# Последний гость Рождества 2

Kate, S.T.M.

Это продолжение истории, начавшейся в «Тёмном Рождестве». Первая глава была о заражении – о том, как тоска и одиночество открыли дверь для сущности, питающейся светлыми воспоминаниями.

Пустота больше не прячется в углах. Она вышла на улицы. Она говорит голосами забытых, дышит холодом в затылки прохожих, смотрит из каждого тёмного окна. Те, кто пережил первую волну, стали не выжившими, а носителями.

Артур Грейвз слышит голоса. Саймон Кларк видит карты будущего на стенах. Доктор Элис Ренар ведёт реестр пациентов, но с ужасом понимает, что её собственное имя уже давно в этом списке.

А ещё появляется ОН. Человек с чемоданом. Врач без имени. Куратор эпидемии. Он не заражён – он управляет. И у него на всех свои планы.

«Эпидемия тишины» – это история о том, как праздник превращается в ритуал, как память становится болезнью, а тишина – последним диагнозом. Это хоррор не прыжков из темноты, а медленного, неотвратимого осознания: мир вокруг перестал быть вашим. И никогда уже не будет.

## Глава ЭПИДЕМИЯ ТИШИНЫ

Часть вторая: Эпидемия Тишины

Истинное "Тёмное Рождество" наступило утром 25 декабря.

Пожарные потушили угольки дома Грейвза. Артура и Саймона отвезли в больницу с лёгкими отравлениями продуктами горения и странными, бесчувственными ожогами. На вопросы о пожаре они отвечали односложно, без эмоций. Артур смотрел в стену. Саймон – на свою левую руку. Пятно мёртвенно-белой, гладкой кожи теперь покрывало его ладонь и запястье, как перчатка. При прикосновении к игле для капельницы он не морщился.

Их выписали через несколько часов. На прощание дежурный врач, усталая женщина по имени Элис Ренар, вручила им памятки о помощи при психологической травме. Артур взял листок, посмотрел на него и выпустил из рук. Бумага упала, не вызвав в нём ни малейшей досады.

– С Новым годом, – без интонации сказал он доктору Ренар.

Её что-то кольнуло внутри. Не "с Рождеством", а "с Новым годом". Как будто он вычёркивал сам праздник из календаря.

Саймон вернулся в свой укреплённый дом. Его рука не болела. Она была немой. Он касался ею двери – и не помнил, холодная она или тёплая. Касался стакана – и забывал ощущение стекла через секунду. Но была и другая сторона. Когда он в темноте клал эту руку на стену, тень от неё тянулась дальше, чем должна была, и в ней словно шевелилось что-то чужое.

А тем временем доктор Ренар закончила смену. Уставшая, она зашла в пустую палату, где они лежали, чтобы проверить график уборки. На полу лежал тот самый памятный листок. Она подняла его. На обратной стороне, которую никто не должен был видеть, чьей-то обожжённой, возможно, мёртвой-белой рукой было выведено не чернилами, а чем-то вроде пепла или запёкшейся слизи:

"ПРИХОДИ. ТЕПЕРЬ ТВОЙ ЧЕРЁД ПОМНИТЬ".