Саша Тетс
Под крыльями Ворона

Глава 1 Его Величество в халате

Пальцы быстро стучали по клавиатуре, на мониторе мелькали схемы, диаграммы, наборы символов… Молодой человек в белом халате на пару минут прекратил печатать и, взяв со стола несколько листов бумаги, стал рассматривать замысловатые чертежи. Время от времени он хмурил тонкие брови, начинал накручивать на палец прядь длинных иссиня–чёрных волос и тихо бормотал себе под нос: «Хм… Нет, что–то здесь не так… Что–то не сходится…»

Стрелки часов бесстрастно отсчитывали минуты, их тиканье отражалось от стен полупустого безмолвного кабинета и превращалось в раскаты грома, от которых ломило виски. Но эти старые стрелочные часы были одной из причуд хозяина помещения, который наотрез отказывался сменить их на более тихие и удобные в использовании электронные. Ведь именно мерное движение стрелок, шелест бумаги и дробный перестук нажимаемых клавиш и создавали некое подобие жизни в белых стенах кабинета и примыкающей к нему лаборатории.

За ограниченными владениями короля в белом халате существует ещё один мир, он самую малость просторнее, и в нём всё совершенно не так как в крошечном королевстве. Там гораздо больше звуков и запахов, таких притягательных и одновременно запретных, а спокойную сосредоточенность заменяет безудержный шквал раздирающих неподготовленное сознание эмоций. Только там можно веселиться, лопаться от злости или от смеха, любить, дрожать от страха, печалиться и просто наслаждаться жизнью.

Без пяти семь. Скоро король сможет ненадолго покинуть свою обитель и навестить мир–за–пределами, но потом он снова вернётся за герметичные двери, ведь в королевстве совершенно особенный воздух, им дышится легче, и боль в груди немного утихает. А в последнее время, когда воздух по плотности стал похож на раскалённую магму, отгороженность от мира стала благословением. Но порой королю всё же приходится выйти…

Рей Кинг поднял бледное лицо и бросил быстрый взгляд на часы. Пора. Он поднялся из–за стола и, поправив халат, направился к двери. Тяжёлые железные створки неслышно разъехались в стороны, пропуская высокого худого учёного в крошечную комнату с ещё одной дверью напротив этой. Рей сделал два шага и остановился посреди шлюза. Тихое шипение скользящих друг по другу резиновых прокладок – и дверь позади закрылась. А через мгновение начала открываться другая. Через увеличивающийся просвет стала обманчиво–неспешно втекать лава. Учёный сделал вдох. Густой горячий воздух забил нос, обжёг горло и мучительно–неторопливо стёк в легкие, заполняя собой каждую альвеолу и норовя расплавить тонкие стенки. Рей закрыл глаза и выдохнул сквозь зубы. Осторожный вдох и долгий выдох… И ещё раз… И ещё… Хорошо. Боль постепенно отступала, перед глазами перестали плясать разноцветные круги… Рей поднял веки и, сделав несколько шагов, оказался в светлом коридоре.

Сегодня пятница, рядовые сотрудники «Авроры» могли отправиться домой пораньше. Как только они ушли, охрана надёжно заперла двери, а в Зале Советов расселось по своим местам высшее командование. Секретарь уже разослала им примерных план собрания, который с трудом уместился на трёх листах. На повестку недели она вынесла только самые срочные и насущные вопросы, но никто даже примерно не мог сказать, сколько продлится собрание.

Зал Советов был огромен и слабо освещён. Тусклые лампы давали ровно столько света, чтобы не спотыкаться на ступенях, ведущих к расположенным амфитеатром креслам. Единственный яркий источник освещения находился за креслом командующего. Огромные буквы складывались в название организации – «Аврора». Они не давали разглядеть лицо Френка Армстронга, только его силуэт чётко выделялся, обрисованный светом.

В Зале оказались заняты лишь девять кресел: сегодня пригласили только несколько избранных специалистов, лучших в своих областях. Рей поднялся на возвышение и занял десятое кресло. Собрание началось.

– Объявляю совет открытым, – низкий голос командующего, усиленный превосходной акустикой Зала, без труда разнёсся по огромному помещению. – На повестке дня отчёты глав каждого отдела о проделанной работе, план задач на следующую неделю и статистическая характеристика ситуации в целом. Начнём с последнего пункта. Секретарь Дуглас.

Виктория Дуглас поднялась с кресла за правым плечом командующего и подошла к возвышающейся посреди Зала кафедре. Положив на отполированное дерево красную папку, она поправила строгий пучок на затылке и начала размеренный отчёт. В течение пятнадцати минут звучали только сухие статистические данные, цифры, аббревиатуры и коды, и ни одна эмоция не пробралась на худое лицо.

– …Район 17, совершено одно нападение, противник – вражеский андроид Фриз–6. В непосредственной близости оказался наш недавно введённый в эксплуатацию андроид Стил–3, который нейтрализовал его за четверть часа. Благодаря своевременному вмешательству жертв удалось избежать, трое пострадавших были доставлены в больницы в состоянии средней тяжести. Район 18, присутствие Фризов не зафиксировано, пострадавших нет. Крупное столкновение произошло в центральном районе, 12 пострадавших сейчас находятся в больницах в тяжёлом или критическом состоянии, семеро – в состоянии средней тяжести. Три машины Стил–3 и один экспериментальный образец Стил–4 были уничтожены. Также в районе зафиксировано присутствие вражеского андроида неизвестной модели, получившей кодовое название Сейнт.

Все слушали Викторию очень внимательно, иногда доставали из карманов блокноты и что–то сосредоточенно записывали.

– …На данный момент это вся имеющаяся информация. О серьёзных изменениях статистики и чрезвычайных ситуациях при необходимости будет сообщено дополнительно.

Закончив доклад, секретарь Дуглас покинула кафедру и вернулась на место по правую руку от командующего. Привычным движением разгладив складки на чёрной форменной юбке, она положила на колени красную папку, без которой её никто никогда не видел, и приготовилась вызвать следующего докладчика. Дождавшись короткого кивка, Виктория громко произнесла:

– Ричард Грей, отдел исследования внеземных технологий.

Высокий худой старик важно прошествовал к кафедре и начал говорить, поминутно тряся взлохмаченной копной снежно–белых волос. Его рассказ был ужасно длинным, с уймой незначительных подробностей. Скрипучий голос пожилого канадца, негромкий, но усиленный прекрасной акустикой Зала, и обилие деталей раздражали. Однако учёного слишком уважали за обширные знания, поэтому никто не смел отвлечься. Хотя и вздохнули с облегчением, когда этот доклад закончился.

– Владимир и Лидия Калинины, отдел разработки вооружения, – вызвала Виктория.

Двое русских мгновенно вскочили на ноги и вытянулись по стойке «смирно». Доклады обоих отличались лаконичностью, они даже не стали выходить к кафедре.

– За прошедшую неделю был доработан прототип новой брони, созданной на основе технологий вражеского Фриз–7, – браво рявкнул Владимир, который на голову возвышался надо всеми. Бывший спецназовец ухмыльнулся и расправил широченные плечи так, что мундир жалобно затрещал. – Вчера он успешно прошёл первые боевые испытания.

– Снайперская винтовка ВС–5 получила боевую аккредитацию, – Лидия тщательно проговаривала каждое слово, накручивая на палец прядь мягко спадающих на плечи каштановых волос. – Прежнее ружье РК–6 слишком тяжело, оно было отправлено на доработку.

– На этом всё! – хором выкрикнули Калинины, немного оглушив слушателей, и уселись на места.

Следующие докладчики не могли похвастаться такими короткими рапортами, но говорили немного и только по существу.

Алессандро Верди из отдела химико–биологических исследований сообщил, что броню захваченного противника всё–таки удалось расплавить в концентрированной азотной кислоте, а созданный путём длительных опытов металл оказался прочнее титана и его даже хотели назвать орихалк, в честь материала из легенд.

Глава отдела конструирования, китаянка Мао Бин, отрапортовала о полноценном запуске новой модели андроида Стил–4, которая, по прогнозам, должна во многом превзойти последнюю разработку противников, Фриз–7.

Выступавший следом Жорж Лорен не преминул в очередной раз указать на бреши в защите данных и периодические утечки информации, возникающие из–за некомпетентно подготовленных андроидов. Француз доложил, что отдел по связям с общественностью с трудом замял несколько крупных скандалов, возникших на этой неделе, и возмущённо добавил, что пришлось даже использовать метод запугивания, а ведь он категорически против насилия.

Брунгильда Веласкес, отвечающая за предварительные испытания андроидов, в красках расписала успехи новой группы и заявила, что с обновлённой программой их можно отправить на тестовую боевую миссию хоть завтра.

– Хорошо, – кивнул командующий. – Тогда в понедельник группа будет выдвинута в четырнадцатый район, там помимо Фризов начали появляться ещё и их хозяева. Будет верхом удачи, если удастся избавиться хотя бы от одного, они снова проявляют нежелательную активность. Кто возьмёт на себя наблюдение?

– Я возьму, – хриплый голос молчавшего всё это время Рея Кинга застал присутствующих врасплох.

– Вы уверены, мистер Кинг? – уточнил Френк Армстронг после долгого молчания.

– Абсолютно, командующий. Это отличная возможность привести в исполнение мой план.

– Тогда решено. Надзор за боевыми испытаниями новой группы андроидов поручается Рею Кингу. – Армстронг поднялся с кресла, его широкоплечий силуэт чётко вырисовался на фоне ярко сияющих букв. – Все свободны.

Учёные встали и один за другим стали покидать Зал.

Рей размашисто шагал по коридору, полы халата развевались у него за спиной как крылья. Обрезанные крылья нелетающей птицы. Вымирающей птицы.

Сзади послышался топот, и чья–то рука опустилась на плечо с лёгкостью стальной балки.

– Привет, Король в белом халате¹!

Калинин…

– Ты чего такой угрюмый? Взбодрись, пятница же! Все выходные впереди, а у тебя такое лицо, словно завтра понедельник! – Владимир расхохотался, тряся учёного как тряпичную куклу.

Рей улыбнулся уголком рта. Плечо побаливало после удара тяжёлой ладони, и он хотел как можно скорее вернуться в своё маленькое королевство с особенным воздухом, но обижаться на никогда не унывающего русского гиганта не получалось.

