# Архив стертых жизней

Ильгиз Абсалямов

В Архиве стёртых жизней ничто не исчезает бесследно.

В мире будущего история переписывается каждую секунду. Каспиан – лучший чистильщик, удаляющий «мусорные» судьбы из памяти человечества. Но однажды удаляемый объект заговаривает с ним прямо из цифрового небытия.

Элиза Марш знала, что за ней придут, и превратила свою смерть в ловушку для системы. Теперь внутри Каспиана живет вирус правды, а по его следам идут карательные отряды Департамента. Чтобы выжить, ему нужно спуститься на нижние уровни Архива, найти Сектор «Ноль» и вспомнить то, что он сам приказал себе забыть десять лет назад.

Правда не горит. Она переписывает код.

Глава 1: Скрежет небытия

Каспиан работал в Департаменте Социальной Гармонии уже десять лет. Его рабочее место – «колодец» – представляло собой стеклянную капсулу, подвешенную над бездной серверных стоек. Внизу, в темноте, пульсировали огни суперкомпьютера «Летописец», который каждую секунду переписывал историю человечества, делая её «чище».

– Каспиан, задержка в секторе 402, – раздался в наушниках сухой голос супервайзера. – Проблемы с синхронизацией?

– Мусорный файл, – быстро ответил Каспиан, прикрывая ладонью часть проекции с картой. – Пытаюсь локализовать источник шума.

Он знал, что каждое его движение записывается. Но «Летописец» искал логические ошибки, а не эмоциональные колебания. Каспиан активировал режим «глубокого погружения». Теперь он не просто смотрел на экран – он был там, внутри воспоминания Элизы.

Запах жасмина ударил в нос. Это было так реально, что закружилась голова. Элиза сидела за деревянным столом, её перо скрипело по бумаге. Каспиан подошел ближе. В этом цифровом призраке было больше жизни, чем во всех его коллегах в Департаменте.

– Ты опоздал, – вдруг произнесла она, не оборачиваясь.

Каспиан замер. Сердце пропустило удар. Стираемые личности не могли взаимодействовать с чистильщиками. Это была запись, статичный слепок прошлого.

– Ты меня видишь? – прошептал он, забыв о протоколе.

– Я вижу того, кто пришел забрать последний свет, – Элиза обернулась. Её глаза были не пикселями и кодом, а глубокими колодцами печали. – Каспиан, карта в письме – это не путь наружу. Это путь внутрь тебя. Сектор «Ноль» – это не комната. Это то, что они не смогли стереть в нас самих.