Крис Хилл
Эденисты. Рудники скверны

Глава 1. Штерн

Стук в дверь раздался неожиданно, настолько, что Александра при всей своей суровости невольно вздрогнула.

— Не сейчас, — усталым, но при всем при этом властным голосом она рыкнула пытаясь отмахнуться от временного наваждения.

На какое-то время повисла тишина, как-будто бы самой этой тишине стало неловко от всего происходящего. Но не смотря на смущение в пространстве вновь раздался глухой, пробивающий неловкость стук о деревянную поверхность.

— Да кого там занесло, Дениис тебя побери. Войдите!

Дверь медленно распахнулась и легким шагом в кабинет вошла девушка, вне всяких сомнений абсолютно знакомая Александре.

— Что ты ругаешься с утра пораньше?

Она улыбнулась. Легко, тепло, практически невесомо, так, когда ты рад видеть старого друга.

Александра вздохнула:

— Леона, ну что это за вздор, — она потерла виски. — Почему нельзя просто сказать, что это ты, а не загадочно ломиться в мою дверь?

— Кто знает в каком ты настроении.

— Ах, так ты считаешь, что у тебя больше шансов узнать в каком я настроении, несколько раз надоедая мне стуком?

Леона лишь по-доброму ухмыльнулась:

— Не ворчи, у меня для тебя подарок.

Александра наконец подняла на нее взгляд, все еще пытаясь сохранять суровость. Она обвела взглядом контур кожаных доспехов своей гостьи, заметив несколько потертостей на плечах.

— Ты небрежно выглядишь, — фыркнула она с заботой в голосе.

— Ах простите, Ваше Превосходительство, — Леона скорчила виноватую гримасу, но улыбка не сходила с ее лица. — Положено по долгу службы.

— Да что ты говоришь?

Атмосфера в комнате становилась легче, но заканчивать дружескую перепалку никто не спешил.

— Да, понимаете, моя правительница отправила меня во всеми забытые деревни, где, чем боги не шутят даже дорог нет.

— Ага...

— Да... А еще куча разбойников и нелегалов.

— Ага...

— И амсы вешаются от скуки.

— Довольно.

Александра подняла руку вверх, приказывая остановиться. Но на этот раз ее взгляд сильно разнился с медленно поднимающимися уголками рта, предательски выдающими ее желание засмеяться.

— Показывай, что там у тебя.

Жестом она подозвала девушку к себе, на что та, знакомым легким шагом подошла к ней. Еще раз поклонившись, на этот раз уже по всем правилам, она протянула ей небольшой бумажный сверток с печатью.

Кусок закрученной бумаги аккуратно упал в руки Александры и черные перчатки аккуратно нащупали восковую печать.

— Это...

— Да, — голос Леи на этот раз был серьезным. — Штерн ваш. Протестующих нет.

На секунду повисла тишина. Александра потирала большим пальцем восковую печать, вырисовывая на ней бессмысленные узоры. Наконец кончиками пальцев другой руки она аккуратно сорвала затвердевший на бумаге воск, и расправила слегка испачканный листок.

Какое-то время ее глаза бегали по документу то и дело останавливаясь на каких-то словах. Спустя где-то минуту она элегантно приложила кончики пальцев к подбородку, уставившись куда-то в пустоту. Леона стояла смирно ладонью опираясь на рукоять меча, лишь изредка смотря на свою начальницу, ожидая приказа. Сердце ее слегка ускорило темп, ведь новости были безусловно потрясающими, но абсолютная без эмоциональность Александры в такой, казалось бы важный и долгожданный момент, тревожила ее. Она уже было хотела нарушить тишину как вдруг увидела взгляд, направленный прямо на нее.

— Мне даже не доложили, что ты в городе.

Леона была обескуражена.

— Это действительно то, о чем ты хочешь сейчас поговорить?!

Александра рассмеялась.

— Да, знаешь, было бы неплохо если бы ты объяснилась чем занимаются твои гвардейцы.

Она улыбалась. Улыбалась легко и без привычной ей осторожности. Взгляд ее смягчился и казался уже не таким как обычно. Не иссушающим все живое. Она была рада, она была очень рада. Но эмоции так долго были ей непозволительны, что сейчас она словно не знала, что с ними делать, с какой стороны к ним подступиться. Груз, который так долго висел на ее сердце, наконец исчез. Но самое сложное было еще впереди. И это сложное, даже в такой радостный момент не давало ей полностью расслабиться. Но все получилось. Это непокорное промышленное и родное ей государство склонило перед ней колени. Государство эдена, металла и технологий. Еще год назад она не смела бы и подумать, что ее тюрьма станет ее крепостью. И все это оказалось легче чем она предполагала, но от того ей почему-то и было беспокойней.

Леона все еще стояла молча уставившись на нее. Чуть склонив голову она проговорила: — Ваше превосходительство да вы никак сошли с ума. Но ничего мы обязательно подберем вам лучшего эдениста-целителя.

Александра улыбнулась и кинула сверток в деревянную коробку на ее столе.

— Ты уходишь от темы, — она окинула девушку мягким взглядом.

Леона тяжело вздохнула:

— Боги….

— Не актуально, — улыбаясь отрезала Александра. — А разве положено так говорить со своим правителем?

— С правителем Штерна, — парировала Леона. — С моими правителем-управителем было можно, но теперь… Теперь…

Осознание приходило медленно. Осознание приходило к ним обеим. Какое-то время они просто смотрели друг на друга не находясь что сказать. Все слова, обозначающие защитные реакции закончились и тишина, разбиваемая лишь дыханием, заполнила комнату.

— Ты можешь в это поверить? — прошептала наконец Александра.

— Конечно могу.

Из голоса Леи окончательно исчезло все что так или иначе напоминало юмор:

— Конечно могу, Боги, Александра ты сделала это!

В ответ она лишь посмотрела в окно, обрамленное причудливыми металлическими узорами. Где-то вдали раздавался счастливый гул города.

— Мы сделали, — она вновь перевела взгляд на Лею.

— Прекрати, ты…

— Мы. Сделали.

Голос ее был серьезен, но противоречив. Леона поймала себя на мысли, что только голос Александры может быть холодным и заботливым одновременно. По-крайней мере других таких примеров ей встретить не посчастливилось.

— При всем уважении…

— При всем уважении, прекрати говорить со мной так, словно ты мне чужой человек, — Александра встала со стула. — При всем уважении, прекрати делать вид, что ты не перебила половину предателей, чтобы они не дошли до меня. При всем уважении, обрати внимание, что ты объездила всю страну собирая печати, чтобы ни у кого с какого-нибудь Центрального Континента возникли вопросы к этой революции. При всем уважении…

— Я поняла, — перебила она, поднимая на нее виноватый взгляд. — Я поняла, прости. Ты же знаешь. Это бывает тяжело. Столько лет…

Она запнулась не найдя в себе силы продолжить.

— Я знаю… — голос Александры стал до неузнаваемости мягким. — Я знаю именно поэтому прошу тебя постараться. Нам нужно идти дальше. А ты до сих пор склоняешь колено.

Леона пошатнулась:

— Я отвечаю за твою безопасность, — ее голос был едва слышен.

— Отвечай, никто не против. В конце концов безопасность моя и этого государства входят в твои прямые обязанности. Но ты должна понять, что ты… Нет, мы. Мы больше не там. И этим, — одним шагом она оказалась у стола доставая из коробки недавно раскрытый сверток. — Этим мы скинули с себя последний камень, что тянул нас на дно.

***

Город счастливо гудел. Прошло всего несколько дней с счастливых вестей о великом объединении Штерна. Казалось, что одна эта весть пробудила всех от долгого сна и многие жители носились по улицам передавая новости из рук в руки, радостные от того, что на их век выпало такое историческое событие. Столица же звенела металлом как никогда раньше, днем и ночью жители не переставали праздновать, само собой не забывая о работе. Патриоты, революционеры, эденисты, приверженцы прогресса все слилось в одно большое празднование. Не смотря на это, на улицах все еще периодически происходили стычки простых людей и благословленных. Но по сравнению с прошедшей гражданской войной это было скорее остаточным явлением. По крайней мере людям хотелось в это верить.

Данте не спеша шел по мощеной камнями улице недалеко от цитадели. То и дело оглядывая знакомые дома, что чудесным образом совмещали в себе строения из дерева и металла. Вагонетки скрежетали над его головой в переулках, напоминая о том в какой стране он живет, что наполняло его сердце безмерным чувством спокойствия и воодушевления. Он свернул на знакомую улицу, прошел по металлическому мосту, что служил переправой через врезанные в землю производственные строения. И наконец спустя каких-то пару минут оказался на центральной улице.

Центральная площадь, которую так прозвали местные, на площадь вовсе и не была похожа. Скорее это напоминало огромную длинную металлическую пластину, освещенную голубоватым светом «благословленной» реки, что представляла собой огромный поток эдена, на самом деле крайне опасный, но отделенный несколькими плотными слоями закаленного стекла. «Река» же эта, если можно так ее назвать текла вдоль всей улицы и от основной зоны отделена металлическим забором. Конечно же сделано это было не зря, ведь всякие особо одаренные люди любили испытывать это стекло на прочность, часто раздражая патрульных. В некоторых местах небольшие мосты вели к полукруглым смотровым площадкам, где в полной мере можно было насладиться видом этого чудного промышленного города. Шаг за шагом, отстукивая случайный ритм Данте то и дело уворачивался набегающих на него «мастеров», пытавшихся всучить ему всякий безусловно полезный хлам. Также его внимание настоятельно пытались заполучить и «Торгаши», которые конечно же по их словам «регулярно расширяли ассортимент товаров с Центрального Континента». Увернувшись от всех далеко не прелестного вида личностей, он наконец вышел на более спокойную часть улицы, где не переставал обращать внимания на вновь образовавшиеся строения, на уже знакомых ему домах.

