# Воспоминания

Илья Шаничев

Что, если однажды утром привычный мир перестанет существовать? Для десятилетнего Огюста, сироты с Рыбной площади, это случилось в тот миг, когда таинственный магистр опустился перед ним на корточки посреди грязной улицы. За один день мальчик потеряет всё и обретет нечто бесценное: имя своего отца, историю его любви и три совершенно разных воспоминания о человеке, которого ему не суждено было узнать. Волшебник Луи де Сарон, рыцарь Ксендиан и даже суровая госпожа Крузон подарят ему куда больше, чем вещи или деньги – они подарят ему прошлое. История о том, что семья не всегда там, где кровь, а настоящие сокровища – это воспоминания, которые «никуда не исчезнут». Трогательная притча, после которой хочется обнять своих близких и спросить: «А что ты помнишь обо мне?»

На Рыбной площади, что на берегу реки Су, близ городской стены, торговал только что пойманными тушками маленький мальчик, лет десяти, по имени Огюст. Фамилии у юнца не было также, как и родителей – он был круглым сиротой, воспитанным хамоватой, но справедливой женщиной в преклонном возрасте – госпожой Крузон. Своих детей у неё не было, вот она и приютила подброшенного к её порогу мальчишку, завернутого в грязную простыню. Она его откормила, поставила на ноги, одела, а когда он подрос, то отправила отрабатывать долг за спасенную жизнь и работать за рыбным прилавком. Огюст никогда не злился на свою благодетельницу, во всем слушал и даже уважал. Если какой-то ушлый мужик или хитрая баба пытались обмануть мальчика, госпожа Крузон тут же подбегала и защищала Огюста, не редко применяя кулаки.

И вот однажды на Рыбной площади появился доселе невиданный здесь посетитель – магистр волшебников из самой Коллегии – места загадочного для простых зевак. Волшебники редко ходят за покупками сами, лишь посылают младших учеников, чтобы не отвлекаться от важных научных изысканий. Магистр это был средних лет, высок, плечист; волосы его цвета пшеницы, борода была короткая, что удивительно для волшебников. Если бы не медальон на шее – отличительный знак посвященных магистров Коллегии, – то в нем ни за что не признали мудреного опытом волшебника. Колдун медленно проходился по рядам разглядывая как прилавки, так и самих продавцов. Кто-то улыбался ему, зная сколько денег порой может быть у такого волшебника, кто- то скалился, зная, что некоторые из ник проворачивают неплохие фокусы с исчезновением продуктов с прилавка. Госпожа Крузон спешно подошла к своему протеже и прикрыла его рукой, почуяв неладное.

Волшебник медленно приближался к прилавку Огюста. Он уже поймал его взгляд и, словно змея, приближался к своей добыче.

–Простите, – начал было магистр.

– Вы что-то хотите? – резко напала госпожа Крузон. – Свежайшая рыбка: сазан, карась, окунь. Только что из реки, ещё пять минут назад плавала и беды не знала, что вы захотите её съесть. Так чего желаете?

–А этот мальчик, стоящий за вашей спиной…

– Мальчик? При чем здесь мальчик? – возмутилась женщина. – У нас тут рыбой торгуют, а не мальчиками. Да и вообще, сударь, людьми торговать нельзя!

– Кем он вам приходится, милая барышня? – никак не успокаивался колдун.

Госпожа Крузон опешила от столь мягкого обращения к ней, коего она не слышала со времен своей попытки выйти замуж за местного фермера и жить среди полей пшеницы, а не вонючей рыбы.

– Он? – Женщина замешкалась. – Племянничек. Родители умерли у сиротки, вот я и приютила несчастного.

Волшебник понял, что нашёл нужный подход к продавщице рыбы и продолжил его.

– Милая, добрая, любящая тётка! Правда она такая, а, мальчуган? В храме, среди святых, вам должны поставить памятник при жизни! Воспитать сиротку, приютить его. А правильно ли я понимаю, что приютили вы его десять лет назад?

– Правильно понимаете, господин, – растаяв от комплиментов отвечала Крузон. – С первых его дней и до сего дня прошло чуть больше десяти лет.

– Могу представить как вы были красивы десять лет назад! – Магистр пошёл в лобовую атаку. – Я могу и представить, что сиротку вы нашли на пороге своего дома и сжалились над ним, презренным.

