# ОТБРАКОВАННЫЙ: Чистый дар

Рэй Д. Борн

Дуалис сбежал из гетто, но свободы нет. Его ищут все: Морок уже залез в сны, Единая Душа подкупила чиновников, реформисты хотят использовать, а безумный пророк Эрон мечтает сделать его своим преемником.

Вейр, старый пророк-отшельник с шрамами на скулах, учит его ставить стены в собственном сознании. И собирает детали для идеального звука – мечту, которая дороже любого микромира. Но когда реформисты обещают встречу с теми, кого Дуалис не видел шесть лет, выбор становится неизбежным.

Цена дара – не сила. Цена – крик, разрывающий реальность на куски. И маленький мир, где мама с папой навсегда останутся живыми, глядящими из-за невидимой стены.

Теперь у Дуалиса есть имплант, доступ к сети и пять лет, чтобы стать сильнее. Он сделает всё, чтобы найти тот мир, в который не смог войти. Потому что тогда он был не готов. Теперь будет.

«Не требуйте гарантий. И не ждите спасения от чего-то одного – от человека, или машины, или библиотеки. Сами создавайте то, что может спасти мир, – и если утонете по дороге, так хоть будете знать, что плыли к берегу.»

– Рэй Брэдбери, «451 градус по Фаренгейту»


«Ты не игрушка, мальчик. Ты оружие. И каждый раз, когда ты творишь, ты платишь.»

– Вейр


***


## Пролог


Он не знал, сколько прошло времени с той ночи, когда мир дрогнул и родители исчезли за невидимой стеной. Иногда казалось – всего мгновение, крик всё ещё рвёт горло. Иногда – целая жизнь, в которой он успел окаменеть, превратиться в того, кто умеет ждать.


Теперь он стоял на возвышении в переполненном зале, сжимая холодный металл импланта. Тысячи глаз смотрели на него. Аплодисменты гремели, как обвалы в гетто. Он должен был чувствовать триумф. Вместо этого внутри была только пустота – и холодная решимость.


Они думают, что сломали его. Пусть думают.


## Глава 1. Отшельник


Убежище Вейра оказалось подвалом в старом заброшенном здании на окраине Оплота. Вейр зажёг керосиновую лампу – в жёлтом свете проступили серые стены без единой белой полосы, грубо сколоченные ящики. В углу подвала громоздились странные предметы: ржавые шестерни, мотки проволоки, стеклянные колбы, а на самодельной полке – несколько разобранных приборов и жестяная банка с торчащими из неё трубками.


– Садись, – Вейр указал на ящик. – Есть хочешь?


Дуалис покачал головой. Его трясло.


– Тот человек… Ренар… он казался добрым. Я поверил ему.


– И правильно сделал, – неожиданно сказал Вейр. – Он и был добрым. По-своему. Просто у него была цель, и ты в неё вписался. В этом мире доброта редко бывает бескорыстной.


Он сел напротив. Дуалис вгляделся в него: высокий, худой, жилистый, с глубокими шрамами над левым глазом и на скуле. Одежда чёрная, без единой белой нитки – редкость в Оплоте. Глаза холодные, колючие, стального оттенка. Но иногда в них мелькало что-то человеческое.


Вейр и Дуалис в убежище за картами

«Вейр сидел на ящике, склонившись над столом, и указывал рукой на старую пожелтевшую карту.»


Вдруг из устройства, похожего на жестяную банку, донёсся щебет. Дуалис вздрогнул, оглянулся.


– Птицы, – усмехнулся Вейр. – Записал на нейтралке, когда патрулей не было. Красиво поют, правда?


Он подошёл к банке, покрутил какую-то ручку, и звук стал чище, объёмнее. Вейр прикрыл глаза, и Дуалис с удивлением заметил, как его лицо изменилось – резкие морщины разгладились, губы тронула лёгкая улыбка, пальцы сами собой начали отбивать ритм на крышке ящика.


– Всю жизнь мечтаю сделать устройство, чтобы воспроизводило идеальный звук, – сказал Вейр, не открывая глаз. – Чтобы как живой. Собираю детали, пробую… Да всё не то.


