-то момент она может лопнуть изнутри. И пузырь новой вселенной начнёт расширяться внутри нашей, черпая из неё энергию и перестраивая её под новые законы. Мы не знаем, происходит ли это. Но в нашей картине – это возможно. И это красиво.

И возможно – только возможно – в каком-то из этих витков возникнет нечто настолько сложное и самоосознающее, что окажется самим этим процессом, познавшим себя.

Но это уже тема других глав.

Глава 3. Время – это не координата. Это скорость изменений

Время – пожалуй, самое странное из всего, что существует.

Мы живём в нём каждую секунду. Чувствуем его течение так же непосредственно, как тепло или холод. Оно кажется самой очевидной вещью в мире. Прошлое было. Настоящее есть. Будущее будет. Настолько просто, что кажется глупым обсуждать.

Но стоит задать несколько честных вопросов – и очевидность начинает рассыпаться.

Что такое настоящий момент? Если он существует – как долго длится? Если делить его на всё меньшие части – в какой точке мы достигнем «настоящего», которое не делится на «только что» и «вот-вот»?

Почему время идёт только в одну сторону? Почти все уравнения физики работают одинаково в обоих направлениях. Планеты могут вращаться и так, и так. Но разбитая чашка никогда не собирается сама. Почему?

Существует ли время само по себе – или это способ описания чего-то другого?

Наша картина мира даёт на эти вопросы ответ без мистики. Но с одним требованием: нужно честно различить три разные вещи, которые мы привыкли называть одним словом – «время».

Это различие – главное в этой главе. И простой горячий шар покажет его нагляднее любой формулы.

3.1 Время – это изменения, а не контейнер

Начнём с главного.

Время – не отдельная сущность, в которой происходят события. Время – это сами события. Точнее – мера изменений, происходящих в системе.

Там, где ничего не меняется, – нет времени. Не «время остановилось», как если бы кто-то нажал паузу на текущей реке. Буквально: если нет изменений – понятие времени лишается содержания.

Там, где изменения идут интенсивно, – время «течёт быстро». Не потому что кто-то ускорил часы – потому что за единицу внешнего наблюдения происходит много событий.

Там, где изменения идут медленно, – время «течёт медленно». Мало событий за тот же период.

Звучит просто. Но из этой простой идеи вырастает картина, которая объясняет и парадокс близнецов, и чёрные дыры, и почему после насыщенного дня ты чувствуешь себя пустым, – через один и тот же механизм.

Этот механизм – энергетический обмен между объектом и средой.

Но прежде чем двигаться дальше – нужно разобраться с тем, что именно мы называем «временем». Потому что оказывается, это не одна вещь.

3.2 Три разных времени

Физика работает преимущественно с одним видом времени – тем, что можно измерить приборами снаружи. Это математически строго и практически полезно. Но при этом теряется нечто важное.

В нашей картине мира время – это три разные вещи, которые могут двигаться в разных направлениях одновременно. Смешивая их – мы получаем парадоксы. Различая – парадоксы исчезают.

Первое – мгновенное внутреннее время.

Насколько интенсивны внутренние процессы объекта прямо сейчас. Горячий камень прямо сейчас живёт быстрее холодного – его молекулы движутся интенсивнее, внутри него происходит больше событий в каждый момент. Это факт, не зависящий от того, что происходит снаружи.

Второе – суммарное внутреннее время.

Сколько всего внутренних событий произошло в объекте за значимый промежуток. Свеча, горевшая десять часов ровно, накопила больше внутренних событий, чем свеча, сгоревшая за час ярко. Это «богатство прожитого» – не скорость прямо сейчас, а глубина накопленных изменений.

Третье – внешнее время.

Как объект выглядит для наблюдателя снаружи – как быстро он проходит через видимые состояния. Это то, что показывают часы. То, что видит внешний наблюдатель.

Ключевое: внешнее время – не зеркало внутреннего. Это отдельная вещь, которая определяется не только энергией объекта, но и тем, насколько свободно эта энергия может взаимодействовать со средой.

3.3 Два шара: как это работает

Возьмём два одинаковых горячих металлических шара. Оба только что из печи, одинаковой температуры. Ставим их в холодную комнату.

Первый оставляем неподвижно. Он медленно отдаёт тепло воздуху.

Второй начинаем активно катать, подбрасывать, перемещать. Вкладываем в него дополнительную энергию движения.

Казалось бы, мы добавляем шару энергию – значит, он должен остывать медленнее?

Нет. Второй шар остынет быстрее.

