Ольга Риви, Вадим Фарг
Тайна пропавшей ведомости

Copyright

* * *

Глава 1. «Ave, Caesar, идущие на пересдачу приветствуют тебя»

Желудок предательски заурчал, нарушая гробовую тишину аудитории. Звук получился такой, будто кто-то завёл старый мопед. Сидящий впереди Лёня дёрнулся и испуганно оглянулся, поправляя очки. Я лишь плотнее закуталась в растянутый свитер.

На календаре красовался промозглый ноябрь, в аудитории было чуть теплее, чем в морге, а в моём кармане лежала одинокая сушка с маком, стратегический запас на весь день.

Третий курс юридического. Время, когда ты уже понимаешь, что система тебя пережуёт, но ещё надеешься, что выплюнет в приличном месте.

Моя цель была проста и цинична, как протокол осмотра места происшествия: повышенная стипендия. Это был мой единственный шанс выжить в этом городе без родительской помощи и не скатиться до питания голубями. В меню на неделю значилась пачка пельменей «Студенческие», состав: картон, соя, надежды производителя и банка кабачковой икры. Если я слечу с «автомата» по гражданскому праву, стипендии мне не видать. А значит, придётся либо грабить ларьки, либо возвращаться в родной Мухосранск и выходить замуж за тракториста.

Оба варианта тянули на пожизненное.

Дверь аудитории распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли тараном спецназа. На пороге возник профессор Валерий Мартынов, в народе значился как «Цербер».

Человек-легенда. И человек-катастрофа, в одном лице. Говорили, что он однажды завалил на экзамене собственного сына, потому что тот забыл статью Гражданского кодекса. Мартынов был одет в безупречный костюм, который стоил как моя жизнь, умноженная на три, и излучал ауру чистого, дистиллированного зла.

Он прошёл к кафедре, чеканя шаг. Встал. Обвёл аудиторию тяжёлым взглядом, от которого у половины потока случился коллективный энурез.

– Господа студенты, – его голос звучал тихо, но слышно было даже в дальнем углу, где обычно спали двоечники. – У нас ЧП.

Поток затаил дыхание. ЧП у Мартынова могло означать что угодно: от начала ядерной войны до пятна на его ботинке.

– Из моего кабинета, – он сделал театральную паузу, достойную МХАТа, – который я запер на ключ ровно двадцать минут назад, исчезла «Священная Ведомость».

По аудитории пронёсся шелест. «Священной Ведомостью» был список тех счастливчиков, кто своей зубрёжкой, потом и кровью заработал «автомат». Моя фамилия была там. В первой пятёрке.

– Я не знаю, кто из вас, юных дарований, решил поиграть в шпионов, – продолжил Цербер, и его лицо налилось нездоровой краснотой. – Но если ведомость не ляжет на этот стол завтра к восьми утра, я аннулирую все предварительные оценки.

Кто-то на задней парте тихо всхлипнул от услышанного.

– Весь поток пойдёт на тотальную пересдачу, – припечатал Мартынов. – И поверьте мне, сдать этот экзамен будет сложнее, чем доказать невиновность Чикатило. Ave, Caesar, идущие на смерть приветствуют тебя! Свободны.

Он развернулся и вышел за дверью, оставив нас с этой «потрясающей» новостью. В аудитории начался хаос.

Девчонки рыдали, размазывая дешёвую тушь. Парни матерились. Староста Лёня, суетливый парень с вечно потными ладонями, вскочил на стул и начал орать что-то про коллективную ответственность.

– Тихо! – рявкнул он, пытаясь перекричать гул. – Надо скинуться! Мартынов же зверь! Купим ему коньяк… Дорогой! И сервелат!

Я достала из кармана ту самую сушку, откусила кусок и с хрустом прожевала. Еда помогает думать. Мозг, получив углеводы, перестал паниковать и начал работать в штатном режиме.

– Лёня, слезь со стула, не позорь эволюцию, – сказала я, не повышая голоса.

Как ни странно, меня услышали. Лёня замер.

– Светка, ты чего такая спокойная? – он подбежал ко мне, глаза бегают, руки трясутся. – Ты не поняла? Это конец! Он всех завалит!

– Лёня, у Мартынова печень твёрже, чем твои знания по римскому праву, – я меланхолично посмотрела на него. – Ему не коньяк нужен. Ему нужна жертва или виновный.

– Но кто мог спереть ведомость? – взвыл староста. – Кому это надо?

Я хмыкнула. Вопрос правильный, только задаёт он его не тем тоном.

– Cui prodest, Лёня. Ищи того, кому это выгодно. У кого в этой ведомости стояло «неуд»? Или у кого папа ездит на шестисотом «мерине» и считает, что оценки покупаются, как картошка на рынке?

– Да полгруппы таких! – махнул рукой Лёня.

– Или того, кто просто идиот, – добавила я, оглядывая аудиторию. – Статистически, второе вероятнее. Я встала, отряхнула крошки со свитера. Моя стипендия, пельмени и моё будущее сейчас зависели от того, найду ли я этот чёртов листок бумаги.

В аудитории все стояли на ушах. Кто-то планировал, что скажет родителям. Кто-то считал мелочь, а кто-то всерьёз думал подкараулить «Цербера» в тёмном переулке и выбить свою оценку. Атмосфера 90-х во всей красе: каждый сам за себя, и Бог против всех.

– Так, – я подошла к Лёне вплотную. – Кто последний выходил из кабинета Мартынова до того, как он его закрыл?

– Ну… Секретарша его, Людочка, – промямлил Лёня. – Она чай ему носила.

– Людочка отпадает. Она в Мартынова влюблена, как кошка, и скорее съест эту ведомость, чем украдёт, – отмела я версию. – Кто оттирал стены в коридоре?

– Зуев с параллельного, – вспомнил кто-то из толпы. – У него «хвост» с прошлого семестра.

– Зуев… – протянула я. – Этот качок, у которого бицепс больше, чем IQ?

– Он самый.

Я прикинула расклад. Зуев мог. Не со зла, а просто по глупости. Или кто-то его надоумил. Но была ещё одна категория – «мажоры». Те, кто привык, что проблемы решаются звонком папе.

В углу аудитории, вальяжно развалившись на парте, сидел Антон. Сын местного прокурора. Кожаная куртка, золотая цепь толщиной с палец, взгляд победителя по жизни. Он не паниковал, а просто ухмылялся.

– Лёня, – тихо сказала я. – Ты пока собирай деньги на коньяк. Пусть народ успокоится, им нужна имитация бурной деятельности. А я пойду, проветрюсь.

Я вышла в коридор. Холодный, с высокими потолками, крашенный в тот самый тоскливый зелёный цвет, которым красят всё: от подъездов до казарм.

Ситуация была паршивая. Пересдача – это лотерея, в которой Мартынов крупье с краплёными картами. Он будет валить из принципа, просто чтобы показать власть. Ему плевать на знания, ему нужен порядок и страх. Он классический продукт системы, только с докторской степенью.

А мне нужны деньги.

Я направилась к мужскому туалету. Именно там, в прокуренном тамбуре, обычно решались все важные вопросы потока. Это была наша местная «биржа слухов» и «комната допросов» в одном флаконе.

Толкнув дверь, я поморщилась от густого дыма. Хоть топор вешай. У окна стоял тот самый Зуев. Огромный, в спортивном костюме, он нервно курил, стряхивая пепел прямо на подоконник.

– Привет, спортсменам, – сказала я, вставая рядом.

Зуев дёрнулся, чуть не проглотив бычок.

– Истомина? Тебе чё, женского мало? Вали отсюда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.