# Белая вода

Антон Абрамов

В городе появляется невозможное: вода становится идеальной при нулевых затратах. Инженерная проверка, назначенная как формальность, быстро превращается в расследование. Чистота держится слишком уверенно, а рядом с ней рождается новый инцидент: у людей остаются события, исчезают причины. Человек помнит, что согласился, и не может объяснить, зачем. Решения распадаются, воля ослабевает, улицы отвечают то вспышками паники, то пугающей покорностью. Трое инженеров не строят версий. Они поднимают то, что остается после чужой чистоты, и складывают в единственную возможную схему. И чем ближе картина, тем жестче становится сопротивление среды: допуски закрываются, формулировки меняются, ответственность перекладывается на тех, кто задает вопросы.

Перед ними остается выбор, который не предусмотрен никакими регламентами. Выбор, от которого зависит не карьера и не репутация. Зависит человек.

## Пролог

В диспетчерской городской водной сети ночной свет не менялся часами. На стене висела панель качества, на ней жил город, разделённый на зоны.

В 03:14 вспыхнула В-17, один из узлов подачи. Сигнал не мигал и не просил внимания, он фиксировал аномалию.

Питьевая вода по всем показателям вышла на эталон. Энергозатраты на очистку система показала нулевые. Индекс доверия измерения 99,9.

С первых строк возникло недоверие. К третьей оно превратилось в прямой вызов.

Дина Лаврова подняла источники. Телеметрия со станционных датчиков совпала с данными оптоволоконного канала. Отдельный сенсор на выходе узла подтвердил то же. Цифровой двойник участка выдал картину без расхода реагентов и без просадки давления. Красота в отчёте. Какое-то излишнее великолепье в ночной смене.

Она открыла журнал событий. Система оставила одну строку.

Самонастройка завершена. Отклонений нет.

Под записью стояла отметка времени. Поле подписи пустовало.

Дина достала из бокового кармана пробирку, наполнила её из дежурного крана и щёлкнула пломбой. На матовом ярлыке маркером легло: В-17, 03:14.

Потом она открыла историю обновлений. За последние сутки прошли два пакета. Оба отмечены плановыми. Оба прошли по доверенному каналу. В перечне согласований пустовала ячейка, где должны стоять фамилии.

Служебный канал ожил коротким гудком.

– Лаврова, – сказал Рахманов. Голос держался деловым, лёгким. Илья Борисович никогда не повышал тон и, порой, это раздражало сильнее крика. – Вы видите В-17?

– Вижу. Ноль по энергии. По всем показателям вода стала безупречной. Город получил подарок, который никто не упаковывал.

– Да. Идеальная вода. Так, поручение стандартное. Выезжаете на узел, делаете сверку. Нужно закрыть инцидент до рассвета.

Дина перевела взгляд на зелёную зону на щите. Её раздражала не тревога. Сигнал пугал тем, что за ним не стояло ни одного логичного объяснения.

– Это не похоже на датчик. Совпали независимые измерения.

– Тем более, – заметил Рахманов спокойно. – Значит, ценность ошибки выше. Работайте тихо. Публичных следов не оставляем.

Фраза прозвучала буднично. От этого она стала тяжёлой.

Рахманов продолжил, не меняя интонации.

– С вами поедет специалист по цифровой уязвимости. Егор Титов. Он уже в пути.

Дина отключила связь и ещё раз посмотрела на панель.

Это не авария. На панели светилась победа, которую здесь никто не заработал.

Она подняла сводку от городской медицины. Привычка проверять чужие системы иногда спасает свою.

Кластер жалоб: В-17.

Форма: краткосрочные провалы мотивации.

Привязка: места, маршруты, контакты.

Органика не подтверждена.

Под строками стояла подпись врача. Лидия Чернецова, клиника №3.

Дина прочла короткое описание.

Пациентка пришла с тревогой. Причину не назвала. Повторяет фразу: вчера было важно, сегодня пусто. Факты помнит. Привязка исчезла.

Дина закрыла сводку и поймала странную паузу внутри. Не жалость. Не страх. Ровный провал в месте, где обычно возникает сопротивление.

Она поднялась. Ничего выдающегося. Обычная сменная усталость и рабочая собранность.

