К. У. Джетер
Прощай, горизонталь!

K. W. Jeter

FAREWELL HORIZONTAL

Copyright © K. W. Jeter, 1989

This edition published by arrangement with FinePrint Literary

Management LLC and Synopsis Literary Agency

Перевод с английского М. Молчанова

© М. Молчанов, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Для Леса и Риты Эскотт

1

Проснувшись, Эккстер увидел, как в небе над ним спариваются ангелы.

Еще несколько секунд он глядел на них, будто досматривал сон. Из-за облачной завесы далеко внизу пробивалось солнце, заливая металлическую стену красным. Всю ночь Эккстер провел, тесно прижавшись к ней; акрофобный спинномозговой рефлекс будто бы заставлял продавить оболочку здания насквозь – к такому знакомому и безопасному пространству с полом и потолком. Обычно Эккстеру снилось падение – свободный полет прочь от изгибающейся стены и в облака, состоящие из крохотных кусачих физиономий, – или же сам сон в приятных объятиях силы тяжести, с надежной сталью под боком. А вот болтание над пустотой и медленное покачивание на перине из ветров не снились ему никогда. Именно так он и понял, что видит ангелов наяву.

– Т-твою… – Он тут же прикусил себе губу, чтобы сдержать другие проявления эмоций, и принял более удобное положение в узком гамаке.

Спугнуть газовых ангелов – раз плюнуть: они вмиг разделятся и, выпустив воздух из полетных мембран, спикируют вдоль стены, будто парапланеристы, а потом скроются за изгибом, не успеет Эккстер навести на них объектив. А деньги ему были ох как нужны. Причем тоже наяву. Кусачие физиономии из его снов символизировали нули на банковском счете.

Камера лежала в портфеле со снаряжением, который был закреплен на тросе под гамаком; чтобы порыться там, Эккстеру пришлось наполовину высунуться из страховочной петли и повернуться головой к облакам, рискуя отправиться в затяжной полет. Охотничий азарт, к счастью, пересилил мгновенно накатившую привычную тошноту. Эккстер перевернулся на спину; питоны гамака, подстраиваясь под перенос веса, сильнее впились в стену и натянулись туже, чем было нужно во время почти гробового сна.

Провести объективом на открытый участок неба, в сторону от устремленного вверх циклопического здания Цилиндра – и вот они, точно в центре видоискателя. Эккстер выдохнул, напряжение в плечах спало. Ангелы его не услышали: видно, оргазмический экстаз действовал на них так же, как и на других существ. Эккстер подкорректировал фокус, нажал на «запись» и медленно-медленно стал приближать парящих в воздухе любовников. Какие красавцы. Только бы не улетели.

Солнце тем временем поднялось выше и залило все вокруг золотом. Сферические мембраны за плечами у ангелов светились изнутри, как будто газы, поддерживающие их в воздухе, раскалились от трения тел. Эккстер дрожащей рукой увеличил приближение, пока все пространство видоискателя не заполнило изящное кружево набухших под прозрачной, словно бумага, кожей сосудов.

Как бы в знак солидарности начали набухать сосуды в его собственной, более увесистой плоти. Эккстер не обращал внимания. Он помнил, сколько провел времени на вертикали, пытаясь отыскать источник заработка. «Так, хорош, – одернул он себя, – сейчас не до этого». Следуя объективом за дрейфующими в небе ангелами, он перекатился на плечо.

Золотисто-розовый клубок медленно поворачивался; слившиеся талии образовывали экватор сдвоенной планеты. По периферии зрения бежали данные с камеры, передаваемые через металлический контакт на кончике пальца прямо на зрительный нерв. Расстояние до объекта съемки составляло 100–125 метров. Вереница красных цифр тщательно отображала вихревые потоки в атмосферном фронте Цилиндра. Щурясь и следуя за этими потоками, Эккстер задумался, получают ли ангелы удовольствие от дополнительной стимуляции, будто от прикосновения множества невидимых пальцев по всему телу. Как знать? Увы, информации по сексу ангелов в архивах «Ищи-и-Обрети» было преступно мало. Есть повод задуматься… «Но только не сейчас, господи», – внутренне взвыл Эккстер, успокаивая свой требующий внимания орган.

В вышине самец перевернулся спиной вниз, и в объектив попало лицо самки. Эккстер приблизил сильнее. Существа и впрямь напоминали ангелов: именно так должны были выглядеть эти летающие обитатели иного мира – мира, в котором не существовало ни вертикали, ни горизонтали. Легкие, как пушинка, тела, лишь немногим более плотные, чем полупрозрачные мембраны, шарами висящие от шеи до ягодиц. Солнечный свет пронизывал не только их, но и, кажется, крошечные точеные груди самки. Та, выгнув спину, отклонилась от самца: глаза закрыты, а ротик издает беззвучный стон; крошечные ладошки прижимают бедра партнера – центр их сочленения – к ее бедрам. Капельки пота и следов от влажных поцелуев ниточкой тянутся по лицам и шеям обоих, медленно опадая вниз. Это единственное, что подвластно гравитации, пока ангелы кувыркаются в воздухе.

Какая красота. Эккстер, лежа в надежно закрепленном на металлической стене гамаке, продолжал смотреть и снимать. Ангельские ключицы над налитыми светом грудями напоминали прутики; почти верилось, что у нее нет плоти, а лишь тонкая, невесомая кожица, набухшая от прилива крови, так же как и надутые сферы мембран, поддерживавших парочку в воздухе. В объективе было видно, как личико самки покрывается еще большим румянцем, а ресницы трепещут по щекам. Эккстер рефлекторно отдалил зум, пока любовники не превратились в крошечную точку посреди неба, но успел заснять рябь, которая прокатилась по их ручкам и ножкам, а затем по полетным мембранам – мощнейшее сотрясение для этого состоящего из света мира.

