Timur
Право на завтра

Пролог: Жатва в Айове.

Жара стояла такая, что даже воздух над асфальтом плавился, струился прозрачным дрожащим маревом. Старый «Шевроле-Импала» 78-го года пылил по проселочной дороге, разрезая бескрайние, уходящие за горизонт кукурузные поля штата Айова. Внутри пахло бензином, перегретой пластмассой и давно угасшими сигаретами.

– Я же говорила, Билл, говорила! Сверни на заправке, стрелка уже полчаса на нуле!

Мэри скрестила руки на груди, смотря в боковое стекло. Её лицо было раскрасневшимся от злости и духоты. Седые волосы прилипли к вискам.

Билл молча сжимал баранку потными руками. Его загорелая, в морщинах шея была напряжена.

– Успокойся, Мэри. До дома двадцать минут. Дотянем.

– Дотянем? Ты мне сейчас про «дотянем»? Мы посреди поля, солнце палит, а ты снова все знаешь лучше всех! Как тогда с забором, который сгнил, потому что «еще годик простоит»!

Он вздохнул. Этот спор был старым, как и их брак, выгоревшим и потрескавшимся, как асфальт под колесами. Тридцать лет вместе, и последние десять казались вечностью в этой раскаленной металлической коробке.

Из динамика старенького радио, встроенного в торпедо, хрипло неслось:

«…повторяем экстренный выпуск. ФБР продолжает расследование серии загадочных исчезновений в штатах Среднего Запада. За последнюю неделю пропали без вести более двадцати человек. Свидетели сообщают о необъяснимых огнях в небе… Местные власти призывают граждан сохранять бдительность…»

– О, опять эти сказки! – фыркнула Мэри. – Непонятные огни, зеленые человечки! У людей от жары крышу сносит. Выключи эту чушь.

Её рука резко дернулась, и эфир захлебнулся шипением помех, а затем умер вовсе.

Тишина в салоне стала оглушительной, нарушаемая лишь скрипом ремней ГРМ и гулом перегретого мотора. Билл смотрел на дорогу, но видел не её, а пустоту. Эти новости тревожили его глубже, чем он готов был признаться. Не огни, не сказки. Пропажи. Реальные люди. Фермер Джэнсен с соседнего графства. Исчез неделю назад. Нашли только его пикап, с работающим двигателем и открытой дверью. Билл почувствовал холодок под сердцем, несмотря на сорокаградусную жару.

И в этот момент тень накрыла их.

Не медленная, ползучая от облака, а мгновенная и густая, как пролитая тушь. Солнце исчезло. В салоне стало темно и холодно.

– Что за…? – начала Мэри, и её голос дрогнул.

Билл инстинктивно ударил по тормозам. «Импала» замерла посреди дороги, вибрируя всем своим уставшим телом.

Оно парило над кукурузным полем справа, метров за пятьсот. Не самолет. Не вертолет. Ничего из того, что Билл видел за свои шестьдесят лет. Металлический диск, плоский снизу и куполообразный сверху, размером с добрый амбар. Поверхность его была матово-серой, без стыков и заклепок, словно вылитой из единого куска тусклого металла. Он не издавал ни гула, ни рева, ни свиста. Абсолютная, зловещая тишина. Он просто висел, нарушая все законы физики, безмолвный и чужой, как нож, воткнутый в голубое полотно неба.

– Боже мой… – прошептала Мэри, вжимаясь в сиденье. Её пальцы впились в потрескавшуюся кожу торпедо. Все её сварливость испарилась, сменившись животным, первобытным страхом.

Билл не мог оторвать глаз. Сердце колотилось где-то в горле. Он читал про НЛО в бульварных газетенках, смеялся над ними. Но это… Это было реально. Слишком реально. Оно дышало холодной, нечеловеческой мощью.

И тогда от нижней части объекта отделился шар чистого, ослепительно-зеленого света. Он плавно опустился в гущу зеленой кукурузы, которая заколыхалась, будто от сильного ветра, хотя воздух был неподвижен.

– Билл… Билл, поехали. Поехали отсюда! – её голос сорвался на визг.

Но что-то в Билле щелкнуло. Любопытство? Глупость? Или древний инстинкт мужчины – защитить свою территорию, свою землю от непрошеного гостя? Он уже не думал о пустом баке, о ссоре, о жаре. Его мир сузился до этого объекта и тайны, которую он принес.

– Надо посмотреть, – глухо сказал он, толкая дверь.

– Ты с ума сошел?! Сядь в машину! БИЛЛ!

Но он уже шел. Ноги были ватными, но он шел, отталкиваясь от раскаленного асфальта, потом от пыльной обочины, и вот он уже продирался через колючие стебли кукурузы, выше человеческого роста. Они хлестали его по лицу, оставляя тонкие порезы. Он слышал, как за его спиной захлопнулась дверь машины, и Мэри кричала что-то, но ее слова тонули в густом шелесте листьев.

Он вышел на небольшую поляну. Воздух здесь пах озоном и чем-то едким, химическим, словно после грозы и короткого замыкания одновременно. Трава на поляне была примята по идеальному кругу. В центре, не касаясь земли, парил тот самый металлический светящийся шар – посадочный модуль. А рядом с ним, отбрасывая невероятно длинные и тонкие тени в свете пробивавшегося сквозь кукурузу солнца, стояли Они.

Их было трое. Невысоких, не больше подростка. Кожа – серо-зеленая, влажная, мерзкая на вид, как у лягушки. Головы – непропорционально большие, голые, с огромными черными глазами-маслинами, в которых не читалось ничего, кроме холодного, бездушного любопытства. Они были худыми до истощения, одеты в серые комбинезоны со странными блестящими узлами на груди. Один из них держал в тонких, длиннопалых руках устройство, похожее на какой-то пистолет, но сделанный не из металла, а из полированного темного вещества, отливающего синевой.

Один из них повернул свою большую голову в сторону Билла. Черные глаза, не моргая, уставились на него. Билл замер. Весь его гнев, любопытство, отвага – испарились, уступив место чистому, леденящему душу ужасу. Это было страшнее всего, что он мог представить. Это был взгляд насекомого, хищника, существа с другой планеты.

Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь хрип.

Пришелец поднял свое оружие. Раздался не звук, а скорее ощущение – высокочастотный визг, который впивался прямо в мозг. Билл почувствовал, как его тело перестало его слушаться. Ноги подкосились, мир поплыл перед глазами.

Последнее, что он увидел, прежде чем тьма поглотила его, – это светящийся зеленый луч, ударивший из «пистолета» ему в грудь. Он не обжигал, не причинял боли. Он просто… забирал. Отключал.

Он не видел, как из шара открылся люк, и безжизненное тело Билла поднялось, втянутое внутрь. Не слышал, как наконец завелся двигатель «Импалы», и Мэри, рыдая от ужаса, давила на газ, уезжая прочь, не оглядываясь, понимая, что ее муж, ее скучная, надоевшая жизнь – все это осталось там, в кукурузном поле, навсегда.

Объект бесшумно поднялся, слился с матовой поверхностью корабля-матки. Корабль дрогнул и рванул вверх с невообразимой скоростью, исчезнув в синеве за секунду.

В кукурузном поле снова было тихо и жарко. Шелестели листья. Только примятой травы да двух глубоких борозд от чьих-то ног, обрывающихся на середине поляны, было достаточно, чтобы понять – здесь случилось нечто необъяснимое.

Начиналась жатва. Но собирали урожай не люди.

Часть 1. ПРЕДВЕСТНИКИ БУРИ.

Глава 1: Полковник. Semper Fidelis.

Полковник Алан Торн откинулся на спинку кожаного кресла, уставшего от тридцати лет службы. Пятьдесят два года на плечах, но они всё ещё были прямыми, а взгляд – острым, как скальпель, под густыми, проседь уже тронувшими брови. Короткие седые щетинки волос, шрам через левую бровь – память о Фаллудже. Он потягивал виски со льдом, наслаждаясь тишиной субботнего вечера. Дети играли на втором этаже, слышны были их приглушенные возгласы и топот. На экране плазменного телевизора симпатичная ведущая с застывшей улыбкой брала интервью.

– …и вы утверждаете, миссис Доббс, что видели… инопланетян? – голос ведущей был сладким, как сироп, но в нем явно звучала снисходительность.

Камера крупно показала лицо женщины. Мэри. Она выглядела на десять лет старше своих лет. Глаза запавшие, испуганные, пальцы бессознательно мяли край кофты.

– Они… они были серые. С большими глазами. Совсем черными. И… и луч. Зеленый луч. Он просто… забрал его. Билла забрал… – её голос сорвался, она замолчала, беспомощно глядя перед собой.

– Что за ерунду несут, – хрипло проворчал Торн. Он ненавидел эту истерию. Каждый раз, когда случалось что-то необъяснимое, тут же находились «очевидцы» с историями про пришельцев. Людям не хватало драмы в жизни. Он потянулся за пультом. – Пора бы уже…

Его рука замерла в воздухе, когда в кадре мелькнула фотография пропавшего. Билл Доббс. Обычный фермер. Уставшее, доброе лицо. Такие не сбегают от жен и не инсценируют похищения.

Телефон на тумбочке взорвался пронзительным, казенным трезвоном. Не его личный, а служебный, спутниковый. Кирпич, который всегда лежал на заряде.

Этот звонок никогда не сулил ничего хорошего. Особенно в субботу.

Он снял трубку.

– Торн.

– Алан, – голос в трубке был низким, без эмоций, как чтение инструкции по эксплуатации. Генерал-лейтенант Маркус «Марк» Крейвен, его непосредственный командир и человек, с которым они прошли три горячих точки. – Включи телек. Новости.

– Я смотрю, сэр. Какой-то бред про…

– Это не бред, – Крейвен перебил его. Резко. Для него это было несвойственно. – За тобой уже вылетели. Будет «Ястреб». Десять минут. Полная экипировка, парадная форма в кофре. Уровень угрозы «Кобра». Вопросы?

Торн почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Кобра». Код высочайшей готовности. «Ястреб» – армейский «Блэк Хок» из ближайшего гарнизона.

– Никак нет, сэр. Цель?

– Вашингтон. Всё остальное – по прибытии. Конец связи.

Алан опустил трубку. Мир в гостиной, еще секунду назад такой уютный и знакомый, вдруг стал чужим. Он увидел свое отражение в черном экране телевизора – усталое лицо солдата, которого снова зовут на войну. Войну, о которой он ничего не знал.

– Кто это был, дорогой? – из кухни вышла Сьюзен, его жена. В руках она держала полотенце, на губах – улыбку, которая начала таять, когда она увидела его лицо. – Алан? Что случилось?

– Сью… – он поднялся. – Меня вызывают. Срочно.

– Что? Сейчас? Но у нас… завтра барбекю с детьми, ты обещал Майку помочь с проектом, мы… – её голос стал выше, в нем зазвенела знакомая нота обиды и разочарования. Они проходили это десятки раз. Но не с кодом «Кобра». Не с «Ястребом» у дома.

– Я знаю. Прости. – Он уже двигался наверх, в спальню, действуя на автопилоте. Ключ от гардеробной, армейский вещмешок, парадная форма в пластиковом кофре. Он слышал, как Сьюзен шла за ним, её молчание было громче любых криков.

– Надолго? – спросила она уже у двери спальни, голос сдавленный.

– Не знаю. Искренне не знаю, – он повернулся к ней, взял за руки. Они были холодными. – Придется обо всем договориться без меня.

Сверху, услышав шум, сбежались дети. Пятилетняя Эмми обняла его за ногу.

– Пап, ты уезжаешь?

Майкл, его пятнадцатилетний сын, смотрел с неподдельным интересом – военная романтика ещё не была выжжена из него реальностью.

– Это по работе, да, пап? Круто!

За спиной Сьюзен стояли близняшки, Лиза и Лаура, с куклами в руках, но уже с пониманием в глазах. Они выросли в этой реальности.

Гул вертолета нарастал снаружи, превращаясь в оглушительный рев. За окном закрутилась пыль, забились кусты роз, которые Сьюзен так лелеяла. Тень «Блэк Хока» легла на идеально подстриженный газон.

Алан обнял жену, поцеловал в макушку, чувствуя знакомый запах её шампуня.

