Александр Черкас
Обновление не требуется

ГЛАВА 1: Небесная диета

Во сне Мухтар снова был молодым. Он рвал зубами теплую плоть и чувствовал, как под лапами пружинит сырая земля. Но пробуждение всегда было одинаковым: холод бетонного фундамента и кислая вонь перепревшей соломы. Старое, прожившее уже четырнадцать зим тело плохо грело, кости давили на жесткую подстилку, а из-под порога тянуло пыльным запахом хозяйских носков. Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться и растерять последние остатки тепла. Старый пёс приоткрыл один глаз, затянутый мутноватой пленкой катаракты. Предрассветная тишина поселка была нарушена странным, высокочастотным шипением из самой глубины неба — с той заоблачной выси, где можно увидеть только птиц и изредка летящие самолеты. Будто кто-то огромный там, наверху, медленно рвал плотную ткань. Над крышей сарая полоснули ядовито-зеленые иглы. Ядовито-зеленый свет залил двор. Вспышки выхватили из темноты резкие тени яблонь. Они дергались на бетоне ломаными пятнами. Они резали воздух с тихим, жирным звуком — так раскаленный шампур входит в кусок сырого мяса. Пришел Запах. Тяжелый, липкий, абсолютно чужеродный — будто паленая электропроводка смешалась с гнилой дыней. Вдоль забора закружилась в неожиданном порыве ветра непонятно откуда взявшаяся пыль. Она была настолько плотной и едкой, что казалось, всё вокруг заволокло туманом. В воздухе кружились мириады микроскопических, идеально круглых капель, которые светились холодным внутренним светом. Сталкиваясь друг с другом, капли сливались, образуя тончайшие, живые нити, которые оплетали стебли лопухов и ножки садовой мебели. Стоило такой нити коснуться живой ткани, как она мгновенно впитывалась, оставляя на коже едва заметный синеватый след, похожий на след от инъекции.

Ноздри Мухтара в панике сократились. Он чихнул, и в этот момент в глубине черепа, там, где раньше жили только простые команды и сны о сахарной косточке, что-то зазвенело. Тонко и противно, будто комар залетел в ухо и бьется, не может вылететь.

«ВНИМАНИЕ! СОЕДИНЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО», — пророкотал в голове голос, лишенный интонаций, но до боли похожий на диктора центрального телевидения. — «УВАЖАЕМЫЕ ЖИТЕЛИ ПОСЕЛКА КУКУЕВО И ПРИЛЕЖАЩИХ ТЕРРИТОРИЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ! ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЭПИЦЕНТРЕ ПЛАНОВОГО ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ЭКСПЕРИМЕНТА "РОЙ-2035", ПРОВОДИМОГО ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РФ СОВМЕСТНО С АО "ЗАСЛОН"».

Мухтар заскулил, пытаясь вытрясти этот голос из ушей, но тот продолжал, ввинчиваясь в мозг:

«ЦЕЛЬ ЭКСПЕРИМЕНТА: ПОЛНАЯ ЦИФРОВИЗАЦИЯ БИОЛОГИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ И ОПТИМИЗАЦИЯ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА В УСЛОВИЯХ УДАЛЕННОГО ДОСТУПА. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПЫТАЙТЕСЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ ЗАГРУЗКЕ ПАКЕТОВ. ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ СОХРАНИТЬ АНАЛОГОВОЕ СОЗНАНИЕ БУДУТ РАСЦЕНЕНЫ КАК НАРУШЕНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОГО СОГЛАШЕНИЯ. ОЖИДАЙТЕ ОБНОВЛЕНИЯ... ВАША ПРЕДАННОСТЬ БУДЕТ КОНВЕРТИРОВАНА В КЭШ-ПАМЯТЬ».

Мухтар, не понимая, яростно затряс головой, но голос не уходил, он ввинчивался прямо в мозг.

Мир животных тут же среагировал. И из сарая соседа Палыча донесся истошный, захлебывающийся крик петуха, который внезапно оборвался механическим скрежетом. Куры забились под насесты, их кудахтанье теперь напоминало частое, сухое щелканье кнопок. Старая коза Манька, привязанная к колышку, вдруг замерла, её зрачки расширились, превращаясь в идеальные черные квадраты. Она стояла, вытянувшись в струну, и её копыта выбивали по земле дробь, сухую и монотонную, как работу станка.

— Пошла вон, дура, не мешай! — донеслось из открытого окна дома.

Это был Хозяин. Он сидел в своем вечном кресле, которое за годы пропиталось запахом его пота, дешевого дезодоранта и несвежих чипсов. Экран монитора заливал его лицо мертвенно-синим светом. В наушниках у него кто-то истошно орал: «Раш по центру! Кидай хаешку, нуб!»

Хозяин не смотрел в окно. Он привык доверять цифрам больше, чем глазам. Его мир был ограничен рамкой в двадцать четыре дюйма. Ему было невдомек, что настоящая «хаешка» — огромная, светящаяся ядовитым неоном — только что приземлилась в пяти километрах отсюда, в городском парке, и теперь медленно перестраивала структуру реальности на молекулярном уровне.

Мухтар перевел взгляд на соседский забор. Там сидел Маркиз. Рыжий, облезлый кот соседа Палыча всегда был воплощением наглости и похоти, но сейчас он выглядел иначе. Кот сидел неподвижно и смотрел в небо, туда, где всё еще мигало зеленым. Усы у него дрожали мелко-мелко. Под забором стояла его миска. Полная рыбы. Но он даже не смотрел на еду.

Он повернул голову в сторону Мухтара. В его левом глазу, на мгновение, вспыхнула крошечная синяя цифра «1».

