Павел Безденежных
Последняя ночь

Последняя ночь

Драма в двух действиях

Действующие лица:

Старый (Евгений)       – мужчина пятидесяти пяти-шестидесяти лет. Интеллигент до самых костей, отъявленный атеист.

Не-Старый (Евгений)       – он же, но еще сорока лет от роду. Высокий, спортивный, жизнерадостный, располагающий к общению интеллигент.

Она (Татьяна)       – женщина лет тридцати. Среднего роста, видного телосложения, брюнетка, с неподражаемым огнем в глазах. Задорная, азартная, жизнерадостная дама.

Молодой (заключенный)       – молодой человек лет двадцати пяти в сером балахоне с капюшоном.

Отец Игнатий (священник)       – мужчина лет пятидесяти классической религиозной внешности.

Судья       – мужчина пятидесяти лет. Богатые разумом глаза и большие залысины.

Прокурор       – мужчина 45 лет, разумеется, агрессивно настроенный в отношении подсудимого.

Адвокат      – полноватый мужчина лет тридцати трех-тридцати пяти.

Святослав Колесин      – врач скорой помощи. Высокий худощавый мужчина лет сорока в очках.

Владимир Иванов      – сосед. Лысоватый полный мужчина неопределенного возраста.

Муж Татьяны             – среднестатистический мужчина тридцати лет.

Эпизодичные бессловесные образы:

Судебный пристав       – крепко сложенный мужчина лет тридцати пяти.

Секретарь суда      – почти незаметная дама неопределенного возраста в углу сцены.

Врач скорой помощи       – мужчина в белом халате. Просто врач.

Милиционеры      – двое в форме. Безэмоциональные, крепкие мужчины.

Палач       – эпизодическое действующее лицо, обезличенное черным балахоном.

Действие первое.

Во времена минувших дней и судеб

Нас, вероятно, вовсе не осудят

И будут лишь с улыбкою читать

И вместе с ней своё переживать.

А между тем, истории подобной

Не век, не два – а испокон веков

Ее мы изучаем столько подробно,

Что вдруг покажется: не надо лишних слов.

Прошли и деды, и отцы прожили,

И нам не ошибиться бы к лицу.

Но вновь не там вошли, чуть раньше не закрыли –

и серый галстук к шее подлецу…

Сцена первая.

Тюремная камера. Темнота. Из окна за сценой пробивается тусклый свет и освещает сидящего на полу старого арестанта со спины – в правом углу сцены. На противоположной стороне сцены – второй, молодой, в тени. Спиной к стене, в профиль.

Молодой

Ты спишь?

Старый

Нет, не до сна.

Молодой

Считаешь ли минуты?

Старый

Что толку-то считать? Их не умножит счет.

Ты видел, как луна,

Боясь встревожить утро,

По прутьям на окошке неспешно так ползет?

Молодой

Тебе что до луны?

Она и завтра ползать

По окнам этим будет. Так было и вчера.

Старый

А вдруг в полночный час ударится так о земь,

Что солнце не воротится с утра?

Молодой

Понятно… понесло…

Я слышал, что под утро

Придет Отец Игнатий.

Готов ли к встрече с ним?

Старый

Священника ко мне?

Шутить-то уже хватит!

О чем договориться мог душегуб с мирским?

Молодой

Ну, как о чем? О Ней.

О том, что покаянье

В последние минуты хотел бы отыскать.

И тем слегка смягчить мирское наказанье.

Хотя, пожалуй, прав – чего в петле смягчать?

Старый

Смирение… покой…

Все это скоро будет.

И Бог меня осудит, как заслужил того.

Игнатий – не святой,

Такой же, как все люди.

И мне, поверишь – нет, нет дела до него.

Молодой

Ну, так тому быть, твое же это право.

Тогда скажи о Ней!..

Старый

Ему?

Молодой

Да нет же, мне!

Старый

Опять?

Молодой

Да, в сотый раз!

Мне нравится начало…

Старый

Как кто-то там сказал:

Преданье прошлых дней…

Сцена вторая.

Середина сцены высвечивается лучом сверху. Пустая автобусная остановка, на остановке только лавка. Идет ливень. На остановке стоит мужчина средних лет в костюме под зонтом, периодически поглядывая на часы и всматриваясь в направлении, откуда должен появиться автобус.

Старый

Я повстречал её без умысла. Случайно.

Сильнейший ливень шел. Дорога – как река.

Я ехал по делам, но в ливень! Старый чайник!

Стою совсем один и черный зонт в руках.

