# Новая жизнь Агаты

Александра Васильевна Миронова

Новинка! Уютный ироничный детектив – от талантливого российского автора Александры Мироновой!

Агата Пеппер – успешная, красивая, дерзкая.

И… внезапно абсолютно свободная.

Продажа сети элитных гимназий должна была стать началом ее второй, яркой жизни. Но вместо путешествий и романов Агата получает «в наследство» лысого косоглазого пса, элитный коттедж, закрытый поселок… и полный хаос.

Первый же день превращается в катастрофу:

флирт с небесным охранником;

стычка с местной королевой сплетен;

знакомство с суровым ветеринаром, от которого буквально перехватывает дыхание;

и внезапная роль спасительницы соседки от домашнего тирана.

Но Агата – женщина, которая не пасует перед вызовами.

Она берет в руки не только свою жизнь, но и чужие судьбы.

И пока лысый «аристократ» Барон Боберон фон Талл пытается выжить под ее присмотром, Агата сама учится жить заново: дружить, выбирать себя, любить и быть любимой.

Остроумный роман о новой свободе, взрослом счастье и женщине, которая умеет разворачивать судьбу в нужную сторону – даже если всё вокруг валится с грохотом.

© Миронова А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

> С огромным уважением к М. С. Битон и ее творческому наследию. А также с любовью к ее блистательной героине Агате Рейзин, послужившей вдохновением для этой книги.


## Введение

Румяное апрельское утро изменило жизнь Агаты Пеппер навсегда.

Выйдя на крыльцо элитной гимназии – первой из тех, что она открыла в родном городе, – Агата вдохнула полной грудью, закрыла глаза и впервые за долгое время улыбнулась. Телефон блямкнул. Новый кандидат с сайта знакомств прислал обещанные фотографии. Агата поднесла телефон поближе, затем отодвинула, чтобы лучше разглядеть. С экрана на нее смотрел детородный орган в полную величину. Агата еще раз внимательно изучила присланное и задала уточняющий вопрос:

– Это ты хвастаешься или просишь посочувствовать?

После чего нажала на кнопку «заблокировать» и снова улыбнулась – уже менее искренне. По сравнению с предыдущими кавалерами этот хотя бы писал без ошибок.

«Что с вами всеми не так?» – мысленно задала вопрос Вселенной Агата, но та привычно промолчала в ответ.

Агата сделала несколько шагов, спускаясь с крыльца, когда прямо перед ее носом пронеслась блестящая машина, обдавая ее идеально-белый костюм грязью из лужи. Еще месяц назад перед входом в ее гимназию ни одной лужи быть не могло. Но теперь гимназия принадлежала инвесторам, а Агата из владелицы заведения превратилась в очень состоятельную безработную женщину, не имеющую ни малейшего отношения к лужам.

Высоко подняв голову, Агата преодолела оставшиеся ступени и решительно направилась к паркингу. Она прекрасно знала хозяйку машины – Милу Самсонову, жену владельца сети супермаркетов и мать ученика, чье имя было синонимом головной боли для всего педсостава. Много лет все были вынуждены вежливо улыбаться семейству Самсоновых, включая и саму Агату, потому что муж Милы, Анатолий, отличался мерзким характером и слоновьей злопамятностью. Но сегодня Агата могла сделать то, о чем давно мечтала.

Решительно цокая по асфальту острыми каблуками, Агата подошла к машине Милы, высаживающей сына:

– Ну давай, на урок опоздаешь, – капризно тянула девица, безуспешно пытаясь наморщить идеально гладкий лобик.

– Уже опоздал, – холодно проронила Агата.

– Ой, Агата, – фальшиво разулыбалась Мила, – а мы сегодня задержались – простите, пробки.

– В городе нет пробок. А вы просто патологическая лгунья, Мила. Марк опаздывает каждый день потому, что вы считаете ваш макияж, утреннюю гимнастику и кофе важнее труда учителей.

– Да что вы?.. – задохнулась Мила, но Агата не дала ей закончить:

– Счет за чистку костюма я пришлю вам по почте. И в следующий раз снижайте скорость, проезжая мимо школы, потому что однажды под колесами может оказаться ваш ребенок.

И Агата широко улыбнулась остолбеневшей Миле. Потому что если улыбаться жизни, то она обязательно улыбнется тебе в ответ.

## Глава 1

Первые дни после отхода от дел были восхитительны. Агата валялась на диване до позднего вечера, смотря любимые детективные сериалы. Утром просыпалась не по будильнику, а по велению сердца. Наконец-то записалась на массаж, во всевозможные салоны красоты, а также заглянула в магазины, чтобы обновить гардероб. Внезапно внутреннее «я» Агаты потребовало павлиньей роскоши, и Агата пошла у него на поводу, купив шелк, бархат и горошек. Глядя на все это великолепие, она сама себе задала вопрос:

– Куда ты будешь это носить, Агата?

И тут же сама на него ответила:

– Был бы горошек, а повод найдется!

Некомплиментарное освещение примерочных кабинок заставило Агату посмотреть правде в глаза. Недавно ей исполнилось сорок пять, и она начала замечать неизбежные возрастные изменения. Некогда густые кудрявые волосы цвета спелой пшеницы стали немного редеть, а на лице все чаще мелькали предательские морщины (которые она исправно закалывала ботоксом, никому в этом, естественно, не признаваясь). Вокруг некогда удивительно стройной талии начал нарастать «спасательный круг». Но годы детства и юности, отданные спортивной гимнастике, обеспечили ей стройные ноги, ровные плечи, сильные руки и способность сдувать «спасательный круг» после пары дней голодания. Лучистые зеленые глаза, окруженные густыми темными ресницами, все еще способны были посылать кокетливые взгляды, поэтому Агата подмигнула своему отражению в зеркале и заверила его:

– Ничего, подруга, мы еще повоюем!