– Люблю вас всех. Береги себя.

– И ты, – прошептала она, и он увидел в её глазах не обиду, а страх. Настоящий страх. Новости из телевизора вдруг обрели жуткую конкретность.

Он выбежал под несущиеся лопасти, пригнувшись. Десантник открыл ему дверь. Последний взгляд на дом, на фигурку жены в дверном проеме, на испуганные лица детей в окне. Дверь захлопнулась. «Ястреб» рванул в набирающие сумеречные краски небо.

***

Вашингтон встретил его проливным дождем. У трапа на засекреченной площадки его ждал черный Ford Expedition с тонированными стеклами. Молчаливый водитель в гражданском. Дорога заняла меньше часа. Они въехали в ничем не примечательный тоннель, который привел их в огромный подземный ангар. Лифт, сканер сетчатки глаза, ДНК-тест по капле крови. Двери открылись.

Он оказался в операционном центре, по сравнению с которым Зал ситуаций в Пентагоне казался школьным классом. Полукруглая комната, погруженная в тусклый синий свет. Десятки мониторов, карты мира с мигающими метками. В центре – гигантский голографический глобус. Вокруг стола из матового черного стекла сидели человек двадцать. И Алан Торн, прошедший огонь и воду, почувствовал себя юнцом.

Он узнал лица. Глава ЦРУ. Директор ФБР. Начальник Генштаба. Но были и другие. Сухопарый мужчина с бесстрастным лицом и пронзительными глазами – из российской СВР. Худощавая, подтянутая женщина – представительница китайского МГБ. Смуглый бразилец в форме генерала. Японец в безупречном костюме. Все – сливки мирового разведывательного и военного сообщества. И все они смотрели на него, когда генерал Крейвен поднялся.

– Полковник Торн. Мы вас ждем. Садитесь.

На огромном основном экране замерла картинка – тот самый серый диск над кукурузным полем в Айове, снятый с высоты, возможно, со спутника-шпиона.

– То, что вы видели по телевизору, – не истерия, – начал Крейвен. Его голос звучал на фоне тихого гула техники. – Это тридцать девятый подтвержденный случай похищения за этот месяц. Не считая двух сотен наблюдений НЛО, тринадцати атак на военные объекты и… – он сделал паузу, – полного уничтожения научной станции в Антарктиде. Никто не выжил.

Экран ожил. Кадры, от которых кровь стыла в жилах. Запись с камер наблюдения авиабазы «Неллис»: три истребителя F-16, поднятые на перехват, бесследно испаряются в лучах зеленой энергии. Спутниковые снимки: обугленные руины в снегах Антарктиды. Размытая, но жуткая запись с мобильного телефона в Бразилии: существо с серой кожей и черными глазами стреляет в толпу лучом плазмы, люди падают без звука, превращаясь в пепел.

– Земля, полковник, находится в состоянии необъявленной войны, – сказал русский представитель. Его английский был безупречным, с легким акцентом. – Войны на уничтожение и порабощение. Они ведут себя не как завоеватели, а как… сборщики урожая.

– Наши правительства приняли решение, – взяла слово китаянка. – Единое решение. Обычные армии бесполезны. Дипломатия невозможна. Нам нужна единая структура. Международная. Сверхсекретная. Для быстрого реагирования, анализа угрозы и контратаки. «Копье Земли». Проект «Ксенос».

Крейвен повернулся к Торну.

– Вам предлагают возглавить силовое крыло. Отряд быстрого реагирования. Вы будете подбирать команду. Лучших из лучших. Из SAS, «Альфы», «Дельта Форс», из любого спецназа любой страны. Вам будут предоставлены все ресурсы. Ученые уже работают над технологиями на основе… образцов, что нам удалось добыть.

– Где? – спросил Торн, и его собственный голос показался ему чужим.

– База уже строится, – на экране возникла трехмерная модель огромного подземного комплекса, уходящего вглубь скального основания. – В самом сердце Сахары. Место выбрано не случайно. Изоляция, маскировка, пространство.

– Почему я? – спросил Алан. Вопрос витал в воздухе.

– Потому что вы не верите в пришельцев, полковник, – сказала китаянка из МГБ. – Вы верите в факты. И вы умеете убивать то, что угрожает вашим людям. Для этой работы нужен не фанатик, а солдат. Хладнокровный, прагматичный и безжалостный.

Торн посмотрел на экран. На застывшее изображение серого существа с бездонными черными глазами. Он думал о Билле Доббсе. О его испуганной жене. О Сьюзен и детях, оставшихся в доме с вытоптанным вертолетом газоном. Он думал о долге. Не перед страной, а перед всем человечеством.

– Когда вылет? – спросил он тихо.

***

V-22 «Оспрей» летел над бескрайним морем песка, который под лунным светом казался мертвым и инопланетным. Торн молчал, глядя в иллюминатор. Внутри него всё было пусто. Принятое решение было слишком огромным, чтобы осознать его сразу.

Пилот что-то сказал по внутренней связи. «Оспрей» начал снижаться, завис над, казалось бы, абсолютно пустой скалой. И тогда часть пустыни пришла в движение. Гигантская платформа, замаскированная под песок и камни, бесшумно поползла в сторону, открывая вход в освещенную голубым светом шахту.

Конвертоплан плавно опустился вниз. Загудели двигатели. Дверь открылась.

Его встретил прохладный, кондиционированный воздух и гул мощных генераторов. Перед ним был ангар, полный техники, которую он видел лишь в чертежах – экспериментальные шасси, беспилотники. Десятки людей в униформе без опознавательных знаков поспешно сновали по периметру.

К нему подошел молодой офицер с планшетом.

– Полковник Торн? Добро пожаловать. База «Ксенос-1». Позвольте проводить вас в командный центр.

Алан шагнул вперед. Глубоко под песками Сахары, в сердце нового мира, началась его война.

Глава 2: Сержант. Кровавая драма в джунглях.

Влажность была стопроцентной. Воздух в джунглях Французской Гвианы был густым, как бульон, и таким же горячим. Он обжигал легкие, лип к коже, смешивался с потом под камуфляжем и краской на лицах. Каждый вдох был усилий.

Сержант Юсуф «Йети» Шмидт присел на корточки, подняв сжатый кулак. Позади него, бесшумные как тени, замерли пятеро бойцов его команды. Немецкая педантичность от матери, выносливость от отца-турка и служба в спецназе GSG 9 сделали его идеальным солдатом для такой грязной работы. Высокий, широкоплечий, с черной бородой, скрывающей шрам на щеке, он был похож на могучего богатыря, застрявшего в камуфляже.

– «Паук», статус? – тихо, почти беззвучно, произнес он в микрофон гарнитуры.

– Вижу лагерь. Метров триста вперед, за ручьем. Трое на периметре с АК. Внутри палатка, похоже, лаборатория. Ничего необычного, – донесся голос снайпера, засевшего где-то на скале выше.

Ничего необычного. Слова «Паука» повисли в липком воздухе. Эта мысль тревожила Юсуфа с самого утра. Разведка настаивала на срочности: картель «Сомбра» организовал здесь новую лабораторию по производству какого-то синтетического наркотика. Но данные были удивительно скудными. Ни патрулей в глубине джунглей, ни следов мулов. Слишком… тихо.

– Понял. Двигаемся. Тише воды, ниже травы.

Они двинулись, как единый организм. Юсуф шел первым, его автомат HK G36 с прицелом ночного видения скользил по зарослям, следуя за движением глаз. За ним – «Медведь», пулеметчик, несущий «МГ5», и «Призрак», специалист по взрывчатке. Замыкали «Шменди» и «Лис» – молодой, но талантливый боец.

Они перешли ручей, холодная вода на мгновение освежила сапоги. Запах гниющих листьев и влажной земли сменился чем-то… другим. Сладковатым, химическим. Как хлорка, смешанная с тухлым мясом.

– Что за черт? – прошептал «Медведь», морща нос.

Юсуф снова поднял кулак. Они вышли на опушку. Лагерь. Но это была не просто застава наркоторговцев.

Палатка была разорвана в клочья. Тела охранников валялись в неестественных позах. Кровь на листьях и земле была не просто красной. Она отливала фиолетовым и зеленым, пузырилась, как кислота. Воздух дрожал от тихого, прерывистого шипения.

– «Паук», что тут произошло? Ты видишь это? – Юсуф прижался к стволу гигантского дерева, сердце бешено заколотилось.

– Вижу… но не понимаю. Похоже на нападение диких животных, но… – голос снайпера дрогнул. – Осторожно, «Йети». Здесь что-то не так.

В этот момент из-за развороченной палатки выползло Оно.

Существо было ростом с человека, но на этом сходство заканчивалось. Длинное, змеевидное тело, покрытое не чешуей, а грубой, серо-зеленой кожей, похожей на резину. Конечности были короткими, с цепкими когтистыми лапами. Голова – сплюснутая, без носа, с вертикальными зрачками, как у кошки, но желтыми и холодными. Его пасть была раскрыта в беззвучном шипении, обнажая ряды игловидных зубов.

– Твою мать… – начал «Медведь», но не закончил.

Из джунглей, из-за деревьев, из-под свисающих лиан, появились другие. Их было штук десять. Они двигались не как люди, а как рептилии, извиваясь и перебирая лапами, невероятно быстрые.

– КОНТАКТ! ПЕРВЫЙ! ОГОНЬ! – заорал Юсуф, вжимая приклад в плечо.

Грохот выстрелов разорвал тишину джунглей. Трассирующие пули прошили листву, ударили в ближайшее существо. Оно дернулось, из ран брызнула липкая желтая жидкость, но не упало. С шипением, полное ярости, оно рванулось вперед.

– Они не падают! – закричал «Шменди», стреляя очередями. Пули, казалось, лишь раздражали тварей.

Один из змеелюдей внезапно извергла из пасти сгусток зеленой слизи. Он с шипением пролетел над головами бойцов и впился в дерево. Кора и древесина начали дымиться и пузыриться, разъедаемые за секунды.

– КИСЛОТА! УКРЫТИЕ!

Хаос. Ужас. Бойцы GSG 9, лучшие из лучших, оказались беспомощны. Их броня была бесполезна против кислоты. Их пули не могли остановить нечеловеческую ярость.

«Призрак» бросил светошумовую гранату. Вспышка ослепила тварей на секунду, но не больше. Одна из них, воспользовавшись моментом, прыгнула на «Медведя». Пулемет умолк. Раздался короткий, душераздирающий крик, заглушаемый ужасным чавканьем и хрустом.

– Отход! Отход к точке эвакуации! – Юсуф отступал, стреляя короткими, прицельными очередями в головы тварей. Одна из них, наконец, рухнула, судорожно извиваясь.

«Лис» и «Шменди» прикрывали его, отступая задом. «Лис» крикнул что-то, развернулся, чтобы бросить гранату, и в этот момент струя кислоты попала ему прямо в лицо. Его крик был самым страшным звуком, который Юсуф слышал в жизни. Он упал, катаясь по земле, хватая руками воздух.

– Нет! – закричал «Шменди», пытаясь помочь товарищу. Из джунглей выскочила еще одна тварь и впилась ему когтями в горло. Кровь фонтаном хлынула на лианы.

Юсуф остался один. Он бежал, спотыкаясь о корни, слыша за спиной мерзкое шипение и шуршание преследующих его тварей. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с хрипением рации.

– «Йети»… это… «Паук»… – голос снайпера был прерывистым, с кровавым хрипом. – Они… забрались на скалу… Я ранен… Отходи… Вызывай… «Гром»…

Потом связь оборвалась.

Юсуф добежал до небольшой поляны, где должен был приземлиться вертолет поддержки. Он обернулся, стреляя из последнего магазина. Он видел, как тени рептилий мелькают в зелени. Они не спешили. Они знали, что добыча у них в лапах.

И тут в небе появился спасительный гул. «Тигр», вертолет поддержки Евросоюза, спикировал к поляне. Бортстрелок открыл огонь из пушки по джунглям, отсекая преследователей.

Юсуф увидел, как из кустов выползла окровавленная фигура. Это был «Шменди». Каким-то чудом он был жив. Его броня была разорвана, на шее зияла ужасная рана.