Калинин был всеобщим любимцем «Авроры». Весёлый, душа любой компании, он быстро находил общий язык со всеми в радиусе ста метров от себя. Умный и волевой – его интеллект высоко ценил даже командующий, а отдел разработки оружия внимательно ловил каждое слово своего главы. Сильный и отважный – за тех, кого он называл друзьями, бывший спецназовец мог выйти один против армии боевых андроидов. А Рея он почему–то почти сразу назвал другом.

– Слушай, дружище, эта твоя идея просто гениальна! – Владимир на голову возвышался даже над высоким коллегой и активно размахивал руками, грозя вот–вот сбить того с ног каким–нибудь неудачным движением. – Облегчить! Подумать только, всё, что нужно было сделать, это взять более лёгкий металл! Эх, хорошо всё–таки у тебя котелок варит! – последнюю фразу Калинин произнёс по–русски, но широкая улыбка и снова опустившаяся на многострадальное плечо ладонь позволили Рею понять значение слов даже без перевода.

– Мистер Кинг! – Виктория стремительно приближалась к мужчинам, взгляд её метал молнии. – Почему вы сегодня снова отказались зачитать доклад, а разослали его по кускам в разные отделы?

Владимир хмыкнул:

– Если все остальные куски по объему такие же, как мой, то мы были обречены состариться в том зале.

– Что до вас, мистер Калинин, – секретарь Дуглас обратила на гиганта пронзительный взгляд. Она поджала губы, а светло–серые глаза предупреждающе сузились. – Между прочим, ваша жена уже устала дожидаться вас возле Зала Советов. И поэтому она в весьма скверном настроении.

– Понял, убегаю, – Владимир поднял руки, признавая поражение.

Он хохотнул напоследок: «Ну, бывай, дружище! И запомни – никогда не спорь с женщиной!» – и потопал обратно к Залу.

– Секретарь Дуглас… – начал Рей.

– Я не желаю слушать оправдания, мистер Кинг. Немедленно возвращайтесь в свою лабораторию, – с этими словами Виктория развернулась на каблуках и удалилась вслед за Калининым.

Рей улыбнулся. В этом вся Виктория. Она всегда ругалась и заставляла сделать так, как будет лучше для самого Рея. Маскируя заботу суровыми словами, секретарь Дуглас продолжала ненавязчиво воспитывать самого молодого сотрудника «Авроры». Никто точно не знал, почему она взяла учёного под крыло, но вырваться из–под опеки ему не удавалось. Впрочем, о Виктории Дуглас был известен всего один факт: она оставалась личным секретарём командующего Армстронга уже больше тридцати лет и в «Аврору» перевелась вместе с ним.

Говорят, будто с наступлением темноты здания живут своей особенной жизнью, полной тихого шёпота, шорохов, шальных дуновений ветра, тайны и страха. Будто бы тогда из скрытых во мраке порталов выползают ужасные создания ночи, которые ищут себе живую жертву…

Если это действительно так, то здание «Авроры» стало исключением из правил. Оно никогда не пустело полностью, в нём всегда находились дежурный связист и подразделение быстрого реагирования. А временами ещё и несколько учёных засиживались за безумными экспериментами допоздна или работали над особо важным и срочным изобретением. Поэтому свет в длинных переходах никогда не выключался полностью, чтобы кто-нибудь из них не разбил нос. Скрытая подсветка создавала на стенах причудливый голубой узор, а чувствительные датчики зажигали яркие потолочные лампы при любом намёке на движение. Да и коридоры на пустующих этажах не выглядели хоть сколько–нибудь таинственными. Окон в них не делали, ветру там взяться было неоткуда. От некоторых стен веяло холодом, но все знали, что в тех местах за тонкой звуконепроницаемой перегородкой скрывалась мощная система вентиляции. Двери не хлопали – они электронные и бесшумные. И ничто не создавало ощущения чужого присутствия – в здании отсутствовало эхо. А историями о злых пришельцах из космоса работников организации было не напугать. Ведь именно для борьбы с возникшей внеземной угрозой двадцать лет назад и создали «Аврору».

Двери бесшумно закрылись за его спиной, и, опустившись в мягкие объятия трона, Рей наконец–то смог вдохнуть полной грудью. Король снова был дома.

Здесь дышалось полегче, но тупая боль в груди не давала забыть, что скоро стены этого замка уже перестанут помогать. За власть жизнь выставила свой счет – гильотину на эшафоте. Каждый шаг подводил короля все ближе к ужасающему сооружению. Страшно… Мир перед глазами начал кружиться, легкие вспыхнули огнем, кашель оцарапал горло. Палач был готов зачитать приговор.

– Рей!

Этот голос…

– Рей, очнись!

Её голос…

– Приди в себя!

Родной голос королевы…

– Рей!

Резкий вздох, чёрные глаза распахнулись, встречаясь с васильковыми. Они смотрели взволнованно, на светлых ресницах дрожали капли непролитых слёз.

– Евангелина… – едва слышно.

– Тихо, не говори ничего, – тонкий палец мягко коснулся бескровных губ. – С каждым разом приступы становятся тяжелее. На какой–то момент мне показалось, что ты уже не дышишь.

Нет… Пока он ещё дышит. Пока.

Что–то звякнуло, и холодная игла легко вошла под кожу. Боль сильнее стиснула грудь, но лекарство оказалось сильнее. Обжигающе–ледяные пальцы разжались, боль отступила медленно и неохотно. Но скоро она вернется с новой силой. Она всегда возвращается.

– Я использовала новый препарат. Но его действия надолго не хватит.

Не важно. Даже одно мгновение без раздирающей лёгкие пытки стоило дорого.

– Я так испугалась! Мне казалось, ты вот–вот можешь умереть!

Нет. Ещё слишком рано. Он не мог умереть, пока не закончил последнюю разработку. Свежесобранный боевой андроид Стил–5 дожидался в лаборатории. Он был почти готов – самое совершенное из творений короля – оставалось только дописать и загрузить в центральный компьютер программу, над которой Рей бился несколько месяцев.

Но предательское тело словно залили свинцом, не было сил даже приподняться.

– Спи, тебе нужно отдохнуть.

Веки такие тяжёлые… Они медленно опускались, скрывая от взгляда этот нечёткий, но такой красивый и любимый силуэт, окружённый ореолом слепящего белого света.

– Я смогу прийти только в понедельник, но Виктория вызвалась лично присмотреть за тобой, поэтому постарайся не наделать глупостей. И, Рей, пожалуйста, не выходи отсюда, тебе нельзя. Договорились?

Король смиренно кивнул. Он понимал, что лишь здесь он в безопасности, и был готов навечно запереть себя в стенах белого замка. Лишь бы однажды сюда вернулась его королева и, засмеявшись «Ты ещё такой ребенок, Рей», позволила прикоснуться к своим золотистым волосам…

Глава 2 У друзей нет выходных и совести

К полудню воскресенья наконец–то закончилась бешеная пляска пальцев на клавиатуре – программа боевого андроида Стил–5 была готова.

Рей откинулся на спинку стула и удовлетворённо потёр руки. Его план скоро осуществится. Он продумал, предусмотрел и подготовил всё, что мог. Остальное пришлось доверить случаю и удаче. А пока он мог немного расслабиться.

Закутавшись в мягкий плед, Рей с ногами забрался в удобное кресло, держа в руке кружку воды с мёдом. Сделав большой глоток, учёный с удовольствием ощутил, как горячая жидкость ласкает измученное кашлем горло. Рей дотянулся до стола и аккуратно вытащил из лежащей на краю столешницы стопки бумаги несколько скреплённых листов. Отхлебнул ещё воды и с задумчивым видом углубился в чтение. Королевский отдых.

Створки двери разъехались в стороны, впуская в кабинет небольшой ураган, который тут же ринулся на учёного. Смятые листы упали на пол, буквы на них стали расплываться от воды, выплеснувшейся из чудом уцелевшей при падении кружки. Кресло жалобно скрипнуло под двойным весом, удар головы о грудину вышиб из лёгких весь воздух, всхлипы смешались с надрывным кашлем…

– Мисс Доленсон! – раздался гневный голос и за ним – быстрый стук каблуков. – Что вы себе позволяете?! Подобное поведение совершенно неприемлемо! Вы…

– Секретарь Дуглас. Пожалуйста, оставьте нас. Я сам разберусь, – чёрные как ночь глаза спокойно встретили раздраженный взгляд цвета стали.

Рей смотрел прямо и уверенно, в хриплом голосе звякнул металл. Виктория поджала губы, сдерживая возмущённое нравоучение. Она выразительно приподняла одну бровь, но учёный никак не отреагировал. Через несколько мгновений секретарь Дуглас сдалась и строевым шагом покинула кабинет, гордо вскинув голову.

– Евангелина… – голос Рея изменился, став нежным и обволакивающим. Узкая ладонь с длинными пальцами потянулась прикоснуться к золоту волос. И замерла, так и не достигнув своей цели. Перед ним королева – разве можно коснуться её вот так, без должного почтения?

– Рей, Тео… Тео… Тео меня бросил! – хрупкие плечи Евангелины содрогались от рыданий. – Мы с ним… И тут он… А я… Тогда он… и вот…

Слушая бессвязное бормотание и всхлипы, учёный мрачно размышлял над тем, какую казнь он устроит тому, кто посмел обидеть его королеву. И пусть сейчас он заперт в своем маленьком замке, ему достанет сил осуществить задуманное. У его мести длинные руки.

Плач начал стихать, девушка уже не прижималась в Рею так отчаянно.

– Евангелина, посмотри на меня, – она подняла заплаканное лицо. – Расскажи мне, что случилось? – мягкая ткань нового носового платка коснулась её щёк легче крыльев самого маленького мотылька. – Расскажи мне, и я смогу помочь. Я же всегда помогал, помнишь? Помнишь, как–то в школе тебя оставили после уроков? Тебе тогда нужно было идти на танцы, но учительница разозлилась и заперла кабинет на ключ. А я помогал тебе выбраться из окна. Ты тогда не удержалась и упала на меня. А там был второй этаж.

– Я помню, – Евангелина улыбнулась сквозь слёзы. – Я тогда успела вовремя, но танцевать не смогла из–за разбитых коленок.

– А я на следующий день пришёл с загипсованной рукой. Мне до сих пор кажется, что учительница тогда что–то заподозрила. Она так странно смотрела. А три года спустя, когда я помогал тебе сбежать на свидание, нас поймал директор.

