Константин Бездарный
Эта штука – любовь

«А на Западе том почему-то не спят…»

А на Западе том почему-то не спят:

Каждый вечер там кто-то грустит.

Эти блики лазури – не просто закат,-

Это грезы Его тоски.

Уводящему вдаль многотрудному дню

внемлет бархатный нимб купины.

Если хочешь услышать – услышишь: "Люблю",

Если нет, – то увидишь сны.

А заброшенный мир – будто ничей,

Будто кем-то забытый кристалл.

Этот мир – отраженье Небесных очей

В амальгаме воздушных зеркал

И отходит земля на далекий Восток,

Чтобы там в тишине догорать.

Как томящийся в мгле одинокий челнок

Устает о себе вспоминать…

1993

«О тревожном – молчи и думай…»

О тревожном – молчи и думай,

Думай и молчи.

Зажигают свечи… В таежных вьюгах

Кто-то кричит…

О забытом – не мни, жалея,

Жалей, не мня.

Золотые разводы… и кто-то греет,

Хранит меня.

Об уснувших – только с заботой.

Или ничего.

Спят дети. С утра – работа

Взглянет в лицо.

Об уставших – помянем скорбно,

Скорбно помяне´м.

Они идут. Рядами стройно.

И мы уйдем.

Нам не с ними – в далеких ски´тах

Пребывает скорбь.

Об уставших, уснувших, забытых

Плачет Господь.

1989

«Проступает тонким иллюзорьем мир…»

Проступает тонким иллюзорьем

Мир.

Я опять смотрю туда, – в его окно.

Я один, со мною те же сны.

Да, за мною шествует покой.

Нити жизни так отчетливо тонки.

Этот мир сегодня спит в долине снов.

Рвется все… И может, оборвется жизнь.

Хуже, – если обрывается любовь.

Я давно скрываю, как я нищ.

А сегодня – потерял себя.

Я не есмь. Я знаю, существует лишь

мир, и этот мир есть я.

За спиной просвечивают дымкой

Дни.

Серебром отзванивает даль.

Я один, со мною только ты.

Снег – прозрачно опускает шаль.

Ты закроешь вечером глаза

Мне,

И для меня наступит ночь.

Помнишь, как сегодня падал снег?

Завтра

Это не проснется вновь.

1989

«В начале было Слово…»

Я хочу сказать тебе Слово –

Слово вечности, слово души.

В звуках, полных блаженства земного

Я прошу: растворись, не дыши!

В этом Слове – горячая нежность,

Всей любви моей полнота,

Широтою в морскую безбрежность

В нем – моя голубая мечта:

Я хочу, чтоб разверзлись просторы

В тонкой, нежной твоей душе,

И тогда мое тихое Слово

Не минует твоих, ушей.

Слушай сердцем! Прислушайся снова:

Я бы многое мог бы сказать,

Но мое сокровенное Слово

Невозможно в словах передать.

Ведь его до сих пор не услышал

Из живущих и живших никто…

Пусть поэт из меня и не вышел,

Но скажи мне: ты – слышишь его?

1987

«Любимая! Остановись! Послушай!»

Любимая! Остановись! Послушай!

Закрой глаза на жизни бег:

К вершинам духа, к жизни лучшей

Всегда стремился человек.

Но эта жизнь – сокрыта где-то, -

Не там, где мы могли бы быть, –

В любви к искусству, духу, свету, -

Где только мысль способна жить.

Да, мы несчастны в мире этом,

Им правит ложь и суета.

Но путь указан нам поэтом:

Спасти нас может красота.

И в этот путь зовут с собою

Христос, Шекспир, Толстой, Сократ:

Жить – сердцем, жить – одной душою,

И в ней не ползать, а летать.

Достоен смерти, кто не ищет

Дорогу в свет, в соцветье грез,

Не поднимается все выше,

Не пьет гармонии из звезд.

Достоен смерти каждый смертный,

Кого цепями стиснул век.

Презревший смерть свою бессмертен!

Прозревший дух – се человек!

Любимая! Остановись! Послушай.

Послушай тихо жизнь свою.

В ней есть отгадка тайны сущей.

И вечность…

Вечность, – как в раю.

1987

«Улыбнись – и я поверю!»

Улыбнись – и я поверю!

И засмейся звонко-звонко!

Там – за темной тайной дверью

Жду тебя, моя девчонка.

Там, в далеком царстве духа,

В безднах тающего смеха

Твоего коснутся уха

Поцелуи дробью эха.