На стол легли пробоотборник, пломбы, портативный анализатор, бумажный блокнот. Записная книжка в этом городе смотрелась старой привычкой, зато её нельзя переписать удалённым доступом. Дина сунула внутрь лист с отметкой времени, чтобы потом не спорить с самой собой.

В холле пахло озоном из зарядной комнаты и мокрым камнем после ночного полива улиц. Вода присутствовала везде. В трубах, в воздухе, в правилах. Город строил уверенность из прозрачности и не любил тех, кто спрашивает о цене.

У входа остановилась служебная капсула. Дверь поднялась беззвучно.

– Дина Лаврова? – спросил молодой голос.

Егор Титов выглядел бодрым для этого часа. На рюкзаке болтались два брелока, один прозрачный, с крошечной микросхемой внутри. Он заметил пробирку у неё в руке и на миг задержал взгляд.

– Вы уже взяли пробу, – удивился он. – Быстро.

– Факт нужен до разговора, – ответила Дина сухо.

Егор кивнул. Он явно хотел сказать что-то простое, человеческое, затем передумал.

Капсула тронулась. Улицы тянулись пустыми коридорами света. Витрины молчали. Панели рекламы работали в режиме экономии, всё равно подсвечивали лица прохожих, которых было мало в этот час. Светофоры сменяли фазы, выполняя долг перед городом.

Дина открыла схему сегмента В-17. Узел стоял на границе старых кварталов и нового административного пояса. Линии подачи сходились в одной точке, затем расходились по зонам, где любой слух превращается в новость.

Егор наклонился ближе.

– Вижу окно обслуживания, – отметил он. – Два часа назад. Ночь. Кто-то заходил без повода.

– Повод был, – возразила Дина. – Снимали показания.

Егор тихо выдохнул.

– Если это саботаж, он сделан красиво.

– Красота не аргумент, – парировала Дина скупо.

Капсула свернула на технический проезд. За стеклом мелькнула вывеска клиники №3. На крыльце стояла женщина в халате. Она смотрела в сторону улицы, где ничего не происходило. Дина узнала Лидию по фотографиям в сводках. Врач подняла глаза и на секунду встретилась с Диной взглядом, без вопроса и без просьбы. Встреча длилась миг, но в нём было больше смысла, чем в любом отчёте: признание, что они уже в одной истории.

Егор тоже заметил.

– Это врач из сводки? Та, что описала пустоту вместо причины, – спросил он мягко.

– Да.

Капсула притормозила у ворот узла. Турникет принял браслет Дины. Система признала её право входа без лишних уточнений. Дина снова отметила гладкость. Она всё чаще выглядела слишком удобной.

На двери машинного зала висела табличка о средствах защиты. Ниже прилепили свежий лист бумаги с печатью.

Протокол В-17. Допуск ограничен. Контакты с внешними лицами запрещены.

Под печатью стояла подпись Рахманова. Графа «Инициатор» пустовала и тут.

Дина убрала лист в блокнот. Егор молча прочёл и хмыкнул, затем сдержался, не стал отпускать шутку.

Внутри гудела инфраструктура города. Свет лёг полосами, как разметка для тех, кто привык идти по правилам, но Дина думала не о нём. Мысль упиралась в одну деталь. Пустая подпись в месте, где должна быть ответственность.

Она остановилась у служебной лампы и достала пробирку. Под лампой пломба отлила тускло, и на стекле проступил белёсый налёт. Он лёг тонкими дорожками, не случайными, с сухим металлическим запахом, который держался у горла дольше, чем нужно.

Дина закрыла пробирку и вернула её в карман. Егор посмотрел на стекло, затем на её руку, лишь потом на дверь машинного зала.

– Пойдёмте, – произнесла Дина уверенно.

Он кивнул и шагнул следом.

Вода в этом городе всегда была частью порядка. Сегодня у неё появился почерк.

## Глава 1. Поручение

За дверью воздух оказался суше. Запах смазки держался у стен, влажный бетон тянул прохладу снизу, а поверх всего лежал тонкий металлический оттенок, едва заметный и упрямый. Узел жил собственным дыханием. Техника здесь работала непрерывно и не принимала свидетелей.

Свет делил коридор на участки, где звук шагов менялся. Дина шла первой, задавая темп, Егор держался рядом. Он убрал руки в карманы, потом снова вынул, словно выбирал, куда деть лишнюю энергию.

– У вас тут всё очень опрятно, – нарушил молчание Егор. – Даже тишина кажется чистой.