Он помолчал, собираясь с мыслями.


– Про тебя узнали не просто так. Ты думаешь, это случайность, что за тобой пришли именно в то утро? Нет, мальчик. Всё началось с твоих снов.


– Снов? – не понял Дуалис.


– Братство Морока. Они чуют такие вещи. Их пророки умеют входить в чужие сны, особенно если сны яркие, цветные, настоящие. А твои сны – они кричат в сети. Двести лет люди живут с имплантами, сеть проникла в самую кровь. У некоторых, вроде тебя, это вызывает отклик. Морок услышал тебя. И начал охоту.


– Но они же не пришли…


– Потому что внутри Морока есть предатели, – перебил Вейр. – Кому-то из них нужнее были деньги, чем верность ордену. Они продали информацию о тебе Братству Единой Души.


Он вытащил из кармана небольшой металлический значок – стилизованная птица с расправленными крыльями, тёмный металл, без белой эмали. Протянул Дуалису.


– Это было в твоём кармане. Видимо, Крысолов сунул перед смертью. Я нашёл, когда спасал тебя от шестёрок тайного общества и Ренара.


Дуалис взял значок, повертел. Холодный.


– Птица… – пробормотал он.


– Знак Братства Единой Души. Они подкупили чиновников-консерваторов в совете, чтобы те организовали официальную облаву в гетто. Консерваторы направили государственного пророка и двух агентов – тех самых, что ты видел у стены. Им нужно было выгнать тебя из посёлка, заставить бежать. Прямо в руки Крысолову, который ждал за стеной.


– А Крысолов… он работал на них?


– Похоже на то. Только что-то пошло не так. Может, решил переиграть, может, его убрали, чтобы не оставлять свидетелей. Значок он сунул тебе – то ли как последнюю улику, то ли как предупреждение. Теперь не узнаешь.


Вейр откинулся на ящике, скрестил руки.


– Но это ещё не всё. Реалисты – те, кто помалкивает, но глаза держит открытыми, – тоже пронюхали. У них свои люди в консервативных кругах. Они отправили патрульную машину в нейтральную полосу, надеясь перехватить тебя. Но опоздали – Крысолов уже лежал с дырой в груди, а ты ушёл в город.


– А реформисты? – спросил Дуалис, вспомнив, что говорил Ренар о трёх течениях.


– Реформисты узнали последними, но узнали. Они сейчас рыщут по Оплоту в поисках тебя. Хотят первыми забрать чистого кодера. Им нужен такой, как ты, для их большой политической игры.


Дуалис молчал, переваривая. Четыре ордена, три фракции, все охотятся. И всё из-за снов.


– Значит, они все знают, где я?


– Не все, – усмехнулся Вейр. – Морок знает только, что ты где-то в Оплоте. Единая Душа ищет, но у них нет точного наведения. Реалисты прочёсывают нейтралку и окраины. Реформисты пока не вышли на твой след. Я позаботился об этом. Но долго прятаться не получится. Особенно если Морок снова попробует войти в твои сны.


– Как мне защититься?


– Научу. Если согласишься остаться со мной.


Вейр подался вперёд.


– Я не буду врать, как те сладкоголосые из Братства. Не буду обещать свободу. Ты станешь моим кодером, я – твоим пользователем. Мы будем связаны. Ты будешь подчиняться, потому что без подчинения нет мира. Это цена. Но я не предам, не продам и не брошу. И когда мы создадим наш мир, ты увидишь, что я умею быть благодарным.


Дуалис сжал амулет в кармане. Тёплый. Живой.


– Я согласен.


Вейр кивнул, будто другого ответа и не ждал.


– Тогда идём. По дороге начну объяснять, как не спалить себя раньше времени.


Он задул лампу. Темнота стала полной, только белые контуры далёких зданий светились сквозь щели.


– Держись рядом, – голос Вейра прозвучал из темноты. – И запомни: теперь ты под моей защитой. Это не значит, что будет легко. Но значит, что ты не один.


Они вышли в ночь. Серый мир с белыми линиями встречал их тишиной и далёким воем сирен.


