Мудрец города Эн

Глава

Глава 1. Зеркало времени

Я – мудрец из города Эн, древнего, забытого ветрами и песнями времени. Эн – город, который когда-то был на кончике междуречья между землей и небом, где улицы искрятся янтарём, а дома держатся на нити молчания. Говорят, что Эн видел больше эпох, чем любой храм памяти на свете. Но город исчез с лица земли, как неукротимая волна исчезает на берегу, оставляя после себя только легенды и камни, помнящие запахи древности. Я живу сейчас не в городе, которого не найти по карте, а внутри истории, которую я выбираю рассказать тем, кто приходит ко мне за мудростью. И вот однажды, в вечерний час, ко мне вошёл путник – человек из другого времени, не из Эн, но ищущий там, где никто не думал искать.

Его звали Матвей. Он показал мне ладонь, на которой звезды словно вспухали и угасали, и спросил тихим голосом, который держал в нем тревогу и любопытство: «Учитель, скажи мне, что такое время? И зачем оно течёт так медленно, когда я хочу, чтобы оно исчезло навсегда, и зачем оно исчезает, когда я молча хочу, чтобы оно осталась со мной?» Я ответил ему не сразу. Я сел напротив него под тенью крыши из ветхих черепиц и слушал, как ветер шепчет на языке, который мне был понятен не полностью, но близок к зубам и к губам человека, который ищет смысл в сердце.

«Время,» сказал я наконец, «как река. Река, в которой можно увидеть

отражение всего, что было и чего не стало. Но та река не течёт в одну сторону – она течёт сквозь каждую возможность, сквозь каждый выбор, и каждая волна несёт с собой след твоих шагов. Ты хочешь поймать время за хвост? Тогда ты поймаешь не время, а пустоту, которая следует за желанием». Матвей слушал внимательно, и на его лице блеснула искра сомнения и надежды одновременно.

Мы пошли по переулкам Энской улицы, там, где янтарные камни под ногами звенят, как маленькие колокольчики памяти. Я привёл его к дому, который в наши времена служил храмом решений, и мы поднялись в комнату за стеклянной дверью, где лежал архаичный предмет – зеркало, окружённое рамой из темного дерева,

закопчённое временем и пылью. Зеркало называли «Зеркалом времени» теми, кто верил, что на свете ничего не пропадает, а только переливается в разных снах и видениях.

«Глянь,» сказал я Матвею, «и скажи мне, что ты видишь». Он сделал шаг вперёд и увидел не себя, а множество себя – в разных местах, в разных комнатах, в разных одеждах, с разной улыбкой или с иной печалью. Он увидел себя старым и больным, и увидел себя молодым и смелым, он увидел себя художником, который пишет картины, которых никто не увидит, и инженером, который строит мосты между забытыми городами. Но зеркало показывало не будущее и не прошлое в прямой форме; оно показывало «возможность» – одну за

другой, словно сеть из нитей, каждая из которых тянется вверх к полёту, и та же сеть тянется вниз к упадку.

«Чтобы выбрать одну дорогу, нужно отказаться от всех других?» – спросил он, почти шепотом. Я покачал головой. «Не отказаться – иначе ты останешься без своей сущности. Но ты не обязан жить всеми путями сразу, ты выбираешь один путь, и этим выбором ты создаёшь себя заново на той же земле, где ты родился. Зеркало не учит быть мудрецом; оно только показывает, как могли бы выглядеть твои стороны, если бы ты пошёл по иным тропам. Истинная мудрость – не смотреть на дороги, которые уже исчезли; она учит видеть дорогу, по которой ты идёшь сейчас, и понимать, зачем она тебе нужна.»

Матвей отшатнулся на шаг, затем снова приблизился к зеркалу. Его глаза, в которых тлела неяркая сцеплённая искра страха и любопытства, стали более спокойными. Он увидел, как в одном отражении он держит в руках свет, который может осветить темноту, и как в другом отражении этот свет падает на язык, который он никогда не учился говорить. Внезапно зеркало вернулось к своему обычному виду – голое пустое стекло, и на нём остались лишь отпечатки пальцев, как следы прошлых решений.

«Видел ли ты что-то важное?» спросил я спокойно.