Наконец ангелы разлетелись в стороны, гонимые разными ветерками. Хотя самец оставался в поле зрения дольше, по пологой диагонали спускаясь вдоль поверхности здания, Эккстер вел объектив за самкой. Мощный восходящий поток уносил ее дальше вверх; она вытянула тоненькие ручки над головой, так и не открывая глаз. Сонная обнаженная красавица на фоне неба. Спутанные, мокрые от пота волосы. Эккстер опустил камеру, только когда ангелица стала песчинкой, уже не различимой в видоискателе, и исчезла совсем. Аппарат в ладонях был мокрым, но прочие потребности – Эккстер не сразу даже это понял – куда-то пропали. Как будто его мужское естество признало свое бессилие перед ангельской красотой.

– А знаешь, дружище, – произнес Эккстер вслух, приободренный утренним знамением, – может быть, ты все-таки не в полной заднице. Ну а вдруг?

Щелканье холодных катодов внутри камеры сопровождало процесс загрузки видео в личный архив. Эккстер аккуратно положил аппарат рядом с собой на гамак и устремил взор к поднимающемуся над облачной завесой солнцу.

Ощущение вселенской благодати растаяло, едва он вспомнил про баланс на своем счете. Ангелы растворились в атмосфере, не оставив и следа. «Кроме как на моей записи», – напомнил Эккстер себе. Что, конечно, очень приятно, но, увы, недостаточно, чтобы спасти его от нищеты. Ладно, на какое-то время печальный конец оттянется, а там всякое может произойти. Надежда самоцветом блеснула у него в сердце, будто кристаллизовавшаяся там капелька ангельского пота.

Эккстер привстал на четвереньки; гамак под ним опасно закачался. Негатив терминала висел на металлической стене, как раз там, где его удобно было бы найти, проснувшись утром. Большую часть вылазки он провел без связи, поскольку Малая Луна находилась за изгибом, а громада Цитадели блокировала сигналы. Кроме того, этот участок наружной стены был настолько захолустным и пустынным, что «Ищи-и-Обрети» просто не смогла предоставить схему расположения точек подключения. То, что он вчера вечером наткнулся на разъем, – тоже, можно сказать, удача. Начало белой полосы? Эккстер поковырял кончиком пальца в запекшемся ржавчиной отверстии. Между крошечным металлическим контактом и древней проводкой, идущей внутри здания, проскочила искра. Хоть бы теперь уже дела пошли на лад. Давно пора.

ДА? – отчетливо проявилось на черном фоне поглощающего свет негатива. Затем: – ДОБРОЕ УТРО. ВСЯ СЛАВА ДОБЫТОГО КРОВЬЮ УСПЕХА – / ЛИШЬ ДЫМ НА ВЕТРУ. / НЕТ ТАКОГО ДОСПЕХА…[1]

– Гос-споди…

Эккстер стрельнул глазами в угол: «ОТМЕНА». С подержанной аппаратурой всегда так. Дешевый фрилансерский терминал был до отказа набит разнообразной пошлой чепухой, оставшейся от предыдущего владельца. У Эккстера так и не дошли руки все это стереть.

ХОРОШО. – Буквы прямо-таки сочились обидой. – ЗАПРОС?

Эккстер помешкал. На мгновение даже подумалось: не надо ни с кем связываться, не надо никому говорить про ангелов. Пусть это будет его маленькой тайной, личным сокровищем. А что, мысль. Только его, и ничье больше. Эккстер кивнул, запуская воспроизведение сохраненной записи у себя в голове. Какие красивые – оба, но особенно самочка. Стройная, будто из проволоки. Из мягкой проволоки. И эта улыбка, когда ангелица воспарила ввысь… Она сохранилась, закодированная внутри камеры – и в мозгу у Эккстера, впаянная прямо в нейронные волокна. Как если бы полусонная нежная улыбка была раскаленной нитью.

Вот будет фурор: записи с ангелами (любые) – вообще большая редкость. Чтобы просто посмотреть на этих созданий, нужно выбраться на поверхность Цилиндра в такой вот пустынный участок – и то шансы невелики. Они юркие и неуловимые, так что даже мысль об экспедиции ради съемки газовых ангелов сама по себе смехотворна.

Что, если они тут регулярно зависают? Эккстер задумчиво потер подбородок. Может, у них тут гнездо. Великое лежбище ангелов? Кто знает? Не прямо в воздухе они ведь рожают. А как тогда? Он сделал себе зарубку в памяти: записать координаты – высоту и направление обхода, – чтобы потом снова сюда вернуться. Когда-нибудь.

Редкость материалов с ангелами также придавала записи ценность. Этот довод оказался самым убедительным.

– Соедини с Реестром.

Залив архив с записью в базу данных и получив сертификат проверки и подтверждения права собственности на файл (слава богу, хоть эта услуга бесплатная), Эккстер запустил поиск свежих добавлений с метками «ангелы», «газ*», «секс (видео)». Вдруг на утренней стороне каждый день происходят целые оргии, а он не в курсе?

Со счета в углу поля зрения списались два цента – плата за запрос в Реестр. Раздавшийся при этом звоночек заставил Эккстера поморщиться.

ПУСТО, ЧУВАК. ШИШ С МАСЛОМ. – Интерфейс у Реестра бывал острым на язык. – ПОПРОБУЙ ПОВТОРИТЬ ЗАПРОС В РАЗДЕЛЕ «ИСТОРИЯ» И/ИЛИ «ПОЭЗИЯ». НАПРИМЕР, «ПЕЧАЛЬНЫМ РЕЯЛ Я ТУМАНОМ…»[2]

Быстрое движение глазами: «ЗАВЕРШИТЬ». Не хватало еще, чтобы списали деньги и за это тоже. За какую-то замшелую муть из бездн Реестра, уходивших вглубь довоенных времен.

