Салини Голденберг
Последний охотник на демонов

Salinee Goldenberg

THE LAST PHI HUNTER

Copyright © 2024 by Salinee Goldenberg

Translation rights arranged by Jill Grinberg Literary Management, LLC and The Van Lear Agency LLC.

All rights reserved.

Перевод с английского Евгении Некрасовой

Иллюстрация на обложке BARSUK

Карты 7Narwen

© Е. Некрасова, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается моему отцу, который привил мне любовь к историям. И матери, которая вдохновила меня на эту историю.

Глава первая. Охотник

Двух одинаковых фи не встретишь, но каждый Ненасытный дух и демон в старом Сайораме имели нечто общее – все они когда-то были людьми. Это делало их куда опаснее любого существа, хоть живого, хоть мертвого.

Сидя на ветви высокого дерева чамчури, Экс следил за конг коем[1] и молил всех дэвов[2], чтобы тот клюнул на приманку. Молодой охотник на фи даже дышать боялся. Каждый его мускул был напряжен, темные глаза внимательно смотрели вперед из-под жуткой маски кхон[3], а его тело было столь же неподвижным, как и само дерево.

Ненасытный дух сделал два осторожных прыжка вперед на единственной ноге, дергая кошачьими ушами и крутя головой на совиной шее во все стороны. Бледная серо-зеленая кожа, покрывавшая его плоть, растягивалась в такт нервным подрагиваниям.

Терпение. Экс чуть ли не слышал слова своих наставников. Терпение – одно из наших величайших орудий.

Но как только фи оказался в зоне досягаемости Экса, ему потребовалось все его терпение, чтобы удержаться и не пронзить тварь вполне себе реальным оружием. Этого гада он выслеживал уже три дня и три ночи, не смыкая глаз и позабыв о еде. Примерно половину потраченного времени он провел здесь, в Вечносущем – мире духов и магии, протекавшем между нитями мира физического и мира дэвов.

Для охотников блуждать в Вечносущем было в порядке вещей. Здесь цвета были достаточно яркими, чтобы почувствовать их вкус – острый красный, мягкий голубой, сладкий как солнце желтый. Запахи читались как движение и история – след и возраст застарелой крови. Звуки были четче. Экс мог слышать липкое чавканье слюны в пасти фи и низкий, искаженный гул темной энергии, исходивший от его укрытия.

Однако погружение в Вечносущее и возвращение обратно подобно голодному карпу кой выматывало Эксу нервы. Он мечтал о горячем ужине и теплой постели, но больше всего ему, конечно же, нужны были деньги, чтобы расплатиться по счетам. В скором времени Экс должен был вернуться в гильдию, и он боялся гнева наставников, если принесет слишком мало. Опять.

Он стиснул ладонь на рукояти своего цепного клинка, когда конг кой приблизился к груде мяса, в которую превратилась некогда самая толстая макака в этом лесу. Фи наклонился, дергая трубчатым рылом. Высунув язык, он лизнул тушу. Нюхнув еще раз, тварь резко дернулась вверх, повернув шею назад, в сторону того, что его встревожило. Экс, тихо выдохнув, закатил глаза и стиснул зубы.

Мгновение спустя фи вернулся к туше, явно решив, что услышанное не стоило отказа от свежей пищи. Волоски на его ушах опустились, и с удовлетворенным ворчанием он вгрызся зубами в плоть. Вот и шанс для охотника.

Экс наклонился вперед, упираясь ногами в ветку.

В листве наверху Экс услышал шорох и краем глаза заметил быстрое движение. К ним осторожно приближалась группа обезьян, ведомая столь же жирной макакой, как и та, которую сейчас жрал фи. Они пялились на хлюпающего пищей конг коя, что-то бормоча. Затем самая большая и волосатая самка злобно уставилась на охотника своими темными глазами. Экс слегка покачал головой в неубедительной попытке передать, что нет, это не он убил ее супруга, что ему очень жаль, и…

Она издала пронзительный вопль, и обезьяны, вереща, поспешно разбежались. Конг кой резко поднял голову. Смертные животные Ненасытному духу были не страшны, но взгляд его блестящих желтых глаз встретился со взором охотника.

Фи громко выкрикнул свое имя:

– Кой!

И Экс прыгнул.

На полсекунды позже, чем хотел.

Он не попал по голове, но приземлился на тело. Они сцепились. Конг кой пытался бить его своими тощими, как ветки, ручонками. Да, руки у него были иссохшими и бесполезными, но то, что они у него вообще были, указывало, что в его теле могут быть и другие вещи. Ценные вещи. Второй череп? Многоглазый паразит с кучей когтей? Покрытое льдом сердце?

По мере того как гипотетическая ценность конг коя возрастала, в голове Экса появлялось все больше навязчивых мыслей о лапше бами с креветками, жареной рыбе с острым чили и базиликом, маринованных перепелиных яйцах, рисе, ханглайском карри…

Фи заскрежетал зубами, заплевав ошметками своей отвратной трапезы маску Экса, закрывавшую все лицо охотника. Зубы зацепились за часть брони на предплечье, возле локтя. Одно из креплений тут же треснуло, что явно порадовало фи. И Экса – тоже, поскольку зубы фи всегда пользовались спросом, а эти были неплохого размера.

Учуяв кровь, конг кой захихикал и попытался оторвать оставшуюся часть руки охотника. Но Экс, подняв другую руку с оружием, нанес удар.

Он рассек липкую тошнотворно-серую плоть бедра, и тварь недовольно заверещала, прижавшись мордой к маске Экса. Но затем тварь отстранилась, словно обжегшись – она узнала узор, свидетельствовавший о том, что человек перед ней был далеко не обычным дровосеком.

«Охотник! – беззвучные слова конг коя пронеслись через Вечносущее, и страх хлынул ледяными волнами. – Подожди! Это не я убил…»

«Ты знаешь, зачем я здесь», – ответил Экс.

Экс сунул руку в пасть фи по локоть и прижал его к земле всем своим весом.

«Охотник, это был не я! Ты совершаешь ошибку! Я приведу тебя к настоящему убийце, только отпусти меня!»

Первое правило охоты на фи – никогда не заключай с ними сделки. Фи всегда лгут.

Надавив, Экс разломил челюсть твари пополам. Фи дернулся раз, а затем затих.

Видя, как гаснет свет в глазах твари, Экс вспомнил о втором правиле – фи смертоноснее всего после смерти. Нужно убедиться, что он истек кровью.

Большинство из них умирали лишь единожды, некоторые вовсе не могли истекать кровью, но стоило проявить терпение. Охотники зачастую ждали часы или даже дни во время охоты, так что пара минут погоды не сделает.

Эксу казалось, что это скорее было не правило, а эдакая мантра – напоминание, что призраки когда-то были людьми, и решения, которые они приняли во время своей жизни, привели их к такой кармической судьбе. Жестокость – это нормально.

Мысли Экса прервал зевок. Что ж, у твари был шанс восстать и, наверное, она решила, что не хотела бы до конца своего жалкого существования раз за разом погибать от руки злобного и жадного охотника на фи.

Быстро оценив части тела фи, Экс заключил, что самыми ценными были его ноги, в особенности – кривые желтые когти, что начали слоиться, когда он по ним постучал. Старейшины щедро наградят его за убийство духа, но половина уйдет гильдии. А вот деньги за продажу частей тела пойдут в его карман.

– Кой!

Коварный фи отшвырнул Экса здоровенной ступней – он врезался в дерево и упал, осыпанный кусками коры. Тактика отложенного возрождения. Неплохо. Затем фи поскакал прочь, словно однолапый заяц.

Заметив, что его клинок все еще торчал в бедре твари, Экс вовремя перекатился, чтобы ухватиться за прикрепленную к оружию цепь. Конг кой неловким скользящим прыжком влетел в заросли, протащив Экса за собой. Густой кустарник хлестал его своими ветвями, а камни царапали тело. Но охотник не отпускал тварь, прыгая по грязным замшелым корням и распугивая встречавшихся на пути ночных животных.

Обмотав цепь вокруг своей руки, Экс потянулся к фи, проклиная его с каждым рывком.

Прими свою судьбу, гадина.

Тварь, повернув голову, с недоумением воззрилась на Экса. Отвисшая сломанная челюсть болталась, словно петушиная бородка.

Прошу тебя, охотник! – страх превратился в ужас, холодный и острый, словно ледяной бриз. – Клянусь, я больше никогда не буду убивать! Пощади меня, и я обещаю, что…

Ты виноват не только в том, что хочется мне кушать.

Они вылетели из зарослей, и конг кой мордой врезался прямиком в крепкую, как железо, кору огромного тикового дерева обхватом не менее десяти саженей. По инерции Экс пролетел вперед, врезавшись и в дерево, и в призрака.

