Лани Кабулов
Перекресток для двоих

(Когда отпускаешь руку)

Действующие лица:

Анна Стефани

Том Джеррард

Он

Она

Официант

Акт 1

Действие 1

Сцена 1

Анна Стефани – молодая женщина, лет двадцати восьми, обладающая нежной, почти хрупкой красотой. Светлые, слегка растрепанные волосы обрамляют лицо с выразительными, словно вопрошающими, глазами. Ее взгляд одновременно наивный и глубокий, отражающий внутреннюю борьбу. Пухлые губы часто сжимаются в тонкую линию, выдавая сдерживаемые эмоции. Несмотря на привлекательные черты, в ее внешности присутствует некая незавершенность, как будто она постоянно куда-то спешит, не успевая позаботиться о себе. Одежда эклектична и отражает ее внутренний хаос. На ней цветастое платье с мелким цветочным принтом. Одно плечо кокетливо оголено свитером крупной вязки, накинутым поверх платья, словно она замерзла и пыталась согреться. На тонких запястьях звенят многочисленные браслеты, а на шее – длинная цепочка с кулоном в виде птицы. Небрежно собранные волосы закреплены яркой заколкой в форме бабочки. Вся ее одежда, как и она сама, производит впечатление легкой растерянности. За внешней суетой и стремлением быть нужной скрывается глубокая усталость и разочарование. Анна постоянно в движении, словно птица, бьющаяся в стеклянной клетке огромного города. Несмотря на природную застенчивость, она легко вступает в контакт с людьми, интуитивно чувствуя их слабости и стремясь их защитить.

Том Джерард – высокий, статный мужчина лет тридцати двух , со смуглой кожей, излучающий спокойную уверенность. Его темные волосы аккуратно уложены, подчеркивая резкие, аристократические черты лица. Проницательный взгляд темных глаз говорит о высоком интеллекте и привычке анализировать всё вокруг. В его осанке и движениях чувствуется врожденная элегантность и сдержанная сила. Под одеждой угадывается подтянутое, спортивное телосложение, говорящее о дисциплине и постоянной строгости к самому себе. Одежда, балансирующая между классикой и современной непринужденностью. На нем темно-синие брюки идеального кроя, белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, и легкий кашемировый кардиган песочного цвета. За внешностью и умением держаться Том скрывает глубокую внутреннюю рану. Несмотря на внешнюю собранность, он разбит и потерян. Постоянная внутренняя борьба проявляется в моментах неуверенности, внезапно сменяющих привычную маску хладнокровия, язвительности, в нервных жестах, которые он пытается спрятать, и в глазах, полных скрытой боли. Он как раненое животное, прячущееся под броней цинизма.

Она – Альтер Эго Анны Стефани

Он – Альтер Эго Тома Джерарда

День. Кафе “Seasons”. За столиком в углу , у окна , сидит Анна. Ей около 28 лет. Одета стильно, но немного небрежно, как будто не старалась произвести впечатления. На столе перед ней недопитый кофе, она нервно постукивает пальцами по столу, то и дело поглядывая на входную дверь. Видно, что кого то ждет. Она сидит, поджав под себя ногу, теребит кольцо на пальце, отдергивая рукава свитера, поправляет волосы , хотя с ними все в порядке. Взгляд ее мечется по сторонам, но задерживается на окне, словно ищет что то там, на улице. Она достает из сумки телефон, смотрит на экран, с раздражением закидывает его обратно в сумку. Берет салфетку и начинает, что то быстро рисовать ручкой какие -то угловатые фигуры, перечеркнутые линии.

(Пауза)

Официант подходит к столику.

Официант:

Могу я чем то помочь? Может, повторить кофе?

Анна: (вздрагивает, словно очнувшись)

А? Нет, спасибо. Я просто… жду.

Официант

Понимаю (Улыбается вежливо) Если что, я рядом.

Официант отходит. Анна снова смотрит на дверь, потом на рисунки на салфетке, морщится, комкает салфетку и бросает ее на стол. В этот момент к столику подходит девушка, но зашла в кафе не с дверей. Она выглядит поразительно похожей на Анну. Но есть тонкие отличия, она одета более элегантно, макияж, волосы аккуратно уложены. Движения уверенные и плавные. Она ставит на стол свою чашку с кофе, будто уже была здесь.

Она: (голос ровный , уверенный, немного ироничный)

Не пришел? Сколько будешь ждать?

Анна

Не знаю… Чуть подожду …наверное…

Она (берет салфетку скомканную Анной, разглаживает ее , смотрит на рисунки с легким презрением)

Рисунки… как всегда, какая – то ерунда. Ничего конкретного. Как и твои ожидания.

Анна

Может быть… Я не уверенна…

Она (ставит салфетку на стол, смотрит на Анну, с легкой снисходительностью)

Конечно, не уверенна. Ты вообще ни в чем не уверена. Ты одно большое сомнение. Вечно ждешь кого – то, чего – то, кто вообще должен прийти?

Анна (слабо возражает)

Не знаю… может быть… просто…хочется…чтоб кто – то…

Она

Что бы кто – то что? Вытащил тебя из этого болота неуверенности? Никто тебя не спасет, пока сама не возьмешь себя в руки!

Анна (почти плачет)

Я пытаюсь…правда… пытаюсь…

Она (смягчается в голосе, но остается строгой

Это вот так ты пытаешься? Сидеть в кафе, рисовать каракули на салфетке и ждать чуда? Нет милая, это не попытки. Это… самообман.

Анна (смотрит на нее с надеждой и отчаянием)

А что тогда делать? Что ты предлагаешь?

Она (уверенно, глядя прямо в глаза)

Для начала не скармливать себя всем желающим отгрызть от тебя кусочек. Быть собой. Ты знаешь, чего именно ты хочешь?

(пауза)

Анна смотрит на нее, словно в свое отражение в зеркале , но зеркале , которое показывает не то, что есть, а то, чем могло быть.

Анна (смотрит на нее с тревогой, будто ищет подвох)

Легко сказать. “Быть собой”? А если «Я» – это просто размазня? Вот такая, как сейчас, вечно сомневающаяся… это тоже я «настоящая»?

Она (горькая усмешка, смотрит с легким презрением, но в голосе проскальзывает что то еще, возможно усталость)

«Размазня», хорошее слово. Точное. Мне нравится. Но не оправдывай себя тем, что ты такой родилась. Нет милая. Это результат твоих усилий. Твоих «стараний» быть именно такой.

Анна (вздрагивает словно от пощечины, отводит глаза, теребит салфетку)

Это неправда… Я не хочу быть такой… Но…не получается.

Она (наклоняется ближе, голос становится тихим, но в нем чувствуется напряжение, словно она говорит сквозь стиснутые зубы.

Не получается? Удобно ведь, правда? Ну, ладно, давай побудем несчастными, будет ждать пока кто-то придет и спасет нас. Кто-нибудь… лишь бы не брать ответственность на себя.

Анна (резко поднимает голову, в глазах появляется вызов, но он быстро гаснет, сменяясь растерянностью)

Нет! Это не так… Я … я не жду никого. Я просто запуталась… Не знаю, что делать. Все кажется… бессмысленным.

(пауза) Анна смотрит в окно с пустотой в глазах. Она наблюдает за ней с нечитаемым выражением лица. В ее глазах мелькает что – то вроде жалости, но быстро сменяется жесткостью.

Она ( спокойно, но в голосе все еще чувствуется скрытая агрессия)

А чего ты ждала? Чтобы жизнь сама тебя на ручках несла к счастью? Так не происходит. Счастье – это не пункт назначения. Это путь. И его нужно прокладывать самой. Шаг за шагом. Даже если спотыкаешься.

Анна ( тихо, словно успокаивает сама себя)

Страшно. И я не знаю как. Вдруг не получится, я так часто делаю ошибки. А если снова? Тогда будет еще хуже.

Она (с легким раздражением, словно ей надоело повторять очевидные вещи)

Хуже, чем сейчас? Ты серьезно? Ты уже на дне, куда уж хуже? Все ошибаются и падают. Важно – подниматься. Или ты предпочитаешь лежать и жаловаться? Это тоже выбор конечно. Но скучный и бесперспективный.

Анна снова опускает взгляд, молчит. В ее молчании чувствуется не только страх, но и глубокая усталость. Она смотрит на нее сложным чувством – смесью раздражения и жалости

Она ( голос смягчается на мгновение, становится почти нежным, но все равно в нем ощущается скрытая ирония)

Знаешь… Ведь ты не глупая. И не такая уж слабая, как хочешь казаться. Просто … ты забыло об этом. Закопала себя под тоннами сомнений и страхов. Но там, под всем этим … есть я. И я, очень злая, за то, что ты держишь меня взаперти.

Анна (следит за ней взглядом, задумчиво. В ее глазах больше не недоумение, а скорее осознание чего-то неизбежного.)

Подожди… стой… злая… на меня… да… наверное… надо признать…

Она остается сидеть напротив, но теперь в ее позе больше напряжения, почти агрессии, хотя внешне она старается сохранять спокойствие. Ее взгляд тяжелый, словно обвиняющий.)

