# Оладьи с горьким привкусом (книга 4)

Александр Цыбулько

В Заовражье – сенсация! Столичные кинематографисты приезжают снимать сериал по мотивам первой книги про Варю Шишкину. «Вареники с секретом» – теперь на экранах! Варя и сама не ожидала, что её жизнь станет бестселлером, а уж тем более – сериалом.

Но радость длится недолго.

Актёры – народ капризный. Режиссёр – самодур. Продюсер – тёмная лошадка. А сценаристка, кажется, знает о Варе больше, чем сама Варя.

В первый же день съёмок находят мёртвым оператора. Яд в оладьях, которые испекла… Варя.

Снова? Да когда это кончится?!

Кораблёв приезжает в тот же день. «Бабушкин дозор» в полной боевой готовности. Шницель уже взял след. Но съёмочная группа – люди чужие, замкнутые, и каждый что-то скрывает.

А тут ещё и продюсер делает Варе предложение… сниматься в сериале в роли самой себя!

Соглашаться или нет? И успеет ли Варя найти убийцу, пока следующей жертвой не стала она сама?

«ОЛАДЬИ С ГОРЬКИМ ПРИВКУСОМ»


(Серия «Сыщица Варя и сладкая жизнь», Книга 4)

Пролог

В котором кино приходит в деревню

В Заовражье есть три вещи, которыми деревня гордится по праву.

Первая – ватрушки Вари Шишкиной. О них уже не только легенды слагают, но и статьи в областных газетах пишут, и даже в интернете обсуждают.

Вторая – фестиваль варенья «Сладкая жизнь», который после прошлогоднего убийства приобрёл прямо-таки мистическую славу. Туристы теперь едут не только варенье пробовать, но и на место преступления посмотреть.

Третья – слава литературная. После того как первая книга про Варю вышла на Литресе и неожиданно стала хитом, в Заовражье зачастили журналисты. А потом случилось то, чего никто не ожидал.

– Варя! Варя, ты дома? – голос тёти Зины ворвался в моё утро, как всегда, без стука.

Я как раз разливала чай и кормила Шницеля его законной порцией ватрушек.

– Дома, – крикнула я. – Заходите.

Тетя Зина влетела в кухню, размахивая каким-то конвертом. Глаза у неё горели огнём.

– Варя! Ты не поверишь!

– Чего опять стряслось? – насторожилась я. После трёх расследований я уже привыкла, что любое событие в Заовражье означает труп.

– Кино! – выдохнула тетя Зина. – К нам кино едут снимать!

– Что? – я поперхнулась чаем.

– Кино! Сериал! По твоей книге! Про скелет в подполье!

Я уставилась на неё, пытаясь переварить информацию.

– То есть… по моей книге? Которая про меня?

– Ага! Я в интернете прочитала! Там уже всё написано! «Эксклюзивная экранизация бестселлера! Съёмки пройдут в живописной деревне Заовражье! Главную роль исполнит…» – тут она заглянула в конверт, – тут не написано, кто исполнит. Но приедут все! Режиссёр, актёры, операторы! Целая толпа!

Шницель, услышав слово «толпа», навострил уши.

– И когда?

– На следующей неделе! Представляешь? Вся деревня будет в кино! И ты – главная героиня!

– Я не героиня, – поправила я. – Я просто живу.

– А теперь будешь героиня! – тетя Зина сияла. – Надо готовиться! Убраться, принарядиться, ватрушек напечь побольше!

– Ватрушек я всегда пеку, – вздохнула я. – А вот насчёт кино… не знаю. Хорошо ли это?

– Конечно, хорошо! – отмахнулась она. – Славу, деньги, мужиков… Там актёры, говорят, красивые!

– Теть Зин, у меня Кораблев есть, – напомнила я.

– А он кто? Так, следователь из области. А тут – артисты! Настоящие!

Я только головой покачала.