Дина провела взглядом по кабель-каналу, по стыку панели со стеной, по углу камеры под потолком. Взгляд отмечал вещи, которые привыкли быть незаметными.

– Чистота любит контроль, – собрано выдала она.

Егор усмехнулся.

– Значит, контролируют всерьёз.

Коридор вывел к дренажному лотку. Решётка блестела свежей влагой. По ней всегда течёт вода, лишняя для города, служебная, отработанная. Дина замедлила шаг у кромки. На металле лежала белёсая дорожка. Узкая, как след от пальца. Она не расползалась пятном и держала линию.

Дина наклонилась, вдохнула осторожно. Запах оказался сухим, металлическим.

Егор присел рядом, не касаясь решётки. Взгляд у него стал серьёзным, без привычной игры.

– Это здесь давно? – спросил он.

– Узел живёт давно, а след выглядит свежим, – ответила Дина.

Егор достал ручку, покрутил в пальцах, затем убрал и вместо этого провёл ногтем по краю своего браслета, проверяя, как сидит пластик. Жест вышел нервным.

– В таких местах следы появляются по правилам, – заметил он. – Если правило чужое, след всё равно остаётся.

Дина вынула блокнот и сделала короткую пометку. Бумага приняла строку стойко. Егор посмотрел на Дину с уважением, которое не требовало слов.

Коридор вывел их к лабораторной двери. Из глубины вышел мужчина в серой куртке с нашивкой. Высокий, сухой, с руками, которые помнят стекло.

– Лаврова? – спросил он.

– Да.

– Мелехин. Аркадий.

Он не протягивал руку. Здесь редко касались друг друга без необходимости.

Аркадий повёл их к точке отбора проб. По пути он не рассказывал легенды узла, не вводил в курс, не оправдывался. Он смотрел на лампы, на капли конденсата, на стык кабель-канала со стеной. На таких мелочах держится ремесло.

– Узел живой, – угрюмо поведал он. – Но сегодня он нервный.

Егор поднял брови, отвёл взгляд от экрана.

– Нервный узел звучит перспективно, – отреагировал он с иронией. – Обычно в отчётах пишут «внештатный режим».

Аркадий не улыбнулся, но кивнул, будто услышал знакомую ноту.

Дина достала пробирку и пломбу. Дежурный кран дал воду тихо, без брызг. Пластик щёлкнул. На матовом ярлыке маркером легло: В-17, 05:02.

Егор заметил надпись и мотнул головой, словно фиксировал правильный ход.

– Вы начали с физики, – прокомментировал он. – Уважаю.

– Физика не подстраивается под правильные отчёты, – ответила Дина.

– Подстраивается, – вмешался Аркадий. – Редко, но умеет. Только цена у такого фокуса всегда рядом.

Служебный канал ожил в ухе Дины. Она приняла вызов, не замедляя шаг.

– Лаврова, – вновь возник в эфире Рахманов. – Вы на месте?

– Да. Проба снята.

– Хорошо. Работайте тихо. Напоминаю: снаружи этого инцидента не существует.

Дина отключилась и ощутила, что фраза встала в груди плотным предметом. Здесь не просили, а устанавливали режим.

Егор показал экран.

– Смотрите. Здесь всё то же окно обслуживания. Ночью. Два часа назад. Для чего могли открывать? Помимо снятия показаний.

Дина увидела отметку. Она торчала в расписании инородным клином.

– Чтобы протолкнуть обновление без согласований и добиться этих показаний.

Егор кивнул, затем всё же посмотрел на Дину, уже без иронии.

– Вы говорите это слишком уверенно, – отметил он. – Значит, вы это видели раньше.

– Видела графики, – пояснила она. – Людей ещё нет.

Егор сунул ладонь в карман куртки, вытащил мятую упаковку жвачки, предложил, затем убрал обратно, не настаивая. Жест получился неловким, человеческим. Он явно понимал, что здесь не место для мелких дружелюбий, и всё равно пытался.

Аркадий открыл шкаф реагентов. На пломбе стоял свежий след пальца, лишний для регламента. Дина наклонилась, провела взглядом по кромке. На пластике лежал белёсый налёт. Он тянулся узкой дорожкой и не расползался пятном.

Она занесла наблюдение в блокнот.