Осушу я эти слезы,

Отворю печальны вежды,

Изумрудовые грезы

Засияют в них как прежде.

Тебя встретят мои сваты,

Осияют нимбом света;

Из твоей любви – сонаты,

Из моей – стихов букеты.

В мире пэрий белой тучей

Рассыпают звезды иней;

Там услышишь гром созвучий,

Там узришь творенье линий.

Засмеешься звонко-звонко,

Обнажишь для солнца плечи;

Эх! Ты славная девчонка!

Я прощаюсь…

Так до встречи?

1987

Ты спишь

Ты спишь. Я тихонько встаю на колени

И ласково губы целую твои.

Какое ты чудо, мой маленький гений

Надежды, мечты, красоты и любви!

Ты спишь – не проснешься; целую я глазки,

Напрасно я бьюсь, целый час тормоша:

Ты спишь, как царевна из пушкинской сказки

И спит беспробудно душа…

Ты спишь! Моя жизнь – это море страданья:

Ведь годы прошли – не недели, не дни,

А ты все же спишь… Я шепчу заклинанья

Уже без надежды: Душа, оживи!

Ты спишь… Как все люди – сном поколений,

Во сне улыбаешься, жить не спешишь.

Я очень люблю тебя, маленький гений,

И даже люблю, когда спишь…

1987

«Синим сном опускается вечер»

Синим сном опускается вечер,

Растворяет свою красоту.

Я сегодня сложу свои вещи,

Поцелую, – и тихо уйду.

Равнодушная ласка запястья

Прикоснется к холодной щеке…

Отдаю тебе все свое счастье. -

Ты ответишь улыбкой во сне.

Эти ссоры и вздохи украдкой:

Час тоски все равно бы пробил!

Мне давно тебя, милая, жалко.

Ну, а я? Я люблю, как любил.

Пусть хоть раз на предательском свете

Не успеет любовь отцвести.

Ты проснешься одна на рассвете,

Не успеешь сказать мне: "Прости".

Не прощу! на прощанье прощеньем –

Это словно по ране солью!

Ты пойми, это вовсе не мщенье,

Это лишь искупление болью…

Ухожу…

Навсегда, в бесконечность

Объяснит все букет цветов.

Оставляю тебе только вечность.

Эту грустную штуку -

любовь…

1988

«Я смотрел в твои синие очи…»

Я смотрел в твои синие очи,

Видел светлые, добрые дали.

Эти очи меня обманули,

Эти дали мне счастья не дали.

Голос нежных пленяющих звуков:

В нем я слышал созвучья хорала.

Это были обрывки мелодий,

Отдаленные отзвуки бала.

Целовал изумрудные губы,

Обнимал твои ноги и плечи:

Это части симфонии счастья,

Я не думал, что плен их не вечен.

Я искал в тебе свет идеала.

Ты прости, я жесток был, быть может.

Одинокие блики мерцали,

Принося осознание ночи.

Никогда не узнаешь секрета

У зеркальной тоски отражений:

Не богиня, а только сирена…

Не узоры, а нити сплетений…

Соберу весь нектар с поцелуев,

Обопьюсь опьяняющим ядом,

И любовь, совершенство линий,

Улыбнется прощающим взглядом.

1988

Донна Велата

В них – и ясность, и прохлада,

Влажный чувственный туман,

То ли рая, то ли ада

Тонкий женственный обман.

В них – покорное смиренье,

Пряный запах чистоты,

Отголоски Откровенья,

Блики божьей красоты.

В них – печальная усталость,

В уголках – девичий смех,

Зажигающая сладость

Под воздушной сферой век.

Мягко, трогательно греют,

Приглашают в глубину,

Дети снов, они умеют

Долго слушать тишину.

Очарованно пленяют,

Зажигают и поют,

Как невинно соблазняют,

Как пронзительно поют!

И рождается: "Осанна!"

В сводах радостного дня.

А вокруг – молчанье храма

И покой монастыря,

Бархат стройной литургии,

Свет Великого поста,

Так, что верится: такие

Первым встретили Христа.

Я вас больше не увижу,

Очи вечной простоты

В голубых, пьянящих ризах

Рафаэлевой мечты.

Мне когда-то улыбался

Вот такой же призрак грез.

Он погиб без воплощенья –

Отравился солью слез.

1987

«Если вечность заглянет в глаза?»

Если вечность заглянет в глаза

Если вечность заглянет… Скучно.

Голоса за дверью… голоса

Прорываются в немеющую душу.