Ардетайн, тот самый город, что и являлся столицей Штерна славился своей густонаселенностью и креативностью. Со всех городов, деревень и свободных селений люди, простые и благословленные, переезжали сюда в поисках лучшей жизни. Кто-то по своей воле, кто-то по обязательному приглашению. Более того, город кипящий промышленностью, редко, но принимал эденистов из других стран. Если у тех был соответствующий документ на руках, утверждающий, что те не беглые преступники, а честные и добропорядочные личности, желающие расширить свой кругозор, пожив в другой стране, изучая новые грани эдена. Вот собственно из-за перенаселения люди вынуждены расширять пространство так как это только возможно. В основном выстраивая небольшие само собой металлические круглые строения, чуть выше уровня крыши, в которых пусть и со скрипом, но может поместиться новоприбывший на службу стране человек.

Наконец, Данте взглядом встретился с местом, в которое он держал путь. Поднявшись по небольшой металлической лестнице, он аккуратно дернул тяжелую резную дверь на себя и вошел внутрь.

Не успел он зайти, как из-за стойки его встретил знакомый голос:

— Данте!

Тот лишь засмеялся

— Надя! — воскликнул он подражая ее интонации.

Не спеша он подошел к стойке, сел на потертый высокий стул с потрепанный обивкой и почти что театрально стукнул кулаком по металлу:

— Как обычно.

Надя, девушка среднего роста, с короткими темными волосами — управляющая этого примерного питейного заведения. Между прочим одного из самых известных питейных в Ардетайне. Контингент конечно тут был очень разный. Центральная улица приносила сюда самых разных посетителей в связи с чем стычки между определенными слоями населения были не редкостью, но частый гвардейский патруль быстро сглаживал все конфликты. Нужно отметить, что со своими задачами она справлялась прекрасно, и очень часто сама стояла за стойкой наслаждаясь царящим вокруг хаосом.

— А поздороваться? — она грозно поправила очки уставившись на Данте.

— Ах, прости, солнышко, — он улыбнулся. — Привет. Как обычно.

Надя показательно нахмурилась:

— Манеры?

— Все при мне.

— Как скажешь.

Улыбаясь она взяла кружку и повернулась к стойке с бочками. Наполнив кружку плотной темной жидкостью она довольно поставила ее напротив гостя. Данте лишь расхохотался.

— Ты сегодня сама доброта! — парень ловко подхватил кружку и сделал пару глотков. — Отменно как всегда.

— Спасибо, — она ухмыльнулась. — Стараемся. Ты со службы?

— Ну конечно со службы, когда было по-другому, — Данте сделал еще глоток. — Вот все шутят, а там без меня реально все развалится. Благословленных не хватает.

Надя жестом передала официантке знак, чтобы та подменила ее, после чего уставилась на Данте.

— Ты хочешь сказать, что в стране не хватает эденистов? — она нахмурилась

— Так как бы не так. Их много, но полезных очень мало.

— Полезных?

— Сильных эденистов, Надя, сильных, — он потрепал нашивку на своей куртке. — Из-за того что страна восстанавливается после всего... этого. Производство наращивается слишком быстро. Многие ребята были переведены не в их профиль, просто, чтобы хоть как-то помочь.

Надя вздохнула, поправляя очки. Она посмотрела на Данте, после чего вновь коснулась своей оправы кончиками пальцев. Золотой металл засветился нежным голубым светом. Окинув взглядом своего знакомого она вновь нахмурилась:

— Ты истощен. Как ты вообще на ногах стоишь, — она убрала пальцы с оправы, после чего синее свечение исчезло и она вновь облокотилась на металлическую стойку.

— У меня не то что бы есть выбор, — проворчал Данте. — Но лучше так, чем война. Я уверен, что они знают, что делают.

Надя окинула взглядом своего друга. Крупный, сильный, обычно с прямой спиной и широкой улыбкой… Сейчас он скорее напоминал ходячую вату. Она аккуратно потрепала его по руке.

— Я надеюсь. Скоро должно стать полегче. А где.. твой…

— А! Конечно. Он отдыхает, — спохватившись, Данте аккуратно погладил себя по правому плечу. — Выходи, малыш.

Куртка Данте зашевелилась в области груди. Небольшой бугорок, внезапно образовавшийся под курткой, лениво пополз вверх до плеча, и наконец из-под воротника показался маленький зеленый чешуйчатый нос. Этот нос также лениво изучал обстановку, маленькие ноздри сдувались и раздувались, после чего, видимо посчитав обстановку благоприятной, из-под воротника показалась пара маленьких черных глаз.

— Привет малыыыш… — внезпано голос Нади стал до неузнаваемости приторным. — Мой хороооший. Как твои дела? Этот дядя тебя обижает?

Зверек с приятным мурлычащим скрипом окончательно вылез из под воротника своего человеческого транспорта и аккуратно расположился на плече Данте. Маленький зверек, походящий на растолстевшую ящерицу с плавниками на спине довольно прикрыл глаза, когда Надя поглдила его по подбородку.

Данте ухмыльнулся:

— Вроде мой муллин… А клянусь Дениисом, ты с ним ладишь лучше меня, — после чего он попытался погладить зверька, но тот своей маленкой трепальцевой лапкой аккуратно стукнул Данте по пальцу. — Вот видишь! Вот как это!

Надя рассмеялась в голос.

— Да... характерный малыш, ничего не скажешь.

Одна из подопечных подала знак Наде, с просьбой о помощи.

— Скоро вернусь, не скучай, — она улыбнулась Данте и направилась в сторону кладовой.

— А вот это грубо… — недовольно пробурчал он, делая еще один глоток тарновского эля. В баре было шумно, но не шумнее обычного. Большинство столиков были заняты и в большинстве своем эденистами после службы. Истощенные и печальные они часто шли отдыхать куда-нибудь, меняя обстановку, просто потому что иногда в текущих условиях жить практически невыносимо.

Одним из безусловных преимуществ этого заведения была небольшая сцена, на которой часто выступали достаточно известные музыканты, певцы и певицы Штерна. До революции здесь даже проходили концерты, но когда началось восстание, то многие уехали на центральный континент, боясь за свою жизнь.

Многие известные музыканты были эденистами четвертой или пятой ступени усилительного направления. Благодаря своим способностям, они могли слегка корректировать свой голос в процессе пения, настраивать его, делая звучание иногда трехголосым. И очень часто усиливали само звучание, просто делая его громче. В государственных масштабах эти способности бесполезны, поэтому этих благословленных считали везунчиками. Их не призовешь на службу, нигде они не приживутся, поэтому и предоставлены сами себе.

Данте опрокидывал чашку делая глоток за глотком, не оставляя попыток погладить своего чешуйчатого напарника.

— Твою матьсс… не понимаю чего они все радуютсся. Дебилы. Какая тсо девка у властси, а тутс праздник.

— Да, сраный город, если бы не работа свалил бы уже отсюда на центральный континент. Даже север лучше чем металлическая стружка в зубах.

Данте чуть не поперхнулся случайно подслушав данную беседу. Он конечно не любил подглядывать за чужой жизнью. Но данная беседа заинтриговала его слишком сильно. Ему показалось странным, что этот акцент и наречие он раньше нигде не слышал. А значит эти молодые люди были явно издалека.

— Проклятые эденистсссы.

Данте больше не мог сдерживаться. Он решил выяснить, кто же источник этих прекрасных звуков. Аккуратно, стараясь не обращать на себя внимание, он оглядел своих соседей за стойкой. Два долговязых парня. Явно не местные. Один чуть крупнее другого. Шатены. Лица квадратные.

«По приметам скорее восточное государство... или западное.. Хрен разберешь. Зря я прогуливал уроки становления мира».

Данте продолжал осматривать этих необычных гостей, изучая их форму. Все никак не мог припомнить на какой же службе так одеваются. Вдруг, он встретился взглядом с долговязым.

— Э. Тсы че палишь, а?

Данте вздохнул: «Давно конечно я не был в перепалке, но ладно, попробуем разрешить все мирно».

— А зачем грубить? — Данте аккуратно поднял ладони вверх, в миролюбивом жесте. — Просто пытался понять, где я слышал такой акцент... уж очень он нетипичный.

— Пошел ты со своим… ацентом. Поньял. — тот, что покрупнее вмешался в разговор.

Данте начинал вскипать:

— Вы что, на общем не умеете разговаривать? Из какой вы деревни, олухи. Общий знают все, во всех пяти государствах. Откуда у вас такие особенности? — он посмотрел на них выпрямляя спину, понимая, что это скоро станет открытой конфронтацией.

— Слышс… Не твое дело понял? А ты че тсакой любопытный.

Вдруг долговязый обратил внимание на куртку Данте, точнее на его нашивку с небольшим кругом и двумя стрелками, направленными к бокам.

— Слышьс брат. Так наш парень эденист. — он толкнул своего друга в плечо.

— Вижу, да. Пьес режима.

Данте росхохотался. Он очень хотел бы разозлиться, но на такие слова было злиться просто невозможно.

Двое незнакомцев оскалились.

— Ты че ржешь падаль? — крупный парень сжал ладони в кулаки.

— Я жизнерадостный.

— Сейчас посмотрим.

Незнакомец встал и схватил Данте за воротник.

— Все успокоились. Немедленно.

Холодный голос Нади рассек воздух, на что Данте лишь поднял ладони вверх в примирительном жесте. Тем временем привычный гул в баре исчез, и множество глаз были обращены на источник громких звуков, означающий скорейшую потасовку.

Спустя несколько неловких секунд в бар зашло несколько гвардейцев. Они бегло осмотрели помещение и, встретившись взглядом с иностранными гостями, гулким топотом подошли к барной стойке.

— Вам необходимо пройти с нами, — отчеканил тот, что повыше.