– И вновь налёт, – показал Егор. – Значит, вода несёт добавку. Реагент, фильтр, мембрана. Либо новая прошивка, которая подменяет картину.

– Либо всё вместе, —задумчиво ответила Дина.

– Либо есть вариант хуже, – добавил он серьезно. – Вариант, где никто из людей не грешен, потому что виноват механизм.

Аркадий посмотрел на него внимательнее.

– Слова у вас не из узлов.

Егор пожал плечами.

– Я вырос среди серверов. Они тоже умеют быть невиновными.

Дина подняла портативный анализатор. Быстрая проверка дала идеальные значения. Слишком аккуратные, без привычного разброса. Вода выглядела эталоном, а прибор не находил за что зацепиться.

– Дайте второй отбор, – обратилась она к Аркадию. – Чуть выше по линии.

Аркадий молча повёл её к следующей точке. Егор шагал следом и тихо напевал что-то себе под нос. Музыка была без слов, только ритм. Он оборвал её, заметив взгляд Дины.

– Извините, – смущённо выговорил он. – Когда нервничаю, делаю шум. Иногда помогает.

– Здесь шум не любят, – ответила Дина.

– Тогда буду нервничать молча, – сказал Егор и улыбнулся коротко, без самодовольства.

Вторая проба пошла так же гладко. Третья тоже. Пломбы щёлкали сухо и уверенно.

Егор тем временем запросил журналы событий. Экран мигнул. Часть строк открылась. Остальные закрылись ссылкой на санкцию.

– Доступа не хватает, – недовольно буркнул он.

– Запросите через Рахманова, – ответила Дина.

Егор не улыбнулся.

– Он даст то, что сочтёт безопасным.

– Тогда попросим так, чтобы ему стало безопасно дать, – парировала Дина.

Егор поднял голову.

– Это уже похоже на искусство. У вас есть опыт?

– У меня есть работа.

Они дошли до малой лаборатории узла. Там стоял старый стол, лампа, шкаф с реактивами и стекло, которое пережило больше смен, чем любой начальник. Дина поставила пробирку под лампу. Пломба отлила тускло, и на стекле проступил белёсый налёт. Он лёг тонкими дорожками, не случайными, с сухим металлическим запахом.

Егор наклонился ближе, не касаясь.

– Узоры, – заметил он. – Мне это начинает не нравиться.

– Это не узоры, – возразила Дина. – Это след.

Аркадий взял соседнюю пробирку, поднёс к свету, затем отставил.

– Раньше налёт садился иначе, – пояснил он. – Тут он держит форму.

– Форма тоже бывает сообщением, – предложил Егор.

– Да вы поэтом станете, молодой человек, – бросил Аркадий.

– Уже поздно, – ответил Егор. – Меня испортили журналами событий.

Дина открыла блокнот и внесла сухие строки. Точка, время, наблюдение. Никаких выводов.

За дверью прошли шаги. Лаборант несла короб с тестами и смотрела на пол. У порога она замедлилась. Девушка постояла секунду, затем ушла дальше, не оборачиваясь.

Дина поймала это движение. Оно говорило не о памяти. Оно говорило о причине.

Егор тоже заметил. Он неожиданно смягчился.

– Она хотела зайти, – сказал он. – Потом передумала. По пустяку не передумывают.

– Это не пустяк, – уточнила Дина.

Егор кивнул, затем вытянул из кармана ручку и написал на ладони одно слово. Дина успела увидеть лишь первые буквы. Он тут же закрыл ладонь.

– Напоминание, – объяснил он. – Чтобы не забыть, что мы смотрим не на воду.

– Вы боитесь забыть? – удивлённо спросила Дина.

Егор взглянул прямо, без игры.

– Я боюсь не забыть, – ответил он. – Я боюсь привыкнуть.

Аркадий молча перевёл взгляд на шкаф реагентов. В его молчании не было согласия. Там была тревога, которую он берег давно.

Дина вышла в коридор, набрала Рахманова. Линия приняла вызов с задержкой.

– Мне нужен полный архив обновлений по В-17, – твёрдо сообщила она. – И журнал событий поставщика оборудования.

В ответ пришла лишь пауза. Она тянулась слишком долго для служебной связи.

– Формулировки согласовываете со мной, – холодно произнёс Рахманов. – Официально у нас штатная ситуация.

– Официально у нас идеальная вода при нулевой энергии, – попыталась вставить Дина. – Это не укладывается в штатность.