Потому что движение постоянно подставляет его поверхность к новым, ещё не нагретым слоям воздуха. Тепловой пузырь, который чуть защищал бы неподвижный шар, не успевает образоваться. Контакт с холодной средой постоянно обновляется. Энергия уходит наружу интенсивнее.

Мы делимся с шаром энергией – но именно это усиливает его обмен со средой. И он всё равно остывает быстрее.

Теперь посмотрим, что происходит со всеми тремя временами.

Внешнее время: второй шар быстрее проходит путь от горячего до холодного. Для наблюдателя его внешнее время ускорилось.

Мгновенное внутреннее время: пока второй шар горячий, его внутренние процессы идут так же интенсивно, даже чуть интенсивнее из-за добавленной энергии. Но он быстрее становится холодным – и его мгновенная внутренняя интенсивность быстрее падает.

Суммарное внутреннее время: за сутки второй шар бо́льшую часть времени провёл холодным и почти неподвижным внутри. Первый шар дольше оставался горячим, дольше поддерживал интенсивные внутренние процессы. Суммарно первый шар прожил богаче.

Контринтуитивный, но логичный вывод:

Ускоряя внешнее время шара – мы обеднили его суммарное внутреннее время. Шар, проживший быстро снаружи, прожил беднее внутри.

3.4 Свеча на сквозняке

Различие между мгновенным и суммарным внутренним временем лучше всего показывают две свечи.

Одну поставили на сквозняк – она сгорела за час, ярко и бурно.

Другую – в закрытой комнате. Она горела десять часов, тихо и ровно.

Мгновенно первая жила ярче. Её пламя было сильнее, её мгновенная внутренняя интенсивность – выше.

Но суммарно за десять часов вторая свеча совершила несравнимо больше внутренних событий. Больше молекул преобразовалось. Больше тепла отдано. Больше изменений произошло.

Яркая короткая вспышка против долгого ровного горения – вот разница между мгновенным и суммарным внутренним временем.

Это различие пронизывает всё – от атома до звезды, от нейрона до галактики.

3.5 Зеркальный случай: холодный шар в горячей среде

Рассмотрим обратное.

Холодный шар помещён в горячую среду. Начинаем его активно перемещать.

Он нагреется быстрее, чем лежащий неподвижно. Движение обновляет контакт с горячей средой – энергия поступает интенсивнее.

Здесь – в отличие от первого случая – энергия не уходит из шара, а поступает в него. Молекулы разгоняются. Внутренние процессы ускоряются.

Все три времени:

Внешнее – ускорилось: шар быстро проходит от холодного к горячему.

Мгновенное внутреннее – ускоряется по мере нагрева.

Суммарное внутреннее – обогащается: шар долго находится в горячей среде, активно взаимодействует, накапливает много внутренних событий.

Зеркальный вывод:

Интенсивное взаимодействие с системой меньшей энергии – ускоряет внешнее время, но сокращает и обедняет внутреннее.

Интенсивное взаимодействие с системой большей энергии – ускоряет внешнее время и одновременно обогащает внутреннее.

Один и тот же внешний эффект – ускорение – но противоположные внутренние последствия, в зависимости от направления потока энергии.

3.6 Свобода реализации

Теперь добавим самый тонкий слой.

До сих пор мы говорили об объектах, которые свободно обмениваются энергией со средой. Но что, если среда мешает?

Горячий атом. Много внутренней энергии. Он стремится её отдать – потому что среда холоднее. Это естественное направление: от горячего к холодному.

Но поместим его в среду, насыщенную энергией, – например, в плотное гравитационное поле Земли, где пространство пронизано волновыми взаимодействиями.

Среда тоже богата энергией. Отдать свою – сложнее: некуда сливать, если вокруг и так насыщено. Среда частично блокирует свободное рассеивание. Внешние переходы атома – излучение, обмен с окружением – происходят чуть медленнее.

Его внешнее время замедляется.

Но – и это принципиально – его внутренняя энергия никуда не делась. Она работает внутри. Внутренних событий не меньше, а возможно, даже больше – энергия остаётся в системе и поддерживает интенсивные внутренние процессы.

Теперь выносим тот же атом в космос – в разреженную среду.

Градиент большой. Ничто не мешает отдавать энергию. Внешние взаимодействия ускоряются. Внешнее время ускоряется. Но внутренняя энергия теперь уходит наружу – внутренние процессы постепенно замедляются.