Данте улыбнулся, слегка насупившись от удовольствия:

— А быстро, вы это, пришли, — сказал он, потихоньку собираясь уходить.

Гвардеец посмотрел на него суровым взглядом и положил руку на плечо, чуть сжимая:

— Вы тоже идете с нами.

Глава 2. Арден

Эраскес сидел на холодном полу нервно потирая глаза, пытаясь не смотреть на фигуру в другом конце комнаты, что всеми жестами выражала недовольство. Пахло сыростью. Вельт лишь молча стоял, сложив руки на груди, в ожидании когда тот, что у стены, соизволит обратить на него внимание. В конце концов он не выдержал:

— Ну и что это?

— Отстань.

Эраскес рыкнул, наконец встречая устремленный на него взгляд:

— Сам знаю.

Медленно, он приподнимался, облокачиваясь руками о стену, смотря куда-то пустыми глазами. Вельт с ухмылкой наблюдал за происходящим.

— У нас был уговор, — спокойно проговорил он, наблюдая за всплывающей фигурой.

— К черту твой уговор. Ты изначально знал, что мне его не выполнить.

— Разве же это мои проблемы?

— Теперь твои.

На этот раз ухмылялся он.

***

Девочка бежала расставив руки. Ловко перепрыгивая с крыши на крышу, она периодически закрывала глаза, чувствуя как ветер нежно перебирает ее локоны. Солнце яркими бликами прокладывало ей путь, а в воздухе пахло свежестью. Пахло бесконечной свободой. Только вот единственное, что нарушало это прекрасное чувство, какие-то очень уж недовольные голоса внизу: «Лови! Лови ее! Да нет же! Через мост! Через мост!» Ее это мало волновало. Все равно эти глупцы никогда ее не догонят. Никогда-никогда.

Ловко перемахнув через очередную крышу, она поправила кепочку, и, секундой спустя оказалась у металлической лестницы, которая весьма любезно вела в укромный закуток между домами. Прислушавшись к шуму города, она удостоверилась, что те глупые дяди ее не видят, и радостно нырнула в темноту, аккуратно протискиваясь между двумя стенами. И вот она уже стоит на улице в родном ей квартале, счастливая и в полной безопасности. Довольно ухмыльнувшись, она подняла кулачок вверх:

— Сегодня Ру на высоте! — счастливо пролепетала она, подпрыгивая, чем обратила на себя внимание нескольких прохожих.

Она сделала это. Наконец, ее план сработал. Она поможет. Она будет полезной.

Нащупав в маленькой наплечной сумке драгоценные камушки, Ру довольно хмыкнула и направилась в сторону дома.

Домом это было назвать сложно. Деревянное, ветхое здание, которое, бог знает, на чем держалось, слегка поскрипывало даже от легких порывов ветра. Само здание было абсолютно непригодным для жилья, мало того, что оно было сделано из дерева, что абсолютно не свойственно континенту металла, так и еще крыша практически отсутствовала. Только редкие балки делали вид, что помогут в случае дождя или пеплопада, но Ру знала, что это все наглый обман. Эта крыша годилась только для обзорной площадки на Арден. Даже секретной базы там не сделать, ведь какая это секретная база, если тебя все видят?

Хорошо, что само здание ее не особо интересовало. Она несколько раз оглянулась и, убедившись, что ее никто не видит, забежала за него. Перед ней предстала небольшая лесенка ведущая вниз к грузной металлической двери. Схватившись двумя руками за дверную ручку, Ру что было сил потянула ее на себя, но та никак не хотела открываться. Фырча, она попробовала еще несколько раз, но все безуспешно, после чего все-таки решилась постучать.

Позади раздался топот, но дверь по-прежнему стояла на своем месте. Ру начала прыгать и во что есть сил махать руками, чтобы тот, кто стоял за дверью увидел ее сквозь небольшую металлическую щель. Тщетно.

— Ру! Ру! Это Ру! Открывай. Открывай! — прыгала она не в силах больше ждать.

Позади этой преграды наконец раздался грубый голос:

— Ру?! Какого черта?

С противным и резким скрипом грузная дверь начала медленно открываться, девочка ловко прошмыгнула под рукой того, кто так старательно ее держал. Она пробежала вглубь помещения крепче сжимая свою сумочку в нетерпении, но что-то крепко схватило ее за плечо.

— Куда это ты? — рявкнул мужчина за ее спиной.

— Я... я..

— Отпусти ее, — крикнул молодой парень, что стремительно направлялся в их сторону.

Девочка подняла глаза, все еще двумя руками держа сумочку.

— Бран, смотри... я.

— Где ты была? — в его глазах сверкнула злоба

— Я ходила...

— Кто разрешил тебе выходить отсюда?

— Но ты поймешь, смот...

— Я тебе не раз объяснял, это не шутки. Ты что, не умеешь слушать?

Он кричал. Очевидно он был зол. Он так сильно сердился. Сердился на Ру. Но он просто пока не знает, что Ру так старалась для него.Что у нее есть подарок.

Бран опустился на одно колено так, что ростом оказался на одном уровне с ней.

— Ты нарушила правило. В очередной раз! В очередной раз нарушила правило. А ты куда смотрел?! — он обратился к человеку который стоял позади Ру.

— Да не видел я как она убежала, — пробормотал басом парень, разводя рукой.

— Идиот, — прорычал Бран. — И отпусти ты ее уже наконец!

Тот ослабил хватку и девочка ринулась к Брану:

— Я нашла...

— Иди в комнату, — грубо прокричал он. — Я не хочу ничего слышать.

Ярость в его глазах до мурашек пронзила Ру. Она медленно съежилась. На ее глазах появились слезы.

— Но Бран...

— Вон.

Тот встал, отряхивая штаны, показывая рукой на дверь:

— Немедленно.

Ру взглянула ему в глаза. Он не хотел ее слушать. Совсем не хотел. Она почувствовала как холодные слезы ручьем потекли по щекам и маленькими бусинами попадали с подбородка. Она опустила козырек кепки на глаза, оттолкнула Брана, и, скрывая слезы, что было сил побежала к себе в комнату. Тот чуть пошатнулся, смотря как за девочкой закрывается дверь.

Он тяжело вздохнул.

— Тебе надо быть внимательнее, Марек, сильно внимательнее. У тебя одна чертова работа. На данный момент одна чертова работа!

С каждым словом Бран начинал распаляться все сильнее. Такой у него был характер, взрывной и безудержный, но в каждой ноте его голоса, читался какой-то тонкий намек на желание справедливости.

— Я не знаю как это произошло, еще раз тебе говорю и прекрати уже кричать, — ответил ему грузный парень почти обиженным голосом.

— Ты же знаешь.

— Хватит.

Их прервала девушка, что все это время стояла в другом конце комнаты.

— Я устала смотреть на этот цирк, — она аккуратно поправила кинжал на поясе. — Сбежала девчонка и сбежала. Кому какое дело. Все равно вернется.

Она вызовом взглянула на Брана. Пусть попробует с ней поспорить.

— Селла, не лезь не в свое дело, — парень медленно начал успокаиваться. — Девочка слишком важна, чтобы просто так терять ее из виду.

Девушка лишь закатила глаза и облокотилась на стену, скрещивая руки на груди:

— Продолжай делать вид, что не привязался к девчонке.

Бран поднял на нее взгляд:

— Ты знаешь, что это не так.

— Тогда запри ее уже наконец и прекрати подвергать нас риску.

В комнате повисло напряженное молчание, и лишь пламя от фонарей мягко двигалось, отражая свой танец на деревянных стенах. Бран поднял голову вверх и выдохнул, пытаясь расслабить плечи:

— У нас есть более важные дела, требующие обсуждения, — проговорил он потирая виски. — И...

— Да что тут обсуждать? — в очередной раз прервала его Селла. — Ты постоянно говоришь, что надо подождать, надо посмотреть. Да на что тут смотреть, скажи мне?!

— Селла, пожалуйста, прекрати, — он вытянул руку в успокаивающем жесте. — Нет нужды

— Нет есть, Бран, есть. Пока ты играешь в старшего брата, мы вынуждены отмалчиваться, — она оттолкнулась от стены и подошла ближе к Брану. — Люди гибнут. А мы сидим в этой конуре, ожидая твоей благосклонности.

— Моей благосклонности? — он сжал руку в кулак. — Ты, верно, забываешься.

— О, нет. Я единственная из нас всех кто помнит.

С этими словами не отводя взгляд от Брана, она достала кинжал и воткнула его в исписанный кривым почерком лист на столе:

— Это тебя останавливает, Бран? Это, скажи мне?

Бран прожигал Селлу взглядом, не обратив никакого внимания на воткнутый в стол кинжал. Он прекрасно знал, что написано на том листе. Весть. Для многих благая, для некоторых не меняющая ничего. Но каждый раз, читая эту записку в нем загоралась маленькая искра надежды. Надежды, что больше нет нужды проливать кровь. Надежды, что придет справедливость. Он устал. Он действительно очень устал. Годами эта усталость росла в нем, отравляя сознание, заставляя терять себя, заставляя злиться. Но теперь, все во что он когда-либо верил медленно трескалось и надрывалось, с каждым днем ломая его все больше и больше:

— Да. Это.

Его голос внезапно зазвучал холодным спокойствием.

— Серьезно?

— Да.

Повисло молчание. Девушка оскалилась и какое-то время пыталась подобрать слова:

— Тогда ты ничем не лучше их.

Бран посмотрел на нее, посмотрел почти сочувствующе. Он знал, почему она так говорит, знал почему она так сильно злится, знал, что сделало ее такой. Но для него, ее прошлое никогда не было оправданием ее действиям. Ведь отринув бога, Бран никогда не хотел отринуть человечность.

— Кхм, кхм.