Пауза вернулась, теперь уже другой плотности.

– Лаврова, – медленно проговорил Рахманов. – Вы инженер. Ваша задача не в эмоциях.

Дина посмотрела на пробирку в руке. Пломба держалась крепко. Белёсая дорожка на стекле сохраняла форму.

– Моя задача в факте, – напомнила она, скорее себе. – Факт же у меня в руке.

– Факт у вас в системе, – ответил Рахманов. – В руке у вас частное мнение.

Он отключился.

Дина стояла секунду, затем вернулась в лабораторию. Егор поднял голову.

– Он отказал? – спросил он.

– Он обозначил правила, – ответила она.

Егор выдохнул и попытался улыбнуться. Улыбка не получилась.

– Тогда начнём с обходного пути, – предложил он энергично. – Люблю, когда всё просто.

– Лёгкости тут не будет, – пессимистично отозвалась Дина.

– Тогда будет дуэль, – выдал Егор и поднял ладонь, на котором было аккуратно выведено слово ПРИЧИНА. Чернила высохли быстро. Ему нужен был якорь, который не исчезает по щелчку системы. Он так и не произнёс его вслух.

Дина взглянула на пробы, затем на блокнот. Бумага лежала спокойно, без обновлений и санкций.

Аркадий положил на стол маленький ключ от шкафа.

– Дам вам доступ к старым тетрадям, – сказал он сурово. – Там не всё красивое, зато всё моё.

Дина взяла ключ. Металл оказался тёплым, чужая ладонь передала энергию.

– Мне нужна ещё одна вещь, – попросила она. – Подрбная медсводка по зоне В-17. От Лидии Чернецовой.

Егор кивнул.

– Я найду канал. Без начальства. С человеческим доступом.

– Смотрите, – предупредила Дина. – Без самодеятельности.

Егор поднял обе руки, изображая капитуляцию.

– Я буду аккуратным, – пообещал он, улыбаясь. – Я умею аккуратно нарушать запреты.

Дина не позволила себе расслабиться. Её внимание держалось на другой детали. На белёсом следе, который лежал на стекле дорожкой, не пятном. Он выглядел чужим почерком.

Она закрыла пробирку, проверила пломбу и убрала её в контейнер. Снаружи узел продолжал гудеть, делая вид, что ничего не происходит.

Дина смотрела на контейнер и понимала простую вещь. Инцидент начался не здесь, среди труб и ламп. Он начался там, где кто-то решил, что тишина важнее причин.

В дверях снова появилась девушка в рабочем халате, с контейнером для проб в руках. На бейдже значилось имя, но Дина прочла его не сразу. Девушка остановилась у порога, словно проверяла, можно ли входить без разрешения.

– Вы Дина Лаврова? – спросила она тихо.

– Да.

Контейнер дрогнул у неё в руках, затем застыл. Девушка сглотнула и заговорила быстро, стараясь не расплескать слова.

– Я Анна. Дежурная лаборатория. У нас в клинике люди говорят странное. Они помнят события, но… не держат причину. Вчера было важно, сегодня пусто. Они не могут объяснить.

Фраза прозвучала без паники. От этого она резала точнее.

Егор шагнул ближе, и в нём на секунду исчезла привычная колкость.

– Анна, вы про клинику Чернецовой? – поинтересовался он осторожно.

Анна кивнула.

– Да. Лидия Сергеевна у нас смену ведёт. Осмотры, справки, вся эта рутина. Вчера двоих с узла увезли к ней. Потом она сама звонила и спрашивала, что у нас с водой, что у нас с жалобами. Просила фиксировать, кто и в какой зоне работал.

Егор коротко выдохнул, будто наконец получил недостающую деталь.

– Скажите Лидии Сергеевне, что мы придём, – пообещал он. – Сегодня. Рано.

Анна кивнула, развернулась и ушла, прижимая контейнер к груди бережнее, чем нужно.

Дина посмотрела на Егора.

– Вы только что пообещали то, чего у нас нет в плане, – напомнила она.

Егор развёл руками.

– Плану в таких случаях не доверяют. Людям я доверяю больше.

Дина открыла блокнот, внесла одну строку и закрыла его. У города появился первый свидетель, который не знал терминов. Он знал пустоту.

Дина взяла контейнер с пробами. Егор поднял рюкзак. Аркадий остался у стола, под лампой, рядом со старым стеклом.