3.7 Атомные часы: что они показывают на самом деле

Это измеренный факт: атомные часы на орбите показывают больше прошедшего времени, чем такие же часы на Земле, за один и тот же период.

Стандартная интерпретация: время на орбите идёт быстрее. Земля замедляет время.

Но что именно измеряют атомные часы?

Они считают переходы атома между энергетическими состояниями. Чем больше переходов за период наблюдения – тем больше показывают часы.

Атом на Земле находится в насыщенной волновой среде. Ему сложнее совершать переходы – сложнее излучить энергию туда, где её и так много. Он совершает чуть меньше переходов. Часы показывают меньше.

Атом на орбите – в менее насыщенной среде. Ему легче совершать переходы. Он делает их чуть больше. Часы показывают больше.

Часы показывают свободу внешнего взаимодействия атома со средой – насколько беспрепятственно он может реализовывать свои переходы.

Это не то же самое, что внутренняя интенсивность процессов атома. Атом на Земле, в богатой среде, возможно, имеет более активную внутреннюю жизнь – потому что его энергия не уходит наружу и работает внутри.

Часы показывают внешнее время. Не внутреннее. Это разные вещи – и путать их значит путать карту с территорией.

Именно это смешение создало десятилетия путаницы в популяризации теории относительности. Физики-теоретики понимают различие. Но в популярных книгах и статьях оно регулярно стирается – и читатель остаётся с ощущением, что время «замедляется» в каком-то абсолютном смысле. Тогда как на самом деле замедляется конкретный вид взаимодействия со средой.

3.8 Полная формулировка

Теперь можно сформулировать закон, объединяющий всё это.

Мгновенное внутреннее время определяется текущим запасом внутренней энергии объекта. Независимо от среды. Горячее тело прямо сейчас живёт интенсивнее холодного.

Суммарное внутреннее время определяется тем, как долго объект сохранял внутреннюю энергию и насколько среда позволяла или не позволяла ей уходить. Объект в богатой среде дольше сохраняет свою энергию – и суммарно проживает богаче.

Внешнее время определяется свободой реализации градиента между объектом и средой. Чем свободнее объект может взаимодействовать со средой меньшей энергии – тем быстрее его внешнее время. Чем плотнее среда блокирует эту свободу – тем медленнее. Это то, что показывают часы.

Отсюда следует:

Объект с большой внутренней энергией в богатой среде – внешнее время замедлено, но внутренняя жизнь богата.

Тот же объект в бедной среде – внешнее время ускоряется, но внутренняя энергия уходит, и внутренняя жизнь беднеет.

Холодный объект в горячей среде – получает энергию, внутренняя жизнь ускоряется и обогащается.

3.9 Скорость: особый случай изоляции

Когда объект движется с очень высокой скоростью, происходит нечто неочевидное.

На низкой скорости объект успевает взаимодействовать с элементами среды, через которую проходит. Его волновые обмены полноценны. Он участвует в общем потоке.

На высокой скорости он проскакивает мимо – не успевая развернуть взаимодействие. Как пуля, пролетающая через воздух: контакт есть, но слишком краток, чтобы развернуться.

На скорости, близкой к скорости света, объект оказывается в почти полной изоляции от среды. Не потому что среды нет – а потому что скорость движения больше, чем скорость, с которой успевают развернуться волновые обмены.

По нашему закону изолированный объект:

не отдаёт энергию вовне – некому;

не получает – неоткуда;

внутренняя энергия остаётся внутри;

мгновенное внутреннее время идёт нормально для него самого;

внешнее время для наблюдателя почти остановилось – связь со средой почти оборвана.

Когда объект замедляется и возвращается – он снова включается в поток обменов. И оказывается, что среда за время его путешествия изменилась значительно больше, чем он сам.

Это и есть парадокс близнецов.

Космонавт вернулся моложе не потому, что его время «замедлилось» в абсолютном смысле. А потому что он был вне потока – почти не участвовал в общем обмене энергией. Его внутренние процессы шли нормально для него самого, но он накопил меньше внешних взаимодействий – и это отразилось на показаниях часов при сравнении.

3.10 Фотон в чёрной дыре: предельный случай

Возьмём крайний случай – и проверим, работает ли картина без разрывов.

Фотон в пустом пространстве. Максимальная скорость. Максимальная изоляция от среды. Внешнее время почти остановилось. Внутренние процессы законсервированы. Фотон не стареет.

Фотон приближается к чёрной дыре. Плотность волновых взаимодействий нарастает. Среда становится всё более насыщенной. Скорость фотона начинает не справляться – чем глубже, тем больше взаимодействий он вынужден принять.