Продав гимназии, Агата была твердо намерена заняться собственной жизнью, которая пролетала мимо со скоростью японского поезда, не оставляя времени на себя.

Когда-то в далекой ранней юности у нее случился скоропостижный брак, оставивший после себя лучшее – сына Александра. Именно наличие маленького ребенка на руках и отсутствие мужского плеча рядом подтолкнули скромную студентку педагогического института к поиску дополнительного заработка, а потом к идее открыть собственную частную школу. Идея оказалась на редкость успешной, и за последующие двадцать лет Агата открыла двенадцать гимназий по всей стране.

Учебные заведения стали ее вторым ребенком, младшеньким, которому она иногда отдавала больше сил и внимания, чем старшему. Но все, что она делала, она делала для Александра. Дав ему лучшее образование из всех возможных, Агата вручила сыну удочку, которой тот мог наловить самых жирных карасей. И сын не подвел. Предприимчивостью и хваткой он пошел в мать и уже к двадцати семи годам был директором по развитию огромного концерна, которому стало слишком тесно в родной стране. Поэтому Александр занялся покорением новых континентов.

Агата выполнила основные жизненные функции, и к сорока пяти годам вдруг оказалось, что у нее больше нет ни целей, ни задач. Как и спутника жизни рядом, с кем можно было бы обмениваться мнениями и колкостями, путешествовать и коротать вечера перед камином. И теперь Агата со свойственной ей кипучей энергией была твердо намерена это исправить.

Спустя несколько дней поисков женского счастья на просторах Интернета ее энтузиазм потускнел. Выяснилось, что женщина сорока пяти лет считается товаром сомнительной ценности, что безумно бесило Агату. Во-первых, она не товар. А во-вторых, что эти мужчины о себе возомнили? Что давало жалким неудачникам, не построившим ни семьи, ни карьеры, право общаться с нею столь снисходительно? Один даже написал, что «в ее возрасте уже выбирать не приходится». За что был немедленно отправлен в игнор, сопровождаемый парой крепких выражений из юности Агаты, проведенной в депрессивном городке. Агата быстро поняла, что так она свое женское счастье не отыщет, и стала рассматривать переписку с потенциальными женихами просто как способ спустить пар, поупражняться в остроумии и развлечься. Вначале ее это даже забавляло, но вскоре стало грустно. Спустя еще неделю Агата почувствовала острое желание чем-то заняться. Ей даже пришлось напомнить себе, что заниматься ей больше ничем не надо. А спустя еще несколько дней Агата захандрила. Придя к выводу, что нормальные мужчины остались в ее юности или же вымерли, как динозавры, Агата внезапно сама почувствовала себя рептилией, близкой к вымиранию. Дни она проводила, лежа на диване, с тарелкой чипсов на груди и бокалом шардоне в руках, бессмысленно смотря в бубнящий телевизор и пытаясь вникнуть в смысл происходящего. Там шел модный сериал, о котором гудел весь Интернет, и Агата, разумеется, взялась его смотреть. Сериал ей категорически не понравился. Но она решила проявить упорство и досмотреть до конца с целью обсудить увиденное. И только к концу пятой серии она внезапно осознала, что обсуждать сериал ей просто не с кем. За годы работы она не сумела обзавестись подругами. Тех же, кто окружал ее в детстве и юности, она постаралась забыть, как страшный сон, и прервала с ними все связи, уехав из родного дома. Агата приготовилась было разрыдаться от жалости к самой себе, когда ее страдания оборвал телефонный звонок.

Александр.

Агата быстро вытерла глаза, откашлялась и зачем-то поправила волосы. После чего улыбнулась (на одном из многочисленных тренингов ее научили, что собеседник чувствует улыбку по телефону) и ответила фальшиво бодрым голосом:

– Привет!

– Депрессуешь?

– С чего ты взял?

– Мам, ты никогда просто так не улыбаешься, – с укоризной заметил Александр. – Пенсия придавила?

– Какая пенсия? Ты все-таки следи за языком, – немедленно возмутилась Агата. – Я живу жизнью рантье.

– Уже записалась на прием к врачу за антидепрессантами?

– После этого приема врач сам побежит за антидепрессантами!

– Ладно, мам, ты кому угодно можешь рассказывать, как тебе хорошо дома на диване, но только не мне.

– Ты звонишь, чтобы сказать, как прекрасно ты успел меня изучить, или у тебя есть деловое предложение?

– О, теперь я слышу свою мать! – обрадовался Александр. – Вообще-то, да. Мы с Кариной улетаем в Новую Зеландию.

– В Новую Зеландию! – опешила Агата. – Почему не на Северный полюс?

– Там холодно.

– Аргумент. А зачем вы туда летите?

– Если ты не забыла, я отвечаю за развитие нашего холдинга. Мы хотим войти инвесторами в строительство сети экоотелей в Новой Зеландии. Проект на три года. Мы летим с Каринкой, но есть загвоздка.

– Какая? Ты будешь скучать по матери?

Александр даже расхохотался от нелепости предположения, а Агата поспешила утешиться тем, что они с сыном друзья и могут посмеяться вместе. Наверное.

– Нет. Это Барон Боберон фон Талл.

В трубке повисло неловкое молчание.

– Кто?

– Барон Боберон. Он не проходит по весу в салон самолета, а в багажное отделение Каринка его боится сдавать, он может не выдержать холода и стресса.