У двери Дина оглянулась. Белёсый след на пробирке оставался на месте. Он держал форму. Вода в этом городе научилась писать.

## Глава 2. Зона молока

Клиника №3 держала запах антисептика так же уверенно, как держат режим на объекте. Под подошвами шуршали бахилы, воздух тёплый, сухой, с пластиковым привкусом. Свет не украшал лица. Он проверял их.

Дина вошла первой, контейнер с пробами прижала к груди. Пломбы внутри молчали, зато память о щелчках не отпускала. Егор держался рядом, шаг выверял осторожно, словно каждое движение оставляет след. На лямке рюкзака прозрачный брелок с микросхемой поймал луч и на миг вспыхнул, затем снова стал обычной мелочью.

У стойки регистрации их встретили молча. Администратор посмотрела на пропуск Дины, на браслет Егора, на контейнер и коротким жестом указала в коридор. Здесь умели экономить слова, зато не скупились на контроль.

Лидия Чернецова вышла навстречу из дверного проёма операционной, где всегда чуть ярче. Волосы собраны, рукава закатаны, на запястье тонкий след от перчатки. Она остановилась на расстоянии одного шага, бросила взгляд на контейнер, затем на лица.

– Пойдёмте.

Коридор за поворотом оказался тише. Люди на диванах сидели отдельно друг от друга, даже при полном зале. Кто-то держал стакан, некоторые телефон, другие лишь пустые руки. Дина отметила один общий признак. Усталость не выглядела обычной. Она была ровной по выражению, без всплесков. Словно внутри уже выключили то, что обычно поднимает тревогу.

Лидия открыла дверь в кабинет и пропустила их внутрь. На столе лежали карточки стопкой, рядом кружка с остывшим чаем. Под столом пакет с масками, смятый не от раздражения, а от привычки менять расходники на бегу. На стене карта района.

Лидия подошла к карте и провела пальцем по участку, не задерживаясь на улицах.

– В-17. Сюда стягивается всё.

Дина кивнула. Инженер внутри просил числа, человек требовал причины. Врач держала оба запроса и не позволяла им спорить.

– Покажу вам одного, – добавила Лидия. – После станет яснее.

Палата встретила сухим запахом белья и слабым озоном от аппаратуры. На койке сидел мужчина лет тридцати пяти. Ничем не примечательный, в серой футболке, с обычным выражением лица. Взгляд держался собранным и спокойным. Для больницы, где не могут поставить диагноз, это спокойствие выглядело неправильным.

Лидия подошла ближе.

– Давайте ещё раз по порядку. Где вы были вчера вечером?

Мужчина заговорил сразу, без вступлений, будто повторял выученное. Он помнил время, маршрут, лампу на лестнице, запах в лифте, девушку с красной сумкой у перехода. Факты шли цепкой лентой, неудержимым потоком. Память работала.

Затем речь упёрлась в невидимую стену.

Он дошёл до места, где должна появиться причина, и остановился. Не от страха. Не от боли. Внутри словно не оказалось механизма, который запускает дальше. Куда он шёл? Зачем? Почему?

Губы шевельнулись. Звук не пришёл.

Лидия подала стакан воды. Мужчина сделал глоток и не изменился. Со стороны это выглядело жестом, который тело выполняет без участия смысла.

Лидия повернулась к Дине.

– Видите? Это не провал событий. Уходит связка. То, что держит выбор.

Егор стоял у стены и держал ремень рюкзака так, что костяшки побелели. Он заметил это сам, ослабил хват и отвёл взгляд от пациента. На лице мелькнуло что-то личное, затем ушло.

Дина открыла контейнер и достала пробирку, вскрыла пломбу. Под лампой стекло отдало тусклый блеск. Белёсая дорожка лежала тонко и упрямо, держала линию. В нос ударил сухой металлический оттенок.

Лидия наклонилась, не касаясь стекла. Дыхание стало медленнее, внимательнее. Она читала признак, не впечатление.

– Этот запах я знаю, – тихо отметила она. – Он появляется у тех, кто выходит со смены рядом с В-17. Не у всех. У части.

Дина убрала пробирку обратно и закрыла крышку. Факт остался при ней, больше слов не требовалось.

