Олег Белов
Нелепый отряд

Глава 1

Глава 1. Какая встреча!

Башня Элрика стояла на холме уже лет двести пятьдесят, и последние сорок из них она отчаянно нуждалась в ремонте.

Это было заметно по всему: по покосившейся двери, которую приходилось открывать пинком (петли заржавели ещё при прадедушке нынешнего владельца), по щелям в стенах, сквозь которые задувал ветер, и по странному грибку, растущему на восточной стене и мерно пульсирующему. Элрик подозревал, что грибок — это побочный эффект неудачного эксперимента по превращению плесени в золото, но проверять не решался: вдруг грибок обидится?

Впрочем, сам маг ремонтом не заморачивался. Во-первых, у него не было денег. Во-вторых, он считал, что «небольшая запущенность» придаёт его жилищу особый шарм и налёт древней мудрости. В-третьих, он просто об этом забывал.

Прямо сейчас Элрик сидел на полу посреди гостиной, среди вороха пергаментов, пустых склянок и засохших бутербродов, и пытался уговорить лягушку превратиться в принцессу.

Лягушка отказывалась наотрез.

— Ну послушай, — увещевал её маг, пододвигая поближе свечу. Лягушка испуганно косила глазами на огонь, но продолжала сидеть на раскрытой книге «Тысяча и один способ превращения земноводных», загораживая собственной тушкой самое важное заклинание. — Я же не требую немедленно королевскую кровь. Просто чуть-чуть принцессы. Самую малость. Капельку королевского достоинства. Хотя бы королевскую фрейлину, на крайний случай уборщицу! Ну?

Лягушка квакнула с явной издевкой, как показалось Элрику, и попыталась ускакать. Маг ловко (для человека, который последние восемь лет только и делал, что сидел в башне) цапнул её за заднюю лапку.

— Не будь такой занудой! — обиженно воскликнул он, обращаясь в сторону камина. — Подумаешь, пара мелких ошибок в ингредиентах! Жабьи лапки и лягушачьи лапки — какая, в сущности, разница? И там, и там — лапки!

— Разница в том, — раздался гулкий, немного металлический голос, от которого лягушка дёрнулась так, что едва не вырвалась, — что жабьи лапки стоят три медяка за пучок на базаре, а лягушачьи ты наловил сам в придорожной канаве. И теперь у тебя будет принцесса с сильнейшим пищевым отравлением. Или, что ещё вероятнее, у тебя вообще никого не будет, потому что лягушка смотрит на тебя как на главного кандидата на премию «Самый бесполезный маг года».

Элрик вздохнул и разжал пальцы. Лягушка немедленно испарилась — телепортировалась куда подальше от этого сумасшедшего дома, даже не попрощавшись.

Котёл по прозвищу Говорун стоял на своём обычном месте у очага и неодобрительно поблёскивал начищенными медными боками. Две ручки по бокам деловито топорщились, придавая ему сходство с рассерженным генералом, упёршим руки в бока.

— Сорок лет магической практики, — продолжил котёл тоном умудрённого опытом наставника, — а ты до сих пор не научился отличать существо, которое готово к превращению, от существа, которое мечтает только об одном: чтобы ты провалился в тартарары вместе со своей алхимией.

— Тридцать пять, — машинально поправил Элрик, подбирая с пола рассыпавшиеся пергаменты. — И она просто не в настроении. У лягушек бывают плохие дни. Может, её кто-то обидел?

— Её обидел ты, когда пытался засунуть в круг призыва без согласия. Это, между прочим, нарушение магической этики! Я читал кодекс, пока ты однажды забыл меня помыть и оставил открытым на нужной странице.

Элрик пропустил это замечание мимо ушей. Он нашёл пергамент с рецептом «Приворотного зелья на случай, если принцесса всё же попадётся» и торопливо сунул его под стопку других бумаг, делая вид, что ищет что-то важное.

— Вот скажи мне, — не унимался Говорун, — зачем тебе вообще ученик? Ты сам-то из учеников не вышел. Ты за тридцать пять лет не научился отличать бородавки от драконьей чешуи, а хочешь кого-то чему-то научить.

— Опять ты про тот случай! Это был очень убедительный гоблин! — возмутился Элрик, моментально забыв про лягушку. — Он пришёл в чешуйчатом плаще! Чешуйчатом, понимаешь? Сверкал на солнце! У него был такой убедительный голос! Он говорил, что это редчайший образец драконьей сыпи, и что обычно такие вещи не продают, но для меня, как уважаемого мага, сделает исключение!

— И ты купил.

— Он сделал хорошую скидку!

Говорун издал глубокий, тягучий звук, который у котлов считается тяжёлым вздохом разочарования в жизни вообще, и в конкретном маге в частности.

— Послушай меня, дружище. Я с тобой пятнадцать лет. Я варил твои зелья, я терпел твои эксперименты, я даже однажды спас твою задницу, когда ты решил проверить теорию о самовозгорании бороды на практике. Но ученик от такого «гения» сбежит на второй день. На первый, если сообразит, что можно просто убежать.

— Почему ты всегда такой пессимист? — Элрик обиженно поджал губы и сел прямо на пол, скрестив ноги. Пол жалобно скрипнул, но выдержал.

— Я не пессимист. Я реалист. Это принципиально разные вещи. — Говорун слегка приподнялся на очаге, чтобы его слова звучали весомее. — Реалист видит стакан воды и понимает, что его кто-то не допил. Оптимист верит, что вода ещё пригодится. Пессимист боится, что сейчас придёт тот, кто не допил, и потребует долить.

— А я? — заинтересовался Элрик. Ему всегда нравилось, когда Говорун начинал свои философские рассуждения. Они отвлекали от мыслей о том, что магия почему-то не работает, припасы заканчиваются, а единственным существом женского пола, которое появлялось в башне за последний год, была мышь, забредшая на огонёк и сбежавшая с криком ужаса, когда Элрик попытался проверить на ней заклинание «Чародейской неотразимости».

— А ты спрашиваешь, нельзя ли сварить из этого стакана суп, — торжествующе заключил Говорун. — И добавляешь туда жабьи лапки вместо лягушачьих.

Элрик хотел обидеться, но не успел.

Дверь башни распахнулась без скрипа — что само по себе было событием из ряда вон выходящим.

На пороге стоял огромный мужчина. Настолько огромный, что ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы не задеть притолоку — хотя притолока находилась на высоте, где нормальные люди заканчивались, а великаны только начинали задумываться о существовании потолков.

Мужчина был в доспехах. Не в тех парадных доспехах, которые надевают на королевские приёмы, где каждая пластинка сияет, а начищать их приходится неделю. Эти доспехи сияли совсем иначе — они сияли опытом. Царапины, вмятины, следы от зубов неизвестных (и явно очень голодных) тварей — всё это говорило о том, что владелец знает толк в драке и не боится испортить броню, лишь бы сохранить шкуру.

Но главной деталью этого внушительного образа была борода.

Борода росла отовсюду, откуда только могла. Она начиналась где-то над верхней губой и плавно перетекала на грудь, плечи и, кажется, даже немного на спину. Воин, видимо, использовал её, как тайник. В бороде угадывались очертания разных предметов: пара монет, засохшая корка хлеба, маленький ножик и что-то подозрительно похожее на драконий зуб. Она жила своей жизнью — она шевелилась, когда хозяин молчал, и затихала, когда он говорил.

— Мне нужен Элрик! — прогремел воин голосом, от которого со стены упала какая-то беззащитная полочка.

Элрик поднял руку, как примерный ученик в школе магии.

— Я здесь. — Он торопливо прикрыл ногой пергамент с «Приворотным зельем», потому что мало ли что подумает незнакомец. — Слушаю вас. Вы по объявлению? У меня тут как раз закончились уроки по… э-э-э… основам магической безопасности для начинающих?

— Меня зовут Торвальд, — представился воин, не обращая внимания на бормотание мага. Он сделал шаг внутрь, и пол под ногами жалобно скрипнул. — Мне нужен маг. Мне тебя рекомендовали.

— О! — Элрик просиял так, что даже кристалл на его посохе слабо замерцал. — Рекомендовали? Кто? Это замечательно! Какая проблема? Дракон? Проклятие? Нестабильный портал в бездну? Демоническое вторжение? Я специалист широкого профиля! У меня даже где-то диплом есть! Подождите немного, сейчас найду...

Он вскочил и принялся лихорадочно шарить по полкам, которые громоздились вдоль стен от пола до потолка. Полки были заставлены тысячами предметов: склянки с разноцветными жидкостями, засушенные травы, странные механизмы, непонятные амулеты, пара чучел неизвестных зверьков и даже один запылившийся череп, который, кажется, пытался что-то сказать, но Элрик всегда отмахивался: «Потом, потом, сейчас некогда».

Одна из склянок полетела вниз и разбилась с мелодичным звоном. Комнату мгновенно наполнил запах фиалок и жжёной резины — такая странная смесь, что Торвальд непроизвольно закашлялся и отступил на шаг назад.

— Ты чего натворил? — подозрительно спросил он, принюхиваясь.

— Это соседи жгут покрышки, — быстро нашёлся Элрик, делая вид, что ничего не случилось. — У них там вечно какие-то эксперименты. Вы не обращайте внимания. Так какое у вас дело? Рассказывайте!

Он плюхнулся обратно на пол и уставился на гостя с таким искренним энтузиазмом, что даже Торвальд, видавший виды воин, немного смутился.

— Не у меня, — прогудел он, поглаживая бороду. Борода довольно зашевелилась — она явно любила, когда её гладили. — У нас. Команда собирается. Нужен маг. Следопыт и друид уже ждут в лесу. Я нанял.

— Команда? — Говорун оживился настолько, что чуть не свалился с очага. Он приподнялся на двух ручках и повернулся к гостю всей своей медной сущностью. — Это та самая команда, где платят золотом, а не обещаниями и «ценным опытом»?

— Платят, — кивнул Торвальд, с интересом разглядывая говорящий котёл. Такое он видел нечасто. — Если найдём мальчишку.

— Мальчишку? — Элрик вскочил и уже натягивал робу, путаясь в рукавах и чуть не оторвав один из них. Роба была видавшей виды — с обгоревшими краями (руны огнезащиты работали, но не идеально), с пятнами неизвестного происхождения и с дырой на спине, которую Элрик собирался зашить уже пару лет. — Какого мальчишку? Куда он делся? Зачем искать?

— Похитили, — коротко ответил Торвальд. Он обвёл взглядом башню и, кажется, начал сомневаться в правильности выбора. — Времени мало. Заказ срочный. Если найдут другие — денег не получим.

— Кто другие? — Элрик наконец справился с робой и теперь пытался натянуть сапоги, которые, судя по всему, тоже жили своей жизнью и отчаянно сопротивлялись.

— Конкуренты, — Торвальд поморщился. — Да и Налоговая служба тоже.

Говорун издал звук, похожий на свист закипающего чайника, что у него означало крайнюю степень удивления.

— Налоговая служба ищет похищенного мальчика? — переспросил он. — С каких это пор сборщики податей занимаются такими делами?

— С тех пор, как за это тоже платят, — философски заметил Торвальд. — Или с тех пор, как мальчик оказался должен налоги. Я не вникал. Мне главное — опередить их.

— А кто заказчик? — Элрик наконец обулся и теперь пытался запихнуть в походную сумку всё, что попадалось под руку. В сумку летели какие-то склянки, свитки, сушёные корешки, запасные носки (по крайней мере, он надеялся, что это носки) и половник, который зачем-то схватил с крючка.

— Неизвестно. — Торвальд пожал плечами, отчего его доспехи издали тяжёлый лязг. — В таких делах не любят тех, кто задаёт много вопросов. Подозреваю, что это может быть королевская служба.

— Не задавать лишних вопросов - это мы умеем, — довольно кивнул Элрик. — Я согласен! Я абсолютно, категорически, всеми фибрами души согласен!

Он подпрыгнул от радости и наступил на что-то мягкое. Что-то мягкое возмущённо квакнуло — лягушка, видимо, так и не ушла, а сидела в углу и наблюдала за этим сумасшедшим домом с философским спокойствием. Теперь она решила, что с неё хватит, и телепортировалась окончательно — на этот раз, судя по запаху озона, далеко и надолго.

— Ты даже цену не спросил, — вздохнул Говорун тоном, каким говорят с безнадёжно больными.

— А какая разница? — Элрик сиял, как начищенный медяк. — Приключение! Поиски! Слава! Мы спасём мальчика, победим злодеев, и наши имена впишут в историю золотыми буквами!

— Или чёрными — в список погибших от собственной глупости, — буркнул котёл. Но в его металлическом голосе послышались нотки интереса. — Ладно. Но кого я уговариваю. Бери меня с собой, "герой". Не оставлять же меня здесь с этим... — он покосился на череп, который всё ещё пытался что-то сказать, — с этим молчуном.

— Ты не поместишься, — заметил Торвальд, с сомнением оглядывая котёл размером с небольшой бочонок.

— Я складной! — обиделся Говорун и ловко втянул обе ручки внутрь, став похожим на огромный медный шар. — Видал? Современные технологии. Магия компактности. Не то что ваш топор каменного века.

— Мой топор, — с достоинством ответил Торвальд, поглаживая рукоять огромного оружия, висевшего за спиной, — называется «Целователь черепов» и разрубил больше врагов, чем ты сварил супов.

— Я вообще-то зелья варю в основном! — возмутился Говорун. — И между прочим, первосортные! Без моих зелий этот «гениальный маг» давно бы превратился в лягушку и квакал где-нибудь в канаве!

— Тише, тише, — примирительно поднял руки Элрик. — Мы одна команда. Почти. Будем. Торвальд, а что за люди в команде? Следопыт и друид, говорите?

— Следопыт — эльфийка, — кивнул воин. — Лира. Лучшая в своём деле. Друид — Финн. Странноватый, но надёжный.

— Эльфийка? — Элрик мечтательно закатил глаза. — Говорят, у эльфов потрясающие длинные волосы... серебристые, струящиеся, до самой земли...

— Не знаю, — Торвальд пожал плечами. — У нас лысая.

Элрик поперхнулся воздухом.

— Лысая? Эльфийка? — переспросил он. — Так не бывает! Эльфы славятся своими волосами! Это же их национальная гордость! Они пишут поэмы о волосах! Они...

— Бывает, — оборвал его Торвальд. — И лучше тебе не спрашивать почему. Она не любит этот вопрос.

— Понял, не дурак, — быстро кивнул Элрик. — Молчу, как рыба об лёд. То есть как... в общем, молчу.

— Он не умеет молчать, — предупредил Говорун. — Предупреждаю сразу. Если эльфийка его прирежет — я свидетель, что вы предупреждали.

— А он всегда такой? — спросил Торвальд у Элрика, кивая на котёл.

— Только когда бодрствует, — вздохнул маг, закидывая сумку на плечо. Сумка жалобно звякнула — похоже, часть склянок не переживёт путешествия. — К счастью, он спит шесть часов в сутки.

— А к несчастью? — насторожился Торвальд.

— А к несчастью, он считает, что сутки длятся сорок часов, — хихикнул Элрик.

— Я слышу! — донеслось из котла, который Торвальд уже пристраивал на плечо.

— Ты должен слышать, ты же котёл, у тебя уши по бокам! — крикнул Элрик, выходя за дверь.

— У меня ручки по бокам, а уши в крышке! И вообще, не смейся над моей анатомией!

Они вышли из дверей башни и направились вниз по тропинке. Торвальд шёл первым.

— А где у тебя нос? — заинтересовался Элрик, спускаясь с холма.

— Нет у меня носа! И нет настроения! И вообще, я на вас обиделся!

— Котлы не обижаются, — наставительно заметил Торвальд.

— А мой обижается, — махнул рукой Элрик. — И мстит. Однажды он полгода варил зелья только с горчицей. За что — до сих пор не могу понять.

— За проклятую мышь, которую ты пытался сварить во мне, — мрачно отозвался Говорун. — Живую. Она потом полдня по башне бегала и материлась.

— Мыши не матерятся!

— Эта — материлась. И очень даже культурно. Видимо, была принцессой.

Элрик задумался. А вдруг и правда?

Они спустились с холма по тропинке, которая давно просила ремонта, но, как и башня, не дождалась. Трава по бокам была высокой и колючей, а впереди, у подножия, виднелась пыльная дорога, ведущая к деревне через лес. Элрик бодро шёл за Торвальдом. Он был настроен на приключения. А котёл мысленно готовился сделать всё, чтобы маг в эти приключения не вляпался.

Глава 2

Глава 2. Знакомство и сборы

— А почему мы идём пешком? — спохватился Элрик, когда они прошли уже половину пути. — Я же маг! Я могу телепортироваться! Могу призвать магического коня! Могу...

— Можешь не тратить силы, — перебил Торвальд. — До таверны недалеко. А магию побереги. Вдруг пригодится.

— Для чего? — заинтересовался Элрик.

— Для драки, — коротко ответил воин, и в его голосе послышалось что-то такое, от чего Элрик сразу перестал спорить и ускорил шаг.

Где-то сбоку, недалеко от дороги, что-то происходило. Оттуда доносился взволнованный голос:

— Я тебе в пятый раз объясняю, если ты будешь забирать все питательные вещества, твой сосед слева засохнет! А он, между прочим, ценный экземпляр! Орешник! Люди любят орехи! Уважай чужие границы!

— Это, наверное, Финн, — вздохнул Торвальд. — Спорит с растениями.

— С кем, с кем? — осторожно поинтересовался Элрик, вглядываясь вперёд.

— С кустом, судя по голосу. Или с одуванчиком. С ними вечно какие-то разборки.

— Интересная компания у нас собирается, — задумчиво произнёс Говорун. — Маг, который не умеет колдовать, друид, который разговаривает с сорняками, эльфийка без волос и воин с бородой, которая живёт сама по себе. И я. Единственный адекватный.

— Ты — котёл, — напомнил Элрик.

— Адекватный котёл, — поправил Говорун. — Редкое сочетание. Я бы даже сказал уникальное.

— А где девушка? — спросил Торвальд, оглядывая пустую дорогу. — Лира должна была ждать здесь.