Если как-нибудь явится Бог

Увы, Он не отучит от зверства.

Как-то раз Своею рукою

Он сжег Содом.

Может, он боится инцеста?

Если сядешь один на скамью -

Подожди… кто-то должен явиться.

Девушка – некрасивая – подсадит рядом семью,

А может, – сам Люцифер соблазнится;

Для чего закрывается дверь?

Кто запрет ее там, изнутри?

Если скажет: "Я – Тот", то не верь…

Почему улыбается Смерть?

А лучше, пожалуй, уйди:

Уходи на свободу. Холод.

Любовь – как и ветер – свистит,

вызывает усталость и голод.

1989

«Девушка, запомни эту встречу!»

Девушка, запомни эту встречу!

В голубой поземке тишины

Я стою, взирая прямо в вечность:

Как спускаешься оттуда ты.

Взрывом мировой теофании

Вдруг исполнились земля и небеса,

И застыло все, движенья линий,

Исступленья рук, твои глаза.

Девушка, сошедшая на землю

С этой нежной, трепетной душой –

Здесь тебя с волшебною свирелью

Ожидает юноша младой.

И тая волнение испуга,

Где причалит вещая ладья,

Ты того, кто первым подал руку –

Поцелуй, пусть это буду я!

1992

«Обязательно будет песней!»

Я, быть может, не прав, и я вижу, что вновь

Ты смущаешься, словно от лести.

Но я знаю одно – то, что наша любовь

Обязательно будет песней.

И когда бы я был хоть немножко поэт

Я бы начал, наверно, как было:

Что вначале был я, и мне явлен был свет

Этим светом была ты – Людмила.

И уж только потом в голубых небесах

Прогремело священное Слово:

«Се! Свершится любовь и да будут в веках

Благодатными Ваши оковы!»

И как только затих этот пламенный звук,

Я взглянул в твои слезные очи -

И я слышал ответ в пульсе стиснутых рук

Мой волшебный, земной Ангелочек.

Да, конечно, ты Ангел, сошедший с небес,

В золотой лучезарной порфире!

Простирающий днесь ослепительный блеск

В этом Богом оставленном мире.

1992

«Мне жаловаться некому, а жаль…»

Мне жаловаться некому, а жаль.

Я знаю – осенью уходят на покой.

Природа плачет, плачет все, земля

Печально покрывается листвой.

Я вижу что-то грустное в дожде.

Росою осыпается трава.

Кого-то позабытого в плаще

Оплакивает бренная земля.

Вонми, о друг, вокруг! -

И эта красота

Напомнит снова тот прощальный вздох,

Которым отдавалось со креста

Голгофы – отпущение грехов.

Вглядись, и ты увидишь этот взор,

Которым Он взглянул в последний раз.

Природа сохраняет до сих пор

Спокойный свет Его небесных глаз.

Откуда же в тебе такая скорбь?

Тебе тогда поведает земля

О том, что некогда по ней ходил Христос,

Напомнит, что по ней хожу и я.

Я не люблю грустить, но эта грусть

Окутывает сердце словно шаль.

И двери заперты, и дом мой пуст

И жаловаться некому, а жаль…

1993

Напутствие

Отрок! Раскрой на мгновение очи!

В пламени тусклом дрожащей свечи

Видишь ли отблеск сияния ночи?

Слышишь молчанье созвучий в ночи?

Отрок! Открой на мгновение уши! -

В звонком сверкании ясного дня,

Дух затаивши, ты слушай и слушай

Нежные звуки глубин бытия.

Отрок! Сними на мгновение с сердца

Все кандалы – путины земли.

Радость и скорби, мудрость и детство,

Свет и свободу душою прими.

Отрок! Расправь на мгновение плечи!

Солнце и вечность с тобой!

Веют надеждой грядущие встречи,

Мудрость дарует покой!

Если же жизнь уж давно, не до времени

Свет захлестнула соленой волной,

Тяжкая ноша страданья и бремени

Грозно визит над твоей головой,

Знай! Не закрыты для падшего двери:

Первым тебя к алтарю призову!

Путь твой лежит чрез страдания, к вере,

К истине, вечности и к божеству!

Эти заветы забудешь ты скоро

И к завершению близок век мой.

Ты еще вспомнишь их, отрок, у гроба -

Так же поведай душе молодой…

Январь 1989

Вместо некролога

Мне не ревность диктует строки,

На кровавых ладонях – не кровь.

Мы стоим средь болотной осоки,

Мы сегодня хороним любовь.