Если уж его нельзя убить клинком, придется прибегнуть к магии.

Конг кой извивался, словно попавший в западню червяк, и всячески пытался укусить охотника, но со сломанной челюстью у него не особо получалось. Экс отвесил ему быстрый удар, а затем прижал его ногу к земле.

Бормоча на беззвучном языке слова, которые ухо человека или фи не способно было уловить, он воззвал к Дымящейся длани Аневана.

Кончики его пальцев загорелись подобно углям. Сияя темно-красным светом, раскаленная магия закапала на ногу конг коя, прожигая плоть и кость. Конг кой выл, покуда Экс выжимал из заклинания все, что можно, повышая его силу. Колено фи расплавилось, и нога распалась на две дергающиеся части. Ярко-белая кровь выплеснулась одним потоком, который в конце превратился в тоненькую струйку, словно при опорожнении мочевого пузыря.

Выдохнув, Экс вернулся на обычный уровень восприятия, и яркое Вечносущее рассеялось. Теперь он был в темноте. Он скривился от внезапного жужжания насекомых и безвкусного воздуха. Возвращение в немолчный мир смертных, или, как его называли некоторые охотники, в Мир людей, Длинный день, Завесу или в Слепоту – вариант, который ему нравился больше остальных, – всегда было горьким потрясением.

Быстро вознеся благодарность Первому Охотнику за столь обильную жатву, Экс, тихонько напевая себе под нос, занялся делом: вынул глаза конг коя и сунул их в мешок, язык свернул и запихнул в банку, все зубы выдрал, а потом снял кожу и мускулы в надежде найти что-то еще ценное.

Увы, ничего особенного он не нашел. Отложив основные органы конг коя, он выкинул оставшиеся в кучу для Пса – спутника, порой сопровождавшего Экса на охоте. Ему понравятся снятая кожа, тонкие косточки и тягучие сухожилия, когда он по нюху придет к месту добычи.

Напоследок Экс приберег выпуклый живот конг коя. Хорошему настроению пришел конец. Медленно выдохнув, он вонзил свой разделочный нож в разбухшую утробу, осторожно ведя лезвие по краю. Он отвернул кожу от разреза… и увидел полупереваренное лицо последней жертвы.

Маленький мальчик. Достаточно маленький, чтобы конг кой смог целиком заглотить большую часть его головы.

Короткие волосы мальчика прилипли ко лбу от кишечной слизи, а его веки были закрыты так, словно он мирно спал. Остальные пропавшие жители деревни превратились в полупереваренный комок расколотых костей, пятнистой плоти и спутанных волос. Оторванные пальцы хватались за пустоту, а зубы среди потрохов блестели, словно самоцветы. Трудно было распознать в этом всем людей, однако охотник нашел какие-то украшения, которые помогли бы опознать часть жертв. Экс был уверен, что их близкие наверняка обрадуются тому, что гада прикончили.

Выуживая эти крохотные безделушки из месива, он чувствовал, как в его груди бурлит гнев. Какой же ужас, наверное, испытал этот маленький мальчик, когда чудовище погналось за ним во тьме, загнав в угол. Остаточный ужас жертв пропитывал свернувшуюся кровь вонью страха, холодом и тяжестью ощущался на его ладонях.

Третье правило охоты на фи – используй их страх. Охотники и фи куда ближе друг к другу, чем к остальному миру живых. В такие моменты он вспоминал, почему, несмотря на свою чудовищность, фи знают, что такое страх. Больше всего они боялись людей вроде него.

Экс положил голову мальчика в отдельный мешок, а затем вывалил неузнаваемые останки деревенских жителей на кучу отбросов.

Быть может, охотники на фи чем-то и были похожи на своих жертв в плане сил и духовной магии, но Экс верил, что во всем остальном он был человеком. Даже если другие были с этим в корне не согласны.

Глава вторая. Эскорт

Несмотря на то что Экс несколько отставал от графика, ему предстояло совершить еще один ритуал после охоты.

За голову конг коя, которую он бросил у дома старейшины, охотник получил лишь часть ожидаемых денег – старик сослался на неурожай. В качестве компенсации он выдал расписку на бесплатный обед в таверне и пообещал свести Экса с дочкой кузнеца. Честно говоря, предложение провести время в компании было весьма соблазнительным, а путь весьма долгим, но на это у Экса времени не было. От встречи с девушкой он отказался, однако на обед все же согласился.

Ворча под нос, он отправился в общинную едальню-кабак на деревенской площади. Это было широкое строение без стен с шатровой крышей, защищавшей от дождя, а пол был покрыт нестругаными тиковыми досками, на который можно было плевать без зазрений совести. Здесь было полно немытых крестьян, брюзжащих и хохотавших за плошкой дымящейся свиной похлебки и бутылочкой рисового вина. Коренастые и здоровые упитанные мужики с кисло пахнущими подмышками, от которых начинались руки толщиной с голову Экса. Между ними сновали не первой свежести разносчицы, огрызаясь на тех, кто пытался их лапать, или же открыто флиртуя. Те, которые помоложе, призывно приспускали свои слабо завязанные на груди саронги.

Повидав одну провинциальную деревушку у Долгой дороги, можно сказать, что повидал все. Эта так же мало чем отличалась от остальных. Экс оперся на барную стойку, где мужчина постарше поставил ему особое блюдо от шеф-повара на сегодняшний вечер. Он косо посмотрел на охотника, но ничего не сказал.

Свинину Экс не жаловал, но после трех дней голодовки и магии готов был сожрать и свиные потроха. Хорошенько приправив плотную пышную лапшу большим количеством хлопьев чили и рыбного соуса, голодный охотник уже и не чувствовал толком вкуса, прежде чем еда падала в желудок. Доев все до последней крошки, он швырнул пустую плошку на стол, сдерживая отрыжку.

Затем настал черед вина. Ему надо было очень много вина, чтобы смыть досаду по поводу того, что его снова обдурили. Те части, которые он добыл с конг коя, должны были покрыть недостачу, если, разумеется, ему удастся их продать. Ежегодная Встреча охотников должна была состояться через неделю, и если он явится в гильдию, не заплатив свою долю… ох, какой же это будет позор.

Музыкант-оборванец нерешительно играл на деревянной флейте, тогда как сидевший рядом с ним товарищ невнятно бормотал слова политически окрашенной баллады, в которой не было и намека на тонкость.

Владыка свиней живет припеваючи,
В деньгах ваших купаясь и ваших девок хватаючи.
Нажрался сполна он своего брата крови
И на потоп не двинет и бровью.
Его поросенок хоть на вид ничего,
Да только не трон у него, а дерьмо.
Свинокороль, свинокороль, свинокороооооль.

В северной провинции Након ненавидеть правительство было довольно популярно. Великая столица была далеко на юге, между тремя реками и морем. Несмотря на очевидную нелюбовь к престолу, эта деревушка все еще стояла, а ее жители все еще были живы. Они все еще набивали татуировки сак лек, обозначавшие, что они служат королю, а не поддерживали Восстание Неуемных дождей.

По мере того как мысли его наполнились приятным гудением, губы Экса расплывались в улыбке. Оставалось найти еще одного фи до возвращения в столицу, и, если у него все получится, ему больше не придется думать о позоре или долгах.

– Ты ж здесь был пару дней тому назад, верно? – спросил старик, принеся Эксу вторую бутылку вина. Обвисшая темная кожа на его руке подрагивала, когда он протирал стойку тряпкой, устраняя последствия трапезы.

– Ага, – встречался со старейшиной, который обещал куда более щедрую награду. Но об этом Экс решил умолчать.

– Я думал, что ты тут просто проездом. Зачем вернулся-то? За девкой, что ли?

– Можно и так сказать.

– А, дочка кузнеца, верно? Она здоровая, волосы у нее черные да мягкие, словно полночный шелк, да и ей срочно нужен муж.

– Заточу свой меч в следующий раз, – сказал Экс. Мужчина фыркнул – судя по всему, он был в хорошем настроении. – У меня встреча с озерной ведьмой.

Дяденька замер, сжимая тряпку в кулаке, и по его пальцам побежала струйка мутной воды.

– Ой не стоит идти тебе по лесу, чужак. Там конг кой водится.

– Уже нет. – Экс ухмыльнулся и горделиво приоткрыл полуплащ, показывая эмблему, вышитую на нагрудном кармане его одежды. Символ этот был всем известен и использовался он с тех самых пор, как нога человека ступила в дикие земли. Когда где-то появлялся доставлявший проблемы фи, местные вырезали или рисовали две диагонально пересекавшиеся линии на деревьях вокруг. Зачастую они оставляли под метками подношения в попытке успокоить особенно агрессивных. Затем, после того как охотник разбирался с призраками и демонами, предупредительные знаки перечеркивали одной горизонтальной линией, завершая тем самым символ.