Все это время, рядом стоящий Марек с удивленными глазами молча наблюдал за происходящим. Окинув взглядом своих товарищей, он наконец решил вмешаться:

— Я не понимаю к чему все эти разговоры.

Он проговорил это своим привычным басом, привлекая к себе внимание спорящих. Убедившись, что все взоры устремлены на него и криков больше не наблюдается, он продолжил:

— Пока Эра не вернется, мы все равно ничего не будем делать, так что хватит собачиться.

С этими словами он подошел к столу и аккуратно потянул за рукоять кинжала. С легким скрипом тот выскочил из доски, оставив за собой след из пары щепок. Он окинул взглядом пресловутый листок.

«Меня проверили, но все равно дали жетон. Здесь действительно работают люди. Пока не разобрался. Эра.»

Селла выхватила кинжал у него из рук:

— Вы... Вы просто идиоты, — трясущимися от злости руками она убрала оружие обратно за пояс.

Бран аккуратно положил руку ей на плечо.

— Селла, пожалуйста, просто послушай.

— Я не хочу слушать, — грубым взмахом она скинула руку Брана со своего плеча. — Я устала ждать и слушать все эти красивые речи о будущем. Не знаю ни дня когда «божки» выполняли обещаний.

Бран оскалился и с размаху ударил кулаком в рядом стоящий стол. Громкий, дребезжащий стук эхом отразился от стен, прерывая голос Селлы.

— Хватит, я сказал, — Бран почти шипел. — Это не тебе решать.

— И не тебе, — огрызнулась в ответ Селла.

Девушка сделала шаг вперед, так что оказалась к Брану почти в плотную. Она взглянула ему прямо в глаза, и этот взгляд, казалось, мог сжечь его заживо.

— Ты размяк, — бросила она. — И за это поплатишься.

— Значит так тому и быть.

Он смотрел на нее в ответ не отрываясь. Этот ее взгляд не сулил ничего хорошего ни в одном из возможных исходов. В прошлый раз, когда она так посмотрела на него, Арден заполонили сотни эденистов, расследующих крушение шахты первого круга. Совершивших государственное преступление так и не нашли, но весь город поплатился за это. Двадцатичасовые смены, ограниченная провизия, комендантский час, бесконечные проверки и обыски. Хоть жители знали для чего это было сделано, но за этот акт справедливости поплатились и те, кто никак не был к этому причастен. Бран знал, что за Селлой нужен больший надзор, гораздо больший, чем он мог бы обеспечить. Не раз он подозревал ее в сговоре с другими единомышленниками за спиной Эры, но доказать этого никак не мог. Даже после случившегося провала, она абсолютно никак не по умерила свой пыл, наоборот, ее в какой-то степени забавлял воцарившийся хаос. Но тем не менее, никто не считал ее сумасшедшей. Хоть ее планы были дотошными, а предложения почти безумными, она всегда имела очень большое влияние среди местных жителей. Очень многие разделяют ее радикальные идеи, и отказаться от такой поддержки было бы чистым самоубийством. В ответ на возмущения Брана о ее действиях, Эра как-то сказал: «Чем ближе мы к ней, тем дольше будем жить». И, конечно, как и всегда, он был прав. Кто знает, что было бы, отпусти они всю эту шайку на волю.

— Ладно, мальчики, спасибо за компанию, — весьма вызывающим тоном проговорила Селла. — Но у меня есть более важные дела, чем пускать слюни в каком-то затхлом подвале.

Она накинула черный платок на лицо так, что тот теперь закрывал все кроме глаз, и завязала его на затылке, чуть поборовшись с длинными каштановыми волосами.

Бран все еще смотрел на нее не отрываясь:

— Селла, не смей.

Казалось, что своим взглядом он пытается залезть к ней в сознание, и отговорить от того, что она задумала. Но к сожалению, акт телепатии, вероятней всего, оказался безуспешным. Ее зеленые глаза сверкнули безумием:

— Ой, не волнуйся ты так, — сказала она поворачиваясь к выходу. — Я просто прогуляюсь. Подышу воздухом.

Легким шагом она подошла к двери и ее взгляд коснулся Марека:

— Марек, солнышко, будь хорошим песиком и закрой за мной дверь. А то вдруг, наша драгоценная девочка сбежит от нас прямиком к цитадели и доложит обо всем Александре или полудохлому Талису, верно? Ц, ц, ц Будет совсем нехорошо.

Не успела она договорить как лицо Марека накрыла ярость, да так, что его щеки покраснели:

— Ах, ты

Но его злобный бас оборвал звук захлопывающейся металлической двери.

— Стерва! — прокричал он и в возмущении посмотрел на Брана. — Бран, сделай с этим что-нибудь!

Но Бран стоял не шевелясь. На удивление спокойный, он лишь раз взглянул на дверь, после чего уставился куда-то в пустоту тихо размышляя. Постепенно его взгляд наполнялся все большей решимостью:

— Пусть идет, Марек, я разберусь.

С этими словами он ловко схватил плащ со стула и натянул на голову капюшон:

— Я к Иво, хорошо? Будь здесь, — бросил он и в тот же момент скрылся за грузной дверью, оставляя Марека в одиночестве.

Тот лишь едва слышно пробубнил:

— Ну конечно

***

Ру лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушать свои тихие всхлипы. Слезы все еще то и дело подступали к горлу, но девочка очень старалась плакать как можно тише. Никто не захотел ее слушать, хотя она так старалась всех порадовать.

За дверью раздавались громкие крики и стуки, заставляя Ру то и дело съеживаться и хвататься за подушку все крепче. После того, как отгремел последний сильный хлопок, девочка еще какое-то время прислушивалась, и небольшое время спустя, настороженно, словно маленький котенок, села на кровать.

Наконец, наступила тишина. Никто не ругался и не топал, только изредка за дверью кто-то тяжело вздыхал, скрипя стулом. Ру аккуратно опустила мокрую от слез подушку на ее законное место у изголовья кровати, после чего спрыгнула и подбежала к двери, прислоняясь к ней ухом.

Тишина.

Девочка нахмурила брови, чуть-чуть насупилась и аккуратно отошла от двери, боясь издать лишний звук.

«Небезопасно. Определенно точно небезопасно», — заключила Ру и уже была готова окончательно отойти от двери, как вдруг услышала недовольное ворчание где-то в глубине соседней комнаты:

— Должен я еще здесь сидеть, ага. Нянька что-ли.

После чего раздался мощный топот и где-то там большая дверь захлопнулась в очередной раз, на этот раз закрываясь на ключ.

Вот он, момент спокойствия. Ру знала, что это был вредный дядя Марек. Очень-очень вредный и непослушный. Он никогда не слушался Брана, а еще постоянно вздыхал и что-то бубнил себе под нос, то и дело вредно смотря на Ру. Но она была только рада, что тот уходил, оставляя ее без присмотра. Так она могла делать все что захочет и играть сколько захочет, не слушая лишний раз ворчания этого гиганта: «Давай потише»

Окончательно успокоившись, девочка отошла от двери и решительно сжала ладони в кулачки: «Ну ничего, Ру им еще покажет». Окинув взглядом свою небольшую комнату, усеянную разного рода шестеренками, игрушками и механизмами, она довольно хмыкнула. Да, все было на своих местах. Все сокровища, которые ей когда-либо удалось раздобыть, валялись в разнобой на полу. Проекты, которые она пока не успела закончить.

В комнате пахло ржавым металлом и пылью, маленькие потрепанные коробки раскиданные по всей комнате содержали в себе самые разные вещи: от старых гвоздей до разорванных кусочков ткани. В одном из углов даже стояла лампа большого уличного фонаря, которую Бран любезно разрешил ей оставить.

Подбежав к сумочке, которую сама же ранее небрежно кинула на пол, девочка открыла ее и порывшись какое-то время среди стекляшек и кусочков металла, достала оттуда два идеально круглых светящихся шарика.

— Какие красиииивые! — радостно пропищала Ру, засеменив ножками.

Какое-то время девочка смотрела на них, то и дела поворачивая в руках, любуясь нежно-голубым свечением. Она бы очень хотела показать их Брану, когда тот вернется, но все же решила, что хотя бы с одним имеет право поиграть, ведь все таки глупый Бран не захотел ее слушать. Две небольших идеально круглых бусины станут прекрасным дополнением к ее проектам, и тогда уже можно будет в полной мере впечатлить даже дядю Марека.

Аккуратно, чтобы не разбить, девочка подошла к столу и положила шарики рядом с отверткой. На той же потертой, деревянной поверхности стояло ее главное творение. Маленький корпус, состоявший из шестеренок и небольших металлических пластин, небрежно обернутый проволокой, с головой плюшевого медведя. Ру потратила на его создание целую неделю, старательно выискивая подходящие детали, чтобы придать игрушке как можно большее очарование.

Сев на небольшой стул и расположившись поудобней, она начала отлаживать механизм. Ру собирала его достаточно долго и очень постаралась, чтобы тот мог даже наклоняться и двигать лапками, ведь тогда с ним можно было бы здороваться. Спустя некоторое время, ей наконец удалось пересобрать медвежонка так, чтобы посередине туловища появилось идеально-круглое отверстие, в самый раз для светящейся бусины.

Девочка улыбнулась и, довольно хмыкнув, чуть отодвинулась от стола, чтобы осмотреть свое творение в полной мере. Она пару раз провела рукой по лбу, оставив темные, масляные следы.

— Да! Ты будешь очень хорошим.

Ру пролепетала это с таким восторгом, довольно прищуривая глаза, даже слегка подпрыгивая на стуле. Она посмотрела на светящиеся шарики:

— Пора!

Аккуратно подобрав шарик, она положила его прямо в созданное ей отверстие и обмотала проволокой вокруг туловища игрушки.

— Ура! Ура! Ура!