— Здесь я.

Голос раздался прямо за спиной Элрика. Маг подпрыгнул так высоко, как не прыгал никогда в жизни, развернулся в воздухе и приземлился в нелепой позе, выставив перед собой посох.

Перед ними стояла эльфийка.

Сказать, что она была лысой — значит ничего не сказать. Кожа на её голове блестела так, словно была идеально выбрита. И на этой идеально гладкой поверхности располагались замысловатые татуировки, тянущиеся от висков к затылку, от затылка к шее и дальше, скрываясь под воротником кожаной куртки. Татуировки переливались на солнце тёмно-синим и зелёным, складываясь в руны, символы и, кажется, картинки.

Два кинжала на поясе смотрели на мир с нескрываемой угрозой. Лук за спиной был сделан из тёмного дерева и явно знал толк в своём деле. Одежда — практичная, без единого лишнего элемента — тёмная кожа и плотная ткань, идеально подходящая для того, чтобы сливаться с тенями.

Глаза у эльфийки были светлые, холодные и смотрели так, будто видели собеседника насквозь и заранее знали все его слабые места.

— Лира, — представилась она. Голос был спокойным, ровным, без лишних эмоций. — Следопыт.

Элрик открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

Говорун зашипел, как проколотый котелок, но было поздно.

— У вас... — выдавил маг, судорожно подбирая слова. — Очень... э-э-э... выразительная... поверхность черепа? Я имею в виду, татуировки! Очень познавательные! Это что, руны? Боевые? Защитные? Или...

Он заткнулся, потому что взгляд Лиры стал таким, каким смотрят на таракана, внезапно выползшего на королевский трон.

— Простите его, — быстро вставил Говорун, пока ситуация не стала совсем критической. — Он с людьми редко общается. В основном с лягушками и собственным самомнением. У него нет опыта общения с прекрасными... — котёл замялся, подбирая нейтральное слово, — ...представительницами вашего народа.

— Это руны, — холодно ответила Лира, глядя прямо в глаза Элрику. Тот почувствовал себя маленьким и очень глупым. — И это никого не касается, кроме меня.

— Конечно-конечно! — закивал Элрик, пятясь назад и наступая на ногу Торвальду. — Я и не спрашиваю! Мне просто интересно с профессиональной точки зрения! Как магу! Руны — это же магия! А я маг! Мы коллеги, можно сказать!

— Ты маг? — Лира окинула его взглядом с головы до ног. Взгляд задержался на обгоревших рукавах, на пятнах неизвестного происхождения, на перекошенной сумке, из которой торчал половник. — Так сразу и не скажешь.

— Он маг, — подтвердил Торвальд. — Странный, но маг. Мне рекомендовали.

— Кто рекомендовал? — поинтересовалась Лира, не сводя глаз с Элрика. Тот чувствовал себя мышью, на которую смотрит очень голодная кошка.

— Один знакомый, — уклончиво ответил Торвальд. — Сказал, что Элрик хоть и чудак, но в сложной ситуации не подведёт.

— В сложной ситуации он скорее подведёт всех под монастырь, — буркнул Говорун, но его никто не слушал.

— Ладно, — Лира пожала плечами. — Мне всё равно. Платите — работаю.

— А где Финн? — спросил Торвальд, оглядываясь.

— Там, — Лира махнула рукой в сторону леса, откуда всё ещё доносились приглушённые голоса. — Учит кусты вежливости.

— Пойдёмте, — решил Торвальд. — Все в сборе. Идём в таверну. У меня там встреча. Один человечек должен дать наводку.

— В таверну? — оживился Говорун. — Это хорошо. В тавернах кормят.

— Котлы не едят, — напомнил Элрик.

— Котлы могут помечтать, — огрызнулся Говорун. — И вообще, я буду впитывать атмосферу. Это полезно для моей духовной организации.

— У тебя нет духовной организации. Ты котёл.

— У меня богатый внутренний мир, просто он скрыт за медной оболочкой.

— А почему он разговаривает? — вдруг спросила Лира, кивая на котёл.

— Потому что я начитанный, — гордо ответил Говорун. — И вообще, у меня кризис идентичности. Я мог бы быть древним артефактом, а меня используют как кастрюлю. Это слегка травмирует.

Лира посмотрела на Торвальда. Тот пожал плечами.

— Привыкнешь, — сказал он. — Я уже почти привык.

— Почти?

— Ну, — воин задумчиво почесал бороду. Борода довольно зашевелилась. — Когда он начал критиковать мою технику боя, я сначала хотел его расплющить. А потом понял, что он в чём-то прав.

— Я всегда прав, — заметил Говорун. — Просто иногда я прав в неподходящее время и в неподходящем месте.

— И это его главное качество, — вздохнул Элрик. — Идёмте уже. Показывайте дорогу к вашему Финну. Интересно посмотреть на человека, который разговаривает с кустами.

Они свернули с дороги и углубились в лес. Впереди, на небольшой поляне, действительно сидел молодой человек и что-то увлечённо объяснял двум кустам, которые, судя по всему, его совершенно не слушали.

— Ну что вы как дети, право слово, — увещевал их Финн. Голос у него был спокойный, чуть усталый, как у школьного учителя, который тридцать лет пытается вбить в головы учеников таблицу умножения. — Земли на всех хватит. Вырастете, размножитесь. У вас же корневая система разная! Нельзя быть такими эгоистами!

— Финн, — окликнул его Торвальд. — Мы пришли.

Друид обернулся. Это был молодой человек с задумчивым лицом и спокойными зелёными глазами. Одежда его была сшита из материалов, которые явно росли на деревьях, а не продавались в лавках — мох, листья, какие-то волокна неизвестного происхождения. В волосах торчала травинка, на плече сидел жучок и с интересом разглядывал прибывших.

— А, — сказал Финн, поднимаясь. — Пришли. Хорошо. А то я тут с этими... — он махнул рукой на кусты, — никак договориться не могу. Один считает, что ему нужно больше солнца, другой — что больше воды. А третий вообще паразит, присосался к корням и тянет соки. Придётся переселять.

— Ты с кустами разговариваешь? — не удержался Элрик.

— А с кем ещё? — удивился Финн. — Люди не слушают. Кусты хотя бы молчат, когда им объясняешь. Иногда.

Элрик хотел спросить ещё что-то, но передумал. Компания собиралась и правда странная. Лысая эльфийка с кинжалами, друид-переговорщик с растениями, воин со своей бородой... И он — маг, у которого магия работает через раз. А ещё говорящий котёл в придачу.

— Знакомьтесь, — коротко сказал Торвальд. — Это Элрик. Маг. Это Говорун. Котёл. Мага. А это, — он указал на Финна, — друид. Лиру вы уже видели.

— Приятно познакомиться, — кивнул Финн, окидывая Элрика внимательным взглядом. — Ты случаем не удобрял ничего сегодня?

— В смысле? — опешил маг.

— Ну, магией своей. Бывает, не рассчитаешь — и потом растения растут как бешеные. У меня один знакомый чародей неделю не мог из дома выйти — крапива под окнами в три человеческих роста вымахала.

— Я... э-э-э... я только лягушку пытался превратить, — признался Элрик. — Не удобрял. Вроде.

— Ну и хорошо, — Финн удовлетворённо кивнул. — А то мне потом разбирайся.

Лира молча наблюдала за этой сценой, скрестив руки на груди. Выражение её лица не обещало ничего хорошего тому, кто рискнёт спросить про татуировки ещё раз.

— Так, — Торвальд хлопнул в ладоши. — Все в сборе. Идём в «Пьяного гоблина». Там нас должен ждать информатор.

— «Пьяный гоблин»? — переспросил Говорун. — Звучит многообещающе.

— Звучит как место, где можно подцепить какую-нибудь заразу, — буркнула Лира.

— Или информацию, — философски заметил Торвальд. — Информация там обычно самогонкой пахнет, но бывает полезной.

Они двинулись по тропинке в сторону тракта. Впереди шагал Торвальд с Говоруном на плече, за ним — Финн, который на ходу что-то шептал деревьям (те, кажется, отвечали, потому что ветки иногда подрагивали в такт). Лира бесшумно скользила где-то сбоку, то появляясь в поле зрения, то исчезая. Элрик плёлся немного сзади, пытаясь одновременно не споткнуться, удержать сумку и не потерять посох, который болтался у него на поясе.

— И зачем я согласился? Сидел бы сейчас в тепле, грелся у очага, слушал, как череп бормочет... А тут — приключения на одно место, пыль, дорога, неизвестность... - ворчал котёл.

— Ты же хотел приключений, — напомнил Элрик.

— Я хотел, чтобы меня ценили! Чтобы относились как к древнему артефакту, а не как к походной кастрюле! А в результате меня тащат по кочкам, и скоро во мне будет не зелье, а болтанка!

— Потерпи, — утешил его Элрик. — В таверне отдохнём.

— В таверне, — Говорун тяжко вздохнул. — Интересно, у них там есть нормальная еда? Или опять эта ваша жареная картошка с луком? Я, между прочим, умею варить рагу. Настоящее, с травами. А меня никто не спрашивает.

— А ты предлагал?

— А кто меня слушает? Я котёл. Говорящий конечно, но котёл.

Впереди, за поворотом, показалась дорога. Пыльная, извилистая, уходящая куда-то вдаль, к горизонту, где виднелись крыши деревни и — чуть дальше — тёмная стена леса.

— Интересно, — вдруг сказал Финн, останавливаясь и принюхиваясь. — Чувствуете?

— Что? — насторожился Торвальд.

— Воздух пахнет... приключениями, — загадочно произнёс друид. — И немного жареным луком. Наверное, из таверны.

— Ты по запаху определяешь приключения? — удивился Элрик.

— А ты нет? — Финн посмотрел на него с искренним недоумением.

— Я по запаху определяю только, не подгорело ли зелье, — признался маг. — И то не всегда.

— У каждого свой талант, — философски заметил Говорун. — Кто-то чувствует приключения носом, кто-то — медными боками. А кто-то вообще ничего не чувствует, кроме собственной важности.

— Это ты про кого? — насторожился Элрик.

— Про всех сразу, — уклончиво ответил котёл. — Идём уже. А то провоняете тут своими приключениями.

И они пошли дальше — странная компания из пяти существ, которым только предстояло узнать, что их ждёт впереди.

А впереди, за поворотом пыльной дороги, уже виднелась покосившаяся вывеска с изображением гоблина, который явно перебрал эля, и пахло оттуда не только жареным луком, но и приключениями — самыми настоящими, с большой буквы «П».

Глава 3

Глава 3. Таверна «Пьяный гоблин»

«Пьяный гоблин» оказался именно таким заведением, какие Элрик всегда старательно обходил стороной. Не потому что боялся — просто в таких местах обычно не подавали тот травяной чай, к которому он привык, а настойки, которые там подавали, пахли так, будто их настаивали на носках тролля.

Вывеска над входом изображала гоблина с неестественно вывернутыми глазами и кружкой в руке. Кружка была явно не первой и, судя по выражению морды гоблина, далеко не последней. Вывеска скрипела на ветру так жалобно, будто просила пощады.

— Уютненько, — прокомментировал Говорун, который всё ещё болтался на плече у Торвальда. — Пахнет так, словно здесь вчера ночевала армия орков, а утром забыла убрать за собой лошадей. Хотя у орков нет лошадей.

— Откуда ты знаешь, как пахнет армия орков? — удивился Элрик, морща нос.

— Я сто лет в башне простоял, но у меня же есть уши в крышке! — возмутился котёл. — Ты каждую пятницу читал мне вслух «Хронику военных походов Северного тракта». Глава седьмая, абзац третий: «и запах от их лагеря стоял такой, что птицы падали на лету». Я сделал логическое заключение.

— Ты сделал предположение, — поправила Лира, бесшумно возникая из-за спины Элрика. Маг снова подпрыгнул, но на этот раз хотя бы не выпустил посох. — Идёмте внутрь. Торвальд сказал, информатор ждёт.

— А ты не заходишь? — спросил Элрик, заметив, что эльфийка остаётся снаружи.

— Я захожу. Просто вы этого не замечаете. — И она действительно исчезла в дверях так незаметно, что Элрик ещё секунду смотрел на пустое место, пытаясь понять, было это иллюзией или реальностью.

Внутри таверна оказалась именно такой, как и обещала снаружи: тёмной, прокуренной и наполненной звуками, которые можно было классифицировать как «смесь храпа, перебранки и звона кружек». За столами сидели личности настолько подозрительные, что даже тени под ними казались контрабандными.

— Главное — не привлекать внимания, — шепнул Торвальд, проходя к дальнему столу. — Садимся спиной к стене и лицом к выходу. Финн, перестань разглядывать потолок.

— Там грибок растёт, — задумчиво ответил друид, не отрывая взгляда от балки под потолком. — Редкий экземпляр. Светящийся. Я таких в нашем лесу не встречал.

— Вот и оставим его здесь, чтобы не скучал, — Торвальд бесцеремонно усадил Финна на лавку.

За столом уже кто-то сидел.

Элрик сначала подумал, что это местный нищий, случайно забредший погреться. Потом — что это часть интерьера, которую забыли вынести. Но когда незнакомец поднял голову, стало понятно: это и есть информатор.

Выглядел он именно так, как должен выглядеть человек, который продаёт информацию в тёмных тавернах: затравленный взгляд, нервные пальцы, постоянно теребящие край потрёпанного плаща, и такая аура неудачника, что рядом с ним даже Элрик чувствовал себя вершиной успеха и благополучия.

— Гаррет, — коротко представил его Торвальд, усаживаясь напротив. — Бывший налговый инспектор. Теперь работает на себя. Рассказывай.

Гаррет нервно оглянулся по сторонам, хотя за их спинами никого не было — ближайшие посетители сидели в трёх столах от них и активно выясняли отношения по поводу карточного долга.

— Деньги? — спросил он тихим, слегка писклявым голосом.

— Получишь, когда информация подтвердится, — Торвальд положил на стол небольшой кошель, но руку не убрал. — Говори.

Гаррет сглотнул. Его глаза бегали так быстро, что за ними невозможно было уследить.

— Мальчишка. Лет двенадцати. Зовут Сэм. Сирота, жил при храме, подрабатывал у местного аптекаря. Две недели назад исчез. Соседи сказали, видели, как его уводил какой-то тип в чёрном балахоне.

— Колдун? — уточнила Лира. Она сидела так, что Элрик поклялся бы — ещё секунду назад её здесь не было.

Гаррет вздрогнул. Ещё бы — когда из пустоты раздаётся голос, это кого угодно напугает.

— Н-не знаю. Говорят, маг. Или некромант. Кто-то с претензиями. — Он зашептал ещё тише: — Тут такое дело... мальчишка не простой был. У него дар. К деньгам.

— К деньгам? — переспросил Элрик, забыв, что не должен привлекать внимания. — Это как? Он их притягивал? Находил клады? Печатал фальшивки?

— Считал, — Гаррет покосился на мага, и в его глазах мелькнуло что-то вроде превосходства человека, который знает то, чего не знают другие. — В уме. Любые цифры. Говорят, мог сложить трёхзначные числа быстрее, чем аптекарь на счётах. И никогда не ошибался.

За столом повисла тишина.

— Это... это дар? — осторожно спросил Финн. — У нас в лесу белки так умеют. Орехи считать. Но они не люди.

— Для налоговиков — дар, — мрачно усмехнулся Гаррет. — Королевская налоговая служба таких ребятишек забирает в свои школы. Учат их считать чужие деньги, вычислять недоимки, находить, где купец схитрил. Лучшие инспектора выходят из таких сирот. Преданные, злые, счёта не боятся.

— Так его налоговая похитила? — нахмурился Торвальд.

— Если бы, — Гаррет снова заозирался. — Его украли до того, как налоговая успела. Кто-то другой. Более... шустрый. И теперь налоговая бесится. Они ищут мальчишку, ищут похитителя, ищут всех, кто может быть причастен. А ещё говорят... — он понизил голос до шёпота, — говорят, что за мальчишку назначена награда. И не от налоговой. От кого-то другого.

— От кого? — Торвальд подался вперёд.

— Не знаю. Но сумма такая, что охотники за головами со всего королевства уже здесь. И маги из Академии тоже приехали. И ещё какие-то тёмные личности. Все хотят найти парня первыми.

— А где он сейчас? — спросила Лира таким тоном, будто решала, стоит ли тратить время на эту информацию.

— Замок старого мага. В Чёрных скалах, — выпалил Гаррет и тут же прикусил губу, словно сказал лишнего.

Торвальд и Лира переглянулись.

— Это за Тополиным лесом? — уточнил Финн. — Там же болота. И дух живёт. Древний.

— Дух живёт, — подтвердил Гаррет. — И замок тот проклят. Вернее, маг тот был проклят. Лет сто назад. Говорят, он пытался заклинание придумать, чтобы налоги не платить, и так увлёкся, что призвал что-то не то. Теперь там нечисто. Но мальчишку держат именно там.

— Кто держит? — Торвальд не сводил с информатора тяжёлого взгляда.

— Какой-то некромант. Молодой. Говорят, с придурью, — Гаррет нервно хихикнул. — Из Академии выгнали за неуспеваемость, а он решил, что великий злодей. Снял замок у графа, который тот всё равно продать не мог из-за проклятия, и теперь пытается захватить мир. Или хотя бы разбогатеть. Ему мальчишка нужен, чтобы казну считать. Говорят, он собирается армию нанять. Или поднять с местных кладбищ. Чёрт этих сумасшедших некромантов разберёт.

— Ясно, — кивнул Торвальд. — Конкуренты кто?

— Налоговая, — загнул палец Гаррет. — Трое инспекторов и отряд помощников. Маги из Академии — эти вообще по слухам на драконах прилетели. И ещё... — он замялся.

— И ещё?

— Ещё одна компания. Не пойму кто. То ли частные детективы, то ли просто наёмники. Но они уже вчера уехали. У них проводник местный.

Торвальд выругался себе под нос. Борода согласно заколыхалась.

— Значит, не мы первые.

