Иван Климачев
Забери меня

ЗАБЕРИ МЕНЯ

Роман

Пролог

Я лежу на траве и смотрю в небо. Оно сегодня такое синее, что глазам больно. Где-то высоко-высоко плывет одинокое облако, похожее на барашка. Или на папину шапку. Папа любил шапку-ушанку, хотя мама говорила, что он в ней как колхозник.

Трава еще прохладная – утро только вступило в свои права. Роса блестит на травинках, и если прищуриться, кажется, что вокруг рассыпаны миллионы крошечных бриллиантов. Я развожу руки в стороны, как в детстве, и чувствую, как тело становится легким-легким. Будто еще чуть-чуть – и взлечу.

– Ты – мое отражение, Лешка, – говорил он. – Смотришься в меня, как в зеркало. Пока ты есть – я буду жить.

Голос отца я помню до сих пор. Низкий, чуть хрипловатый – он курил «Приму» и всегда кашлял по утрам. Мать ругалась, а он отмахивался: «От судьбы не уйдешь, Маруся. Кому суждено сгореть, тот не утонет».

Мне тогда было лет семь. Мы сидели на берегу Волги, ловили рыбу. Он учил меня насаживать червя, не морщась. Я кривился, червяк извивался в пальцах, противный и скользкий. Папа смеялся: «Мужик должен уметь всё: червя насадить, гвоздь забить, слово держать». Я кивал, а сам думал: зачем это всё, если можно просто купить рыбу в магазине?

Я не понимал тогда про отражение. Думал, он про зеркало в прихожей, в которое я люблю корчить рожи. Только много лет спустя до меня дошло.

А потом я вырос. Женился. Работал. Старался быть как он – честным, добрым, крепким. Не всегда получалось. Иногда срывался, злился, опускал руки. Но вставал и шел дальше. Потому что он так учил: «Упал – поднимись. Поднялся – иди. Остановишься – пропадешь».

А когда мы с Верой поняли, что своих детей у нас не будет, я вдруг вспомнил те слова. Отражение. Зеркало. Продолжение.

Сейчас я лежу на траве, и мне не страшно. Совсем.

Не знаю, откуда это приходит – спокойствие. Может, оно всегда было внутри, просто пряталось за суетой, за работой, за бесконечными делами. А теперь вышло наружу, когда суета кончилась.

Потому что я знаю: они есть. Они придут. Обнимут. И скажут то, что я когда-то не успел сказать своему отцу.

Облако-барашек медленно тает в небесной синеве. Я закрываю глаза и чувствую, как солнце греет веки. Где-то рядом щебечут птицы, пахнет свежескошенной травой и чуть-чуть – бензином от проезжающей вдалеке машины.

Хорошо.

– Спасибо, – шепчу я. Кому? Небу? Отцу? Самому себе?

Наверное, всем сразу.

Где-то вдалеке слышатся голоса. Они приближаются. Я узнаю их. И улыбаюсь.

Глава 1. Семь лет

Восьмое марта. Вера просыпается первой, как всегда.

Она осторожно выбирается из-под одеяла, чтобы не разбудить Алексея, и на цыпочках идет в ванную. В зеркале – опухшее со сна лицо, взлохмаченные волосы и круги под глазами. Красавица. Она кривится, чистит зубы и пытается вспомнить, когда в последний раз высыпалась.

Календарь на стене помечен крестиками. Очередной цикл. Очередное ожидание. Очередное разочарование впереди.

– Не думать об этом, – шепчет она вслух. – Сегодня праздник. Не думать.

На кухне она ставит чайник и смотрит в окно. За окном – серый мартовский день, слякоть, сугробы, которые уже не белые, а грязно-серые. Типичная Москва в начале весны.

Она достает из холодильника яйца, собирается жарить яичницу. Потом вспоминает, что у Алексея сегодня выходной, можно не спешить. Просто стоит, глядя, как закипает вода.