Мухтар хотел зарычать на него, просто по привычке, но не смог. Из головы не выходил этот звон.

— Сиди тихо, — раздалось прямо в голове. Морда кота оставалась неподвижной. Голос был чужой, скрипучий. — Сейчас начнется.

Мухтар заскулил. Тихо, жалобно. Он не понимал, что происходило, но знал: надо к Хозяину. Хозяин защитит. Он встал и попятился к крыльцу.

Мир замер. Это была последняя минута старой жизни, где коты ели рыбу, а псы охраняли дома. В следующую секунду сервер должен был уйти на полную, необратимую перезагрузку.

ГЛАВА 2: Седан-баклажан

Утро в этот раз не наступило, а загрузилось. Солнце продралось сквозь маслянистую мглу метеорной пыли, но его свет был странным: плоским, холодным, лишенным живого тепла. Оно не грело шкуру, а будто сканировало её. Поселок в этом свете выглядел как старая фотография, которую слишком долго держали в воде: края заборов шли мелкой зыбью, а листва на яблонях за домом Палыча периодически «подлагивала», замирая в воздухе и рассыпаясь на мгновение на серые квадраты. Мухтар поднялся. Его суставы, привыкшие к утреннему скрипу и тупой боли, отозвались странным, сухим звуком — словно внутри костей терлись друг о друга стеклянные шарики. В голове было непривычно гулко, а зрение… зрение стало слишком четким. Он видел не просто забор, он видел микроскопические трещины в древесине, в которых пульсировала та самая пыль, выстраивая внутри дерева сложные геометрические узоры. Сосед Палыч вышел на крыльцо в одних семейных трусах и майке-алкоголичке. Но он не почесал пузо и не сплюнул на землю, как делал последние двадцать лет. Он замер, задрав голову к серому небу. Его челюсть медленно, с влажным хрустом, отвисла, и из неё вытянулся тонкий, блестящий усик-антенна. — Ошибка… протокола… — пробормотал Палыч. Его голос больше не принадлежал человеку, это был скрежет ржавой пилы по металлу. — Требуется… перезагрузка… носителя… Он подошел к своей старой «Ладе», которая в это утро выглядела особенно жалко. Палыч не стал открывать дверь ключом. Он просто приложил ладонь к капоту, и Мухтар увидел, как его пальцы начали медленно, как разогретый пластик, вплавляться в металл. Машина вздрогнула. Фары вспыхнули ядовитым неоном, а из выхлопной трубы вместо дыма повалили синие искры. Палыч и его «ласточка» становились единым целым — уродливым гибридом плоти и советского автопрома. На крышке багажника, прямо над ржавым замком, сама собой проступила лазерная гравировка: АО «ЗАСЛОН» модель 404-e/Pi. Из открытого окна нашего дома продолжал орать телевизор. Диктор на экране теперь напоминал кубик Рубика с человеческими глазами. — «…Граждане… не паникуйте… Обновление системы проходит в штатном режиме… Если вы чувствуете зуд в районе позвоночника — это растут порты ввода-вывода… Наслаждайтесь… новой… реальностью…» И тут дверь дома распахнулась. Вышла Она. Хозяйка. Её любимый халат в цветочек был разорван на плече, обнажая кожу, которая больше не была розовой. Она стала серой, матовой, и под ней, как под тонким льдом, двигались световые импульсы. Хозяйка шла не касаясь пятками земли — её стопы выгибались под неестественным углом, а пальцы рук постоянно сжимались и разжимались, выбивая дробь по бедрам. — Мухтар… — прошелестела она. В её глазах, там, где раньше была доброта и вечная усталость от готовки, теперь горели два идеально ровных синих круга. Она пахла лавандой, хлоркой и свежей термопастой. Это был запах конца света в отдельно взятом дворе. — Ты… устарел, — произнесла она, и из её рта вылетел небольшой сгусток сизого дыма. — Твоя верность… неэффективна. Твоя любовь… занимает слишком много оперативной памяти. Пора… оптимизировать… ресурсы. Она двигалась быстрее, чем любая кошка. Одним ломаным прыжком она преодолела расстояние от крыльца до будки Мухтара. Пёс попытался зарычать, но из его горла вырвался только сухой статический треск. Пальцы хозяйки, холодные и твердые как стальные штыри, впились в загривок пса. Боль была чистой и электрической. Она прошила кобеля от кончика носа до хвоста, выжигая старые воспоминания и заменяя их строками кода. Мухтар видел, как в её венах пульсирует «небесная пыль», перетекая к нему через укус. В этот момент на пороге показался Хозяин. Он был в своих неизменных наушниках, но теперь они буквально вросли в его череп, а провода змеями обвивали шею. В руках он сжимал мышку, которая искрила и плавилась. — Мама? Мухтар? — его голос дрожал, он всё еще пытался найти логику в этом цифровом аду. — Что с пингом? Почему всё лагает?! Он увидел, как Хозяйка терзает пса, и его лицо исказилось. В нем еще оставалось что-то человеческое — та самая слабая, нелепая искра, которая не давала системе окончательно его поглотить. — Нет! — закричал он, бросаясь к ним. — Оставь его! Фас, Мухтар! Убей это… это глючное нечто! Убей! Его крик стал последним импульсом. Мухтар получил команду, которая вошла в резонанс с новым кодом. И он почувствовал, как его титановые клыки, только что выросшие из десен, готовы вонзиться в податливый пластик, в который превратилась шея Хозяйки. Обновление было завершено. Мухтар разомкнул глаза, и мир вокруг окончательно рассыпался на пиксели.