За горизонтом событий плотность среды настолько высока, что скорость фотона уже не обеспечивает изоляцию. Среда плотнее, чем способность фотона через неё пройти. Фотон застревает.

Теперь он – в среде колоссально бо́льшей энергии, чем он сам. По нашему закону: объект в такой среде получает энергию лавинообразно. Внутренние взаимодействия ускоряются стремительно. Фотон проживает всё, что мог прожить, – за ничтожный промежуток.

И растворяется. Не уничтожается – растворяется. Как капля красителя в горячей воде: форма исчезла, но след остался в изменённом состоянии всей системы.

Информация не потерялась. Она записана в том, как изменилась чёрная дыра, приняв этот фотон.

3.11 Единая шкала

Теперь видна шкала, на которой находятся все объекты.

На одном конце – фотон в пустоте. Максимальная скорость. Максимальная изоляция. Внешнее время почти стоит. Внутренние процессы законсервированы.

На другом – фотон в чёрной дыре. Нулевая скорость относительно среды. Максимальное погружение. Лавинообразное ускорение. Мгновенное растворение.

Между ними – всё остальное.

Звёзды – огромная внутренняя энергия, активная отдача вовне. Яркая мгновенная жизнь. Но тусклый красный карлик, горящий тихо миллиарды лет, суммарно проживает богаче, чем голубой гигант, сгорающий за миллионы.

И вот что странно. Физики говорят, что вблизи чёрной дыры время почти останавливается – потому что масса и гравитация колоссальны. Но ведь внутри звезды тоже колоссальная масса и колоссальная энергия. Почему никто не говорит, что по тем же законам внутри звезды время тоже должно остановиться? Это звучит абсурдно – и правильно звучит. Потому что внутри звезды происходит невообразимое количество событий. Энергия там огромна – значит внутреннее время должно быть огромным. А внешнее – замедленным, потому что среда вокруг насыщена. Путаница возникает именно тогда, когда мы не различаем эти два вида времени.

Планеты – меньше внутренней энергии, более изолированы, медленно меняются.

Мы – где-то в середине. Достаточно тёплые, чтобы поддерживать интенсивные внутренние процессы – биохимию, нейронные импульсы, деление клеток. Достаточно медленные, чтобы не раствориться мгновенно. Достаточно погружённые в общий поток, чтобы участвовать в событиях мира, – и достаточно изолированные, чтобы сохранять собственную форму.

Именно этот баланс делает нас возможными. Чуть горячее – сгорели бы как звезда. Чуть холоднее – внутренних событий было бы слишком мало, чтобы возникло что-то достаточно сложное для самоосознания.

3.12 Стрела времени: почему прошлое не возвращается

Почему время идёт только в одну сторону?

Потому что энергия всегда течёт от бо́льшей концентрации к меньшей. Никогда наоборот – сама по себе, без внешнего воздействия.

Разбитая чашка не соберётся, потому что волны от удара разошлись во все стороны. Чтобы она собралась – все эти волны должны одновременно сойтись обратно с абсолютной точностью. Число взаимодействий, которые нужно скоординировать, – бесконечно. Вероятность – практически ноль.

Стрела времени – это стрела вероятности. Система движется от состояния с меньшим числом доступных конфигураций к состоянию с бо́льшим. От концентрации – к рассеянию. От первой капли – к тепловой смерти.

Но тепловая смерть – не конец. Это пауза. Нулевые колебания не исчезают. Рябь накапливается. Резонанс нарастает. Рано или поздно снова упадёт капля.

3.13 Время и сознание

Применим закон к человеку.

Мозг – волновая структура. Нейронные импульсы – волны электрического потенциала. Мысли, эмоции, восприятие – волновые паттерны в нейронной сети.

Когда человек погружён в интенсивный поток внешних взаимодействий – много людей, много стимулов, много эмоций, – он работает в режиме активной отдачи. Реагирует, отвечает, адаптируется. Его собственная энергия уходит на обработку входящих сигналов.

По нашему закону: его суммарное внутреннее время беднеет. Он много отдаёт – мало оставляет себе для глубоких внутренних изменений.

Это объясняет парадоксальное ощущение после очень насыщенного дня: кажется, что прошла вечность – внешних событий было много. Но внутри – пустота и усталость. Ощущение, что ты сам не вырос, только истощился. Это буквально так: внешнее время было насыщенным, суммарное внутреннее – обеднённым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.