– С праздником, – раздается голос из-за спины.

Алексей подходит, обнимает, целует в макушку. От него пахнет сном и теплом.

– Спасибо.

– Что снилось?

– Ничего. Я не помню.

Врет. Снился ребенок. Маленький, в розовом конверте, с синими глазами. Она тянула к нему руки, а он отодвигался. Исчезал.

Алексей ставит перед ней чашку с кофе. Садится напротив.

– Вера…

– Не начинай.

– Я ничего не начинаю. Просто хочу сказать…

– Леш, пожалуйста. Давай не сегодня. Сегодня праздник.

Он замолкает. Только гладит ее по руке.

Семь лет. Семь лет они вместе. Из них три года – попытки. А кажется – вся жизнь.

Глава 2. Календарь

Календарь висит на внутренней стороне дверцы кухонного шкафчика. Вера прячет его от гостей, но сама смотрит каждый день. Красные крестики, синие кружочки, зеленые звездочки – целая система обозначений, понятная только ей.

День овуляции отмечен жирным красным фломастером. В этот день всё должно случиться. В этот день они с Алексеем занимаются любовью не потому, что хочется, а потому что надо. По расписанию. Как по графику.

– Ты как робот, – сказала ей как-то подруга Ира. – Раз, два, три – делай ребенка. А где страсть? Где спонтанность?

Вера тогда отмахнулась. Какая, к черту, спонтанность, когда тебе тридцать два и биологические часы тикают так громко, что заглушают всё остальное.

Алексей никогда не жалуется. Он делает всё, что она просит: пьет витамины, сдает анализы, ходит по врачам, терпит ее перепады настроения. Иногда Вера злится на него за это терпение. Хочется, чтобы он тоже кричал, бил посуду, рвал на себе волосы. Чтобы не она одна сходила с ума.

Но Алексей не кричит. Он просто обнимает и говорит: «Всё будет хорошо».

И Вере хочется его убить.

Глава 3. Форум

Вера сидит в телефоне уже час. Она знает, что это вредно, что эти форумы высасывают душу, но остановиться не может.

«Девочки, у кого был отрицательный ХГЧ после ЭКО, а потом чудо?»

«У меня после пятой попытки получилось! Не теряйте надежду!»

«Где делали ЭКО? Посоветуйте клинику».

«Муж не хочет идти на повторную процедуру, говорит, устал. Что делать?»

Вера читает, сжимая телефон так, что костяшки белеют. Она знает все термины: ХГЧ, ЭКО, ИКСИ, криопротокол, стимуляция, пункция. Для нормальных людей это просто буквы. Для нее – целая жизнь.

– Вер, иди ужинать, – зовет Алексей из кухни.

– Сейчас.

Она листает дальше. Кто-то выложил фото теста с двумя полосками. Такими яркими, такими желанными. Под постом – сотни поздравлений. Вера сглатывает комок.

– Вер!

– Иду.

Она откладывает телефон и идет на кухню. Алексей накрыл на стол: макароны по-флотски, ее любимые. Рядом – салат из свежих овощей.

– Ты чего такой хороший? – спрашивает она, садясь.

– А когда я плохой?

– Тоже верно.

Она ковыряет вилкой в тарелке. Есть не хочется.

– Опять форум? – тихо спрашивает Алексей.

– Отстань.

– Вер, это самоистязание.

– А что не самоистязание? Врачи? Анализы? Очереди? Это всё не самоистязание?

Она срывается. Голос дрожит. На глазах выступают слезы.

Алексей встает, подходит, обнимает.

– Прости, – шепчет Вера ему в плечо. – Прости, я не хотела.

– Тише, тише.

– Леш, я больше не могу. Я так устала.

Он гладит ее по голове, молчит. Потому что говорить нечего. Он тоже устал. Но об этом нельзя говорить вслух.

Глава 4. ЭКО

Решение об ЭКО далось нелегко.