***


## Глава 2. Первый урок и незваный гость


Всю ночь они петляли по окраинам, и только под утро Вейр остановился у нового убежища – ещё одного подвала, но поглубже и понадёжнее. Здесь тоже были ящики, топчан и всё те же железки, разложенные по полкам. В углу стоял такой же прототип фонографа, только чуть более собранный.


– Отдыхай, – бросил Вейр. – Через пару часов начнём.


Дуалис лёг на топчан, но сон не шёл. Он смотрел на амулет, сжимал его в пальцах. Тёплый. Живой. Вспоминал маму, папу, Крысолова, Ренара, Орикона.


– Не спишь? – Вейр сидел на ящике, чинил какую-то деталь.


– Не могу.


– Тогда давай прямо сейчас. Закрой глаза. Попробуй вызвать видение. Не жди, когда оно придёт само. Зови.


Дуалис закрыл глаза. Тишина давила. Он сосредоточился, пытаясь представить, что может случиться. Ничего.


– Не получается.


– Не торопись. Дыши ровнее. Представь, что ты смотришь на себя со стороны.


Дуалис попробовал снова. И вдруг что-то дрогнуло внутри. Перед глазами поплыли образы – он увидел Вейра, сидящего на ящике. Увидел, как через минуту тот потянется поправить лампу, которая начнёт коптить. И действительно, через минуту Вейр протянул руку и подкрутил фитиль.


– Вижу, – выдохнул Дуалис. – Ты только что поправил лампу.


– Молодец. Это оно. Теперь главное – научиться удерживать.


В разгар тренировки наверху что-то грохнуло. Тяжёлые шаги прогрохотали по лестнице, и дверь распахнулась. На пороге стоял незнакомец – в серой одежде с необычной бляхой на поясе, с надменным лицом.


– Вейр, – произнёс он тоном, не терпящим возражений. – Величайший пророк нашего времени, Эрон, призывает тебя и твоего ученика присоединиться к его делу. Отказ не принимается. Вам оказана великая честь.


В этот момент из жестяной банки донёсся щебет – запись продолжала играть. Посланник небрежно пнул банку ногой. Та покатилась, звук сбился, банка с грохотом упала со ступенек.


Вейр взорвался. Он вскочил, схватил посланника за грудки и с неожиданной силой вышвырнул в коридор. Тот пролетел несколько метров и грохнулся о стену.


– Передай своему Эрону, – прорычал Вейр, – что я сам решаю, с кем идти. И чтобы больше не смел прерывать мою музыку!


Он захлопнул дверь, задвинул засов. Несколько секунд тяжело дышал, потом подошёл к банке, поднял её, осмотрел. Царапина на жести, но вроде цела. Он покрутил ручку – щебет возобновился, чуть хрипловато, но всё ещё чисто.


Дуалис смотрел на него во все глаза. Он никогда не видел Вейра таким.


– Терпеть не могу, когда портят хороший звук, – буркнул Вейр, заметив его взгляд. – А этот Эрон… держись от него подальше. Он опаснее любого ордена.


– Кто он такой? – спросил Дуалис.


Вейр сел на ящик, тяжело вздохнул.


– Был когда-то молодым, перспективным пророком. Один старый отшельник, увидев в нём доброе сердце, передал ему давние тексты – записи философа Рэя Дугласа о природе сознания и дара. Думал, воспитает преемника. А Эрон свихнулся на величии. Решил, что он избранный, что только он понял истинный смысл. Теперь собирает культ. Говорят, убил собственную сестру, когда она перестала соответствовать его идеалам.


Дуалис поёжился. Образ Эрона, возникший в воображении, был пугающим.


– Ладно, – Вейр махнул рукой. – Не думай о нём сейчас. У тебя другие заботы. Давай дальше.


Они тренировались до вечера. Дуалис учился вызывать видения, удерживать их, различать детали. Получалось всё лучше.


– На сегодня хватит, – сказал Вейр. – Спи. Поставь блок, как я учил. Морок может попытаться.


Дуалис лёг, закрыл глаза, представил перед собой светящуюся стену, выложил её кирпич за кирпичом. И провалился в сон без сновидений.