Орден охотников на фи.

Музыкант в тот момент свою балладу уже завершил, и в таверне повисло редкое мгновение тишины, и тут дядюшка спросил:

– Охотник на фи? Здесь?! – Он отпрянул, словно Экс плюнул ему в лицо.

Скрежет ложек по дну плошек и разговоры тут же затихли, и ему не нужно было крутить головой, словно конг кою, чтобы понять – все взоры обратились к нему.

Дерьмо. Довыпендривался. Старейшина обратился за помощью к гильдии, а не к Сангхе[4] за молитвами. Это же уважение, верно? Экс предполагал, что местные разделяли веру своего предводителя в охотников на фи.

Правда, ему маловато заплатили. Кажется, он принял практичность за уважение.

Экс допил свое вино залпом и положил на стойку монетку.

– Спасибо за суп, дядь.

После чего направился на выход, однако ему преградил путь бородатый и неприлично толстый мужик, вместе с двумя такими же пузатыми, но не столь бородатыми. Из треугольных вырезов их хлопковых рубах тоже торчали кустистые волосы на груди, влажной после многих часов работы под палящим солнцем. Экс же был молодым человеком с оливкового цвета кожей, которому не помешал бы загар, но… то было из-за того, что работал он преимущественно ночью. Это напомнило ему о том, что он обещал ведьме прибыть к рассвету, а темные и весьма ревностно охранявшие свою территорию духи все еще бродили по этим лесам.

– Что, улепетываешь средь ночи? – Самый большой из них скривился, обнажая редкие зубы в зарослях густой бороды.

– Вообще-то я просто ухожу.

– Хах. Знаю я вашего брата. – Он сморщил нос, словно бы это от Экса воняло. – И нам не нравится, когда шептуны шляются по нашим землям.

– Не вижу в этом проблемы. – Экс изобразил озадаченность. «Шептуны» – далеко не самое неприятное прозвище для тех, кто использует низшую магию. Впрочем, уважительного в нем тоже ничего не было. Он не практиковал такую магию, но большинство простолюдинов не различали магию копавшихся в могилах некромантов и высокородных чародеев. И Экс сомневался, что они понимают, в чем отличия «серой» магии, которую использовали охотники. – Я уже ухожу.

Он было сделал шаг вперед, надеясь, что его пропустят.

Не пропустили. Взгляд глаз-бусинок толстяка скользнул к поясу Экса, где висели его инструменты – был там и охотничий кинжал, и цепной клинок, и разделочный нож. Обычно Экс не светил оружием на людях, но он слишком торопился наесться и напиться, потому и не убрал его.

– И зачем тебе это все? – Толстяк указал на пояс. – Мертвых раскапываешь?

– Ну, для начала, этим я убил конг коя, который сожрал… скольких там? – Экс наигранно задумался. – Ах да. Четырех человек, и только за этот месяц. Включая…

Слова замерли на его устах при воспоминании. Он видел мать погибшего мальчика, зашедшую в дом старейшины, когда он выходил. Несмотря на черные круги после бессонной ночи под ее глазами, она была не старше его самого. Но отчаянный вопль, послышавшийся из дома, звучал как слившиеся воедино крики отчаяния всех матерей мира…

– Лжец. – Мужчина ткнул пальцем в лицо охотника. – Наш старейшина уважает Сангху. Он вызвал жреца! Мы шептунов тут не жалуем, так что…

– Я тебя уже услышал. – Теряя терпение, Экс отпихнул руку этого типа. Этот человек явно нарывался на драку и сомнительно, что его получится убедить заняться этим где-нибудь еще. – Давай покончим с этим делом.

Он, не церемонясь, снял плащ и швырнул его на ближайший столик. Туда же с металлическим грохотом полетел пояс. Экс подумывал и накидку снять, но в ней он выглядел внушительнее, особенно учитывая стеганые наплечники. Хрустнув костяшками и шеей, он встал в стандартную стойку Муай Боран[5].

Остальные посетители таверны собрались вокруг, намереваясь посмотреть на состязание между этими двумя. Пожалуй, ничего веселее мордобоя чужака с местным они за этот месяц не увидят.

Мужик поскреб бородавку у себя на шее и хмуро глянул в сторону своих спутников.

– Что, нет? Будем вести себя как взрослые? Вот и славно, – Экс расслабился и сгреб свои вещи. – Я рад, что мы смогли найти мирное решение. Я бы с вами выпил, но этого дерьма я уже наглотался. Так что… не могли бы вы отойти в сторонку, господин? Вы весьма широкоплечий и…

Тот двинул ему в лицо.

Громко охнув, Экс упал на пол. Таверна тут же разразилась одобрительными воплями. Что ж… может, он выпил чуть больше двух бутылок вина.

Толстяк схватил Экса за ворот и подтянул наверх.

– Зазнавшийся высокогорный ублюдок! – прорычал он, встряхнув Экса. – Да я тобой пол вытру.

Высокогорный ублюдок, еще и зазнавшийся? Да эта деревня в сравнении с деревушками горной провинции, откуда он был родом, была настоящей метрополией.

Экс ударил его открытой ладонью – даже не столько ударил, столько так, похлопал. Больше оскорбил, нежели причинил боль. Толстяк озадаченно на него посмотрел, потом снова озлобился теперь уже на то, что молодой человек особых усилий не прикладывал. Он поднял Экса на ноги и снова врезал ему кулаком по лицу.

Экс, пошатнувшись, повалился на одного из дружков толстяка, а тот взял и двинул ему по затылку. Кто-то схватил Экса сзади за руки.

– Умник тут нашелся, – сказал толстяк, снимая с себя рубаху – видимо, боялся запятнать ее кровью умника-охотника.

– Ну что, выплеснул презрение к себе? – Экс сплюнул кровью.

Мужик ударил его в живот, и толпа снова радостно взвыла. Тот, кто держал его за руки, выпустил его – видимо, ему веселее было наблюдать за тем, как Экса шатало после каждого удара. Как же кружилась голова… но боли охотник не чувствовал. Если он видел, что противник открылся, он отвешивал ему пощечину, но это лишь злило здоровяка все больше и больше. Пока его били, Экс пытался вспомнить заклинание, которое не убило бы его противника и не сожгло все вокруг.

Список был не таким уж большим. И уж если он им уже сейчас не нравился, то его вид во Вечносущем тем более не придется им по душе. Лучше всего дать им зрелище, подождать, пока они устанут и заскучают, а потом потихоньку выбраться из грязи да раны зализать. Может, дядюшка у бара ему от щедрот отжалеет еще одну бутылочку за представление.

– Отпустите его.

Женский голос вознесся над гвалтом грязных мужланов, как гордый клич орла над долиной, полной драных псов. Уверенность в тоне ее голоса заставила Экса непроизвольно вздрогнуть. Толстяк застыл, занеся руку, после чего отошел назад, тупо ухмыляясь. Толпа расступилась перед женщиной, похожей на статуэтку. Они жмурились, словно у нее за спиной сияло солнце.

Перед глазами у Экса после одного особенно мощного удара в челюсть все плыло, и он смог разглядеть лишь две пряди черных, как вороново крыло волос, выбивавшихся из-под ее капюшона. Она была высокой и немного округлой, с мускулистыми руками и большим животом, почти как у того, кто его избивал.

Это что, та самая дочка кузнеца? Нет, этой женщине здесь было не место. От нее пахло жасмином и шелком, ее ездовая обувь была не потрепана, а такую блузку-сабай и чонг крабен – они же запашные шаровары – селянки не носили. Экс удивился, что не заметил ее сразу, как только вошел сюда, но он из седла подался сразу к барной стойке.

– С чего бы мне тебя слушать, шлюха? – Толстяк плюнул ей под ноги.

– Выбирай противников себе по росту, – сказала она.

– Эй, – запротестовал Экс, закашлявшись и сплевывая зуб. – Не такой уж я и маленький.

Но даже будь он чуть крупнее среднего, в сравнении с этим здоровяком он был словно тощая креветка.

– Тебе тут тоже не место, краснокожая, – толстяк шагнул к ней.

Это было его ошибкой.

Одним плавным движением она прыгнула вперед и пнула его ногой прямиком в пах. Пока он падал, она ударила его коленом в лицо. Идеальный стиль муай боран, да еще столь изящный, что и дэвы бы вскричали – подобное узреть можно было лишь на рингах парящего города.

Мужчина упал на пол без сознания. Повисла тишина.

– Еще герои есть? – поинтересовалась женщина.

Мужик, стоявший за Эксом, отпустил его и пошел оттаскивать Толстого, пытаясь сохранять достоинство, насколько это было возможно… но вышло не очень.