Юсуф, забыв про опасность, бросился к нему, подхватил на плечо и побежал к уже приземляющемуся вертолету. Люк открылся, десантник протянул руку. Они ввалились внутрь. «Тигр» рванул вверх, уходя от смертоносных струй кислоты, которые теперь били из джунглей.

– Держись, старик! Держись! – Юсуф пытался зажать рану на шее «Шменди», но кровь хлестала сквозь пальцы, горячая и липкая.

«Шменди» смотрел на него мутными глазами. Его губы шевельнулись.

– Йети… что это было? – прошептал он. – Это не люди…

– Молчи, береги силы, – рычал Юсуф, но было уже поздно.

«Шменди» вздохнул, и его тело обмякло. Смотревшие в никуда глаза остекленели.

Юсуф откинулся на борт вертолета, закрыв лицо окровавленными руками. В ушах стоял гул мотора, а перед глазами – желтые, холодные зрачки и пасть, полная игл. Не люди. Совсем не люди.

***

Его не отправили в Германию. После допроса в штабе спецназа Евросоюза, где его отчету сначала не поверили, списав на галлюцинации отравленного ядами бойца, за ним пришли другие. Люди в штатском. Они показали ему документы. Фотографии. То же существо. Только снятое в Антарктиде.

Теперь он стоял на том же самом посадочной палубе под Сахарой, где несколькими днями ранее ступал полковник Торн. Тот же молодой офицер с планшетом встретил его.

– Сержант Шмидт? Добро пожаловать на базу «Ксенос-1». Полковник Торн ждет вас в тире. Он просил передать: «Хочу посмотреть, как стреляет человек, который видел их вблизи и выжил».

Юсуф молча кивнул. В его глазах не было страха. Не было даже горя. Был только холодный, стальной огонь. Огонь мести. Он видел лицо врага. И он поклялся, что следующая встреча закончится иначе.

Глава 3: Профессор. Чужой кристалл.

Доктор Цзинь Ливей, в тридцать лет ставшая самым молодым профессором в Шанхайском университете, считала, что секреты мироздания скрыты в атомарной решетке. Её мир был миром кристаллических структур, квантовых колебаний и пределов прочности. Но сейчас в её стерильной лаборатории, пахнущей озоном и свежей пластмассой, лежал объект, ставивший под сомнение все её академические догмы.

Это был кристалл. Примерно с кулак размером, многогранный, идеально прозрачный, с едва уловимым фиолетовым свечением изнутри. На ощупь он был абсолютно гладким и холодным, как лёд, но не таял от тепла руки. Его нашли геологи при бурении в Тибетском нагорье на невероятной глубине, в породах, возраст которых исключал возможность рукотворного происхождения.

Кристалл передали ей как аномалию, не поддававшуюся классификации. Первые же тесты повергли Ливей в шок. Твёрдость кристалла превосходила алмаз в десятки раз, но при этом он демонстрировал аномальную пластичность под воздействием специфических электромагнитных полей. Его атомная структура, видимая под электронным микроскопом, была не хаотичной, а явно упорядоченной, напоминающей… схему. Кристаллическую решётку-процессор.

Но главное открытие ждало её, когда она поместила кристалл в камеру с мощным источником нейтронного излучения. Вместо того чтобы разрушиться, кристалл начал поглощать радиацию, а его внутреннее свечение засияло с ослепительной силой. Приборы зафиксировали колоссальный выброс чистой энергии – в тысячи раз эффективнее любой известной ядерной реакции, и без каких-либо вредных излучений.

Это не минерал, пронеслось у неё в голове, сердце бешено колотясь. Это аккумулятор. Или батарея. Работающая на принципах, которые перечеркивают всю нашу физику.

Она провела у установки тридцать шесть часов без сна. Усталость отступала перед жгучим восторгом и леденящим страхом. Она прикоснулась к технологии, которая могла бы осветить города или стереть с лица земли целые страны. Технологии, которой у людей быть не могло.

Когда она, обессиленная, собиралась повторить эксперимент, дверь в её лабораторию открылась без стука. Вошли двое мужчин в безупречно сидящих костюмах. Их лица были масками вежливой неумолимости.

– Доктор Цзинь? – обратился тот, что был старше. Его голос был ровным, как поверхность озера. – Мы из Министерства государственной безопасности. Вы должны проследовать с нами. Немедленно.

– Моя работа… это чрезвычайно важно… – попыталась возразить Ливей, инстинктивно заслонив собой лабораторный стол с кристаллом.

– Ваша работа, доктор, отныне является вопросом национальной безопасности, – мужчина мягко, но неотвратимо отодвинул её и тем же движением упаковал кристалл в матовый чёрный кейс с биометрическим замком. – Все ваши исследования будут продолжены на новом месте. Намного более подходящем.

Её не арестовывали. С ней обращались как с ценным грузом. Перелёт на закрытом объекте, затем – вертолёт с затемнёнными иллюминаторами. И наконец – спуск в лифте, уходящем глубоко под землю, в недра, которые оказались не скалой, а техногенным чудом.

***

Командный центр базы «Ксенос-1» поразил её своим размахом. Гулкая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием компьютеров, и гигантские голографические проекции. И двое мужчин, ожидавших её.

Полковник Алан Торн, чьё лицо хранило отпечаток всех войн мира, и крупный, мрачный сержант с бородой, в глазах которого читалась тень недавнего кошмара. Ливей почувствовала себя не в своей тарелке, хрупким теоретиком среди людей действия.

– Доктор Цзинь Ливей, – представил её сопровождающий из МГБ. – Полковник Торн, командующий базой. Сержант Шмидт, командир оперативной группы.

Торн жестом пригласил её следовать.

– Добро пожаловать, доктор. Думаю, вам будет интересно увидеть это.

Он провёл её через несколько уровней базы к массивной бронированной двери. Серия сканирований, шипение гидравлики. Дверь отъехала, открывая вид на научный департамент.

Ливей застыла на пороге. Это было потрясающе. Оборудование, о котором она могла только мечтать: спектрометры с рекордной точностью, установки для синтеза новых материалов, квантовые компьютеры для моделирования. Настоящая мечта ученого.

– Но… как? – выдохнула она. – Некоторые из этих приборов существуют лишь в единичных экземплярах…

– Теперь они здесь, – коротко сказал Торн. – И в вашем распоряжении. Ваша задача – понять их технологии. Всё, что попадает к нам в руки. Ваш отчёт по «кристаллу Кхары» был самым подробным на сегодня.

Он подвёл её к одному из рабочих столов. Под энергополевым колпаком лежал точно такой же фиолетовый кристалл.

– «Кристалл Кхары». Так мы его условно назвали. Источник энергии их кораблей и оружия. Учёные месяцы бились над его стабилизацией. Ваши данные… открыли новые пути.

Ливей смотрела на кристалл, на сверкающую лабораторию, на решительное лицо полковника. Страх и растерянность сменились ясностью и целеустремлённостью.

– Что от меня требуется? – спросила она чётко.

– Собрать команду, – ответил Торн. – Лучшие научные умы мира. Физиков, химиков, инженеров, генетиков. У вас есть доступ к закрытым базам данных всех стран-участниц. Составляйте списки. Наши люди доставят их сюда. Быстро и без лишнего шума.

Он повернулся к Шмидту.

– Сержант, ваша задача – аналогична. Но вам нужны бойцы. Лучшие из спецназа мира. Изучайте досье. Каждая кандидатура будет утверждаться нами совместно. Нам нужны не просто солдаты. Нам нужны тактики, специалисты, люди с холодным рассудком.

Юсуф Шмидт молча кивнул. Его взгляд скользнул по лаборатории, по кристаллу, по хрупкой фигурке профессора. Он видел в ней не кабинетного учёного, а создателя будущего оружия. Оружия, которое сможет дать отпор тому ужасу, что он видел.

– Понял, герр полковник, – его голос был низким. – Я начну с групп, имевших опыт контактов в… нетипичных условиях.

– А я… – Цзинь Ливей уже взяла предложенный планшет, её пальцы быстро пролистывали списки. – Мне нужен доктор Катаяма из Токийского технологического института, его работы по метаматериалам бесценны. И профессор Вайс из Гейдельберга, ведущий специалист по экзотическим состояниям материи. И, конечно, команда доктора Ивановой из «Сколково», они близки к прорыву в области силовых полей!

Торн наблюдал за ними. Учёный, видящий в кристалле уравнение, и солдат, помнящий когти и кислоту. Два разных мира, слившиеся в одну цель.

По всему миру, в тишине лабораторий и шуме учебных центров, зазвонили спецлинии. Начиналась великая мобилизация. Человечество, ещё не осознавшее всей глубины пропасти, уже собирало свои лучшие умы и самые крепкие клинки. Глубоко под Сахарой, в сердце базы «Ксенос-1», делалась первая ставка в игре, где на кону была сама Земля.

Глава 4: Вызов.

Четверо суток на базе «Ксенос-1» пролетели в сумасшедшем ритме. Полковник Торн практически жил в командном центре, вгрызаясь в горы досье, которые сержант Шмидт и профессор Цзинь Ливей отбирали для него. Каждая кандидатура проходила жесткий отбор. Нужны были не просто винтики, а личности. Умные, живучие, способные принять невозможное.

Профессор Цзинь, погруженная в изучение «кристалла Кхары», настаивала на каждом ученом, чьи работы хоть как-то касались экзотической физики. Шмидт, с его мрачным прагматизмом, вычеркивал тех, кто хоть раз провалил задание из-за несоблюдения устава или потерь личного состава. Торн искал нечто среднее – волю к победе и способность мыслить вне шаблона.

И вот, в спортзале на третьем подземном уровне, собрались первые девять избранных. Воздух был густым от пота, адреналина и скрытого напряжения. Новобранцы, только что доставленные на базу, изучали друг друга взглядами, в которых читалось профессиональное любопытство и настороженность.

Сержант Шмидт, стоя по стойке «смирно», зачитывал список с планшета. Его голос был ровным, как скальпель.

– Капитан Джон «Джи-Ай» Келли, США, «Дельта Форс».

– Сержант Чжэн «Тигр» Вэй, Китай, спецназ НОАК «Сокол ночи».

– Капрал Маркус «Призрак» фон Штайнер, Германия, KSK.

– Старший сержант Такеши «Кенши» Кобаяши, Япония, «Рейдеры».

– Мастер-сержант Алессандро «Гром» Рицци, Италия, GIS.

– Сержант Пьер «Лис» Дюваль, Франция, Коммандос морской пехоты.

– Капрал Амиль «Скальп» Картар, Индия, «Силы коммандос».

– Старший сержант Игорь «Молот» Волков, Россия, ССО.

– Сержант Тарас «Булат» Шевченко, Украина, спецназ ГУР МО.

Именно между двумя последними и пробежала искра. Волков, коренастый, с бычьей шеей и холодными голубыми глазами, оценивающе посмотрел на Шевченко – высокого, жилистого, со шрамом через бровь.

– ГУР? – хмыкнул Волков по-русски, достаточно громко, чтобы все услышали. – Слышал, вы хорошо умеете ухилянтов в автобусы запихивать.

Шевченко повернулся к нему медленно. Его лицо оставалось непроницаемым, но кулаки сжались.

– А я слышал, что вы хорошо умеете по тылам прятаться от дронов, Волков.

Воздух в зале застыл. Американский капитан Келли, пытаясь снять напряжение, шагнул вперед.

– Эй, парни, остыньте. Мы все здесь по одну сторону.

– Молчи, американец, – резко бросил Волков, не отводя глаз от Шевченко. – Славяне сами между собой разберутся, без вашей помощи.

– Да, – поддержал его Шевченко с ледяной усмешкой. – спасибо, «помогли» уже однажды.

Келли отступил, подняв руки в умиротворяющем жесте, но на его лице появилось понимание. Это была не просто ссора. Это была старая, гноящаяся рана, привезенная сюда, в самое сердце глобального кризиса.

– Так что, «Молот»? – Шевченко расстегнул верхнюю пуговицу камуфляжа. – Поговорили? Или, как всегда, дело решим?

– Решим, «Булат», – рыкнул Волков. – Как мужчины.