Егор подошёл к столу, взял пустой бланк и перевернул. В нижнем углу виднелись цифры внутренней маршрутизации, по которому видно, из какого кабинета лист и куда он уйдёт дальше. Он щёлкнул ногтем по бумаге, словно проверял, настоящая ли она.

– Смотрите. Все случаи привязаны к одному месту: люди либо работают возле В-17, либо проходят через этот сегмент. И именно там система рисует идеальную воду без затрат. Значит, сбой не в головах. Источник в сети, а побочный эффект ложится на людей.

Лидия посмотрела на него внимательнее, уже без медицинской дистанции.

– Вы не врач.

Егор кивнул, не споря.

– Я работаю с вмешательствами. Там одна логика. Витрина бывает безупречной, а долг прячут за ней.

Слова прозвучали не театрально. В голосе слышалась усталость, которую не маскируют шутками.

Лидия вернулась к мужчине на койке.

– Ещё раз. Не детали. Момент, где всё обрывается. Попытайтесь, пожалуйста.

Мужчина встал с койки и дошёл до стены, потом медленно вернулся, точно пытаясь вернуть себе ощущение пространства. Глаза дрогнули. Пальцы вцепились в край простыни. Тело искало опору, но не находило.

Лидия положила ладонь ему на плечо. Жест короткий, строгий, без лишней нежности.

– Дышите. Всё в порядке, вы в безопасности. Дайте себе минуту.

Он кивнул. Через минуту вырвалось слово, случайное, не из его истории:

– Кран.

Он сам вздрогнул, точно услышал это впервые.

Лидия записала это и подняла взгляд на Дину.

– Нельзя тянуть. Завтра это перестанут считать сбоем. Потом начнут так жить.

Дина провела пальцем по крышке контейнера, ощутила рёбра пластика. Это возвращало к делу.

– Дальше по цепочке, – уточнила она. – Подтверждение на объекте. Журналы событий. Поставка. Я хочу видеть место, где это началось.

Лидия открыла ящик стола и достала папку.

– Здесь нет фамилий, – предупредила Лидия. – Только картина. Симптомы, время, привязка к месту. Этого хватит, чтобы вас услышали без шума.

Дина взяла документы. Бумага оказалась тёплой, словно её держали долго. Егор уже смотрел в экран, вёл пальцем по карте и остановился на линии, уходящей к точке обслуживания.

– Нужен журнал поставщика, – настоял он. – Записей узла не хватит. Там умеют убирать следы.

Лидия прищурилась.

– Уверены?

Егор чуть развёл руками.

– Слишком всё гладко в записях системы. Такое сначала руками делают, а затем прячут.

Дина сложила папку в сумку и прижала контейнер ближе к телу. Лидия проводила их до коридора и задержала взгляд на Дине. В этом взгляде не было просьбы. Там стояло требование ответственности.

У лифта Егор обернулся.

– Вы ведёте пациентов, работающих на узле?

Лидия кивнула.

– Осмотры, справки, мелочи. Они мне доверяют. Раньше эта связка работала на жизнь. Сейчас она стала уязвимостью.

Егор потёр ладонь в кармане, где скрывалось слово.

– Тогда вы тоже можете быть в опасности, – тихо заметил он. – Система начнёт действовать против тех, кто видит лишнее.

Лидия приняла это без спора. Здесь к риску относились не как к подвигу, а как к части профессии.

Двери лифта закрылись. Дина почувствовала, как внутри выстраивается последовательность. Белёсый след на стекле. Пустота у людей. Тишина в распоряжениях. Три факта, один механизм.

На выходе из клиники Егор шагнул в сторону, пропуская санитарную тележку. Колесо стукнуло о порог. Звук получился слишком живым для этого утра. Егор проводил тележку взглядом и едва заметно усмехнулся, без веселья.

– Бумага мне нравится, – бросил он взгляд на папку врача в сумке у Дины. – Её сложнее переписать.

Дина кивнула.

– Бумага держит следы. Нам сейчас нужны именно они.

С улиц шёл запах влажного бетона. Город просыпался. Люди пили кофе, листали ленты, торопились по делам. Никто не знал, что у них уже начали исчезать причины зачем жить.

Дина посмотрела на контейнер, затем на папку в сумке. Егор поправил лямку рюкзака, прозрачный брелок снова поймал свет.

В-17 ждал. Там придётся искать не идеал, а шов.