Дядька крикнул, приказывая всем возвращаться по своим делам, и музыкант снова взялся за дудку. Попытка вернуть веселье оказалась безуспешной – со всех сторон на очевидно проигравшего Экса неодобрительно косились, от чего у него волосы дыбом на шее вставали. Он мог себе представить, что они думали – жалкая тварь, а не охотник! Его баба спасла?!

Экс вздохнул про себя от тревожной мысли, что музыкант уже наверняка придумывает глумливую песенку про этот случай.

Пора уходить. В конце концов, его ведьма ждет.

– Спасибо, незнакомка, – поблагодарил Экс свою спасительницу, пытаясь устоять на ногах, собирая вещи. – Правда, ты не обязана была вмешиваться. У меня все было под контролем.

– Конечно.

Прежде, чем он успел ей ответить, он почувствовал, как тошнота подступает к горлу.

– Надо подышать, – выпалил он, сбегая вниз по лестнице. Доковыляв до грязной деревенской дороги, он изверг содержимое своего желудка прямиком в лошадиное корыто. Рисовое пойло еще было сносным на вкус, когда он его заглатывал, но вот на обратном пути скорее напоминало уксус. Он сплюнул пару раз и вытер навернувшиеся на глаза слезы, прежде чем попытаться выпрямиться.

– Охотник. Я слышала, что ты собираешься покинуть деревню.

Женщина терпеливо ждала его позади. Видна была лишь нижняя часть ее лица. У нее была ямочка на подбородке, из-за чего он напоминал сердечко, а ненакрашенные губы были недовольно изогнуты. Экс заметил, что у нее на поясе болтался кинжал из сайорамской стали, но он был скорее украшением. Ни один бандит его не оценил бы.

– Эм. – Он наклонил голову набок, пытаясь заглянуть ей под капюшон. – Как вас зовут?

– Аринья, – ответила она.

– Аринья, – весьма мелодичное имя; из срединных или южных земель, хорошо ложится на язык. – Я очень благодарен вам за помощь.

Он осмотрелся в поисках Бродяжки, но не увидел его рядом с двумя осликами, где тот должен был стоять. Коричка оставалась на месте и недовольно на него зыркала.

– Всегда пожалуйста, – сказала Аринья. – А вы кто?

– Экс, я…

– Да, я слышала, вы охотник на фи. – Она улыбнулась, обнажая удивительно ровные зубы. – Трудно не заметить.

Он так и не понял толком, как это воспринимать – как насмешку или констатацию факта, так что просто пожал плечами и отвернулся, утирая свое лицо ладонью и ныряя в Вечносущее, чтобы беззвучно пробормотать заклинание, потянув из окружающего магию, которой так богат был высокий север.

Поцелуи Шивы каскадом ниспадали по его коже, из-за чего его раны начало покалывать. Синяки зажили, порезы затянулись, выбитый зуб стал расти заново. Зубу, впрочем, потребуется больше времени.

Когда он посмотрел на женщину снова, она даже не двинулась с места. Она смотрела на него с явным интересом, приоткрыв рот.

– Что ж, мне пора, – подлечившись, Экс шагнул назад в сторону Корички. – Я обещал ведьме, что прибуду к рассвету. А уж Ведьму Кривого озера не стоит заставлять ждать.

– Я слышала об этой ведьме, и мне тоже надо ее повидать. Я подумала, что вы, быть может, могли бы меня сопроводить.

– Я собираюсь идти этой ночью по лесу, – ответил Экс, ожидая, что она испугается от одной мысли о подобном. Выражение ее лица не изменилось. Может, стоит использовать иной подход? – Учитывая, как вы расправились с тем толстяком, я бы сказал, что эскорт вам не нужен. Но вот с духами такое не пройдет. Вам лучше подождать до рассвета и держаться дороги.

– Моя лошадь сдохла, и я торчу в этой деревне уже который день. Все боятся ведьмы и отказываются мне помогать. А из-за моего… положения я не могу идти достаточно быстро. Иначе пошла бы.

– Какого такого положения?

– Вы что, не видите?

В ответ на его молчание, она, вздохнув, стянула с головы капюшон и сняла плащ. Ее взгляд поразил его – у нее были самые прекрасные карие глаза, какие он только видал в своей жизни; словно расплавленное золото, более чистое, чем он мог бы себе позволить. Словно блестящие каштаны в лесу после дождя. Более того, в ее взгляде сквозила сталь уверенности, к которой он мог лишь стремиться.

– Ох, дэвы, вы бе… эээ… – Он вовремя прикусил язык, не желая ляпнуть что-то не то на пьяную голову. Пусть Поцелуй Шивы залечил его раны, от похмелья он не спасал. – …брюнетка.

И действительно, у нее были темные прямые волосы, завязанные красной ленточкой. Выбившиеся прядки обрамляли ее спокойное лицо. Изогнув аккуратно ухоженную бровь, она уперла руки в боки.

– Попробуйте еще разок.

Она выпятила свой внушительных размеров живот, изогнув спину и выставив бедра вперед. Смотреть на что-либо, кроме ее глаз, казалось невежливым, но после того, как она указала головой вниз, молодой человек понял, в чем была проблема.

– Это ребенок, – указал он. – Там ребенок.

– Думаете вы примерно так же хорошо, как и защищаетесь.

– Эй. – Он поднял палец так быстро, что аж зашатался. – Если б я хотел, я мог бы завязать того урода узлом. Но я не хочу, чтобы у охотников на фи была дурная репутация. Люди и так к нам с недоверием относятся.

– Ну, как скажете. Так что, поможете мне или нет?

– Вы хотите повидать ведьму? – Экс прикусил губу, прикидывая, что могло пойти не так. – А вам можно ездить верхом в вашем… положении?

– Послушайте, совета я у вас не просила, – ответила она. – У меня есть деньги. Если вы не позволите мне с вами ехать, может, я смогу купить у вас лошадь?

Экс с тревогой глянул в сторону Корички и выпалил:

– Никогда! Никогда, клянусь.

А вот Бродяжка… эх, если бы ему не нужно было тащить кучу вещей…

– Простите, дамочка, но лошадей я не продаю.

– Думаете, что я не способна за себя постоять?

– Нет, нет, конечно же, можете, – ответил Экс, хотя было очевидно, что пьяный крестьянин по сравнению с самым слабым фи все равно что котенок без когтей. – Но вы беременны.

– И как это влияет?

– Запах нерожденного. Это настоящий деликатес для Ненасытных духов.

Аринья медленно втянула воздух носом, словно бы всеми силами пытаясь не отвесить ему оплеуху. Она вытянула из-под плаща небольшой кошель и швырнула его Эксу прямиком в руку. Судя по приятному звону и весу, этого было достаточно, чтобы заделать ту прореху в кармане, которую оставил конг кой.

– …ну, запрыгивайте.

– Отлично, – спокойно сказала она, как если бы он прошел какое-то испытание.

Экс занялся Коричкой, освобождая чуть больше места для сидения, для чего ему пришлось полностью взять себя в руки. Пусть он успел протрезветь, ловкость движения к нему пока не вернулась. Он помог Аринье забраться наверх, волнуясь, что из-за раздутого живота ее может повести набок. Она, что удивительно, сохраняла равновесие, и, кажется, помощь ей вовсе была не нужна – и лишь из вежливости оперлась на протянутую руку.

Пока он закреплял ее сумку у седла, чтобы поровнее распределить вес, она спросила:

– Это ваши ослики?

– Что? Нет! У меня еще одна лошадь.

– А где?

– Да… где-то тут.

По крайней мере, он на это надеялся. Экс подошел к деревьям, свистнул и подождал. Свистнул еще раз и подождал еще. Коричка, цокая копытами, подошла поближе, поскольку была верной кобылкой, хотя и откликнулась на призыв с некоторой снисходительностью.

– Просто надо немного подождать, – сказал он Аринье, радуясь, что сейчас было темно, иначе она увидела бы его смущение. Она лишь усмехнулась, но, к счастью, ничего не сказала.

Из кустов с треском вылетел Пес, проехав по грязи, прежде чем остановиться. Аринья в ужасе взвизгнула, как и любой другой адекватный человек. Он был наполовину волком, наполовину духом, в холке высотой в половину лошади и примерно в половину лошади весом.

Рыкнув, он мотнул головой, стряхивая с нее листья и распушая роскошную иссиня-черную гриву. Он зыркнул на Аринью своими кроваво-красными глазами – такими же, как у Экса, когда тот использовал свою магию.

Пес сел и наклонил голову набок.

– Эй, – сказал Экс. – Ты не видел Бродяжку? Можешь за ним сбегать?

Пес наклонил голову в другую сторону, затем фыркнул и притворился, что зевает. Бегать за кем-то было ниже его достоинства.

– Ладно, слушай, – не шевеля при этом губами, беззвучно проговорил Экс. Но острый слух Пса прекрасно все улавливал. – Приведи его, и я дам тебе потрохов этого…

Прежде, чем Экс договорил, Пес сорвался с места и умчался в лес.