– Я очень переживала, что не смогла пойти, ведь меня пригласил на свидание самый крутой парень в школе, девчонки сходили с ума от зависти. Но на поверку он оказался просто идиотом. Кстати, – Евангелина хитро взглянула на Рея из–под чёлки, – ты случайно не знаешь, откуда в школьном коридоре тогда взялась большая лужа и почему тот всеобщий любимец так удачно в неё сел?

– Ну, как тебе сказать… В общем–то, я знаю только одно – где уборщица потеряла ведро.

– Я так и знала! Это было твоих рук дело!

– Слово «рук» не совсем уместно, – Рей усмехнулся. – Я просто споткнулся.

– Вот бы кто–нибудь так же удачно «споткнулся» на пути у Тео! – учёный едва ощутимо напрягся, внимательно вслушиваясь в слова. Он должен был знать о своём враге всё и ударить наверняка, не оставив шанса ускользнуть. – Представляешь, он пригласил меня провести выходные в его загородном доме, и я, как дура, согласилась! Мы чудесно проводили время, потом поужинали, но, когда уже почти поцеловались, ему вдруг кто–то позвонил! И он ответил! Нет, ты можешь себе представить?! Они долго болтали про какую–то чепуху, а потом Тео сказал, что ему срочно нужно уехать! Я разозлилась на него, он вспылил и заявил, что если я не понимаю важности его работы, то я ему не нужна! А потом он просто уехал! Уехал, оставив меня без машины в какой–то глуши!

Евангелина вскочила на ноги и заметалась взад–вперёд по кабинету. Пальцы нервно теребили кончик шифонового шарфа и пытались вырвать нитки из необработанного края. А Рей как зачарованный смотрел на неё из кресла. Разгневанная Евангелина ему нравилась гораздо больше, чем плачущая. На пике ярости она переставала себя контролировать и откидывала назад длинную чёлку, закрывающую высокий лоб, которого почему–то стеснялась. Васильковые глаза метали молнии, крылья тонкого носа трепетали, золотые локоны в беспорядке рассыпались по чёрному кожаному тренчу как нити звёздных скоплений по тёмной пустоте Вселенной…

Воительница. Прекрасная воинственная королева.

– Я тогда так разозлилась, что даже забыла швырнуть ему в лицо этот его подарок! – Евангелина сорвала с шеи большой золотой медальон. – Разбить бы его вздёрнутый нос этой штукой!

– Могу я взглянуть на украшение? – Рей смотрел на медальон, не отрывая глаз. Его голос не дрогнул, лицо не изменило выражения, только едва заметная морщинка залегла между бровей.

– Конечно, – Евангелина поспешила отдать напоминание о неудачной встрече. – Можешь делать с ним что угодно.

Учёный бережно выпутал из тонких пальцев золотую цепочку и принялся рассматривать аляповатое украшение. По овальному медальону вились замысловатые узоры. Кинг провёл по ним ногтем. Знакомый рисунок. Слишком знакомый. И сама подвеска чересчур уж тяжёлая для полой изнутри…

– Дешёвка, – учёный высокомерно вздёрнул нос. – Обычная латунь. И сделано некрасиво, – он небрежно швырнул медальон под стол. – У меня есть идея получше. Идём.

Рей поднялся на ноги и, стянув с себя халат, накинул на плечи плащ.

– Стой! Ты что, собираешься выйти?! – Евангелина повисла у друга на руке. – Нет! Ни в коем случае! Тебе нельзя выходить! Я тебя не пущу!

– Евангелина, пожалуйста, позволь мне хоть ненадолго выйти на улицу. Я знаю, что должен находиться в лаборатории для своего же блага, но в ней я чувствую себя узником! Я целыми днями сижу в четырёх стенах и начинаю от этого медленно сходить с ума! У лаборатории даже окон нет! Я отсчитываю время только по часам, если они остановятся, я вообще останусь вне времени. На календаре сейчас весна, – Рей невесело усмехнулся. – Но я уже забыл, как она выглядит.

Евангелина опустила голову и разжала руки:

– Прости… Я не знала, что всё настолько плохо. Как я ни стараюсь, я не могу понять тебя… Мне жаль… Мне так жаль…

– Не надо меня жалеть! – в голосе Рея зазвенел металл. Но через мгновение в него вернулась прежняя мягкость, и учёный впервые позволил себе вольность – он нежно коснулся щеки королевы кончиками пальцев. – Этого я не потерплю даже от тебя, Евангелина. Оставь мне хотя бы крохи гордости.

– Хорошо, – Евангелина слабо улыбнулась и потёрлась щекой о прохладную ладонь. – Впредь постараюсь быть более чуткой.

Рей замер, не смея поверить своему счастью. Она не оттолкнула его руку! И тогда, впервые не спросив разрешения, король погладил прекрасные волосы, на которые так давно заглядывался. Мягкие пряди как расплавленное золото переливались в ярком свете ламп и игривыми ручейками протекали между пальцами, обвивались вокруг руки.

– Ну, так что ты хотел мне показать? – Евангелина подняла голову и взглянула прямо в бездонные чёрные глаза Рея.

– Сейчас увидишь, – учёный заговорчески подмигнул ей. – Это будет сюрприз. Идём.

Бесшумно открылись и закрылись две двери, и друзья оказались в коридоре. Здесь были те же белые стены, те же лампы дневного света под потолком, но все это казалось совершенно иным, не таким, как в лаборатории. Ведь лифт в конце коридора вёл на улицу, на свободу.

Вот уже и проходная, выход из здания… И возле двери – мрачная Виктория, со скрещенными на груди руками.

– Секретарь Дуглас, – голос Евангелины немного дрожал. – Мы просто…

Властный взмах руки, и девушка умолкла.

– У вас два часа. И за территорию базы ни ногой, – холодно процедила Виктория. И ушла.

– А? – Евангелина с выражением абсолютного шока на лице смотрела в стремительно удаляющуюся спину секретаря командующего. – И это всё? Она даже не сделает нам выговор? И не придумает никакого страшного наказания?

– Нет, не придумает, – Рей хрипло рассмеялся. – Знаешь, большая часть того, что говорят про Викторию новички – чистейшая выдумка. Она вовсе не страшная.

– Ну, хорошо. Я постараюсь поверить тебе на слово. Но я всё равно думаю…

– Не надо, – учёный не дал Евангелине договорить, приложив палец к её губам. – Давай сегодня думать не будем. У нас нет на это времени, я хочу многое успеть. Поспешим.

Огромные двери широко распахнулись, и в проём хлынул солнечный свет, невыносимо яркий для отвыкших от него глаз. А вместе со светом в раскрытые створки ворвался тёплый ветер, принося с собой целый поток разнообразных звуков и запахов. Сама природа приветствовала короля, покинувшего замок, давно ставший ему тюрьмой. Запах молодой травы придал сил, а аромат цветущих роз нежно обвился вокруг тела, делая его необычайно лёгким. С рёвом неслись по дальнему шоссе машины, тихо журчали фонтанчики с питьевой водой, шелестели листьями деревья – все они играли торжественный марш в честь короля.

Рей сбежал по каменным ступеням и закружился на небольшом заасфальтированном участке, вскинув руки к небу. Он смеялся.

– Небо! Солнце! Деревья и трава! Они настоящие! Они живые! Какой замечательный день!

– Ты такой ребёнок, Рей, – тихо прошептала Евангелина, грустно улыбаясь уголком рта. – Ты так искренне радуешься тому, чего я даже не замечаю. Это не честно. Как бы я хотела, чтобы ты мог видеть мир и радоваться чаще…

– Евангелина! – Рей махал подруге, стоя на бордюре. – Что ты там застыла?

– Уже иду! – Евангелина сошла на площадку и неспешно приблизилась к пытающемуся удержать равновесие учёному. – Спускайся, – она ткнула его в бок. – Земля вызывает Короля!

– Король на связи, – Рей раскинул руки и пошёл по бордюру. – Посадка невозможна. Продолжаю полёт.

– Смотри только не свались, самолёт, – проворчала Евангелина.

Учёный спрыгнул на мощёную дорожку:

– Теперь не свалюсь. Идём, я хочу подарить тебе кое–что.

Рей протянул Евангелине руку и, дождавшись, когда она вложит свою изящную кисть в его ладонь, потянул за собой. Они прошли мимо основного здания, свернули на небольшой задний двор и остановились возле тканевого шатра, немного дико смотревшегося на фоне громадных серых корпусов. Внутри стоял один лишь стол, весь уставленный небольшими коробочками. Учёный взял две и протянул одну из них Евангелине.

– Это амулеты, которые бойцы «Авроры» дарят своим возлюбленным, отправляясь на задания. – Рей раскрыл свою коробочку и показал лежащий внутри медальон величиной с фалангу пальца. – Он сделан из сплава серебра и титана, поэтому можно не опасаться, что поверхность погнётся или цепочка порвётся. И он полый внутри, туда можно что–нибудь положить.

– Что, например? – Евангелина вытащила медальон из второй коробочки и теперь с интересом смотрела на поблескивающий в лучах солнца овал.

– Ну, я точно не знаю, – Рей задумчиво потёр подбородок. – Я слышал, что обычно кладут маленькую фотокарточку или локон волос.

– Фотографии у меня нет, зато есть маникюрные ножницы, – Евангелина запустила руку в карман тренча и извлекла оттуда продолговатый футляр на магнитном замке. Внутри обнаружилось несколько приспособлений, больше всего похожих на миниатюрные пыточные инструменты, о назначении некоторых Рей боялся даже подумать. Единственное, что он узнал – это маленькие ножницы. Евангелина намотала на палец локон золотистых волос и одним быстрым движением обрезала его возле виска.

Рей последовал её примеру и срезал длинную иссиня–чёрную прядь.

Они оба изрядно повозились, аккуратно укладывая пряди внутрь медальонов. Но вот щёлкнули, закрываясь, маленькие замочки, и двое молодых людей обменялись кулонами.

– Теперь у меня всегда будет частичка тебя, – Евангелина накинула себе на шею серебристую цепочку и нежно провела кончиками пальцев по гладкой поверхности медальона. Его вес почти не ощущался, а сплав быстро нагрелся от тепла тела и приятно прильнул к нежной коже.

Рей несколько секунд молча смотрел на подругу, а потом задумчиво произнёс:

– Завтра я отправляюсь на задание.

– Что?! – Евангелина резко вскинула голову. – Я же строжайше запретила посылать тебя на миссии! Я должна поговорить с командующим!

– Ты не поняла. Это была не его идея. Я сам вызвался.