Откуда прибежала – я даже и не помню.

Промокшая насквозь, и туфли в кулачках

И прыг ко мне под зонт и говорит так томно:

Молодая темноволосая женщина в лёгком, коротком, промокшем насквозь и оттого еще более коротком платьице с белыми босоножками в руках вбегает в круг света, под зонт и прижавшись к мужчине, смотрит ему в лицо.

Она

Ваш зонт такой огромный, не описать в словах,

Но на двоих нас хватит.

Старый и Не-Старый в голос

Без всяческих сомнений!

Вот только если прежде автобуса я ждал,

То в свете Ваших глаз мое сменилось мнение:

Теперь уже желаю, на час чтоб опоздал!

Она, улыбаясь

А я за этот час

Замерзну.

Заболею.

Иль даже околею –

И Ваша в том вина?

Не-Старый, держа одной рукой зонт, а второй скидывая пиджак с себя и набрасывая на плечи Ей

Пиджак Вам предложить я свой тогда посмею

И если болезнь грянет, то будет не одна.

И, кстати, я – Евгений.

Она

А я тогда – Татьяна…

Не-Старый

Не Ларина случайно?

Она

Но не Онегин Вы!

Замирают, оба, держась за рукоятку зонта и глядя в лицо друг друга с улыбкой.

Старый

Она смеялась так, что в голосе звучала

Весна, хоть шел сентябрь и дождь златой листвы…

Центральный пучок света гаснет, скрывая парочку, высвеченные остаются только два арестанта по краям сцены. Остальная сцена в темноте.

Молодой

Ты точно не придумал вот эту вашу встречу?

Уж что-то больно гладко – раз! И она к тебе!

Старый

На этот выпад твой я лишь одно отвечу:

Ты сам просил повтора, теперь будь добр терпеть!

Молодой

Да ладно, не ворчи. А расскажи про Питер!

Я там ни разу не был и, видно, не бывать.

А ты так говоришь, что будто сам я видел,

Как вы могли там с ней вдоль по мостам гулять…

Старый

Я в Питере бывал лишь раз. И то – проездом.

Да, помню, как сейчас – в час сорок самолет,

Автобус и метро, и Невский старый… прежний,

И прапор, будь не ладен, мне шмон при всех ведет.

Видать провинциальный мой лик был не по вкусу,

Все ж, гад пересмотрел – и паспорт, и портфель,

«Печати сам ли делал?» – и крутит щуплый усик, -

«И пребывая в граде какая ваша цель?»

Молодой

Слышь, дед, ты не о том!

Старый

Да помню я, задело.

Чет всплыло ненароком, а он, коль жив – ведь сед…

Все, ладно, о другом. Стою я над Невой,

час поздний уж, без дела

И слышу за спиной вдруг…

Сцена третья.

Свет над серединой сцены, фоновый свет гаснет. Кованая ограда вдоль Невы, Не-Старый в пальто и кепке стоит у лавки, опершись на мостовую ограду лицом к залу. У него за спиной появляется Она в легком распахнутом пальто с вьющимися кудрями и все той же сияющей улыбкой.

Татьяна

О, Женечка! Привет!

Старый и Не-Старый в голос

Должно быть, небеса и вправду существуют!

Татьяна все цветет и этот блеск в глазах!

Татьяна

Ты как так – раз и здесь? Чего один тоскуешь?

Не-Старый

Подробно рассказать иль просто в двух словах?

Тебя, должно быть ждал!

Одна ли?

Татьяна

Да

Не-Старый

Я тоже.

Татьяна

Я в полночь на «Стрелу»…

Не-Старый

Поверишь?! – я в СВ!

Постой, не говори!

Коль нужно – дашь по роже –

Поехали со мной!

Татьяна

Приехали! Привет!

У нас есть два часа – вот повод прогуляться.

Не-Старый

Чего ж тогда стоим? А ты откуда здесь?

Татьяна

Дела, дела, дела и нет причин остаться.

Не-Старый

Однако же, причина для нашей встречи есть!

Снова замирают, держась за руки и глядя друг на друга.

Старый

Кругом огни и жизнь, и мачты над Невою,

И крепости напротив неясный силуэт.

А я, как мальчуган с седою головою,

Ловил прекрасных глаз Татьяны дивный свет.

Центральный свет гаснет. Опять высвечены лучом из окна за сценой только арестанты по краям сцены.

Старый

Под стук холодных рельс мы ехали в столицу.

Октябрь вдоль дороги да полумрак ночной,

Спит даже проводник. А нам никак не спится

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.