– Это ваша собака? – Аринья прикрывала свой живот руками, силясь его защитить. – Никогда не видела, чтобы кто-то приручал больших волков. Он же…

– Пожалуйста, не говорите так. При нем уж точно. Пес – не моя собака, и он не большой волк, да и к тому же совершенно точно не прирученный.

– Пес? Его так зовут?

– Это я его так зову. Он предпочитает оставаться безымянным.

– Если он не ваша собака, тогда почему он с вами?

– Пес… он дикий. Он делает то, что хочет. Мы путешествуем вместе только тогда, когда он этого хочет. Он очень жаден до крови фи. – Он всмотрелся в лесную тьму. – А я убиваю фи, так что он мне полезен. Мы сработались. Честно говоря, он куда надежнее любого человека, с которым я когда-либо работал.

Деревья снова зашатались, и в этот раз Эксу пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы Бродяжка не налетел на него всей своей черной тушей. Явно недовольный тем, что Пес пытался его куснуть за ляжку, Бродяжка метался и плевался. Фыркнув, он изобразил, что лишь сейчас углядел своего охотника, и снова фыркнул, когда тот подошел.

– Спасибо, – сказал Экс Псу, который даже не посмотрел на него, прежде чем снова скрыться в лесу. Насмешливо похлопав Бродяжку, Экс взобрался на коня. Бродяжка же взял и отступил на полшага назад, когда Экс перекидывал ногу через седло. В лучшем случае при таких трюках охотник падал, в худшем – с размаху садился промежностью на луку седла.

– Хватит выпендриваться, – прорычал Экс. – Клянусь моей могилой, я из тебя клей сварю.

Бродяжка лениво сморгнул, едва ли не ухмыляясь, – он знал, что это были пустые угрозы. Скорее всего, он не простил Экса за то, что он его охолостил. Экс на его месте тоже был бы недоволен.

– Ого, – протянула Аринья так, будто бы он ее впечатлил – или она сочла его идиотом. Возможно, и то и другое.

Закончив с подготовкой, Экс посмотрел во тьму леса, затем снова на новую спутницу, выискивая в ее лице хоть какой-то намек на сомнения. Она ответила совершенно спокойным взглядом, но на всякий случай он все же спросил еще раз:

– Вы уверены, что хотите отправиться со мной?

Она улыбнулась.

– Более чем.

– И это в час, когда все кошки серы, – хохотнув, он покачал головой и пожал плечами. – Как скажете, госпожа.

Он пришпорил Бродяжку чуть сильнее, чем надо, и животное в кои-то веки подчинилось, переходя на рысь.

– Пора наведаться к ведьме.

Глава третья. Страж

Пускай сейчас стояла засуха, Изумрудный лес Северного Сайорама был все таким же вечнозеленым. Он был не настолько сухим, как другие леса срединных земель, и не настолько густым, как лес на муссонных болотах. Экс и Аринья ехали под сенью величественных сосен и древних широколиственных деревьев, сквозь листву которых вилась паутина алого плюща. Бледные пушистые нити мха свисали с ветвей, по которым прыгали шипящие лемуры.

Экс и не знал толком, чем он думал, когда согласился сопровождать по лесу беременную женщину, но денег ему за это обещали много, а последние несколько месяцев он не особо много заработал. Фи редко покидали свои территории, но глупцами их трудно было назвать. На его башмаках все еще были следы крови конг коя, и он надеялся, что это отпугнет Ненасытных духов помельче.

Он убил конг коя, потому что тот жрал жителей деревни, а не за то, что тот просто существовал. Пытаться уничтожить всех фи – это как пытаться уничтожить муравейник, хватая каждое насекомое по отдельности палочками для еды.

Однако и симпатии к этим тварям охотники на фи не испытывали. Многие охотники постарше считали их чистым злом, а их уничтожение для них было благородной целью. Другие же видели в них вредителей, бесполезных существ навроде термитов или комаров. Вне зависимости от личного мнения, для всех охотников фи были добычей, части тела которой имели свою цену. Это был способ заработать. Охота на них была и профессией, и традицией в равной степени.

Экс прополоскал рот и сжевал палочку имбирной мяты, но кислый привкус вина все еще оставался на зубах. Он еще пожевал и предложил немного Аринье.

– Это что? – Она покрутила сладость в руке, будто бы та могла ее укусить.

– Вы никогда не видели мятный кинмун? Вы откуда родом-то?

Немного замявшись, она приятно улыбнулась ему.

– Я с окраин Сапфрахорна.

Тонкая ткань ее одежд за милю выдавала, что она с юга. Захолустный речной городишко вроде Сапфрахорна оставляет на одежде рыбную вонь, которую не отстирать. От ее кожи, покрытой потом странствий, пахло жасмином. Удивительно, как она смогла добраться так далеко на север и ее никто не ограбил.

Несмотря на это, он улыбнулся ей в ответ.

– Далековато вы от дома забрались.

Она повела бровью.

– А вы откуда? Никогда не слышала такое имя – Экс.

– Я назвался в честь одной из Первых Охотниц, мастера Эксарам.

– Это не ваше настоящее имя?

Теперь пришел его черед замяться.

– Это действительно мое настоящее имя. Да, это не то имя, которым меня нарекли при рождении. Но когда мы присоединяемся к гильдии, то получаем охотничье имя.

– Ясно. Откуда вы родом?

– Я вырос в столице, в доме гильдии в старом городе.

– И вы там родились?

– Ну, нет, но…

– А где вы родились?

– В горной провинции у границ.

– Ого. А в какой провинции?

Экс знал, что обычные люди любят болтать обо всем, но его это начинало нервировать.

– Я был совсем маленьким, когда оттуда уехал, – отрывисто бросил он.

– Прошу прощения, что пристаю с вопросами, – сказала она. Может, она почувствовала, что ему неприятно? – Терпеть не могу тишины.

Тишина? Экс и позабыл уже, что обычные люди не слышат шепот духов и не чувствуют течения магии, гудевшей повсюду вокруг на высокогорье между пластов восприятия.

– Не так важно, откуда человек родом. Важно, куда он направляется. – Аринья осторожно откусила немного кинмуна, стала медленно жевать. – Вы не хотите спросить меня, зачем мне к ведьме?

– Я и не собирался. Это не мое дело. – Впрочем, некие соображения по этому поводу у него были. – Я об этом совсем не думаю. Вот вообще.

– Если вам интересно, я знаю, кто отец ребенка. – Она многозначительно похлопала себя по животу.

Экс хотел было возразить, но в глазах ее был такой игривый блеск, что он просто пожал плечами в ответ и решил сосредоточиться на дороге.

Они ехали молча, и теперь, когда она на это указала, тишина стала вдвойне неприятной. Он пытался придумать, что бы сказать, но все, что ему приходило на ум, звучало либо совершенно по-идиотски, либо было вопросом, на который он и сам не захотел бы отвечать.

К счастью, она нарушила молчание первой.

– А зачем вам к ведьме?

– Я каждые три месяца бываю здесь перед наступлением полнолуния. Мэли стала моей клиенткой с тех пор, как я выбрал свой путь. Она платит. В отличие от большинства в наши дни. – Он нахмурился, вспоминая старейшину деревни, обед и попытку продать ему девушку.

– Большинства?

– С каждым годом становится все хуже. Как только проблема решена и они знают, что я им ничего не сделаю, начинаются отговорки и попытки меня обуть. Казалось бы, уж здесь они могли бы быть чуточку благодарнее.

– Странно. Мне казалось, что речь как раз о меньшинстве, знай они о ваших способностях. – Слово «способности» она произнесла странно, слегка воротя нос, словно речь шла о болезни.

– Вы чего лицо кривите?

– Не кривлю.

– Кривите. Я в темноте прекрасно вижу.

Она негромко фыркнула, пряча лицо под капюшоном.

– Честно говоря, я не таким вас себе представляла. Я думала, что вы будете бледным, как призрак, ворчливым седым стариком, изрезанным шрамами. Ну и с красными светящимися глазами.

– Ну, я самый молодой охотник гильдии, – парировал Экс. – Мне еще жить да жить до седых волос. А кожа у нас серая и глаза красные только тогда, когда мы магией пользуемся. Ну и шрам мой видели? Он довольно глубокий.

– Там, откуда я родом, юноши вашего возраста обычно в монастырь идут. Или в армию. Как вы охотником стали?

– Как? Я учился и тренировался, как и в любом ремесле.

– Это не любое ремесло, – ответила Аринья. – Я много всякого слышала об охотниках на фи.

– Ой, ну началось, – сказал Экс, готовясь к потоку бреда. – Ну, давайте. Что вы там слышали?