И они сошлись. Не как спортсмены на ринге, а как два зверя, вырвавшиеся на свободу. Удары были жёсткими, приземлёнными, без правил. Волков пытался взять массой и силой, Шевченко уворачивался и бил точно и болезненно. Остальные бойцы образовали круг, не вмешиваясь, но готовые в любой момент броситься разнимать. Шмидт наблюдал мрачно, понимая, что этот конфликт нужно было изжить, и лучше здесь, чем в бою.

В разгар драки, когда Волков повалил Шевченко на маты, дверь в спортзал распахнулась. Вбежал запыхавшийся техник с планшетом.

– Сержант Шмидт! Срочно в командный центр! Греческие ВВС! F-35 только что сбил небольшой НЛО! Обломки упали в горах на острове Крит! Есть вероятность наличия выживших среди экипажа!

Драка мгновенно прекратилась. Волков и Шевченко замерли, тяжело дыша, с разбитыми губами и ненавидящими взглядами, но все их внимание было теперь приковано к технику.

Шмидт не стал читать нотаций. Время для этого прошло.

– Десять минут на сборы! На конвертоплан! Быстро!

Он повернулся и побежал к выходу. Бойцы, секунду назад готовые разнести друг друга в клочья, бросились за ним как один организм. Старые обиды были отброшены в одно мгновение. Появился враг. Настоящий.

***

В ангаре царила лихорадочная активность. V-22 «Оспрей», его лопасти уже раскручивались, пожирал пространство рёвом двигателей. Техники в спешке загружали стандартное снаряжение. Никаких экспериментальных образцов – только проверенные штурмовые винтовки, подствольные гранатометы и бронежилеты.

Полковник Торн, стоя на балконе командного пункта ангара, наблюдал за погрузкой. Рядом с ним была Цзинь Ливей, бледная, но собранная.

– Первый бой, доктор, – сказал Торн, не отрывая взгляда от бойцов, занимавших места в «Оспрее». – А наши ребята идут туда с тем же оружием, что и против людей. Ускоряйте работу с кристаллом. Каждый час, который мы выиграем, может спасти им жизни.

– Я понимаю, полковник, – голос её дрожал лишь слегка. – Моя команда работает круглосуточно. Но законы физики не обманешь. Нам нужен прорыв.

– Сделайте его, – Торн посмотрел на неё, и в его взгляде была вся тяжесть ответственности. – Иначе следующую группу будем набирать так же быстро, как эту.

Он перевел взгляд на Шмидта. Тот, уже в полной экипировке, отдавал последние распоряжения. Его взгляд скользнул по Волкову и Шевченко, которые молча, избегая взглядов, заняли места напротив друг друга. Рана была свежа, но сейчас они были солдатами одной команды.

Люк «Оспрея» захлопнулся. Конвертоплан, с ревом поднявшись, развернулся и исчез в темном туннеле взлетной шахты, ведущей к поверхности пустыни.

Торн повернулся к профессору.

– Теперь ваша очередь, доктор. У нас есть координаты падения. Вам нужно быть готовой проанализировать всё, что они привезут. Каждый обломок. Каждый… биологический экземпляр. Ищите слабости.

Цзинь Ливей кивнула и, поправив халат, направилась к лифту в лабораторный сектор. Игра началась. Первая фигура была сделана. Теперь всё зависело от того, кто сделает следующий ход – люди или те, кто пришел с звезд.

Глава 5: Первая кровь.

V-22 «Оспрей», оглушительно ревя, приземлился на небольшом скалистом плато в горах Крита. Пыль, поднятая винтами, застилала солнце. Сержант Шмидт первым выпрыгнул на каменистую почву, его G36 мгновенно легла наизготовку, ствол скользил по скалам, кустам, теням.

– Периметр! Быстро! «Призрак», «Лис» – левый фланг! «Гром», «Скальп» – правый! «Джи-Ай», со мной! – его команды были четкими, как удары метронома. Бойцы, еще минуту назад сидевшие в тесноте салона, рассыпались цепью, занимая позиции. Волков и Шевченко, не глядя друг на друга, прикрыли тыл.

Пейзаж был негостеприимным: серые скалы, колючие кустарники, редкие кривые сосны. И в центре всего – оно.

Обломок корабля пришельцев напоминал гигантского разбитого ската. Корпус был из того же матово-серого, почти черного металла, что и корабль над Айовой, но здесь он был разорван и обуглен. Одна из «крыльев» отломана полностью, из пробоины валил едкий дым, пахнущий озоном и жженым пластиком. Размером он был с небольшой грузовик. Вокруг валялись обломки, похожие на осколки черного стекла.

– Никого не видно, – доложил по рации «Призрак», немецкий снайпер.

– Слишком тихо, – добавил «Лис».

Шмидт сжал цевье.

– «Джи-Ай», «Кенши», «Булат» – за мной, вперед. Остальные – прикрывают. Никаких неожиданностей.

Трое бойцов, пригнувшись, рванули к зияющему пробоине в борту. Внутри царил полумрак, подсвеченный мерцающими аварийными огнями. Воздух был густым и тяжелым, пахло чем-то металлическим и сладковато-приторным, как испорченный мед. Стены были покрыты странными выступами, похожими на органические трубки, которые пульсировали, словно вены. Никаких привычных панелей управления, кресел, иллюминаторов. Кабина больше походила на гнездо или улей.

И в центре этого гнезда, под грудой оплавленного оборудования, лежало Оно.

Существо было огромным. Ростом под два с половиной метра, с телом, напоминающим гору мышц, обтянутых серой, как скала, кожей. Голова была непропорционально маленькой, с массивной костистой пластиной на лбу и лишенным носа лицом, больше похожим на морду бульдога. Из приоткрытого рта виднелись короткие, толстые клыки. Оно было без сознания, мощная грудь медленно поднималась и опускалась. На броневидном нагруднике зияла пробоина, из которой сочилась густая фиолетовая жидкость.

– Господи… – прошептал Келли. – Это же мутант какой-то.

– «Молот», докладывай обстановку снаружи, – Шмидт не сводил глаз с гиганта, палец на спусковом крючке.

– Всё чисто, сержант. Тишина.

В этот момент снаружи раздалась очередь из автомата, а затем – оглушительный взрыв.

– КОНТАКТ! ДВА УРОДА! ИДУТ ИЗ-ЗА СКАЛ! – закричал в рацию итальянский мастер-сержант Рицци. – ОНИ ЖИВУЧИЕ!

Ужас начался снаружи. Из-за скальных выступов появились двое таких же гигантов. Они не бежали, а двигались тяжело и неумолимо, как танки. Пули отскакивали от их брони, оставляя лишь царапины. Один из пришельцев поднял руку. В его лапе был не пистолет, а нечто вроде короткого, толстого бластера. Раздался хлопок, и зеленая сфера плазмы врезалась в скалу, за которой укрылся индийский капрал Картар. Камень испарился, а Картар, получив страшные ожоги, с криком отлетел в сторону.

– «Скальп» ранен! – заорал Рицци, продолжая стрелять. – Не пробивают!

Волков, увидев, как второй мутон целится в прижатого к земле Шевченко, не раздумывая, бросил светошумовую гранату. Ослепленный гигант развернулся в его сторону. В этот момент Шевченко, воспользовавшись паузой, метнул под его ноги противотанковую гранату. Взрыв отшвырнул пришельца, но не убил. Существо, рыча, поднялось, его броня была повреждена.

– Держать позиции, не отступать! – скомандовал Шмидт, выскакивая из обломков. Он увидел, как немец «Призрак» стреляет точно в голову раненому мутону. Тот наконец рухнул. Второго гиганта, того, что стрелял по Картару, сразила точная очередь из G36 Шмидта в шею, единственное незащищенное место.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Воздух пах порохом, плазмой и горелым мясом. Капрал Амиль «Скальп» Картар лежал без движения, его броня была сплавлена с телом. Француз «Лис» перевязывал ему раны, лицо его было бледным.

Волков и Шевченко стояли спиной к спине, тяжело дыша. Они молча переглянулись. Никаких слов благодарности не прозвучало. Прошел лишь короткий кивок. Человек, которого ты ненавидишь, только что спас тебе жизнь. Старые счеты никуда не делись, но поверх них лег новый, боевой долг.

***

Через час на плато приземлился еще один «Оспрей» с командой техников и ученых в защитных костюмах. Они аккуратно погрузили тело погибшего Картара, раненого мутона в смирительной капсуле и самые ценные обломки корабля.

***

Глубоко под Сахарой, в медицинском отсеке базы «Ксенос-1», за бронированным стеклом, лежал пленный. Мутон был скован по рукам и ногам усиленными титановыми наручниками, прикованными к столу. Его рану обработали, но он все еще был без сознания.

Полковник Торн, сержант Шмидт и профессор Цзинь Ливей наблюдали за ним.

– Первая потеря, – мрачно констатировал Торн. – Капрал Картар. Опытный боец. И один ранен – фон Штайнер, осколком скалы задело ногу.

– Их броня… наша сталь против нее как картон, – Шмидт смотрел на мутона с холодной ненавистью. – Пули 5.56 мм почти бесполезны. Только крупный калибр или взрывчатка. Волков и Шевченко… сработали слаженно. После драки.

– Это обнадеживает, – заметил Торн.

– Их физиология невероятна, – прошептала Цзинь Ливей, прижимая планшет с первыми данными сканирования к груди. – Мышечная плотность втрое выше человеческой. Костная структура усилена металлическими включениями. Это не эволюция. Это… биоинженерия. Армия, созданная для войны.

– Тогда нам нужна своя инженерия, доктор, – Торн повернулся к ней. – Ваш «кристалл Кхары» – ключ. Ускоряйте работы. Пока они стреляют плазмой, а мы – свинцом, мы проигрываем. Каждая следующая потеря будет на нашей совести.

– Я понимаю, полковник, – голос ее был твердым. Она смотрела не на солдата, а на образец. На источник технологий. – Моя команда уже выделяет энергетический контур. Через неделю, я надеюсь, мы представим вам прототип оружия.

За стеклом пришелец слабо пошевелился. Его маленькие, глубоко посаженные глаза медленно открылись. Он уставился на них взглядом, полным не боли и не страха, а чистой, бездушной ненависти.

Первый контакт состоялся. Первая кровь пролита. Война из абстракции стала жуткой реальностью. И все трое понимали – это только начало.

Глава 6: Рост «Ксеноса».

База «Ксенос-1» более не была просто убежищем. Она пульсировала жизнью, как гигантский подземный улей. В новых туннелях гремела техника, возводя дополнительные жилые модули и лабораторные комплексы. Воздух, прежде стерильный, теперь пах озоном от сварок, свежей краской и кофе – универсальным топливом ученых и солдат. Прибывали новые специалисты – молчаливые, испуганные, но горевшие любопытством, которых агенты бесшумно изымали из их прежних жизней по спискам, утвержденным Цзинь Ливей.

Профессор Цзинь, ставшая де-факто научным директором, провела жесткую реорганизацию, разделив исследователей на целевые группы. Сегодня она, в сопровождении полковника Торна и сержанта Шмидта, проводила смотр достижений.

Первая лаборатория напоминала ангар, где в центре, под лучами прожекторов, покоился основной корпус сбитого на Крите НЛО. Рядом на столах лежали обломки и единицы оружия пришельцев.

– Доктор Арнауд, – представила Цзинь сухопарого француза. – Группа анализа технологий.

– Полковник, сержант, – кивнул Арнауд. – Корабль… это не машина в нашем понимании. Здесь нет кабелей, нет сварных швов. Корпус выращен, как кристалл, а системы, похоже, связаны на квантовом уровне. Мы обнаружили следы органических полимеров, вплетенных в металлическую матрицу. Это живая архитектура.

Он указал на разобранный бластер.

– Оружие работает на том же принципе. Нет чипов, только кристаллическая решетка «Кхары», фокусирующая энергию. Они не создают механизмы, они… выращивают технологии. Это объясняет их целостность и эффективность.

Торн молча изучал плавные формы корабля. Шмидт смотрел на него с новой, леденящей оценкой – этот враг превосходил их не только в оружии, но и в самой основе своего технологического уклада.