– Опять?! – рявкнула девушка, разозлившись, и схватила учёного за запястье. – Идём, я скажу Виктории, чтобы она отменила задание и помогла мне вправить тебе мозги! – Евангелина попыталась сдвинуть его с места, но несмотря на измученное болезнью тело Рей оказался достаточно сильным.

– Даже не надейся, – он не двинулся с места. – Мне надоело сидеть взаперти.

– Но твоё здоровье…

– Мне в четырёх стенах только хуже становится! Отпустите меня, наконец, из этой провонявшей лекарствами лаборатории! – учёный растерял всю невозмутимость и уже откровенно зло шипел.

– Ты можешь пострадать! – Евангелина не желала сдаваться.

– Где? – презрительная и вместе с тем горькая усмешка тронула тонкие губы Рея. – На миссии наблюдения, стоя в стороне с биноклем? Очень маловероятно.

– Но зачем тебе отправляться именно на миссию? Если ты просто хочешь почаще выходить из лаборатории, я могу ходить с тобой на прогулки. Это будет гораздо безопаснее, – Евангелина взглянула на учёного с надеждой. – Хочешь, я буду приходить каждый день?

– Очень заманчивое предложение, Евангелина, но, увы, я вынужден отклонить его. Дело не только в том, что я устал сидеть взаперти. Я хочу быть полезным. Я хочу защищать людей, как бойцы «Авроры» когда–то защитили меня.

Рей повернулся лицом к высокому зданию штаб–квартиры «Авроры» и устремил взгляд непроницаемых чёрных глаз на большие серебристые буквы, складывающиеся в такое родное слово. Для большинства людей это было лишь здание подконтрольной военным и правительству медицинской лаборатории, и только вхожие за стеклянные двери люди знали его настоящее назначение. Между бровей учёного залегла глубокая морщинка, весь его вид выражал беспокойство.

Евангелина медленно приблизилась к Рею и положила руку ему на плечо.

– Расскажи мне, – тихий голос обволакивал, лёгкой вуалью ложился на сознание, застилал его. Хотелось поддаться искушению и, не думая ни о чем, следовать туда, куда он звал. – Расскажи мне всё. Я на самом деле знаю о тебе так мало. Я помню наш первый разговор, помню, как начиналась наша дружба… Но я хочу знать, как ты жил до того, как в классе впервые появился высокий, похожий на воронёнка мальчик с непроницаемыми чёрными глазами. Почему они смотрели так по–взрослому в шесть лет?..

И учёный заговорил. Его голос звучал глухо, он смотрел вперёд, но взгляд, казалось, был обращён в прошлое.

– Я никогда не знал своих настоящих родителей и до четырёх лет жил в детском доме, тогда меня звали Грегори Доу… – голос Рея дрогнул, но он взял себя в руки и продолжил. – А потом произошло событие, заставившее меня поверить в реальность фантастических романов, которые я так любил читать: на детский дом напали. Это были не люди, и даже не существа с нашей планеты. Они безжалостно убили всех, кто им попался – хотели привлечь внимание, наглядно заявить о своём превосходстве. Я единственный остался в живых, потому что был ранен и потерял сознание под завалом. Меня не обнаружили сразу, однако ещё немного, и я бы умер от кровопотери. Мне повезло, что «Аврора» прислала особый отряд для зачистки территории от врагов. Миссию выполнили, нападавших истребили. А когда подсчитывали потери, один из солдат, Ричард Кинг, нашёл под обломками выжившего ребёнка. Он должен был отдать свою находку командиру, но вместо этого оставил мальчика у себя и стал растить как собственного сына, дав ему имя Рей. Так я обрёл отца. Я рос самым обыкновенным ребёнком, если не считать того, что дядюшек и старших братьев мне заменяли солдаты «Авроры». Они часто отправлялись на задания, чтобы спасти хотя бы несколько таких же выживших счастливчиков как я. Многие не возвращались. Я часто просил их не уходить больше, но они только улыбались, взъерошивали мне волосы и говорили: «Мы должны защитить людей». И уходили. Сейчас бои в основном ведут созданные мной андроиды, потерь среди людей почти нет. Но это изобретение я создал слишком поздно – из солдат, которые растили в своей казарме выжившего мальчика, не осталось в живых никого. И только я до сих пор помню увозящие их машины…

Последние звуки хриплого голоса растворялись в воздухе, уносились прочь на лёгких крыльях весеннего ветра. Пушистое облако набежало на солнце, закрывая его полупрозрачной кисеёй и бросая на землю едва заметную тень. Двое стояли перед серым зданием, возвышающимся надо всем как гигантский клык.

Евангелина осторожно сжала плечо Рея и негромко произнесла:

– Я рада, что они выполняли задания, несмотря ни на что. Ведь иначе я бы никогда не встретила моего любимого короля…

Рей улыбнулся уголком рта и хотел что–то сказать, но приступ кашля не дал ему произнести ни слова. В груди разлился жидкий огонь, горло располосовали тупым ножом, в глазах потемнело… Учёный повалился на колени, судорожно пытаясь сделать вдох.

Прохладные девичьи ладони мягко легли на напряжённую спину, успокаивая бушующий пожар. Нежные руки поглаживали скованные мышцы, расслабляя их, избавляя от боли, облегчая дыхание… Рей медленно втянул в себя воздух и выпрямился.

– Но все солдаты ушли, а подарок наших незваных внеземных гостей остался, – прохрипел ученый. – И такими темпами он меня скоро доконает!

– Тогда немедленно возвращайся в лабораторию. Я провожу тебя, – Евангелина подхватила Рея под руку и повела в здание.

Они снова прошли через большие двери, поднялись на лифте на нужный этаж, добрались до лаборатории и миновали двое герметичных ворот. В кабинете Евангелина усадила учёного в его кресло и укрыла мягким пледом.

– Спасибо, Евангелина, – Рей прикоснулся к золотистым волосам. – Дальше я сам. А тебе лучше пойти домой отдохнуть.

– Хорошо. Тогда я приду завтра.

– Я завтра отправляюсь на задание, забыла? Вернусь поздно.

– Тогда послезавтра. Я приду к тебе послезавтра, – Евангелина улыбнулась, взлохматила чёрную шевелюру и поцеловала друга в лоб. – Спасибо за сегодняшний день, я рада, что провела его с тобой.

Когда за Евангелиной закрылась дверь, Рей выждал несколько минут и поднялся с кресла. Привычно накинув на плечи белый халат, он натянул на руки хирургические перчатки и полез под стол. Он долго что–то искал и, наконец, вынырнул, держа двумя пальцами взятый у Евангелины медальон. Учёный брезгливо поморщился, будто металл с узорами был по меньшей мере страшно грязным, и принялся очень внимательно его рассматривать. Видимо, не поверхностный осмотр желаемых результатов не дал, и Рей понёс украшение в лабораторию, планируя, если понадобится, разобрать его на атомы.

Помещение лаборатории было просто огромным, оно занимало около двух третей этажа. И все это – владения короля в белом халате. Более того, это святая святых его владений, сюда без разрешения не входил даже командующий. Здесь безраздельно правил король. Свет в лаборатории горел так ярко, что на глаза наворачивались слезы, и в отличии от заваленного бумагами кабинета в ней царил идеальный порядок. Вдоль белых стен стояли стеллажи с реактивами, колбами и прочим химическим оборудованием. В большом открытом шкафу в специальных контейнерах хранились образцы биологических экспериментов. Множество жутких даже на вид приборов расположилось вокруг резервуара для выращивания генетических образцов. А в самой дальней части лаборатории в окружении нескольких компьютеров ожидал заключительного этапа создания Стил–5 – последняя модель боевого андроида.

Между стеллажом с реактивами и полками с химическим оборудованием, находящимися друг напротив друга, расположился большой титановый стол. А прямо над ним к потолку был прикреплён блок питания, обеспечивающий электричеством лампу, свёрла, лазеры и другие хитроумные приборы, о назначении которых знал только Рей. Чтобы давать отдых ногам во время длительной работы, рядом стоял стул с регулирующейся высотой сиденья – королевский трон.

Небрежно швырнув медальон на стол, учёный несколько мгновений стоял неподвижно, раздумывая, что же ему сделать со своим объектом исследования. Придя в конце–концов к решению, Рей взял с одной из полок ящик с инструментами и лупу, подключил питание к лампе, нескольким свёрлам и лазеру и повыше поднял сидение стула. Все приготовления заняли меньше минуты – ведь король знал каждый миллиметр своих владений и мог позволить себе сберечь время, не разыскивая каждую вещь и не делая лишних бессмысленных движений. И вот уже маленькая отвёртка порхает в длинных тонких пальцах, проворно разбирая исследуемый предмет на винтики.

Через пару часов Рей отложил инструменты в сторону. На столе перед ним лежал немного помятый, но ещё узнаваемый медальон. Ученый аккуратно протёр отвёртки дезинфицирующим раствором и уложил их в коробку. Спрыгнув с высокого стула, Рей взял медальон за цепочку и поднял его на уровень глаз. Тускло поблёскивающий в свете ламп овал покачивался из стороны в сторону как маятник гипнотизера. Влево и вправо… Влево, вправо… Влево… Вправо…

Рука дрогнула, и прошедшая через цепочку дрожь закрутила медальон, нарушая размеренное движение маятника. Рей тряхнул головой и убрал украшение в карман белого халата. Подойдя к висящему на стене большому экрану, учёный включил его и, дождавшись, когда появится изображение, произнёс:

– Серсис. Для тебя есть задание.

Глава 3 Берегитесь пылесоса

Тишина и спокойствие… Тонкие пальцы согреваются о тёплые бока кружки. Поток мыслей течёт сквозь сознание… Тишина и спокойствие…

Створки двери в очередной раз за сегодняшний день разъехались в стороны совершенно неожиданно, пропуская в комнату Викторию. «Да я сегодня просто нарасхват,» – отрешённо подумал Рей, наблюдая, как кружка, выскользнувшая из его руки при внезапном появлении секретаря Дуглас, падает на пол во второй раз за день и теперь разбивается на мелкие осколки.

– Рей Кинг, зачем вы сделали это?!

Официальное обращение, произнесённое звенящим от гнева голосом, и серые глаза, мечущие молнии, пугали даже командующего, а рядовые сотрудники «Авроры» в такие моменты отчаянно желали научиться проходить сквозь стены или проваливаться под землю. Что угодно, лишь бы ненароком не попасть под руку мастеру по обращению с огнестрельным оружием, у которой на поясе всегда была кобура с пистолетом.