— Зато мы — самые красивые! — бодро заявил Элрик, и под столом его кто-то пнул. Судя по скорости — Лира.

Дверь таверны распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.

На пороге стояли трое. В одинаковых серых плащах, с одинаковыми выражениями лиц, не предвещавшими ничего хорошего. На груди у каждого поблёскивал знак — скрещённые перо и меч.

— Налоговая инспекция! — рявкнул тот, что посередине, высокий и тощий, с лицом человека, который тридцать лет проверяет чужие отчёты и ни разу не нашёл ничего хорошего. — Всем оставаться на местах! Проверка документов!

В таверне стало тихо. Даже картёжники замерли, прижимая к себе выигрыши.

Гаррет побелел так, что слился с занавеской у окна.

— Это за мной, — прошептал он. — Я вчера... в общем, я должен им кое-что... они думают, что я украл документы. А я не крал! Я просто нашёл! И не вернул!

— Ты идиот, — спокойно констатировала Лира.

— Я знаю!

— Тихо, — Торвальд положил руку на топор. — Не дёргаться. Может, пронесёт.

Не пронесло.

Инспекторы двинулись между столами, вглядываясь в лица. Тощий вытягивал шею, как голодный журавль, и Элрику показалось, что он видит прямо сквозь стены.

— Вон тот, в углу, — вдруг сказал один из помощников, указывая на их стол. — Гаррет собственной персоной.

— Ах ты ж, — выдохнул Гаррет и попытался нырнуть под стол.

— Стоять! — рявкнул инспектор. — Именем короля и налогового кодекса! Вы арестованы за хищение казённых документов, уклонение от уплаты сборов и подозрение в пособничестве преступникам!

— Я ничего не крал! — взвизгнул Гаррет, но его уже хватали за шиворот.

— А ну отпустили, — Торвальд поднялся во весь свой огромный рост. — Он с нами.

— А вы кто такие? — Инспектор окинул компанию взглядом, полным профессионального презрения. — Банда бродяг? Безработные искатели приключений? Ну-ка, предъявите документы, подтверждающие уплату подоходного налога за последний год!

Элрик открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Понимаете... я маг, я в основном натуральным хозяйством занимаюсь... лягушки там, зелья... налоги... это как бы...

— Не платил, значит? — Глаза инспектора загорелись недобрым огнём. — Так, все задержаны для выяснения...

Договорить он не успел.

Лира даже не встала. Просто взмахнула рукой — и кинжал вонзился в стойку рядом с головой инспектора, вибрируя и поблёскивая лезвием.

— Следующий попадёт в голову, — спокойно сказала эльфийка. — Отпустите парня и уходите.

— Вы... вы напали на представителя власти! — заверещал тощий, пятясь назад. — Это... это статья! Это конфискация! Это пожизненное!

— А это, — Лира достала второй кинжал, — просто жизнь. Короткая, если продолжите орать.

— Лира, не надо, — Торвальд положил тяжёлую руку ей на плечо. — Мы просто уходим. Спокойно. Без трупов.

— Я не собираюсь никого убивать, — фыркнула эльфийка. — Просто пугаю.

— У тебя плохо получается пугать без убийств.

— У меня отлично получается.

Финн тем временем подошёл к окну и задумчиво постучал по раме.

— Дерево гнилое, — сообщил он. — Если кто-то захочет выйти быстро, можно просто надавить. Оно не выдержит.

— Отлично, — кивнул Торвальд. — Все к окну. Гаррет, тащи свой зад. Элрик, котёл не забудь.

— Я сам несусь! — возмутился Говорун. — И вообще, я бы с ними поговорил! У меня, между прочим, тоже права есть! Я артефакт, на меня тоже налог надо начислять!

— Помолчи, — Элрик схватил котёл и рванул к окну.

Финн надавил на раму. Рама жалобно хрустнула и вывалилась наружу вместе с куском стены.

— Я же говорил, гнилое, — довольно заметил друид.

Они вывалились на улицу ровно в тот момент, когда сзади раздался топот — помощники инспектора опомнились и бросились в погоню.

— Бежим! — рявкнул Торвальд.

— Куда? — Гаррет озирался в панике.

— В лес! — Лира уже мчалась к опушке, и через секунду её почти не было видно.

— А я? А как же я? — Гаррет не успел возмутиться дальше, потому что Торвальд подхватил его одной рукой, перекинул через плечо и припустил за эльфийкой.

Элрик бежал последним. Сзади гремела погоня, спереди мелькали спины товарищей, а на плече подпрыгивал Говорун и возмущался:

— И это называется приключение?! Это называется позорное бегство! Где героизм? Где схватка? Где магические дуэли?

— Магическая дуэль будет, когда я отдышусь! — пропыхтел Элрик, перепрыгивая через корягу. — И когда придумаю, как заколдовать их всех в личинок!

— В личинок уже было, — напомнил котёл. — Неудачно. Давай лучше в улиток!

— Улитки же медленные!

— Это то, что надо, но ты не умеешь!

— Помолчи!

Они влетели в лес, и через минуту погоня отстала — Лира выбрала такую тропу, где даже опытные следопыты ломали ноги, не говоря уже о городских инспекторах с их портфелями и бланками.

— Всё, — Торвальд остановился на небольшой поляне и сгрузил Гаррета на землю. — Передохнём.

Гаррет сидел на траве, трясущийся и бледный.

— Спасибо, — выдавил он. — Вы... вы могли не вытаскивать меня.

— Могли, — согласилась Лира, появляясь из кустов. — Но ты нам нужен. Дорогу к замку покажешь.

— Я? — Гаррет заморгал. — Я не... я туда не пойду! Там же проклятие! Там некромант! Там...

— Там награда, — перебил Торвальд. — Или ты хочешь вернуться к налоговикам?

Гаррет посмотрел на лес, из которого они прибежали, откуда всё ещё доносились крики инспекторов. Потом на компанию, стоящую перед ним. Безумный маг с говорящим котлом. Лысая эльфийка с кинжалами. Друид, который разглядывал муравейник и что-то шептал муравьям. Огромный воин с бородой, в которой что-то шевелилось.

— А кормить будете? — спросил он обречённо.

— Будем, — пообещал Элрик. — У нас Говорун отлично варит. Правда, только когда в настроении.

— Я всегда в настроении, если меня не таскают по кочкам и не роняют! — обиделся котёл.

Гаррет вздохнул.

— Ладно. Пойду с вами. Всё равно больше некуда.

— Вот и славно, — Торвальд хлопнул его по плечу так, что Гаррет едва не врос в землю по пояс. — Знакомься с командой. Завтра выступаем.

— А сегодня?

— Сегодня ночуем здесь. Финн, найдёшь место?

Финн оторвался от муравейника.

— Тут через пару сотен шагов поляна. Мох мягкий. И родник рядом. — Он помолчал. — Только там заяц живёт. Надо спросить разрешения.

— Спроси, — кивнул Торвальд. — Если откажет — попроси вежливо.

— Я всегда вежливо, — обиделся Финн и пошёл вперёд, на ходу переговариваясь с деревьями.

Элрик посмотрел ему вслед, потом на Лиру, которая уже куда-то исчезла, на Торвальда, проверяющего топор, и на Гаррета, который сидел на земле с видом человека, только что продавшего душу не тому, кому планировал.

— А знаешь, — сказал он Говоруну, — кажется, у нас получается настоящая команда.

— Получается, — согласился котёл. — Страшная, как налоговый отчёт, но настоящая. Идём уже, герой. Заяц, наверное, заждался.

И они пошли поглубже в лес. А сзади, из таверны «Пьяный гоблин», всё ещё доносились крики инспекторов, которые никак не могли понять, куда подевались их должники. Хозяин таверны кричал громче всех, требуя, чтобы ему возместили ущерб.

Глава 4

Глава 4. Ночной привал, или Искусство разжигать костёр без помощи дракона

Лес встретил их настороженной тишиной. Не той тишиной, когда всё хорошо, а той, когда всё вокруг затаилось и наблюдает: что эти странные типы будут делать дальше?

— Здесь будет хорошо, — объявил Финн, останавливаясь посреди небольшой поляны. — Мох мягкий. Родник рядом. Заяц согласен.

— С зайцем разговаривал? — уточнил Гаррет, который всё ещё оглядывался на каждую тень. После побега из таверны он напоминал человека, который только что чудом избежал виселицы и теперь подозревает, что верёвка всё ещё где-то рядом.

— А ты бы не разговаривал, если бы кто-то собирался ночевать на твоей поляне? — Финн посмотрел на него с искренним недоумением.

Гаррет открыл рот, закрыл и отошёл подальше. Подальше от друида, который общается с грызунами.

Торвальд сгрузил поклажу на землю и оглядел поляну хозяйским взглядом.

— Место хорошее. Обзор есть. В случае чего — отходить вон через те кусты. Лира, проверишь периметр?

Лира уже исчезла. То есть она только что стояла, прислонившись к дереву, а в следующую секунду её не стало. Только ветка качнулась, указывая направление.

— Она всегда так? — шёпотом спросил Гаррет у Элрика.

— Я с ней совсем недавно познакомился, — так же шёпотом ответил маг. — Но, кажется, да. Всегда.

— А она знает, где мы?

— Она знает, где все. Это немного пугает.

— Меня уже всё пугает, — признался Гаррет и сел на пенёк с видом человека, который сдаётся судьбе.

Торвальд тем временем достал топор и принялся обтёсывать сухие ветки для костра. Борода его при этом одобрительно шевелилась — она любила, когда хозяин занимался мужской работой.

— Элрик, — позвал воин, — разожги, будь добр?

— Конечно! — Маг аж подпрыгнул от желания быть полезным. — Сейчас! Одно мгновение!

Он торжественно достал посох, принял величественную позу (насколько это было возможно) и начал нараспев:

— *О, древние силы, что в недрах земли...*

— Только без фанатизма, — предупредил Говорун, которого Элрик оставил на траве. — В прошлый раз ты так «древние силы» призывал, что у меня внутри полгода серой пахло.

— Это был экспериментальный порошок! — отмахнулся маг. — *О, пламя, что дремлет в глубинах веков...*

— В глубинах веков дремлют только драконы и налоговые инспекторы, — прокомментировал котёл. — И те и другие просыпаются крайне недовольными.

— *Воззови к свету!* — Элрик взмахнул посохом, и из его наконечника вырвался тонкий луч... который упёрся в ближайшее дерево и принялся выжигать на коре замысловатые узоры.

— Эй! — возмутился Финн, подбегая к пострадавшему растению. — Ты чего творишь? Оно же живое! Ему больно!

— Ой, — Элрик смущённо опустил посох. — Я немного промахнулся. Я вообще-то в костёр целил.

— В костёр надо дровами целиться, а не магией непонятной, — проворчал Финн, поглаживая обожжённую кору. Дерево жалобно скрипнуло в ответ. — Ничего, потерпи. Он не со зла. Просто дурак.

— Я слышу! — обиделся Элрик.

— А кто ж не слышит? Ты на всю поляну колдуешь, — Финн вздохнул и повернулся к Торвальду. — Давай я лучше мхом разожгу. По-старинке. Без всех этих эпичных манипуляций.

— А я? — Элрик расстроенно опустился на траву. — Я же хотел помочь.

— Ты поможешь, если просто посидишь и ничего не поджигаешь, — раздался голос Лиры из темноты. Эльфийка возникла на поляне так же бесшумно, как исчезла. — Периметр чист. Если не считать трёх испуганных белок и одного ежа, который на меня фыркал.

— Ёж? Фыркал? — удивился Гаррет.

— Он подумал, что я хищник. Пришлось объяснять, что я веган. — Лира говорила это с абсолютно серьёзным лицом.

— А ты веган? — переспросил Говорун.

— Я эльфийка. Мы вообще-то питаемся дарами природы. Или вы не знали? — она посмотрела на котла с вызовом.

— Я знал, — встрял Элрик, пытаясь реабилитироваться. — Эльфы — дети леса! Они едят орехи, ягоды и... и...

— И зайцев, если зайцы наглеют, — закончила Лира таким тоном, что Гаррет немедленно подвинулся подальше от кустов, где подозрительно шевелилось что-то ушастое.

Финн тем временем развёл костёр самым обычным способом — с помощью трута, кресала и недолгих, сосредоточенных усилий. Элрик смотрел на это с таким видом, будто друид занимался чёрнокнижием.

— И всё? — не выдержал он. — Без заклинаний? Без призывов? Без...

— Без, — отрезал Финн. — Огонь — это живое. Его нельзя призывать, как раба. Ему надо дать родиться. — Он подул на тлеющий трут, и пламя благодарно лизнуло сухие ветки. — Видишь? Он сам пришёл. Потому что захотел.

— Глубоко, — протянул Говорун. — Для человека, который пять минут назад спорил с кустом.

— С кустом спорить сложнее, — философски заметил Финн. — У них принципы.

— Ладно, — Торвальд хлопнул в ладоши. — Раз костёр есть, давайте ужинать. Что у нас с провизией?

Гаррет виновато кашлянул.

— Ну... вообще-то... когда мы убегали, я... э-э-э... забыл свою сумку в таверне.

— Забыл? — Торвальд посмотрел на него с высоты своего роста так, что Гаррет стал ниже ростом ещё сантиметров на десять. — Там была еда?

— И документы, — пискнул Гаррет. — Но еда тоже. Немного. Совсем чуть-чуть.

— Документы — это плохо, — констатировала Лира, оттачивая кинжал о камень. Кинжал при этом издавал такой звук, что у Гаррета зубы заныли. — Теперь налоговики знают, кто ты и откуда. Если не знали раньше.

— Знали, — вздохнул Гаррет. — Они всегда знают. Это же налоговая.

— Тогда ладно. — Лира спрятала кинжал. — Еда — хуже. Я голодна.

— Я тоже, — подал голос Финн. — И мох весьма вами недоволен. Он вообще-то рос на этом месте три года, а тут мы пришли и топчем.

— Мох переживёт, — отрезал Торвальд. — А мы, может, и нет, если не поедим. Элрик, у тебя в сумке есть что-то съедобное?

Элрик с готовностью распахнул свою бездонную торбу и начал выкладывать содержимое:

— У меня есть запасные носки... не ешьте, это носки... вот, склянка с зельем невидимости (просрочено, но пить можно)... сушёные корешки, я их для зелий собирал, но в принципе они и так съедобные... кажется... половник... ещё одни носки... вот! — Он торжественно извлёк на свет божий засохший бутерброд. — Бутерброд с сыром! Неделю назад сделал, забыл съесть.

Команда уставилась на бутерброд. Бутерброд, покрытый благородной плесенью необычного фиолетового оттенка, гордо лежал на ладони мага и, кажется, даже немного светился.

— Это что, сыр? — недоверчиво спросил Гаррет.

— Был, — уточнил Говорун. — Теперь это биологическое оружие.

— Фиолетовая плесень, — задумчиво протянул Финн, приближаясь. — Редкая. Я такую видел однажды на пне в Забытом лесу. Она светилась и пела. Правда, потом тот пень провалился под землю.

— Наверное, от стыда, — буркнул котёл. — Ладно, давайте сюда свои припасы. Раз уж я здесь, придётся из этого кошмара что-то варить.

— Ты будешь варить? — удивился Элрик. — Ты же всегда говоришь, что ты древний артефакт, а не кухонная утварь.

— Я передумал. Я — многогранный артефакт. Могу и варить, если от этого зависит, будем мы есть или смотреть, как вы жуёте носки.

— Носки мы не едим, — обиделся Элрик.

— Пока не едим, — многозначительно поправила Лира.

Друид тем временем насобирал где-то грибов, Торвальд нашёл у себя в сумке кусок вяленого мяса и пару луковиц, а Лира молча положила на мох горсть диких ягод, собранных неизвестно где и когда.

— Это не отравленные? — осторожно спросил Гаррет, разглядывая ягоды.

— Если бы я хотела тебя отравить, ты бы уже не спрашивал, — спокойно ответила эльфийка.

Гаррет решил больше не спрашивать.

Процесс приготовления ужина в Говоруне оказался зрелищем завораживающим. Котёл пыхтел, ворчал, требовал то убавить огонь, то добавить, то помешать, то не сметь мешать, потому что «я сам знаю, когда мне помешивать надо».

— Я не кастрюля какая-нибудь базарная, — возмущался он, когда Элрик попытался заглянуть внутрь. — У меня свои температурные режимы! Отойди, не дыши!

— Чем я дышу? — не понял маг.

— Ты дышишь скептицизмом! Это портит букет!

— У супа есть букет?

— У моего супа — есть! У тебя, между прочим, ничего, кроме бутерброда с плесенью, нет!

— Ребята, — подал голос Финн, сидевший на пеньке и перебирающий травинки, — а вы заметили, что мы все здесь странные?

— Заметили, — в один голос ответили Торвальд, Лира и Говорун.

— Нет, я серьёзно, — продолжил друид. — Воин с бородой, которая живёт своей жизнью. Маг, который не может разжечь костёр без помощи пафосной магии. Эльфийка без волос, которая ест ягоды, но пугает ежей. Котёл, который умнее всех нас, вместе взятых. И бывший налоговый инспектор, который боится собственной тени.

— Я не бывший, — обиделся Гаррет. — Я... в бегах. Это временно.

— Временно или постоянно, а тень твоя действительно боится, — заметил Говорун. — Я видел, как она от тебя шарахнулась, когда мы в лес заходили.

— Она не шарахалась! Она... у неё просто форма такая!

— Ага. Испуганная форма тени. Редкий экземпляр.

Гаррет хотел возразить, но в этот момент суп в котле булькнул так аппетитно, что все разговоры прекратились сами собой.

Запах поплыл над поляной такой, что даже деревья, кажется, зашевелили ветками, принюхиваясь. Финн что-то зашептал своему мху — наверное, утешал, что пахнет вкусно, но мох не получит, потому что мох ест только дождевую воду и философию.

— Готово, — объявил Говорун тоном фокусника, который только что достал кролика из шляпы, в которой кролика быть не могло. — Разбирайте.