– Ну на хрен.

НЕ ПОНЯЛ ЗАПРОС.

– Свяжись с… с Ленни Рэдом.

По контракту Эккстер должен был обратиться к своему агенту, Бревису. Но тот брал долю десять процентов, а горячее видео ангельского секса мог толкнуть любой дурак, работающий на верхнем уровне. Даже Эккстер мог бы, хоть отсюда: «Ищи-и-Обрети» скупала все записи с ангелами по лучшим ценам. Вот только данные авторов размещались в открытом доступе. И если Бревис узнает – а он узнает, – то заберет себе не каких-то десять процентов, а всю выручку. Неустойка по контракту. Так что пятерка, которую брал Ленни, была гораздо выгоднее.

ЗАЩИЩЕННЫЙ КАНАЛ?

– Не, незачем. – При наличии сертификата Реестра переплачивать за дополнительную защиту не имело смысла. – Свяжись напрямую.

ДЕЛО ТВОЕ.

Возникло подернутое рябью – провода старые – лицо Ленни.

– Здорово, Най.

Эккстеру пришлось прищуриться, чтобы разглядеть проецируемое на сетчатку изображение. Лоб Ленни уполз влево, рот двигался по кругу. Ничего не поделаешь – на таком расстоянии вниз по стене качества лучше не добиться.

– Есть кое-что для тебя.

– М-да? И что же это?

«…жиэто?» – отдалось эхом в ушах.

– Ангелы.

Искаженная помехами бровь изогнулась, будто мушиная лапка на краю пленки.

– Гонишь. – «…ишь …ишь».

– Лови. – Эккстер постарался изобразить самодовольную ухмылку. – Ангелы, занимающиеся сексом! Каково, а?

– Неплохо. – Голос у Ленни оживился.

В поле зрения возникли пальцы посредника: тот нажимал на клавиши своего терминала. Лицо стало четким, лоб встал на положенное ему место. Выходит, никаких помех из-за расстояния и качества передачи; Ленни просто принял звонок через какой-то дешевый фильтр. «Вот гнида». Эккстер улыбнулся, пряча раздражение. Только жадность и желание скрыть свои махинации не давали ему сбросить вызов сразу же.

– Ага, неплохо. – Слово оставляло приятный, сочный привкус денег. – Свежак, снял вот прямо только что. И про тебя, Ленни, я подумал первым.

– Сейчас покраснею. – Барыга всеми силами демонстрировал деловое спокойствие. – Пожалуй… я бы мог тебе… помочь. В принципе.

– Ай, хорош мяться. – «Цену набивает, гад». Эккстер моргнул, запуская воспроизведение из своего архива. – Тебе понравится.

В окошке редактирования в углу глаза светился полупрозрачный номер сертификата Реестра; переведя взгляд в центр, Эккстер заметил на лице Ленни мимолетное разочарование. Вот из-за такой сволочи и были нужны подобные предосторожности.

Каждый смотрел молча на своем конце. Изображение связало их через провода, плотной сетью сосудов опутывавших массивное тело Цилиндра. Даже в миниатюрном окошке при виде двух слившихся в экстазе, парящих на фоне неба фигур перехватывало дыхание. А еще Эккстер чувствовал себя так, словно из него выкачали все хорошее. Прежде сладкий, вкус выгоды обернулся горечью. Нет, не стоило сохранять это видео, хотя бы и для себя… В таком разрешении ангельские лица казались набором крохотных точек. Подрагивающие ресницы на веках самки было не различить, но Эккстер их помнил. Эх, зачем он снял тех ангелов? Спарились – и летели бы себе. Отложились бы только в памяти. Но деньги были нужны. Засада.

Видео вдруг дернулось и ускорилось, вырывая Эккстера из завороженного состояния. Ангелы смешно завертелись, заплясали в воздухе. Ленни, получивший прямой доступ к архиву, включил быструю перемотку, временами пуская запись на обычной скорости, а потом снова убыстряя. Эккстер закусил губу. У этого скота определенно совсем нет сердца.

Запись закончилась. Пустой квадрат неба исчез, и его место в центре поля зрения снова заняло лицо Ленни. Тот кивнул, даже не пытаясь скрыть, что впечатлен.

– Неплохая штука.

– Уникальная! – с нажимом произнес Эккстер, улыбаясь через кость в горле. «Продавай, недоносок, – в миллионный раз велел он себе. – Кто чистоплюйничает, тот не ест». – Такого товара больше нет ни у кого.

– Ну… – Ленни вскинул руку, перебирая пальцами в воздухе. – Несколько лет назад Опт Коддер добыл нечто подобное. В том же ключе.

– Какое, на хер, в том же? – Эккстер затряс головой, отказываясь верить своим ушам. – У Коддера был мертвый ангел!

– Да, но число запросов в «И-О» зашкаливало. Чернуха всегда пользовалась популярностью на горизонтальных уровнях. Та запись до сих пор приносит прибыль.