Но Шницель смотрел на меня с выражением, которое я уже научилась читать: «Опять будет шум, суета и, скорее всего, труп. Готовься, хозяйка».

И как всегда, кот оказался прав.

Глава 1

Где кинозвёзды мёрзнут в деревенском автобусе

Съёмочная группа прибыла в Заовражье через неделю.

Автобус – огромный, сверкающий, с тонированными стёклами – с трудом протиснулся по деревенской улице и остановился у сельского клуба, где временно разместили штаб.

Вся деревня высыпала на улицу. Бабушки с детьми, деды с газетами, даже собаки и те прибежали поглазеть.

Я стояла в толпе и наблюдала, как из автобуса выходят люди.

Первым вылез маленький толстенький мужчина с бородкой и в берете.

– Это режиссёр, – шепнула тётя Зина, которая уже всё разузнала. – Аркадий Борисович Заславский. Говорят, очень известный.

За режиссёром выпорхнула худенькая девушка в очках и с блокнотом – сценаристка Лена. Потом грузный мужчина в кожаном пальто – продюсер Геннадий. Потом какие-то люди с камерами, софитами, проводами.

А потом вышли актёры.

И вот тут толпа ахнула.

Высокий блондин с голливудской улыбкой, одетый так, будто сошёл с обложки журнала.

– Это Андрей Соболев, – выдохнула тетя Зина. – Он будет играть Кораблёва! Красавчик, правда?

– Кораблев не такой, – буркнула я. – Кораблёв суровый и с морщинами. А этот… лощёный слишком.

– Ну и что? В кино всё красиво должно быть!

За ним вышла девушка – длинноногая блондинка в коротком платье, несмотря на прохладную погоду.

– А это Алёна Ветрова, – продолжала тётя Зина. – Звезда сериалов. Она будет играть… тебя!

Я чуть не поперхнулась.

– Меня? Но она же… она вообще на меня не похожа! У неё ноги от ушей, а я…

– А ты просто красавица, – перебила тётя Зина. – Но в кино нужно всё ярче.

Алёна окинула толпу скучающим взглядом, зевнула и сказала:

– Аркадий Борисович, а где тут у вас приличный отель? Я хочу принять душ и лечь спать. Дорога была ужасная.

Режиссёр засуетился:

– Алёночка, отеля тут нет. Но нам обещали дома местных жителей. Вы будете жить в самом лучшем!

– В лучшем? – переспросила она. – И где это?

Все посмотрели на меня.

– Вот, – ткнул пальцем режиссёр. – Варвара Шишкина. Прототип главной героини. Она любезно согласилась принять вас.

Я открыла рот. Я ничего не соглашалась! Но тетя Зина уже подталкивала меня в спину.

– Варя, не подведи! Это же честь!

Алёна посмотрела на меня, на мой дом, на мои ватрушки в руках и скривилась.

– Это что, тот сарай? – спросила она.

У меня внутри всё похолодело.

– Это мой дом, – сказала я тихо, но твёрдо. – И он не сарай.

– Ладно – ладно, – отмахнулась Алёна. – Где тут мои чемоданы? Надеюсь, у вас есть нормальная кровать.

Шницель, сидевший у моих ног, посмотрел на Алёну таким взглядом, каким обычно смотрят на таракана, которого собираются прихлопнуть.

– Ой, котик! – вдруг взвизгнула Алёна. – Какой милый! Он мой? Я забираю его себе!

Шницель зашипел и спрятался у меня за спиной.

– Он не забирается, – сказала я. – Он сам выбирает, с кем жить.

– Глупости, – фыркнула Алёна. – Все коты любят, когда их носят на ручках.

Она шагнула к Шницелю. Кот посмотрел на неё, медленно поднял лапу и… выпустил когти.

Алёна отдёрнула руку.

– Ах ты, тварь! – закричала она.

– Он просто не любит незнакомцев, – спокойно сказала я. – Идёмте, покажу вашу комнату.