Вера собирала информацию месяцами. Сравнивала клиники, читала отзывы, смотрела видео с врачами. Алексей просто сказал: «Я с тобой, что бы ты ни решила».

Они продали машину – старую, но верную «Ладу», на которой ездили на дачу и на рыбалку. Деньги ушли на первый протокол.

В день пункции Вера тряслась так, что зуб на зуб не попадал. Алексей держал за руку и рассказывал дурацкие анекдоты из своей армейской жизни. Она даже улыбнулась пару раз.

Потом была подсадка. Потом две недели ожидания. Самые длинные две недели в ее жизни.

Она лежала, боялась лишний раз встать с кровати. Алексей носил ей еду, делал чай, включал фильмы. Они смотрели комедии, но Вера не смеялась. Она прислушивалась к себе: не колит ли, не тянет, не болит.

На тринадцатый день она не выдержала и сделала тест.

Одна полоска.

– Может, еще рано? – осторожно спросил Алексей, заглядывая в ванную.

Вера молча выкинула тест в мусорку.

– Вер…

– Выйди.

– Послушай…

– Выйди, я сказала!

Она кричала так, что, наверное, слышали соседи. Алексей вышел. А она села на пол в ванной и завыла. Как волк. Как раненый зверь.

Потом был анализ крови, подтвердивший провал. Потом разговор с врачом: «К сожалению, не получилось. Попробуем через полгода». Потом молчаливая дорога домой в метро.

Вера смотрела на беременных женщин в вагоне и ненавидела их. Всех. Каждую.

Алексей молча держал ее за руку.

Глава 5. Зима

Декабрь выдался морозным. Вера шла с работы, кутаясь в шарф, и думала о том, что через неделю Новый год, а у них даже елки нет. Раньше она наряжала всегда, даже когда жила одна. А в этом году не хотелось.

– Верунчик, привет! – окликнула ее соседка тетя Галя. – Ты чего такая замерзшая? Иди чай пить.

– Спасибо, теть Галь, в другой раз.

Она прошла мимо. Не хотелось ни с кем разговаривать.

У подъезда остановилась. Что-то мелькнуло в кустах. Сначала Вера подумала, что кошка. У них во дворе жили бездомные кошки, соседка их подкармливала.

Но звук был не кошачий. Тоненький, жалобный, похожий на писк.

Вера подошла ближе. Раздвинула ветки.

Коробка из-под обуви. В коробке – ребенок.

Маленький, сморщенный, в розовом одеяльце. Личико посинело от холода. Глазки закрыты.

Вера закричала.

Глава 6. Коробка

Она не помнила, как вбежала в подъезд, как нажала кнопку лифта, как дрожащими руками открывала дверь квартиры. Помнила только одно: ребенка нельзя выпускать из рук.

– Леша! Леша, боже мой, Леша!

Алексей выскочил из кухни с половником в руке. Увидел Веру, увидел сверток в ее руках, побледнел.

– Что… что это?

– Ребенок! В коробке! У подъезда!

Он бросил половник, подбежал. Вдвоем они развернули одеяльце. Девочка. Крошечная, с кулачки величиной с наперсток. Не дышит?

– Скорая! Звони в скорую! – закричала Вера.

Алексей уже набирал. А Вера прижимала девочку к себе, пыталась согреть дыханием.

– Девочка моя, маленькая, не умирай, пожалуйста, не умирай.

Она не плакала. Не могла. Внутри всё замерло.

Девочка вдруг дернулась. Открыла глаза. И закричала.

Тоненько, жалобно, но громко.

– Жива! Леша, она жива!

Вера засмеялась сквозь слезы. Алексей стоял рядом, трясущимися руками набирая скорую, и улыбался как сумасшедший.

Глава 7. Ночь

В больнице их продержали до утра. Девочку обследовали, сделали все анализы, сказали: повезло, отделалась легким переохлаждением. Еще бы полчаса – и всё.