Эккстер знал это не понаслышке. Он как раз сам был на горизонтали – копил средства на открытие своего дела, когда вышла запись Коддера. Эккстер тоже ее приобрел: сперва по минимальной таксе за однократный просмотр, а потом, поняв, что не сможет выбросить мертвого ангела из головы, заплатил за перекачку видео в собственный архив. И долгие месяцы (суммарно, если задуматься, – годы), что он вкалывал на помоечных работах, для которых не нужно было подписывать пожизненный договор, ночами напролет оттачивая навыки графиста, делая наброски воинских декоров и военных айконов, наполняя рабочий архив, скупая кусочки биофольги, чтобы тренироваться в имплантации, и откладывал каждый с потом заработанный цент на покупку присмотренного на рынке подержанного фрилансерского терминала (тут уж было не до суеверий по поводу того, что тебе передастся неудача предыдущего владельца), боясь, как бы какой-нибудь молодой выскочка не выкупил его прежде, чем Эккстер накопит скрупулезно рассчитанную сумму, с которой можно рискнуть выйти на вертикаль… Все это время он пересматривал знаменитую съемку мертвого газового ангела, сделанную Оптом Коддером. Смотрел, думал и ждал. Или просто ждал, ни о чем не думая. «Да, иначе бы я не сдюжил», – кивнул про себя Эккстер. Видимо, ангел – пускай даже мертвый – символизировал собой свободу. Рожденный воздухом, не принадлежащий ни вертикали, ни горизонтали. Коддер был первоклассным видеоохотником своего времени, но тут ему улыбнулась просто невероятная удача: тело ангела не имело ни малейших следов повреждений. Глядя на запись, поначалу казалось, что самка просто спит, однако едва камера отдалялась от безмятежного личика, как появлялась сдувшаяся, разорванная мембрана. Ангелица лежала, накрытая слегка пузырящимися складками, которые прежде, накачанные нагнетаемыми кровью газами, поднимали ее в воздух. Если бы она зацепилась только этой тонкой тканью, то никогда бы не задержалась на стене Цилиндра: в кадре было видно, как ветерок оторвал кусочек мембраны и унес прочь. Вот только рука ангелицы застряла в петле транзитного кабеля. Объектив Коддера крупным планом показал полоску засохшей крови, стекавшей из запястья под серый металл, – этого хватало, чтобы объяснить, как прелестное обнаженное существо встретило свой конец. Если бы, закрыв глаза, можно было убрать лицо Ленни, Эккстер снова бы извлек то видео из памяти – оно находилось так близко к сегодняшним живым спаривающимся ангелам, что одна картинка будто наложилась на другую. Казалось, влюбленные совокупляются, не подозревая, что в одном с ними кадре, запутавшись в кабеле, болтается труп их сородича – в нескольких шагах от бескрайнего неба, где дрейфует сплетенная парочка.

Опт Коддер воспользовался своей редкой удачей на полную катушку; ни до, ни после никому не удавалось подобраться к ангелу – живому или мертвому – настолько близко. Оправдывая репутацию тонко чувствующего художника, он выстроил кадр так, чтобы угасающее солнце, заходящее на вечернюю сторону Цилиндра, придало бледной щеке ангела красноватый оттенок, создавая впечатление, будто самка живая. Просто спит. Ведь если бы она и в самом деле умерла, не развеялась бы она по ветру и не отправилась бы туда, куда уходят ее сородичи? Куда, кстати?.. Эккстер до сих пор задавался этим вопросом, как и другие, кто раз за разом прочесывал скудные архивы. Возможно, где-нибудь на неизведанном участке поверхности здания есть место, в котором находят окончательное упокоение прелестные ангельские трупики. И остается после них не выбеленный скелет – он бы, надо полагать, тут же рассыпался прахом, – а что-то вроде шелкового лоскутка с серыми прожилками на месте розоватого кружева кровеносных сосудов.

А может, они просто падают: пробивают облачную завесу и летят себе ниже, если там внизу вообще что-то есть. Или падают вечно.

– Так мне искать покупателей или как?

Эккстер моргнул, и лицо Ленни Рэда вновь обрело четкость.

– Конечно, – сказал он, помолчав. – За этим я с тобой и связался. Сколько получится выручить, как думаешь?

«Продавай, недоносок. Такими вопросами ты обрекаешь себя на голодную смерть».

Ленни пожал острыми худыми плечами.

– Сейчас поспрашиваю кое у кого и вернусь к тебе.

Его лицо исчезло.

Эккстер отвернулся от стены к безоблачному небу. Через пару минут – скоростному Ленни редко требовалось больше – в ухе запиликал вызов и бледные очертания барыги проступили на фоне еще более бледного неба.

– Верхняя цена – две тысячи, Най, – произнес тот и заговорщицки подмигнул. – Но я выбил еще двести пятьдесят сверху.

Эккстер уставился на довольное, ухмыляющееся лицо.

– Две двести пятьдесят? И все?! – Нет, точно стоило сохранить запись у себя. – Да ты гонишь.

– Эй, между прочим, чистыми прямо тебе в карман, после вычета моей доли. Ну же, соглашайся. – Виртуальный голос Ленни источал мед. – Знаю, ты не против, да и тебе самому это нужно. Просто перепиши сертификат на меня, и дело в шляпе.

Тут вдруг до Эккстера дошло:

– Да ты же меня обдираешь! У тебя ведь еще доля с покупателя! – У него аж перехватило дыхание от гнева. – Занижаешь цену, скотина?

Острые плечи снова поднялись и опустились.

– Ничего не знаю, цена честная. Научные объединения вовсе не заинтересовались – всем уже давно известно, как ангелы делают «это». Так что никакого гениального открытия ты тут не совершил, понимаешь? Значит, оставалось давить на чисто эстетические качества. Я предложил запись отделу развлечений «Ищи-и-Обрети», а там мне такие: «Десять минут? Ну и сколько, по-твоему, мы заработаем на доступе к десятиминутной записи?» – Розовым пальцем Ленни как будто ткнул Эккстера в глаз. – Так что – две тысячи.

От людей подобного толка ничего другого ждать и не приходилось.

– Две двести пятьдесят, – поправил Эккстер.