Следующий цех оглушал грохотом испытательных стендов и гулом работающих двигателей. Здесь правил доктор Вагнер, бывший инженер оборонного концерна. В углу стоял один из «Оспреев», с открытыми панелями, из которых тянулись жгуты проводов к тестовым стендам.

– Стандартные пули бесполезны, – без предисловий начал Вагнер, держа в руках гильзу со странным, заостренным наконечником. – Мы разработали бронебойно-зажигательные патроны с вольфрамовым сердечником. Сердечник покрыт слоем пирофорного сплава. Он пробивает их хитино-металлическую кожу и поджигает внутренние жидкости.

Он протянул пулю Шмидту, а затем указал на «Оспрей».

– А это – наш первый серьезный успех в адаптации их технологий. Мы интегрировали маломощный кристалл Кхары в систему энергопитания двигателей. Он действует как сверхпроводящий катализатор. Скорость и грузоподъемность выросли на 80%, а расход топлива упал на 60%.

Торн одобрительно хмыкнул. Это был первый луч света в кромешной тьме технологического превосходства пришельцев.

Последнее помещение было самым стерильным и самым жутким. В одной его части, за стеклом, лежали на столах для вскрытия тела мутонов и «Серых». В другой – находилась камера для пленного мутона.

Их встретила доктор Иванова, российский экзобиолог с усталыми глазами.

– Их биология – это кошмар генетического инженера, – сказала она, указывая на мутона. – Клонированные особи. Взрослые, зрелые, без признаков детства или старения. Мы нашли следы искусственной селекции и вживленных кибернетических имплантов, усиливающих агрессию и послушание. Они – идеальные солдаты. Без страха, без сомнений, без личности.

– А они? – Торн кивнул в сторону «Серых».

– Другая ветвь. Мозг развит чрезвычайно, но мышечная система атрофирована. Мы полагаем, это каста ученых или операторов техники. Возможно, они управляют кораблями.

Затем они подошли к камере мутона. Гигант сидел на полу, скованный. Его маленькие глаза следили за каждым их движением. Рядом, за пультом, сидел лингвист и пытался установить контакт.

– Мы пробовали математические последовательности, базовые логические цепочки, образы, – тихо сказал лингвист. – Ноль реакции. Он смотрит на нас как… как на скот. Как на объект. В его сознании нет концепции диалога. Только доминирование или подчинение.

Внезапно мутон издал низкий, гортанный рык. Не слово. Не сообщение. Звук, полный такой чистой, необработанной ненависти, что по спине Цзинь Ливей пробежали мурашки. Лингвист отшатнулся.

– Видите? Коммуникация невозможна. Это орудие. И оно знает, для чего создано.

***

Час спустя трое снова были вместе в зале для брифингов. Карта мира на стене была усеяна новыми красными метками.

– Отчет о последней операции, – начал Шмидт, его лицо было усталым. – Обнаружен небольшой разведывательный НЛО в пустыне Такла-Макан. Экипаж – три «Серых». Мы использовали новую тактику – засадные группы с поддержкой снайперов. Новые патроны доктора Вагнера сработали. Цели нейтрализованы, корабль захвачен почти неповрежденным. Потерь нет.

– Хорошая работа, сержант, – кивнул Торн. – Но это капля в море. – Он откинулся на спинку кресла. – Пентагон и Генштаб предоставили шокирующие данные. Попытка перехватить НЛО силами ВВС Индии закончилась потерей двух истребителей. Пилоты сообщали о полном отказе электроники перед попаданием. Беспилотники, отправленные в зоны активности, просто падают, как осенняя листва. Связь не работает, системы наведения сходят с ума.

– Почему? – спросила Цзинь Ливей.

– Помните кристалл Кхары? – сказал Торн. – Он генерирует мощное фоновое пси-излучение. Оно же, по мнению ваших ученых, создает вокруг их кораблей помеховое поле. Оно глушит любую сложную электронику. Танк, лишенный прицелов, систем управления огнем и связи – это просто кусок металла. Именно поэтому танковый батальон ВС Пакистана был уничтожен одним кораблем и горсткой пришельцев. Они не могли даже понять, откуда по ним бьют.

В комнате повисло тягостное молчание. Осознание было страшным. Весь арсенал современной армии, вся мощь технологий – бесполезны.

– Значит, это война пехоты, – мрачно заключил Шмидт. – Штыка и пули. Как сто лет назад.

– Не совсем, – возразила Цзинь. – Мы можем использовать их же технологии. «Оспрей» с модернизированным двигателем – тому доказательство. Мы должны создать свое поле, свою защиту.

– И пока вы работаете над этим, – Торн указал на карту, – они ведут разведку. Все зафиксированные корабли – маломестные. Экипаж от одного до пяти. Никаких маток, никаких флотов. Они изучают нас. Прощупывают оборону. Собирают данные. – Он посмотрел на них обоих. – Это не вторжение. Пока нет. Это прелюдия. И у нас очень мало времени, чтобы подготовиться к основному действию.

Они сидели в тишине, слушая навязчивый гул базы. Базы, которая была их крепостью, их надеждой и, возможно, последним рубежом человечества. Враг был не просто силен. Он был чужд на фундаментальном уровне, и эта чуждость была страшнее любого оружия.

Глава 7: Граффити.

Замок Шамбор, Франция.

Бронированный Peugeot с затемненными стеклами мчался по пустынной дороге в долине Луары. Полковник Алан Торн, облаченный в парадную форму, смотрел на мелькающие виноградники, но его мысли были глубоко под Сахарой. Через месяц после начала миссии «Ксенос» он чувствовал себя не солдатом, а менеджером апокалипсиса.

Машина свернула на аллею, ведущую к замку Шамбор. Гигантский ренессансный замок в лунном свете выглядел призрачно. Внутри, в подземном командном центре, встроенном в древние подвалы, его ждал расширенный состав совета. За массивным столом из темного дерева, помимо генерала Крейвена (США), сухопарого русского Семенова, подтянутой китаянки мадам Ли и невозмутимого француза де Лякра, сидели новые лица: представитель Бразилии – генерал Алмейда, с лицом, опаленным солнцем джунглей; австралиец – сухощавый и насмешливый Майлз О’Коннор из ASIS; принц Фахад аль-Сауд в безупречной белой тобе; и генерал ван дер Мерве из ЮАР. Были и другие, менее заметные, но не менее влиятельные фигуры из десятка стран, чьи взгляды были прикованы к Торну.

– Полковник Торн, – начал Крейвен. – Совет заслушает ваш отчет.

Алан встал, его голос был ровным и лишенным эмоций.

– За истекший месяц подразделение «Ксенос» провело четыре успешные операции по перехвату малых разведывательных НЛО. Локации: пустыня Такла-Макан, горы Анды в Перу, архипелаг Шпицберген и джунгли Конго. Захвачено два относительно целых корабля, три единицы энергетического оружия. Наши потери: один боец погиб, один тяжело ранен. Потери противника: семнадцать особей уничтожено, одна – взята в плен.

В комнате прошел одобрительный гул. Генерал Алмейда кивнул, удовлетворенно хмыкнув.

– Научный департамент под руководством профессора Цзинь Ливей добился значительных результатов, – продолжил Торн. – Разработаны эффективные бронебойно-зажигательные боеприпасы. Проведена успешная интеграция инопланетного энергоисточника, «кристалла Кхары», в системы нашего транспорта. Эффективность выросла на 80%.

– Восемьдесят процентов? Впечатляюще, – заметил О’Коннор, постукивая карандашом по столу. – Жаль, что это не помогает против их главного козыря.

– Именно, – подхватил Семенов. – Пока вы охотитесь на разведгруппы, происходят инциденты посерьезнее.

На экране замигали десятки красных меток.

– Полное уничтожение радиолокационного поста в Сибири, – перечислил де Лякр. – Разгром тренировочного лагеря в Мали. Столкновение с патрулем в Йемене… Потери исчисляются сотнями. Обычные войска бесполезны. Их электроника отказывает.

– В Рио-де-Жанейро два таких «серых» устроили бойню в фавеле, – мрачно добавил Алмейда. – Полиция была бессильна. Они просто… собирали биоматериал. Пока ваши ученые разглядывают их под микроскопом, они проводят полевые исследования на нашем населении.

Генерал ван дер Мерве хрипло кашлянул.

– У нас в Калахари пропал целый геологический лагерь. Нашли только оплавленное оборудование и… странную слизь. Нам нужны более активные действия, полковник. А не просто реакция.

– Нарастает социальная напряженность, – сказала мадам Ли. – Слухи, паника в соцсетях. Власти теряют контроль.

Принц Фахад впервые заговорил. Его голос был тихим, но каждое слово имело вес.

– Страх – это вирус, опаснее любого оружия. Он подрывает стабильность, основу всего. Мы не можем позволить ему расползтись.

– Информация должна контролироваться, – резюмировал Крейвен. – Официальная версия – техногенные катастрофы, учения. Любая утечка о пришельцах и о «Ксеносе» – недопустима. Мы не можем вызвать глобальную панику.

Торн молча кивнул, чувствуя тяжесть их взглядов. Им нужен был не отчет, а чудо. Они хотели, чтобы его маленький отряд остановил прилив, наступающий на все берега сразу.

На обратном пути в Париж его машина застряла в пробке. Торн смотрел в окно и увидел их. Граффити. Стилизованные изображения существ с большими головами, летающие тарелки над горящими городами. Правда, как сорняк, прорастала в самых неожиданных местах, вопреки всем решениям совета.

***

Профессор Цзинь Ливей, задержавшись в лаборатории, шла по коридору, примыкавшему к главному ангару. Оттуда доносились гулкие команды и рокот двигателей.

В ангаре царила оживленная деятельность. V-22 «Оспрей» стоял с открытым люком. Среди бойцов отряда Шмидта Ливей заметила новое лицо – женщину. Высокую, стройную, с жгучими черными волосами и спокойным, внимательным взглядом. Её камуфляж был с мексиканскими шевронами.

У стены, проверяя снаряжение, стояли Волков и Шевченко. Их перепалка стала уже частью антуража базы.

– Что, «Молот», опять свой паек на водку меняешь? – беззлобно начал Шевченко, вставляя магазин. – От нее, небось, и трясет, когда в атаку идти надо.

– Лучше водка, чем, сало, как у тебя вместо мышц, бандеровец, – огрызнулся Волков, проверяя прицел. – Скоро хвост, как у хряка, отрастишь. Только и умеешь, что в кустах отсиживаться.

– Это у вас, коммунистов, тактика была – завалить трупами, – парировал Шевченко. – А мы, бывало, учились стрелять. И попадать. А не только в молоко пули гонять.

– Ага, особенно в сорок первом показывали, как вы стрелять умеете, – проворчал Волков. – В спину.

Новая боец, подгоняя разгрузку, бросила на них спокойный, слегка насмешливый взгляд.

– А мексиканцы, – сказала она с почти незаметным испанским акцентом, – предпочитают сначала договориться. А если не получается… – Она легким движением дослала патрон в патронник своей снайперской винтовки C14. – …то стреляют так, чтобы хватило одного раза. Экономят патроны. И время. А вас двоих на одно задание отправляют – это чтобы враги от ваших споров голову потеряли, да?

Волков и Шевченко на мгновение замолчали, оценивающе глядя на неё. Затем оба хмыкнули почти одновременно. Это был знак принятия.

Сержант Шмидт, закончив инструктаж с Кобаяши, подошел к Ливей.

– Профессор, знакомьтесь. сержант Каталина Мартинез. Спецподразделение морской пехоты Мексики (FES). Заменила Картара. Снайпер. Имеет боевой опыт борьбы с наркокартелями – может пригодиться.

Каталина коротко кивнула профессору, её большие темные глаза были спокойными и уверенными.

– Профессор. Рада быть полезной. Надеюсь, ваши новые разработки дадут нам больше шансов против… чего бы это ни было.

Люк «Оспрея» захлопнулся, и конвертоплан покатил к взлетной шахте. Ливей смотрела, как он исчезает, с новым чувством – маленькой надеждой, что с такими людьми у них есть шанс.

***

Цзинь Ливей возвращалась в лабораторию, вспомнив, что оставила планшет в криогенной камере. Подойдя к гермодвери, она увидела индикатор работы внутри. Странно, дежурный инженер Бэнкс должен был уйти.