Ру была очень довольна собой. Пока что, как ей казалось, это лучшее, из того, что она когда-либо мастерила. Она взяла медвежонка на руки и подняла вверх:

— Хмм... Тебе надо дать имя. Как тебя зовут... Хм...

Она аккуратно поставила медвежонка обратно на стол и начала расхаживать по комнате с важным видом:

— Ладно, назову тебя Бран! Нет, Бран младший! — она хихикнула. — Потом покажу маленького Брана Брану!

Ру звонко рассмеялась, прыгая от счастья, как вдруг заметила, что свечение от игрушки стало сильнее. Заметно сильнее. Лицо девочки быстро переменилось от радости к удивлению. Медленной поступью она подошла к столу внимательно изучая это необычное явление.

— Странно, — медленно проговорила Ру, садясь обратно на стул.

Какое-то время завораживающее свечение не отпускало ее взгляд. Оно становилось то сильнее, то слабее, красиво переливаясь лазурными волнами. Ру не могла отвести взгляд, настолько это было красиво, наверное самое красивое из того, что она когда-либо видела. Как вдруг, этим прекрасным синим светом засиял весь Бран младший.

— Эй! Эй, ты чего! — девочка слегка отпрянула.

Свет стал пульсировать, все сильнее и сильнее, наращивая темп. Ру начинала беспокоиться, она хотела было вынуть шарик из медвежонка, но что-то не давало ей этого сделать. Она вскочила со стула и подбежала к двери.

— Дядя Марек?

Свет продолжал пульсировать, все быстрее и быстрее, свечение уже было настолько ярким, что Ру приходилось прищуриваться. Сквозь синие лучи, она заметила, что ее игрушка начала двигаться, резко, дерганно, практически в такт пульсации света.

— Дядя Марек! — Девочка попыталась открыть дверь, она тянула ее на себя, толкала что было сил, но та никак не поддавалась.

Страх сковал Ру, свет был ярким на столько, что слепил при попытке открыть глаза. Непонятный звон заполонил все сознание, невыносимый звон, невыносимый писк. Ру пыталась закричать, но издавала только едва слышное кряхтение. Страшно. Как страшно. Из последних сил, Ру закричала и рваными движениями потянула дверь на себя.

И та.

Поддалась.

Ру вывалилась из комнаты, ударившись головой о стул, который подпирал дверь, после чего потеряла сознание.

Раздался взрыв.

Глава 3. Штерн

В казармах раздавался размеренный стук гвардейских ботинок. Леона неспешным шагом шла по небольшому затемненному помещению, мимо нескольких гвардейцев, что один за другим резко выпрямляли спины, отстукивая левым каблуком. Свет эденовых фонарей чуть колебался в такт ее походке, аккуратно протягиваясь к ней, будто связанный тонкой, едва заметной нитью. Подойдя к небольшому столу рядом с металлической, решетчатой дверью, сидящий за ним гвардеец резко вскочил со стула, выпрямился, приподняв подбородок чуть вверх.

— Генерал!

— Вольно.

Она легко махнула левой рукой, на что солдат немедленно расслабился.

— Мне нужны ключи, — она показала в сторону связки, что были неопрятной кучей надеты на небольшое металлическое кольцо.

Гвардеец немедленно схватил ключи и протянул их Леоне, чуть склонив голову.

— Спасибо, — спокойным тоном проговорила она, забирая ключи. — Дальше я сама.

Она подошла к решетчатой двери и кулаком отбила размеренный ритм, после чего дверь со скрежетом начала открываться, благодаря старательным усилиям гвардейца, что стоял прямо за ней.

Леона зашла внутрь. Перед ней простирался темный каменный коридор, усеянный вдоль тюремными камерами. Рядом с каждой камерой спинами к стене недвижимо стояли гвардейцы, напряженно смотря куда-то перед собой. В нос Леоне ударил резкий запах сырости и плесени, на что она невольно поморщилась.

По мере продвижения в глубь коридора на ее лице росла незаметная улыбка, и, наконец, дойдя до необходимой ей камеры, она остановилась и хитро посмотрела на человека, что недовольно сидел рядом с металлической решеткой.

— Ну и что это? — улыбаясь она сложила руки на груди. — Нарушаем законы в нерабочее время? Не думала, что ты так захочешь провести свой выходной.

В камере раздался шорох. Парень поднялся с пола, отряхнулся и недовольно взглянул на девушку.

— Леона, эти твои гвардейцы опять все перепутали. Я в этот раз даже ничего не делал.

— Да что ты говоришь? — она в театральной задумчивости прислонила пальцы к подбородку,. — А вот у меня другая информация…

— И она неверная! — буркнул Данте. — Хватит смотреть, вытащи меня отсюда.

Леона по-доброму рассмеялась.

— Вот ты жалуешься, а ребята на тебя даже блокаторы не надели, в знак уважения видимо.

Она укоризненно посмотрела на гвардейца, что стоял рядом с камерой, на что тот нервно поерзал.

— Не ругай его, — Данте подошел чуть ближе к решетке. — Он просто меня узнал и еще потом долго извинялся, пока закрывал камеру на ключ, который кстати находится у тебя сейчас прямо в руке и если ты…

— Данте, — ее голос стал чуть серьезней. — Ты главный огранщик. Почему ты уже второй раз попадаешь сюда, после каких-то нелепых ситуаций?

— Я тебе говорю! — он возмущенно развел руками. — Я ничего не делал, я просто пытался сгладить конфликт.

Он схватился двумя руками за металлические прутья, почти жалобно смотря на Леону, на что она лишь склонила голову набок.

— А если бы мне не доложили? Что бы ты тогда делал? — она чуть прищурила глаза в легкой ухмылке.

— Тогда бы попросил Луи стащить мне ключ!

— Да?

— Да!

На плече, под курткой Данте появилось небольшое движение и маленький муллин аккуратно высунул нос, откликаясь на свое имя.

— Радикальные методы, — отчеканила Леона в язвительном тоне. — Прямо таки угроза континентальной безопасности.

Она перебрала связку ключей, нашла подходящий и подошла ближе к камере, готовясь открыть замок. Данте продолжал стоять, недовольно нахмурившись, но ничего не сказал в ответ, только чуть больше насупился.

— Я расскажу Александре о твоем поведении, — сказала она, проворачивая ключ в замочной скважине.

— А я буду все отрицать.

Наконец, с лица Данте сошло недовольство, и он по-детски ухмыльнулся, словно маленький мальчишка, который только что совершил какую-то, еще пока никем не обнаруженную, шалость. Девушка же не смогла не заметить перемену в настроении своего друга и тоже мягко улыбнулась.

— Ну посмотрим…

Данте довольно кивнул и, предвосхищая свою свободу, отошел от металлической решетки позволяя Леоне открыть дверь.

— Пойдем, злостный преступник, — она махнула ему рукой. — У нас есть несколько дел.

Данте аккуратно погладил муллина на своем плече, перешагивая через металлический порог камеры.

— Как скажешь, Леона. Как скажешь.

Небо над Штерном, как всегда, было затянуто тучами и лишь изредка солнце пробивалось сквозь облака, напоминая горожанам о том, что металл вообще-то очень красиво блестит на солнце. В эти редкие моменты, цитадель поблескивала приятным теплым оттенком, от чего казалась еще величественнее и благороднее. Выйдя из казарм, Данте и Леона пересекли небольшой сквер с более не работающим фонтаном в центре и направились прямиком в главный зал, минуя вход в западное крыло здания.

Главный зал встретил их привычной суровой красотой. Высокие колонны из белого камня уходили под металлические своды, а свет эденовых прожилок скользил по мраморному полу, слегка мерцая, будто указывая путь к сердцу цитадели. Флаги континента свисали могучими полотнами с самого верха колонн, передавая все величие этого государства. На них был нарисован герб и ничего кроме него: четырехгранная звезда с кругом по середине. Именно эти звезды с разным количеством перекрестий были нашивками на форме гвардейцев, эденистов и любых служащих, отражающих их звание. Круг посередине означал, что носящий форму — эденист, его же отсутствие говорило о том, что перед тобой обычный человек. Уклонение от ношения формы, а также ее подмена очень сурово наказывались. Это было одним из первых указов Александры, так как они с Леоной были убеждены, что ты всегда должен знать, кто стоит перед тобой.

Данте, словно впервые оказавшись в главном зале, любопытно озирался по сторонам, смотря на гвардейцев, которые вытягивались по струнке, когда Леона проходила мимо.

— Давно здесь не был, ничего не поменялось, — аккуратно, почти шепотом произнес Данте.

Леона ухмыльнулась, не сбавляя шаг.

— А должно было?

— Наверное нет, — Данте почесал затылок.

— Тебе надо почаще выходить из мастерской.

— Скажешь тоже…

Пройдя через главный вход они свернули к лифтовым и остановившись на платформе, ожидая когда подъемный механизм приведут в действие.

— Поднимай! — Раздалось откуда-то сверху.

После этих слов, платформа заскрежетала, засветилась легким голубым светом и крупные шестерни, пробудившись ото сна, пришли в движение.

— Самим было бы быстрее, — проворчал Данте.

— Зачем тратить силы зря? — парировала Леона, слегка постукивая каблуком.

Девушка скрестила руки на груди, ожидая когда платформа достигнет конечной точки. Она взглянула на Данте, пока тот внимательно изучал подъемный механизм.

Леона стояла в полной задумчивости смотря куда-то в пустоту, после нескольких минут молчания она начала нервно потирать пальцами рукоять меча, на резном навершии которого уже виднелась легкая потертость.

— У меня нехорошее предчувствие, — тихо сказала она, не смотря на Данте.

Тот поморщился переводя взгляд на нее.

— О чем ты?

— Не знаю… Просто нехорошее.

Данте пожал плечами.