Она (спокойно, но в голосе скрытое раздражение, словно она уже много раз это повторяла) Признать? Вот именно! Наконец-то! Сколько можно увиливать? Злая на тебя! А на кого еще злиться? Кто позволил этому произойти? Кто довел нас до этого состояния? Не я же!

Анна (опускает взгляд, теребит салфетку, голос тихий, защитный) Не надо так… я не … я не хотела…

Она (резче, с нажимом, словно пытаясь пробить стену отрицания) Не хотела? Да ты утонула в этом болоте по собственной воле! Сколько раз я тебе говорила – уходи! Беги! Хватит терпеть! Но ты … ты слушала? Нет! Ты верила в сказки, в их обещания, в свою "любовь"! И что в итоге? Посмотри на себя!

Анна (вздрагивает от резкости тона, глаза наполняются слезами, но голос пытается звучать тверже)

Это было непросто… ты не понимаешь… я думала, что … что смогу изменить что-то.

Она (усмехается горько, без радости) Изменить? Серьезно? После всех этих унижений, оскорблений, обесценивания, которые они тебе доставляли? Ты правда думала, что сможешь кого-то изменить? Или ты просто … боялась уйти? Каждый раз. Боялась остаться одна?

Анна (замолкает, смотрит в окно, словно пытаясь спрятаться от обвинений. В ее голосе слышится боль и стыд)

Боялась… да… боялась. И верила… глупо верила… в любовь… что так и должно быть… что я заслужила такое отношение…

Она (голос становится чуть мягче, но в нем по-прежнему чувствуется недовольство и досада)

Кто тебе втирал такую чушь? Они? Ты правда думаешь, что заслуживаешь только таких?

Анна (всхлипывает тихо, слезы текут по щекам, но она не пытается их вытереть) Они говорили… часто … что я никто… что без них я ничего не стою…

Она (качает головой с разочарованием, но в голосе появляется и сочувствие, хоть и скрытое)

Боже мой… сколько же глупости ты наслушалась… и сколько же глупости ты впитала в себя… Ты позволила себе поверить в это чудовищное вранье.

Анна (смотрит на нее сквозь слезы, в ее глазах не только боль, но и начинающее пробиваться осознание)

Вранье… да… наверное… я просто … разучилась себе верить… разучилась видеть правду…

Она (смотрит на нее внимательно, словно оценивая степень повреждений, но уже с меньшей злостью и большим пониманием)

Они крали твою веру в себя. Подменяли твое отражение своим кривым зеркалом. И ты смотрела в него много лет, принимая искажение за реальность.

Анна (кивает медленно, словно соглашаясь с каждым словом. В ее голосе появляется слабая надежда)

Искажение… кривое зеркало

Она (кивает утвердительно, теперь в ее голосе больше поддержки и меньше обвинения) Именно. Их проблемы, комплексы. Их неуверенность в себе, они компенсировали за твой счет. Унижая тебя, он пытался возвыситься сами.

(ПАУЗА – Анна смотрит на свои руки, словно впервые видит их. В ее глазах – не только боль и осознание, но и сомнение. Она хочет поверить, но глубоко внутри еще сидит страх.)

Анна (тихо, но голос дрожит, неуверенность возвращается)

Вернуть себе … я… хочу… но… это так сложно… так долго, это же… как будто часть меня… сломана…

Она (голос снова становится строже, но в нем слышится и настойчивость, как будто она знает, что нужно надавить)

Нет. Не сломана. Поранена. Искалечена. Но не сломана. Сломанное не может хотеть вернуться. А ты хочешь. Ты только что сказала, что хочешь. Значит, внутри тебя еще есть я, раз уж я тут, напротив тебя. Просто завалена обломками. Нужно расчистить эти завалы. Начать откапывать себя заново.

Анна (качает головой, слезы снова подступают, голос почти шепот) Не знаю… не уверена… смогу ли… я до сих пор… как будто слышу их голоса…

Она (вздыхает, но не сдается, в голосе появляется терпение, как у опытного психолога) Голоса в голове – это всего лишь голоса в голове. Не реальность. Это эхо прошлого. Привычка думать о себе плохо. Но привычки можно менять. Каждый день. Напоминать себе правду. Свою правду.

(ПАУЗА – Анна снова молчит, смотрит в окно. На лице – борьба. Вдруг она нервно смотрит на часы на телефоне.)

Анна (тихо, почти про себя, но в голосе нарастает паника) Уже… полчаса прошло… обещал быть… в шесть… уже половина седьмого… не придет… точно не придет. Я же знала… знала, что так будет.

Она (спокойно, наблюдая за ее реакцией) Кто не придет? И кто обещал?

Анна (нервно теребит край свитера, голос срывается)

Он… ну… свидание… я… впервые… после… столько времени… решилась… пойти на свидание… а он… не пришел… конечно, не пришел… кому я нужна… такая… сломанная… никто меня не захочет… я же говорила… я ничего не стою…

Она (спокойно, но в голосе появляется легкое раздражение от ее самобичевания) Вот это уже знакомо. Снова за старое? Только что говорили про кривое зеркало и ложь, и ты снова туда же? «Кому я нужна… никто меня не захочет… я ничего не стою…»

Анна (почти в слезах) Но он не пришел! Это знак! Это же очевидно! Я не достойна … нормальных отношений… никто не хочет со мной быть… я … бракованная… Она (голос становится твердым, решительным, словно пытаясь встряхнуть ее)

Из-за того, что какой-то незнакомый мужчина опаздывает на свидание или вообще не придет? Может, у него машина сломалась. Может, пробки. Может, он просто безответственный тип. Это миллион причин может быть, не имеющих к тебе никакого отношения! Но ты сразу же делаешь вывод, что с тобой что-то не так? Она смотрит на Анну с вызовом, словно требуя от нее проснуться.

Анна опускает глаза, но в ее глазах появляется небольшая искра сомнения в своих самобичеваниях. Возможно, она права? Возможно, причина не в ней)

(Звон колокольчика над дверью. В кафе входит Том. Он одет хорошо, но не броско, скорее сдержанная элегантность. Видно, что он старался, но старался не слишком выделяться. На лице вежливая улыбка, немного формальная, как у человека, который привык держать дистанцию. В движениях есть некоторая нервозность, но он старается ее скрыть за нарочитой небрежностью.)

Том останавливается на пороге, окидывает кафе быстрым взглядом, словно ищет кого-то знакомого в толпе, хотя кафе почти пустое. Замечает Анну у окна. Улыбка становится чуть теплее, но все еще осторожной. Он направляется к столику, двигаясь не спеша, словно давая себе время собраться с мыслями.) (В тот момент, когда Том почти подходит к столику, Она встает смотрит на Анну с высока и тихо, но отчетливо, произносит.)

Она: Вытри слезы. Вот и твой очередной герой. Надеюсь, хоть не разочаруешься слишком быстро.

Она исчезает, словно тень. Анна невольно вздрагивает, вытирает слезы, но старается не показывать эмоций. Анна смотрит на приближающегося Тома с некоторой тревогой) (Том подходит к столику, останавливается в нескольких шагах, слегка кланяется и улыбается вежливой, но напряженной улыбкой.)

Том (негромко, с легкой иронией, но стараясь быть обходительным)

Анна, Добрый день. Том Джерард. Прошу прощения за опоздание.

Анна: Анна Стефани. (Том протягивает руку)

Том Пробки сегодня… не пожелаешь и врагу. Надеюсь, вы не слишком заскучали в ожидании? Или уже приготовили резюме недостатков моего профиля? (Он делает небольшую паузу, словно ожидая реакции, затем отодвигает стул для себя, но делает это не резко, а скорее аккуратно, как человек, который старается не привлекать лишнего внимания. Его взгляд скользит по лицу Анны, пытаясь уловить ее настроение, но не задерживается слишком долго, словно боясь быть навязчивым.)

Анна (стараясь улыбнуться спокойно, хотя в глазах читается некоторое замешательство)

Том. Да нет, что вы. Я только что пришла. Буквально пару минут. Пробки – это понятно. Садитесь, пожалуйста.

Анна говорит мягко и вежливо, но в ее голосе звучит осторожность. Анна наблюдает за Томом с интересом и некоторой тревогой, пытаясь разгадать его настроение.)

Том (садится, слегка кивает в знак благодарности, и смотрит на нее с нарочитой вежливостью, но без настоящей теплоты) "Пару минут"? Вы слишком добры. Или слишком терпеливы. В любом случае, мне приятно. Значит, я не слишком испортил вам вечер своей непунктуальностью. Хотя, кто знает, может быть, опоздание – это еще не самое страшное, что вас сегодня ожидает. (Он произносит последнюю фразу с легкой усмешкой, но в его голосе слышится не шутка, а какая-то скрытая тревога, словно он сам не уверен в себе и ожидает худшего. Его улыбка становится более натянутой, почти нервной.)

Анна (смотрит на него внимательно, пытаясь понять, что стоит за его словами и улыбкой)

Что вы имеете в виду? "Не самое страшное"? Вы хотите меня напугать? Или это такой… особый вид комплимента? (В ее голосе звучит легкая ирония, но без агрессии, скорее любопытство и желание понять его игру.)