– Нет, это было до того, как ты меня разозлил. Теперь – две ровно.

– И чего я сразу к агенту не обратился…

Эккстер снова отвернулся к небу. «Так мне и надо».

– Две тысячи также за то, чтобы агент твой ничего не пронюхал, – с грубой прямотой сообщил Ленни. – Утаивание сведений стоит столько же, сколько и сами сведения.

Эх, ничего не попишешь. Эккстер не глядя вбил код подтверждения передачи сертификата, ошибся, однако со второго раза ввел правильно. Ленни что-то говорил на прощание, но он уже не слушал. «Нужно было оставить запись себе». От бесконечного повторения эта мысль становилась все более печальной. Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, Эккстер вывел крупным планом банковский счет.

Ленни уже перевел средства. Цифры ободряюще мигали прибавкой в две тысячи. Что ж, какое-то время еще можно продержаться на плаву. «Вот тебе и удача», – уныло подумал Эккстер. Утренний душевный подъем начинал понемногу идти на спад. Знать, такая у него судьба: цепляться за стену, чувствуя затылком ветер. А чем ты голоднее, тем, как известно, крепче держишься.

СООБЩЕНИЕ ИЗ РЕЕСТРА, – побежали перед глазами слова. – УВЕДОМЛЕНИЕ О ПЕРЕДАЧЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ НА ФАЙЛ ТАКОЙ-ТО ТАКОЙ-ТО. ТЕБЕ ВЕДЬ НЕ НУЖЕН ПОЛНЫЙ ИДЕНТИФИКАТОР?

– Нет.

Хрен с ним, в общем. Хотя бы самому Эккстеру, в отличие от остальных, не придется платить за просмотр спаривающихся ангелов. Оригинальная запись по-прежнему хранилась в его собственном архиве. И на том спасибо.

– Вызови мне Бревиса, – обратился он к терминалу.

В поле зрения возникло четко очерченное лицо агента. Со счета в уголке глаза капали цифры, списываемые за пользование услугами Проводного синдиката.

– Най… – произнес Бревис с улыбкой. – А я как раз собирался тебе звонить.

И сам бы платил за разговор? Да уж, это было бы что-то новенькое.

– Да? По поводу?.. Есть зацепки?

Не прекращая улыбаться, агент зажмурил глаза, будто его подстрелили пулей удовольствия. Затем снова открыл их.

– Работаю над этим, Най. Гарантирую, совсем скоро подвернется что-нибудь и твоя жизнь заиграет яркими красками. Можешь не сомневаться.

Единственное различие между Ленни Рэдом и Бревисом в том, что последний чуть обходительнее и сдержаннее. За то, видимо, и дерет свои десять процентов.

– Ага, конечно… – проговорил Эккстер; голос у него стал жестким: – Я как раз собирался заскочить на Линейную ярмарку, пополнить расходники. А когда у меня попросят деньги, я отвечу: «Бревис сказал, можете не сомневаться». Отличная мысль, да?

Бревис склонил голову набок, оценивая остроту, но улыбаться не прекратил.

– Потерпи, Най… Надо лишь чуть-чуть подождать.

Надо лишь чуть-чуть поголодать. На мгновение Эккстеру почудилось, будто Бревис и правда это сказал – но нет, скорее всего, помехи на линии. Или голоса в голове; он уже слишком много времени провел на вертикали. «Осторожнее, – напомнил Эккстер себе, – так и свихнуться недолго».

– Я жду, – процедил он как можно суровее, отчаянно стараясь не сорваться на нытье. – Креплюсь из последних сил. Просто туже затягивать пояс уже некуда, понимаешь? Я отощал до костей! Если в ближайшее время не найду работу, то не смогу оплачивать услуги Луны и проводной связи.

Он говорил обычным, ровным тоном, но в горле встал тугой комок.

Страх был вполне обоснованный: обе службы, отвечавшие за коммуникацию в Цилиндре, не любили неплательщиков. А без связи о работе графистом можно забыть. Без связи на вертикали ты никто.

– Мне нужно хоть что-то, – голос предательски дрогнул.

– Ну что я могу сказать, Най? – Лицо Бревиса изобразило искреннее сочувствие. – Твои активы… уже давненько не окупались и не приносили дивидендов.

Мужественная улыбка показывала, что агент был готов встретить неизбежный финансовый крах своего клиента.

– Да ну? И кто виноват?.. Господи Иисусе! – сипло взвизгнул Эккстер, будто сорванный тормоз на кабеле; он ничего не мог с этим поделать. – Вызвать портфолио.

Сбоку в поле зрения возникла таблица. Бревис тоже ее увидел и скосил глаза вправо.

– Ты только посмотри это дерьмо! – Эккстер побарабанил костяшками пальцев по стене; та отозвалась гулкой пустотой. – Вот почему я на мели.

Бревис строчка за строчкой проглядывал список активов.

– Ну что тут поделать?.. Это твои клиенты. Точно так же, как ты – мой. Я вот в тебя верю, и ты в них тоже немного поверь.

– Между прочим, это ты мне их подсунул, – заметил Эккстер. – Воины, тоже мне. Группка молокососов, вот они кто. Им бы грабить и насиловать в детском лягушатнике. Вот скажи мне, какое из племен в моем портфолио – которые, напомню, ты мне подсунул, – по-твоему, преуспевает лучше других? А? Из всего этого набора неудачников?

Бревис пожал плечами.

– Ну, допустим… Вот те молодые да горячие, как их бишь? «Стальные… бритвы»? Как-то в этом духе. Они вроде ничего были, разве нет?

– «Стильные бритвы». – Эккстер вздохнул. – Вот именно что – были. Сейчас им надирают зад все кому не лень.