– Речь о зверюшке? – догадалась Агата. Все-таки бутылка шардоне в одно лицо с утра пораньше приводит к замедлению когнитивных функций.

– Да, это наш пес. Каринка в панике, похудеть он уже не успевает – мы улетаем через неделю. А доверить она его никому не может, кроме тебя.

– Кроме меня? – с подозрением уточнила Агата, у которой отродясь не было домашних животных, кроме мужа.

– Да. Она говорит, что если ты справлялась с детьми и родителями, то ты достаточно ответственна, чтобы мы могли доверить тебе Барона Боберона. Понимаешь, он очень породистый, и его нужно регулярно возить к ветеринару, кормить специальным кормом, тренировать и вообще отнестись к нему с большим вниманием. Он ест три раза в день по часам.

– Я безответственная, – тут же поспешила откреститься Агата. – Даже тебя я не кормила три раза в день по часам.

Она планировала строить личную жизнь и проживать вторую молодость, а ее собираются приставить к какой-то неведомой зверюшке, за которой надо ухаживать больше, чем за ребенком!

– Слава богу, – пробормотал Александр достаточно тихо, но Агата успела расслышать:

– Ты на что-то намекаешь, сын?

– Нет-нет, только на то, что тебе надо приехать к нам, поселиться в доме и помочь немного с Бароном Бобероном. Иначе Каринка никуда не полетит, а меня нельзя оставлять без присмотра, ты же знаешь.

Агата оставила его реплику без ответа. Ее сын больше не ее ответственность, пусть его пустоголовая Карина сама решает, как лучше за ним присматривать.

– Мам, мы живем в элитном пригороде в закрытом поселке. Здесь свое небольшое, но очень приличное сообщество. Есть фитнес-клуб, разные занятия – рисование, пение, даже клуб выпечки. – Александр внезапно закашлялся, но сумел взять себя в руки. – Ты же хотела научиться рисовать!

Агата промолчала. Про желание рисовать она когда-то ляпнула в горячке, объясняя сыну решение продать гимназии. Большей лжи и представить себе было сложно. Через полчаса после начала любых медитативных действий Агата обычно теряла терпение и убегала вдаль. Сын, верно расценив ее молчание, перешел к более весомым аргументам:

– У нас в соседях несколько неженатых мужчин, даже депутат имеется. Холостой.

– Когда, ты говоришь, вы летите?

## Глава 2

Александр встретил Агату на вокзале. На мгновение она залюбовалась – сын был высок, статен и необычайно хорош собой. Красоту он унаследовал от матери, разумеется. А вот покладистый характер… Иногда родителям просто везет.

– Прости, Карина вещи собирает, не смогла приехать, – извинился Александр, а Агата фыркнула:

– Постараюсь как-нибудь пережить час, оставшийся до нашей встречи.

Сын загрузил многочисленные чемоданы Агаты во внедорожник и тронулся в путь.

– Я могу оставить тебе машину, если хочешь.

– Не надо, у меня есть своя, я заказала перевозку, скоро она прибудет. Ты будешь приезжать домой?

– Пока не знаю. Но ты всегда сможешь прилететь к нам. Ты же не была в Новой Зеландии?

– Знаешь, сын, я вообще мало где была, но собираюсь это исправить, – улыбнулась Агата, уже предвкушая новую жизнь. Элитный поселок, рафинированная публика, путешествия с новыми знакомыми.

– Мам, только я тебя очень прошу, ты хотя бы первое время побудь дома, дай Барону Боберону к тебе привыкнуть, а если вдруг уедешь, то отдавай его только на хорошую передержку. Желательно его ветеринару. Они хорошо знакомы, и Барон будет меньше стрессовать.

– Мне кажется, вам пора подумать о детях, – вздохнула Агата. – Не то чтобы я горела желанием стать бабушкой в свои сорок…

– Тебе сорок пять.

– Это останется между нами. Так вот, я не горю желанием, но такое внимание к собаке настораживает.

– Это не просто собака, – улыбнулся Александр, плавно тормозя у КПП поселка. Кажется, он сказал еще что-то, но Агата этого уже не услышала. Из будки охранников вышел… Иисус. Или же кто-то очень на него похожий. Потому что такой красотой не мог обладать простой смертный. Для этого ему требовалось быть или архангелом, или же самим сыном Божьим, насколько Агата могла судить из своих скромных религиозных познаний. Александр вышел из машины и запросто заговорил с парнем, махнув рукой в сторону матери и что-то тому объясняя. Парень перевел небесно-голубые глаза на Агату, и та замерла с идиотской улыбкой на лице, не в силах сказать ни слова. Она лишь слабо махнула ему рукой, что выглядело как конвульсия. Молодой человек улыбнулся в ответ, и вдруг оказалось, что он может быть еще красивее. Затем кивнул и вернулся на свой пост. Агата лишь успела рассмотреть, как солнце блеснуло в его светлых кудрявых волосах. Александр сел в машину и уставился на мать.

– Мам, все в порядке?

– Это что за Адонис?

– Это охранник. А что?

– Они тут все такие?

– Ну-у-у, – задумался Александр, весьма далекий от оценок мужской красоты, – наверное.

– Тогда мне уже очень у вас нравится.

– Вот и отлично. Надеюсь, что и с Бароном вы подружитесь.

* * *

– Кто это?

Агата остолбенело смотрела на лысое существо размером с кошку, глаза которого глядели в разные стороны, а малиновый кончик языка свешивался наружу сквозь кривые зубы. И как будто этого было мало, природа решила добавить ему три одинокие пряди на макушке, выглядящие так, словно существо намочили, а затем ударили током. И в результате этого жестокого эксперимента три седых клочковатых завитка расположились под прямым углом к лысой голове и категорически не желали опадать.

