Дмитрий Жданов
Покатушки

1.

Я потихоньку восстанавливался после известных неприятных событий, произошедших у меня в жилище. Миновало почти пять месяцев, но многие воспоминания были свежи и до сих пор вызывали отвращение. К слову сказать, мы с моей девушкой за это время успели расписаться в ЗАГСе и закатить грандиозный ремонт. Официально создалась новая ячейка общества, то есть семья, и теперь многострадальная квартира считалась нашим уютным гнездышком. Она возвращалась к своему прежнему облику так же долго, как и я. Окровавленные обои были заменены на другие, с листочками и цветочками. Взамен ванны мы поставили джакузи и тропический душ. Измученная переломанная входная дверь отправилась на свалку, а вместо неё засияла новая, бронзовая и бронированная. Я изредка появлялся в редакции и также изредка пописывал материалы для моего родного издания. Хотелось некоторое время уделить своему здоровью и комфорту. Нога моя давно не беспокоила, я интенсивно ходил и пробовал даже бегать трусцой. А вот головокружения почему-то меня никак не хотели отпускать. Впрочем, супруга заявляла, что это исключительно от накрывшей нас любви, и что у неё происходит то же самое. Я улыбался. Женская хитрость и смекалка способны обернуть любое явление себе на пользу.

Итак. Мы тихо и размеренно жили, в чём-то даже смакуя мою затянувшуюся реабилитацию. Пару раз в неделю выбирались вечером в гости или в ресторанчик.

– Дорогой, я хочу напомнить про камин, – сказала Яна однажды утром после завтрака. – Ты же знаешь, давно мечтаю о нём.

– Да, милая. Придумаю чего-нибудь.

– Ты мне говорил, что есть у тебя хороший специалист, в школе вместе учились, вроде.

Она игриво придвинулась, и её губки изготовились к поцелую.

– Да. Есть такой, – подтвердил я. – Но, я его лет сто не видел или даже тысячу!

– Врушка ты! Столько не живут! А кстати, скоро встреча выпускников в твоей школе. Может, как раз и увидитесь?

– Постой, а откуда ты…?

– От верблюда. Никакой магии. Просто тебе сообщение пришло на телефон, – невинно продолжила она.

– М-н-е! – с напором отчеканил я. И только-только приготовился, чтобы попытаться покачать права… Она на меня внушительно посмотрела, и я закрыл рот.

– Конечно, сходим. Всех повидаем. Ни разу на таком мероприятии не был, всё некогда. Ты же со мной?! – тоном конченного подкаблучника пообещал я.

***

Вскорости пришлось переться на это сборище. Однако всё вышло очень даже весело, вечеринка оказалась прямо-таки зажигательной. Собравшиеся релаксировали по-полной. Конечно, не весь состав бывших учеников явился. Из трёх классов нашего выпуска набралось от силы человек двадцать пять, но компания получилась отменная. Я, поскольку это всё было как бы законно, то есть почти на глазах у жены, перетанцевал с несколькими приятными ровесницами. Не обошлось, конечно, без лёгкого петтинга и «обнимашек», ну, а как же без этого? Всю юность мечтал. В баре, где мы собрались, сама обстановка наталкивала на некий флирт и раскрепощение. Я подумал, что перещупал всех моих партнёрш, как опытный коннозаводчик трогает крупы понравившихся лошадей. И убедился, что женщин много не бывает, пока мужчина жив и носит это название, он хочет и может. Натанцевавшись и изрядно выпив, я вошёл в раж. Нахождение здесь теперь мне определённо начинало нравиться. Музыка орала самая распрекрасная, танцевальная. Как говорила одна знакомая исполнительница грязных телодвижений на сцене, это специальные биты, которые будоражат нашу кровь. К чести сказать, моя благоверная и не думала слишком ретиво следить за мной или ревновать в этот вечер. Приятно, приятно жить высокими чувствами, отметил про себя я. Зато каким-то образом Яна умудрилась ненавязчиво познакомиться с некоторыми присутствующими и даже завести беседу во время моих танцевальных экспериментов. Короче, всё складывалось исключительно доброжелательно и приятно. Общая масса отмечающих то разбивалась ненадолго на небольшие кучки, в зависимости от половой принадлежности и буквы выпускного класса, то опять сливалась в один бурлящий коллектив.

– За училок! – выкрикнул тост Миша Осипов.

– Да, да. За Нелю Константиновну, Софью Михайловну, Марину Абрамовну и Петра Палыча! И за других!

– За всех! – заорал я.

Следующий тост был грустным.

– За тех, кто не придёт уже сюда. Не чокаясь.