Ужин оказался... волшебным. Именно так — другого слова не подобрать. Грибы, найденные Финном, в сочетании с мясом Торвальда, ягодами Лиры и экспериментальным бутербродом Элрика (который Говорун, поворчав, всё же добавил «для пикантности») создали нечто настолько вкусное, что даже вечно недовольная эльфийка закрыла глаза и замерла на минуту, просто наслаждаясь.

— Это... — начала она.

— Знаю, — перебил Говорун. — Я гениален. Можете не благодарить.

— Я и не собиралась, — открыла глаза Лира. Но в её голосе впервые за весь день не было металла.

— А что я говорил? — Элрик сиял, уплетая суп прямо из котла (Говорун возмущался, но не сильно). — Команда — это сила! Вместе мы горы свернём!

— Горы сворачивать не надо, — поморщился Торвальд. — Там налоговая, наверное, уже засады ставит. Нам мальчишку найти надо, а не горы ворочать.

Они доели, помыли котёл в ручье (Говорун ворчал, что мытьё портит его благородную патину, но тёплая вода ему явно нравилась), и начали устраиваться на ночлег.

— Я в первый дозор, — Лира поднялась и отряхнула штаны. — Торвальд, через четыре часа сменишь?

— Давай через три, — кивнул воин. — Ты сегодня много бегала.

— Я всегда много бегаю. — И эльфийка растворилась в темноте, даже ветка не качнулась.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая только треском костра и тихим бормотанием Финна, который уговаривал мох не обижаться на то, что на нём будут спать.

Финн улёгся первым — прямо на мох, что-то ласково шепча ему. Торвальд пристроил топор под рукой и закрыл глаза. Элрик ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, но то корень под боком, то кочка, то Говорун ворчит, что его поставили на неровное.

— Гаррет, ты спать-то будешь? — сонно пробормотал Элрик. — Завтра рано вставать.

— Сейчас, — отозвался Гаррет. — Ещё посижу немного. Не привык я так рано.

— Как хочешь. — Элрик зевнул и провалился в сон.

Гаррет сидел на пеньке и смотрел в темноту. Костёр догорал, угли мерцали красным, бросая пляшущие тени на спящих. Где-то в глубине леса ухнула сова. Ей ответила другая.

Он смотрел долго. Очень долго. Сначала на костёр, потом на спящих, потом снова на костёр. А потом — на тропинку, которая уходила в лес, в темноту, в неизвестность.

— Три шага, — шепнул он себе. — Всего три шага, и я свободен. Эти сумасшедшие меня не остановят. Я сам по себе. Я всегда сам по себе.

Он осторожно поднялся. Никто не шевельнулся. Торвальд похрапывал, зажимая бороду кулаком. Элрик что-то бормотал во сне про процесс принятия магических реалий. Финн улыбался и гладил мох. Говорун стоял у костра тёмным молчаливым шаром, поблёскивая медными боками.

Гаррет сделал шаг. Второй. Третий.

Край поляны. Кусты. Темнота. Он обернулся в последний раз — на спящих, на костёр, на эту странную компанию, которая зачем-то его спасла, накормила и почему-то доверяла.

— Дураки, — выдохнул он. — Круглые дураки. Разве можно доверять человеку, который только что пытался вас сдать налоговикам?

Кусты сомкнулись за его спиной.

И он побежал.

Он бежал так быстро, как только мог, петляя между деревьями, перепрыгивая через коряги, не разбирая дороги. Сердце бешено колотилось. Ветки хлестали по лицу. Он задыхался, но бежал. Подальше от этой безумной компании, от налоговиков, от проклятого мальчишки, от всего на свете. Ветки обдирали кожу, корни норовили подставить подножку, но он бежал, до тех пор, пока в боку невыносимо не закололо.

— Свобода, — выдохнул он, останавливаясь через пять минут бега, чтобы перевести дух. — Я...

Он огляделся.

Вокруг был лес. Тот же самый лес, из которого он только что выбежал. Или не тот же? Гаррет покрутился на месте. Слева дерево с дуплом. Справа — дерево с корявым суком. Прямо — куст, очень знакомый куст, который он перепрыгнул минуту назад.

— Так, — сказал он вслух. — Спокойно. Я просто... просто запетлял. Сейчас разберусь.

Он выбрал направление — то, которое показалось ему правильным — и пошёл. Через пять минут он вышел к тому же самому дереву с дуплом.

— Не может быть, — прошептал Гаррет. — Это какое-то колдовство.

Он выбрал другое направление. Через три минуты он наткнулся на тот самый куст.

— Твою ж... — выдохнул он и сел прямо на землю. — Лес. Обычный лес. Как я мог заблудиться в обычном лесу?

В ответ — тишина. Только ветер шумит в кронах, да где-то далеко ухает сова.

Гаррет поднялся, отряхнулся и побрёл наугад. Через десять минут он вышел к поляне. К той самой поляне. С костром. И спящими.

Он остановился возле старого дуба, глядя на тлеющие угли, на тёмные фигуры, на мерцающие бока Говоруна.

— Ну уж нет, — прошептал он и снова нырнул в лес.

История повторилась. Трижды. Четырежды. Пять раз он уходил в темноту, и пять раз лес возвращал его обратно, как нашкодившего котёнка, которого выкинули за дверь, а он всё равно прибежал домой греться.

На шестой раз Гаррет просто сел на траву у того самого дуба и уставился на костёр.

— Сдаюсь, — тихо сказал он в темноту. — Лес, ты победил. Я больше не буду.

Лес ничего не ответил. И тогда Гаррет, обессиленный, побрёл поближе к спящим.

Он подошёл к костру, подбросил пару веток в тлеющие угли, сел на своё место и расстроенно посмотрел на всех.

— Идиоты, — прошептал он без злости. — Надо же было так вляпаться. И меня впутать.

Говорун вдруг чуть приподнял крышку и глянул на него одним медным боком.

— Набегался? — тихо спросил он.

— Ты не спишь? — удивился Гаррет.

— Я котёл. Я вообще не сплю. Я дремлю. — Крышка опустилась. — Ложись давай. Завтра рано вставать. И больше не бегай. Тут лес умный. Он таких, как ты, не выпускает.

— Почему?

— Потому что ты теперь свой. — И Говорун замолчал, не желая больше обсуждать такие сложные материи.

Гаррет ещё долго сидел у костра, глядя на огонь. Потом лёг, подложив под голову куртку, и закрыл глаза.

Костерок весело потрескивал, звёзды кружились над поляной, а лес тихо шумел где-то на границе сна и яви, охраняя покой своей странной, нелепой, но уже почти родной команды.

Глава 5

Глава 5. Допрос с пристрастием

Элрик проснулся оттого, что в ухо кто-то дышал. Не просто дышал, а настойчиво так, с присвистом, будто пытался продуть засорившуюся трубу.

— А-а-а! — маг подскочил, запутался в собственной робе и грохнулся обратно на мох, приложившись затылком о что-то твёрдое. — Кто? Что? Где? Дракон?

— Какой дракон? — Говорун, стоящий рядом, приподнял крышку и окинул мага недовольным взглядом. — Это я дышу. Вернее, пытаюсь. У тебя ухо забилось?

— Чем?

— Собственной гениальностью, судя по храпу, — фыркнул котёл. — Вставай давай. Тут такое дело...

— Какое? — Элрик потёр ушибленный затылок и сел, щурясь на утреннее солнце, которое уже вовсю заливало поляну.

— Гаррет ночью сбежать пытался.

— Чего? — Элрик мигом проснулся окончательно и завертел головой. Бывший инспектор лежал возле пенька, свернувшись калачиком. И вид у нго был такой несчастный, будто его только что заставили съесть все запасы носков Элрика. — В смысле пытался? А почему он тогда здесь?

— А потому что лес умный, а Гаррет — не очень, — Говорун издал звук, подозрительно похожий на ехидное хихиканье. — Он полночи по кустам бегал, а выходил всё к той же поляне. Я считал. Шесть раз.

— Мне кажется, он от твоей вчерашней стряпни бежал. Или вообще, ты за ним по кустам ходил? Может он по нужде бегал? Главное теперь в те же кусты не заходить, - заулыбался своей шутке маг.

— Это посягательство на мою священную стряпню! Останешься у меня без завтрака сегодня. Я тебе говорю, сбежать он хотел. Лира может подтвердить, - от возмущения бока у котла стали немного краснее.

— Шесть говоришь? — переспросил Торвальд, появляясь из-за кустов с охапкой хвороста. — Мог бы и больше блуждать. Темно, лес, да и местность незнакомая. Я бы тоже потерялся.

— Давай не прибедняйся вояка. Ты в молодости, наверное, не хуже меня следопытом был, — буркнула Лира, которая сидела на ветке ближайшего дерева и наблюдала за ними сверху. — Гаррет, вставай. Разговор есть.

Гаррет с трудом поднялся и уселся на пенёк. Вид у него был такой, будто он уже мысленно попрощался с жизнью и теперь дожидается только оформления документов.

— А где Финн? — спохватился Элрик, оглядывая поляну.

— Тут я, — голос друида донёсся из-за толстого ствола старого дуба. — С мхом разговариваю. Он на Гаррета обиделся.

— Мох? Обиделся? На Гаррета? — Элрик почувствовал, что сегодня утром он явно в ударе. — Эй, Говорун, точно остатками твоей стряпни весь мох загадил!

Котёл обиженно забулькал и демонстративно отвернулся от мага.

— Хватит, Элрик! Тут у растений трагедия - их вытоптать пытались! — Финн высунул голову из-за дерева и посмотрел на Гаррета с укором. — Мох, между прочим, очень чувствительный. Он тут три года рос, никого не трогал, а этот пришёл и давай вытаптывать. И не просто вытаптывать, а с паникой! С топотом! С криками «куда же вы, проклятые сосны, подевались!»

— Я не кричал, — подал голос Гаррет.

— Шестой раз кричал, — возразил Финн. — И очень громко. Дуб до сих пор в шоке. Говорит, за сто лет такого не слышал, даже когда мимо караван с пьяными гномами проходил.

Гаррет обречённо уставился в небо.

— Ладно, — Торвальд опустил хворост на землю и уселся напротив бывшего инспектора. Топор он положил рядом — так, для удобства. Чисто психологического. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — Гаррет попытался изобразить непонимание, но вышло плохо. Очень плохо. У него даже уши покраснели.

— Почему пытался сбежать, — спокойно пояснила Лира, спрыгивая с ветки. Спрыгнула она абсолютно бесшумно, хотя ветка находилась метрах в трёх от земли, и приземлилась прямо напротив Гаррета. — И куда, собственно, направлялся.

— Я... ну... — Гаррет заёрзал на пеньке. — Понимаете... я подумал... вы же сами видите, я вам не помощник. Я не воин, не маг, не друид, и даже не котёл говорящий. Я просто бывший инспектор, который влип в неприятности. Я буду вас тормозить. Я...

— Ты будешь тормозить нас здесь и сейчас своим нытьём, — перебила Лира таким тоном, что Гаррет мгновенно заткнулся. — Вопрос не столько в том, почему ты хотел уйти. Вопрос в том, куда ты собирался идти.

— Я... не знаю, — честно признался Гаррет. — Просто подальше. Чтобы налоговая не нашла. Чтобы вы не впутывали меня в свои безумные авантюры. Чтобы...

— Чтобы снова оказаться в той же таверне через три дня с пустым кошельком и очередными долгами, — закончил за него Торвальд. — Я таких как ты, Гаррет, видел много. Бегунков. Которые думают, что если сменить место своего пребывания, то проблемы сами рассосутся. Такого не бывает. Проблемы — они как репейники: к одной шкуре прицепились, с другой слезут только если их вычесывать.

— Философично, — одобрил Говорун. — У тебя борода, случаем, диплом по психологии не прячет?

— Прячет, — невозмутимо ответил Торвальд. — Гаррет, давай по-хорошему: выкладывай всё, что знаешь про мальчишку, про некроманта и про замок. Без утайки. И тогда мы решим, что с тобой делать.

— А если не расскажу? — с вызовом спросил Гаррет, хотя вызов этот был примерно как у котёнка перед разъярённым ротвейлером.

— Тогда мы оставим тебя здесь, — пожала плечами Лира и слегка пнула его вбок. — С мхом. Который на тебя обижен. И с дубом, который в шоке. И с Финном, который будет учить тебя понимать язык растений, пока ты не извинишься перед каждым травинок за вытоптанную поляну.

— Я лучше расскажу, — быстро согласился Гаррет.

Финн, вышедший наконец из-за дерева, выглядел слегка разочарованным.

— Жаль, — вздохнул он. — Я уже хотел показать ему, как правильно просить прощения у одуванчиков. Это очень трогательный ритуал. Надо лечь на землю и...

— Финн, не сейчас, — остановил его Торвальд. — Кто такой мальчик?

Бывший инспектор глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Солнце поднималось всё выше, лес просыпался, где-то застрекотала сорока, словно тоже готовилась слушать захватывающую историю.

— Понятия не имею.

Лира шагнула ближе и нахмурила брови.

— Честно! — Гаррет вскинул руки. — Я правда не знаю. Никто не знает. Он появился ниоткуда примерно год назад. Просто возник в одной деревне на севере, посадил у дороги семечко, полил его из фляги, и через час на ветках вместо листьев висели золотые монеты.

— Час? — переспросил Финн, оживляясь. — Это невозможно. Даже самое быстрорастущее дерево не даёт плодов раньше, чем через три-четыре месяца. А золотые монеты — это вообще не плоды, это руда, ей нужно перегоняться через...

— Финн, — перебила Лира. — Не сейчас.

— Но это же с точки зрения ботаники...

— Потом.

Друид обиженно замолчал и принялся гладить мох у своих ног, явно жалуясь ему на несправедливость мира.

— Дальше, — кивнул Торвальд.

— Дальше слух разнёсся быстрее, чем пожар в сухой траве, — продолжил Гаррет. — Крестьяне хотели, чтобы он посадил деревья у них в огородах. Купцы хотели купить его с потрохами. Налоговая... — он сглотнул, — налоговая хотела его посадить. В прямом смысле. На цепь. И заставить работать на казну.

— А тёмные маги?

— А тёмные маги хотели того же, но без отчислений в бюджет. — Гаррет криво усмехнулся. — Я, знаете ли, в своё время пересекался с разными людьми. И маги, которые хотят захватить мир, — они, в общем-то, не такие уж плохие заказчики. Платят исправно. Но если речь идёт о бесконечном источнике золота... тут даже демоны в очередь выстроятся.

— Демоны? — Элрик навострил уши. — Настоящие?

— А ты каких хотел? — хмыкнул Говорун. — Ты с элементарным огнём договориться не можешь, а туда же — демонов ему подавай.

— Я вообще-то дипломированный специалист по взаимодействию с потусторонними сущностями!

— Где диплом?

— Дома на полке.

— Или в печке?

— В печке! Точнее, в печке с лягушкой, но это долгая история.

— Заткнитесь оба, — устало произнесла Лира и присела на корточки перед Гарретом. — Ты сказал, что мальчика похитили. Кто?

Гаррет замялся.

— Это... это сложно.

— А ты представь, что мы тупые, и объясни просто, — посоветовал Торвальд, поглаживая бороду. Борода согласно закивала — или это ветер?

— Есть один маг, — неохотно выдавил Гаррет. — Живёт в горах, в старой башне. Раньше был обычным волшебником, но потом... ну, вы знаете, кризис, налоги выросли, цены на ингредиенты подскочили... В общем, он решил, что проще воскресить мёртвых, чем платить за живых помощников.

— Экономист, — понимающе кивнул Говорун. — Это диагноз.

— И при чём тут мальчик?

— При том, что, по слухам, он его и похитил. Хочет посадить в подвал и заставить штамповать золото день и ночь. А поскольку мальчик, кажется, не очень-то любит, когда его заставляют, маг, говорят, применил какую-то тёмную магию, чтобы его разум помутить.

— То есть мы идём спасать мальчика, который, возможно, уже не помнит, кто он такой, от мага-некроманта-экономиста? — подытожил Элрик.

— Именно.

— А налоговая?

— А налоговая, — Гаррет понизил голос до шёпота, — налоговая тоже знает про эту башню. И если маг не заплатил налоги за последние лет пятьдесят, то у них есть законное право провести опись имущества. Включая мальчика.

— Как это — включая мальчика? — возмутился Финн. — Он же человек, а не имущество!

— Для налоговой все — имущество, — горько усмехнулся Гаррет. — Я сам такие бумаги подписывал. «Единица податного населения». Звучит красиво, а по факту — рабство, только с печатью и учётом в реестре.

— А конкуренты? — напомнила Лира. — Те, кто ещё ищет?

— Понятия не имею, — признался Гаррет. — Может, просто охотники за головами. А может, тайная служба короля. Или вообще кто-то из магической гильдии, кто хочет заполучить мальчика для своих экспериментов. Вариантов много. Но то, что мы не одни — это точно.

Он замолчал и посмотрел на команду. Команда молчала, переваривая информацию.

— Значит, так, — Торвальд поднялся, отряхивая штаны. — Ситуация ясна. У нас есть мальчик с уникальным даром, некромант-бухгалтер, который хочет этот дар использовать, налоговая, которая хочет этот дар контролировать, и неизвестные конкуренты, которые хотят этот дар... ну, тоже хотят. Наша задача — добраться до замка первыми и вытащить парня.

— А потом? — спросил Элрик.

— А потом разберёмся, — отрезал Торвальд. — Может, спрячем. Может, в город отведём. Может, Финну в лес отдадим, чтобы деревья растил.

— Я не против, — оживился друид. — У нас в лесу как раз не хватает золотых деревьев. Красиво будет. И белки обрадуются.

— Белки — золотым листьям? — усомнился Говорун.

— Белки всему радуются, если орехи есть, — отмахнулся Финн. — А золото они не едят, так что экосистеме ничего не грозит.

— Ладно, — Лира спрятала кинжал и посмотрела на Гаррета. — С тобой пока вопрос решён. Остаёшься.

— А если я снова... ну... — Гаррет замялся.