– Что вы не спите…

– Миф. Мы спим, просто несколько меньше во время охоты и обычно делаем это днем.

– Что вы питаетесь только кровью духов.

В ответ на это Экс рассмеялся.

– Больше всего я люблю лапшу бами с креветками. Вы когда-нибудь пробовали кровь духов на вкус? Или какую магию вообще? Если вы действительно родом из Сапфрахорна, то наверняка хотя бы раз в жизни пробовали низкомагический тоник. Магия на вкус – дерьмище.

– …что вы никогда не чувствуете жара, холода или боли…

– А что значит «никогда»?

– Хм… ладно. А что насчет лица?

– А что с лицом?

– Говорят, что у вас на лицах вырастает маска кхон, когда вы охотитесь на фи.

– Чего?.. Мы надеваем вполне себе реальные маски, когда впадаем в Охотничий Транс. – Экс даже подумал было показать ей свою маску, но потом вспомнил, что она лежит в подсумке у Корички.

– Вы можете говорить друг с другом, не произнося ни слова.

– Это просто магия. Большинство не могут слышать беззвучные слова.

– Вы можете сжечь дом одним заклинанием…

– Мы даем клятву никогда не вредить людям.

– А что насчет домов? – Она повела бровью, и Экс толком не мог понять, издевалась ли она над ним или нет. – Дома вашей клятвой тоже защищены?

– Ну, иногда приходится их сжигать, чтобы убить определенных фи. Послушайте, девушка…

– Не называйте меня «девушкой».

– Женщина, если вас так тревожат все эти байки, зачем вы попросили меня вас сопровождать?

– Я не тревожусь, – фыркнула она. – А попросила потому, что у меня особо выбора не было.

Экс какое-то время обдумывал ее слова, ведя Бродяжку к кольцу покрытых мхом деревьев, которым отмечен был скрытый путь к озеру. По главной дороге туда тоже можно дойти, но придется еще минимум день пробиваться через плотные заросли, через которые обычному человеку почти не пробраться. А потом еще два часа идти по берегу реки. Через глушь было быстрее.

– Добрались, – сказал он. Аринья всмотрелась в темноту леса, и ее маска спокойствия наконец дрогнула. Покопавшись в сумке с различными снадобьями, Экс извлек одно из них и бросил его женщине. – Помажьте этим ваши запястья и живот.

– Что это такое? – Откупорив фиал, она нюхнула его содержимое и едва сдержала рвотный позыв. – Ох… мощно. Это что, какой-то мед?

– Демоны терпеть не могут сладости.

– Понятно. – Она рассмеялась, явно пытаясь унять нервы. – Вы меня что, только что сладостью назвали?

Экс было открыл рот, собираясь игриво ответить, но в голову так и не пришло ничего умного. Прежде чем молчание затянулось, она бросила ему снадобье обратно.

– Нам действительно придется идти здесь? – спросила она так тихо, что Экс не мог сказать точно, обращалась ли она к нему или же бормотала себе под нос.

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Идти не так долго.

Экс пошел первым, прокладывая путь вдоль тонких алых корней, вившихся у них над головами и под землей. Постепенно уводившая вверх тропа аккуратно обходила шипастые заросли и опасные провалы. Порой где-то вдалеке вспыхивали светящиеся в темноте глаза, служившие напоминанием о том, что они тут были не на своей территории. Изгибы гигантского змеиного тела питона вдалеке заставили Бродяжку вздрогнуть, но, судя по хрусту костей, тварь уже успела найти себе обед.

Алый всполох промеж деревьев в бездонной тьме дал Эксу знать, что Пес неподалеку. Забавно. Экс и не думал, что он покажет тут свой нос, но, видимо, его периодически наведывавшийся напарник все же ощущал вспышки беспокойства.

Если бы Аринья была верхом на своей лошади, та, скорее всего, уже умчалась бы в ночи, испугавшись первого же таинственного рыка. Но Коричка была к таким местам привычна. Экса куда больше беспокоило то, что могло бы напугать человека. Он оглянулся назад, убеждаясь, что никто его спутницу в ночи тихонько не умыкнул. Нет, она вздрагивала и поворачивала голову на малейший звук, но держалась лучше, чем он полагал.

Тонкие корни древа-стража становились все толще и толще и в конце концов поднялись как змеи над землей. Древо прорастало сквозь камни, бесстрашно захватывая окружающее пространство. Словно выражая свое уважение, остальные деревья отступали, и лишь зеленый мох и маленькие белые цветы составляли ему компанию.

Покуда светлячки роились у них над головой, они прошли по проделанной проросшим деревом впадине. Аринья, увидев то, что ждало их по ту сторону, чуть выпрямилась и негромко охнула.

Шедшие со всех сторон толстые бледные корни ползли по лесному войлоку, соединяясь в огромную паутину витиеватого ствола величественного древа бодхи, которое было своего рода идолом в центре собственного храма. Его ветви уходили высоко в лесную сень, исчезая среди листвы, от чего невольно хотелось задаться вопросом: оно было частью леса или же лес был его частью?

Среди перекрученных корней, где ствол дерева уходил в землю, лежала россыпь маленьких костей, увядших цветов, фруктовых семян и блестящих камушков. Обитатели этих лесов знали, что нужно совершать приношения.

В небольших углублениях свернувшихся корней стояли крохотные озерца воды. В ней отражались звезды, и поляна от этого казалась чуточку светлее, несмотря на то что через густой лесной полог неба и вовсе видно не было.

– Никогда не видела ничего подобного, – прошептала Аринья, словно опасаясь, что своим голосом может потревожить покой спавших здесь деревьев. – Какая красота.

– Видели бы вы, как это выглядит в Вечносущем. – Экс соскользнул с Бродяжки. – Подождите здесь минутку.

Пройдя вперед и выровняв дыхание, он направил свое сознание в Вечносущее. Его чувства тут же захлестнула волна яркости, каждый запах и звук стал сильнее. Сладкий аромат только что очищенного от кожуры банана, плеск воды во время купания ночной вороны, быстрое-быстрое топотание лапок ползущих по каучуковому дереву муравьев, несущих гнилые листья своей королеве.

Слепота была такой обыденной и серой в сравнении с великолепием, открывшимся его взору. Каждый оттенок становился настолько глубоким, что и глаз-то его не воспринимал, а если расфокусировать взгляд, то цвета вибрировали с ощутимой частотой, все чувства расцветали и гармония резонировала в неописуемом покое. Вот это была самая чистая реальность, которую уже было не узреть, если отказаться от природы.

Подобное спокойствие было редкостью. Когда охотник входил в это состояние, обычно он быстро творил заклинание, выслеживал фи или же общался с духами. Времени на то, чтобы наслаждаться мягкими оттенками цветов, покуда гнилые зубы пытаются тебе лицо откусить, не было. Как и тогда, когда пытаешься залатать свою разодранную печень, пока кровью не истек.

Вечносущее всегда было прекрасно, но святилище Стража было чем-то особенным. У каждого незатронутого цивилизацией места было сердце. А о сердце нужно заботиться.

Преклонив колена перед древом, Экс вынул из сумки фиал, наполненный его собственной кровью, и вылил его содержимое рядом с другими подношениями. Затем нарисовал символ почтения. Это за то, что потревожили твой сон. Он сложил ладони в вае[6], после чего поднял руки ко лбу.

Загоревшись мягким светом, символ утонул во мху. Пока что было тихо – Страж оценивал небольшое подношение. Затем от дерева послышался глубокий скрежет, вибрировавший по всей поляне. По воде в маленьких озерцах меж камней пробежала рябь. Кружившиеся над головой светлячки замерли, зависая на месте в воздухе и наблюдая за приближением их божества.

Узелки и сучки древа бодхи зашевелились, кора стала медленно сливаться в витые мускулы. Медленно вылезла челюсть, создавая слегка изогнутый пугающий львиный рот. Над клыкастым рылом появилась пара огромных немигающих глаз. Крохотные зрачки ожили и сосредоточились на самой сущности жалкого человечишки, стоявшего перед ним.

Перед Стражем Изумрудного леса.

Охотник. Ты снова пришел и принес мне дар.

Когда он заговорил, все вокруг затихло.

Это лишь небольшое подношение, о великий древний. Ладони Экса все так же были сложены в вае, но он опустил их на уровень своего сердца и посмотрел на бога лесов. Мне нужно пройти по твоим землям.

Куда?

Я иду к Ведьме Кривого озера.

Когда Страж набрал воздуха в грудь, все святилище словно чуть втянулось внутрь, а когда выдохнул, наоборот, расширилось. Запах его невероятной силы полностью заглушал все остальные чувства, а его присутствие тенью падало на всех других существ. Все остальные были попросту беспомощными тряпочками в его челюстях.

И почему же я должен даровать тебе проход?