Рей однако же не повел и бровью. Он аккуратно смахнул несколько капель воды, попавших на шерстяной плед, устроился поудобнее и только после этого соизволил взглянуть на Викторию и спросить:

– Сделал что?

– Не притворяйтесь невинной овечкой, – сквозь зубы процедила секретарь Дуглас. – Сейчас в новостях передали, что преуспевающий бизнесмен и политик Теодор Кобальт был найден мёртвым в собственном доме.

– Замечательно, – голос учёного буквально сочился ядом. – Секретарь Дуглас, Ваши логические выводы просто потрясающи! В новостях сообщают о чей–то смерти, значит я к ней причастен! Очень умно!

– Не пытайтесь меня запутать, мистер Кинг, – голос Виктории уже скорее походил на змеиное шипение. – Я знаю, что именно на этого «Тео» вам сегодня жаловалась мисс Доленсон.

Рей пожал плечами:

– Совпадение.

– Слишком уж удачное. К тому же, вы не продумали одной маленькой детали, чтобы это действительно выглядело совпадением. Как показывают следы зубов, Теодор Кобальт был загрызен крупным хищником. Как вы думаете, сколько крупных хищников свободно бродит по городам и может пробираться в дома? А уж использовать боевого робота для мести обычному человеку – вообще моветон.

– Был бы обычным человеком, отделался бы простым испугом! – начал было учёный, но, заметив выразительно поднятую бровь Виктории, пробормотал. – Ну, ладно, травмами! Но обычных людей я защищаю, а не натравливаю на них Серсиса! – замерев под укоризненным взглядом, Рей протянул. – Похоже, я только что сделал чистосердечное признание…

– Действительно, – сделав глубокий вдох, Виктория титаническим усилием воли заставила себя успокоиться и заговорить дружелюбно. – Итак, Рей, что же необычного было в этом человеке, что ты всё–таки натравил на него этого твоего… питомца?

Понимая, что отпираться дальше уже нет смысла, учёный запустил руку в карман и вытащил оттуда медальон:

– Это достаточно необычно?

– Это же… – Виктория отшатнулась. – Быть не может!

– Да, это передатчик Фризов, – Рей покрутил цепочку на пальце. – И неплохо замаскированный.

– Получается, теперь они знают наше местоположение? – по лицу Виктории было видно, как она быстро просчитывает возможные варианты действий.

– Нет.

– Но… Но ведь передатчик попал в здание!

– К счастью для нас уже в сломанном виде, – успокаивающе произнёс Рей. И добавил с гордостью. – Новая система защиты отлично работает.

– Это, конечно, замечательно, но откуда у Кобальта передатчик? – секретарь Дуглас нахмурилась.

– Он у него не один, – с готовностью сообщил Рей. – Теодор Кобальт занимался распространением этих передатчиков, а также аудио и видео записывающих устройств среди гражданского населения. Вот источник его преуспевающего бизнеса и больших денег.

Осмыслив полученную информацию, Виктория поинтересовалась:

– Откуда ты всё это знаешь?

– Взломал его компьютер и систему безопасности через Серсиса, – усмехнулся учёный.

– Превосходная работа. Я должна сообщить командующему.

Виктория резко развернулась на каблуках и уже собралась покинуть помещение, когда Рей робко окликнул её:

– Секретарь Дуглас, сегодня в новостях…

Фразу он не закончил, но женщина поняла его:

– Шпионку казнили сегодня утром. Теперь общественность спокойна, – произнесла она, продолжая стоять к учёному спиной.

– Она была невиновна! Это несправедливо!

– Сама жизнь несправедлива, Рей, – Виктория говорила спокойно и тихо, будто обращаясь к душевнобольному. – Разве ты поступил справедливо?

– Да, – отчеканил учёный, в его голосе не проскользнуло даже намёка на сомнения или сожаление. – Я поступил справедливо. Я назвал имя настоящего предателя? Назвал. Ко мне прислушались? Нет.

– Рей, пойми, к тебе просто не могли прислушаться, – секретарь Дуглас повернулась к нему лицом и устало вздохнула. – Им нужно было сделать всё быстро, а девочка просто оказалась не в том месте и не в то время.

– Конечно, им нужно было сделать всё быстро, – тонкие губы учёного тронула кривая усмешка. – Иначе кто–нибудь ещё докопался бы до истины. А потом ещё и ещё. А у политиков ведь идеальная репутация и неприкосновенность, их нельзя казнить. По закону, по крайней мере. Но хищники ведь об этом не знают.

– Рей, ты ведёшь себя как капризный ребёнок! – Виктория скрестила руки на груди. – Говоришь о справедливости, но только о той, которая выгодна тебе!

– Секретарь Дуглас, ну, вы же сами сказали, что нет такой вещи, как «справедливость», – нежно промурлыкал Рей. – Зато есть деньги. Их можно увидеть, можно потрогать. Поэтому и предатели всегда будут, как и в нашем случае с передатчиками. Что людям могли пообещать андроиды пришельцев, которые вряд ли хорошо понимают человеческую психологию? Большие деньги и то, что их не тронут, пока они полезны. Всё даже слишком просто, если подумать.

– Если тебя что–то не устраивает, меняй это мирными путями, а не играй в высшего судью! Так поступают взрослые, Рей!

Молодой человек только усмехнулся вслед Виктории, которая, не проронив больше ни слова, покинула помещение.

Через несколько минут учёный тряхнул головой, прогоняя назойливый голос секретаря командующего из своей головы. Как будет мирно менять мир король маленькой искусственно созданной страны, окруженной белыми стенами? Нет, ему это не удастся…

Аккуратно поднявшись с кресла, чтобы не наступить на осколки, бывшие когда–то его любимой кружкой, Рей отправился за пылесосом – приводить свой кабинет в порядок. Он знал, что, даже если он оставит всё как есть, ночью придёт уборщик, и наутро комната снова будет чистой, но ученый предпочитал некоторые вещи делать сам. Тем более совсем недавно он собрал новую модель пылесоса из старых запчастей андроидов и теперь хотел испытать её в деле.

Маленький агрегат больше всего походил на коробку из–под детских туфель, да и раскрашен он был соответственно – во что–то абстрактное и невообразимо яркое. Сам Рей только хмыкнул, впервые увидев это творение своих рук, и пробормотал под нос: «Ну, даже несмотря на мою любовь к искусству, в конце–концов я же учёный, а не художник». Но за этим нелепым фасадом скрывалось новейшее (и относительно мирное) изобретение гениального создателя боевых машин – первый самоочищающийся пылесос с дистанционным голосовым управлением.

Учёный прикрепил к халату передатчик с микрофоном и чётко произнес:

– Модель «Клинер–1». Активировать.

Из пёстрого корпуса послышалось шипение, и вытянулся шланг. Рей отдал следующую команду:

–Цель – осколки стекла. Устранить.

В нижней части пылесоса появились маленькие колеса, и агрегат неспешно поехал вперёд. В полуметре от разбитой чашки он остановился, навёл на осколки шланг и начал затягивать их внутрь. Рей довольно потёр руки: работает.

– Убрать мусор с пола, – приказал учёный.

Негромкое жужжание, щелчок – и вот уже несколько чертежей, разложенных по паркету для работы, исчезли внутри прожорливой машины.

– Нет, это нельзя! Глупая железяка! – Рей сделал шаг по направлению к устройству, надеясь спасти хотя бы несколько оставшихся бумаг.

Пылесос зашипел, как показалось ученому, очень злобно, плотоядно потянулся к нему шлангом и начал затягивать пóлу белого халата. Не ожидавший такого Рей напрочь позабыл про голосовое управление и просто–напросто спасся бегством. Он и сам не понял, каким образом оказался на шкафу, но только оттуда он смог заикаясь произнести:

– Модель «Клинер–1», отключить.

Агрегат втянул в себя шланг и колесики и снова стал похож на обычную коробку. Учёный выдохнул с облегчением и, нецензурно бранясь, кое–как слез со шкафа. Мрачно взглянув на притихший пылесос, Рей распрощался со своими чертежами: в отличие от обычных пылесосов, этот не собирал мусор внутри себя, а полностью уничтожал. Такой подход должен был сэкономить усилия хозяйки, но вместо этого лишил мир схем лазерного кухонного комбайна (впрочем, может быть, это даже и к лучшему). Рей решил переделать пылесос во что–нибудь другое несколько позже, поэтому просто задвинул его под стол, а сам отправился спать.

В жилые комнаты можно было попасть прямо из кабинета, если знать один секрет. Висящий на стене чертеж с изображением андроида в разрезе при прикосновении сканировал отпечатки пальцев и, если они совпадали с внесёнными в картотеку, открывал замаскированную дверь. А если не совпадали, бил нарушителя током. Довольно сильно.

Рей прикоснулся к изображению кончиками пальцев, раздался тихий щелчок, и часть стены бесшумно отъехала в сторону.

По сравнению с кабинетом и уж тем более лабораторией, жилые комнаты казались откровенно маленькими, но ученого это вполне устраивало. Три комнаты и ванная – вот и всё, что ему требовалось. Первое помещение представляло собой гибрид прихожей и гардеробной – здесь Рей сменил массивные армейские ботинки с толстой подошвой на мягкие тапочки, повесил на крючок белый халат и переоделся в просторную рубаху с широкими рукавами. Если бы его кто–нибудь увидел в таком виде, то ни за что не признал бы в нём педантичного до тошноты учёного, всегда застёгнутого на все пуговицы и замки. Но у каждого свои слабости и, когда никто не видел, Рей любил походить в одной лишь хлопковой рубахе до колен. И в тёплых тапочках в виде кроликов – трепетно оберегаемом подарке Евангелины.

Из первой комнаты вели две двери: одна в небольшую кухню, а другая – в спальню. Сейчас Рей с огромным удовольствием направился бы прямо в спальню и рухнул бы на кровать – всё же день выдался не из легких. Однако он сегодня и так уже пропустил обед и догадывался, что, посмей он сделать то же с ужином, бдительная Виктория не поленится подняться к нему, чтобы вправить мозги. После последнего такого инцидента учёного почти неделю преследовали кошмары, в которых суровая секретарь командующего кормила его с ложки манной кашей и приговаривала: «Ложечку за «Аврору», ложечку за командующего, ложечку за мисс Доленсон…»

Рей вздрогнул от одних только воспоминаний и поплёлся ужинать. На кухне, в специальном маленьком лифте для доставки еды, уже дожидался своего часа поднос с тарелкой каши, печеньем, стаканом тёплого молока и запиской: «Я проверю!». Последняя произвела на учёного наибольшее впечатление. Он предпочёл не испытывать судьбу и нервы секретаря Дуглас и покорно принялся за еду.