— А если снова, — ласково улыбнулась эльфийка. Улыбка у неё была такая, что Гаррет мгновенно вспотел. — То я лично прослежу, чтобы ты заблудился в лесу так надолго, что твои внуки будут рассказывать легенды о дедушке, который ушёл за горизонт и не вернулся.

— Я понял, — быстро кивнул Гаррет. — Остаюсь. Насовсем. До конца.

— Умница, — похлопала его по плечу Лира и отвернулась.

Элрик наблюдал за этой сценой с открытым ртом. Ему показалось, что воздух вокруг эльфийки на секунду стал холоднее на несколько градусов.

— Она всегда так... убедительно угрожает? — шёпотом спросил он у Торвальда.

— Всегда, — так же шёпотом ответил воин. — И ни разу не повторялась. У неё фантазия богатая. И опыт большой.

— А откуда у неё... — Элрик кивнул на лысую голову эльфийки, но Торвальд так зыркнул, что маг мгновенно пожалел о недосказанном.

— Не твоего ума дело, — отрезал воин. — И вообще, собираемся. Завтракаем и в путь. До замка ещё топать и топать.

— У меня остатки ужина на завтрак. — оживился Говорун. — Я, между прочим, вчера весь вечер старался, а вы пожрали и даже спасибо не сказали.

— Спасибо, — хором ответили Элрик, Торвальд и даже Лира.

— Другое дело, — смягчился котёл. — Давайте остатки вчерашнего разогрею. Только без глупостей, Элрик. Никакой магии рядом со мной. У меня от твоей магии букет портится.

— А у меня от твоих замечаний самооценка портится, — обиженно буркнул маг, но посох отложил подальше.

Завтрак прошёл в удивительно мирной обстановке. Гаррет сидел тише воды ниже травы и даже помог Финну собрать съедобные корешки, которые друид находил с завидной регулярностью прямо под ногами. Лира молча жевала ягоды и поглядывала на восток, где за лесом виднелись смутные очертания скал. Торвальд доедал остатки вчерашнего супа прямо из котла, не обращая внимания на возмущённые вопли Говоруна, что «так не культурно» и «ложку бы взял, дикарь».

— А что это за скалы там? — спросил Элрик, проследив за взглядом эльфийки.

— Грозный перевал, — ответил Торвальд, не отрываясь от еды. — За ним замок. Наш клиент.

— Красиво, — мечтательно протянул маг. — Мрачно. Таинственно. Прямо как в балладах о древних героях.

— В балладах обычно не пишут, что в таких замках водятся некроманты с бухгалтерским образованием и зомби с хроническим недосыпом, — заметил Говорун. — И что герои перед походом обычно не путают жабьи лапки с лягушачьими.

— Это было один раз! — возмутился Элрик.

— Тридцать пять, — поправил котёл. — Я вёл учёт.

— Ты не умеешь вести учёт!

— Я котёл говорящий. Я всё умею.

— А может, он и правда древний артефакт? — подал голос бывший налоговый инспектор, который с интересом прислушивался к перепалке. — Я видел в отчётных ведомостях, бывают такие. Котлы судьбы. Или Чаши истины.

— Я — Котёл истины, — важно подтвердил Говорун. — Истина в том, что Элрик — гениальный маг, но совершенно бесполезный в быту.

— Спасибо, — обиделся Элрик.

— Пожалуйста, — кивнул котёл. — Я всегда говорю правду. Это моё призвание.

— Я думал, твоё призвание — зелья варить, — удивился Финн.

— И это тоже. Я многогранен. — Говорун довольно поблескивал на солнце начищенными боками. — Ладно, добрый день, герои. Пора в путь. А то мы тут расселись, а мальчишка там, в замке, сидит, золото растит для злобного бухгалтера.

— Точно, — спохватился Торвальд. — Подъём. Финн, сворачивай лагерь. Лира, разведка. Элрик, котёл мне на плечо. Гаррет, не отставать.

— А я что делать должен? — спросил Гаррет.

— Думать, — коротко ответил Торвальд. — Ты бывший налоговый. У некроманта бухгалтерские наклонности. Вдруг пригодится твой опыт.

Гаррет хотел возразить, что его опыт сейчас полезен только для того, чтобы прятаться от налоговой, но передумал. В конце концов, в этой безумной компании его хотя бы не били и кормили. А это уже больше, чем он имел за последние полгода самостоятельной жизни.

Они собрались быстро — сказалась армейская привычка Торвальда к сборам и полное отсутствие у Элрика вещей, которые нельзя было бы запихнуть в бездонную сумку. Лира ушла вперёд и пропала из виду через три секунды. Финн на прощание что-то долго шептал мху — видимо, успокаивал и обещал вернуться.

— А мох правда понимает? — спросил Гаррет, когда они вышли на тропу.

— Правда, — кивнул Финн. — И помнит. Так что если ещё раз надумаешь сбегать, я попрошу его задержать тебя корнями. Мох, конечно, не дерево, но ухватить может крепко. И щекотно.

— Щекотно? — переспросил Гаррет, представив эту картину.

— Очень, — серьёзно ответил друид. — Я проверял. Однажды на спор просидел на мху три часа. Потом полдня икал от смеха.

Гаррет решил, что в этой компании лучше просто делать, что говорят, и не задавать лишних вопросов.

Они углублялись в лес, оставляя позади поляну с обиженным мхом, а впереди уже маячили скалы — чёрные, мрачные, обещающие приключения. Или неприятности. Или и то и другое сразу.

— Слушай, Говорун, — негромко спросил Элрик, когда они шли по тропе. — А ты правда Котёл истины?

— Правда, — так же негромко ответил котёл и подмигнул. — Только истина обычно никому не нравится. Так что я предпочитаю просто варить зелья и ворчать. Так спокойнее.

— А какая истина? Ну, самая главная?

Говорун помолчал. Потом приподнял крышку и сказал:

— Истина в том, Элрик, что ты намного лучше, чем сам о себе думаешь. И команда у нас подобралась — один к одному. Странная, нелепая, но настоящая. И если мы этого мальчишку не спасём, то кто?

Элрик открыл рот, но ничего не сказал. Просто улыбнулся и пошёл дальше, чувствуя, как на душе становится теплее, даже несмотря на утреннюю прохладу.

Глава 6

Глава 6. Тракт и Встреча с Духом Леса

Команда после ночного привала передвигалась на удивление бодро. Солнце пробивалось сквозь листву золотыми лучами, птицы заливались на все лады, а Гаррет, получивший на завтрак двойную порцию, даже начал насвистывать какой-то незамысловатый мотивчик.

— И чего это он развеселился? — подозрительно спросил Говорун, балансируя на плече у Торвальда. — Вчера ночью бегал от нас как ошпаренный, а сегодня свистит. Подозрительно.

— Человек осознал, — философски заметил Финн, разглядывая муравьиную тропу. — Принял свою судьбу. Это как с одуванчиком: сначала он сопротивляется, когда его срывают, а потом понимает, что стал частью букета и надо просто красиво стоять в вазе.

— Я не одуванчик, — обиделся Гаррет, но свистеть перестал.

— И не в вазе, — добавил Элрик, споткнувшись о корень, который, кажется, специально вылез ему под ноги. — Мы вообще-то идём. И букетом нас назвать сложно. Скорее, гербарием.

— Гербарий — это собрание засушенных растений, — подал голос Финн. — Мы не засушенные. Мы вполне себе сочные. Особенно ты, Элрик, после вчерашнего супа.

— Это комплимент?

— Это констатация факта, — важно ответил друид.

Тропа постепенно расширялась, выводя путников на настоящий тракт — правда, довольно запущенный. Когда-то здесь, судя по остаткам каменной кладки, была приличная дорога, но теперь камни растащили на постройки местные крестьяне, а колею размыло дождями.

— Странно, — Лира появилась из кустов так внезапно, что Гаррет подпрыгнул и наступил на ногу Элрику. — Впереди что-то не так.

— Что именно? — Торвальд мгновенно насторожился и положил руку на топор.

— Я не знаю, — эльфийка прищурилась, вглядываясь вдаль. — Воздух... другой. Трава... не такая. Даже тени падают как-то не так.

— Тени всегда падают в сторону, противоположную источнику света, — авторитетно заявил Элрик, который совсем недавно прочитал в своей книге целый раздел по основам физики для начинающих магов. — Это элементарно.

— Солнце слева, — терпеливо объяснила Лира, — а тени от тех деревьев падают налево. Физика дала сбой.

— А может, это деревья такие особенные? — предположил Гаррет. — Я слышал, в некоторых лесах всё не так, как у людей.

— Это не лес, — Финн, до этого молчавший, вдруг замер с закрытыми глазами. — То есть лес, но не совсем. Здесь всё... старше. Гораздо старше. Деревья помнят такое, что мне и не снилось. Мох молчит, а это плохой знак. Мох всегда говорит, если ему есть что сказать.

— Может, обойдём? — с надеждой спросил Гаррет.

— Нельзя, — отрезал Торвальд. — Это самая короткая дорога к перевалу. Если пойдём в обход, потеряем дня три. Налоговая нас опередит.

— Налоговая нас опередит, — эхом повторил Элрик, стараясь придать голосу побольше решимости. Получилось не очень — голос слегка дрожал. — Так что идём прямо. Что нам какой-то странный лес? Мы команда! Мы...

— Мы вляпаемся, — закончил за него Говорун. — Я это нутром чую. А нутро у меня медное, чувствительное. Но вы идите, конечно. Я только котёл, кто ж меня слушает.

— Я слушаю, — обиделся Элрик. — Всегда слушаю. Просто не всегда делаю выводы.

— В этом и проблема.

Они двинулись дальше, и чем глубже уходили в лес, тем больше странностей было вокруг.

Сначала дорога просто перестала быть дорогой — она превратилась в едва заметную тропинку, которая извивалась между деревьями так хитро, словно пыталась запутать саму себя. Потом начались цветы.

Они росли повсюду — невероятных расцветок, с лепестками, переливающимися всеми цветами радуги. Но самое странное было не в этом. Цветы пели.

— Это... это нормально? — прошептал Гаррет, когда мимо них проплыла мелодия, явно исходившая от фиолетового колокольчика.

— Для нормального леса — нет, — так же шёпотом ответил Финн. — Для этого — возможно. Я слышал легенды о таких местах. Здесь живёт Дух Леса. Древний. Очень древний. Он любит, когда красиво.

— А он не опасен?

— Если понравишься — нет. Если нет... — Финн замялся. — Ну, деревья тут вечные. Может, просто постоишь пару сотен лет с корнями из ног. Ничего страшного.

— С корнями из ног? — переспросил Элрик.

— И руками-ветками. Очень удобно — птицы будут прилетать, гнёзда вить. Весело.

— Он шутит? — Гаррет обернулся к Торвальду.

— Не знаю, — честно ответил воин. — Я Финна в таких местах никогда не видел. Он вообще первый раз из своего леса вышел.

— Вышел, — подтвердил друид. — Но это не значит, что я перестал понимать растения. А растения тут... странные. Они меня не слушаются.

— Совсем?

— Совсем. — Финн выглядел растерянным. — Для друида это как для рыбы оказаться на суше. Я слышу их, понимаю, но они... они выше меня. Старше. Им плевать на мои просьбы.

— Ого, — присвистнул Говорун. — Если уж природа не слушается того, кто с ней разговаривает, значит, мы точно влипли.

Тропинка сделала ещё один поворот, и они вышли на поляну.

Это было самое красивое место, которое Элрик видел в своей жизни. Огромная, залитая мягким золотистым светом поляна, посреди которой росло дерево — невероятных размеров, с кроной, уходящей высоко в небо, с ветвями, усыпанными листьями всех возможных оттенков зелёного. Вокруг дерева кружились светлячки, хотя был день, и откуда-то доносилась тихая, едва слышная музыка.

— Красиво, — выдохнул Элрик. - Почему мы это дерево издалека не увидели? Оно же здоровенное!

— Слишком красиво, — нахмурилась Лира. — В природе не бывает такой идеальной красоты.

— В природе бывает всякое, — раздался голос. Он шёл отовсюду и ниоткуда одновременно — мягкий, чуть насмешливый, с хрустальным звоном, словно кто-то перебирал струны арфы. — Просто вы редко смотрите в нужную сторону.

Из-за дерева вышло существо.

Оно было то ли человеком, то ли деревом, то ли облаком утреннего тумана. Высокое, стройное, с кожей, переливающейся зелёным и серебряным. Вместо волос — тонкие ветви с молодыми листочками. Глаза — два озера, в которых отражались звёзды, даже несмотря на солнечный день.

— Дух, — выдохнул Финн и, не сговариваясь, опустился на одно колено. — Древний Хранитель этого леса.

— Встань, малыш, — улыбнулось существо. Голос его звучал как шелест листвы и журчание ручья одновременно. — Ты свой. Из наших. Правда, очень молодой. И очень далеко от дома.

— Я... я с друзьями, — Финн поднялся, но вид у него был такой благоговейный, будто он встретил божество. Впрочем, возможно, так оно и было.

— Вижу. — Дух обвёл взглядом компанию. Взгляд его задержался на Торвальде, скользнул по Гаррету, на мгновение замер на Лире и остановился на Элрике. Вернее, на Говоруне, который болтался у воина на плече.

— О, — сказал Дух с непередаваемой интонацией. — Давно я не видел таких, как ты.

— Я уникальный, — без ложной скромности заявил Говорун. — Котёл с характером. А вы, значит, местное начальство? Лесной царь? Хранитель чащи? Древесный повелитель?

— Говорун! — зашипел Элрик, дёргая котёл за ручку. — Ты чего? Это же... это же...

— А что я? Я вежливо спрашиваю, — возмутился котёл. — Между прочим, мы в гостях. Надо знать, с кем имеем дело. Этикет, знаете ли.

Дух рассмеялся — и смех его был подобен весеннему ливню, барабанящему по молодым листьям.

— Забавный. Давно у меня не было забавных гостей. Все приходят с мечами и магией, просят силы, богатства, бессмертия. А вы... вы просто идёте куда-то. И котёл у вас говорящий. Это здорово подкупает.

— Мы вообще-то мальчика спасаем, — встрял Элрик, сочтя момент подходящим для демонстрации благородных намерений. — Некромант похитил. Золото заставляет растить. А мы...

— Я знаю, — мягко перебил Дух. — Я знаю всё, что происходит в моём лесу. И за его пределами — тоже много чего знаю. Мне птицы новости приносят. Мальчик с даром. Мальчик, который может вырастить жизнь из камня. Мальчик, которому нужна семья.

— Вы его видели? — встрепенулся Торвальд.

— Видел. Он проходил здесь. С тем, кто его украл. Мальчик плакал. Некромант его утешал. Обещал золотые горы. Буквально.

— Некромант утешал? — удивился Гаррет. — Он же...

— Он не злой, — покачал головой Дух. — Просто глупый и жадный. Самое опасное сочетание. Злой хотя бы знает, зачем творит зло. А глупый и жадный творит его просто так, по недомыслию. И страдают от этого все.

— Философично, — одобрил Говорун. — Мне нравится. Вы, случаем, не родственник тому дубу, который вчера обиделся на Гаррета?

— Дуб — мой дальний родственник, — улыбнулся Дух. — Он рассказал. Очень эмоционально. Гаррет, тебе стоит извиниться перед мхами. Они обидчивые.

— Я... я извинюсь, — пообещал Гаррет, чувствуя себя полным идиотом. — Если выберемся.

— Выберетесь. — Дух посмотрел на него долгим взглядом. — Если не будете убегать. Лес таких не любит. Лес любит тех, кто остаётся. Или тех, кто идёт до конца.

Он перевёл взгляд на Лиру, и выражение его лица изменилось. Стало мягче, печальнее.

— А ты, дитя, — тихо сказал он. — Подойди ко мне. Ты носишь на себе следы чужой боли. И своей тоже.

Лира напряглась. Рука её потянулась к кинжалу.

— Не надо, — остановил её Дух. — Я не враг. Я просто вижу. Ты потеряла то, что было твоей гордостью. И винишь себя.

— Это не ваше дело, — глухо ответила эльфийка.

— Всё в моём лесу — моё дело, — мягко возразил Дух. — Особенно те, кто страдает. Иди сюда.

Лира не двинулась с места. Тогда Дух шагнул к ней сам — и прикоснулся к её гладко выбритой голове длинными, чуть светящимися пальцами.

— Ты прокляла себя сама, — прошептал он. — Решила, что волосы — это наказание за то, что не уберегла близких. Но они не вернутся от твоей боли. А ты останешься без того, что могло бы тебя украсить.

— Меня не нужно украшать, — огрызнулась Лира, но голос её дрогнул.

— Знаю. Ты воин. Ты следопыт. Ты сильная. Но сильным тоже нужно иногда позволять себе быть красивыми. — Дух улыбнулся. — Хочешь, я верну тебе волосы?

Вся поляна замерла. Даже светлячки перестали кружиться.

— Что? — выдохнула Лира.

— Я верну тебе волосы, — повторил Дух. — Это в моей власти. Но будут условия.

— Какие? — Голос эльфийки звучал странно — в нём впервые появилось что-то, похожее на надежду.

— Ты должна будешь улыбнуться. По-настоящему. Не той усмешкой, которой пугаешь врагов, а просто улыбнуться — от счастья. Хотя бы раз.

— Это... это условие?

— Это проверка, — пояснил Дух. — Я должен убедиться, что ты готова принять дар. Что внутри тебя ещё осталось место для радости. Иначе волосы снова выпадут — и уже навсегда.

Лира молчала долго. Так долго, что Элрик заёрзал, Гаррет начал перебирать пальцами край плаща, а Торвальд кашлянул в кулак.

— Я не знаю, смогу ли, — наконец сказала Лира тихо-тихо. — Я не улыбалась... давно.

— Я знаю, — кивнул Дух. — Но, может быть, эта компания — именно то, что тебе нужно, чтобы вспомнить, как это делается. Посмотри на них. Маг, который не умеет колдовать, но упрямо лезет спасать мальчишку. Воин с бородой, в которой прячется половина его души. Друид, который разговаривает со мхом. Бывший налоговик, который боится собственной тени, но всё равно идёт с вами. И котёл. Говорящий котёл с чувством собственного достоинства размером с этот лес. Разве такая компания не заслуживает хотя бы одной улыбки?