– Барон Боберон фон Талл, – с плохо скрываемой гордостью объявила Карина.

Невестка была прелестна. На идеально гладком розовом личике мерцали бездонные синие глаза. Расплескавшаяся в них незамутненность заливала все вокруг. Пухлые губы, тщательно уложенные брови. Пышная грудь, узкая талия и бесконечные ноги, облаченные в облегающие легинсы.

– А почему он… такой? – осторожно поинтересовалась Агата, оглядывая существо, которое и собакой сложно было назвать.

– Это лучший представитель породы. Аристократ среди аристократов! – Карина так решительно выдвинула вперед грудь и широко улыбнулась, что у Агаты не осталось ни малейшего сомнения – глупышка еще и в очереди на этого уродца отстояла.

– Это многое объясняет, – кивнула Агата. – Все признаки вырождения налицо.

Карина нахмурилась, пытаясь сообразить, оскорбила ли свекровь ее питомца или же, наоборот, похвалила – с Агатой никогда ни в чем нельзя было быть уверенной, но тут же оставила эти тщетные попытки. Девушка вдобавок к красоте отличалась прекрасным покладистым характером и способностью не зацикливаться на мелочах. Именно поэтому Александр из множества потенциальных кандидатур выбрал в спутницы жизни именно ее.

– Я вам тут все расписала. – Карина извлекла из сумки толстую тетрадь и принялась листать.

Агате даже внезапно показалось, что у невестки появилась третья рука, которая быстро переворачивала плотные страницы. Но сейчас она не могла думать о таких мелочах. Гораздо больше ее интересовало существо, которое Карина нежно прижимала к груди. Казалось, оно следило за Агатой, готовясь в любой момент обнажить кривые зубы и укусить ее. Но Агата не была до конца уверена, потому что определить, куда именно глядел косоглазый монстр, решительно не представлялось возможным.

– Вот смотрите, по средам и пятницам я даю Барону Боберону этот корм. – Невестка махнула в сторону открытого шкафчика, где были выставлены разнообразные корма. – А по субботам ему нужно добавить эти витамины вон в ту смесь.

– А если я просто дам ему сосиску? – пробормотала Агата, а Карина застыла с открытым ртом.

– Мама шутит, – поспешил вмешаться Александр, забирая Барона из рук супруги и опуская его на специальный лежак. Лысое чудовище замерло с изогнутой спиной и продолжило смотреть в неизвестном направлении, но Агате внезапно показалось, что оно задумывает диверсию против нее. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

Вдруг Агата впервые за несколько недель искренне улыбнулась. Она просто обожала бросаемые ей вызовы, ведь без них ее жизнь была пуста и бессмысленна. Клятвенно пообещав Карине свозить ее дефективного питомца к некоему ветеринару по имени Захар, чью фамилию она не запомнила за ненадобностью, Агата расцеловала сына с невесткой и, оборвав на полуслове напутствие от Карины держаться подальше от некой Алины Лапиной – настоящая ведьма! – закрыла за ними дверь и выдохнула с облегчением. Предполагалось, что в течение года эти двое домой не вернутся, поэтому просторный коттедж, расположенный, как и обещал Александр, в уютном и живописном коттеджном местечке под названием «Лесная поляна», оставался в полном распоряжении Агаты.

– Делай тут что хочешь! – предложил Александр, справедливо полагая, что его мать ничего делать не будет. Агата от всей души ненавидела домашние дела и, как только у нее появилась такая возможность, сразу же перепоручила их квалифицированной помощнице. Ее редкие порывы внести в их скромную жизнь кулинарию собственного производства не вызвали в ее сыне должного отклика, после чего Агата оставила попытки сделать из себя образцовую хозяйку. Александр не сомневался – не пройдет и пары дней, как в его дом снова вернется помощница, координаты которой он оставил матери, а сама мама непременно найдет себе занятие по душе, оставив коттедж в руках профессионала.

В «Лесной поляне» в основном проживали довольно состоятельные и относительно молодые семейные пары. В то время как мужья были заняты бизнесом, их жены проводили целые дни в полезном безделье. Ходили в фитнес-клуб, разбивались на кружки по интересам и заполняли свои дни нехитрыми занятиями, которых в поселке имелось великое множество. Его матери будет из чего выбрать.

В самом сердце «Лесной поляны» располагался так называемый «Пантеон». Агата не могла удержаться от мысли, что столь высокопарное название объясняется не желанием польстить местным жителям, а, скорее, узостью кругозора и незнанием настоящего значения этого слова. Сама же Агата всегда гордилась своей эрудицией и любила козырнуть ею при случае, наплевав на чувства окружающих. В «Пантеоне», построенном в виде многоугольника из стекла, бетона и арматуры, регулярно проводились разнообразные мастер-классы, давались камерные концерты и даже имелся небольшой театр. Там же два раза в месяц заседал литературный кружок, на который приглашали модных писателей. При «Пантеоне» было небольшое кафе, где всегда можно было выпить кофе со свежайшей выпечкой и подышать воздухом на уютной террасе в тени вековых сосен. Рядом с ним расположились парикмахерская и салон красоты с незамысловатым названием «У Софи», который, по заверениям Карины, ничем не уступал столичным салонам.

Поселок на первый взгляд произвел на Агату весьма благоприятное впечатление. Втайне она рассматривала переезд как возможность начать новую жизнь вдали от привычных мест, где был знаком каждый пень и где у нее сложилась весьма неоднозначная репутация. Возможно, что в новом месте, где ее никто не знает, даже в приложениях для знакомства попадаются годные мужчины?