Она приложила ладонь к сканеру. Дверь не открывалась. ОШИБКА СИСТЕМЫ. ПЕРЕЗАГРУЗКА.

В этот момент из динамика раздался резкий, оглушительный звук – сработала аварийная сирена системы вентиляции соседнего отсека. Ливей вздрогнула, прикрыв уши. Через пятнадцать секунд сирена смолкла. Предупреждение погасло. Дверь открылась.

Внутри всё было в порядке. Планшет лежал на столе. Но её внутренний голос зашептал, что что-то не так. Сбой доступа и ложное срабатывание сирены… Слишком странное совпадение.

Она проверила логи. «Скачок напряжения». Но её взгляд упал на датчики температуры кристалла. Кратковременный, но резкий всплеск. Кто-то пытался перегрузить систему? Или внести изменения?

Она никому не сказала. Без доказательств это были домыслы. Но семя сомнения было посажено. В подземной крепости, окруженной врагами извне, мог затаиться и враг внутри. И этот враг, в отличие от пришельцев, знал все их системы и уязвимости.

Глава 8: Тени и сталь.

Возвращение на базу «Ксенос-1» было для полковника Торна похоже на погружение в кипящий котел. После прохладной, наполненной политическими интригами атмосферы замка Шамбор, подземный комплекс встретил его гулом генераторов, запахом озона и металла и лихорадочной энергией, которую нельзя было подделать. Он не пошел в свои покои. Он сразу вызвал сержанта Шмидта и профессор Цзинь Ливей в свой кабинет.

Кабинет был аскетичен: стальной стол, несколько мониторов, карта мира с мигающими метками и три потертых кресла. Символ «Ксеноса» – земной шар, пронзенный мечом, – красовался на стене, выглядевший одновременно и грозно, и наивно перед лицом угрозы, с которой они столкнулись.

Шмидт вошел первым, отдав честь. Его поза была прямой, но в глазах читалась усталость от бесконечных тренировок и ожидания. Цзинь Ливей последовала за ним, выглядевшая хрупкой в своем белом лабораторном халате на фоне его камуфляжа. Она несла планшет, прижимая его к груди как щит.

– Садитесь, – Торн откинулся в кресле, проводя рукой по лицу. – Франция была… информативной. Никакого открытого негатива. Но фоном идет сплошное «добейтесь большего». И быстрее.

Он посмотрел на них попеременно, его взгляд был тяжелым, как свинец.

– Им нужны не отчеты о перехваченных разведчиках. Им нужна стратегия. Понимание. Зачем они здесь? Что им нужно? Биомасса? Ресурсы? Территория? Их мотивация – черный ящик. И пока мы его не вскроем, мы будем тушить пожары, пока сами не сгорим.

Его взгляд остановился на Цзинь Ливей.

– Профессор, ваш пленный мутон – ключ. Нужно заставить его говорить. Установить контакт. Любой ценой. Я знаю, ваши лингвисты бьются о стену, но найдите в ней трещину. Используйте его биологию, его импланты… что угодно. И ускорьте работы по вооружениям. Пока наши бойцы идут в бой с модернизированными рогатками, мы теряем тактическое преимущество.

Цзинь Ливей слегка покраснела и опустила взгляд, потом подняла его, и в нем вспыхнул огонек ученого, поймавшего интересную задачу.

– Мы… мы как раз близки к прорыву, полковник. Группа доктора Вагнера завершает финальные испытания новой штурмовой винтовки. Мы называем её «Гроза». Она использует новый принцип поражения, основанный на наших исследованиях инопланетных материалов. Испытания показывают, что она эффективно пробивает их броню.

Она умолчала о трех инцидентах. О сбое в системе контроля климата в её собственной лаборатории, который едва не привел к порче критических образцов. О внезапной ошибке в программе симулятора, из-за которой тестовый образец «Грозы» дал гибель виртуального расчета. О том, как в хранилище образцов необъяснимо отключилось криогенное охлаждение на два часа. Случайности? Статистическая погрешность? Её научный ум отказывался верить в такие цепочки «совпадений». Но доказательств не было. Только ледяная уверенность в глубине души.

– «Гроза»… – Торн обдумал название. – Когда можно будет испытать в полевых условиях?

– Завтра, – уверенно сказала Цзинь. – После утренних стрельб.

***

Они все еще верят, что могут что-то изменить. Смотрят на эти новые игрушки с таким надеждой. Слепцы.

Его пальцы с привычной ловкостью пробирались по панели управления системой жизнеобеспечения сектора B, где располагались жилые модули для научного персонала. Он не был солдатом. Он был техником. Винтиком в этой гигантской машине. Но именно винтики решают, сорвется ли махина с оси.

Он не хотел громких взрывов или массовой гибели. Это было бы глупо и сразу указало бы на диверсию. Его цель была тоньше – посеять хаос, подорвать доверие, замедлить работу. Сделать так, чтобы проект «Ксенос» захлебнулся в собственной неэффективности. Его будущие покровители оценят такую изящную работу.

Сегодня его целью была система фильтрации воды. Не отравить её – это было бы слишком примитивно и легко отслеживаемо. Нет. Он просто слегка изменил химический баланс, добавив реагент, который при нагреве (например, в душевых или кофейных автоматах) должен был выделять легкий, но неприятный запах сероводорода. Мелочь. Раздражающая, вызывающая головную боль, снижающая продуктивность. И, главное, совершенно неопасная на первый взгляд. Ещё одна «случайность» в длинной череде технических сбоев.

«Пусть почувствуют, как шатается земля под их ногами. Скоро они все поймут. Сильные выживут, приспособившись. А я уже адаптировался».

Он закончил вносить изменения и стер логи. Просто еще один день, просто еще одна незаметная работа.

***

На следующий день в главном ангаре царила атмосфера напряженного ожидания. На столе лежали девять новых винтовок «Гроза». Они выглядели как модифицированные версии стандартного оружия, но с утяжеленными стволами и непривычными блоками на цевье, от которых тянулись тонкие провода к компактным энергоячейкам.

Рядом с Цзинь Ливей стоял сам доктор Вагнер.

– «Гроза» использует комбинированный принцип поражения, – объяснял он бойцам. – Стандартный бронебойный сердечник плюс кинетический импульс новой формы. Энергия для импульса берется из компактных кристаллических ячеек. Эффективность против образцов брони цели подтверждена.

Стрельбище прошло безупречно. Грохот выстрелов, более глухой и весомый, чем от обычного оружия, оглушал. Мишени, имитировавшие броню мутонов, не просто пробивались – они разрушались изнутри, покрываясь паутиной трещин. Бойцы, от серьезного Шмидта до скептически настроенного Волкова, были впечатлены. Даже Шевченко, тестируя оружие, одобрительно кивнул.

– Наконец-то, – проворчал он, – почувствовал, что могу им хоть как-то навредить.

Казалось, день пройдет идеально. Но тень уже накрыла базу.

Инцидент произошел спустя два часа, в инженерном отсеке, примыкавшем к тиру. Там проводили осмотр после стрельб и чистку опытных образцов «Грозы». Работал молодой талантливый инженер-электроник, серб Милан Ковач, один из самых перспективных сотрудников доктора Вагнера. Он разбирал одну из винтовок, чтобы изучить воздействие нагрузок на внутренние компоненты.

Никто не знал, что во время стрельб в системе вентиляции самого инженерного отсека произошел незаметный сбой. Микроскопическая пыль, металлическая стружка и частицы химикатов, которые обычно сразу улавливались фильтрами, остались в воздухе. И когда Ковач, сняв защитный кожух, дотронулся до высоковольтного конденсатора энергоячейки, произошел внезапный пробой.

Раздался резкий хлопок, вспышка ослепительного света. Сильнейший разряд тока прошел через тело инженера. Он не успел даже вскрикнуть. Спустя несколько минут его нашел коллега. Милан Ковач лежал бездыханный на полу, его руки и часть лица были обуглены. Воздух пахло горелой плотью и озоном.

Трагедия повисла в воздухе тяжелым, удушающим покрывалом. Гибель ученого, одного из своих, в сердце базы, после успешного испытания – это был удар ниже пояса.

***

Вечером того же дня Цзинь Ливей стояла перед столом полковника Торна. Она была бледна, но решительна.

– Это не случайность, Алан, – сказала она, впервые используя его имя. Её голос дрожал, но не от страха, а от ярости. – Это был четвертый инцидент. – И она выложила ему всё: сбой в её лаборатории, ошибку в симуляторе, отказ криогеники и сегодняшнюю «поломку» вентиляции, которая привела к гибели инженера.

Торн слушал, не перебивая. Его лицо было каменным. Когда она закончила, он медленно подошел к окну, выходившему в центральный командный зал.

– Саботаж, – произнес он тихо, как бы констатируя погоду. – В нашем собственном доме.

– У меня нет доказательств, только логическая цепь, – сказала Цзинь.

– В данной ситуации логика – уже доказательство, – возразил Торн. Он повернулся к ней. – Вы никому об этом не говорили?

– Никому.

– Так и держите. И все записи, все логи – только у вас. Официальная версия – трагическая случайность, несчастный случай при обслуживании экспериментального оружия. Инженер Ковач погиб при исполнении служебных обязанностей. – Его глаза стали холодными, как лед в Антарктиде. – А мы с вами начинаем тихую охоту. Вы будете моими глазами в научном департаменте. Я займусь остальным. Этот… червь… где бы он ни был, мы его выковыряем.

Он посмотрел на карту, усеянную красными метками.

– Война на два фронта, профессор. Одна – там, с ними. Другая – здесь, с тем, кто готов продать человечество за место у ног новых хозяев. И эта… может оказаться страшнее.

Цзинь Ливей кивнула, чувствуя тяжесть нового, ужасного знания. Их крепость дала трещину. И теперь им предстояло сражаться не только с чужими монстрами, но и с монстрами, которые родились внутри их собственного вида.

Глава 9: Пси-огонь.

Безликий голос, искаженный цифровым шифрованием, прозвучал из динамиков по всей базе «Ксенос-1», нарушая монотонное жужжание жизнеобеспечения.

– ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ. ОБНАРУЖЕН НЕОПОЗНАННЫЙ ВОЗДУШНЫЙ ОБЪЕКТ. ПЕЛЕНГ – СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ ЧАСТЬ АРАВИЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА, РАЙОН ПУСТЫНИ РУБ-ЭЛЬ-ХАЛИ. ВЫСОТА – 28 000 МЕТРОВ. СКОРОСТЬ – МАХ 4.5. РАЗМЕРЫ ПРЕВЫШАЮТ СТАНДАРТНЫЕ ОБРАЗЦЫ НА 200%. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ – «БАГРОВЫЙ». ОТРЯД БЫСТРОГО РЕАГИРОВАНИЯ – БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ №1.

В спортзале, где бойцы отрабатывали ближний бой, движение замерло. Сержант Шмидт, чье лицо было покрыто испариной, резко опустил тренировочный нож, который только что приставил к горлу Волкова.

– Все слышали. Десять минут, – его голос был ровным, но в глазах вспыхнула та самая холодная искра, которую видели только перед настоящим делом.

В ангаре царила лихорадочная, но отлаженная активность. Техники в комбинезонах заправляли «Оспрей», проверяли системы. Бойцы, облачаясь в броню, проверяли оружие. Цзинь Ливей, вызванная Торном, наблюдала с балкона командного пункта. Полковник стоял рядом, его взгляд был прикован к тактическому экрану, где мигал красный треугольник объекта.

– Они послали на перехват звено F-35 с авианосца «Буш» в Персидском заливе, – тихо сказал он, больше себе, чем ей. – Большой корабль… Это не разведка. Это что-то другое.

– «Гроза» прошла все испытания, – так же тихо ответила Цзинь. – Бойцы уверены в ней.

– Уверенность – это хорошо. Пока она не столкнется с чем-то совершенно новым, – отозвался Торн.

***

В салоне «Оспрея» пахло топливом, оружейной смазкой и напряжением. Бойцы молча проверяли снаряжение. Новые винтовки «Гроза» лежали у них на коленях, массивные и многообещающие.