— Ну что тут поделать. Я не знаю когда перед советом оно у меня было хорошее, — он вновь переключил внимание на подъемный механизм.

Леона посмотрела на него и мягко улыбнулась. Не было ни дня когда бы ее друг равнодушно относился к какого-либо рода механизмам. Как никак он в это спец.

Где-то с минуту спустя платформа достигла высшего этажа цитадели и после легкого щелчка небольшие ворота перед ними распахнулись, открывая дорогу к очередному коридору украшенному резными колоннами, только на этот раз в конце коридора виднелись массивные металлические двери.

— Ну что… пойдем? — буркнул Данте.

— Ну конечно, — притворно безразличным голосом произнесла Леона. — Нас ждут.

Быстрым шагом пролетев сквозь коридор, они оказались около входа в зал совета и гвардейцы немедленно принялись толкать тяжелые двери, на что те грузным воем поприветствовали пришедших.

Зал совета представлял собой большое светлое помещение с равноудаленно разбросанными по кругу окнами, из которых открывалась панорама на весь город металла во всей своей красе. Сквозь купольный стеклянный потолок, пробивались лучи света, падая вразброс на большой круглый стол, что занимал практически все помещение. Ровно девять стульев располагались по оси всего стола, и под каждый стул был сделан полукруглый вырез, по-видимому для удобства. Зал этот вопреки своему названию также использовался для принятия послов, верховного суда и просто выступлений перед советом, именно поэтому по середине стола был вырез, перед которым стол любезно расступался, образовывая небольшой вход.

Данте и Леона зашли в зал, и на их появление немедленно среагировали все присутствующие. Никто не разговаривал, все только молча повернули головы в их стороны. Кто-то недовольно хмыкнул.

Александра сидела по центру стола с абсолютно невозмутимым видом. Ее глаза как всегда выражали хладное спокойствие, а длинные черные волосы смирно свисали вниз, вдоль ее плеч прямо до талии. Прямо за ней стеклянной резной мозаикой был выложен герб Штерна и лучи солнца проходящие сквозь него, разноцветными красками переливались на стенах зала, что заставляло затаить дыхание. Взглянув на Данте и Леону Александра медленно, почти невесомо провела рукой по воздуху, приглашая их занять свои места. Леона легко поклонилась и поспешила занять стул по правую от Александры руку, а Данте взглянув на свою подругу немного замешкался, криво поклонился и быстрым неловким шагом занял место с другого края, у прохода в центр. Воцарилась тишина.

— Генерал опаздывает, а огранщик сидит за решеткой. Тс. Какой позор, — злобный скрипучий голос прорезал тишину.

Старейшина Ролда, одного из самых дальних регионов континента сидел, скрестив руки, бросаясь взглядом на присутствующих.

— И что это. А? Что мы сидим и ждем. Чего ждем, кого ждем, а? — старик продолжал бурчать мерзким скрипучим голосом, с пренебрежительным видом окидывая присутствующих. — Я ехал сюда два дня! Два. Дня. Чтобы посидеть на стульчике? Тьфу.

Леона опешила, вены на ее шее вздулись до невозможности, она готова была прожечь старика взглядом или прямо сейчас вышвырнуть его в окно, чтобы тот полетел прямо вниз к основанию цитадели и хорошенько подумал о своем поведении. Она напряглась и вжалась в стул дабы сдержать порыв гнева. Ее взгляд скользнул в сторону Александры. Та смотрела не старика. Скорее не смотрела. Она впилась в него глазами. Беспристрастными, холодными, суровыми глазами. Она ничего не говорила, просто продолжала смотреть на старейшину, после чего аккуратно склонила голову в бок и преподнесла пальцы левой руки к подбородку. Леона знала этот взгляд, и он не сулил ничего хорошего.

— Если молчим значит так надо, прозвучало с другого конца стола, — спокойный и уверенный голос принадлежал Элиасу Грейну, советнику, отвечавшему за торговые пути государства. — Тем более, что мы ждем гостя, вы то должны были знать.

Старик от возмущения насупился еще больше и в порыве недовольства начал размахивать руками.

— Я?! Меня никто! Повторяю, никто! Не уведомил об этом. Знал бы я…

— Хватит ворчать, — недовольно пробурчал Данте. — Давайте просто спокойно подождем.

— Да как ты…

— Напротив.

Холодный голос Александры прорезал воздух и все присутствующие немедленно замолчали взглянув на нее. Она по-прежнему смотрела на вопящего старейшину, казалось, даже с легкой насмешкой.

— Если вам есть, что сказать, то у нас как раз есть немного времени послушать.

Воцарилась тишина. Леона переводила взгляд со старейшины на Александру, пытаясь понять ее замысел. Она чувствовала, что все это было не к добру.

Старик слегка осунулся, но замешкался всего на секунду, после чего вновь вернул себе свой возмущенный вид.

— Я ехал сюда два дня! И мне вот очень интересно зачем. Меня вынудили, притащили сюда практически насильно!

Леона чуть ли не вскочила со стула.

— Вы подписали документ, — она прожигала его взглядом. — Все четыре региона подписали согласие об объединении под новым началом. И вы обязаны присутствовать на заседаниях совета, а если не…

— Ты. Девчонка, — он вскочил со стула ткнув в нее пальцем. — Ты явилась в мой дом с армией благословленных, и что мне нужно было делать, а?

— Вы могли отказаться.

— Отказать убийце? Нет уж…

Разум Леоны затуманился. Резким движением она вскочила со стула и уперлась ладонями в стол. Как смеет он оскорблять их. Как смеет. Она размажет его, прямо сейчас, прямо здесь. Заставит замолчать. Заткнуть его поганый рот.

Вены на ее руках засветились ярким голубым светом, одна из ладоней сжалась в кулак. Она бросила взгляд на старика и тот оцепенел от ужаса.

— Ты…

Ее голос больше походил на рык.

— Ты…

И вот уже она бросилась к нему, рванула что есть сил и вышвырнула из зала. Ей нужна была только доля секунды на этот маневр, и, уже сделав крошечное движение телом, она внезапно очнулась от приступа гнева, столкнувшись с ладонью Александры.

Ее рука была вытянута в останавливающем жесте, но вид по-прежнему невозмутим.

«Спокойно», — сказала бы она будь они сейчас одни, но здесь не произнесла ни слова.

Леона медленно вздохнула и разжала кулак. С выдохом голубое свечение начало медленно спадать с ее рук, словно стекая куда-то внутрь тела, после чего она смиренно села обратно на стул.

Она поймала удивленный взгляд Данте.

Старик стоял не шелохнувшись и перекидывал взгляд между присутствующими, словно искал поддержки.

— Вы так и будете просто сидеть?… — медленно начал он. — Тут было совершено покушение! Вы же видели! Покушение!

— Да ты и мертвого выбесишь, — раздался наигранно скучающий голос одного из присутствующих.

То был Арлан Брест, управляющий восточного региона при городе Ларун. Мужчина примерно тридцати трех лет, подстриженный практически под ноль, походящий скорее на бандита из переулка, чем на управляющего целого региона. Несмотря на то, что Арлан был достаточно сильным эденистом, Леоне всегда было интересно каким образом в управление выбрали именно его, так как тот славился только своим скверным характером.

— Что ты…

— Харош старик, — он подпер ладонью подбородок и безразлично взглянул на Ролду. — Твои крики тут никому неинтересны. Я бы посмотрел на тебя если бы в твой дом пришли и начали вопить о том как все хреново.

Ролда опешил и его подбородок нервно затрясся, в попытках выдать хоть какой-то звук.

— Достаточно.

Холодный голос Александры раздавил остатки звуков в помещении. Она молча окинула взглядом всех присутствующих не шелохнувшись.

— Все высказались?

Молчание. Никто не решался ответить, даже возмущенный старейшина лишь молча смотрел куда-то в пустоту, а театрально скучающий Арлан выпрямился и неловко покашлял.

— Если вдруг… — Александра посмотрела на Ролду. — Вам есть что сказать…

Она говорила медленно и четко, словно пыталась донести каждую часть своей мысли до присутствующих.

— То вы можете сделать это сейчас. Или больше никогда.

— Что вы…?

— Сейчас, — прерывая отчеканила она замогильным голосом. — Или никогда.

Ролда замешкался лишь на пару секунд, но после того как осознал, что все присутствующие смотрят только на него, то выпрямился и чуть вскинул подбородок вверх.

— Я… Я…

— Да? — Александра чуть склонила голову на бок.

Его кряхтящий скрипучий голос никак не мог собраться в понятные слова.

— Я требую… требую…

На секунду он замолк, от напряжения его дыхание чуть участилось, ноздри раздувались в такт его одышке. Леоне показалось еще чуть-чуть и он просто задохнется, пытаясь выдавить из себя хоть что-то членораздельное. «Достойная смерть для достойного человека не правда ли?» — пронеслось у нее в голове.

— Автономности! — он словно прокудахтал эти слова.

В зале воцарилась мертвая тишина. Какое-то время все боялись даже пошелохнуться, пытаясь дышать не слишком громко. Леона не могла поверить в услышанное. То, что проговорил старик на глазах у всего совета и самой Александры можно было считать не просто безумием, это была самая настоящая государственная измена. Здесь. При всем совете.

Арлан покрутил пальцем у виска и заговорил первым.

— Кто пустил сюда этого сумасшедшего? — он практически рассмеялся, но несмотря на напускную уверенность, смех его, скорее походил на нервный.

Данте просто сидел скрестив руки, в абсолютном шоке с поднятыми бровями вверх, словно все только что произошедшее оставило на его личности глубокую травму, от которой он невесть когда оправится.

— Это государственная измена. Старик, — наконец подала голос девушка что сидела слева от Данте, через проход стола. Управляющая южного региона, Мирен Хейл, невозмутимо перебирала пальцами какой-то кулон.