Том (слегка пожимает плечами, делая вид, что не понимает ее иронии)

Боже упаси, Анна. Я всего лишь хотел сказать… что не стоит судить книгу по обложке, как говорят. Или человека – по опозданию на первую встречу. Вдруг за этим опозданием скрывается… ну, скажем, нечто более интересное, чем просто пробки? Некая… глубина? (Он произносит последние слова с нарочитой небрежностью, но в голосе слышится не уверенность, а скорее неуверенная надежда на то, что он действительно интересен и глубок, несмотря на свою нервозность и опоздание. Его жесты остаются вежливыми, но в них появляется больше скованности.)

Анна (немного улыбается, но улыбка осторожная, испытывающая)

Интересно. И что же скрывается за вашим опозданием, кроме пробок? Не томите, откройте нам эту самую "глубину", Том. Или это секрет на весь вечер?

Анна тоже отвечает с легкой игрой, но в ее голосе звучит настоящий интерес. Она заинтригована поведением Тома и хочет понять, что он из себя представляет.)

Том: Ну, почему же секрет. Просто… не все тайны раскрываются сразу. Некоторые требуют времени и … определенного настроя. Вы ведь не ждете, что я выложу вам всю свою "глубину" вот так, с порога? Это было бы слишком… не романтично, не так ли? (Он говорит быстро, немного нервно, пытаясь заболтать неловкость и скрыть свою неуверенность за нарочитой иронией и псевдо-романтикой. Его слова звучат немного наигранно, подчеркивая неустойчивость его маски.)

Анна (смотрит на него прямо и спокойно, уже без улыбки, но без враждебности, скорее с наблюдательным интересом)

Не знаю. Я пока не уверена, что жду романтики именно от вас. Но любопытство – это да, есть такое. Вы меня заинтриговали. Своей "глубиной", своим опозданием, и вот этими … странными комплиментами. Так что давайте попробуем разобраться, что же там у вас скрывается.

(Анна говорит прямо и открыто, но без напористости. Она дает ему шанс продолжить игру, но при этом ясно дает понять, что видит его неуверенность и странности, и готова посмотреть, что будет дальше. Официант подходит к столику

Официант.

Что-нибудь желаете, сэр?

Том

Чашечку кофе. Благодарю. (официант дружелюбно улыбается и уходит)

Том

Разбираться– это всегда интересно. Особенно в таких… неожиданных конфигурациях. Вы ведь согласитесь, что наша встреча сегодня – это не совсем стандартный формат? Не просто "здравствуйте, вот мой профиль, расскажите о себе"? Здесь есть некая… пикантность, не так ли, Анна? (Он говорит неторопливо, подбирая слова, словно наслаждается неопределенностью ситуации.)

Анна (немного нахмурившись, но стараясь сохранить спокойствие)

Не знаю. Пока что я вижу просто… некоторую неловкость. И ваше желание сделать из обычной встречи какой-то спектакль. Зачем вам это? Вы боитесь простоты? (Анна звучит более прямо и уже менее вежливо. Ее недоумение растет, и она пытается понять мотивы Тома. В ее голосе появляется легкая резкость.)

Том (слегка удивленно вскидывает брови, словно ее слова его немного задели, но тут же скрывает это за вежливой улыбкой. Официант приносит чашечку кофе)

О нет, что вы. Я далек от театральности. Скорее… наоборот. Я просто пытаюсь избежать банальности. Анна, вы же не хотите, чтобы мы провели вечер, пересказывая друг другу содержание своих резюме? Это было бы … невыносимо, не правда ли? В таком случае, лучше бы я остался дома и дочитал свой любимый каталог сантехники. (Он произносит последнюю фразу с нарочитой иронией, будто подчеркивая абсурдность рутинных разговоров. В его голосе звучит презрение к обыденности и намек на то, что он выше этого.)

Анна (смотрит на него пристально, пытаясь разглядеть скрытый смысл в его словах) Каталог сантехники? Это ваш любимый жанр литературы?

Вы любите загадки, я понимаю. Но не боитесь ли вы, что за загадками может не оказаться ничего, кроме пустоты? (Анна отвечает уже с открытой иронией, но в ее голосе нет злости, скорее вызов. Она начинает принимать его игру, но при этом пытается нащупать слабые места в его позиции.)

Том (усмехается еще раз, теперь уже более открыто, будто доволен ее реакцией) Возможно. А возможно, и нет. Кто знает, что скрывается за фасадом … обыденности? Вы ведь тоже не просто так выбрали это кафе, не случайно заказали именно этот кофе, не так ли? Все наши действия – это выбор. И за каждым выбором стоит… некая история. Даже если эта история – всего лишь желание выпить кофе в тихом месте. Но ведь и это желание о чем-то говорит? О том, что вы устали от шума, от суеты, от … чего-то еще?

(Том говорит мягко, почти задушевно, словно пытается установить более личный контакт. Но в его словах снова проскальзывает намек на то, что он видит ее насквозь, что он лучше понимает ее мотивы, чем она сама.)

Анна (смотрит на него недоверчиво, но с некоторой долей интереса)

Вы думаете, вы меня читаете, как открытую книгу? Или как тот самый каталог сантехники? Вы слишком самоуверенны, не находите? Да, я устала от шума. И что из этого следует? Что я … простая? Предсказуемая? (В голосе Анна звучит вызов и легкое раздражение. Ее недоумение перерастает в желание защитить себя от его манипуляций)

Том

Нет, что вы. Я бы никогда не позволил себе такой неосторожности. Скорее… недосказанная. Загадочная в своей простоте. Как … хорошо спроектированная сантехническая система. На первый взгляд – ничего особенного. Трубы, клапаны, соединения. Но за этой видимой простотой скрывается сложная система, которая обеспечивает комфорт и … гигиеничность нашей жизни. На первый взгляд – просто девушка в кафе. Но кто знает, какие системы скрываются за этим фасадом? Какие … потоки циркулируют внутри? (Он говорит с нарочитой серьезностью, сравнивая Анну с сантехнической системой. Это звучит абсурдно и даже оскорбительно, но в этом абсурде есть какая-то странная логика и намек на то, что он видит в ней нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Его "доброжелательность" становится все более сомнительной, а "заносчивость" – более очевидной.)

Анна (смотрит на него с недоумением и начинающим раздражением) Сантехническая система? Вы сейчас серьезно? Вы сравниваете меня с … канализацией? Это и есть ваша "глубина"? Знаете, пожалуй, мне начинает надоедать этот спектакль. Может быть, нам стоит вернуться к резюме? Или сразу перейти к каталогу сантехники? Мне кажется, это будет гораздо честнее.

(Анна уже не скрывает своего раздражения. Ее недоумение переросло в открытое недовольство. Она понимает, что Том не просто странный, но и возможно намеренно оскорбителен. Она готова прекратить игру и вернуть разговор в более практическое русло, или вовсе закончить встречу.)

(Анна резко отодвигает от себя чашку с кофе, словно ставит точку в разговоре. Она поднимается со стула, движение резкое и нетерпеливое. В глазах читается решимость закончить это странное свидание.)

Анна

Знаете что? Вы, наверное, очень интересный человек, в своем роде. Но я, пожалуй, не любитель ребусов на первом свидании. И не поклонник сравнений с канализацией. Так что извините, но я, пожалуй, пойду. У меня есть дела поважнее, чем пытаться расшифровать метафоры про трубы. И за … оригинальность. (Она говорит быстро, стараясь не смотреть ему в глаза. В ее голосе звучит твердость и облегчение от предстоящего ухода. Она уже поворачивается, чтобы уйти.)

Том (спокойно наблюдает за ее движениями, не меняя позы. Когда она почти уже разворачивается к выходу, он произносит тихо, почти невзначай)

Постойте, Анна… а кто же тогда будет разбираться с засором в моей душе? (Фраза звучит абсурдно и неожиданно после всех его предыдущих издевок, но в ней проскальзывает какая-то странная горечь и … отчаяние. Он не смотрит на нее, словно говорит сам себе, в пустоту.)

(Анна замирает на месте, словно споткнувшись о эти слова. Она остается стоять спиной к нему несколько секунд, не двигаясь. Затем медленно поворачивается обратно, смотря на него с недоумением, смешанным с … интересом)

Анна (медленно поворачиваясь, недоверчиво и с насмешкой) Вы серьезно? Вы хотите, чтобы я … прочистила вам душу? Вы думаете, я сантехник-психолог в одном лице? (В ее голосе еще звучит ирония, но тон уже не такой резкий, как раньше. В нем появляется нотка … любопытства. Слова про "засор в душе", произнесенные с такой неожиданной горечью, задели ее за живое. Она начинает чувствовать что-то … не совсем неприязнь.)

Том (поднимает на нее глаза. В них нет уже той скользящей усмешки, которая была раньше. Вместо нее – какая-то пустота и усталость. Он говорит тихо, почти шепотом)

Том

Нет, конечно. Вы не сантехник. И не психолог. Вы … просто хотели выпить кофе. В тихом месте. Как и я. Только … у меня не очень получается. И место кажется не таким уж и тихим, когда … когда внутри гудит, как старая водопроводная труба. (Он говорит неуверенно, словно выдавливая слова из себя. В его голосе звучит искренняя усталость и … разочарование. Ирония почти исчезла, уступив место какой-то незащищённости. Он словно снял маску самоуверенного циника, хотя и не совсем осознанно.)