Потому что я убил конг коя, который бродил по твоим землям, о великий древний.

Дерево заскрипело, когда Страж потянулся к Эксу, растопыривая ноздри и нюхая его, от чего по волосам охотника пробежал легкий ветерок.

Смрад крови демона. Его зрачки расширились, а челюсти раскрылись в жутковатой ухмылке. Ты не врешь, охотник.

Экс склонил голову.

Я принимаю твое подношение. Корни Стража со скрежетом зашевелились под землей, и она задрожала, пока корни перемещались и меняли свое положение. На краю поляны длинные корни вырвались из земли, расталкивая деревья, словно какие-то занавески, создавая путь. Экс улыбнулся, впечатленный тем, как все гладко прошло.

Затем взгляд Стража сосредоточился на том, что было за спиной у Экса.

Твой дар еще жив.

Стоявшая за спиной Экса Аринья сжала вожжи Корички с такой силой, что у нее аж костяшки побелели, в ужасе глядя на него. Если не учитывать короткие нырки для сотворения заклинаний, охотники, полностью погруженные в Вечносущее, очень сильно отличались от тех, кто жил в Слепоте. Кожа его была бледно-серой, как и его волосы, глаза светились красным достаточно ярко, чтобы напугать того, кто никогда подобного не видел.

В самом же Вечносущем она тоже казалась ему серой, лишь с каплей красного в районе ее сердца. И еще одной каплей в районе живота, куда более маленькой, но в то же время намного ярче.

Ты неверно меня понял. Сердце Экса забилось сильнее, когда несколько корней Стража незаметно для женщины вылезли из-под земли позади и потянулись к ней. Я везу ее с собой, а она везет с собой дитя. Она – не подношение.

Тогда зачем ты привел сюда слепую женщину? Ее сородичи срубают моих детей и рвут мою кожу. Если бы фи не отравлял мои земли, я был бы вовсе не против его жестокости в отношении человеческой заразы.

Тогда Экс поднялся и шагнул вперед. Пытаясь казаться настолько грозным, насколько это было возможно без откровенного проявления неуважения, он посмотрел в огромные глаза Стража.

Другие охотники этим путем не ходят. Если хочешь, чтобы я продолжал служить, о великий, то не тронь их.

Глядя на охотника в ответ, Страж нахмурился лишь сильнее. Из его массива послышался глухой рык, пока он думал над тем, не свернуть ли жалкому человечишке голову за его дерзость. Это был чистый дух, практически божество. Их объединяло лишь восприятие Вечносущего.

И тут великое создание в явном разочаровании вздохнуло. Лесная почва осела, и его лицо обратно ушло под кору дерева бодхи.

Берегись, охотник. Твой спутник отмечен.

Прежде чем Экс успел спросить, что это значит, Страж бесцеремонно вышвырнул его из Вечносущего – из земли вырвался корень, который взял и бросил его на мох, словно стряхивая козявку. Разок подпрыгнув в полете, Экс приземлился вниз лицом на окраине святилища прямо у ног Ариньи.

Она подскочила, прикрывая рот ладонями. Среди деревьев неподалеку Экс уловил заливистый смех Пса.

– Экс! Что… что это было за лицо?

Сев, он недовольно зыркнул в сторону Стража, явно не радуясь такому унижению. Дерево наверняка над ним тоже смеялось.

– Да придурок один, – пробормотал он, стряхивая с одежды грязь. Затем он забрался на Бродяжку, который тоже смешливо фыркал. Одна лишь Коричка сочувственно смотрела на него. – Поехали.

Они направились в проход, который им подарил Страж, следуя по красным корням. Тропа была достаточно широкой, чтобы они могли ехать рядом, плечом к плечу.

– Никогда бы не подумала, что такая магия существует, – сказала Аринья, оглядываясь назад и глядя на то, как деревья постепенно снова закрывают путь к святилищу. – Что это было за существо?

– Страж Изумрудного леса. Он всегда себя так ведет.

– А это место всегда было здесь?

– Здесь? В буквальном смысле нет. Сердце леса можно всюду найти, если знать, куда смотреть.

По правде говоря, если бы он не опаздывал и если бы она не была чуть ли не на сносях, то никогда не стал бы просить Стража о проходе. Такие услуги были бесценны. И никогда не знаешь, что за это попросит божественный дух.

– Невероятно, – сказала она и внезапно охнула. Экс с тревогой посмотрел на нее и увидел, как женщина схватилась за живот, а лицо ее исказилось тревогой.

– Вы в порядке?

Кривя лицо, она слегка кивнула и отерла пот со лба. Его тоже прошиб пот. Взглянув на ее живот еще раз, он спросил:

– Он… вы… эмм…

– Нам сильно далеко?

– Не очень, – ответил он и пришпорил Бродяжку. Пока Аринья старательно сдерживала свои стоны, он невольно вспомнил таинственные слова Стража. Он говорил о ней или о ее ребенке? Экс сомневался, что Аринья сможет дать ему ответ на этот вопрос… если захочет отвечать вовсе.

Тогда-то он и понял, что спутники его были не такими уж обычными.

Глава четвертая. Повитуха

Благодаря благословению и дозволению Стража деревья вскоре зашелестели и расступились перед ними, образуя подобие выхода из пещеры, и на них обрушилась симфония трескотни сверчков и кваканья лягушек. Перед путешественниками раскинулись темные воды Кривого озера среди каменных выступов, торчавших под странными углами, оправдывая название этого места. В озерной глади, по которой пробегала едва заметная рябь, огромной яркой золотой монетой отражалась луна, висевшая в небесах среди звезд. Скоро настанет Ром Лайтонг – недельный праздник, отмечаемый во всем королевстве, предвещающий начало сезона дождей. Воды тогда поднимутся еще на метр.

К тому времени Экс уже вернется в дом гильдии охотников на фи с победой, готовясь отпраздновать наступление нового сезона вместе с остальными. У каждого охотника был свой путь, так что они редко встречались по завершении обучения.

Если все пройдет хорошо, Экс сможет похвастаться наградой за Истинного Демона, на которого он два года уже охотился… и наконец-то получит заслуженное признание.

Быстро обойдя частично ушедшее под воду огромное лежащее дерево, они наконец-то добрались до простенького круглого домика, стоявшего на сваях над водой. К нему от берега вел узенький мостик. Из окна лился свет свечей. В носу у Экса защекотало от запахов растущих в саду всевозможных трав и особенно мощных благовоний. Рядом находились курятник и небольшой хлев, где часть животных уже спала. Поставив лошадей рядом с их сородичами, он помог Аринье спуститься.

– Хвала Просветленному владыке, – простонала она, держась за живот. – Думаю, она знает, что мы тут.

– Почему вы считаете, что это женщина?

– Просто знаю. – Она улыбнулась, после чего ее лицо снова исказила гримаса, и женщина согнулась от боли. Экс поспешно схватил ее за руку, чтобы она не упала.

Пока они осторожно пересекали мостик, Экс выпалил:

– Могу я у вас кое-что спросить?

Она резко напряглась.

– Что такое?

– Вы собираетесь… – Он замялся, не особо понимая, как лучше задать столь личный вопрос. Она выпрямилась, отстраняясь от него и явно намереваясь идти самостоятельно.

– Вы сами сказали, что это не ваше дело, и я согласна с этим заявлением.

– Ладно, прошу прощения. – Он отмел эту мысль. Это действительно было не его дело. Свою часть сделки он выполнил, и этого было достаточно. – Не стоит заставлять ее ждать. Когда я в прошлый раз припоздал, она меня прокляла. Три дня все жгло, когда я ссал.

Он надеялся, что его слова заставят Аринью рассмеяться, но та лишь вздохнула.

Экс постучался. Никто не отвечал. Он постучался еще раз. Неужели Мэли так поздно нет дома? Нет, она не пропустит доставку. Он всегда приходил к ней в это время.

– Вы уверены, что она дома?

Он прижался ухом к двери. Бормотание… нет, пение. Аринья начала тяжело дышать, и он снова постучался в дверь, теперь уже колотя кулаком.

– Мэли! – крикнул он. – Это Экс. Я пришел!

Пение тут же прекратилось, послышались короткие шажки, и дверь распахнулась. Мэли, громко хохоча, вылетела из двери и набросилась на него подобно тигрице ростом в пять футов два дюйма. Крепко стиснув его, она впечатала ему в глаз влажный поцелуй.

– Экс, мальчик мой! – воскликнула она. – Что ты так поздно здесь делаешь, малыш?

– В смысле? Я-то как раз вовремя, – ответил Экс, стараясь не смотреть на ее совершенно непристойно полузавязанный саронг. Несло от нее так, что на глаза слезы наворачивались. – Боже мой, бабушка, да ты пьяна по-свински…

– Неееее. – Она оттолкнула его и откинула длинные серебристые волосы со своего лица. В ее глазах блестело пьяное веселье, и лишь пара морщинок выдавала ее истинный возраст. Махнув рукой, она, пошатываясь, вошла внутрь. – Давай, давай, заходи. Голоден?