Сделав мысленную пометку обязательно изменить территорию поисков, Агата поднялась в гостевую комнату, которую выделила в собственное пользование, приняла душ, тщательно уложила светлые волосы, сделала макияж, нанесла помаду (без нее она предпочитала вообще не выходить из дома, считая помаду своим тайным оружием, как у бойцов Сопротивления во время войны) и, покинув ванную в облаках французского парфюма (это тоже было в плане ее новой жизни – не выходить даже в магазин, не нанеся на себя любимый аромат. Не для кого-то, а для себя самой, разумеется!), она направилась к огромному гардеробному шкафу, который уже начала заполнять своими вещами.

В поселке, расположенном в сосновом бору, было теплее, чем в ее родном городе, поэтому выбор Агаты пал на новый фиолетовый бархатный костюм, состоящий из пиджака и брюк. Вначале она решила надеть его прямо на голое тело (могла себе позволить!), но затем решила все же ознакомиться с царящими здесь нравами, а потом уже бросать вызов местному обществу. Поэтому под пиджак она все-таки надела белый топ и разбавила нарядность ансамбля белыми кедами. Оставшись довольной увиденным, Агата подмигнула себе (на этот раз искренне) и, широко улыбнувшись, спустилась, кинула опасливый взгляд на маленькое чудовище, все так же стоящее на шатающихся лапах, а потом тихонько присвистнула:

– Эй, как там тебя? Бобик? Нет, что-то гламурное, Бобан? Нет, черт… Барон? – Агата внезапно рассмеялась от нелепости мысли. – Ну какой из тебя барон с такими зубами? Будешь Бобром. Пошли гулять!

Со специальной вешалки, расположенной прямо возле входа, она сняла поводок, украшенный чудовищными стразами, и с опаской приблизилась к новому питомцу. Тот по привычке обнажил зубы и тихонько зарычал.

– Не советую, – предупредила его Агата. – Нам с тобой вместе еще долго жить, и кормить тебя буду именно я, понял?

Барон Боберон, переименованный в Бобра, словно действительно понял обращенную к нему речь и зубы на всякий случай припрятал, но кончик розового языка так и остался висеть снаружи.

– И в кого ты такой страшненький? – вздохнула Агата, пристегивая к ошейнику поводок и слегка потянув. – Ну давай, идем гулять, движение – это жизнь и все такое.

Уродец развернулся всем телом и, шатаясь, направился к двери. Агата вздохнула – такой себе что-то сломает, и оглянуться не успеешь, объясняйся потом с Каринкой, почему это чудо-юдо в гипсе. Придется и правда за ним присматривать.

Агата распахнула дверь, сделала шаг за порог, и весеннее солнце ослепило ее. Птицы пели как сумасшедшие, от разогревающейся земли поднимался прозрачный пар, придавая всему вокруг сказочный колорит. Поселок был похож на иностранные открытки – никаких пошлых заборов по несколько метров высотой. Ухоженные лужайки, роскошные цветники, на которых Агата отметила трудящихся садовников. Многие дома были оборудованы террасами, на которых сидели молодые матери или няни, приглядывающие за резвящимися детьми.

Агата еще не решила, стоит ли ей на зарубежный манер со всеми здороваться, поэтому ограничилась вежливыми кивками. Кто-то кивал в ответ, но большинство сопровождало незнакомку в фиолетовом костюме в обществе уродливого пса, едва семенящего на тоненьких лапках, удивленными глазами. Мимо проехали несколько велосипедистов, и Агата поймала на себе их вопросительные взгляды, которые она приняла за заинтересованные. И зачем она только надела кеды? Если бы знала, что тут водятся симпатичные спортивные мужчины среднего возраста, обязательно надела бы каблуки – в них ее фигура смотрелась более выигрышно.

Свернув с небольшой аллеи, на которой располагался дом ее сына, Агата зашагала по центральной улице поселка, ведущей к «Пантеону». Сегодня она хотела узнать обо всех возможных кружках и группах по интересам и записаться во многие из них. Идя по нагретой солнцем улице и слушая оглушительное пение птиц, которое не гасили машины (проезд по поселку был ограничен), Агата внезапно почувствовала прилив энтузиазма: она обязательно заведет новые знакомства, возможно, обретет настоящих подруг и проведет вторую (несомненно, лучшую!) половину жизни, лениво сплетничая на солнечной террасе. Она даже на мгновение сладко зажмурилась, представляя эту идиллическую картинку. Ее отделяли всего несколько метров от «Пантеона» и его кафе, на чьей террасе уже начинали собираться посетители, когда произошла катастрофа.

Девица на велосипеде резко вывернула из-за угла и только в последний момент заметила Бобра, меланхолично обнюхивающего гальку, обрамляющую дорожки. Пытаясь избежать столкновения с собакой, она безо всяких раздумий развернула руль в сторону Агаты и, не успев затормозить, врезалась прямо в нее.

Агата ощутила, как земля уходит из-под ног. Взмахнув руками, она выпустила стразовый поводок и попыталась удержать равновесие. Но в последний момент все же не устояла на ногах и шлепнулась на одну из цветочных клумб, расположенных по краю дорожки, чувствуя, как в нее впивается тысяча розовых шипов. Не успела она открыть рот, чтобы закричать от боли, как девица, сняв с себя шлем, подошла к Агате и уставилась на нее, как на коровью лепешку, прилипшую к ее идеально белым кроссовкам:

– Идиотка! – заявила она, не меняя выражения лица – это было просто невозможно из-за огромного количества филлеров и разнообразных веществ, в него закачанных. – Прислуга не должна путаться под ногами, когда хозяева возвращаются домой.