Анна (смотрит на него уже совсем другими глазами. Недоумение сменяется настороженным вниманием. Она видит в нем уже не просто странного и заносчивого типа, а раненого человека, который пытается спрятать свою боль за маской иронии и абсурда)

Анна

Это вы о чем? О чем вы молчите все это время? Вы хотите сказать, что … все эти сантехнические метафоры – это не просто так? Это способ защититься? Или … привлечь внимание? Как сигнал SOS по ржавым трубам?

(Анна говорит уже мягче, с сочувствием и пониманием. Она начинает видеть его игру как защитную реакцию, как крик о помощи, замаскированный под издевку. Ее раздражение исчезает, уступая место желанию разобраться в том, что с ним происходит.)

Том (смотрит в сторону, словно стыдясь своей слабости)

Возможно. Скорее … просто шум. Фон. Чтобы не слышать … тишину. Тишина – это страшно. Особенно когда … когда ты один на один с … с пустотой. А пустота – она как … как проржавевшая труба. Вроде и есть что-то, а вроде и нет. Только гул и холод. (Он говорит отрывисто, недоговаривая, словно ему трудно выразить свои чувства. В его голосе звучит боль и одиночество)

Анна (голос звучит уже почти ласково)

Вы боитесь одиночества, Том? Вы хотите сказать, что сегодняшнее свидание – это попытка заглушить эту тишину? И поэтому вы, вели себя так странно? Чтобы … чтобы отпугнуть меня? Или … проверить, кто останется?

(Анна задает вопросы мягко, стараясь не спугнуть его откровенность. Она понимает, что за его странным поведением скрывается глубокая ранимость и страх. Ее недоумение полностью сменилось сочувствием и желанием понять.)

Том (смотрит в сторону, замешкавшись, словно решаясь на что-то важное. Тихо произносит)

Может быть, и так. А может, просто … не знаю, как иначе. Я вообще … долго думал, идти ли на это свидание. Очень долго. Если честно… я опоздал не потому, что пробки. Я … полчаса ходил вокруг этого кафе. Решиться не мог. (Он говорит это с неловкой улыбкой, словно стыдясь своей нерешительности. Он немного опускает плечи, как будто сбрасывает с себя часть напряжения. В его глазах мелькает искренность.)

Анна (слегка удивлена, но в ее голосе уже нет иронии. Скорее … мягкое удивление) И почему же? Боялись … сорваться в канализацию прямо у входа (Она улыбается уголками губ, но улыбка уже другая – не насмешливая, а скорее … ободряющая. Она пытается вернуть немного легкости в разговор, но тон уже совсем не тот, что был в начале свидания.)

Том (улыбается в ответ, уже более открыто, хотя все еще немного неуверенно) Нет, не канализации боялся. Боялся … того, что увижу. Точнее, … того, что меня увидят. Настоящего. Без всех этих труб и задвижек. А потом … потом увидел вас в окне. И … решился. Вы, оказались … очаровательной. Даже из окна. (Он произносит последнее слово немного вымученно, словно ему трудно говорить комплименты. Но в его глазах видно, что он говорит искренне. Он немного краснеет, отводя взгляд.)

Анна (заметно смущается. Но теперь, в ее глазах появляется теплота и легкая кокетливость)

Очаровательной? После всех этих … сантехнических пассажей, вы хотите сказать, что я вас очаровала еще до того, как вы успели меня как следует раздразить? (Она говорит это с улыбкой, в голосе звучит легкое поддразнивание, но уже совсем другого рода – мягкое и игривое. Она расслабляется, понимая, что напряжение между ними спало. Ее тон становится более доброжелательным и открытым.)

Том (смотрит на нее уже прямо, улыбаясь более уверенно)

Именно так, Анна. Вы оказались … как … как … (задумывается, ища метафору, но на этот раз уже без цинизма, а скорее … с очарованием) … как … как солнечный зайчик в темной ванной. Неожиданно и … приятно. Даже среди всех моих ржавых труб и засоров. (Он заканчивает фразой с легкой самоиронией, но уже без горечи. В его голосе звучит надежда и … небольшое очарование. Он словно начинает видеть ситуацию в другом свете, благодаря реакции Анны.)

Анна (улыбается чуть шире, ее глаза светятся интересом) Это … очень мило. Даже не ожидала такого от … мастера по сантехническим метафорам. Но … темная ванная звучит грустно. У вас действительно … все так мрачно? (Она слегка наклоняет голову, смотря на него с мягким сочувствием. В ее голосе нет насмешки, только искренний интерес.)

Том (немного замолкает, смотря в свой кофе. Вздыхает тихо, но уже не так тяжело, как раньше. Будто выпускает часть накопившегося напряжения.)

Не то слово. Скорее… пусто. Знаете, как … как сливной бачок, в котором вода ушла давно, и осталось только эхо капель. Вот так и у меня дома. Тихо и пусто. И … холодно. Даже летом. (Он говорит это тихо, почти себе под нос, но достаточно громко, чтобы она услышала. В его голосе звучит не жалоба, а скорее … констатация факта. Печаль, но без агрессии.)

Анна (смотрит на него внимательно, замечая грусть в его глазах. Ее тон становится еще мягче.) Пусто? И вам … не хочется возвращаться в эту пустоту? После … после такого вечера? Вы … вы хотели бы … чтобы вечер продолжился? Не заканчивался так быстро? (Она говорит это очень аккуратно, давая ему возможность высказаться, но не навязываясь. В ее голосе звучит готовность поддержать разговор и возможно, предложить что-то еще.)

Том (поднимает глаза и смотрит на нее прямо, уже без стеснения, но с некоторой неуверенностью. Легко улыбается, но улыбка грустная.)

Ну … если честно… больше всего на свете сейчас не хочется возвращаться в эту … в эту комнатушку с холодными трубами. Хочется … чтобы солнечный зайчик … не исчезал так быстро.

Анна (смотрит на него прямо, без кокетства или намека на что-то большее, просто и искренне)

Знаете что? Не ездите ни в какую комнатушку. Поезжайте ко мне. Чтобы не оставаться одному. Я серьезно. (Она говорит это просто, как решение проблемы, без лишних эмоций, но с твердостью в голосе. В ее взгляде нет никакой двусмысленности, только желание помочь избежать одиночества.)

Том (ошеломленно смотрит на нее, моргает несколько раз, словно не уверен, что правильно расслышал, потом с легкой ироничной ухмылкой)

Погодите-погодите… То есть, вы хотите сказать… вы меня сейчас… в постель затащить пытаетесь? Вот так, с ходу? За сантехническую щедрость? (Он задает вопрос с явным юмором, но в его глазах все еще есть удивление и некоторая неуверенность. Он провоцирует, но уже не так резко, как раньше. В голосе скорее игра, чем злость.)

Анна (меняет выражение лица, ее улыбка становится более сдержанной, но она сохраняет спокойствие) Ну что вы такое говорите? Вы же сами только что жаловались на темноту и холод. Я просто… предлагаю вам не сидеть одному в четырех стенах. Ни на что я не намекаю. Просто… человеческое участие.

(В ее голосе появляется легкая нотка раздражения от его провокации, но она старается сохранять тон, заявленный ранее – помощь, а не флирт. Она подчеркивает, что его интерпретация ее предложения – надуманная.)

Том (продолжает язвить, но уже с меньшей уверенностью, словно проверяет ее реакцию)

Ну хорошо, допустим. Но чем же мы будем заниматься у вас? Играть в сантехников и трубы? Или … в более интересные игры для взрослых одиноких людей? (Он все еще пытается шутить и провоцировать, но в его голосе уже меньше напористости. Он как бы тестирует границы ее доброты и терпения.)

Анна (ее спокойствие начинает исчезать, в голосе прорезается явное раздражение)

Вы меня уже достали, если честно. Я вам предлагаю просто не быть сегодня одному. Потому что у вас, как вы сказали, капель в сливном бачке. Либо вы соглашаетесь поехать ко мне, чтобы изменить обстановку и не киснуть в одиночестве, либо я встаю и ухожу. Решайте быстро. У меня время не резиновое. (Она теряет терпение. Ее голос становится более жестким и решительным. Она ставит ультиматум, подчеркивая, что ее предложение остается в силе, но она не намерена дальше терпеть его издевки. Она возвращает разговор к исходной причине – его одиночеству.)

Том (смотрит на нее уже без насмешки, видит ее раздражение и понимает, что перегнул палку. Вздыхает, немного подумав)

Ладно-ладно… не кипятитесь. Извините, если что не так сказал. Просто … пугаюсь такой прямолинейной и молниеносной доброте… (Он сдается, но не полностью теряет свою иронию.

Анна

Отлично. Сейчас только официанта позову, рассчитаемся и поедем (Она начинает оглядываться по сторонам в поисках официанта, движение быстрое и деловитое.)