Вокруг всё кипело. Все торопились наговориться, повспоминать, поделиться новостями из своего бытия. А жизненные дорожки и перипетии у собравшихся были настолько разными, разрозненными и изумительными, что не верилось, как раньше мы были единым коллективом.

Случайно мой взгляд упал на Ленку Авилову, из 11" Б" класса. Её натянутая улыбка и показное веселье явно бросались в глаза. По-видимому, даже алкоголь не смог победить её скованность. Что-то было явно не так. Каким-то образом моя вездесущая вторая половинка тоже заметила это. И через некоторое время уже оказалась по соседству с Авиловой за столом и вовсю вела разведывательную работу. Обогатившись знаниями и разузнав всё и вся, она плавно переместилась в мои объятья. И даже призналась, что успела соскучиться по мне.

Однако, как и всем женщинам в мире, моей леди было всего и всегда мало. Поскольку наш брак считался, так сказать, недавним и «свеженьким», она не торопилась показывать все свои отрицательные качества. Но, кое-какие общие женские инстинкты уже начинали проглядывать.

– Посмотри, посмотри, – кричала она мне в ухо сквозь громкую музыку,– этого длинного мужика как зовут?

– Ромка Голиков, – проорал я.

– Это не тот, что из Москвы приехал?

– Да, он, скорее всего. Из параллельного класса. С английским уклоном.

– Он какой-то деловой. На время всё поглядывает. А я подметила, все перед ним заискивают, наверное, карьеру сделал хорошую. Может, и тебе как-нибудь на офисную работу перепрыгнуть? Спокойная атмосфера, кофейный автомат, и главное, никаких выездов и убийств.

– Ничего сверхъестественного, просто подлизы собачьи. Ромка попал в столицы и всех теперь тянет.

– И?

– И всё! Профессию я менять не собираюсь. Тем более, у нас сейчас самая наиспокойнейшая жизнь. То, что случилось со мной тогда – это из ряда вон выходящее событие, нонсенс, подобного не повторится, поверь!

Она посмотрела на меня своими огромными красивыми глазками и артистично вздохнула. Театральному главному дядьке Станиславскому бы понравилось.

– Тогда хотя бы каминщика своего разыщи, милый. Ты же обещал.

– Да он тут мелькал где-то.

Я оглянулся по сторонам, но нужную фигуру не увидел.

– Поспеши, дорогой. А то вдруг он сейчас где-нибудь уже реализует нереализованный в юности план по обольщению какой-нибудь одноклассницы… В укромном уголке. У мужчин же эти возвраты в прошлое случаются…

Ха! Я с испугом глянул на неё, и моя челюсть едва не отвисла от удивления. Стало отчётливо понятно, что она отнюдь не влюблённая наивная простушка, коей казалась мне раньше. Неизвестно, в каких академиях учат противоположный пол премудростям жизни, но делают это точно не спустя рукава. В общем, я как миленький, попёрся выискивать этого чудо-мастера по каминам с фамилией Зернов. Но, развеселая толпа бывших школьников не дала завершить обход и поиски. Как чёрная дыра в космосе, она притянула меня к себе и даже попыталась поглотить.

– Ну, Димончик, как поживаешь? Хочешь миллиончик? – Санёк Иванов начал беседу с весёлого экспромта.

– Говорят, у тебя собственный бизнес, – парировал я. – Крупный? Сколько людей на тебя горбатится? Тепло хоть там у вас? А кормят вкусно?

– Да, денежку платим, кирпичи не таскают, и задница, между прочим, не в мыле!

– И что, есть реальная потребность в людях?

– Нет. Люди мне, как и всем вменяемым руководителям, абсолютно не нужны.

Я уставился на него, ожидая объяснения.

– Люди это тела, бесполезные руки и ноги. Они жрут, болеют, рожают. Может, они вот фармацевтической мировой промышленности только и нужны. То коронавирус, то свиной грипп… Думаю, что таблеточники разбогатели неимоверно. Слыхал про золотой миллиард??? На земле хотят оставить людей поменьше, чтобы ресурсов проедалось тоже поменее. А то планета, дескать, не выдержит.

– Знаю такую версию. И что?

– И не пошло это пока в исполнение. Фармацевтическая мафия, говорят, теперь тормозит, люди – это же как новая нефть. Им сколько всего нужно, то витамины, то прививки, то зубные пасты. А на женское одно место вообще целая индустрия впахивает.

– Какое это там место обсуждается? – рядом уже крутились две одноклассницы.

Ох уж эти самки! Вечно подслушивают.