— Мне кажется, ты не совсем понимаешь где находишься… — продолжила она исподлобья взглянув на старика.

Он поймал ее взгляд.

— Я? Я очень хорошо понимаю где нахожусь, милочка. Я заявляю, что мне не нужна помощь Штерна или какого-либо из регионов. Вы сказали, что я мог отказаться и вот. Я отказываюсь.

Ролда начал распаляться все сильнее и сильнее и теперь уже его было не остановить.

— Вы устроили революцию! Втянули меня в это безбожное кровопролитие, сидите здесь как будто знаете, что делаете.

— Так для тебя собственно ничего не изменилось, — вступился Элиас. — Ты как сидел на своем месте, так и сидишь, только теперь твои люди сыты, детям дают образование, а города охраняет гвардия.

— Не изменилось?! — его глаза, казалось вот вот вылетят из глазниц.

— Да, именно так, — советник спокойным тоном прервал его возмущение. — Тебя могли сместить, но не стали до проведения избрания. А автономности ты просишь, просто потому что хочешь сохранить годами насиженное тобой место при Таллисе, ведь знаешь, что люди скинут тебя с верхушки, как только им предоставится такая возможность.

Александра едва заметно кивнула в сторону Элиаса.

— Да как ты… Как ты…

— Ой е ей… — прервал его во всю ухмыляющийся Арлан. — Так вот оно что… А я все думаю чего ты развопился.

Он расхохотался.

— Так ты у нас просто набожный болванчик, который тихо засел в своем воздушном замке, да? — со злобной ухмылкой он смотрел на старика, постукивая пальцами по столу. — Я уверен, что если наш генерал, проведет ревизию твоего имения, то найдет там оооочень много несостыковок. То есть регион живет плохо, а ты хорошо, пес?

Глаза Арлана сверкнули синим светом.

— Я не…

— А я уверена, — прервала старика Мирен. — Что если Элиас поднимет нужные документы, то мы увидим, что какие-либо поступления в твой регион эдена были нагло перепроданы Северному Континенту.

Ролда оцепенел в панике, бегая глазами по помещению, его лицо скривилось.

— Как вы смеете, безбожные! — завопил старик, размахивая руками. — Проклянет вас и вашу власть Дениис. Таллис был эденистом, благославленным, а у вас на троне сидит безбожье отродье и ничто не защитит нашу страну от гнева Великого…

Доля секунды.

Александра едва заметно взмахнула средним и указательным пальцами, в сторону Ролды и все это время Леона, только и ждавшая приказа, ринулась к нему оставив за собой лишь шлейф из синего света.

Доля секунды.

Клинок ее меча мерцающий голубым светом искрился у горла предателя, зажимая его кадык.

— Живым, — медленно проговорила Александра. — Живым, Леона. Живым.

Леона медленно и тяжело выдохнула, прислушиваясь к знакомому голосу. Свечение с ее вен на руках медленно уходило вглубь тела, но клинок по-прежнему мерцал. Она слегка отодвинула меч от горла Ролды, чтобы тот мог вдохнуть.

С хриплым стоном, старик закашлялся хватая воздух ртом.

— Тебе повезло, — прорычала Леона. — Сегодня тебе повезло.

Присутствующие на совете не сразу поняли, что произошло. Для них в какой-то момент позади вопящего безумца внезапно образовалась Леона с приставленным к его горлу клинком, и только Данте смотрел на свою подругу слегка встревоженно.

Александра встала со своего стула, выпрямляясь в полный рост, рукой чуть едва заметно поправив длинные волосы. Она хладнокровно окинула взглядом присутствующих и наконец остановилась на изменнике.

— Ролда Эхтер, — громким холодным тоном начала она. — Вы обвиняетесь в государственной измене и будете представлены перед судом Совета для рассмотрения вашего поступка. Ныне вы изгнаны из Совета и не можете участвовать в собственном суде.

И только сейчас до Леоны дошло.

Она взглянула на Александру, та поймала ее взгляд и едва заметно ей улыбнулась.

Леона переметнула взгляд на Данте, тот тоже едва заметно ей кивнул и встал со стула отряхиваясь.

Друзья выпрямились и встали по стойке смирно, только клинок Леоны все еще держал горло предателя.

Остальные присутствующие не совсем понимали, что именно сейчас происходит. Они продолжали переглядываться, ожидая каких-либо пояснительных слов от действующих лиц. Смотря на Данте и Леону они немного поерзали, не понимая следует ли им за ними повторять.

После нескольких секунд молчания Александра наконец заговорила.

— Прошу Совет встать.

Элиас, Арлан и Мирен немедленно повиновались, но все еще стояли в полной неуверенности.

— Отныне здесь и сейчас я объявляю суд Совета. Любое преступление высшего уровня будет судиться нами и только нами. Мы должны быть едины и решение должно быть одно.

Она взглянула на пустой стул слева от нее.

— К сожалению… — продолжила она. — Сейчас с нами нет господина Эраскеса, управляющего западного региона, по неизвестным мне причинам он не явился на совет.

Пока Александра говорила, всем стало понятно, что именно она сделала. Что именно она спланировала все это представление, показательную порку, чтобы объяснить что будет если кто-то пойдет против убеждений государства. Арлан даже ухмыльнулся и тоже встал по стойке смирно. После чего за ним повторили и оставшиеся два советника.

— Но для таких случаев есть правило. Если в отсутствие кого-либо из членов совета согласны все, то приговор приходит в исполнение. Если совет собран в полном составе, то согласно должно быть большинство.

Все кивнули. Никто и не смел возразить.

Александра направила руку в сторону Ролды. Тот в ужасе кидался взглядом в стороны, боясь пошевелиться.

Взгляд Александры стал суровей, а тон жестче.

— Я обвиняю Ролду Эхтера в государственной измене и запрашиваю ему заключение до конца его жизни и изъятие всего имущества в пользу подконтрольного ему региона, — она окинула взглядом присутствующих. — Кто за, прошу поднять руку.

Совет молчал. Только Данте на мгновение закрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Поддерживаю, — спокойно сказал он и медленно вытянул руку, осматривая присутствующих.

Александра кивнула. Члены совета взглянули на Данте, в небольшом замешательстве переглядываясь между собой.

— Поддерживаю, — спустя некоторое время раздался уверенный голос Арлана. — Гнить ему в тюрьме.

Ухмыльнувшись, он взглянул на Ролду, на что тот гневно искривил лицо. Элиас вздохнул.

— Поддерживаю, — проговорил Элиас, поднимая руку. — Не вижу смысла тянуть.

— Поддерживаю, — практически приказным тоном выпалила Леона, поднимая свободную руку вверх. Рукой с мечом она чуть сильнее надавила на грудь старика, чтобы тот даже не попытался вырваться.

Все взглянули на Мирен. Она спокойно стояла, рассматривая Ролду.

— Нет.

Леона кинула удивленный взгляд в ее сторону.

— Что?

— Нет, — повторила Мирен, отвечая на ее взгляд. — Я не согласна.

Все затаили дыхание. Мирен какое-то время продолжала перебирать кулон в руках, после чего сжала его в руке и взглянула на Александру.

— Я считаю наказание недостаточно справедливым.

Арлан закашлялся. Все перекидывали взгляды с Мирен на Александру, не понимая чего ждать. Леона же была в недоумении.

— Вот! Я говорю, говорю! У вас нет доказательств. Вы не можете! Не имеете права! — вопил Ролда.

— Заткнись, — рыкнула Леона, заламывая его левую руку, на что тот взвыл.

Александра не обратила на это совершенно никакого внимания и стояла по-прежнему непоколебимо. Холодным взглядом она смотрела на Мирен.

— Какое же наказание будет справедливым?

Все вновь повернулись к Мирен, в ожидании ее ответа. Она же просто задумчиво смотрела на Александру.

— Я считаю, что его надо отправить в шахты.

Тут даже Александра удивленно вскинула брови.

— Будет хорошо если ты объяснишь.

Мирен вздохнула, спокойно осматривая шокированный совет.

— Пожизненное заключение это роскошь для таких как он, — она вновь взглядом обратилась к Александре. — Пока он будет сидеть в тюрьме, он будет совершенно бесполезен. Более того мы будем кормить его, следить и тратить на это ресурсы, которых у нас очень мало.

Александра кивнула.

— Продолжай.

Мирен теперь говорила громче, обращаясь ко всему совету.

— Мы пытаемся достичь равенства между людьми и эденистами. Так почему в шахтах рядом с людьми черной работой не занимается ни один эденист?

— Ты знаешь почему. — недовольно обратился к ней Данте. — Мы не можем. Близость к необработанной руде опасна.

— Она опасна, только когда мы буквально… — она повернула голову в его сторону. — Ей окружены.

— Как ты себе это представляешь? — воскликнул Арлан. — В шахту его не засунешь.

— Я не говорю, что ему нужно будет работать непосредственно в шахте. Там есть много других занятий. Тем более там уже отбывают каторгу преступники, чем в таком случае он отличается от них.

— Я не представляю, как можно будет следить за эденистом в таких условиях, Мирен. — парировал Данте. — Не будет же он таскать камни в блокаторах.

— Я тебя умоляю. Как будто он опасен. Что ты там умеешь? — она метнула взгляд в старика. — Книги быстро читать? Очень необычно.

Мирен вздохнула, убирая кулон в карман.

— Я считаю государство не должно кормить предателя, это предатель должен кормить государство, вот и все.

Данте потер виски и взглянул на Леону. Девушка задумалась. В словах Мирен был смысл, да еще какой. После революции самое тяжелое это показать людям изменения и сложно было бы придумать нечто более показательное, чем эденист на каторге.

— Хм… — раздался задумчивый голос Элиаса. — На самом деле, мне нравится.

Он поднял правую руку к лицу, в задумчивом жесте.