Том (спохватывается, слегка паникуя) Погодите-погодите! Вы что это делаете? Я сам рассчитаюсь! Вы же меня … спасаете от катастрофы экзистенциальной, а я тут буду сидеть сложа руки? Честь имею, так сказать. И немного мелочи в кармане. Надеюсь. (Он начинает суетливо рыться по карманам, изображая поиск кошелька и денег, движения немного преувеличены, как в комической пантомиме.)

Анна (останавливается, удивленно смотрит на него) Да бросьте вы! Я не привыкла, чтобы за меня платили. Сама как-то привыкла. Эмансипация и все такое. Да и счет там копеечный, честно говоря. Два кофе и вода из-под крана. (Она говорит это с легкой иронией, но в тоне есть искреннее недоумение. Она действительно не видит проблемы в том, чтобы заплатить самой.)

Том (торжественно вытаскивает из кармана мятый бумажник, открывает его с пафосом) Эмансипация – это прекрасно! Я только за! Но сегодня исключение. Во-первых, вы везете меня к себе домой, что уже само по себе подвиг в наше время цинизма и равнодушия. Во-вторых, я хочу хоть что-то приятное сделать для спасительницы от капель в бачке. Ну дайте мне это маленькое удовольствие! Не лишайте меня радости быть рыцарем хоть на пять минут! (Он говорит это с преувеличенным энтузиазмом, как пародируя романтические жесты. Бумажник выглядит жалким, но он держит его как драгоценность.)

Анна (задумывается на секунду, потом пожимает плечами и улыбается, уже более открыто)

Ну ладно, уговорили. Вы пока тут геройствуйте с официантом, а я побегу машину греть. (Она подмигивает ему, берет свою сумку и быстро направляется к выходу. В ее движениях снова появляется торопливость, но теперь она уже не выглядит раздраженной, скорее веселой и предвкушающей.)

Том (остается один за столиком, смотрит ей вслед с легкой улыбкой, потом снова смотрит на свой мятый бумажник ) Улыбка сползает с лица, взгляд становится пустым.) (Внезапно, рядом с ним, за тем же столиком, возникает Он. Он выглядит так же, как и Том, но в его облике есть уверенность и внутренняя сила. Он одет безупречно, даже если одежда идентична мятой одежде Парня №1. Его голос звучит громче и увереннее.)

ОН

Герой… Это она точно подметила…

Том вздрагивает, словно проснувшись, и поворачивается к нему. Он смотрит на него с удивлением и какой-то обреченностью.)

Том

Опять ты? Я думал, ты ушел… Или хотя бы замолчал на время…

Он (с легкой насмешкой в голосе)

Куда я уйду? Я – это ты. Твои мысли, твои страхи, твои… несбывшиеся надежды. И нет, я не замолчу. Особенно сейчас. Когда ты снова начинаешь…

Том (перебивает, опуская взгляд)

Начинаю что? Вести себя как… жалкий неудачник? Да, наверное. Посмотри на меня. Сижу тут, в мятой рубашке, ковыряюсь в этом позорном кошельке… Изображаю из себя… не знаю кого. Смешно же.

Он (садится напротив, смотрит прямо в глаза)

Смешно и жалко. Именно. Ты снова давишь на жалость. Бедная девушка, одинокий парень, экзистенциальный кризис… И она ведется. Жалеет тебя. И везет домой. Гениально, просто гениально. Ты мастер манипуляций, признаю. Том (горько усмехается)

Нет, просто… просто отчаялся. Я не манипулирую, я… я просто хочу, чтобы меня хоть кто-то заметил.

Он (голос становится жестче)

Заметили. И что дальше? Ты думаешь, это решит твои проблемы? Эта девушка, которую ты видишь впервые в жизни? Ты думаешь, они заполнят эту… дыру внутри тебя?

Том (поднимает взгляд, в нем появляется отчаяние)

Я не знаю! Я ничего не знаю! Я просто… тону. Дом, пустые стены, эхо… Я пытаюсь зацепиться хоть за что-то. Хоть за кого-то. Да, это жалко. . Но я не знаю, как иначе. Я Устал от этого… бесконечного одиночества. Оно меня съедает изнутри. (Том замолкает, опустив голову. В его глазах стоят слезы. Он смотрит на него какое-то время, в его взгляде появляется что-то, похожее на… сочувствие?)

Он (тише, почти шепотом)

Я знаю… Я тоже устал. И я помню, как это началось.

Том (не поднимая головы, глухо) Что началось? Самоуничтожение? Или ты про тот вечер… когда я понял, что я… никто?

Он (медленно, словно вспоминая)

Не "никто". Скорее чья то тень. Помнишь… ее смех? Звонкий такой, уверенный. Как она говорила: "Не волнуйся, милый, я все улажу". И ведь улаживала. Всегда. Том (вздрагивает, поднимает голову, в глазах боль)

Не говори о ней. Пожалуйста… Не надо.

Он (не слушает, продолжает, голос становится жестче, но в нем проскальзывает горечь)

А кто будет говорить? Кто напомнит тебе, как ты разучился дышать самостоятельно? Как отдал ей… все решения, все… свои мечты в шелковые перчатки Сары?

Том (закрывает лицо руками, голос дрожит) Хватит… Я прошу тебя… Хватит… Он (немного тише, но настойчиво)

Нет, не хватит. Пока ты не вспомнишь. Пока ты не поймешь, что этот мятый бумажник – это не просто… нехватка денег. Это символ. Символ твоей… кастрации. Ты сам позволил себя… обесценить. Отдать ей… ключи от себя. И она взяла. С удовольствием взяла. И она в этом не виновата.

Том (отнимает руки от лица, смотрит на него с отчаянием и злостью)

Замолчи! Ты ничего не понимаешь! Я знаю… она хотела как лучше! Она любила меня! Она… заботилась!

Он (холодно усмехается) Ну или о своем… удобном приложении? О талантливом мальчике для битья, который всегда будет благодарен за ее… милость? Да брось. Ты же не маленький. Ты же видишь, что произошло. Она тебя… купила,. Твою свободу, твою уверенность, твою… самость. И ты продался. За ее "заботу".

Том (вскакивает со стула, кричит, привлекая внимание нескольких посетителей) Это неправда! Ты лжешь! Я… я сам так хотел! Я… я устал от борьбы! Я просто хотел… покоя!

(Он встает вместе с ним, смотрит на него в упор, в его глазах нет жалости, только горькая правда.)

Он

Ты получил "покой". Покой кладбища. Покой человека, который похоронил себя заживо. И теперь ты сидишь здесь, с пустым кошельком, и ищешь… замены. Новых… спасительниц. Которые увезут тебя в квартирку. Чтобы ты снова почувствовал себя… нужным. Хоть кому-то. Хоть ненадолго.

(Том опускает руки, его плечи поникают. Вся злость уходит, остается только опустошение.)

Том (тихо, сломлено)

Может быть, ты прав. Я… не знаю. Я просто… не знаю. Как… выбраться из этого…

(Он смотрит на него еще мгновение, потом его фигура начинает меркнуть, растворяться в воздухе. Остается только тихий шепот, словно эхо его последних слов.)

Он (шепотом)

Начни… с себя. Начни… снова дышать.

(Он исчезает окончательно. Том остается стоять, как будто очнувшись от кошмара. Он смотрит вокруг, как будто впервые видит это кафе. Официант подходит к нему, с тем же усталым выражением лица, но теперь в его взгляде появляется легкое беспокойство.)

ОФИЦИАНТ Молодой человек? С вами точно все в порядке? Может, вам воды принести? Вы как-то… побледнели.

(Том медленно садится обратно за столик, смотрит на свой мятый бумажник. В его глазах больше нет слез, только… пустота и слабый проблеск… надежды?)

Том (тихо, словно самому себе) Начать… с себя… Дышать…

(Он поднимает бумажник, открывает его, смотрит внутрь. Затем медленно, с усилием, выпрямляет плечи. Протягивает руку за деньгами, чтобы расплатиться с официантом. Рука все еще дрожит, но уже меньше. В его движениях появляется какая-то… новая решимость.

Действие 1

Сцена 2

Комната Анны – яркий калейдоскоп, отражающий ее внутренний мир. Стены, выкрашенные в теплый персиковый цвет, служат фоном для настоящего взрыва творчества. Одна из стен полностью занята импровизированным коллажем: плакаты с изображением вдохновляющих пейзажей и городов соседствуют с распечатанными цитатами известных людей, вырезками из журналов и яркими абстрактными картинами, написанными самой Анной. Среди них выделяются мотивирующие фразы, написанные от руки разноцветными маркерами на листах бумаги разного размера, личные фотографии Анны. В комнате царит творческий беспорядок. На старинном деревянном комоде громоздятся стопки книг по психологии, саморазвитию и искусству, перемежающиеся с ракушками, и полузасохшими букетами цветов. Рядом с комодом – мольберт с незаконченной картиной, на которой изображена птица, парящая над городом. На полу, покрытом пестрым ковром, разбросаны подушки разных форм и размеров. В углу стоит диванчик, заваленный яркими пледами и мягкими игрушками. Несмотря на кажущийся хаос, в комнате чувствуется жизнь и энергия. Здесь она пытается собрать по кусочкам свой хрупкий мир, наполненный мечтами и надеждами.