После ужина Рей вымыл тарелку и стакан, поставил их обратно на поднос и, приложив ответную записку «Я хороший!», отправил всё это обратно.

Зевая и едва переставляя ноги, молодой учёный добрёл до своей спартански обставленной спальни и рухнул на кровать. Последней связной мыслью, промелькнувшей в его черноволосой голове прежде, чем он погрузился в глубокий сон, было: «Завтра будет очень ответственный день…»

Глава 4 Миссия выполнима

Электронный будильник на тумбочке надрывался уже десять минут, но до него никому не было дела. Наконец, когда несчастный прибор начал хрипеть на последнем издыхании, из–под одеяла высунулась худая рука и столкнула будильник на пол. Такого он уже не вынес и развалился. Рей оторвал от подушки встрёпанную голову и проворчал: «Неженка». Учёный потянулся и сел на кровати.

Всё как всегда: белые стены, вмонтированные в них крошечные лампы, излучающие ровно столько света, чтобы не наткнуться на предметы; ни одного окна и из мебели – только кровать да небольшая тумбочка. Единственное отличие от нескольких предыдущих недель – отсутствие капельницы за левым плечом. Это было непривычно, но очень приятно.

– Начался новый день! – во всю силу голоса рявкнул Рей и соскочил с кровати.

Непривычные к такому уровню шума склянки с лекарствами зазвенели, а учёный впервые за долгое время не притронулся к ним с утра. Вместо этого он сразу направился в ванную комнату и, не утруждая себя обычным умыванием и бритьём, просто сунул голову под кран с холодной водой. Ледяные капли текли по волосам, по лицу, закатывались за воротник рубахи, отсчитывали позвонки, очерчивали выступающие ключицы… Постояв так несколько минут, Рей выключил воду и выпрямился. Мокрые пряди смоляных волос облепили шею и плечи, от них сырость мгновенно поползла ниже, и ученый зябко поёжился. Но вместо того, чтобы раздеться и вытереться, он, как был, отправился завтракать, оставляя за собой дорожку влажных следов.

Завершив утреннюю трапезу и облачившись в «гражданскую» одежду вместо обычной формы, Рей по привычке снял с вешалки белый халат и вышел в кабинет. Он настолько глубоко ушёл в свои мысли, что обратил внимание на нежданного посетителя, только когда тот заговорил:

– Твоё прикрытие на миссии не доктор, а случайно проходивший мимо студент. Оставь тряпку здесь.

– А может я студент–химик, – буркнул учёный, бросив недовольный взгляд на развалившегося в его кресле Владимира. Но халат всё же свернул и положил на край стола.

– По документам значишься как инженер, – Калинин ухмыльнулся и помахал поддельной синей карточкой–пропуском. – К тому же, у тебя не та нашивка.

– Ладно–ладно, я уже понял, что идиот, – Рей прищурился и смерил посетителя подозрительным взглядом. – А вот что ты здесь делаешь, я понять не могу. Просветишь?

– У меня приказ секретаря Дуглас. Я должен за тобой присматривать, оберегать и всячески тебе помогать, – Владимир улыбнулся настолько широко, словно хотел продемонстрировать все тридцать два зуба и челюстные суставы в придачу, и закончил, – Короче, сегодня я буду твоей нянькой!

– Я не был бы против твоей компании, но, боюсь, ты много не знаешь, – ученый потёр переносицу и замялся, подбирая слова.

– Я знаю достаточно, – улыбка русского мгновенно поблекла, а взгляд стал серьёзным. – Более того, я всё просчитал и понял, что в одиночку ты этого сделать не сможешь. Но вдвоём мы справимся.

Рей поднял раскрытые ладони, признавая поражение, а затем усмехнулся и подмигнул Владимиру:

– Только дай мне немного повеселиться сегодня.

Они покинули кабинет и спустились в подземный гараж. Огромное помещение с массивными колоннами было заставлено разнообразными машинами, начиная с замаскированных под гражданские легковушек и до больших бронированных грузовиков, оснащённых мощным вооружением.

Старенькую серебристо–серую машину заранее подготолвили к отправлению, и не успел Владимир подойти поближе, как Рей запрыгнул на водительское место и с удобством там устроился. Русский прекрасно понял, что хитро сверкающего чёрными глазищами учёного теперь можно вытащить только вместе с креслом, и сел на место пассажира.

– Ты водить–то хоть умеешь, гений? – проворчал Калинин, возясь с ремнями безопасности.

– С этой малышкой никто кроме меня нормально не управится! – Рей хмыкнул. – Я в ней неплохо покопался…

Учёный завёл мотор и поставил ноги на педали. Несколько мгновений машина стояла неподвижно, а затем так резко сорвалась с места, что не ожидавшего такой подлости Владимира вжало в кресло.

За один час путешествия с Реем в роли водителя Калинин вспомнил все известные пантеоны богов и матерные выражения на нескольких языках, сорвал голос и израсходовал годовой запас нервных клеток. Учёный на своём модернизированном автомобиле вовсю лихачил, нарушал правила, играл в салки–догонялки с дорожной полицией, ловко уходил от преследования… И совершенно никак не реагировал на орущего предупреждения вперемешку с матами Владимира. Когда транспорт наконец прибыл на место и остановился, русский вылетел из машины со скоростью, близкой к сверхзвуковой, и просипел:

– Чтобы я ещё раз сел с тобой в машину?! Да ни в жизнь!

Выбравшийся следом Рей продолжал веселиться ровно до тех пор, пока бывший спецназовец, который даже над далеко не низкорослым учёным возвышался на целую голову, не поднял его за шкирку. Получив ёмкое напутствие: «Надеру уши,» – и подзатыльник, молодой человек мгновенно присмирел и быстро пошёл разбирать необходимое оборудование.

Из багажника поочерёдно появились бинокль, большая подзорная труба, прибор ночного видения с тепловым датчиком, точные до микродоли секунды атомные часы, диктофон и чёрный чемодан. В чемодане не оказалось ничего кроме папки с пустыми бланками отчёта и специальной ручки.

Расположив необходимое оборудование на пригорке среди нескольких крупных камней и превратив этот маленький холм в удобный наблюдательный пункт, учёные проверили время. До времени, на которое назначили начало операции, оставалось всего несколько минут. Они решили использовать внезапный перерыв, чтобы внимательно оглядеть расстилающееся перед глазами поле, но не успели. С противоположной стороны стремительно приближались три объекта – двое людей и странное белёсое существо с длинными тонкими руками и ногами, суставы которых казались вывернутыми в обратную сторону.

Рей отложил слишком слабый бинокль и прильнул к подзорной трубе.

– Занятно… – протянул молодой человек. – Я не видел живых лердиров девятнадцать лет, и, похоже, они измельчали.

– Они остались такими же – метр десять в холке – это ты вырос. Все лердиры прибыли на Землю в одно время, и после этого не было ни новых вторжений из космоса, ни следующего поколения захватчиков.

– Лердиры в жарком климате Земли размножаться не могут, им нужен холод, – Рей настроил резкость и взглянул на часы. – Кстати, время появления андроидов Стил–4/46 и 4/47 9 часов 57 минут, противник – один лердир первой категории.

Владимир взял бланк отчёта и быстро набросал в нем пару слов. Затем снова взглянул в бинокль, на часы и снова на бумагу. Он повторил эту процедуру ещё несколько раз, но через три минуты ему стало некогда менять ручку на бинокль и обратно и пришлось ориентироваться по репликам Рея. Учёный говорил формально и сухо, только самое необходимое, поэтому русский успевал бросить быстрый взгляд на часы и сделать точную запись.

Все происходило очень быстро и отчёт занял только один лист:

9:57:00 В радиусе наблюдения появились боевые андроиды Стил–4/46 и 4/47. Противник – один лердир первой категории.

10:00:30 Стил–4/46 вступил в бой. Специализация – рукопашный бой. Скорость реакции недостаточна.

10:01:10 Стил–4/47 произвёл выстрел с двух рук. Повреждений противнику не нанесено.

10:01:55 Стил–4/46 нанёс удар в плечевой сустав противника.

10:02:20 Противник нанёс удар когтями передней конечности. Стил–4/46 не пострадал.

10:03:10 Стил–4/47 отступил и использовал снайперскую винтовку ВС–3. Произведено три выстрела.

10:03:40 Одна пуля ВС отрикошетила от гранитных камней, расположенных вокруг наблюдательного пункта. Рей Кинг убит. Сквозное ранение в области сердца.

10:04:15 Бой закончен. Боевым андроидом Стил–4/47 произведен выстрел в упор. Лердир первой категории уничтожен.

Подписав готовый отчёт, Владимир убрал бумагу и ручку обратно в чемодан. Его движения были очень резкими и дёргаными. Подойдя к неподвижно лежащему Рею, он склонился над молодым учёным и коснулся разметавшихся по земле прядей иссиня–чёрных волос:

– Неужели это того стоит?

Сборы и обратный путь заняли гораздо больше времени, и на территорию «Авроры» серебристо–серая машина въехала только после полудня.

В здании царило оживление, многочисленные сотрудники сновали по коридорам и между этажами, поэтому Владимир поднялся не на главном лифте, а по боковой лестнице, которой обычно никто не пользовался. С драгоценной ношей на руках он поднялся на тринадцатый этаж и, миновав герметичные двери, прошёл в лабораторию.

Ярко освещённое помещение встретило русского абсолютной тишиной и почти полной стерильностью. Только что прошедшему по довольно тёмной и немного пыльной лестнице Владимиру пришлось на несколько минут приостановиться, чтобы дать глазам привыкнуть. Когда зрение адаптировалось к новому освещению, Владимир обогнул длинный открытый шкаф, заставленный контейнерами с образцами биологических экспериментов, и оказался в самой дальней и важной части лаборатории.