– Прислуга? – задохнулась от возмущения Агата, поднимаясь с земли, упирая руки в бока и немедленно ощущая под ними розовые шипы. – Вы сейчас вообще с кем разговариваете?

– А тут есть еще дебилы, бросающиеся под колеса велосипеда? – Красавица картинно оглянулась по сторонам, делая широкий жест, призывая в свидетели всех людей, расположившихся на террасе и позабывших о стынущем кофе, настолько происходящее поглотило их внимание.

– Тут есть как минимум одна идиотка, которая не смотрит, куда едет. И я даже знаю, кто это!

Агата гордо вздернула подбородок, и внезапно ей послышалось, как с террасы донеслось слабое хихиканье. Нападающая на нее девица тоже расслышала странный звук и обернулась, чтобы кинуть испепеляющий взгляд на невысокую пухлую женщину лет тридцати, кудрявую блондинку с голубыми глазами и очаровательными ямочками на щеках. Блондинка тщетно попыталась спрятаться за огромной чашкой кофе и сделать серьезное лицо, но всем без исключения было заметно, что ее душит истерика.

– Я потребую у управляющей компании, чтобы тебя уволили и больше сюда не пускали, – прошипела велосипедистка, окидывая ее с ног до головы высокомерным взглядом.

– Ничего не получится, милая моя, – снисходительно улыбнулась Агата, – я тут жи…

Окончание фразы застряло у Агаты в горле, прерванное душераздирающим звуком, исходящим откуда-то снизу. Агата опустила взгляд и увидела Бобра, судорожно содрогающегося и, совершенно очевидно, находящегося на последнем издыхании. Резко оттолкнув в сторону невоспитанную девицу и тут же позабыв о ней, Агата бросилась к псу и с ужасом осознала, что тот, воспользовавшись отсутствием внимания, попытался сожрать гладкий камушек, которым были посыпаны дорожки. Питомец сына оказался не только страшным, как смертный грех, но еще и лишенным всяческого инстинкта самосохранения.

– О нет-нет-нет! – заволновалась Агата, представляя, что с ней сделают сын и невестка, если с этим уродцем что-нибудь случится в первый же день. – Нет, ты не можешь так со мной поступить! Только не сейчас!

Агата схватила песика на руки, чтобы увидеть, как Бобер закатывает глаза, его мышцы расслабляются, а язык окончательно выпадает из пасти.

– Нет! Ты не посмеешь!

Агата вдруг не на шутку разозлилась. Она всю жизнь ненавидела, когда что-то шло не по ее плану. Не придумав ничего лучше, она перевернула пса вниз головой, схватила за задние лапы и начала энергично трясти, вытрясая из него камень. Краем уха она слышала, как волнение на террасе усилилось. Кто-то ужасался, кто-то сопереживал, а кто-то и откровенно смеялся. Ну что за люди!

– Ну давай же, Бобер, черт тебя возьми, выплюнь этот дурацкий камень!

Агата со всех сил махнула собачкой, та издала, как ей показалось, предсмертный хрип, но внезапно из ее пасти вывалился голыш и с громким стуком шлепнулся на дорожку. Агата прижала пса к груди, словно маленького ребенка, пытаясь заглянуть в косые глаза. Но тот их прикрыл, как будто все-таки отправился в мир иной. Агата почувствовала настойчивое желание разрыдаться.

– Да что с тобой не так? – Она снова принялась трясти собаку, как вдруг почувствовала, как кто-то уверенно взял ее за руку и попробовал отобрать у нее пса. Она попыталась вырваться из хватки незнакомца и на всякий случай прижала почившего песика крепче к груди.

– Не трогайте его! – рявкнула она, не поднимая глаз и тщетно пытаясь рассмотреть в Бобре признаки жизни.

– Господи, дайте мне Барона, а то он и правда на тот свет отправится.

Голос был низким, обволакивающим, но в то же время решительным и даже немного осуждающим. Но не это поразило Агату. А то, что говоривший явно знал покойника. Агата подняла глаза, собираясь сказать что-то неприятное, но вдруг застыла. Перед ней стоял высокий мужчина лет сорока пяти. Мужественный подбородок, легкая небритость и серые стальные глаза, вопросительно глядящие на Агату из-под очков в легкой металлической оправе. Довершали картину темные волосы, создающие удивительно привлекательный контраст со светлыми глазами. Сухощавый, подтянутый мужчина был удивительно хорош собой. Агата немедленно скосила глаза, чтобы попытаться рассмотреть наличие обручального кольца на его руке.

– Что с вами? Вам плохо? – сухо поинтересовался мужчина, глядя, как растрепанная женщина, разодетая на прогулку с собакой как на бал-маскарад, внезапно начала косить глазом куда-то в сторону.

– Ну что вы! – немедленно перевела взгляд на незнакомца Агата и фальшиво-бодро улыбнулась. – Сейчас мне уже намного лучше.

Она постаралась выделить это «сейчас», чтобы оно прозвучало игриво, с легкой ноткой флирта.

– Вот и хорошо, – по-прежнему сухо, не проявляя ни малейшего интереса, ответил мужчина, – а вот бедного Барона вы чуть не угробили.

– Чуть? – искренне удивилась Агата. – Он же сдох.

Мужчина вздохнул.

– Я понимаю, что женщины имеют тенденцию принимать желаемое за действительное…

– Что? Нет! Я вовсе нет…

– Но Барон Боберон в обмороке. Я сейчас заберу его с собой, обеспечу ему полный покой, а когда он придет в себя, я проведу обследование, чтобы убедиться, что с ним все хорошо. Завтра ближе к вечеру вы сможете его забрать.