(Звук шагов за дверью. Анна влетает в комнату, оглядывается и ее глаза расширяются от ужаса при виде царящего беспорядка. Она начинает метаться по комнате, лихорадочно засовывая разбросанные вещи в дверцы старенького шкафа, не особо заботясь о порядке. Заталкивает туда свитера, журналы, косметички, всё подряд.) Том появляется в дверях

Анна (в панике, шепотом) Ой, Боже, сейчас, секунду! (Анна делает последний отчаянный рывок, захлопывая дверцы шкафа, из которого предательски вываливается шарф. Анна пинает его ногой под диван. Пытается пригладить волосы, делает глубокий вдох и открывает дверь. На пороге уже стоит Том улыбаясь.)

Анна (стараясь выглядеть непринужденно)

Проходи Том, извини тут за… творческий беспорядок. Я тут как раз… проветривала! (Она нервно смеется, пропуская Тома в комнату. Он входит, оглядываясь с любопытством, но стараясь не показывать удивления.)

Анна (быстро подходит к выключателю у двери и щелкает им)

Сейчас свет включу… (Она щелкает выключателем. Раздается короткое замыкание, яркая вспышка, и лампочка в потолочном светильнике взрывается с тихим хлопком. Комната погружается в полную темноту.) Анна (вскрикивает) Ой! (Неловкая пауза. В темноте слышно, как Анна нервно смеется.) Том (спокойно) Ничего страшного. Сейчас разберемся. (Он делает шаг в темноте, спотыкается обо что-то и чуть не падает.)

Анна (удивленно и с юмором) Ой, ты еще и спец по спотыканию в темноте? Вот это да! Я думала, твой конёк исключительно кафе и непринужденные беседы! (Она хихикает в полной темноте)

Том

Ну, непринужденные беседы – это само собой разумеющееся. А спотыкание в темноте… это так, бонусная опция. Чтобы вечер не был слишком предсказуемым. Главное, чтобы шею не свернуть в темноте. (Он продолжает говорить, двигаясь в темноте, судя по звуку, в сторону, где, как он помнит, должен быть светильник.)

Анна (смеясь)

Предсказуемым точно не будет! Так, подожди, кажется, у меня где-то была запасная лампочка… надо только вспомнить, где именно в этом хаосе…

(Пауза. Слышно, как Анна начинает шарить в темноте, открывая ящики и шкафчики.) Анна (бормочет) Так, так, так… где же ты, лампочка, моя ласточка, не может же она сквозь землю провалиться… обычно они где-то тут… среди… косметики… и… о, вот! Кажется, нашла! (Слышно, как она что-то достает. Пауза. Потом голос Анны приближается.)

Анна

Ура! Нашла! Держи! Правда, она какая-то… маленькая… надеюсь, подойдет. Ты же у нас электрик-любитель, разберешься? (Она протягивает ему лампочку. В темноте слышно, как он берет ее.)

Том

Сантехника и электрика, разные вещи. Дай-ка посмотрю… хмм… цоколь вроде такой же… ну, не знаю, посмотрим, как светить будет. Главное, чтобы вообще светила. А то придется нам весь вечер при свечах сидеть. Романтика, конечно, но не в полной же темноте.

(Снова слышен смех Анны)

Анна

Романтика в полной темноте – это уже перебор даже для меня! Я пока… поищу свечи на всякий случай. Вдруг твоя маленькая лампочка окажется совсем не героической. (Анна отходит, продолжая шарить в темноте. Слышно, как Том осторожно осматривает светильник в темноте, Том осторожно вкручивает лампочку в патрон светильника. Несколько секунд тишины, затем щелчок выключателя. Комнату заливает мягкий, немного тусклый свет от маленькой лампочки.)

Том

Свет есть! (Он отходит от выключателя, осматривая комнату, теперь уже при свете. Анна на мгновение замирает в тени у шкафа, где она искала свечи, потом выходит на свет, улыбаясь облегченно.)

Анна

Ура! Я уж думала, мы так и будем сидеть в темноте. Сейчас, я быстро… чайник поставлю, что ли? Чай или кофе? Что будешь? (Она начинает двигаться в сторону двери.)

Том

Чай отлично, спасибо.

Анна

(уже в дверях) Отлично! Тогда чай! Сейчас вернусь!

(Анна быстро выходит из комнаты, скрываясь за дверью. Том остается один в комнате. Он оглядывается. Свет от маленькой лампочки высвечивает детали комнаты, делая беспорядок скорее уютным, чем отталкивающим. Его взгляд останавливается на стене у кровати. Стена увешана разнокалиберными фотографиями, от пола до потолка, и листками бумаги с разноцветными надписями, и масляными картинами, что-то напоминающее абстракцию.) (Том подходит ближе, рассматривая фотографии. Вот детская фотография Анны с огромными бантами, вот она с друзьями на море, вот смешное селфи с какой-то вечеринки, вот серьезное фото, вероятно, для документов. Между фотографиями прикреплены листки с написанными от руки цитатами. Некоторые из них известные, вдохновляющие, другие кажутся личными заметками или фразами из книг.) (Он читает вслух, тихо, почти шепотом, как будто боясь нарушить тишину комнаты.)

Том

*"Будь собой. Все остальные роли уже заняты."* Оскар Уайльд. Классика.

(Он переводит взгляд на другую цитату.)

Том

*"Единственный способ делать великие дела – любить то, что вы делаете."* Стив Джобс. Тоже неплохо.

(Он усмехается, читая следующую, написанную ярким розовым маркером.)

Том

*"Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохое вино."* Вот это мне нравится! Сразу видно, человек с правильными приоритетами.

(Он продолжает рассматривать фотографии. Замечает несколько фотографий, где Анна улыбается особенно искренне. На одной из них она обнимает пожилую женщину, вероятно, бабушку. На другой – играет с маленьким щенком.) (То задерживает взгляд на одной фотографии, где Анна стоит на фоне какого-то горного пейзажа, ветер треплет ее волосы, а глаза сияют счастьем. Он невольно улыбается, замечая, как много можно узнать о человеке, просто рассматривая его стену.) (Звук шагов за дверью возвращает его в реальность. Анна возвращается с подносом, на котором стоят две чашки и коробка печенья.) Анна (заходя в комнату)

Я вернулась! Чай готов. Печенье найдено. Свечи, кстати, тоже отыскала, на всякий пожарный. Ну как, не скучал тут? Или уже успел разглядеть все ужасы моего творческого беспорядка при новом освещении?

(Анна ставит поднос на прикроватную тумбочку, замечая, что Том стоит у стены с фотографиями.)

Анна (слегка смущенно)

А, ты уже до стены добрался? Там вся моя жизнь в картинках и цитатах. Картины писала сама. Не пугайся, это не так страшно, как кажется. (Она улыбается, приглашая Тома к чаю.)

Анна (жестом) Давай чай пить. И рассказывай, что нового в мире непринужденных бесед.

Том

Слушай, тут у тебя, я смотрю, жизнь бьет ключом. Картины. Вот тут ты, кажется, танцуешь… там с микрофоном… а это что, показ мод? Ты, я вижу, прямо… круглая творческая личность Анна. (Анна засмеялась, откусывая печенье.)

Анна

Круглая? Ну, немного, может, и округлилась к зиме. Но зачем так резко? Только познакомились, а ты уже… по фигуре проходишься. (Она шутливо надула губы, но в глазах был смех.)

Том (с улыбкой)

Я в смысле… разносторонняя! Танцы, микрофон, подиум… Это же впечатляет! Чем ты вообще сейчас занимаешься, если не секрет? Кроме, конечно, создания стенных галерей из собственной жизни.

Анна (подавая ему чашку чая)

Ну, галереи – это так, для души. А сейчас… готовлюсь к одному важному прослушиванию.

Том (принимая чай)

Интересно. И к какому, если не секрет?

Анна (немного смущенно, но с огоньком в глазах)

Хочу певицей стать. Всегда мечтала. Вот, решила попробовать серьезно.

Том (удивленно и с интересом)

Вот это да! Ну, судя по фотографии с микрофоном, опыт есть. А голос-то, наверное, волшебный? Ну-ка, спой что-нибудь! А то я тут сижу, чай пью, а концерта не вижу.

Анна (засмеявшись) Ой, ну вот еще! Прямо сейчас, после чая с печеньем, незнакомому человеком петь? Ты смешной.

Том.

Действительно, я как-то не подумал. Пригласить незнакомого парня , который может оказаться маньяком , к себе в квартиру на ночь глядя, это еще куда не шло, но петь перед ним, это уже переходит все рамки. Ну, ладно, может не прямо сейчас. Но потом, может быть? А то я тут в гости пришел, а вдруг упускаю шанс услышать восходящую звезду? Грех будет не воспользоваться моментом. (Он говорит это с легкой иронией, но в голосе чувствуется искренний интерес и поддержка.)

Анна (улыбаясь, берет печенье) Ладно, уговорил. Может, как-нибудь потом, если чай хорошо пойдет и печенье понравится. Но только не сейчас. Сначала расскажи мне что-нибудь интересное о себе.

Том (открыто игнорируя вопрос)

Прослушивание, говоришь? Интригующе. И что за таинственное место, где выращивают будущих звезд? Это какая-то секретная академия вокала в подземельях Голливуда? Или что-то более… земное?