Внутри домик был куда больше, чем казалось снаружи – все дело было в иллюзии, которая также скрывала местоположение дома от дерзнувших сюда забрести местных жителей. По стенам на разноцветных веревочках, которые явно что-то обозначали, были развешаны сушеные травы и небольшие конечности животных. На полочках теснились непомеченные сосуды, внутри которых хранились всевозможные порошки и разнообразные вязкие жидкости. Парочку из них Экс даже опознал. К счастью, сосуды были закрыты, иначе дышать тут было бы вовсе невозможно.

Несмотря на то, что пространства здесь было больше, чем снаружи, тут все равно было довольно тесно. Вся ее жизнь была в этой комнате. Все две сотни лет. Прежде чем войти, Экс и Аринья привычно сняли обувь.

От печи шел мощный запах корицы и сандалового дерева. Приглушенные стоны Ариньи звучали уже куда отчаяннее, так что Экс взял ее за руку и помог присесть на тахту.

– Мэли, тут проблема есть, она…

– Мне казалось… – на мгновение позабыв о своих страданиях, Аринья уставилась на стройную фигурку Мэли. – Мне говорили, что вам уже два века от роду. А выглядите не старше пятидесяти…

Мэли тут же обернулась, щурясь.

– А ты тут откуда нарисовалась? – Она бросила взгляд сначала на Аринью, а потом на Экса. – Это кто такая? И что она тут забыла?

– Это Аринья. Ей нужна твоя помощь. – Он помог Аринье лечь на укрытую лоскутным одеялом тахту. – Бабуль, ты чего такая пьяная? Ты вроде никогда не пила.

– А должна быть причина? – Она подошла к полке, отбрасывая в сторону пергаменты, коробочки и всякие инструменты. На покрытый ковром пол с грохотом упал мешочек с разнообразными птичьими косточками. Все больше распаляясь, она недовольно закряхтела, после чего пошла в кухонный уголок, гремя там горшками и сковородками. – Проклятье, где мои очки?! Мару, ты их утащил, что ли?

Ее филин, скрытно сидевший среди этого беспорядка, повернул свою голову, от чего Экс аж подскочил. Огромные немигающие желтые глаза смотрели словно бы сквозь него, от чего он невольно вспомнил о конг кое.

Воркуя, Мэли прошла мимо него и протянула руки к птице, чтобы ее потискать.

– Мэли. – Экс осторожно потянул за ее рукав. – Ты можешь осмотреть мою спутницу? Кажется, у нее схватки.

– Ой, правда? Тебе так кажется? – Мэли фыркнула и оттолкнула его в сторону. Схватив что-то со столика, она прошаркала по ковру к Аринье и присела рядом с ней на колени. – Давай, дорогуша, открой ротик. Это уймет боль.

Аринья открыла рот, и Мэли высыпала ей на язык какой-то голубой порошок, который тут же растворился.

– Ты зачем ко мне пришла, девочка? Я не повитуха, а избавляться от плода уже поздновато.

– Соматра сказал, что вы поможете.

– Ты с этим старой брюзгой говорила? Он все еще носит эти дурацкие усики? Как ты с ним вообще познакомилась?

– Он обещал, что вы сделаете мне родный самоцвет.

– Родный самоцвет? – Мэли нахмурилась. – Ты не хочешь рожать сейчас? Ты хочешь родить позже?

– Пожалуйста. – Аринья стиснула зубы и схватилась за живот. – Я не могу рожать сейчас. Но и терять ее я не хочу.

– Что вообще происходит? – требовательно поинтересовался Экс. Он не понимал, что ему делать, так что присел за кухонный столик, крутя в руках вилку.

– Ах, бедное дитя, – сказала Мэли и взгляд ее заметно смягчился. – Мне это не по силам.

Аринья раскрыла рот, ее язык все еще был синим от порошка.

– Но… бабушка, у меня выбора нет.

– В чем дело? Рожать боишься? Ты вроде как достаточно здорова. – Мэли прищурилась. – Тут дело в чем-то другом, верно?

– Я… – Аринья замешкалась, и во взгляде ее было такое отчаяние, что Экс не выдержал и отвел глаза. – Пожалуйста, я могу… я могу заплатить. И у меня еще кое-что есть, если не хватит.

Повисло тяжелое молчание. Экс пару раз прокрутил вилку в пальцах и обернулся. Мэли стояла неподвижно, словно столб, глядя Аринье прямо в глаза. Она положила руку беременной на лоб, и он ощутил легкое покалывание магии. Но вибрация была такой мягкой, что он даже сказать не мог, что именно происходило. Однако мгновение спустя Мэли обратилась к нему.

– Тебе придется это сделать, Экс.

– Что? Что сделать-то? – У него неприятно похолодело в животе. – Я не знаю, как, эм… принимать роды.

– Да не это! – Она зловеще посмотрела на него исподлобья, от чего он даже вжался в спинку стула.

– Я без понятия, о чем ты.

– Да ладно тебе! Ты уже это делал, мальчик. Наверняка делал, помогая духам, чью сущность нужно сохранить для переноса в другой сосуд.

– Ты говоришь о захвате души? Я это проделывал с фи, а не с нерожденными. – Он яростно замотал головой. – Нет, я предпочел бы этого не делать. Да и наверняка это запрещено.

– Выбора нет! – Мэли чересчур пьяно улыбнулась. Сложив руки, она стала перебирать пальцами, задумавшись. – В основе своей процесс весьма прост. Дорогуша, у тебя же есть какой-нибудь самоцвет?

Аринья потянулась к мешочку на поясе и вынула кулон, в золотой оправе которого красовался сапфир. Мэли взяла кулон и покрутила его в руках. Должно быть, вещица была адски дорогой… и выглядела она необычайно знакомо. У Экса было ощущение, что он где-то раньше ее видел, и это чувство было почти зловещим. Да и вся ситуация была тревожной, и он постоянно посматривал в сторону двери.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

 Конг кой (тайск. กองกอย) – лесной дух из тайской мифологии, внешний облик которого явно не очевиден. Но его часто описывают как одноногого призрака, который передвигается прыжками на одной ноге. При этом потусторонний калека вопит на весь лес то ли девиз, то ли заклинание: «Конг кой!» Отсюда и название.

Вернуться

2

 Дэва (пали, санскр. देव; «сияющий») – в буддийской космологии название для множества разнотипных существ, более сильных, долгоживущих и более удовлетворенных жизнью, чем люди. Термин дэва принято переводить как бог или божество, хотя дэвы значительно отличаются от божеств других религий. Мир, населенный дэвами, называется дэвалока (देवलोक) или «мир (небеса) богов».

Вернуться

3

 Маска кхон – традиционная маска театра кхон, включает непосредственно маску для лица и головной убор. Она повторяет сложную форму короны монарха, но при этом облачающийся в нее актер не должен олицетворять статус монарха или принца, это считается неблагоприятным знаком. Поэтому маску изготавливают из недорогих и легких материалов, например, бумаги (для формирования формы и структуры), которую затем покрывают потальным золотом и зеркалами. В изготовлении масок принципиально не используются золото и драгоценности. Бумага достаточно хрупкий материал, особенно в контексте сценического представления, и именно поэтому в Таиланде было возрождено искусство изготовления бумаги из дерева кхой. Эта бумага обладает особой прочностью и гибкостью.

Вернуться

4

 Са́нгха, Са́мгха, (санскр. संघ, IAST: saṃgha, «Собрание, Множество») – название буддийской общины. Этот термин может употребляться для обозначения религиозного братства в целом. В более узком смысле – сонм существ (личностей), достигших определенной степени просветления.

Вернуться

5

 Муай Боран – традиционный стиль боевого искусства Таиланда, прародитель современного таиландского бокса муай-тай, также называемый искусством выживания на поле боя. В переводе с тайского Муай Боран (มวยโบราณ) означает «древний бокс». Если классический современный тайский бокс называют «наукой о восьми конечностях», то Муай Боран в народе имел название «науа ауют», что в переводе означает «девять орудий». «Наука о восьми конечностях» предполагает использование восьми сочленений человеческого тела: два кулака, два локтя, два колена и две стопы. «Девять орудий» включают в себя, кроме вышеупомянутых конечностей, также технику нанесения ударов и других воздействий с помощью головы.

Вернуться

6

 Вай – традиционное тайское приветствие и прощание, которое означает выражение уважения: складывание ладоней друг к другу и поднесение их к подбородку. Начинать делать вай должен всегда тот, кто возрастом или статусом ниже, чем тот, кому оказывается почтение.

Вернуться