Вера не отходила от кювеза, в котором лежала малышка. Смотрела, как она спит, как вздрагивает во сне, как смешно морщит носик.

– Надо заявление в полицию писать, – сказал подошедший врач. – Подкидыш. Будут искать родителей.

Вера дернулась, как от удара.

– А если не найдут?

– Тогда… ну, тогда в детский дом. Или в Дом ребенка.

– Нет.

Врач удивленно поднял брови.

– Простите?

– Я сказала – нет. Она не пойдет в детский дом. Мы ее заберем.

– Вы понимаете, что это не так просто? Нужно пройти комиссии, собрать документы, доказать, что вы можете быть приемными родителями…

– Мне плевать. – Вера смотрела на врача так, что он отступил на шаг. – Я через что хочешь пройду. Это мой ребенок. Вы поняли? Мой.

Алексей подошел, взял ее за руку.

– Мы пройдем, – сказал он тихо. – Всё пройдем.

Врач пожал плечами и ушел. А они остались стоять у кювеза, глядя на спящую девочку.

– Надя, – вдруг сказала Вера.

– Что?

– Надя. Так ее назовем. В честь надежды.

Алексей обнял ее.

– Надя. Хорошее имя.

За окном занимался рассвет.

Глава 8. Бюрократия

Они и не представляли, в какой ад превратится их жизнь в следующие месяцы.

Опека. Кабинет номер двенадцать. Женщина с лицом, выражающим глубочайшее презрение ко всему человечеству.

– Вы понимаете, что у вас нет статуса кандидатов?

– Понимаем, – кивала Вера. – Мы хотим его получить.

– Долго. Сложно. Надо пройти Школу приемных родителей. Собрать справки. Справку о доходах, справку об отсутствии судимости, справку от нарколога, справку от психиатра, справку о жилье, справку…

– Мы соберем, – перебил Алексей. – Скажите главное: ребенок пока где?

– В Доме ребенка. Будет там, пока не решат вопрос с биологическими родителями.

– А если их не найдут?

– Тогда будет решаться вопрос о передаче в семью.

– В нашу семью, – твердо сказала Вера.

Женщина посмотрела на них с сомнением.

– Посмотрим.

Они вышли из кабинета, и Вера прислонилась к стене.

– Леш, я не выдержу. Я не выдержу, если ее отдадут.

– Не отдадут. Я тебе обещаю.

Он сам не знал, как это сделает. Но обещал.

И они начали собирать бумаги.

Глава 9. Школа

Школа приемных родителей оказалась испытанием не хуже бюрократии.

Два раза в неделю, вечером, после работы, они ехали через всю Москву в центр, где психологи пытались объяснить им, что приемный ребенок – это сложно.

– У него могут быть проблемы со здоровьем, – вещал психолог, молодой человек с умным лицом и залысинами. – Психологические травмы, задержки развития, генетические заболевания. Вы к этому готовы?

– Готовы, – отвечал Алексей.

– Вы должны понимать, что ребенок может не принять вас. Может ненавидеть. Может убегать, воровать, врать. Вы готовы?

– Готовы, – отвечала Вера.

– Вы должны осознавать, что это на всю жизнь. Что вы не сможете вернуть его, если что-то пойдет не так. Что вы берете на себя ответственность за чужую жизнь.

– Мы готовы! – сказали они хором.

Психолог посмотрел на них с удивлением. Обычно кандидаты сомневались, задавали вопросы, боялись. А эти… эти горели.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда продолжим.

В перерыве Вера вышла в коридор и увидела стенд с фотографиями детей.

«Им нужна семья», – было написано сверху.

Она медленно пошла вдоль стенда. Мальчики, девочки, малыши, подростки. С серьезными лицами, без улыбок.

Один мальчик лет пяти смотрел прямо в объектив. Большие серые глаза, светлые волосы, надутые губы. Подпись: «Коля, 5 лет. Общительный, любит машинки, мечтает о собаке».