Закончив фразу, мужчина отобрал у Агаты пса, затем развернулся и уверенно зашагал к внушительному внедорожнику, припаркованному недалеко от «Пантеона».

– Так, подождите, а вы вообще кто такой? – Агата засеменила за мужчиной, уносящим уродца прочь. Тот остановился, развернулся и взглянул на Агату без тени улыбки.

– Я Захар Пришвин, владелец ветеринарной клиники и лечащий врач Барона.

– У него еще и лечащий врач имеется? – фыркнула Агата, но тут же спохватилась, поймав очередной неодобрительный взгляд. – Я Агата, ма… подруга Карины. Она уехала в Новую Зеландию и поручила Барона мне.

– Ей стоило бы внимательнее отнестись к своему выбору.

– В каком смысле?

– Простите, мне сейчас некогда объяснять. Нужно обеспечить псу покой после пережитого.

Новый знакомый снова развернулся и четким, почти военным шагом направился к машине, оставив Агату раздосадованно смотреть ему вслед. Лечащий врач Барона! Подумать только, у этого недоразумения есть собственный лечащий врач, а у нее, Агаты, нет.

Настроение резко испортилось. Внезапно ей захотелось как можно скорее оказаться подальше от досужих глаз. Такого мужчину, как этот Захар Пришвин, она бы с удовольствием рассмотрела в качестве героя своего романа (в том, что тот не носит обручального кольца, она все-таки успела убедиться). Но, кажется, она полностью скомпрометировала себя в его глазах. Надо же было так оплошать в первый же день.

Развернувшись, Агата медленно побрела по дорожке к собственному коттеджу. Внезапно вся затея с переездом и постройкой новой жизни показалась дурацкой. Она уже не в том возрасте, когда все начинают с нуля. И у красавчика этого наверняка имеется молодая подружка. Из тех милых дурочек, которые называют псов своими сыночками, а себя величают мамочками сладких мальчиков. Агату передернуло от отвращения, и она ускорила шаг.

Спустя десять минут она с облегчением захлопнула дверь коттеджа, сбросила кеды и направилась на кухню, совмещенную со столовой и гостиной.

Включив чайник, она достала из навесного шкафчика упаковку с ромашковым чаем (переход на здоровый образ жизни также был частью ее нового плана), дождалась, пока вода закипит, налила в чашку с пакетиком кипяток и спустя пять минут вылила мутную жижу в мойку. Если в новой жизни из всех удовольствий у нее будет только жуткий отвар с привкусом сена, то в топку такую жизнь. Агата щелкнула кофемашиной, подставила чашку и медленно – с ничем не сравнимым удовольствием – вдохнула аромат любимого напитка (советы докторов избегать кофеина после шести вечера она отправила вслед за ромашковым чаем). Агата уже приготовилась сделать самый вкусный первый глоток, как в дверь позвонили.

Сначала она подумала, что это Захар. Конечно, он! Кто ж еще? Пришел извиниться за свое хамское поведение. Агата бросила беглый взгляд в огромное зеркало, висящее в прихожей, быстренько заново накрасила губы красной помадой и, расправив плечи, отправилась открывать.

На пороге стояла кудрявая блондинка с ямочками на щеках. Симпатичное лицо было покрыто слишком плотным слоем макияжа, но в целом девушка выглядела располагающей к общению. Агата моргнула, надеясь, что незваная гостья исчезнет – больше всего на свете ей сейчас хотелось остаться одной, наедине с чашкой кофе. Но гостья явно исчезать не собиралась.

– Здравствуйте, я Софа, – приятным мелодичным голосом сообщила та и тряхнула кудряшками. Агата продолжала сверлить ее взглядом, совершенно позабыв о своей мечте обзавестись новыми подругами. – Я могу?.. – Софа кинула вопросительный взгляд в глубину дома, и это заставило хозяйку немного прийти в себя.

– Да, конечно, – опомнилась Агата, вспоминая о правилах гостеприимства, которые она уже успела основательно позабыть. – Кофе будете?

– С удовольствием.

Кивнув на мягкий диван, стоящий в гостиной перед уютным камином, который Агата пообещала себе обязательно начать разжигать осенью, она снова направилась к кофемашине, которая как раз закончила приготовление ароматного напитка. С видимым сожалением взглянув на чашку, которую она изначально планировала для себя, Агата поинтересовалась у гостьи:

– Сливки, сахар?

– И сливки, и сахар, – радостно кивнула та и, поймав удивленный взгляд Агаты, тут же пояснила: – Сколько там той жизни?

Внезапно Агата почувствовала расположение к незнакомке. Та напоминала сдобную булочку – такая же пышная, мягкая. От таких женщин непременно хорошо пахнет – пудрой, духами и чем-то таким, что заставляет с наслаждением прижимать их к груди. Пока Агата делала вторую чашку кофе, гостья с любопытством оглядывалась по сторонам, а в какой-то момент решив, что хозяйка ее не видит, достала пудреницу и быстро прошлась по лицу пуховкой, делая и без того плотный макияж еще более густым.

Агата, от внимания которой эта манипуляция не ускользнула, искренне подивилась – зачем в таком возрасте наносить боевой раскрас? Это уже потом, когда кожа теряет свежесть и на лице начинают выступать предательские пятна и сосуды, приходится штукатурить себя как при генеральном ремонте. А сейчас? Впрочем, она не имела привычки указывать окружающим, как им себя вести, что говорить, как одеваться и краситься. С самой собой бы разобраться.