— Это точно будет полезней, но в любом случае Ролду надо будет сначала допросить.

— В этом нет нужды, — отрезала Александра. — Пока его везли сюда, департамент расследований ехал к нему. Прямо сейчас они осматривают его владения, поднимая необходимые документы. Я уверена что в течение пары дней все доказательства будут у нас.

Все удивленно посмотрели на правительницу.

Леона была обескуражена. Она совершенно ничего об этом не знала. Когда и как Александре удалось это провернуть, было для нее загадкой, и почему это было сделано в обход нее?

Александра поймала ее взгляд и беспристрастно отвела глаза. Данте же смотрел на Леону, казалось понимая о чем она думает.

Арлан рассмеялся.

— Очень неплохо, очень неплохо, — довольно кивая, он осматривал совет. — Идея мне нравится, хотелось бы посмотреть на ее исполнение.

Элиас задумчиво кивнул.

— Если так, то действительно это может всем пойти на пользу. В любом случае попробовать стоит.

Данте отвел глаза куда-то вниз и не спешил с ответом. Леоне показалось, что ее друг даже немного расстроен.

— Хорошо, — наконец пробурчал он, поглаживая муллина под курткой. — Допустим.

Леона кивнула.

— Допустим.

Она не знала что еще ответить. Все еще находясь в замешательстве, девушка старательно пыталась взвесить предложение. У нее было двоякое ощущение. Конечно, Ролда заслужил плохих последствий, но может случиться и так, что эти же самые плохие последствия настигнут не только его. Люди набожны, особенно в дальних регионах. Если они узнают, что новая власть отправила по их мнению благословленного на каторгу, то куда это приведет?

Александра стояла, явно обдумывая происходящее. Кто бы что ни говорил, но последнее слово всегда было за ней. Наконец, она кивнула.

— Хорошо, — неизменно холодным тоном проговорила она. — В таком случае мы направим его в Арден.

Все медленно кивнули, и по помещению снова разлилась привычная холодная тишина.

— Я обвиняю Ролду Эхтера в государственной измене и запрашиваю направить его в Арден на каторгу шахты первого круга. А также изъять все его имущество, в пользу подконтрольного ему региона. Кто согласен, прошу поднять руку.

Элиас, Арлан и Мирен практически синхронно подняли руки вверх. Данте же чуть замешкался и поднимая руку, он смотрел куда-то вниз, в глубоких раздумьях.

Леона стояла все еще держа Ролду с приставленным у его горла клинком. Она закрыла глаза и на выдохе отпустила из захвата руку предателя, поднимая свою. Ролда вскрикнул, выдергивая руку. Он вот вот упал бы на колени, но трясся из последних сил, чтобы не порезаться о меч.

Удостоверившись, во всеобщем согласии, Александра продолжила.

— В таком случае с согласием совета, я приговариваю Ролду Эхтера к пожизненной каторге со всеми вышеизложенными условиями. Приговор приходит в исполнение сейчас.

С этими словами она кивнула Леоне и та моментально среагировала.

— Сюда. — в приказном тоне она подозвала гвардейцев, что стояли у дверей в зал.

Те моментально повиновались и чуть-ли не подбежали к ней. Леона протянула свободную руку в их сторону.

— Блокаторы.

Один из гвардейцев, тот, что помоложе протянул ей небольшое приспособление, походящее на наручники, только в несколько раз больше и из более плотного металла. Леона защелкнула их на руках у предателя, наконец убирая меч в ножны.

— До встречи в Ардене, — она проговорила это с привычной ей суровостью, после чего толкнула его в сторону гвардейцев. — Увести.

— Есть! — хором вторили они и, держа под локти уводили из зала трясущегося старика.

— Меня убьют! Вы сошли с ума! Меня просто убьют! — он кричал, вопил, срывая голос, рыдал, издавая нечеловеческие звуки.

Управляющие смотрели, как его уводят. Арлан нервно стучал пальцами по столу, Мирен вновь начала перебирать кулон, а Элиас просто сидел скрестив руки. Данте не мог смотреть в эту сторону, он отвернул голову, сосредоточившись на виде из окна. Только Александра стояла, чуть вскинув подбородок вверх, и провожала его испепеляющим взглядом. Так, как тот того заслуживал.

***

Леона стояла на верхнем балконе цитадели, рассматривая облака. Свежий, холодный воздух то и дело попадался ей на вдохе, успокаивая бушующий разум. Она закрывала глаза, прислушиваясь к завываниям ветра, словно пыталась узнать, увидеть в них что-то. Что-то знакомое.

Девушка окинула взглядом каменные перила. Те же потертости, что и десять лет назад. Забавно. Словно ничего не поменялось с тех пор, когда все еще было… нормальным. Или казалось что было. Теперь уже трудно сказать.

Она посмотрела вниз.

Штерн жил.

Как и всегда тысячи людей маленькими точками двигались по городу, распределяясь по улицам и мостовым, иногда скапливаясь на площадях, но все равно в итоге направляясь дальше. Ее всегда удивляло насколько же они все похожи. Эти точки. И насколько же она похожа на каждую из них.

Возможно, будь она точкой там, то было бы легче. А может и нет. Может быть такая же точка смотрела бы на нее сейчас с балкона, думая о том, о чем думает она. Но теперь уже никто не узнает.

Ее размышления прервал свист ветра, вырвавшийся из открытой двери. Она обернулась. На пороге стояла Александра. На секунду Леоне даже показалось, что она выглядит слегка встревоженной, но девушка быстро отмела эти мысли.

— Что ты тут делаешь? — неизменно спокойный голос встретил ее вместе с очередным порывом ветра.

Леона не спешила с ответом. Она вновь повернулась в сторону города.

— Смотри, — девушка протянула руку, указывая на один из районов, что суетился чуть больше остальных.

Недолгий стук шагов и Александра оказалась рядом с ней, пытаясь проследить за направлением ее руки.

— Куда?

Леона слабо улыбнулась.

— На мастерские.

На секунду Александра затаила дыхание. Огоньки самых разных цветов: синие, желтые, голубые, кое-где даже красные мерцали по всему кварталу. Леона взглянула на нее, улыбаясь чуть мягче.

— Как в детстве, да?

Александра не ответила. Она продолжала смотреть на квартал мастерских, внимательно изучая каждый огонек, что привлекал ее своим сиянием.

— Да… — наконец произнесла она. — Только ярче.

Леона кивнула и посмотрела куда-то дальше. Но ее размышления тут же рассеялись, когда рука Александры коснулась ее плеча.

— Как ты?

— Что?

— Я спрашиваю как ты себя чувствуешь?

Леона замешкалась.

— Я не совсем понимаю о чем ты спрашиваешь.

— Нет, ты понимаешь.

С этими словами Александра убрала руку и окинула ее значительно более серьезным взглядом.

— То, что сказал Ролда…

— Мне плевать, что он сказал, — Леона сжала перила. — Он может вопить все что угодно.

Девушка закрыла глаза. Она понимала, что перегибает, что еще чуть-чуть и она сорвется на крик. Нет. Так нельзя. Так точно нельзя. Какое-то время она старательно прислушивалась к звукам вокруг себя. Наконец, на выдохе ее пальцы соскользнули с каменных перил, и она открыла глаза.

— Если уж ты хочешь поговорить, — она смотрела куда-то вниз. — То расскажи мне почему я ничего не знаю, о расследовании в отношении Ролды.

Александра отвернула взгляд в сторону. На мгновение ветер колыхнул ее длинные волосы и герб Штерна, что красовался на ее плече, блеснул под лучами солнечного света. Она устало вздохнула.

— Леона, есть вещи, которые мне делать необходимо.

— Необходимо? — она оттолкнулась от перил и посмотрела прямо на нее. — Необходимо?

— Да.

Александра повернулась к ней.

— Произошедшие события оставили след. На всех нас.

— К чему ты клонишь? — Леона вскинула руку. — Как это относится к тому что ты прячешь информацию, умышленно утаиваешь работу моих людей…

— Это и мои люди тоже. Я отдала прямой приказ.

— Прямой приказ скрыть это от меня?

— В том числе.

Леона не нашлась ответить. В эту минуту, в эту секунду, она просто стояла хватая воздух ртом, пытаясь сказать хоть что-то внятное. Но не смогла. Ее взгляд смиренно опустился вниз, и очередной выдох разрушил ее порыв гнева.

— Леона, — голос Александры стал чуть тише. — Я знаю, о чем ты думаешь. Но я прошу тебя послушать меня внимательно.

Она сделала шаг на встречу к подруге, пытаясь заглянуть в ее опущенные глаза.

— У нас не было времени на отдых. Не было времени на праздник. Не было времени и нет его сейчас, — она тяжело вздохнула. — Знай бы ты, что Ролда грабил нас, что бы ты сделала с ним на совете?

Леона подняла взгляд.

— Я? Но…

— Ответь мне.

— Ты знаешь, что я могу себя контролировать.

— Нет, не можешь. Не сейчас. Не так.

Тишина. И снова эта тишина. Удушающая, давящая, режущая раскаленным клинком мысли, бессмысленная тишина. Леона стояла со сжатыми кулаками, сжимая зубы, смыкая глаза в попытке сдержать слезы. Она не может. Она должна справиться. Это всего-лишь, это всего-лишь…

— Так будет не всегда, я обещаю тебе. — голос Александры штормом ворвался в ее разум, смывая боль. — Нет никого, кому я доверяла бы так же, как доверяю тебе. Но тебе нужно восстановиться. Пожалуйста.

Она вернула руку на плечо Леоны и заглянула к ней прямо в глаза.

— Я прошу тебя понять, что боль не должна быть основой чувства долга. Ты сделала ровно то, что должна была сделать.

— Я знаю, — девушка сделала шаг назад, убирая плечо из под руки Александры. — Я знаю. Ваше Превосходительство.