Вера остановилась.

– Леш, – позвала она. – Иди сюда.

Алексей подошел. Посмотрел на фото.

– Красивый, – сказал он.

– Смотри, какие глаза.

– Усталые.

– Нет. Грустные.

Они стояли молча, глядя на Колю.

– Вер, ты чего? У нас пока одна есть. Давай сначала с ней разберемся.

– Я знаю. Просто… посмотри на них. Сколько их тут.

Алексей обнял ее.

– Я знаю. Но всему свое время.

Они вернулись в класс, но Колины глаза Вера не забыла.

Глава 10. Чудо

Чудо случилось через полгода.

Биологических родителей Нади так и не нашли. Никто не искал девочку в коробке. Никто не приходил в полицию. Никто не писал заявлений.

Суд прошел быстро. Судья, пожилая женщина с усталым лицом, посмотрела на них поверх очков.

– Вы отдаете себе отчет, что берете на себя ответственность за жизнь человека?

– Да, – ответили они хором.

– Вы понимаете, что назад дороги не будет?

– Да.

– Вы готовы любить этого ребенка как родного?

– Уже любим, – сказала Вера.

Судья вздохнула, поставила подпись и сказала:

– Поздравляю. Вы теперь родители.

Вера заплакала. Алексей обнял ее. А судья смотрела на них и впервые за долгие годы улыбнулась.

Они забрали Надю из Дома ребенка через три дня.

Когда выходили, Вера держала дочку на руках и не могла верить, что это происходит на самом деле. Солнце светило, птицы пели, и вся Москва вдруг стала какой-то доброй и красивой.

– Поехали домой, Наденька, – шептала Вера. – Домой, малышка.

Алексей открыл машину, усадил их, сел за руль. Включил зажигание, и из динамиков полилась песня Burito:

«Забери меня, забери, меня мама,

В моем сердце так много любви,

Разреши мне быть рядом с тобой…»

– Какая красивая песня, – сказала Вера. – Я раньше не слышала.

– Burito. «Забери меня». Хорошая песня.

– Очень.

Они переглянулись. И Вера вдруг поняла: это знак.

Она прижала Надю крепче и улыбнулась.

Впереди была целая жизнь.

Глава 11. Первый год

Первый год с Надей пролетел как один миг. И как один бесконечный день сурка.

Вера обнаружила, что ребенок – это не только розовые щечки и умилительные фотки в Инстаграме. Это еще и умение одновременно варить суп, отвечать на рабочие письма и укачивать орущего младенца, который решил, что три часа ночи – лучшее время для изучения мира.

Алексей, возвращаясь с работы, первым делом шел не на кухню, а в детскую. Стоял у кроватки, смотрел, как спит дочь, и чувствовал, как внутри разливается что-то теплое и огромное. А потом Надя просыпалась и орала так, что соседи стучали по батареям.

– Она у тебя с характером, – говорила Вера, передавая ему орущий сверток.

– В кого бы? – задумчиво отвечал Алексей, пытаясь вспомнить, когда в последний раз высыпался.

Однажды ночью, когда Надя устроила очередной концерт, Алексей вышел на кухню и застал там Веру. Она сидела с чашкой чая и смотрела в одну точку.

– Ты чего?

– Я думаю, – сказала Вера. – Вот у нас есть Надя. Мы ее любим. Она классная. Но…

– Но?

– Но я хочу еще.

Алексей поперхнулся чаем.

– Ты серьезно? Мы сейчас едва с одной справляемся!

– Я не про своего. Я про Колю. Из детдома.

Алексей сел напротив.

– Вер, у нас квартира двушка. У нас денег не так много. У нас…

– Я знаю. Но мы справимся. Мы же справляемся?

– Мы не справляемся, мы выживаем!

– Леш, – Вера посмотрела на него глазами, в которых горел огонь. – Ты помнишь его глаза?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.