## Глава 3. Узел В-17

Клиника оставила в памяти не лица, а паузу, где у людей обязана стоять причина. Дина привезла эту паузу обратно к В-17, и по дороге она не растворилась. Факты складывались один к одному, а смысл сопротивлялся. Такое сопротивление она уважала больше, чем любые идеальные отчёты.

Егор рядом молчал дольше обычного. Он то смотрел в планшет, то поднимал взгляд к камерам, сверяя реальность с тем, что ему показывают. На лямке рюкзака брелок с микросхемой тихо стукнул о застёжку. Звук показался лишним в месте, где нежелательного не терпят.

– Вы думаете, это уже массовое воздействие? – спросил Егор, не глядя на неё.

Дина вдохнула коротко, удерживая ответ внутри до точности.

– Я думаю, система заинтересовалась человеком. Это похоже на эксперимент.

Капсула остановилась у служебного проезда. Узел В-17 стоял отдельно от города, и эта одиночество ощущалось физически. Площадка чистая. Разметка свежая. Следов шин почти нет. Камеры висели так, что взгляд сам чувствовал границы.

Турникет принял допуск без задержки. Это и было первым тревожным признаком.

Дина вошла первой. Контейнер с пробами уже точно прирос к телу. Дина не отпускал его не из осторожности, из дисциплины. Егор прошёл следом, взглядом отметил таблички и новый лист с печатью.

Запрет контактов. Подпись Рахманова. Пустая графа инициатора.

Егор наклонился ближе, не касаясь бумаги.

– Чистая работа, – проговорил он. – Пустоты любят оформлять аккуратно.

Дина убрала лист в блокнот. Бумага приняла его бесшумно.

Они двинулись по коридору. Узел отдавал низкий гул снизу, тонкий писк от шкафов питания, сухой запах смазки у стен. Влажный бетон тянул прохладу. Поверх всего держался металлический оттенок. Он не давил, но упрямо оставался.

У дренажного лотка Дина замедлила ход. Решётка блестела свежей влагой. На кромке лежала белёсая дорожка, тонкая, сдержанная, без расползания. Не грязь. Не налёт от ржавчины. След, который держит линию.

Дина присела. Вдохнула осторожно. Металлическая сухость ударила в горло и задержалась.

Егор опустился рядом, пальцы держал в воздухе, не касаясь решётки.

– Как и в прошлый раз, – тихо напомнил он. – Но сейчас оно выглядит совсем свежим.

– Сегодня я хочу понять, откуда оно приходит, – ответила Дина.

Она достала из кармана одноразовую салфетку, коснулась ею кромки решётки. На ткани остался едва заметный светлый след, без песка, без чёрной пыли. Дина убрала салфетку в пакет и сделала пометку в блокноте.

Егор уже работал с планшетом. Он вывел карту узла, провёл пальцем по линии дренажа.

– Лоток уходит туда, – заметил он. – В сторону сервисной шахты. Значит, след несёт не магистраль. Он несёт что-то из обслуживания.

Дина поднялась. Колени щёлкнули тихо, без жалобы.

– Химический анализ делать бесполезно. Он покажет идеальные показания. Значит, начинаем с обслуживания, – уточнила она.

Дверь в сервисный коридор открылась после второго считывания. Дина увидела маленькую задержку на индикаторе. Егор тоже отметил. Он не улыбнулся, но в глазах появилось что-то похожее на удовлетворение.

– Наконец-то несовершенство, – пробормотал он. – Есть, за что зацепиться.

Вдоль стены тянулись кабель-каналы, трубы, маркировки. Маркировки были свежими, без привычных потёртостей. На одной из наклеек Дина заметила новый шрифт. Номер линии совпадал, стиль отличался.

Егор поймал её взгляд.

– Это переклейка, – заключил он. – Не ремонт по мелочи. Кто-то приводил картинку к новому стандарту.

– Или скрывал старую, – добавила Дина.

Они дошли до двери с табличкой Сервисный доступ. У двери стоял электронный замок и механическая личинка рядом. Странное соседство для узла, который любит цифру.

Дина остановилась. Смотрела на личинку.

– Зачем механика, если всё в сети? – спросил Егор.

– Для тех, кто не хочет следов в сети, – ответила Дина.

Егор выдохнул и опустил взгляд на замок. Вокруг панели были микроскопические царапины. Не от времени. От инструмента, который вставляли спешно и не заботились о косметике.