– Всё так, милый человек, – отвечала женщина. Её лицо давно уже приобрело цвет поросячьего брюшка, глаза заблестели, грудь высоко вздымалась от каждого вздоха.

– А могу ли я забрать этого мальчишку с собой? – вдруг спросил магистр.

– Конечно… Что?! – Госпожа Крузон вдруг пришла в себя. – Забрать?! Это куда вы собрались забрать моего Огюста?

– Так тебя зовут Огюст. Будем знакомы. – Волшебник обращался только к мальчику. – Меня зовут Луи де Сарон. Я друг твоего безвременно почившего отца.

– Отца?! – воскликнула госпожа Крузон. – Он сиротка, и кроме меня у него никого нет! Как вы можете говорить про родителей этому бедному мальчику! Изверг!

Госпожа Крузон стала закатывать рукава своей грязной рубахи. Костяшки на кулаках, сбитые, со шрамами, были готовы к очередной драке. Быстрым движением магистр успел хлопнуть в ладоши прямо возле носа женщины. Она вдруг расслабилась и плюхнулась на землю. Волшебник протянул руку к мальчику и сказал:

– Я тебя не заставляю идти с собой, но предлагаю хотя бы выслушать меня. Если тебе что-то не понравиться, то ты спокойно вернешься к этой госпоже. Идёт?

Огюст, безмолвно наблюдавший за всем происходящим, также безмолвно кивнул и пошел вслед за мужчиной, пока толпа начала собираться вокруг госпожи Крузон.

Мальчик двигался хвостиком за интригующей фигурой волшебника. С самых малых лет уличные мальчишки вечно пытались выяснить кто же родители у Оборванца Огюста. Когда тот отвечал, что за ним присматривает госпожа Крузон, то злая детвора сразу обзывала сиротку лгуном, ведь каждый на улице знает, что у старухи Крузон не было никогда детей. Взрослые шептались, что старуха, мол, выкрала ребенка себе в помощники откуда-то из бедных районов города, вроде Подстенка. Госпоже Крузон верили единицы. Никому и в голову не придёт, что какой-то торгашке с Рыбной площади принесут ребенка. Эти же взрослые сплетничали, мол, был когда-то у старухи Крузон муж, от которого она и получила фамилию, был у них и ребенок. Да только муженек её был «слаб на передок». Когда госпожа узнала об изменах мужа, та выгнала его из дома, а ребенка – «плод его греха», – задушила в колыбели, чтобы «не плодить в этом мире изменников». Но таковы были слухи, а правды никто не знал.

Магистр Луи де Сарон двигался неспеша, пытаясь подстроиться под детский шаг Огюста. Мальчик же наоборот пытался подстроиться под взрослый шаг, и то и дело срывался на бег, одновременно пытаясь разглядеть что-то в лице своего провожатого.

– Куда мы идём, господин де Сарон? – спросил Огюст.

– Ох, ты прав, малыш. Я же совсем ничего не объяснил! – Волшебник вдруг остановился посреди улицы и присел на корточки перед Огюстом.

Проходящие по оживлённой улице Труте зеваки не обращали внимания на столь занимательную картину. Края мантии волшебника попали в густую грязь, очевидно разведенную здесь местным чистильщиком обуви.

– Представлюсь ещё раз. Меня зовут Луи де Сарон. Я магистр Коллегии магов нашего города Альденела, это ты можешь заметить по кулону на моей шеи. Я был лучшим другом твоего отца. Он, к сожалению, умер.

– Умер?! – возмутился Огюст. – То есть я его не увижу? Тогда куда мы идём?

– Выполнять его последнюю просьбу – мы простимся с ним. Идём. Поговорим по дороге, нам нужно спешить.

Волшебник поднялся, отряхнул мантию и протянул руку к Огюсту. Тот с небольшим недоверием схватился за неё, и они вместе зашаги дальше по улице.

Где-то через десять минут они оказались близ храма Святого Августина. Напротив него начинались стены аббатства Санта-Мария-де-Альденел: замшелые, начинавшиеся кое-где сыпаться. Аббатство видело город ещё маленькой деревеней на берегу реки, а сейчас оно находится даже не на краю города. Монахи и паломники приходили сюда, чтобы найти покой в Вере, найти ответы на внутренние вопросы.