Упоминание об этом племени резануло по нервам. Эккстер выполнил для «Стильных бритв» полный графикс-комплект – от боевых декоров до рекламной мишуры, – в котором нуждалось свежеиспеченное военное племя. Он работал целый месяц, причем без всякой предоплаты: Бревис так расписал потенциал молодых воителей, что Эккстер закрыл глаза на серьезный удар по своему карману. За труд он получил внушительный пакет первого транша акций «бритв» – привилегированных акций, между прочим. Они давали ему право на долю от любой добычи, выкупа и иных доходов племени в момент начальной дележки, перечисляемую прямиком на счет. Подобные условия были типичными для всех начинающих группировок, чем те и привлекали фрилансеров: не только графистов вроде Эккстера, но и разномастных маркитантов, снабженцев, тактиков – всех тех, кто обеспечивал потребности военного племени на вертикали Цилиндра. Заманчивое предложение для неприкаянных фрилансеров («Вроде меня», – подумал Эккстер), жаждущих больших барышей за вложенные силы и время. За кровь и пот…

– Я душу вложил в этих чмошников. – Последнюю мысль он произнес вслух.

– Понимаю. – Запасы сострадания у Бревиса были неисчерпаемы. Ему по должности положено. – Первоклассная работа. Ужасающая – в хорошем смысле. Чертовски ужасающая.

– О да, в штаны наложишь, – мрачно усмехнулся Эккстер. – Им всего-то нужно было пойти и кого-нибудь ужаснуть. Ну, знаешь, заняться своим делом. Воители они или кто?.. И что в итоге, а?

– Ты несправедлив, Най. Первую пару вылазок они провели вполне достойно. Тем более для новичков. Они принесли тебе денег, забыл? Тогда ведь тебя все устраивало, признайся? – Бревис погрозил пальчиком, будто надувшемуся ребенку.

Эккстер хмыкнул.

– Ну, с голоду хотя бы не подыхал… А потом как у них пошли дела? Наперекосяк, так твою растак… Статистика. Рейтинг племен. «Стильные бритвы».

После секундного поиска выползла строка с ответом: НА ДАННЫЙ МОМЕНТ РЕЙТИНГ У ПЛЕМЕНИ ОТСУТСТВУЕТ ИЛИ НИЖЕ ПОРОГОВОГО ЗНАЧЕНИЯ ДЛЯ ТРЕЙДИНГА. ПЕРИОД НАЧАЛЬНОЙ ЭМИССИИ АКЦИЙ ИСТЕК.

– То же племя. Краткая сводка боевых действий.

ЗА ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ДО ТЕКУЩЕЙ ДАТЫ: ТРИ БОЕСТОЛКНОВЕНИЯ, ДВЕ СТРЕЛКИ, ОДИН НАЛЕТ. ОБЕ СТРЕЛКИ ПРОИГРАНЫ; ПОЗОРНОЕ БЕГСТВО С ПОЛЯ БОЯ ВО ВРЕМЯ ТРАНСЛЯЦИИ ШОУ «МОЛОДЫЕ ДА ГОРЯЧИЕ» ПРОВОДНОГО СИНДИКАТА, В СВЯЗИ С ЧЕМ ВСЕ ТРЕЙДЕРЫ СТАЛИ СБЫВАТЬ АКЦИИ, ЧТО ПРИВЕЛО К ОБВАЛУ РЕЙТИНГА. НАЛЕТ НЕ ПРИНЕС РЕЗУЛЬТАТОВ ИЗ-ЗА ОШИБКИ В КООРДИНАТАХ, ВЫЗВАННОЙ НЕПРОВЕРЕННЫМИ СВЕДЕНИЯМИ: МЕСТОМ НАЛЕТА ОКАЗАЛСЯ ПУСТОЙ СЕКТОР. ПОДРОБНЕЕ ИЛИ РАСШИРИТЬ РАМКИ ПОИСКА?

– Ради бога, нет… – вздохнул Эккстер.

– Да будет тебе, Най, – миролюбиво вскинул руки Бревис. – Да, стоит признать, в последнее время им не везет. Но они выкарабкаются.

Эккстер бешено взглянул на собеседника.

– Вот уж сомневаюсь. И понимаешь, они ведь лучшие из того дерьма, в котором я увяз… Как там, кстати, «Разрушители спокойствия»? А? Не подскажешь?

– Я тебя умоляю… – Бревис поморщился.

Они это уже обсуждали, и не раз, но Эккстер все никак не мог успокоиться: так тянет залезть языком в лунку от удаленного зуба. Самое черное пятно в его фрилансерском портфолио. Столько труда псу под хвост… От одного воспоминания заныло все внутри, сжалось от ярости.

– Вылетели из рейтинга, – будто издалека донесся усталый голос Бревиса. – Вылетели, как пробка из бутылки.

«Разрушители спокойствия» испытали высшую степень позора, какая только возможна для военного племени. Слишком бездарные, чтобы хотя бы погибнуть в стычке с другим племенем, и неспособные себя прокормить, они всей ватагой подписались на долгосрочный трудовой договор. Сейчас, наверное, создают всякие деталюшки из пластиковых заготовок на занюханной фабрике в каком-нибудь горизонтальном секторе.

– Вылетели из рейтинга… – повторил Эккстер задумчиво; ярость немного поутихла.