– Да всё то же. На котором мир держится, – вяло ответил я. – И это, в общем-то, не только моя теория.

Боковым зрением я увидел, что к нам приближается ещё несколько дам на подмогу товаркам. И моя Яна была среди них. Намечалась крупная социологическая выпивальческая дискуссия. Этим славятся любые застолья. Дай только поспорить да поорать под алкоголь и закуски. И даже подраться, если мнения не сошлись.

– Это о чём вы тут…? – поинтересовалась Машка Фомина, еле-еле держась за мою супругу. Дамы пьянеют неимоверно быстро, убедился я ещё раз.

– Ну, давайте, Дмитрий, развивайте мысль, Вы же были самым умным в классе, – высокопарно подначила меня жена.

Я уже тоже порядочно выпил и находился практически на пороге потери, так сказать, вежливости и политкорректности.

– Ну, если вкратце, то миром правят деньги и одно женское, так сказать, место. И, что из этих двух повелителей важнее, учёные не выяснили до сих пор. Одно с другим взаимопереплетается или трансформируется. Теряются исследователи, блин, в догадках. А если по-простому, то даже увидев многоэтажку, не стоит думать, что фундамент является ее основой. Вот и нет. Основа всего пресловутое это вот оное место. Оно – единственный мотив мужчин строить дома, чтобы там жили и не тужили пары, производили потомство. Ну, а деньги – это так, смазочный материал в глобальных общественных отношениях. В общем, потом расскажу подробнее.

Я закрутил головой, опять выискивая Зернова, и мне повезло. Создатель каминов был пьян и почти дошёл до кондиции созерцателя. Он грустно и сонно взирал на окружающих, но моя вторая половина кивнула в его сторону и взглядом приказала действовать. Я вздохнул и приготовился пойти на абордаж.

– Димон! Бахнем. Давай! – неожиданно дёрнул за рукав и заорал в ухо Игорёк Ткаченко, мой близкий школьный приятель. Как и все, обычно допившись «до соплей», он лез обниматься.

– Выпьем!

– Выпьем!

Коньяк лился практически рекой.

– Ты сам как? Также всё журналистом трудишься? Отбился хоть от той истории, что дома у тебя творилось? Здоровье-то как?

– Нормально, по-старому всё, – промямлил я. – Чувствую хорошо почти уже. Долечиваю пару вещиц, и скоро в бой.

– Спелую красотку прихватил, смотрю. Жена, поди, или так, подружка?

Вопросы сыпались, как песок из пожилой вахтёрши.

– Видим, видим, – хохотнул Олег Кувшинов, – врача персонального по ходу дела себе завёл. Она, кстати, не врач у тебя?

– Медсестра.

– Ааа, всё ясно, потянуло на белые халатики…

– Ха-ха!

–Точно, точно!

– Ну, пошляки, сами-то чем занимаетесь? – переключился на другую тему я.

– Саня брокер, я инженерю, Олежка трудится "водилой ". Девчонки как всегда – пара стала воспитателями, Ольга и Света, Ирка в торговле. Людка Пряхина адвокатесса.

– Круче всех у нас выпрыгнул наш Голиков. Сидит себе в Москве и в носу ковыряет.

– Прямо ковыряет? – удивился я.

– Ввинтился в эту сеть магазинов, " Шестерочка". Пошёл продавцом, потом – бах, пару собеседований, и уже присматривает за всеми магазинами в городе. А ещё через полгода в столицу забрали.

– Не ящики ворочать, так-то.

– Может, и знакомства были…

– В любом случае, красиво устроился…

– Так это не всё. Он ещё и три-четыре человека из наших неплохо за собой подтянул. Тут у нас открыли региональный офис. Сидят в ноутбуках целый день, пишут, считают, зевают, потом срываются и едут новый магазин открывать. Не работа, а сказка!

– Серёгу Ширина и Макса Панова взял. Лёху Пересадина и кого-то ещё.

– А зарплатки немалые там, точно говорю!

– Кстати! – многозначительно начал окосевший Игорёк, – там что-то не очень чисто, как выяснилось.

– Не убираются, что ли? – решил пошутить я. – Какашки развели? Тараканов и блох?

– Ага, как раз убираются. Хвосты зачищают, так сказать. Исчез без вести Панов недавно. А Серёга… Как подменили вообще. И прийти сегодня отказался. Хотя всегда был в первых рядах.

– Ууу, – присвистнул я. Тут требовалось выпить.

– Тяпнем!

– Тяпнем!

–Полетели!

После паузы разговор возобновился.