– Ну что, «Молот», – нарушил тишину Шевченко, вставляя магазин с характерным щелчком. – Опять летим в песочницу. Надеюсь, у тебя на этот раз патронов хватит, а не как в Андах, где ты из моих запасов просил.

Волков, не глядя на него, проверил затвор своей «Грозы».

– А ты, «Булат», лучше за себя беспокойся. А то в Конго из-за твоей «экономии» тот змеехвостый ублюдок чуть мне на шею не запрыгнул. Стреляешь, как будто патроны из собственного мяса делаешь.

– Эй, chicos, – вмешалась Каталина Мартинез, спокойно протирая линзу своего снайперского C14, который она предпочитала новой винтовке для дальней дистанции. – Может, поменьше тестостерона? Он притягивает пули. Проверено в Сьюдад-Хуаресе.

Капитан Келли, сидевший напротив, усмехнулся.

– Слушайте даму, парни. У мексиканок, я слышал, и с кухней порядок, и с баллистикой.

Мартинез повернула к нему свое спокойное, скуластое лицо. Ее глаза сузились.

– Капитан, моя бабушка готовила mole, от которого мужчины плакали от счастья. А мой дед учил меня стрелять так, чтобы они плакали от горя. Я унаследовала оба таланта. Хотите проверить сначала кухню? Или сразу перейдем к баллистике?

В салоне на секунду воцарилась тишина, а затем грянул взрыв хохота. Даже угрюмый «Призрак» фон Штайнер фыркнул. Келли, покраснев, поднял руки в знак поражения.

– Я сдаюсь. Твоя взяла.

Внезапно свет в салоне мигнул. Пилот голосом, в котором сквозь помехи пробивалось напряжение, сообщил:

– Внимание, группа. Получили обновление с «Буша». Цель перехвачена. Завязался воздушный бой. Потери… Потери. Сбиты два «Лайтнинга». Повторяю, сбиты два F-35. Цель повреждена, снижается. Координаты меняются. Ложимся на новый курс.

Смех мгновенно стих. Сбиты два самых современных истребителя. Это был не просто корабль. Это была крепость.

***

«Оспрей», оглушительно ревя, приземлился в глубокой песчаной долине, окруженной скалами цвета охры. Жара в Аравийской пустыне была иной, чем в Сахаре – сухой, выжигающей душу. Песок, поднятый винтами, стоял плотной стеной.

– Периметр! Быстро! Рассредоточиться! – Шмидт первым выпрыгнул на раскаленный песок. – «Лис», «Гром» – левый фланг, скалы! «Призрак», «Кенши» – правый! «Кобра», займи позицию на том выступе, обеспечивай прикрытие! Остальные – со мной, в центр!

Бойцы рассыпались, как ртуть, занимая позиции среди валунов и песчаных дюн. Воздух дрожал от зноя, было тихо и пугающе.

Они не успели продвинуться и ста метров, как из-за крупного валуна слева поднялась тонкая, серая фигура. Существо с большой головой и огромными черными глазами, одетое в серый комбинезон, держало в руках странный пистолет.

– Контакт! Первый! – крикнул Келли.

– Мой! – почти одновременно произнес Кобаяши.

Два выстрела «Грозы» грохнули почти в унисон. Серое тело отбросило назад, как тряпичную куклу. На его грузи зияли две огромные раны, из которых сочилась фиолетовая жидкость.

– Видишь? – Шевченко похлопал по прикладу своей винтовки. – Как нож сквозь масло. Никаких проблем.

– Слишком легко, – мрачно проворчал Волков. – Не нравится мне это.

Они продвигались вперед, от укрытия к укрытию, меняя позиции. Песок хрустел на зубах. И тогда долина закончилась, открыв вид на огромную чашу, похожую на высохшее соленое озеро.

И в центре этой чаши стояло Оно.

Корабль был не просто больше. Он был другим. Если предыдущие напоминали скатов, то этот был похож на гигантского, приземистого скарабея с раскрытыми надкрыльями. Его корпус был из того же матово-черного материала, но испещрен сложными выступами и желобами, словно мышечная структура. Размером он был с небольшой многоэтажный дом. Ни пробоин, ни следов серьезных повреждений от боя с истребителями видно не было. Он просто стоял, безмолвный и чужой, излучая почти физическое давление.

– О Боже… – прошептал кто-то в эфир.

– Тише там! – жестко оборвал Шмидт. – «Призрак», что видишь?

– Ничего, сержант. Ни одного движения. Как будто мертвый.

– Слишком большой, чтобы быть пустым, – сказал Рицци. – Предлагаю провести разведку. Две группы.

– Согласен. «Дж-Ай», возьми «Лиса» и «Грома», обойдите слева. Я с «Кенши» и «Призраком» – справа. Волков, Шевченко, Мартинез – прикрывайте нас с этой позиции.

Три группы начали осторожное движение. Они прошли около пятидесяти метров, когда из-за складок местности у самого борта корабля внезапно появились четыре серые фигуры и один мутон. Бой вспыхнул мгновенно.

Выстрелы «Грозы» рвали пустынный воздух. Один из «серых» был буквально разорван очередью Волкова. Но пришельцы не паниковали. Они стреляли точно и хладнокровно. Зеленые сферы плазмы с шипением прожигали песок и скалы.

И тут случилось нечто.

Капитан Келли и Алессандро Рицци, продвигавшиеся в самой опасной зоне, вдруг замерли. Их движения стали резкими, хаотичными.

– Нет… нет… отстань… – забормотал Келли, его голос был искажен диким ужасом.

Рицци просто опустил винтовку и, поджав ноги, забился в мелком углублении в песке, беззвучно шевеля губами, по лицу текли слезы.

– Что с ними? – крикнул Шевченко.

– Келли! «Гром»! Отвечайте! – рявкнул Шмидт.

В ответ – лишь тихий, прерывистый плач. Пьер Дюваль («Лис»), пытавшийся подползти к Рицци, вдруг сам вскрикнул, схватился за голову и отполз назад, его трясло крупной дрожью.

– Я… я не могу… там… лица… везде лица… – его голос срывался на визг.

– Пси-атака! – догадалась Мартинез, ее голос в наушниках прозвучал с непривычной напряженностью. – Они излучают страх!

– Волков, Шевченко, Мартинез! Немедленно отходите к моей позиции! – скомандовал Шмидт.

Под шквальным огнем сержант пополз вперед. Он видел, как Келли, рыдая, пытался закопаться в песок, а Рицци лежал в эмбриональной позе. Это было страшнее любого ранения. Шмидт, не вставая во весь рост, схватил Рицци за разгрузку и потащил его назад, к скалам. Пуля плазмы опалила ему плечо, но он не остановился. Затем, под прикрытием точных выстрелов Мартинез, он вернулся за Келли.

– Они выведены из строя, – хрипло доложил он, отползая с обоими бойцами в относительное укрытие. – Пси-эффект. Не могу их вывести. Остальные?

– «Лис» в порядке, но шокирован, – доложил Дюваль. – «Призрак» и «Кенши» держатся.

Ситуация была катастрофической. Трое выведены из строя, они прижаты огнем. Продвижение вперед было самоубийством из-за пси-поля.

Шмидт принял решение за долю секунды. Отчаянная тактика для отчаянной ситуации.

– Волков, Шевченко, Мартинез! Слушайте внимательно! Пси-воздействие, похоже, локализовано перед кораблем. Вы трое – обходите его по дальнему кругу. Цель – проникнуть внутрь через любой доступный вход. Устройте там ад. Отвлеките их. Мы будем давить сюда.

– Понял, – коротко ответил Волков.

– Входим, – подтвердил Шевченко.

– Уже в пути, – сказала Мартинез.

Трое бойцов, пригнувшись, рванули в обход, используя каждую складку местности. Бег по раскаленному песку под палящим солнцем был пыткой. Через десять минут они оказались у кормы корабля. Входной трап был опущен, словно корабль готовился к высадке.

– Ничего не понимаю, – прошептал Шевченко, заглядывая внутрь. – Никого. Как будто ждут.

– Или это ловушка, – мрачно заметил Волков.

– Ловушка или нет, другого выхода нет, – сказала Мартинез, меняя магазин в «Грозе». – Пошли.

Они шагнули внутрь. И замерли.

Воздух был прохладным и влажным, пахнущим озоном и чем-то сладковато-органическим, словно в гигантской оранжерее. Освещение исходило от самих стен – они мягко пульсировали голубоватым светом. Никаких углов, никаких прямых линий. Все было плавным, скругленным, словно они находились внутри живого существа. Пол был упругим под ногами. Тишину нарушал низкий, едва слышный гул, исходящий отовсюду и ниоткуда сразу.

– Какой ужас… – выдохнул Шевченко, снимая тактические очки и протирая глаза. – Это… это же…

– Это не корабль, – прошептала Мартинез, с благоговейным ужасом глядя на стены, по которым текли светящиеся прожилки. – Это организм.

– Вы там не на экскурсию пробирались! – резко прозвучал в их наушниках голос Шмидта, заглушая шипение помех. – Нас тут накрывают! Двигайтесь!

Трое бойцов встрепенулись и, подняв винтовки, двинулись вперед по широкому, изогнутому коридору. Они прошли несколько метров и вышли в обширное помещение, похожее на грузовой отсек.

И снова их охватил леденящий душу ужас.

Вдоль стен стояли ряды огромных прозрачных цилиндров, заполненных мутной зеленоватой жидкостью. В них плавали тела. Корова с неестественно выгнутой шеей. Свинья с раздутым брюхом. Горный козел. И в самом конце… человек. Пожилой мужчина в рваной одежде фермера. Его глаза были открыты и остекленевши, рот застыл в беззвучном крике. От всех тел тянулись тонкие, похожие на щупальца трубки, подключенные к основанию цилиндров.

– Боже… они их… коллекционируют? – сдавленно прошептал Шевченко, и его рука с белой костяшками сжала цевье «Грозы».

– Изучают, – хрипло сказал Волков. – Как мы их. Только мы вскрываем, а они… хранят в банках.

Из бокового прохода появился «серый». Он нес какой-то прибор и не ожидал встречи. Волков, не целясь, всадил в него короткую очередь. Тело пришельца отлетело к стене, заливая ее фиолетовой жижей.

– Лифт, – указала Мартинез на круглую платформу в конце зала.

Они поднялись на один уровень. Коридор раздваивался.

– Я с «Булатом», – Волков кивнул на левый проход. – Мартинез, прикрой правый.

Мексиканка кивнула и, прижавшись к стене, исчезла в правом коридоре. Волков и Шевченко двинулись налево. Почти сразу они наткнулись на двух «серых», которые, увидев их, открыли огонь. Зеленые сферы плазмы с шипением впивались в органические стены, оставляя дымящиеся язвы.

– В укрытие! – крикнул Волков, отскакивая за выступ.

В это время Мартинез, продвигаясь по своему коридору, услышала за одной из скругленных дверей странный, булькающий звук. Она замерла, подняв винтовку. Дверь бесшумно отъехала, и из нее вышел «серый», потирая свою большую лысую голову тонкими пальцами. Он смотрел в пол и не заметил бойца. Мартинез не дрогнула. Один точный выстрел в затылок – и пришелец рухнул.

Услышав перестрелку, она осторожно двинулась на звук и через боковой проход вышла в тыл двум «серым», которые прижали огнем Волкова и Шевченко.

– Hola, feos (привет, уроды)! – крикнула она по-испански.

Пришельцы начали поворачиваться, но было поздно. Две очереди из «Грозы» буквально разорвали их на части.

– Вовремя, – кивнул ей Волков, вытирая с лица брызги чужой крови.

– Почти как дома, – усмехнулась она. – Только целься лучше.

…Трое бойцов поднялись на следующий уровень, который, судя по всему, был командным мостиком. Коридор был узким, стены здесь пульсировали более интенсивным светом. В воздухе висел едва уловимый, высокочастотный гул, от которого слегка звенело в ушах.

Мартинез, шедшая первая, жестом остановила группу. Она прислушалась, а затем краем глаза заглянула в последнее помещение в конце коридора. Оно было небольшим, с большим иллюминатором, через который открывался вид на песчаную долину и прижатых к земле бойцов Шмидта.