Вечером того же дня я сидела на кухне и смотрела, как Алёна разбирает свои чемоданы. Она привезла с собой столько вещей, будто собиралась жить год. Платья, туфли, косметика, фены, щипцы, какие-то баночки…

– Варя, а у вас тут есть приличный салон красоты? – спросила она, не оборачиваясь.

– Нет.

– А массажист?

– Нет.

– А спа?

– Нет.

– Боже, как вы тут живёте? – простонала она. – Это же глушь! Медвежий угол!

– Нам нравится, – ответила я. – Тихо, спокойно, никто не убивает.

– А говорят, у вас тут убивают постоянно, – оживилась Алёна. – Прямо одно за другим. Это же сколько материала для сериала!

– Не для сериала, а для жизни, – поправила я. – Люди гибнут.

– Ну да, ну да, – отмахнулась она. – А правда, что у вас тут маньяк был? Брат – близнец?

Страшно – то как!

– Был. Но его поймали.

– А вы сами расследовали? – она посмотрела на меня с интересом. – В книге написано, что вы с котом.

– Расследовали. С котом и с «Бабушкиным дозором».

– С кем?

– С местными бабушками.

Алёна засмеялась.

– Бабушки-сыщицы? Это гениально! Надо добавить в сценарий! Аркадий Борисович, вы слышали?

Режиссёр, который как раз зашёл на кухню, оживился:

– Что? Какие бабушки?

– Местные! Они расследуют вместе с Варей! Это же хит!

– Записываю, – закивал режиссёр. – Лена, добавь в сценарий!

Сценаристка Лена, появившаяся следом, послушно застрочила в блокноте.

Я вздохнула. Кажется, моя жизнь переставала быть моей.

Шницель сидел на подоконнике и мрачно наблюдал за происходящим. Похоже, он тоже не был в восторге от киношников.

Ночью я долго не могла уснуть. Алёна храпела в соседней комнате (звезда, а храпит как трактор), Шницель лежал у меня в ногах и мурлыкал, а в голове крутились мысли.

Почему-то мне было неспокойно. Слишком много новых людей, слишком много суеты. И этот взгляд у оператора, когда он смотрел на Алёну… Странный взгляд. Злой, что ли?

Или показалось?

Под утро я задремала.

Разбудил меня Шницель. Он сидел на подоконнике и шипел так, что стёкла дрожали.

– Что? – подскочила я.

За окном, в серых утренних сумерках, кто-то бежал. Человек в тёмном. Бежал от дома, где поселили съёмочную группу.

А через минуту раздался крик.

Женский. Пронзительный. Страшный.

– Варя! Варя, беда! – это был голос тёти Зины.

Я выскочила на крыльцо. Тетя Зина бежала ко мне, размахивая руками.

– Убийство! – кричала она. – Оператора убили!

Я замерла.

– Какого оператора?

– Который с ними приехал! Молодой парень! Лежит в доме у клуба! И рядом… – она запнулась.

– Что рядом?

– Оладьи твои! Которые ты вчера пекла!

Шницель спрыгнул с подоконника и сел у моих ног. В его взгляде читалось: «Я же говорил».

– Пошли, – сказала я, накидывая куртку.

Новое расследование началось.

Глава 2

Где оладьи становятся уликой

Дом у клуба, где поселили съёмочную группу, был оцеплен. Кукушкин стоял на крыльце и курил, как в старые добрые времена.

– Варя, – кивнул он устало. – Опять.

– Я знаю, – вздохнула я. – Оладьи мои?

– Твои. Вчера пекла?

– Пекла. Угощала всех. И актёров, и группу.

– Кто ел?

– Все. Я принесла большую тарелку, поставила в общую кухню. Кто хотел, тот брал.

– А оператор?

– Не знаю. Может, брал, может, нет.

Кукушкин почесал затылок.

– Криминалисты едут. Кораблев тоже. Опять ему из области тащиться.

– Он привык уже, – попыталась пошутить я, но шутка вышла нервной.