Лира обвела взглядом команду. Торвальд смущённо почёсывал бороду. Элрик улыбался во весь рот, явно гордый тем, что его назвали упрямым. Финн кивал, соглашаясь с характеристикой про мох. Гаррет пытался спрятаться за Торвальда, но выглядывал оттуда с любопытством. Говорун гордо поблёскивал боками.

И она улыбнулась.

Слабо, неуверенно, всего на секунду — но улыбнулась. Уголки губ дрогнули, и в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Ого, — выдохнул Элрик. — Ты умеешь!

— Заткнись, — автоматически ответила Лира, но без обычной злости.

Дух кивнул, удовлетворённый, и снова прикоснулся к её голове. На мгновение пальцы его засветились ярче, и по поляне разнёсся тихий звон — словно тысячи крошечных колокольчиков запели хором.

А потом у Лиры начали расти волосы.

Это было похоже на магию. Впрочем, это и была магия. Тонкие серебристые волоски вылезли из кожи, закрывая татуировки. Это напоминало лёгкий пушок, который появляется у детёнышей

— Ох, — сказала она тихо. И провела рукой по коротким волосам. И улыбнулась снова — уже шире, уже настоящей.

— И это всё? — удивлённо воскликнул котёл. — Почему такие короткие?

— Они будут становиться длиннее с каждым радостным моментом твоей жизни, — заулыбался Дух. — Но есть и обратный эффект. Волосы начнут выпадать, когда у тебя тяжко на душе.

— Красиво, — выдохнул Финн, глядя на голову Лиры. — Очень красиво. Как ива у ручья.

— Как лунный свет на воде, — добавил Элрик, который вдруг вспомнил, что он вообще-то поэт в душе.

— Как налоговый отчёт, оформленный с нарушениями, — вставил Гаррет и тут же прикусил язык под взглядом Лиры. — Прости. Я не то хотел сказать. Очень красиво. Честно.

— Я знаю, — Лира провела рукой по волосам ещё раз, и в глазах её блестели слёзы. — Спасибо, — сказала она Духу.

— Не за что, дитя. Ты заслужила. — Дух повернулся к остальным. — А вы идите. Вас ждут. Мальчик ждёт. И помните: в моём лесу вы всегда будете желанными гостями. Если, конечно, не будете обижать мхи.

— Мы не будем, — пообещал Гаррет и добавил, обращаясь к ближайшему мху: — Извини меня, пожалуйста. Я больше не буду.

Мох, кажется, довольно зазеленел.

— И ещё, — Дух взглянул на Говоруна. — Ты, котёл. Ты не просто артефакт. Ты нечто большее. Когда-нибудь ты поймёшь, что именно. А пока — береги своих. У них есть привычка вляпываться в неприятности.

— Это я знаю, — вздохнул Говорун. — Присматриваю за магом. Уже пятнадцать лет. Иногда кажется, что я ему не котёл, а нянька.

— Это призвание, — улыбнулся Дух. — Иди.

Они пошли дальше. Лес расступался перед ними, давая дорогу, цветы пели уже не просто мелодии, а целые симфонии, а Лира всё трогала и трогала свои волосы, не в силах поверить, что они снова с ней.

— Слушай, — тихо спросил Элрик у Финна, когда поляна скрылась за деревьями. — А что это было? Он кто вообще?

— Дух леса, — ответил друид. — Самый настоящий. Такие редко показываются людям. Говорят, их осталось всего несколько во всём мире. Он мог нас убить одним движением, если бы захотел. А он просто... помог.

— Почему?

— Потому что мы настоящие, — вмешался Говорун. — Потому что мы не просили силы и богатства. Потому что мы просто шли своей дорогой и не пытались никого обмануть. Таких, как мы, в этом мире мало. Духи это ценят.

— И потому что ты ему понравился, — добавила Лира, и в голосе её звенело что-то новое — лёгкое, почти счастливое. — Ты и твоё нахальство. Он таких любит.

— Я не нахальный, — обиделся Говорун. — Я принципиальный. Это разные вещи.

— Конечно, — улыбнулась Лира. — Конечно.

Они вышли на нормальную дорогу — широкую, утоптанную, с указателем, на котором было написано: «До Грозного перевала — 3 дня пути. До ближайшей таверны — полдня». Указатель слегка покачивался на ветру и, кажется, подмигивал.

— Ну что, — Торвальд поправил топор и оглядел команду. — Идём?

— Идём, — ответили все хором.

И пошли. А сзади, за их спинами, тихо шумел древний лес, в котором остался Дух, подаривший эльфийке её улыбку и волосы. И если прислушаться, можно было различить в этом шуме тихий смех — добрый, чуть насмешливый, как у старого деда, который смотрит на внуков и радуется, что они выросли такими, какие есть.

— Говорун, — вдруг сказала Лира, когда они отошли достаточно далеко.

— А?

— Спасибо. За то, что сказал ему про меня.

— Я ничего не говорил, — удивился котёл.

— Сказал. Тем, что просто был собой. Он это увидел. И я... — она запнулась. — Я, кажется, поняла, что он имел в виду.

— Что именно?

— Что настоящие — это те, кто не притворяется ни кем другим. — Лира провела рукой по волосам. — Такие, как есть.

Говорун помолчал. Потом приподнял крышку и сказал:

— Ты же настоящая, Лира. Даже когда была лысой. Просто теперь это смотрится менее странно.

Глава 7

Глава 7. Базарный день

— Я чувствую запах цивилизации, — объявил Говорун, втягивая воздух через приоткрытую крышку. — Пахнет навозом, жареным луком и разочарованием. Мы приближаемся к городу.

— Это называется «аромат жизни», — поправил Элрик, который с утра пребывал в поэтическом настроении. — Люди трудятся, торгуют, обмениваются энергией...

— Он говорит обмениваются энергией, — фыркнул котёл. — Я тебе больше скажу: они обмениваются деньгами, товарами и сплетнями. И последнее — самое ценное, если мы хотим узнать, где сейчас налоговая и кто ещё охотится за мальчишкой.

Торвальд, шагавший впереди, согласно кивнул. Борода его сегодня была особенно пышной — видимо, уловила близость населённого пункта и решила немного прихорошиться.

— Говорун прав. В город зайдём, припасов купим, лошадь присмотрим. И послушаем, о чём народ судачит.

— Лошадь? — оживился Элрик. — А можно мне белую? Чтобы как у настоящих героев из баллад! На белом коне, с развевающимся плащом...

— С развевающимися носками из твоей сумки? — уточнил Говорун. — И с посохом, который стреляет не туда? Зрелище будет эпичным.

— Ты просто завидуешь, что у тебя нет гривы, — обиделся маг.

— У меня есть ручки. Это практичнее.

— Ручки не развеваются.

— Зато ими можно тебя стукнуть, если что.

Лира, шедшая чуть поодаль, вдруг остановилась и принюхалась. Волосы на её голове — пока ещё короткие, но уже заметные — поблескивали на солнце.

— Город рядом. Слышу шум. И... — она поморщилась, — ...и чувствую запах налоговой. Бумаги, чернила и страх. Много страха.

Гаррет, услышав это, попытался спрятаться за Торвальда, но воин слишком много нёс поклажи, чтобы за ним можно было скрыться полностью.

— Может, я тут подожду? В лесу? — жалобно предложил бывший инспектор. — Посижу с Финном, мхом подышу...

— Не-а, — отрезала Лира. — Ты идёшь с нами. Будешь нашей легендой.

— Чьей легендой?

— Прикрытием. Если что — ты снова инспектор, мы — твои задержанные. Никто не заподозрит.

— А если меня узнают? Там же указ читали! Я преступник!

— Был преступник, — поправил Торвальд. — Теперь ты — ценный кадр, внедрённый в преступную среду с особо важным заданием. Если будешь вести себя уверенно, никто и не подумает проверять.

— Я не умею вести себя уверенно! — пискнул Гаррет.

— Тогда просто молчи и делай страшное лицо, — посоветовал Говорун. — У тебя хорошо получается, когда ты что-то в уме считаешь. Очень убедительно.

Гаррет хотел возразить, но передумал и просто нахмурился, пытаясь изобразить суровость. Получилось так, будто у него внезапно разболелся зуб.

— Ладно, сойдёт, — махнула рукой Лира. — Пошли.

---

Городок Приреченск оказался именно таким, каким и должен быть типичный городок: грязноватым, шумным и невероятно колоритным. Дома здесь лепились друг к другу, как испуганные овцы, кривые улочки петляли так хитро, что даже указатели, казалось, сомневались в правильности направлений, а центральная площадь гудела как растревоженный улей.

— Красота, — выдохнул Элрик, с восхищением оглядываясь по сторонам. — Столько людей! Столько жизни! Вон там, смотрите, женщина продаёт пирожки! А там — кузнец! А там...

— А там гоблин, который пытается впарить доверчивому крестьянину «чудодейственное средство от всех болезней», — перебил Говорун. — И крестьянин, кажется, верит. Элрик, не смотри туда. Я тебя знаю. Ты сейчас побежишь знакомиться.

— Я просто хочу посмотреть! Это же профессиональный интерес!

— У тебя нет профессионального интереса к мошенникам. У тебя есть личная симпатия к таким же чудакам, как ты сам.

— Говорун, ты несправедлив!

— Я справедлив. И очень голоден. Торвальд, когда будем есть?

— Сначала дело, — отрезал воин, оглядывая толпу настороженным взглядом. — Лира, видишь что-то подозрительное?

— Всё подозрительное, — спокойно ответила эльфийка. — Но налоговиков пока не видно. Или они хорошо прячутся.

— Они всегда хорошо прячутся, — мрачно буркнул Гаррет. — Это их работа. Засады, слежка, внезапные проверки... я до сих пор вздрагиваю, когда слышу слово «отчётность».

— А что такое отчётность? — поинтересовался Финн, который с любопытством разглядывал бревенчатые стены домов и явно пытался мысленно пообщаться с древесиной.

— Это когда ты должен объяснить, куда делись деньги, — вздохнул Гаррет. — А они всегда деваются непонятно куда. Особенно если ты их потратил.

— Как вода в песок, — понимающе кивнул друид. — У нас в лесу тоже так. Ручей течёт, течёт, а потом раз — и ушёл под землю. И никто не знает, куда. Потом вырастают грибы. Деньги тоже растут грибами?

— Не растут, — Гаррет покачал головой. — Деньги вообще нигде не растут. Они только исчезают.

— Странный у вас мир, — заключил Финн и вернулся к изучению домов.

---

Базарная площадь бурлила и переливалась красками, словно живое существо. Торговцы горланили так, что закладывало уши, зазывалы цепляли прохожих за рукава, выкрикивая цены и обещания, а в воздухе висела такая густая смесь запахов, что даже невозмутимый Торвальд пару раз чихнул.

— Сюда! — скомандовал он, заметив свободное место у фонтана в центре площади. — Собираемся здесь через час. Кто куда — но чтоб без глупостей. Элрик, не покупай ничего у подозрительных личностей. Лира, не убивай никого, очень прошу. Финн, не разговаривай с растениями, которые явно не хотят разговаривать. Гаррет, держись ближе к нам и не делай резких движений. Вопросы?

— А можно мне к гоблинам? — спросил Элрик, сияя как начищенный самовар. — Мне очень нужно! Для зелий! Там наверняка продаются редкие ингредиенты!

— Можно, — сдался Торвальд. — Но Говоруна возьми. Он хоть присмотрит, чтоб ты не вляпался.

— Я сам присмотрю! — возмутился Элрик, но котёл уже перепрыгнул к нему на плечо.

— Пойдём, гений. Развлечёмся. Заодно посмотрим, какие чудеса творятся на этом базаре.

Они нырнули в толпу, и Элрик мгновенно почувствовал себя рыбой в аквариуме. Вернее, не рыбой, а скорее щенком, который впервые попал на скотный двор: столько всего интересного, столько запахов, столько людей, и все что-то продают!

— Смотри, Говорун, вон там — амулеты на удачу!

— Фальшивка, — тут же определил котёл. — Краска свежая, камни стёкла, а удачей там и не пахнет. Идём дальше.

— А вон — зелья! Настоящие зелья!

— Настойка из крапивы и подкрашенная вода. Если выпьешь — максимум живот прихватит. Никакой магии.

— Всё ты знаешь, — нахмурился Элрик.

— Я всё вижу, — поправил Говорун. — Пятнадцать лет с тобой — научишься отличать подделку от настоящего. Ты же сам ходячая катастрофа в мире магии, а искренне считаешь себя великим чародеем. После такого любой циник вырастет.

— Ты мне льстишь, — смутился маг.

— Это не лесть, это диагноз.

Они прошли ещё немного, лавируя между прилавками и толпой, пока Элрик вдруг не замер как вкопанный.

Перед ним стоял гоблин.

Не просто гоблин, а гоблин мечты — с хитрыми глазками, длинными пальцами, унизанными кольцами, и таким выражением морды, которое яснее всяких слов говорило: «Я тебя сейчас разведу, мил-человек, и ты ещё спасибо скажешь».

На прилавке перед ним красовались диковинные предметы: светящиеся шары, перья невиданных птиц, засушенные лапки неизвестных существ и — вот это Элрика и остановило — пузырёк с жидкостью, внутри которой плавали крошечные золотые искорки.

— Что это? — выдохнул маг, приближаясь.

Гоблин окинул его быстрым оценивающим взглядом и понял: клиент созрел.

— О, почтеннейший! — затараторил он, потирая руки. — Вы, я вижу, человек знающий, с пониманием магических тонкостей! Это же редчайший экземпляр! Слёзы феникса! Самые настоящие! Всего три капли — и любое зелье становится легендарным!

— Слёзы феникса? — Элрик просиял. — Но фениксы же не плачут! Они сгорают и возрождаются!

— Вот именно! — подхватил гоблин, ничуть не смутившись. — А перед тем как сгореть, они плачут! От счастья, что скоро возродятся! Или от горя — тут я не уточнял. Но слёзы настоящие! Видите, как светятся?

— Вижу, — кивнул Элрик, заворожённо глядя на пузырёк.

— Не смей, — прошипел Говорун ему в ухо. — Это подделка. Светятся потому, что он туда светлячков перетёр и золотой пыльцы добавил.

— Ты просто не веришь в чудеса! — отмахнулся маг.

— Я верю в факты. А факты говорят, что этот гоблин — тот самый тип, который впарил тебе «драконью чешую» пять лет назад. Помнишь? Которая оказалась гоблинскими бородавками?

Элрик на мгновение задумался. Действительно, гоблин показался ему смутно знакомым.

— Но тогда у него был чешуйчатый плащ! — возразил он.

— Плащ сменил, методы те же, — отрезал Говорун. — Отойди от прилавка, пока не поздно.

Гоблин, заметив, что клиент колеблется, усилил натиск:

— Для такого уважаемого мага, как вы, — сделаю особую цену! Всего пять золотых! Это же почти даром! С такими слёзами вы сможете создать зелье бессмертия! Ну, или хотя бы зелье от перхоти. Тоже полезно!

— Оно и от перхоти помогает? — оживился Элрик, непроизвольно почесав голову.

— Элрик! — грозно шепнул Говорун так, что маг подпрыгнул. — Мы уходим. Немедленно.

— Но...

— Это приказ котла, имеющего право голоса! И вообще, я на тебя обижусь и полгода буду варить только горькие зелья!

Маг тяжело вздохнул, с сожалением посмотрел на пузырёк и поплёлся за Говоруном прочь.

— Жаль, — пробормотал он. — Такие красивые искорки...

— Искорки у тебя в голове, — буркнул котёл. — И не только искорки. Там целый фейерверк наивности. Оглянись лучше по сторонам. Вон там, кажется, Гаррет с ума сходит.

Гаррет действительно стоял у позорного столба в центре площади — точнее, не у самого столба, а в тени навеса, где обычно собирались бездельники и зеваки. Но смотрел он не на столб, а на глашатая, который, взобравшись на деревянный помост, разворачивал большой свиток и готовился вещать.

— Слушайте все! — гаркнул глашатай зычным голосом. — Указ Его Величества короля и Высшего Налогового Совета!

Толпа мгновенно притихла. Налоговые указы в этом королевстве любили и боялись примерно одинаково — как грозу, которая может и громыхнуть, и молнией приложить.

— Разыскивается особо опасный преступник! — продолжил глашатай. — Бывший налоговый инспектор Гаррет Скользкий, обвиняемый в хищении казённых документов, подлоге, уклонении от уплаты сборов и незаконном использовании служебного положения в корыстных целях!

Гаррет, услышав своё имя, побледнел так, что даже веснушки на носу стали незаметны.

— Приметы: маленького роста, тощий, глаза бегающие, нос длинный, характер трусливый, — вещал глашатай. — Особые приметы: при задержании пытается спрятаться, юлить и перекладывать вину на других. Награда за поимку — сто золотых!

Толпа одобрительно загудела. Сто золотых — сумма серьёзная.

— И ещё, — добавил глашатай, заглядывая в свиток, — предупреждение: преступник может находиться в компании подозрительных личностей: человека без волос, гигантского мужчины с густой бородой, человека в странной робе и живого котла. При обнаружении — немедленно сообщить властям!

— О, — сказал Говорун, который вместе с Элриком как раз подошёл поближе. — Про меня тоже упомянули. Я польщён.

— Тебе лишь бы в сводки попасть! — зашипел на него Элрик. — Надо уходить! Сейчас же!

— Стоять, — раздался за спиной тихий, но властный голос Лиры. — Не дёргаться. Бежать — значит признать вину.

— А мы виноваты? — пискнул Гаррет.

— Ты — да. Остальные — по подозрению в плохой компании, — эльфийка оглядела площадь быстрым взглядом. — Смотрите. Нас уже заметили.

Действительно, в толпе мелькнули серые плащи — те самые, что они видели в таверне. Трое инспекторов пробирались сквозь народ, явно высматривая что-то — или кого-то.