– Кстати, – снова заговорил неугомонный Игорёк, – ты ж криминальным журналистом работаешь. Может, гребанёшь слегка эти авгиевы конюшни там? Ну, типа, что к чему разузнаешь? А то вон, на Ленке Авиловой лица просто нет. Они живут с Максом два года уже.

– Ааа, так вот чего она насупившись сидит, – догадался я. – Завтра, завтра заварим кашу, гребанём, – пообещал я ребятам. А сейчас неплохо бы накатить!

– Выпьем, братцы, за года… И за наших доблестных училок, – заорал я, прикладываясь к рюмке.

– Ну, да, многих нет уже, – пробубнил кто-то.

Выпив, я своим не совсем зорким оком осмотрел окружающую обстановку, но Зернова как ветром сдуло. Будет нервотрёпка, предположил я. Как пить дать, будет! И это стало последним, чем запомнился тот вечер.

***

Утро встретило тягучей головной болью и горечью во рту. Только к обеду я восстановил полностью картины вчерашнего вечера.

– Погудели, так погудели, – констатировала Яна с серьёзным лицом, – возможно рано тебе ещё так кутить.

– Отвянь, – шутливо ответил я, – опохмеляться пока не требуется, и ладно. Значит, мы не алкоголики!

– А, ты кстати, помнишь, красавчик, как вчера помощь товарищам обещал? Бывшего ученика какого-то найти порывался. И, кажется, с каминщиком разговор не состоялся?

– Я ничего не забываю, милая, – парировал я. – А ещё помню, что всё женщины на свете – это пилы. Народный фольклор, так сказать.

И ещё дрели, подумал я. Засверлят и запилят, а своего добьются. А уж если им пообещал что-нибудь, то с живого не слезут. Ляпнул, сказанул что-то – надо выполнять. Я тяжело вздохнул и окончательно осознал, что исполнение вчерашних обещаний неотвратимо. И, чтобы на время хоть как-то избежать упрёков, придётся начать с более тяжёлого случая, соответственно. Я многократно так в жизни делал, и осечек не происходило. Мастером по каминам Сашей Зерновым тут уж точно не откупишься.

– Сделай-ка кофе мне, пожалуйста, завтра утром литра два, да покрепче, в походный термос, любимая, – попросил я.

– Конечно, дорогой. Я так рада, что ты принял правильное решение. Вот, вчера познакомилась с супругой вашего пропавшего товарища и искренне захотела ей помочь.

– Моими руками, конечно же, да? – съязвил я. – Ну, давай хоть вещи тогда соберём вдвоём. Ехать не близко.

– А. Уже, – ответила она и кивнула в коридор, где виднелась полностью собранная пухлая сумка с моими вещами.

И в этот момент я пронзительно понял, что теперь не совсем сам себе принадлежу. Не удивлюсь, если окажется, что первой пообещала помочь Авиловой моя супруга. Когда они сидели и шушукались о том о сём на встрече выпускников. И лишь потом, разгорячённый, я дал своё обещание разобраться общему коллективу.

***

Дело выглядело абсолютно плëвым. Мне с моим авторитетом корреспондента, видевшего воочию сотню трупов, ехать и искать простого потерявшегося было слишком мелко. Я в подобном участвовал десятки раз. Даже готовиться тщательно к такому мероприятию было бы излишне. Оно в мгновение ока могло окончиться каким-нибудь бытовым курьёзом. Или фарсом. Прямо, материал для смешного анекдота, если что. Например, я лично знавал такого персонажа, Сашку, шофёра грузовика, который выжидал первого снегопада, аки манны небесной. Ждал весной, ждал летом и, естественно, осенью. Потом он заявлял жене, что "надо дёрнуть из снега" того или иного друга, то бишь застрявшую машину, и исчезал из дому на сутки-трое-пятеро. И за этот короткий период он успевал, так сказать, посетить и дёрнуть пару-тройку любовниц из соседней области. А супруга на полном серьёзе, не дозвонившись до него, на третий день подавала заявление в розыск… Мне претила роль такого поисковика, я же не в полиции нравов работаю. Любой взрослый мужчина вправе изменить свою обыденную жизнь в один миг. Обуть тапочки и отправиться в Австралию, например… И в этом, казалось бы, глупом и безответственном поступке как раз и проявилась бы полная независимость и главенство мужского пола. Но, я ни к чему не призываю, в общем, каждому своё! Однажды я жил поблизости с международным аэропортом и поэтому всегда предупреждал свою девушку, чтобы она меня даже не пыталась излишне пилить. Иначе пойду выбрасывать мусор как-нибудь под вечер, а позвоню потом из Италии, говорил ей я.