Анна (отпивая чай) Да нет, ничего секретного. Один приятель, из музыкальной тусовки, познакомил меня с продюсером. Ну, такой дядечка, вроде как выводит на сцену начинающих певиц. Сказал, что есть интерес, надо послушать. Вот и назначил смотрины.

Том (приподнимает бровь)

Интересное слово для прослушивания. Обычно так невест выбирают. Или жеребцов на скачках. Но, в принципе, какая разница? Главное, результат. И приятель, говоришь, познакомил? Он, случайно, не в курсе каких именно талантов ищет продюсер? А то продюсеры они народ творческий, у них видение может быть… разностороннее.

(Том смотрит на Анну с легкой усмешкой, но без грубости, как будто проверяет ее реакцию.)

Анна (делает вид, что задумывается, наклонив голову) Хм… разностороннее видение… Это ты на что намекаешь, интересно? Неужели думаешь, что меня только за вокальные данные прослушивают? Может, еще и на пластичность посмотрят, на умение держаться на сцене, … Ну, ты же сам видел фотографии, я девушка активная, много чем занимаюсь. Может, продюсеру нужна артистка универсальная? (Анна отвечает с легкой иронией, но в голосе слышится намек на то, что она понимает его подтекст.)

Том (с улыбкой, отрицательно качая головой)

Да нет, что ты! Я совсем не про это. Какие сомнения могут быть в твоих талантах? И фигура, кстати, несмотря на зимнее округление, вполне себе сценическая. Я про то, что продюсеры они же люди занятые, у них времени мало. Может, они хотят все и сразу оценить? Так сказать, полный комплекс артистических данных. Для экономии времени, так сказать. Бизнес есть бизнес. (Он говорит это с подмигиванием, намеренно утрируя ситуацию, чтобы подчеркнуть иронию.)

Анна (засмеявшись)

Прямо как в кино про звездную фабрику. Думаешь, они там всех кандидаток на рентген просвечивают, чтобы время не терять? Ну, я надеюсь, что мой приятель не стал бы меня к такому отправлять. Он вроде как за честное искусство.

Том

Ну, приятели они такие… могут и за честное искусство, и про бизнес не забывать. В любом случае, ты будь на чеку. А то вдруг продюсер окажется ценитель не только вокала, но и других форм искусства. (Он улыбается широко, играя бровями, явно намекая на "кастинг-диван", но делая это в шутливой манере.)

Анна (смеясь в голос) Ой, все, все! Хватит пугать неопытную певицу ужасами шоу-бизнеса! Я поняла твои тонкие намеки на судьбу золушки в мире больших денег. Не волнуйся, я девочка не промах, за себя постою. И голос у меня, кстати, тоже не промах. Так что пусть лучше продюсер оценивает по достоинству именно этот талант. А остальное – по желанию и за отдельную плату. Шучу, шучу! (Она заливается смехом, а Том улыбается, довольный тем, что его поддразнивание было оценено и принято с юмором.)

(небольшая пауза)

Анна

Том я поняла, что ты специалист по формам и цитатам из Уайльда. Но з наешь, получается как-то… однобоко. Ты тут меня, можно сказать, сканируешь вдоль и поперек, (кивая на стену с фотографиями), а я о тебе –склонность к метафорам про сантехнику. Несправедливость, по-моему. Или ты думаешь, что только мои формы достойны … изучения?

Том усмехается, покачивает головой, но улыбка уже не такая беззаботная, как раньше. В глазах мелькает какая-то тень.)

Том

Ну, мои формы… кто знает, может, они окажутся слишком … обыденными после такой архитектуры. ( указывает на Анну) Боюсь разочаровать искушенного ценителя. Да и вообще, зачем вам мои формы? Я просто – "пыльный ящик". Там ничего интересного. Только старье и … паутина. Разве вам интересно копаться в паутине? (Он говорит это легко, пытаясь вернуть игривый тон, но в голосе уже чувствуется напряжение. Он отводит взгляд, словно действительно видит перед собой этот пыльный ящик и не хочет его открывать.)

Анна

Опять увиливаешь. Я спросила не про формы – в прямом смысле слова, если ты не понял. Хотя, если хочешь показать – не буду против, чисто в целях … научного интереса. Но сейчас речь о другом. О тебе. Кто ты такой, что там в этом ящике лежит? И почему тебе так не хочется его открывать?

(Анна смотрит на него прямо, уже без насмешки, с серьезным интересом. Она замечает его напряжение, и это ее только подстегивает. Ей хочется понять, что скрывается за этой маской иронии и отстраненности.)

Том

Там… там лежит … обычная история. Наверное, даже скучная. Набор стандартных клише – детство, школа, какие-то там увлечения, потом что-то еще… ничего особенного. Просто … не хочется ворошить прошлое. Зачем? Чтобы найти там что-то интересное? Сомневаюсь. Скорее наоборот. Только пыль поднимем. И воспоминания … не всегда приятные. Лучше смотреть вперед, на твои фотографии, например. Там гораздо больше интересного, чем в моем пыльном прошлом. (Он говорит быстро, словно пытаясь отвлечь ее внимание от себя. В голосе чувствуется уже не только напряжение, но и явная грусть. Он смотрит в сторону, избегая ее взгляда.)

Анна

А мне кажется, что в пыльном прошлом иногда скрываются самые интересные истории. И самые ценные вещи. И чтобы смотреть вперед, иногда нужно оглянуться назад. Чтобы понять, кто ты такой сейчас. И почему ты так боишься этой пыли. Или ты думаешь, что я испугаюсь твоей паутины? (Анна подходит ближе, смотрит на него мягче, но не менее настойчиво. В ее голосе звучит уже не просто интерес, но и какое-то сочувствие. Она чувствует, что за его отстраненностью скрывается что-то важное, и хочет помочь ему это открыть)

Том

Ну, если уж так интересно…. В пыльном ящике… билет в один конец. Из одного города в другой. Город был поменьше, поспокойнее. Колумбус. Штат Огайо. Там все было … понятно. Слишком понятно, наверное. Решил вот … сменить декорации. Посмотреть на другие формы. Архитектурные, например. Тут с архитектурой, все в порядке. В отличие от … финансовой архитектуры, скажем так. Она пока хромает. На обе ноги. (Он усмехается криво, пытаясь разрядить атмосферу шуткой, но в голосе чувствуется горечь. Он делает небольшую паузу, словно колеблется, продолжать ли.)

Анна

Финансовая архитектура хромает? Это ты о чем? Ты что, без работы? И без денег? В городе больших архитектурных форм? Интересный парадокс. И билет в один конец… это звучит … драматично. Ты что, все бросил? Вот так взял и уехал? Как в кино?

(Анна смотрит на него с удивлением и сочувствием. Она начинает понимать, что за его иронией скрывается не просто нежелание говорить о себе, а что-то более серьезное.) Том

Ну, кино это слишком громко сказано. Скорее … ситком какой-нибудь низкобюджетный. Про потерявшегося в мегаполисе героя. С элементами черной комедии. Типа … "Как смешно умирать от голода среди небоскребов". Но это пока не точное название. Над ним еще работаю… Бросил… Почти все. То есть, не то, чтобы прям бросил… скорее … обнулил. Очистил жесткий диск и форматировал прошлое. И приехал сюда … на перезагрузку. Только вот с розеткой проблемы. Не могу найти подходящую. Все какие-то … не те.

(Он снова пытается шутить, но шутка звучит уже совсем грустно. Он смотрит вниз, на свои руки, словно действительно ищет эту "розетку".)

Анна

Розетку не можешь найти? А комната у тебя хоть есть? Или ты прямо на улице пытаешься перезагрузиться? Прости, если слишком любопытна. Просто … ты как-то так рассказываешь… между строк.. Что хочется понять … что там на самом деле. За этой пылью и паутиной.

(Анна подходит еще ближе, смотрит на него с искренним участием. В ее голосе нет больше насмешки, только мягкость и желание понять. Она видит его уязвимость, скрытую за маской иронии, и хочет помочь ему открыться, она уже очень близка к его лицу, чтоб поцеловать Тома.)

Том (Отступает на шаг, словно немного испугавшись ее близости и искренности. Улыбка становится натянутой.)

Ну, комната… эээ… комната есть. Пока. Снимаю угол у одного… колоритного персонажа. Он, правда, больше по формам… геометрическим. Квадратная комната, квадратная кровать, квадратные мысли. В общем, розетка… она там есть, но какая-то … не вдохновляющая.

(Он отводит взгляд, снова прячась за маской иронии. Видно, что говорить о личном ему тяжело.)

Анна (Замечает его дискомфорт и отступает тоже на шаг, давая ему пространство.)

Понимаю, Том. Не обязательно рассказывать, если не хочется. Просто… ну, я спросила. Вдруг тебе как раз нужно было выговориться. Знаешь, иногда пыль лучше стряхнуть, чем накапливать. Но это твое дело, конечно. Ты, может, от… перезагрузок? Может, тебе просто отдохнуть? У меня диван раскладывается, если что. Могу постелить. (Она указывает жестом в сторону дивана, предлагая ему уйти от неприятной темы и сменить фокус.)