Спустя пару минут обе женщины устроились на мягких диванах, окружающих низкий стеклянный столик, и Агата бросила вопросительный взгляд на свою гостью. Та внезапно смутилась, расправила на коленях подол платья в горошек и, взглянув куда-то в сторону, прочистила горло, после чего сказала неестественным голосом:

– Я Софа, владелица салона красоты и парикмахерской. Пришла познакомиться и предложить вам свои услуги.

Агата удивленно подняла бровь. Ах вот оно что. Кто б сомневался – просто бизнес, ничего личного. Это тебе не иностранный сериал, где соседи друг к другу просто так заглядывают на чашечку кофе и поболтать. Еще и выпечку приносят. От куска пирога она бы сейчас не отказалась.

– Что ж, спасибо, зайду к вам при случае, – сухо проронила она, вовсе не собираясь доверять свои волосы рукам поселковых мастеров.

– Я… я сегодня видела, что произошло, я была на террасе кафе, когда… Ой, да к черту! – внезапно воскликнула Софа и подняла глаза на Агату, щеки ее раскраснелись. – Я просто пришла вам сказать, что вы молодец! Вы так круто поставили Алину на место! Наконец-то кто-то это сделал!

– Это вы смеялись на террасе? – вдруг осенило Агату, а Софа снова смутилась.

– Да. Я не должна была этого делать, но я не сдержалась. Знаете, – она поставила чашку на столик и, наклонившись к Агате, возбужденно зашептала: – Алина уже всех тут достала. Считает себя хозяйкой и королевой. И никто не решается ей слово сказать, потому что она может сделать жизнь невыносимой. Вы, конечно, здорово ее на место поставили, но я пришла вас предупредить, что она очень злопамятна. Поэтому будьте осторожны. Она это просто так не оставит.

– Плевать! – фыркнула Агата, чувствуя азарт. И пусть подруг у нее пока не предвиделось, зато вот антагонист нарисовался. Она ощутила, что заскучала по стычкам с налоговой, пожарной, санитарной инспекцией и прочими милыми людьми. Почему бы и не вспомнить свои былые навыки и не поставить зарвавшуюся дуру на место? – С хамством нужно бороться! – решительно провозгласила она.

– Согласна! – кивнула Софа. – Но вообще я не только за этим пришла. Вы новенькая? Александр с Кариной разве продали дом вместе с собакой?

– Нет, они уехали в Новую Зеландию на несколько лет, а меня попросили присмотреть за домом и, – она запнулась, – их псом.

Софа снова хихикнула:

– Ну и чудище. Мне кажется, что Каринку обманули, когда она его покупала.

Агата тоже не сдержала смешок:

– В жизни собаки страшнее не видела. Он когда смотрит, мне кажется, что он собирается меня сожрать.

– Сожрать? Да он еле до миски с кормом доползает! Мне так жаль доходягу, похоже, что он просто жертва каких-то недобросовестных заводчиков. Каринка ведь думала, что покупает элитную китайскую хохлатую, а ей какой-то экономвариант с АлиЭкспресса подбросили.

Агата, взглянувшая на уродца с точки зрения Софы, внезапно почувствовала укол совести. А ведь и правда, несчастное создание могли вывести искусственным путем… Или, может, у него мутация генетическая. Ему и так не везет, а она еще чуть его не загубила. Но возникшую было в глубине души Агаты жалость к Бобру тут же вытеснила другая мысль.

– А что скажете о ветеринаре? Прохор, кажется? – Агата прикинулась, что забыла имя нового знакомца, стараясь выглядеть незаинтересованной. – Он меня отчитал, как школьницу.

– Захар. Безнадежен, – вздохнула Софа. – Говорят, что в молодости был женат, брак оказался неудачным, и теперь животных он любит больше, чем людей. Но он часто бывает в «Пантеоне», заезжает вечером выпить кофе и купить свежую выпечку. Живет один через четыре дома от вас.

Она широко улыбнулась Агате, а та улыбнулась ей в ответ, вдруг снова наполняясь ощущением, что жизнь налаживается.

– А чем у вас тут еще можно заняться?

– Да полно всего. Что вы любите делать?

Вопрос неожиданно застал Агату врасплох. Уже очень много лет она не спрашивала себя, что она любит делать. Вопрос всегда звучал как «Что тебе нужно сделать?».

– Хобби, увлечения какие-то? – продолжала допытываться Софа.

– Спорт! – внезапно осенило Агату. – Между прочим, я мастер спорта по легкой атлетике.

– Отлично, – искренне обрадовалась Софа. – У нас в «Пантеоне» большой спортзал, и там три раза в день есть групповые курсы. Пилатес, йога…

– Мне бы что-нибудь подинамичнее, – попросила Агата, вспоминая, как во время последней попытки заняться йогой она просто заснула на занятии.

– Есть степ, построение тела… – Она вдруг запнулась, и от Агаты это не ускользнуло.

– Но?

– Туда ходит Алина.

Окинув внимательным взглядом смутившуюся собеседницу, Агата распрямила плечи и подняла подбородок. Глаза ее зажглись. Агата Пеппер приняла вызов.

– Пусть это будет ее проблемой. Во сколько, вы говорите, занятие?

## Глава 3

С новой знакомой они засиделись почти до девяти вечера, болтая о местной жизни и жителях.

Агата попыталась накормить Софу ужином, предложив ей нашедшиеся в морозилке китайские роллы, но та слишком поспешно отказалась, сославшись на то, что ей еще предстоит поужинать дома. Агата мысленно подивилась, что есть люди, принимающие еду в такое время, но настаивать не стала. После нескольких выпитых чашек кофе ей и самой не хотелось есть.