— Спокойно, — Торвальд возник рядом с ними как из-под земли. — Идём к прилавку с овощами. Делаем вид, что выбираем морковку. Гаррет, прикройся капюшоном и не отсвечивай.

— У меня нет капюшона! — простонал Гаррет.

— Тогда прикройся мной, — буркнул воин и встал так, чтобы полностью заслонить бывшего инспектора своей могучей спиной.

— А я? — спросил Элрик. — Что мне делать?

— Будь собой, — посоветовал Говорун. — То есть придурковатым магом, который разглядывает товары. На фоне такой легенды мы точно не вызовем подозрений.

— Это комплимент?

— Это тактическое решение.

Они медленно двинулись к овощным рядам, стараясь не привлекать внимания. Лира скользнула в тень и исчезла — через секунду её уже никто не мог найти. Финн, заметив суету, подошёл к ближайшему прилавку и увлечённо заговорил с продавщицей о качестве её петрушки.

А Элрик... Элрик в очередной раз доказал, что быть собой для него — самая опасная стратегия.

— О! — воскликнул он, заметив прилавок с магическими безделушками. — Смотрите, накопительные кристаллы! Настоящие! Надо проверить!

И прежде чем Говорун успел его остановить, маг рванул к прилавку, чуть не сбив с ног какую-то толстую торговку.

— Здравствуйте! — радостно объявил он продавцу — низенькому человечку с хитрыми глазками. — А кристаллы правда копят магическую энергию?

— Правда, правда, — закивал тот. — Вот этот, например, забирает всю накопленную силу сразу. Хотите проверить?

— Хочу! — Элрик схватил кристалл и крепко сжал в кулаке.

— Элрик, не надо, — простонал Говорун.

Но было поздно. Кристалл, который на самом деле был обычным куском кварца, вдруг засветился и заговорил голосом, подозрительно напоминающим самого продавца:

— Осторожно! Сзади вас трое в серых плащах! Они ищут вас!

Элрик обернулся.

Прямо за его спиной стояли инспектора. И смотрели прямо на него.

— Это... это кристалл сказал! — выпалил маг, пятясь назад. — Я ничего не знаю! Я просто покупатель! Честный налогоплательщик!

— Ага, — протянул старший инспектор — самый тощий, с лицом, не предвещавшим ничего хорошего. — А я, значит, должен поверить? Ты, дружок, очень похож на описание. Странная роба, живой котёл...

— Я не живой, я просто утварь. Кухонная! — быстро сказал Говорун и демонстративно замолчал.

— Он просто котёл, — закивал Элрик. — Обычный. Молчаливый. Ничего не говорит. Вообще.

Инспектор прищурился.

— А ну-ка, предъявите документы. И котла тоже. На говорящие артефакты нужна лицензия.

— На него нет лицензии, — ляпнул Элрик и тут же прикусил язык.

— Так, — инспектор сделал знак своим помощникам. — Задержать для выяснения...

Договорить он не успел. Потому что в этот момент прямо над площадью раздался оглушительный треск, и с неба на головы изумлённой толпы посыпались... листовки.

Сотни, тысяч листовок кружились в воздухе, падая на прилавки, на головы торговцев, в корзины с овощами и прямо в руки ошарашенных горожан.

«ГРАНДИОЗНАЯ РАСПРОДАЖА В ЛАВКЕ ЧУДЕС ГНОМА БРУНО! ВСЁ ПО ДВЕ ЦЕНЫ! СПЕШИТЕ! ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!»

— Что за... — выдохнул инспектор, сбивая с головы листовку.

А через секунду на площадь ворвался небольшой отряд гномов с огромными мешками, и начался форменный хаос. Гномы разбрасывали товары, кричали, зазывали, толкались, и в этой суматохе инспекторов просто смело людской волной.

— Бежим! — скомандовал возникший рядом Торвальд, подхватывая Элрика за шиворот.

— А как же кристалл? — жалобно спросил маг, но его уже тащили прочь. - Я его не отдал...

Они нырнули в узкий переулок, потом в другой, потом перелезли через какой-то забор и вывалились на тихую улочку, где стояла лишь одинокая телега с сеном и дремала лошадь.

— Всё, — выдохнул Торвальд, отпуская Элрика. — Кажется, оторвались.

— Я же говорил, — Говорун наконец позволил себе заговорить. — Нельзя тебя одного оставлять. Ты даже кристалл не смог нормально опробовать!

— Он сам заговорил! — возмутился Элрик.

— Он заговорил, потому что продавец был иллюзионистом и понял, что ты лох! Это же элементарно!

— Тише, — шикнула Лира, появляясь из-за угла. — Гаррет где?

Гаррета не было.

— Он был с нами? — Торвальд огляделся.

— Был, — вспомнил Финн. — Он за прилавок спрятался, когда мы убегали. Я видел.

— Чёрт, — выдохнул воин. — Придётся возвращаться.

Но возвращаться не пришлось. Потому что через секунду из-за угла выскочил сам Гаррет — запыхавшийся, красный, но, кажется, целый. В руках он сжимал какой-то странный предмет, завернутый в тряпицу.

— Вы... вы не поверите, — прохрипел он, хватая ртом воздух. — Я... я пока прятался... там прилавок был... а на нём...

— Что? — нетерпеливо спросила Лира.

Гаррет развернул тряпицу. В ней лежал небольшой, но явно очень старый свиток, перевязанный выцветшей лентой.

— Это... это карта, — выдохнул он. — Карта окрестностей. Я успел заметить, пока за телегой сидел. Там обозначен замок. И ещё... — он ткнул пальцем в какой-то значок, — ...там пещера. Прямо на пути к замку. Про неё никто не говорил. Наверняка она приведёт в подвалы замка.

— Значит, нам туда, — решил Торвальд. — Если есть короткий путь — надо пользоваться.

— А если там опасно? — спросил Элрик.

— А где сейчас безопасно? — резонно заметил Говорун. — За нами охотится налоговая, за мальчишкой — неизвестно кто, а в лесу живёт Дух, который может и передумать нас жалеть. Так что пещера — не худший вариант.

— Ты просто хочешь приключений, — вздохнул Элрик.

— Я хочу, чтобы мы уже что-то сделали. А то всё бегаем, прячемся, листовки с неба ловим... Я котёл или цирковой артист?

— Ты — наша совесть, — улыбнулся Элрик. — И немного зануда.

— Это я-то зануда? Да я — душа компании! Просто вы не цените!

— Ценим, — Торвальд хлопнул котла по крышке. — Очень ценим. Ладно, идём. Лошадь купить не успели, но хоть ноги целы.

— А как же моя белая лошадь? — жалобно спросил Элрик.

— В следующий раз, — пообещал воин. — Когда разбогатеем.

— Когда разбогатеем, я себе куплю не лошадь, а целую конюшню, — мечтательно произнёс маг. — И буду ездить на разных. Сегодня на белой, завтра на вороной, послезавтра на...

— На метле, — перебил Говорун. — Потому что денег у тебя никогда не будет. Ты их будешь тратить на сомнительные ингредиенты у гоблинов.

— Это был очень убедительный гоблин!

— Они все убедительные. В этом их работа.

Они двинулись прочь от города, оставляя позади шум базара, листовки и налоговиков. Впереди их ждал лес, а за лесом — неизвестность.

— Лира, — вдруг тихо сказал Финн, когда они уже вышли на окольную тропу. — Ты как?

— В смысле? — не поняла эльфийка.

— Ну... на тебя сегодня много смотрели. Из-за волос... вернее, из-за того, что их почти нет. Ты не злилась.

Лира помолчала. Потом провела рукой по короткой щетинке на голове.

— Злилась, — призналась она. — Очень. Особенно когда тот мужик у прилавка с рыбой начал ржать и тыкать пальцем. Я едва кинжал не достала.

— А почему не достала?

— Потому что... — она запнулась. — Потому что вспомнила, что сказал Дух. Что они будут расти, если я буду... ну... счастлива. А если я кого-то убью за глупую шутку, счастья не прибавится. Наоборот.

— Мудро, — кивнул Финн.

— Это не мудрость. Это попытка не облысеть снова. — Лира усмехнулась. — Оказывается, быть счастливой — это работа. Тяжелее, чем в дозоре стоять.

— А ты попробуй просто радоваться мелочам, — предложил друид. — Например, тому, что солнце светит. Или что мы все живы. Или что Говорун сегодня ни разу не назвал Элрика безнадёжным.

— Я назову, не переживай, — донеслось сзади. — Просто берегу силы.

— Видишь? — улыбнулся Финн. — Уже повод для радости.

И Лира, кажется, снова улыбнулась. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но волосы на её голове, кажется, стали чуточку длиннее.

Или просто показалось.

---

Вечер застал их на опушке леса, откуда уже виднелись очертания скал. Команда расположилась на привал, разожгла костёр (на этот раз без магии, общими усилиями) и теперь грелась, перебирая события суматошного дня.

— Знаете, — сказал Элрик, жуя сухарь, — а город мне понравился. Шумно, весело, столько всего интересного...

— Интересного было много, — согласился Говорун. — Особенно момент, когда тебя чуть не арестовали.

— Но не арестовали же!

— Потому что гномы устроили цирк. А если бы не они?

— Значит, нам везёт, — философски заметил Элрик. — Везёт тем, кто везёт. Я где-то читал такую поговорку.

— Ты читал поговорки на пузырьках с зельями, — напомнил котёл. — И половина из них была написана производителями для привлечения клиентов.

— Но это же не значит, что они неправы!

— Это значит, что ты наивен как ребёнок.

— А дети, между прочим, счастливее взрослых! — нашёлся Элрик.

Говорун открыл крышку, собираясь выдать очередную тираду, но вдруг замолчал.

— Что? — насторожился Торвальд.

— Тишина, — сказал котёл. — Слишком тихо. Даже птицы не поют.

Все прислушались. Действительно, лес затих. Ни шороха, ни крика, ни ветра.

— Это нехорошо, — прошептал Финн. — Очень нехорошо. Природа так не молчит. Только если...

— Если что? — спросил Гаррет, и лицо его перекосилось.

— Если кто-то очень сильный не хочет, чтобы её слышали, — закончил друид.

Из темноты, прямо за их спинами, раздался тихий, чуть насмешливый голос:

— Не бойтесь, путники. Я не враг. Просто старый знакомый решил проведать, как вы тут.

Все разом обернулись.

На границе света и тени стоял Дух Леса. Тот самый, что подарил Лире волосы. Сейчас он выглядел иначе — более серьёзным, более... настороженным, что ли.

— Вы? — удивилась Лира. — Зачем вы здесь?

— Предупредить, — коротко ответил Дух. — Дальше начинаются земли, где моя власть слабеет. А впереди, в скалах, есть пещера. Вы пойдёте туда?

— Если это короткий путь, — кивнул Торвальд.

— Короткий, — согласился Дух. — Но опасный. Там живёт тот, кто не любит живых. Вернее, не живых и не мёртвых. Он проклят и сам проклинает всё вокруг. Будьте осторожны. И помните: не всё золото — сокровище. Иногда это просто ловушка.

Он посмотрел на Элрика долгим взглядом.

— А ты, маг. Ты чувствуешь?

— Что чувствую? — не понял Элрик.

— Свою силу. Она в тебе есть. Просто ты не умеешь её слушать. Ты слишком громко думаешь о том, как надо колдовать, вместо того чтобы просто позволить магии течь.

— Я... пытаюсь, — растерялся маг.

— Пытаться — не значит делать, — улыбнулся Дух. — Но ты научишься. У тебя хорошее чутьё. — Он кивнул на команду. — И странные, но верные друзья. Это дорогого стоит.

И растаял в темноте, оставив после себя лишь лёгкий аромат лесных трав и тихий, едва слышный смех.

— Он всегда так... эффектно уходит? — спросил Говорун.

— Наверняка, — ответил Финн. — Это же Дух. Ему положено.

— Положено ему, — проворчал котёл. — А нам теперь в пещеру лезть. К неизвестному проклятому. Спасибо, предупредил, конечно, но легче не стало.

— Зато интереснее, — улыбнулся Элрик, и в глазах его зажглись те самые искорки, которые обычно предвещали неприятности.

— Держите меня семеро, — вздохнул Говорун. — Кажется, нас снова ждут приключения.

— Ты же этого хотел, — напомнила Лира.

— Я хотел, чтобы меня ценили. А не таскали по пещерам, где живут непонятные проклятия.

— Ценить тебя будут потом. Если выживем.

— Утешила, спасибо, — буркнул котёл и затих, обиженно поблёскивая боками.

А костёр всё горел, бросая пляшущие тени на лица сидящих. Где-то далеко ухнула сова, и лес снова наполнился звуками — словно Дух отпустил его, позволив жить своей жизнью.

Команда готовилась ко сну. Завтра их ждала неизвестность.

Глава 8

Глава 8. Пещера проклятого короля

Дорога после встречи с Духом Леса стала заметно легче. Словно сам лес решил, что странная компания заслуживает небольшой передышки, и убрал с их пути все коряги, ямы и прочие неприятности. Даже солнце светило как-то по-особенному приветливо, а птицы подпевали в такт шагам.

— Мне это не нравится, — заявил Говорун, подозрительно поблёскивая на солнце. — Когда всё слишком хорошо, значит, скоро случится что-то плохое. Я пятнадцать лет с Элриком прожил, я в этом деле эксперт.

— Почему сразу плохое? — обиделся маг. — Может, нам просто везёт?

— Тебе? Везёт? — Котёл издал звук, похожий на сдерживаемый смех. — Ты вчера пытался разжечь костёр магией и поджёг собственный рукав. Сегодня утром ты надел сапоги не на те ноги и шёл так полчаса, пока Лира не заметила. А ещё ты умудрился потерять посох в кустах, хотя нёс его в руке. Везение — это не про тебя, дружище.

— Я просто... отвлёкся! — Элрик поправил сумку, которая норовила сползти с плеча. — Тут столько всего интересного вокруг! Цветочки, деревья, птички...

— И драконы, — мрачно добавил Гаррет, который с некоторых пор подозревал опасность в каждом шорохе. — Тут могут быть драконы. Или хуже — налоговые инспекторы с собаками.

— С собаками? — переспросил Финн, оживляясь. — А какие собаки? Большие? Маленькие? Пушистые?

— При чём тут пушистые? — Гаррет посмотрел на друида как на сумасшедшего. — Они кусаются!

— Все собаки кусаются, если их попросить, — философски заметил Финн. — Надо просто вежливо попросить не кусаться. И объяснить, что мы хорошие. Собаки понимают.

— Ага, — встрял Говорун. — Особенно хорошо они поймут, когда Гаррет от страха описается. Собаки это очень любят — сразу понимают, что перед ними дичь.

— Я не описаюсь! — возмутился бывший инспектор, но как-то неуверенно.

— Тише, — оборвала перепалку Лира, которая, как обычно, шла чуть в стороне и замечала всё раньше остальных. — Впереди скалы. И пахнет... странно.

— Чем? — насторожился Торвальд.

— Старостью. Пылью. И немножко магией. — Эльфийка прищурилась. — И ещё чем-то знакомым. Я не могу понять.

— Может, просто грибы? — предположил Элрик. — Я читал, что в скалах растут очень редкие грибы. Светящиеся. Если их добавить в зелье невидимости, оно становится...

— Сиреневым? — съязвил Говорун. — Как твои щёки после вчерашнего завтрака?

— Я же загорал! Это магический ожог! Я же объяснял — экспериментальное заклинание защиты от ультрафиолета дало сбой!

— Ты три дня просидел в башне, а когда вышел на солнце, обгорел за десять минут. Это не магия, это физика с биологией.

— Хватит, — Торвальд остановился и прислушался. — Лира права. Что-то не так. Воздух какой-то... спёртый. И тишина. Слишком тихо.

Действительно, лес вокруг замер. Птицы молчали, насекомые не стрекотали, даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Тропа упиралась в скальную гряду — высокую, мрачную, с острыми пиками, уходящими в серое небо.

— Это Грозный перевал? — с надеждой спросил Гаррет.

— Нет, — покачал головой Торвальд. — До перевала ещё далеко. Это просто скалы. Надо обойти.

— Или пройти насквозь, — задумчиво произнёс Финн, разглядывая каменную стену. — Там, за тем валуном, что-то есть. Валун так и говорит: «Здесь ход, здесь ход, заходите, гости дорогие».

— Ты разговариваешь с валунами? — удивился Гаррет.

— А с кем ещё? Они молчаливые, но мудрые. Этот, например, видел, как здесь проходили мамонты. И динозавры. И, кажется, первые налоговые инспекторы. Хотя с последним он, возможно, шутит. Валуны любят пошутить, у них чувство юмора специфическое.

— Камни не шутят, — авторитетно заявил Говорун.

— Этот шутит, — обиделся за валун Финн. — Я чувствую. Он говорит: «Идите, идите, не бойтесь, там внутри интересно».

— Ага, — хмыкнул котёл. — Особенно интересно бывает, когда внутри пещера с драконом. Или с медведем. Или с драконьим медведем. Такое вообще бывает?

— В моём справочнике магических существ написано, что драконьи медведи водятся только в Северных землях, — оживился Элрик, доставая из сумки потрёпанную книгу. — Правда, справочник двадцатилетней давности, и тот экземпляр, который я изучал, погрызли мыши, но в целом... Мы же не на севере сейчас?

— Мыши грызут только полезные книги, — перебил Говорун. — Твой справочник они, видимо, сочли макулатурой.

— Прекрати оскорблять мою библиотеку! — Элрик спрятал книгу обратно и решительно направился к валуну. — Я загляну. Финн прав — там что-то есть. Я вижу щель.

— Это не щель, это трещина, — поправила Лира, но было поздно — маг уже протиснулся между камнями и скрылся в темноте.

— Что это с ним? — спросил Гаррет у Торвальда.

— Минутная отвага нахлынула, — пожал плечами воин. — И хуже всего то, что нам теперь за ним идти. Бросать нельзя — пропадёт.

— С чего вы взяли, что я пропаду? — донеслось из темноты. — Я тут кое-что нашёл! Там внутри пещера! Большая! И, кажется, там кто-то есть!