Том (Усмехается, взгляд снова становится игривым, хоть и с тенью грусти.)

Постелить? Это ты сейчас намекаешь на то, что мы тут вместе уснем крепким сном невинности после бурного вечера архитектурных изысканий? Интересный поворот. Не ожидал такой скорости развития событий. (Он смотрит на нее с вызовом и ожиданием реакции, хотя в глазах мелькает небольшая надежда.)

Анна

Я тебя вообще первый раз вижу, если ты забыл. И раскладываю диван исключительно из соображений гуманности к человеку, который ищет розетку в городе больших форм. А не потому, что мечтаю о совместном просмотре твоих … квадратных мыслей во сне. Так что не льсти себе. Пока что.

Том

(Делает театральный вздох, прикладывает руку к сердцу.) Ох, какое разочарование! Я уже мысленно готовил список квадратных мыслей для совместного просмотра! И даже выбрал самую бесформенную подушку для твоей головы, чтобы не нарушать геометрию сна. Но раз уж гуманность … против гуманности не попрешь. И если ты так настаиваешь…

Анна (Вскидывает брови, улыбаясь уголками губ.) Настаиваю? Где ты услышал “настаивание”?

Том (Притворно задумывается, почесывая подбородок.) Если ты действительно… не против. И не настаиваешь. А просто … так … предлагаешь из чисто гуманитарных побуждений. Без всяких там квадратных мыслей и прочих геометрических фантазий….то…

Анна (Смеется уже открыто, качая головой.) Боже мой, какой же ты … забавный. И нет, я не против. И нет, не настаиваю. И да, исключительно из гуманности. Можешь считать, что я местный Красный Крест для путешественников по городу форм.

Том (Улыбается уже искренне, без тени язвительности.) Красный Крест? Звучит многообещающе. Особенно если Красный Крест умеет раскладывать диваны. И шутит так … квадратно. Ладно, убедила. Сдаюсь на милость Красного Креста. Диван принимаю с благодарностью. Если Красный Крест не против компании … Но перед этим я бы с удовольствием воспользовался ванной комнатой

Анна (Улыбается тепло, кивает головой и начинает расстилать постель на диване, двигаясь к шкафу за одеялом.)

Отлично. Тогда располагайся. Душ там, полотенце сейчас принесу. (Анна достает из шкафа мягкое, пушистое, но очень маленькое полотенце, протягивает Тому с легкой улыбкой.) Вот, держи. Надеюсь, размер подойдет?

Том (Улыбается , принимая полотенце.) Снова намек на мои формы? Ну, для лица, может быть… или для очень маленькой части тела. Но, обещаю, я найду ему применение! Ладно, пойду освежусь и вернусь к тебе в полной боевой готовности

Анна (Улыбается тепло, наблюдая за его реакцией на полотенце.). (Том берет полотенце и уходит в ванную, закрывая за собой дверь.

Анна смотрит ему вслед. Ее улыбка становится чуть более сдержанной, как будто тень сомнения мелькнула в глазах.. Ее улыбка становится чуть более сдержанной, как будто тень сомнения мелькнула в глазах. В этот момент, в комнате словно из воздуха возникает Она. Ее взгляд пронзительный.

Она двигается уверенно и бесшумно, словно тень, и останавливается напротив Анны. Анна непроизвольно вздрагивает, словно от неожиданного холодного прикосновения. Ее плечи опускаются, а теплое выражение лица быстро сменяется напряжением.)

Она (Смотрит на Анну с холодной иронией, голос звучит спокойно, но в нем чувствуется сталь.

Ну что, опять это началось? "Путешественник", как романтично. И снова ты притащила в дом первого встречного, которого жалость растрогала.

Анна (Тихо, почти шепотом, словно стараясь отогнать назойливую муху, не отводя взгляда от двери в ванную.)

Не начинай, пожалуйста.

Она (Легкая, презрительная усмешка искривляет ее губы.)

Почему? Чтобы твоя благотворительность не спугнула твоего нового подопечного? Ты хоть знаешь, кто он? Откуда он? Или тебе достаточно увидеть несчастный вид, чтобы раскрыть перед ним двери нашего дома?

Анна (Опускает глаза, теребит край одеяла, голос становится еще тише, почти беззвучным.)

Он… он устал. Ему нужна помощь. Просто душ и тепло. Ничего больше.

Она (Приближается на шаг, голос становится чуть громче, но все равно остается насмешливо-спокойным, словно читает лекцию глупому ребенку.)

"Ничего больше"? Только тепло? Как это мало для тебя, твое тепло. Мы уже это проходили. Каждый раз одно и то же: "Он несчастный", "Ему нужна помощь", "Всего на одну ночь". А потом что? Потом мы снова разгребаем последствия твоей слепой доброты. Ты забыла прошлый раз? А позапрошлый?

Анна (Вздрагивает от этих слов, поднимает глаза, в них появляется слабое проявление протеста.)

Не надо так. Он не такой. Я чувствую.

Она (Резко и коротко смеётся, без радости, с одной горькой иронией.)

Твое "чувствую" нас уже не раз подводило. Ты чувствуешь только свою жалость, а не реальность. Ты видишь только то, что хочешь видеть. И каждый раз платишь за это цену. Мы платим цену.

Анна (Отворачивается, словно хочет скрыться от этого взгляда, голос звучит глухо и подавленно.)

Я просто… я не могла его оставить там. В кафе.

.Она (Подходит еще ближе, теперь стоит почти вплотную к Анне, голос становится почти шепотом, но от этого еще более напряженным.)

А ты подумала о нас? О том, что ты снова подвергаешь нас риску? Ты думаешь только о своем сиюминутном порыве жалости. А потом что? Когда этот "путешественник" окажется очередным проходимцем или еще чем хуже, кто будет расхлебывать? Опять мы?

( Анна молчит, опустив голову. Видно, что слова попадают в цель. Напряжение в комнате растет, словно воздух становится гуще. Из ванной доносится шум воды.)

Она (Усмехается, но усмешка без радости, скорее полна горечи.)

Все приходят с глазами "уставшими" и историями о "потерянности". Ты как мотылек на свет летишь на эту усталость, на эту "потерянность". Забыла, чем это заканчивается? Анна (Вскидывает голову, в глазах появляется слабая искра протеста.)

Нет! Не сравнивай! Это совсем не то.

Она (Подходит еще ближе, голос теперь почти шепот, насмешливый и язвительный.)

А что тогда? Что ты видишь в нем, чего не вижу я? Или ты просто… опять хочешь спасти мир, начав с первого встречного бродяги?

Анна (Отступает назад, словно пытаясь уйти от этих слов, голос дрожит.) Я… я просто не могу пройти мимо. Не могу оставить его в одиночестве.

Она (Взгляд становится жестче, голос – резче, хотя все еще спокойный, как хирург перед операцией.)

Ты думаешь, притащив его сюда, ты сможешь заглушить тот вой, который живет внутри тебя? Думаешь, его "потерянность" заполнит твою собственную пустоту?

(Анна замолкает, словно удар пришелся точно в цель. Она приближается еще ближе, смотрит прямо в глаза, голос становится почти ласковым, но от этого еще более жутким.)

Она

Помнишь последнего "потерянного"? Того, которого ты тоже "не могла оставить"? Пять лет… пять лет он пил твою кровь по капле. Пять лет он расскалывал тебя изнутри, как гнилое яблоко. Он вырастил в тебе… посмотри на меня… он вырастил вон то уродство, которое ты видишь сейчас. (Она указывает в зеркало, взгляд пронзительный, холодный. Анна невольно отшатывается, словно увидев в зеркале нечто отвратительное.)

Анна (Шепчет в ужасе.) Нет… это не правда…

Она (Голос становится жестче, напористее.)

Правда! Это правда, которую ты так упорно пытаешься забыть! И каждый раз, когда ты притаскиваешь в дом очередного бродягу, ты кормишь его… кормишь вот этого монстра внутри себя! Ты думаешь, выплюнуть его, повторяя ошибки прошлого? Думаешь, жалость – это лекарство? Жалость – это яд, который уже почти убил нас.

(Анна закрывает лицо руками, словно пытаясь заглушить эти слова. Шум воды из ванной прекращается. В комнате воцаряется тяжелая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Анны.) (Из ванны выходит Том, замечает состояние Анны, та быстро вытирает слезы)

Анна

Прости! Я постелила (проронила она и дернулась на кухню. Том не успевший понять ситуацию, проходит и садится на диван. На его лице читается растерянность)

Он возникает рядом с ним, словно из воздуха, – идеально одетый, с самоуверенной усмешкой.)

Он (Насмешливо, но с оттенком превосходства). Ну что, приплыли? Видел ее глазки? Вот она, твоя "благодетельница". Жалость – вот чем от тебя несет, как от помойки в жару. Том (Тихо, отводя взгляд)

Я… я понимаю. Я это чувствую.

Он (Фыркает), Конечно, чувствуешь! Ты же как оголенный нерв. Любое прикосновение – и ты дергаешься. Только вот чувства твои – как у побитой собаки. Вину чувствуешь, стыд, еще, наверное, благодарность…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.