«Я увидел, что могу быть кем угодно,» ответил он. «И что каждый из этих кем-

то – это не просто возможность, а ответственность. Но если я выберу только одну из них, я по сути откажусь от остальных, правильно? Я откажусь от себя в тех сериях.»

«Не откажешься от себя вовсе,» сказал я. «Ты откажешься от других форм себя, чтобы стать тем, кто идёт по дороге, которой ты сам придаёшь смысл. Но смыслы дороги – не статика; они живут в твоих поступках и твоём отношении к миру. Зеркало учит терпению: не торопись, выбирая, ведь каждая дорога требует твоего присутствия. А придя сюда, ты увидел, что время – не враг, а хранитель. Он держит твои шаги, чтобы ты не забыл, для чего ты идёшь.»

Матвей медленно опустил глаза и

спросил: «Тогда скажи, учит ли зеркало нас тому, что время – это воля?»

«Воля – это твоё намерение действовать так, чтобы приносить добро миру вокруг тебя и соединять людей, даже если это значит противостоять страху. Время не диктует нам пути; оно даёт нам пространства, в которых мы вместе создаём смысл. Мы не должны ловить мгновение – мы должны жить так, чтобы оно не уходило бесследно, а превращалось в память, которая учит не сожалению, а благодарности.»

Матвей кивнул. Мы вышли из храма памяти и снова вернулись к улице Энской, где ветер принёс запах дождя и дальних озёр. Он посмотрел на меня и сказал: «Спасибо. Я понимаю, что

зеркало не для того, чтобы показывать альтернативы, а чтобы научить меня жить с тем, что сейчас, чтобы не забывать, зачем я вообще живу. Я пойду и начну с малого: с того, чтобы быть честным сегодня, с тем, чтобы помогать тому, кто рядом, с тем, чтобы не отступать перед темнотой.»

Я улыбнулся и добавил: «Помни, путешествие мудреца не в том, чтобы знать ответы заранее, а в том, чтобы учиться видеть вопросы, которые стоят перед тобой здесь и сейчас.»

Так мы расстались. Матвей ушёл по тропочке, ведущей к пустынной дороге за городом, где руины древних храмов находились под слоем трав и времени. Я вернулся в мою комнату и снова сел перед зеркалом, чтобы понять, кто же

я, мудрец из Эн, чьё сердце хранит память о городе, которого больше не существует на карте. Я понял: зеркало времени не задерживает нас, оно напоминает, что время живёт не где-то вдалеке, а внутри каждого решения, которое мы совершаем в каждом дне.

Глава 2. Три дороги у ворот Эн и Алтарь миров

Я сидел в тени разваливающегося свода, где углы пронзало холодное дыхание времени, и слушал, как камни шепчут забытые песни города Эн. Ветер приносил запах сырой земли и янтаря, и в этот вечер над дорогой висела тонкая нить тумана, как будто сама река времени замедлила ход, чтобы разрешить древний рассказ. В дверь к

моему склепу из памяти тихо постучалась странница – Лада. Её волосы были цвета лунной пыли, а глаза – тёплые искры, смотрящие не на левый берег, а прямо в сердце каждого вопроса, который люди прячут под подолом своей жизни.

«Учитель из Эн», – сказала она, склоняя голову, – «я пришла за словом, которое удерживает память в руках. Я ищу дорогу, но не вижу кончиков лестниц. Скажи, что это за дороги, которые обещают выбраться из боли, и какой из трёх путей ведёт к тому, чтобы жить не как тень, а как человек, что держит слово.»

Я поднялся, и мы вошли в комнату, где своды слушали нас, как старые мемуары. Перед нами стоял стол из

дерева, которое помнит пальцы древних мастеров; на нем лежали три камня – гладкие, слегка блестящие, как если бы их отполировали звезды. Я назвал их «Дороги» и объяснил ей, что три камня охраняют входы в миры, каждый из которых формирует судьбу тем путём, который человек готов принять и совершить. На камнях не было написаний, но они пульсировали, как маленькие сердца, готовые отдать тепло своему хозяину.

«Расскажи мне сказку… или мудрость», – сказала Лада. «Но пусть в ней будет больше солнца и грома, больше мифов наших предков, чем чужих слов.»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.