Всё там было заставлено массивным оборудованием и буквально увито бесчисленным количеством проводов. Владимир не имел никакого опыта работы с подобными приборами, но он, стараясь не думать об этом, просто чётко выполнял полученные ранее указания. Одна маленькая ошибка грозила провалом всей операции. Но руки не дрожали, движения оставались предельно точными. Один за другим покорно включались приборы, мерцали разноцветные огни, над компьютером зависли несколько проекций, в толстых трубках забулькала жидкость…

Владимир нажал последнюю кнопку, и компьютер возвестил о начале обработки, дешифровки и загрузки информации. Процесс был запущен без возможности обратить его вспять.

Мерный отсчёт процентов прервал резкий звук, монитор компьютера замигал красным, и из динамика раздалось:

– Ошибка. Ошибка. Загрузка невозможна. Ошибка.

Владимир в одно мгновение оказался рядом и попытался исправить ситуацию, но компьютер словно взбесился: ошибки накапливались с невозможной скоростью, коды путались, программы зависали. Из колонок не преставая сыпались предупреждающие сигналы:

– Ошибка. Отладка невозможна. Сбой программы. Ошибка. Неверный код. Ошибка. Система не может быть отключена. Система неисправна. Опасность.

Монитор вспыхнул белым, и Владимир едва успел упасть на пол и откатиться к стене, как прогремел взрыв. На Калинина посыпались осколки стекла и горящие части монитора. Он вскочил на ноги, стряхивая с себя горящий мусор и ярко выражая своё неудовольствие по–русски. Удостоверившись, что его волосы и одежда не загорелись, Владимир оглядел пострадавшую лабораторию.

Стерильно чистое помещение теперь было не узнать: пол усыпан осколками стекла и пластика, одна стена и часть потолка изрядно подкоптились, и в нескольких местах немного потрескалась штукатурка. К тому же, взрывная волна сбила стеллаж с биологическими образцами и генетическими экспериментами, и теперь по полу медленно растекалась лужа из формалина и питательной смеси, в которой живописно лежали куски мяса и ещё каких–то субстанций, некоторые из которых ко всему прочему ещё и дёргались, пытаясь ползти.

Владимир скривился от отвращения и для себя решил: он совершенно не хочет знать, что это за образцы и как они были созданы, хотя данный вопрос мучил всех без исключения работников «Авроры» вот уже несколько лет. Стараясь не наступить в неприглядно выглядящую (и неприятно пахнущую) лужу, Владимир подошёл к больничной койке, накрытой простынёй. Под белой тканью угадывались очертания человеческого тела.

Учёный приподнял край простыни и внимательно оглядел лежащего. Это был последний боевой андроид Рея Кинга, получивший внешность своего создателя. Единственное отличие должно было заключаться в цвете глаз – у всех андроидов они неестественно–зелёные, – но Стил–5 не поднимал век, не двигался и вообще никакими способами не сигнализировал о своём включении. Через несколько минут Владимир сдался и с тяжёлым вздохом опустил ткань:

– Значит, это всё–таки было невозможно с самого начала. Даже гению не удалось решить мудрёную задачку. Жаль, очень жаль…

Продолжая тихо бормотать себе под нос, русский отвернулся и, покачав головой, двинулся к выходу.

За его спиной раздался шорох. Чувствуя себя героем фильма ужасов, Владимир резко крутанулся на пятках и увидел человека. Тело среагировало быстрее мозга, и удар тяжёлого кулака пришёлся потенциальному агрессору прямо в челюсть. Тот отступил на шаг назад, но только и всего, а Владимир почувствовал такую отдачу в руке, словно ударил по бетонной стене. Учёный замахнулся другой рукой, но раздался до боли знакомый хрипловатый голос и подействовал на него, как ушат холодной воды на голову:

– Атаковать меня бесполезно.

– Рей! – до Владимира дошло, что опасный субъект на самом деле не представлял угрозы. – Ну, ты и напугал меня!

– Прошу прощения, это получилось случайно. Я двигаюсь бесшумно. У меня такая программа. Я боевой андроид Стил–5, кодовое имя Рейвен².

Владимир нахмурился. Что–то явно было не так. Он потребовал:

– Стил–5, доложить о состоянии системы.

– Система функционирует исправно, – последовал ответ. – Информация загружена в центральный компьютер. Ошибки в эмоциональных кодах не подлежат исправлению, но не препятствуют работе системы.

Брови русского сошлись на переносице. Во время отчета о состоянии системы голос андроида должен был измениться, но этого не произошло. Казалось, Стил–5 полностью осознавал, что говорил, и поэтому модулятор голоса не отключился автоматически. Владимир ещё раз окинул андроида цепким взглядом, стараясь найти причину неполадки. Он нашёл её и похолодел. Снизу вверх на него смотрели абсолютно чёрные глаза.

Глава 5 Как мне сказать ей те слова

Лёгкое движение руки, и послушная машина плавно опускается на нижний уровень дорог, повинуясь воле хозяйки. Евангелина всегда любила высоту, поэтому предпочитала летать по верхним шоссе, находящимся на уровне третьего этажа. Она бы поднялась ещё выше, но дорожные инспекторы не дремали, выискивали нарушителей, а хитрые производители машин ставили ограничители высоты. Каждый раз, не сумев обогнать какого–нибудь богатого лихача на спортивной машине без ограничителей, девушка думала, а не попросить ли Рея покопаться в электронных мозгах её «Кордии» и убрать эти помехи? Но стоило ей только представить, во что создатель боевых роботов может превратить её милую машинку, как подобное желание сразу пропадало.

Прибор, регулирующий скорость, противно запищал, призывая Евангелину въезжать на стоянку помедленнее. Она послушно притормозила, и машина мягко опустилась на асфальт. Протекторы водородных турбин заскользили по покрытию с неприятным звуком, и Евангелина поморщилась: технологии человечества ушли так далеко, а стоянки и места парковки всё ещё продолжали заливать асфальтом, как в далеком двадцатом веке.

Евангелина отстегнула ремень безопасности, и, повинуясь этому сигналу, дверца машины распахнулась, выпуская хозяйку. Она подхватила сумочку и, уже направляясь в сторону высокого серого здания, щёлкнула брелком, закрывая машину. Это было скорее привычкой, чем необходимостью: парковка «Авроры» охранялась так же тщательно, как и основное здание.

Евангелина пребывала в на редкость приподнятом настроении, она почти приплясывала, поднимаясь по широкому крыльцу. Стрелки часов едва перевалили за полдень, хотя Рей просил её не приезжать раньше двух, но она просто не могла ждать! Учёный наверняка сидел в своём кабинете, копошась в таких огромных стопках бумаг, что, казалось, – одно неверное движение, и они обрушились бы на него, заваливая с головой. Но, получив больше времени, Евангелина могла ненадолго вытащить Рея на улицу – погода радовала глаз и душу.

Сделав глубокий вдох, Евангелина представила себе, как обрадуется Рей, когда выйдет под тёплое солнце, и не сдержала улыбки. Воображение живо нарисовало бледное узкое лицо, такое привычное и родное, и глаза тёмные–тёмные, как у больших смоляных воронов. Этих птиц Евангелина видела только один раз, когда ей было лет десять, не больше. Тогда их с классом возили в заповедник живой природы, и там она впервые сравнила Рея с вороном. Но только что получивший выговор от учителя нахохлившийся мальчишка действительно как две капли воды походил на маленького воронёнка, сидящего в гнезде. У Евангелины даже осталась где–то фотография, сделанная в тот день. Интересно, Рей улыбнулся бы ей сегодня так же, как тогда?

Перед проходной Евангелине пришлось притормозить, отыскивая в сумочке карточку–пропуск. Охрана с ужасом наблюдала, как из маленького дамского ридикюля появляется такая груда вещей, что её впору было умещать в армейский ранец. Наконец с победным возгласом: «Ага!» – Евангелина извлекла серебристый прямоугольник и с чувством шлёпнула его на сканер. Прибор недовольно пискнул, но всё же соизволил открыть стальные дверцы. Девушка небрежным движением сгребла горку мелочей со столика обратно в сумочку, не заметив, что у бывалых солдат глаза стали размером с тарелку, и почти побежала к лифту. У неё были такие планы! Возможно, ей удалось бы уговорить Викторию отпустить Рея часа на три. Тогда они успели бы снова съездить в тот заповедник и посмотреть на воронов…

Кабинка гостеприимно распахнула дверцы, и Евангелина ужом скользнула внутрь. Лифт недовольно заворчал, сетуя на малый вес, но покорно закрылся и легко взмыл вверх по первому же нажатию кнопки. Евангелина лениво следила за датчиком этажей и недоумевала, зачем было делать такие высокие потолки? Глядя на здание снаружи, никто не мог сказать, что в нём всего пятнадцать этажей, выглядело оно на все тридцать. А ведь на двенадцатом ещё приходилось миновать длинный коридор и ехать один уровень вверх на другом лифте, чтобы наконец оказаться перед знакомой дверью.

В конце ярко освещённого коридора на двенадцатом этаже Евангелина столкнулась с Лидией и Мао, выходящими из второго лифта. Обеих она знала не очень хорошо – их отделы не пересекались, и они всего несколько раз случайно сталкивались у проходной, ограничиваясь только официальными приветствиями. Евангелина и сейчас довольно сухо им кивнула, произнеся: «Добрый день». Однако, услышав в ответ лишь невнятное бормотание и короткий всхлип, она забеспокоилась:

– Что случилось?

Лидия первой нашла в себе силы поднять покрасневшие глаза, но она, похоже, даже не поняла вопроса. Мао, вытирая со щек мокрые дорожки, выдохнула:

– Бедный мальчик… Я ведь его с шести лет знала… С моим сыном в одной комнате играли… Поверить не могу… – она отвернулась, рвано вдохнула.

Сердце Евангелины замерло, а по спине пробежал неприятный холодок. Дрожащими пальцами она вцепилась в предплечье Калининой, судорожно повторяя:

– Что? Что случилось?!

Лидия взглянула на Евангелину, и из её глаз с новой силой хлынули слёзы. Пытаясь справиться с рыданиями, она сдавленно произнесла:

– Рей так хотел попробовать мой пирог, но не успел… Он обещал… И вот…

Фразу она не закончила, потому что Евангелина сорвалась с места и, даже не взглянув на лифт, бросилась вверх по боковой лестнице. Едва оказавшись на нужном этаже, она увидела, что всегда герметично закрытые двери сейчас распахнуты настежь. Её разом оставили все силы, ведь это могло означать только одно…

На негнущихся ногах она прошла в знакомый кабинет и застыла на пороге. Вместо Рея за столом сидела Виктория и пыталась читать какие–то документы, но её руки дрожали, а взгляд расфокусированно бродил по странице. Очевидно, мысли секретаря Дуглас витали где–то далеко, а в уголках глаз поблёскивали слёзы, которые личная помощница командующего не могла позволить себе пролить.