Из рейтинга долой, с вертикальной стены Цилиндра вон – будто их никогда и не существовало, будто они не гоняли по транзитным кабелям, не болтались в тонких спальных гамаках, похваляясь перед небом и друг перед другом, какой хаос собирались посеять среди ничего не подозревающих обитателей здания. И били себя кулаками по военным декорам, которые Эккстер втравил в их доспехи, в кожу над грудными мышцами, в накачанные бицепсы. Когда закодированный сигнал посылался на Малую Луну, а оттуда транслировался в лагерь «разрушителей», на всех декорах запускалась простенькая пятисекундная анимация, и члены племени разражались столь же незамысловатыми кличами. И вот всему настал конец… Эккстер почти физически ощущал горечь от этой мысли. Унылое занятие – тягать рычаги и жать на кнопки, выдавливая деталюшки. Эх вы, гордые воители… Он даже жалел их, невзирая на то, что капитуляция «разбойников» оставила Эккстера и других фрилансеров, имевших акции в прогоревшем племени, ни с чем. Но к жалости примешивалось и жутковатое ощущение сродства.

Вертикаль – суровое место. Не всякий может удержаться на стене. Кто-то шагал в пустоту – и вниз, сквозь облачную завесу, кто-то… шагал назад, обратно на горизонталь. Где его поджидал разогретый экструдер для пластиковых деталюшек.

– Най… – вкрадчиво произнес Бревис, проникая в его невеселые думы. – Давай уже забудем про этих «разрушителей» и, не знаю… начнем смотреть в будущее?

– В будущее, говоришь?.. Твою мать. – Эккстер снова отвернулся к небу, но умудрился его даже не видеть. – Впереди у меня лишь голодная смерть.

– Погоди, а мне, думаешь, легко?! – Даже отлично смазанный доспех Бревиса наконец дал трещину; голос агента возбужденно зазвенел. – У меня, к твоему сведению, тоже есть расходы. Ты ничего не зарабатываешь? Круто – я получаю свои десять процентов от этого ничего! Мои прочие клиенты… – произнес он с горькой усмешкой. – На их крохи даже счета за связь не оплатишь. В общем, не один ты тут страдаешь, Най. Я виноват, что эти «разбойники», «бритвы» и так далее оказались неудачниками? Выглядели-то они отлично! Я пролистал до задницы скаутских отчетов. Да и на том уровне, на котором мы с тобой вращаемся, никакие беспроигрышные варианты нам не светят. Вот и приходится рисковать.

– Да понимаю я, понимаю… – Эккстер потер лоб, чувствуя укол совести. Зачем звонить, если хочешь только поныть да пожаловаться? «Это, между прочим, не бесплатно, кретин». – На кой мне вообще сдался фрилансерский головняк? Мог бы устроиться в «Мортпикс» – они меня приглашали.

Старая песня, которая неизменно извлекалась на свет, когда Эккстеру хотелось, чтобы его пожалели. «Мортпикс» – крупная корпорация на верхнем уровне, создающая весь графикс как для «Зияющей амальгамы», главенствующего племени Цилиндра, так и для «Массы хаоса», его основного соперника в борьбе за власть. Эккстер прошел отборочный экзамен, ему предложили место стажера… а он отказался. Решил стать фрилансером. Вот и ноет теперь, дебил.

– Что ж, Най… если хочешь все бросить… если хочешь узнать, есть ли еще вакансия в «Мортпикс»… я пойму. – К Бревису вернулись прежнее спокойствие и самообладание. – Мне будет больно с тобой расставаться, но… я пойму. Я по-прежнему верю, что у тебя все получится, надо лишь чуть-чуть потерпеть. Однако если ты так не думаешь… Ничего страшного, правда. Я знаю, как тут бывает трудно.

Ах ты ж скользкий тип. Эккстер видел, что его дурят, нажимая на нужные кнопочки. Но дурят профессионально – это он тоже видел. Озвучивают его собственные мысли. Отказаться от вертикали, от фрилансерства и его неотъемлемых спутников вроде голода значило отказаться от всего, о чем ты мечтал. Мечтал, пока снова и снова пересматривал запись с мертвым ангелом. Мечтал и ждал.

– Тебе нужен один-единственный прорыв, – продолжал утешающую речь Бревис. – Всего один. Ты крутой спец, у тебя все данные.

– Ты серьезно?

Эккстер с надеждой поднял голову, и лицо агента снова четко нарисовалось на фоне негатива. Вот именно за этим он Бревису и позвонил. Чтобы кто-то вдохнул ему в сердце чуть-чуть жизни.

– Конечно! – Тот был сама искренность и прочувствованность. – Нужно лишь, чтобы хотя бы одно племя с твоим графиксом устроило знатный переполох, привлекло к себе внимание, получило хорошее освещение по всем каналам, и все – твое имя уже на слуху. Пускай тебя только заметят, а уж твои работы говорят сами за себя, Най, это я гарантирую. Тогда заказчики в очередь выстроятся, аж до самой верхушки. И ты уже сам начнешь ставить условия. Главное – еще немного продержаться.

Дурацкая надежда и тщеславные амбиции. Эккстер чувствовал их приторный вкус на языке, но ч-черт возьми… Если тебя способен растрогать даже такой грошовый подлиза, как Бревис, – а вдруг и правда получится? По крайней мере, ты и сам еще в это веришь.

– Ну ладно. – Эккстер кивнул; лицо Бревиса перед глазами качнулось вверх-вниз. – Я и не говорил, что сдаюсь. До такой степени я еще не опустился. Просто хотел поделиться, в какой заднице оказался, только и всего.

Приподняв уголки губ, агент подмигнул, как бы одобряя этот суровый настрой.

– Я знал, что ты так просто не сольешься. Есть еще порох в пороховницах.

– Ага, ага, палку-то не перегибай. – Эккстер скосил глаза в угол, где счетчик продолжал наматывать стоимость их бессмысленного разговора, и вздохнул. – Слушай, давай я перезвоню попозже, когда свяжусь с теми новыми парнями… Как бишь их?..