Команда переглянулась. Лира молча достала кинжалы. Торвальд поправил топор. Финн ласково погладил валун, шепнув ему что-то на прощание. Гаррет попытался сделать вид, что его здесь нет, но Говорун, висящий на плече у воина, подбодрил:

— Не дрейфь, инспектор. В пещерах обычно темно, страшно и сыро. Почти как на твоей бывшей работе, только без зарплаты.

— Спасибо, утешил, — буркнул Гаррет и полез следом за остальными.

***

Пещера оказалась огромной. Своды терялись где-то высоко в темноте, сталактиты свисали с потолка острыми клыками, а в воздухе висел запах сырости, плесени и ещё чего-то неуловимого — древнего, забытого, но не злого. Скорее, грустного.

— Красиво, — выдохнул Элрик. — Прямо как в сказаниях о гномьих чертогах.

Маг потряс свой посох, постукал им о стену пещеры и зло прошептал какое-то ругательство. Посох принялся ярко светить, но явно без особого энтузиазма.

— Гномы здесь не жили, — возразил Финн, прикасаясь к стене. — Камень говорит, что здесь давно никого не было. Очень давно. Сотни лет. Но кто-то есть. Вон там.

Он указал вглубь пещеры, где темнота сгущалась настолько, что казалась почти осязаемой.

— Кто? — шёпотом спросил Гаррет.

— Узнаем, — Торвальд двинулся вперёд, не выпуская топора.

Они прошли метров сто или двести, когда свет посоха выхватил из темноты нечто, от чего у Гаррета подкосились ноги.

На каменном троне сидел скелет.

Не просто груда костей, а именно скелет — в остатках королевской мантии, с короной на черепе, с пальцами, сжимающими истлевший скипетр. Он сидел прямо, с достоинством, словно ждал аудиенции. Пустые глазницы смотрели куда-то вдаль, мимо непрошеных гостей.

— Мамочки, — выдохнул Гаррет и попытался спрятаться за Торвальда. Получилось плохо, но Гаррета это не сильно волновало.

— Спокойно, — сказала Лира, хотя сама напряглась, как струна. — Он мёртв. Давно.

— Мёртвые не сидят на тронах, — возразил Элрик, но голос его предательски дрогнул.

— Этот сидит, — философски заметил Говорун. — И, судя по виду, сидит уже долго. Интересно, он говорящий? Как я?

— Скелеты не разговаривают, — авторитетно заявил маг. — В моём справочнике чётко сказано: скелеты — это нежить, лишённая разума и подчиняющаяся только воле некроманта. Если нет некроманта, они просто лежат.

— А этот не лежит. Он сидит.

— Значит, у него осанка хорошая. Даже после смерти.

— Вы такие забавные, — раздался голос.

Он шёл отовсюду и ниоткуда — скрипучий, сухой, как шелест осенних листьев. Словно кто-то очень старый и очень усталый решил наконец нарушить молчание.

Гаррет взвизгнул и вцепился в руку Торвальда. Воин даже не пошевелился — только рука на топоре сжалась крепче.

Скелет на троне шевельнулся. Медленно, с тихим скрежетом костей, он повернул череп в сторону гостей. Пустые глазницы остановились на Элрике.

— Давно у меня не было гостей, — продолжил голос. Теперь стало понятно — говорит именно скелет. Челюсть его двигалась, издавая тот самый скрип. — Лет сто? Или двести? Я сбился со счёта. Время здесь течёт иначе. И календаря у меня нет. Спросить не у кого — все разбежались.

— Вы... вы живой? — выдавил Элрик.

— Философский вопрос, — скелет склонил голову набок, отчего корона на его черепе жалобно звякнула. — С биологической точки зрения — нет. С метафизической — возможно. С юридической — я до сих пор числюсь в реестре налогоплательщиков, так что формально я жив. Долги-то за мной так и висят.

При слове «налогоплательщиков» Элрик внезапно чихнул. Изо рта у него вырвался крошечный язычок пламени, опаливший ближайший сталактит.

— Ой, — сказал маг. — Что это было?

— Понятия не имею, — ответил скелет с неподдельным интересом. — А так давно?

— Первый раз, — Элрик потрогал губы. — Наверное, простудился.

— В пещерах легко простудиться, — согласился скелет. — Сквозняки, сырость, отсутствие отопления. Я вот, когда был живым, постоянно мёрз. А теперь ничего — кости не чувствуют холода. Есть свои плюсы.

— Простите, — вмешался Торвальд, — вы кто вообще?

— Ах да, этикет, — скелет попытался приподняться, но кости предательски хрустнули, и он осел обратно. — Прошу прощения, разучился вставать. Сижу тут один, тренироваться не с кем. Я король. Вернее, был королём. Король Эдвин Третий. Правил этими землями лет триста назад. Потом... ну, случилось то, что случилось.

— Что случилось? — спросил Финн, подходя ближе и с интересом разглядывая скелет. С точки зрения друида, это было уникальное зрелище — человек, ставший частью минерального мира.

— Проклятие, — вздохнул король (если кости могут вздыхать). — Глупое, обидное, совершенно нелепое проклятие. И знаете, кто меня проклял? Некромант. Молодой, наглый, с бухгалтерским образованием.

— Некромант с бухгалтерским... — начал Гаррет и осекся. — Случайно не тот, который сейчас в замке за перевалом обосновался?

— Откуда вы знаете? — удивился скелет. — Он! Собственной персоной! Хотя, когда он меня проклинал, он был совсем юнцом. Только-только из Академии выгнали за неуспеваемость. Явился ко мне во дворец, потребовал, чтобы я спонсировал его исследования. Я отказал. Тогда он обиделся, наложил проклятие и украл мою корону. Сказал, что без короны я никто и моё королевство развалится. И знаете? Он оказался прав. Королевство пришло в экономический упадок. Подданные обозлились и свергли меня. Я успел сбежать от их гнева и нашел приют здесь, в этих пещерах. Затем долго пытался найти свою корону, чтобы вернуть утраченное королевство, пока не превратился вот в это.

Скелет указал на себя и всё вокруг.

— Так вот почему вы здесь, — догадался Элрик. — Вы ждёте возвращения короны?

— Именно, — кивнул череп. — Согласно проклятию, я не могу умереть окончательно, пока корона не вернётся на мою голову. Но и жить по-настоящему — тоже не могу. Я заточен в этих пещерах и не могу выбраться наружу. Меня не пускает проклятая сила. Так и сижу тут, между мирами. Тоска смертная, простите за каламбур.

— А зачем некроманту ваша корона? — спросила Лира. — Она что, магическая?

— Обычная, — развёл руками скелет. — Золотая, с бриллиантами, но совершенно немагическая. Просто дорогая. Он её, наверное, продать хотел. Или себе на голову нацепить — для важности. У этих молодых магов вечно амбиции выше крыши, а мозгов — кот наплакал.

— Кот наплакал, — задумчиво повторил Говорун. — Я, между прочим, котёл, а не кот. И я бы на вашем месте не сидел сложа руки, а пошёл и забрал своё имущество обратно.

— Не могу, — горестно проскрипел король. — Проклятие привязано к короне. Я не могу приблизиться к ней ближе чем на сто шагов. Как только пытаюсь — ноги отказывают. Вернее, отказывали, когда ещё были. А теперь просто рассыпаются. Пробовал — неприятно. Боюсь остаться вообще без них.

— Так, — Торвальд прищурился. — Значит, ваш некромант — это наш некромант. Тот самый, что мальчишку похитил. И корона у него где-то в замке.

— Выходит, что так, — согласился скелет. — А вы, значит, за мальчишкой идёте? За тем самым, который золото растит?

— Откуда вы... — начал Гаррет.

— Слухи, — перебил король. — Я хоть и сижу здесь, но ветер новости приносит. Иногда забредают путники, рассказывают. Про мальчика с даром я слышал. И про налоговую тоже. Они тут недавно проходили, между прочим.

— Налоговая? — в один голос воскликнули Гаррет и Элрик.

Элрик чихнул снова — на этот раз сильнее. Язык пламени получился длиннее и чуть не подпалил бороду Торвальда. Воин отшатнулся, а Говорун залился ехидным смехом.

— Ты точно простудился, — сказал котёл. — Или подхватил магический грипп. Бывает такое — от переизбытка гениальности.

— Это не грипп! — Элрик потёр нос. — Это... это аллергия!

— На что? На правду?

— На... на слова некоторые, — неуверенно предположил маг.

— Интересно, — скелет оживился настолько, насколько вообще может оживиться груда костей. — А ну-ка скажи что-нибудь ещё из той же серии. Ну... отчётность. Или дебет с кредитом.

— Дебет, — повторил Элрик и чихнул так, что из ноздрей вырвались два аккуратных дымных колечка. — Кредит! — ещё один чих, и маленькая молния ударила в пол у ног мага.

— Ого, — восхитился король. — Да у вас редкая форма магической реакции! Я такое видел однажды у придворного мага, когда тот перепил зелья правды. Он потом неделю чихал фейерверками. Красиво было, но для двора неудобно — постоянно что-то горело.

— Я не хочу чихать фейерверками! — запаниковал Элрик. — Я вообще не хочу чихать! И тем более поджигать всё вокруг!

— А ты контролируй, — посоветовал Говорун. — Как услышишь что-то про... ну, про эти ваши... — он замялся, подбирая слова, — ...финансовые термины, сразу зажимай нос и думай о приятном. О лягушках, например.

— О лягушках? — переспросил маг.

— Ты же их любишь. По крайней мере, пытаешься в принцесс превратить.

— Я не люблю лягушек! Я просто... практикуюсь!

— Вот и практикуйся на них мысленно. Вдруг поможет.

— Простите, что вмешиваюсь, — подал голос скелет, — но, может, вернёмся к моей проблеме? Вы идёте в замок к некроманту. У него моя корона. Если вы её вернёте, я вылечу эту аллергию... ну, не я, она должна сама пройти, когда корона на место встанет. И, возможно, даже награжу вас по-королевски. Чем смогу. У меня тут где-то сундук с золотом завалялся, правда, не помню, где закопал. Но найдём!

— А какая связь между вашим проклятием и нашим походом? — уточнила Лира.

— Прямая, — король попытался изобразить выразительный взгляд, но с пустыми глазницами это выходило плохо. — Вы идёте за мальчиком. Я хочу вернуть корону. Враг у нас общий. Почему бы не объединить усилия? Вы приносите мне корону — я помогаю чем могу. Например, знаю тайный ход в замок. Через подземные источники.

— Тайный ход? — оживился Торвальд.

— Именно. Я же тот замок строил. Для своего племянника. Который потом меня и предал, между прочим. Но это долгая история, не будем о грустном. Ход есть, он действует до сих пор. Выходит прямо в винный погреб. А оттуда — рукой подать до главной башни, где этот прохвост, скорее всего, держит мальчишку.

Команда переглянулась. Предложение звучало заманчиво.

— А почему вы сами им не воспользовались? — спросил Финн. — Ну, чтобы корону вернуть?

— Потому что я скелет, — терпеливо объяснил король. — Я медленный, скрипучий и в темноте мои белые кости хорошо видны. Меня любой зомби за версту учует. А вы — живые, шустрые, с магией и топорами. У вас есть шанс.

— А что мы получим, кроме тайного хода? — деловито поинтересовался Говорун. — Бесплатно сейчас даже мухи не летают. Вы, как бывший король, должны это понимать.

— Наглый котёл, — беззлобно усмехнулся скелет. — Мне это нравится. Ладно, слушайте. Кроме тайного хода, я дам вам вот это.

Он пошарил костлявой рукой под троном и извлёк небольшой мешочек, протягивая его Торвальду. Воин развязал тесёмки и присвистнул — внутри тускло поблёскивали десятка два золотых монет.

— Задаток, — пояснил король. — Остальное — когда корона будет на месте.

— А если мы не вернёмся? — спросил Гаррет, который при виде золота заметно оживился.

— Значит, не судьба, — философски ответил скелет. — Я уже триста лет тут сижу. Посижу ещё немного. Вдруг следующие гости окажутся удачливее.

— Этак у вас задатков на всех не хватит, - съязвил котёл.

— Мы вернёмся, — твёрдо сказал Элрик, и от его уверенности даже Лира удивлённо подняла бровь. — Мы команда. Мы мальчика спасём, налоговиков обведём вокруг пальца, некроманта... ну, с ним тоже как-нибудь разберёмся. И корону вашу вернём. Обязательно.

— Хороший настрой, — одобрил король. — Только, прежде чем идти, мне кажется, с вами надо кое-что сделать.

— Что именно? — насторожилась Лира.

— Проклятие снять, — скелет указал на Элрика. — Видите ли, когда некромант меня проклинал, он использовал формулу, которая... как бы это объяснить... реагирует на финансовые термины. Он очень злился из-за того, что я отказал ему в деньгах. И заодно наложил заклятье на всех, кто будет приближаться к замку с недобрыми намерениями. Со временем оно конечно ослабло. А у вас, молодой человек, — он посмотрел на Элрика, — судя по реакции, это не просто аллергия, это как раз проклятие активировалось. Вы теперь будете чихать огнём каждый раз, когда услышите слова вроде «налог», «пошлина», «дебет» или «кредит».

— О нет, — простонал маг. — Только не это! Я же в компании с бывшим налоговым инспектором! Он только этими словами и разговаривает!

— Я не только! — возмутился Гаррет. — Я ещё про еду говорю! И про погоду!

— И про то, сколько золота мы получим, — ехидно добавил Говорун. — Это, между прочим, тоже финансовая тема.

— Так, — Торвальд поднял руку, призывая к тишине. — Ваше величество, можно как-то это проклятие снять? До того, как Элрик спалит весь замок вместе с нами?

— Можно, — кивнул скелет. — Но для этого нужно вернуть корону. Проклятие питается от неё. Как только корона окажется здесь, чары развеются сами собой. А до тех пор... — он развёл руками, — терпите. И старайтесь не использовать финансовую лексику в присутствии мага.

— Легко сказать, — вздохнул Гаррет. — Я тринадцать лет в налоговой проработал. У меня уже мозги так устроены — я даже во сне отчёты вижу.

— Вот и помалкивай, — посоветовала Лира. — А если надо что-то сказать — шепчи. Или жестами объясняй.

— Какими жестами я объясню, что «нам нужно больше золота»?

— Никакими. Не надо больше золота. У нас есть задаток.

— Мало!

— Хватит.

— А если не хватит?

— Гаррет, — тихо и очень ласково произнесла эльфийка, и бывший инспектор мгновенно заткнулся. Он уже знал, что когда Лира говорит таким тоном, лучше не спорить.

— Ну что ж, — подвёл итог король. — Договорились? Вы приносите корону, я снимаю проклятие и плачу остаток. И тайный ход — вот прямо сейчас покажу, где он начинается. Идёт?

— Идёт, — кивнул Торвальд.

— Тогда слушайте. Замок стоит на скале, но под ней есть система пещер. Одна из них ведёт прямо в винный погреб. Вход — вон за тем сталагмитом, — костлявый палец указал направление. — Там будет развилка. Всё время держитесь левой стороны. Правая ведёт в логово подземных тварей. Не спрашивайте каких, я сам не знаю — боялся туда ходить, когда живой был.

— А теперь не боитесь? — удивился Финн.

— Теперь я мёртвый, чего мне бояться? Просто интерес уже пропал совсем. А вы, живые, будьте осторожны. И мальчика берегите. Такие дары просто так не появляются. Значит, судьба.

— Спасибо, ваше величество, — поклонился Элрик. — Мы постараемся.

— Постарайтесь, — кивнул скелет. — А теперь идите. И помните — левая сторона. Левая!

Они пошли в указанном направлении, оставляя короля в одиночестве. Когда факел Элрика почти скрылся в темноте, сзади донеслось:

— Эй, маг!

— Да? — обернулся Элрик.

— Чихай на здоровье! Может, хоть повеселее будет!

Элрик хотел обидеться, но вместо этого чихнул — и маленькая молния ударила в потолок, осветив пещеру синеватым светом. Скелет на троне залился скрипучим смехом, похожим на карканье старого ворона.

— Нравится ему, — проворчал Говорун. — А нам теперь с этим огнедышащим магом тащиться.

— Я не огнедышащий! — возмутился Элрик. — Я просто... временно нестабильный!

— Временно, значит, — хмыкнул котёл. — Ну-ну. Гаррет, скажи что-нибудь про налоги. Проверим, насколько временно.

— Не смей! — заорал Элрик, зажимая рот руками.

— Я и не собирался, — обиделся Гаррет. — Я вообще молчать теперь буду. Как рыба.

— Рыбы не молчат, они просто не говорят, — заметил Финн. — У них нет голосовых связок. Зато есть плавники. Красивые такие...

— Финн, не отвлекайся, — оборвал Торвальд. — Ищем вход.

Они нашли его быстро — узкий лаз между двумя сталагмитами, уходящий в темноту. Оттуда тянуло сыростью и чем-то ещё — кисловатым, незнакомым.

— Пахнет вином, — принюхалась Лира. — Столетней выдержки.

— Значит, мы правильно идём, — обрадовался Элрик. — Вперёд, друзья! Нас ждут приключения!

— И проклятия, — добавил Говорун. — И налоговая. И некромант с бухгалтерским образованием. И мальчик, которого надо спасать. И корона, которую надо вернуть. И...

— Говорун, — перебил Торвальд.

— А?

— Заткнись.

— Ладно, — обиженно булькнул котёл. — Но я всё равно прав.

— Ты всегда прав, — утешил его Элрик, протискиваясь в лаз. — В этом и проблема.

Они двинулись вперёд — в темноту, в неизвестность, навстречу замку, некроманту и, как выяснится позже, самым нелепым приключениям в их жизни. А сзади, в глубине пещеры, остался сидеть на троне скелет короля, который впервые за триста лет почти поверил, что его проклятие скоро закончится.

— Удачи, чудаки, — прошелестел он в пустоту. — Она вам понадобится.

И пещера снова погрузилась в тишину, нарушаемую только мерным капаньем воды со сталактитов.