У иллюминатора, спиной к двери, стоял один-единственный «серый». Но он не просто смотрел в окно. Его тело было напряжено, тонкие пальцы впились в его собственную большую, лысую голову, словно от боли. Вся его поза выражала невероятное сосредоточение. Вокруг него воздух словно дрожал, искажаясь, как над раскаленным асфальтом.

Мартинез не стала ждать. Она поняла. Это он. Этот одинокий пришелец, терзающий свою голову, был тем, кто своим разумом парализовал троих опытных бойцов с расстояния в сотни метров. Она прицелилась. Ее палец лег на спусковой крючок.

Выстрел «Грозы» грохнул в тесном помещении. Пуля с кинетическим импульсом ударила пришельца в спину. Тело дернулось, его руки бессильно упали, а высокочастотный гул, давивший на сознание, мгновенно прекратился. Существо безжизненно сползло по стене на пол, оставляя за собой мазок фиолетовой жидкости.

– Источник пси-атаки ликвидирован, – четко доложила Мартинез в рацию, ее голос был холоден и спокоен, хотя внутри все сжималось от осознания, что она только что убила то, что даже не совсем понимала.

…Осмотрев уровень и не найдя больше никого, они спустились обратно к выходу. И тут прямо на них вбежали два пришельца, вероятно, вернувшиеся с внешних позиций или пытавшиеся защитить своего «псионика». В тесном пространстве грузового отсека завязалась короткая, яростная схватка. Вспышки выстрелов, крики, шипение плазмы. Через несколько секунд оба пришельца лежали мертвыми.

Трое бойцов выскочили наружу, на палящее солнце. Снаружи стрельба почти стихла.

– Задание выполнено, – доложил Шевченко в рацию. – Корабль чист. Пси-оператор уничтожен.

– Понял, – ответил Шмидт, и в его голосе впервые за весь бой прозвучало облегчение. – Поле действительно исчезло. Оставшиеся цели ликвидированы. Бой окончен.

Они стояли, тяжело дыша, у подножия чужого корабля. Волков и Шевченко молча смотрели друг на друга. Никаких слов не было нужно. Мартинез прислонилась к горячей поверхности корабля, закрыв глаза, мысленно видя того самого пришельца, который одним усилием воли мог сломать человеческий разум.

– Отличная работа, команда, – тихо сказала она. – Теперь можно и поесть. У меня как раз есть рецепт одного острого mole…

Глава 10: Тень в крепости.

Столовая для личного состава на уровне «Альфа» гудела, как растревоженный улей. После трех дней изнурительной эвакуации трофеев с корабля в Рубе-эль-Хали здесь царила атмосфера сдержанного, но заслуженного триумфа. Воздух был густ от запаха жареной картошки, кофе и пота.

Сержант Шмидт вошел первым, пропуская полковника Торна и профессора Цзинь Ливей. Взгляд Торна скользнул по помещению, отмечая детали: вымытые до блеска полы, но царапанные столы, на стене – потертый плакат с символом «Ксеноса». Его солдаты. Его люди.

За одним из столов гремели голоса. Ядро группы – Волков, Шевченко, Мартинез, фон Штайнер, Кобаяши и Дюваль – сидели, окруженные другими бойцами. Волков, размахивая руками, с упоением живописал финал боя внутри корабля.

– …и вот, нас уже прижали, эти два серых ублюдка, патроны на исходе, а тут – бах! – он хлопнул ладонью по столу, заставляя звякнуть посуду. – С тыла выскакивает наша «Кобра», что-то орет на своем испанском, непонятно, но злобно! И двоих – раз-два! Как в тире!

Немецкий капрал Маркус «Призрак» фон Штайнер, обычно молчаливый, с редкой улыбкой обнял Каталину Мартинез за плечи.

– Да, она очень крута! – сказал он с своим акцентом. – Скажи честно, Каталина, тебя хоть раз в жизни принимали за мужчину?

Мартинез, не меняя выражения лица, жестко и без обиды убрала его руку.

– Нет, – ответила она своим низким, спокойным голосом. – А тебя?

Столовая взорвалась хохотом. Даже угрюмый Волков фыркнул. В этот момент кто-то заметил вошедшее начальство. Гул стих, бойцы начали подниматься, отдавая честь.

– Вольно, – отрубил Торн, делая несколько шагов к их столу. Его лицо оставалось серьезным, но в уголках глаз легли морщинки – знак одобрения. – Хорошая работа. Все. Особенно вы трое. – Его взгляд скользнул по Волкову, Шевченко и Мартинез. – Сержант Шмидт доложил о ваших действиях внутри корабля. Взаимовыручка, инициатива. Волков, Шевченко… я знаю, что между вами не все гладко. Но то, что вы смогли отбросить личное и действовать как одно целое – это показатель высшего профессионализма.

Волков хмыкнул, глядя в стол.

– Да мы, товарищ полковник, просто поняли, что по сравнению с этими тварей он – меньший ушлепок, – кивнул он в сторону Шевченко.

– А я понял, что этот ватник хоть и дурак, но в драке надежен, – парировал Шевченко беззлобно.

Торн позволил себе короткую улыбку, затем его взгляд стал серьезным. Он перевел его на двух других бойцов, сидевших чуть поодаль, – Джона Келли и Алессандро Рицци. Они не смеялись. Они пили кофе, их движения были чуть замедленными, взгляд – отсутствующим.

– Капитан. Мастер-сержант. Как вы? – спросил Торн, опуская голос.

Келли медленно поднял на него глаза.

– Справляемся, сэр. Спасибо.

Его голос был плоским, лишенным привычной энергии.

– Кошмары? – прямо спросил Торн.

Рицци, могучий итальянец, сжал свою кружку так, что костяшки побелели.

– Не кошмары, полковник, – тихо сказал он. – Они… реальнее. Как будто… как будто ты снова там. И не можешь проснуться. Чувствуешь их… присутствие. Внутри черепа.

Торн кивнул, его лицо стало жестким.

– Мы над этим работаем. Профессор, – он повернулся к Цзинь Ливей, – этот вопрос становится приоритетом номер один. Нужно понять механизм пси-атаки. Найти способ блокировать его. И изучить возможность создания аналогичного оружия. Если они могут это делать, то и мы должны.

Цзинь Ливей, выглядевшая уставшей, но собранной, кивнула.

– Мы уже выделили нейронные паттерны из тканей погибшего псионика. Работа ведется. Но это… очень сложно. Это не физика. Это биология разума.

– Ускорьте, – коротко бросил Торн. – Сержант, профессор, со мной.

***

Научный блок встретил их непривычной суетой. Ученые и техники сновали между столами, заставленными обломками корабля. Доктор Арнауд, сияя, ждал их у входа в главную лабораторию.

– Полковник, профессор, сержант! Потрясающие находки! – он повел их внутрь. – Корабль… это не просто транспорт. Это живой, дышащий организм, соединенный с технологией на квантовом уровне. Системы управления реагируют на ментальные команды операторов! Представляете? Мыслительная материя, воплощенная в инженерном чуде!

Он подвел их к ряду прозрачных цилиндров, где в мутной жидкости плавали образцы: странное растение с фиолетовыми листьями, обезьяна с увеличенным черепом, горный козел… и человек. Мужчина лет шестидесяти, в рваной клетчатой рубашке. Его лицо было бледным, глаза закрыты.

Торн замер, вглядываясь. Память услужливо подсказала кадры из новостей.

– Это… Билл Доббс. Фермер из Айовы. О его похищении показывали по телевизору.

Цзинь Ливей смотрела на тело с холодным, научным интересом, смешанным с ужасом.

– Они не убивают их до конца. Они… консервируют. Для изучения. Как биологические образцы.

Шмидт молча сжал кулаки. Он смотрел не на тело, а на оборудование вокруг. Так враг видел людей – как объекты для коллекционирования.

Далее их провели в морг. На столе лежало тело «Серого». Доктор Иванова, экзобиолог, проводила вскрытие.

– Полная стерильность. Ни признаков пищеварительной системы в нашем понимании. Питание, вероятно, происходит за счет абсорбции питательных веществ через кожу или внутривенно. Мозг… – она указала на вскрытый череп, – развит чрезвычайно. Но мышечная система атрофирована. Это каста ученых, операторов. Они управляют техникой силой мысли. Но сами беззащитны. И, судя по всему… клонированы. Без индивидуальности.

– Идеальные рабы, – мрачно заключил Торн. – Для своих хозяев.

***

В командном центре было тихо. Голографический глобус медленно вращался, отбрасывая синеватый свет.

– Выводы, – начал Торн, обращаясь к Шмидту и Цзинь Ливей. – Враг обладает технологиями, на столетия опережающими наши. Его армия состоит из специализированных, вероятно, клонированных существ. Он ведет не войну на уничтожение, а методичный сбор биоматериала. И он обладает оружием, против которого у нас нет защиты.

– Пси-атака меняет все, – сказал Шмидт. – Мы не можем бросать войска в лобовые атаки. Нужна новая доктрина. Диверсии, снайперы, дистанционные удары.

– Корабль… – задумчиво произнесла Цзинь Ливей. – Если мы поймем принцип ментального управления… мы сможем создать интерфейс «мозг-компьютер». Это перевернет все. Но для этого нужен живой оператор. «Серый».

– Ваша задача – получить его, – Торн посмотрел на нее. – Живым и невредимым.

Они разошлись. Цзинь Ливей, чувствуя смертельную усталость, побрела в свой жилой отсек. Ей нужно было хотя бы пару часов сна.

***

Они так гордятся своей победой. Слепцы. Они не понимают, что этот корабль – не трофей, а послание. Послание о их ничтожестве. Но теперь… теперь все изменится. С этим грузом данных и образцов мое положение станет неизмеримо выше. Они оценят мою преданность.

Его пальцы бесшумно скользнули по панели управления запорным механизмом сектора «Гамма». Обычный протокол технического обслуживания. Никто не обратит внимания. Дверь в камеру содержания мутона-пленного бесшумно отъехала. Внутри царила тьма. Мутон был под действием транквилизаторов, которые были несколько минут назад поданы в воздуховод отсека. Он взял его за руку и провел до отсека профессора Цзинь Ливей.

Пусть почувствуют, каково это, когда твой безопасный мирок рушится в одночасье.

***

Цзинь Ливей проваливалась в сон, когда ее сознание пронзил резкий, животный ужас. Она не услышала, а почувствовала присутствие. Чужое. Враждебное. В темноте ее отсека.

Она резко села на койке. В свете аварийной лампы у двери она увидела его. Мутон. Огромный, молчаливый, его маленькие глаза сверкали в полумраке. Он был уже не в цепях. Он сделал шаг к ней, его массивная рука сжалась в кулак.

Крик застрял в горле. Цзинь откатилась с койки на пол, сердце колотилось где-то в висках. Она поползла назад, к стене. Мутон, не спеша, шел за ней, его дыхание было тяжелым и хриплым. Он знал, что добыча не уйдет.

Внезапно дверь отсека с шипением открылась. На пороге стоял техник с планшетом, привлеченный, вероятно, каким-то сбоем в системе.

– Профессор, у вас все впоряд… – он не успел договорить.

Мутон, не меняя выражения, с разворота ударил его. Удар был чудовищной силы. Тело техника с хрустом отлетело к стене и обмякло.

Этот миг спас Цзинь Ливей. Она вскочила, рванулась к двери, выскользнула в коридор и с силой ударила по кнопке аварийной блокировки. Дверь захлопнулась, зажимая в проеме руку мутона. Послышался скрежет металла. С криком она побежала по коридору, на ходу нажимая кнопку экстренного вызова.

– Тревога! Сектор «Дельта»! Мутон на свободе! На помощь!

Через две минуты все было кончено. Группа быстрого реагирования во главе с Шмидтом, поднятая по тревоге, нашла мутона, пытавшегося проломить дверь отсека Цзинь Ливей. Шквал огня из «Гроз» положил его на месте.

Полковник Торн, бледный от ярости, смотрел на тело мутона и убитого техника.

– Саботаж. Диверсия. – Его голос был тихим и страшным. – В нашей крепости. Начинаем тотальную проверку. Каждого. От уборщика до старшего научного сотрудника. Я найду эту гниду.

В этот момент по всем динамикам базы раздался пронзительный сигнал общей тревоги. Голос оператора был напряженным до предела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.