Итак, предстояло ехать. Что касаемо меня и поездки, между прочим, намечались и плюсы. Мне давненько не приходилось далеко выбираться. Я соскучился по путешествиям. Раньше, бывало, по пять раз в год мотался за репортажами в некоторые соседние города. А после моих переломов и больниц развеяться хотелось не слабо. Кстати, интересно будет увидеть, какая там природа и погода, раздумывал я. Если здесь сейчас во второй половине февраля слегка морозно, то там будет точно прохладнее. Вчера болтали вскользь, что пропавший товарищ ездил инспектировать какой-то магазин где-то в Карелии или аж под Архангельск. В общем, красоты природной насмотримся вдоволь! Как бы не замёрзнуть.

***

В соответствии с договореностью, в девять часов утра следующего дня за мной заехал снаряженный внедорожник отечественного производства и немолодых годов. За рулём сидел Серега Ширин, из параллельного класса, коллега пропавшего Макса Панова. На заднем сиденье, сгорбившись, застыла невеселая Авилова.

– Ну, здравствуйте, путешественники, – сказал я и чинно уселся впереди рядом с водителем. – Мы не поздно выдвигаемся-то?

– Кто рано встаёт, тому жена не даёт, – весело продекламировал Ширин.

– Юмор это хорошо, он нам точно пригодится.

Наступила короткая тишина, которую я же и разрушил:

– Ах, да. Милые дамы! Попрошу на выход! В таких поездках будет не до джентльменства.

Повисла тяжёлая пауза. Я разозлился и обернулся к пассажирке:

– Ну, как вам ещё объяснять? Мы можем сломаться на дороге, заночевать в машине, в конце концов, отморозить руки-ноги и носы. Оно вам надо?

Елена негромко всхлипнула, но подчинилась и покинула автомобиль. Я с облегчением, и почти как Гагарин, скомандовал: "Поехали! ".

А у окна квартиры стояла моя любимая и истово махала на прощанье рукой. Я тоже махнул для проформы и обратился к водителю:

– Давай-ка, дружище, лучше какого-нибудь завалящего работника вашего прихватим. Втроём будет сподручней. И веселее! Есть кандидатуры?

Он задумался ненадолго и ответил:

– Валера, учетчик-товаровед пойдёт?

– Вполне. Не зануда? Смелый малый?

Сергей утвердительно кивнул головой, а я рассмеялся:

– Шучу. Дело мелкое, смелость нам вряд ли понадобится. Держу пари, с нашим Максом всё ни капельки не плохо. Мог ведь человек закутить, натворить делов, найти другую бабёнку, помоложе, допустим, а назад ведь не отмотаешь. Тем более, что всё новое и свежее всегда поинтереснее старого будет.

– Вон он, – сказал Ширин.

Мы остановились у офисного здания, и к нам в автомобиль запрыгнул молоденький парнишка лет двадцать пяти. А примерно через час мы втроём покидали город.

– Ну, вот, дорогие мои, – обратился я к спутникам, когда последняя кочка на последней улице осталась позади. – Теперь я жажду информации. Подробненько, когда, где и при каких обстоятельствах пропал ваш друг и коллега? Кто что знает, кто что слышал? Мы его найдём легко и незатруднительно.

Водитель переключил передачу, глубоко вздохнул и выдал:

– Всё началось с торговли.

– Во как?

– Да, да, именно с торговли.

2.

Торговля для меня с самого детства было таким, непростым словом. Оно было эмоционально окрашено, причём даже не мной, а честно говоря, предыдущими поколениями. Возможно это, как и всё, что нам передают наши предки, тоже несёт в себе крупицу смысла, стоит задуматься. В общем, в моём пионерском детстве торговлю даже как-то презирали. Дед мой, советский фронтовик воевавший с немцами с первого дня, а потом и с японцами, яростный ненавистник лжи, относился к торговцам, как к очень неискренним людишкам. Видимо, в этом он убедился на своём жизненном опыте. Мать моя, завуч советской школы, воспитанная и культурная, но тоже вечный борец за правду, также не любила работников этой отрасли. В коммунистической иерархии настоящих тружеников, работающих не за страх, а за совесть, милиционеры, таксисты и продавцы были в самом низу списка. Их тяжело было контролировать государству, у них всегда были «левые» прибавки к зарплате и взятки. Они жили как бы в более меркантильном и приземлённом мире, сами были такими же, а в идеи марксизма и социализма они верили «из-под палки». Но прошло время, большое государство СССР рухнуло, свободно торговать разрешили всем и вся. Хоть арбузами, хоть совестью… Шли 90е годы двадцатого века.