– «Хулиганский комбайн». Они выглядят многообещающе, и это я не просто так говорю, Най. Реально кровожадные парни. Возможно, они именно те, кто нам нужен.

Ладно, хорош распыляться.

– Поглядим. До связи.

Эккстер шевельнул глазами, завершая вызов и позволяя Проводному синдикату откусить набежавшую сумму с его счета.

Солнце тем временем совсем поднялось над облачной завесой, продолжая свой дневной путь вдоль утренней стороны. От рассветной красноты совсем ничего не осталось. Что ж, пора и Эккстеру отправляться в свой путь вдоль Цилиндра.

На мгновение он задумался, не пересмотреть ли еще раз видео со спаривающимися ангелами. Нет, пожалуй, не стоит. Да и незачем: он до сих пор видел их очертания, будто выжженные неким жестким излучением прямо у него на сетчатке.

2

Тщательно и методично Эккстер разбирал свой небольшой лагерь, хотя необходимости в таких усилиях не было. «Да-да, я в курсе», – твердил он себе, пока руки выполняли привычные действия. В это время где-то на поверхности мозга, прямо под сводом черепа, звучало старое нытье: «Осторожнее, осторожнее! Пока не научишься ходить по стенам, как те, кто родился снаружи, лучше, умнее и безопаснее соблюдать осторожность…» А в глубинах сознания не было даже слов – лишь страх, и он пуще осторожности заставлял делать все медленнее. Пускай узкий и тесный, походный гамак хотя бы давал опору под ногами: на прогибающееся дно из армированного брезента и пластика можно было встать коленями или лечь во время сна. Тогда как внизу только пустота. Большей безопасности на вертикали просто не добиться. Эккстер с удовольствием бы так и висел на стене, не вылезая из гамака, но, увы, деньги – точнее, их отсутствие – вынуждали встать и отправиться дальше.

Постепенно он упаковал свой нехитрый скарб в две корзины и бесформенный узелок. На мгновение прикрыв глаза и собравшись с духом, Эккстер поднялся на гамаке в полный рост и свистом подозвал мотоцикл.

В ответ на хозяйский зов должен был зарычать двигатель, но Эккстер простоял, прижавшись к стене и держась для равновесия за транзитный кабель, почти минуту и не слышал ни единого звука. Зелени на этом участке стены было мало – по всей видимости, из-за распределения осадков по поверхности Цилиндра, поэтому, чтобы пополнить бак, мотоциклу пришлось искать пастбище подальше. Эккстер уже собирался свистнуть снова, но тут услышал знакомый рокот, становившийся громче по мере приближения.

Сначала из-за вертикального изгиба, строго на девять часов от гамака Эккстера, возникли руль и лобовая фара «Нортон Коммандо 850 Интерстейт», затем – переднее колесо, а потом и остаток скакуна. С левого бока – то есть сверху, поскольку мотоцикл ехал перпендикулярно металлической стене – была прикручена старомодная тупоносая коляска «Уотсониан Монца». Классический транспорт фрилансера. Эккстер так долго пожирал его глазами, пока трудился на горизонтали и копил начальный капитал, что знал наизусть каждую заклепку еще до того, как впервые коснулся черной ручки газа. И до сих пор, даже после столь длительного пребывания на вертикали, вид мотоцикла без всадника, который направляется к нему – и ускоряется, будто завидевший хозяина пес (хотя, конечно, просто визуально запомнил местоположение), – пробирал до глубины души, вызывая в груди ответную вибрацию. Вот он, символ свободы – почти такой же, как и ангелы, живые или мертвые.

«Нортон» развернулся, приближаясь, поднырнул под гамак и взъехал вверх по стене, после чего замер рядом с одним из гамачных анкеров, так чтобы было удобнее дотянуться до коляски. Лобовая фара смотрела на далекую вершину Цилиндра, двигатель сбавил обороты и гортанно урчал. Эккстер схватился за поручень на коляске и подтянулся к приборной панели между рукоятками управления. Сходство с реальной панелью древних «интерстейтов» ограничивалось лишь круглым стеклом: под ним находился жидкокристаллический дисплей, сообщавший сведения о том, что творится внутри мотоцикла. В остальном копия была безупречной, если не считать, конечно, треугольные головки питонов, прятавшихся в ступицах колес. Эти тросики впивались в анкерные отверстия на транзитных кабелях и в выщербленной металлической поверхности стены, затем, достигнув максимального натяжения, убирались обратно в ступицу, после чего выбрасывались снова… Будто гнездо вечно копошащихся змей; этот образ засел в голове у Эккстера еще с тех пор, когда он впервые в каком-то детском телесериале увидел фрилансера, несущегося по внешней стороне Цилиндра вопреки всем законам гравитации.

Бак был почти полный. Пока на утренней стороне царила ночь и солнце освещало обратную сторону Цилиндра, «нортон» с машинным упорством прочесывал соседние участки стены, захватывая удлиненными хоботками, как у бабочки, зеленый мох и пласты лишайника. В глубине яйцевидного бака мотоцикла тихо урчал и сопел конвертер, перерабатывающий органику в топливо. В снаряжении Эккстера тоже имелось средство для превращения зелени во что-нибудь съедобное – ну, или, по крайней мере, питательное. Всплывший во рту привкус дистиллированной жижи заставил Эккстера поморщиться. Если бы у смерти был вкус, он был бы примерно такой. Еще один повод молиться, чтобы на счету появилось немного денег, пока не иссякли остатки припасов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Строки из пьесы-маски «Спор Аякса с Одиссеем за доспехи Ахилла» английского драматурга Джеймса Ширли (1596–1666). – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Первая строка из стихотворения «Нарциссы» английского поэта Уильяма Вордсворта (1770–1850). Пер. И. Лихачева.

Вернуться