Не в силах больше устоять на ногах, Евангелина привалилась к косяку и сползла по нему на пол, отлично понимая, в чём причина такого состояния невозмутимой Виктории. А ведь она могла уберечь, могла спасти своего непутёвого короля. Но она поддалась этой пленительной черноте его глаз… Чернота окружает как мягкий бархат…

Упасть в спасительный обморок Евангелине не позволили сильные руки. Они схватили её за плечи и, резко вздёрнув, заставили встать прямо. Васильковые глаза встретились с твёрдым взглядом зелёных глаз с вкраплениями стали.

– Не смей раскисать, – Владимир осторожно встряхнул девушку, не позволяя ей глубоко уйти в свои мрачные мысли. – Это тяжело, но таковы факты. Он до последнего впахивал за десятерых, теперь наш черёд. Если мы всей «Авророй» зарыдаем, он поднимется только с одной целью – выбить из нас всю дурь.

Жёсткие слова возымели действие не только на Евангелину, но и на Викторию, которая высоко подняла голову и, встав из–за стола, произнесла:

– Верно, мистер Калинин. Сейчас мы не можем позволить себе опустить руки. Рей сделал для нас слишком многое, чтобы потерять всё это из–за скорби, – секретарь Дуглас взяла со стола запечатанный конверт и протянула его Евангелине. – Мисс Доленсон, это письмо адресовано Вам.

Евангелина сжала кулаки так, что острые ногти впились в ладони, и эта боль помогла ей совладать с собой. Она взяла шершавый картонный прямоугольник и опустилась в глубокое мягкое кресло. Рей всегда читал в нём… Евангелина одёрнула себя и вскрыла конверт. Строчки запрыгали перед глазами, когда она увидела знакомый широкий росчерк, и только титаническим усилием воли ей удалось сосредоточиться на смысле написанного.

Евангелина,

Прости, что узнаёшь обо всём подобным образом, но я просто не мог сказать это, глядя тебе в глаза. Ты всегда называла меня смельчаком, но на самом деле я просто трус.

Я боялся всего на свете: разочарования, насмешек, позора, смерти… Но больше всего этого вместе взятого я боялся увидеть боль и жалость в твоих глазах. Но ты непременно начала бы жалеть меня, если бы узнала.

Моя болезнь не поддавалась лечению, как ты наверняка давно подозреваешь. Я узнал об этом, когда мне было шестнадцать, и она начала открыто проявляться. Мне не хотели говорить, но я подслушал разговор доктора с отцом. Когда доктор сказал, что счёт оставшегося мне времени идёт на месяцы, я понял, что не хочу умирать. Поэтому я начал учиться ещё усерднее в отчаянной попытке найти лекарство.

Мне удалось создать средство, которое хоть и не излечивало болезнь, но облегчало ёе проявления и немного тормозило прогрессирование. Этот препарат постоянно поступал через вентиляцию в специально оборудованную для меня лабораторию в «Авроре».

В этих стенах я провёл очень много исследований в самых разных областях, но день ото дня мне становилось хуже. Я как раз создавал очень важные программные файлы для центрального компьютера первых андроидов, и «Аврора» не хотела терять меня. И тогда Виктория предложила отчаянный вариант. Для исследования болезни и поиска возможного лечения в организацию пригласили лучшую ученицу медицинской кафедры и моего единственного друга – тебя.

Я не мог позволить тебе увидеть, как побеждавший всегда и во всём «король», проигрывает свою последнюю битву – со смертью. И по совершенно необъяснимым причинам болезнь отступила. Да, мне все ещё нужно было почти всё время находиться в лаборатории, куда через вентиляцию постоянно поступал изобретённый мной препарат, но приступы стали реже и переносить их получалось легче.

А потом произошёл рецидив. Темп прогрессирования заболевания увеличился в несколько раз, старое лекарство уже не приносило даже временного облегчения. Когда дело стало совсем плохо, мне пришлось использовать новую разработку – СА–3. Это мощнейший анальгетик из существующих на данный момент, однако его частое применение очень пагубно действует на центральную нервную систему – уже после третьего использования СА–3 у меня стали дрожать руки и нарушилась координация. Приём пришлось прекратить.

Новое лекарство, созданное тобой, помогло мне облегчить боль от тяжёлых приступов, но не исцелило. Боюсь, тот доктор всё же оказался прав – болезнь неизлечима. А если он ошибся, такими темпами я вряд ли дотяну до создания лекарства.

Всё это время я скрывал от тебя правду, но, поверь, я просто не мог иначе. Я слишком люблю тебя, чтобы признаться, что я умираю.

Я люблю тебя. Наконец–то я могу признаться тебе, не боясь быть отвергнутым. Я люблю тебя. Люблю и всегда буду защищать. Даже смерть не помешает мне.

Помнишь, я обещал тебе, что летом мы обязательно встретим вместе восход солнца? Прости меня. Я солгал.

Проигравший свою последнюю битву,

Король

Бумага под пальцами Евангелины смялась, и на лист упало несколько прозрачных капель, но она продолжила чтение.

P.S. Евангелина, если сможешь, пожалуйста, исполни мою последнюю просьбу.

Полагаю, Виктория рассказала тебе, чем на самом деле является медальон, который дал тебе Теодор Кобальт (если нет, спроси её, она скажет). Теперь ты стала потенциальной мишенью для НИХ, поэтому ради твоей защиты я создал уникального андроида. Мы очень похожи, он обладает теми же знаниями и умениями, что и я. То есть он может без проблем прорешивать сложнейшие задачи из нескольких областей наук, но совершенно не приспособлен к нормальной жизни.

Пожалуйста, позаботься о нем. Покажи ему жизнь, которую так и не смог увидеть я. Может быть, он станет тебе хорошим другом.

Дальше шла приписка, явно сделанная второпях.

P.P.S. Ни за что не бери в дом ни одно их моих «мирных» изобретений! Они гораздо опаснее боевых! Я сейчас едва спасся от пылесоса!

Евангелина улыбнулась сквозь слёзы: даже в такой ситуации Рей не прекращал свои шутки. В этом был весь он. Но если учёный и превратил ситуацию с пылесосом в шутку, то про нависшую над подругой опасность он явно писал серьёзно и без преувеличений – в таких вещах Рей всегда оставался просто до тошноты педантичен. Евангелина аккуратно свернула письмо и бережно положила его обратно в конверт, а потом, так и не подняв головы, тихо спросила:

– Секретарь Дуглас, что за медальон дал мне Кобальт?

Некоторое время Виктория молчала, затем отложила в сторону документы, которые читала, и взглянула на притихшую в кресле сотрудницу.

– Скажите мне, мисс Доленсон, что такое «Аврора»?

Вопрос был настолько неожиданным, что Евангелина вздрогнула. Она в недоумении посмотрела на Викторию, ища в её взгляде подвох. Но стальные глаза смотрели серьёзно и внимательно, и Евангелина нерешительно произнесла:

– Насколько я знаю, это крупная исследовательская лаборатория.

– А вам не кажется странным, что обычная исследовательская лаборатория собрала под крылом лучшие умы разных стран, находится на нейтральной территории и имеет наивысший статус секретности? – секретарь Дуглас приподняла одну бровь. – Это ведь не присуще подобным заведениям.

– Я об этом не задумывалась, – честно ответила Евангелина. – На самом деле я очень мало знаю про «Аврору». Она хорошо хранит свои секреты, а я не стремилась их узнавать. Но, полагаю, здесь имели место разработки для военных целей, раз уж Рей создавал боевых андроидов.

Виктория поставила локти на стол и, сцепив пальцы в замок, взглянула поверх них на сосредоточенно нахмурившую брови Евангелину. Она не торопилась с ответом, оценивая, какую долю правды стоит открыть, и, наконец, приняв решение, сказала:

– Вы и правы и нет. «Аврора» действительно разрабатывает новые модели брони и оружия, но всё это используется не для войны за господство между странами…

– А для войны с инопланетными захватчиками, – за секретаря Дуглас фразу закончила Евангелина. И, предвосхищая закономерный вопрос, пояснила: – Об этом упомянул Рей. Он написал, что его болезнь – «подарок» инопланетян.

– Верно, – Виктория слегка склонила голову набок. – Когда лердиры, – заметив недоумённый взгляд Евангелины, она пояснила, – такое название наши учёные дали напавшим. Так вот, когда они прибыли на Землю, вместе с космической пылью их корабли занесли незнакомый нам вирус. Сейчас его носителем является каждый третий землянин, но у большинства людей он никак не проявляется, случаи открытой формы крайне редки, их один на миллион.

– И лекарства не существует…

– Пока создать не удалось, – согласилась секретарь Дуглас. – Но и исследований было слишком мало. Все–таки борьба с самими пришельцами остаётся приоритетной. В данный момент известно только, что вирус внедряется в структуру ДНК и изменяет её строение. Для второго поколения вирус уже не является чем–то чужеродным. Можно сказать, борьба с ним – это всё равно, что борьба с устройством человека.

– Но вместе с этим вирус может вызывать мутации на генном уровне, – возразила Евангелина.

– Я не стану с вами спорить, мисс Доленсон, это ваша область исследования, и мои знания здесь весьма ограничены, – Виктория поднялась из–за стола и обошла его, остановившись прямо напротив Евангелины. – Однако мы отклонились от первоначальной темы. Медальон, – секретарь продемонстрировала фотографию из толстой красной папки со стола, – является одной из форм маскировки прослушивающих устройств, которыми пользуются наши враги.

– А какое отношение имеет, вернее, имел ко всему этому Теодор Кобальт? – брови Евангелины сошлись на переносице. – Разве он не должен был бороться с захватчиками вместе с другими землянами?

Виктория с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. По её глубокому убеждению, подобная вопиющая наивность могла быть присуща разве что прыщавым юнцам и неисправимым романтикам, но ни коим образом не гениальным учёным и врачам. Однако жизненный опыт упрямо подсказывал секретарю командующего, что чем умнее человек, тем он более наивен. А толщина розовых очков, через которые смотрел на мир Рей, вообще должна была считаться преступной. И, возможно, уголовно наказуемой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кинг (англ. king) – король

Вернуться

2

Рейвен (англ. raven) – ворон

Вернуться