# Скорость

Илья Тё

НФ. Постядер. Ближайшее будущее. Дальний космос. Способ покорения – есть!

Лера в целом неплохая девка. Хотя белая. Странно говорить о подобных вещах так далеко от Нигера, но я хорошо помню её тощую, бледную задницу в обтягивающих джинсах. Теперь мы оба в металле. Страшные уроды. Каждый на шести роллерах. Похожи на здоровые тележки. Честно, я бы не подписался на эдакую подставу, кабы бы знал, чем чревато. Но что делать? На нас смотрит Великая Африка, чёрт подери!

Так вот, о Лериной заднице. Они прекрасна. Практически идеальна. Поймите правильно, я сознаю важность миссии. Космические исследования – это важно. И я со всей ответственностью заявляю, что фотонный манипулятор, как верно говорит наш великий президент Абдулло является единственной альтернативой межзвёздным полётам. Но фигура Леры – это нечто. Невозможно забыть.

Десять лет назад, когда в Йоханесбурге собрали первую модель фотонного манипулятора, в столице устроили настоящий праздник. Был фейерверк, в толпу швыряли пластиковые монеты, бухло подешевело. Я запомнил тот день. По стерео болтали, что мы дотянулись до звёзд. Именно тогда, на великой пьянке по поводу покорения космоса, я впервые встретил Леру. Хотя мы служили в одном армейском минёрном корпусе уже лет десять тому. Встретил в самом центре Киншасы, среди миллионной толпы. Не знаю, как это случилось. Судьба, должно быть. А может, пиво.

Ну, Лера, во-первых, она русская. Что говорит о многом. Вы знаете: последний век северное полушарие покрыто ядерным дерьмом. Я плохо знаю историю. Русские поцапались с янки по какому-то китайскому поводу. И всё! Магриб, Европа, Северная Америка, Азия поросли ядерными грибами.

Красотища была, ух. Если из космоса смотреть. Для наблюдателей с поверхности всё выглядело печальней. Восемь миллиардов погибло. Наблюдателей. Или девять. Да кто их считал? Из «населённых» континентов остались только Южная Америка, Австралия, часть Океании. Соответственно, Великая Африка.

Я назвал их «населёнными»? Помилуй Господь! То ядерное дерьмо в северном полушарии, о котором я говорил, излучало такое же дерьмо в атмосферу и океан. А это дерьмо, в свою очередь, северными пассатами несло дальше, на наш «населенный» юг. Что неумолимо сокращало помянутое население. Ситуация исправилась лет через восемьдесят, когда истёк период полураспада плутония. Мда.

Короче, после той войны выжили только мы, единый народ Великой Африки. А также эти заокеанские нелюди, грязные бледнокожие бразильские недочеловеки.

Поясню: я вовсе не фашист. Хотя принадлежу к высшей чёрной расе. К бразильцам и, вообще, белым я отношусь нормально. Во всяком случае, если они сидят в трудовом лагере за колючкой.

Но русские – другое дело, согласитесь.

Как сказал великий президент Абдулло – мы, чёрные, толерантны. Мы принимаем у себя всех. Даже белых. Особенно – белых беженцев-европейцев. Особенно – обожаемых Президентом европейцев-русских. Ведь в отличие от меня, президент Абдулло знает историю хорошо. И испытывает по отношению к России нечто вроде ностальгии. Ну, мне так кажется.

В общем, есть мнение, что в команду африканских космонавтов Леру взяли исключительно из указанных соображений. Политкорректности и ностальгии.

А иначе, зачем она нужна?

***

Говорят, космос – это предчувствие. Но иногда – предчувствие конца. Между новыми сверхдержавами гонка началась сразу. Как только поняли, что Земле конец. Первой загнулась Австралия. Буквально, через 50 лет после русско-американо-китайской бойни. Ветра в Пацифиде дули настойчивей, отравление почвы наступило раньше. Часть австралийцев (не заражённых) эмигрировали в Бразилию. Остальные – сдохли. Из заражённых повезло лишь избранным. Знаменитым учёным, инженерам. Преуспевающим богачам. За сто лет биотехнологии шагнули вперёд. Тела «избранных» поместили в криогенные камеры. Память и личности – записали в сетевые программы для пенсионеров. Жизнь внутри компа не слишком сладка, это понятно. Но она лучше, чем смерть.

С технологией копирования личности мы с Лерой, возможно, были знакомы на тот момент лучше всех. Военные сапёры давно не работали в поле живьём. Подразделения инженерных войск оснащались так называемыми «роверами» – простейшими роботами-вездеходами с манипулятором, фотокамерой и блоком памяти, способным вместить человеческий разум. Связь на последней войне работала плохо. Спутники посбивали. Роверы проходили значительные расстояния, опускались на дно переправ, лазили под завалами. В таких ситуациях проще было записать свой разум в машину полностью. Для оперативности решений. В случае гибели машины память в голову не возвращалась. Мы просто смотрели видеозапись. Из сапёров нас с Лерой забрали в астронавты. Из земного ровера – в космический. Разница, впрочем, оказалась не велика.

За счёт достижений Кейптаунского научного центра (по счастью, полностью очищенного от белых) Африка получила преимущество в области роботостроения. За счёт многолетних исследований в генетике, Бразилия, оккупировавшая Южно-Американский континент, – первенство в биологических науках. Я ни капли не сомневаюсь в превосходстве наших учёных над бразильскими шарлатанами. Но проект «Аль-Садира» первыми начали именно они. Враги.

Как план межзвездной колонизации Аль-Садира известен в Единой Африке. В Бразилии его называют пошло – «Эпсилон-Эридана-Эф». Это происходит как раз из-за разницы в научном подходе. Бразильцы именуют величайший проект спасения человечества по старой классификации экзопланет. Вначале идёт название звезды, затем – обозначение планеты строчной литерой латинского алфавита. При этом звезда, обычно, имеет в названии греческую литеру. Кстати, как Эпсилон-Эридана-Эф (ε-Eridani-f). Такой у белых порядок.

У нас, чёрных, проще. Аль-Садирой эту звезду величали бедуины в XIV веке. Вековая традиция. Опять же, путаницы никакой.

Давно известно, что колонизация планет солнечной системы невозможна. На Марсе высокая радиация, на Венере нет воды. Бомбардировка астероидами, для создания атмосферы на Марсе и появления воды на Венере – чушь.

С другой стороны, колонизация планет вне Солнечной системы ещё хуже. Выбор объектов в дальнем космосе шире, да. Но некоторые проблемы со скоростью. Как долететь? Солнечный парус? Термоядерный двигатель? Миллион лет в одну сторону? Не смешите.

Все придумки вроде варпа, антиграва, гиперпространства и червоточин – тем более бред.

Но на самом деле, вопрос о скорости космического путешествия прост. Спросите меня, как долететь до звёзд? Я отвечу: никак. Никак нельзя долететь.

Потому что не надо.

Ведь существует … СВЕТ.

***


Светло. Я открываю глаза. Вокруг – не Суданская пустошь и не Заирский буш. Ощущения необычные. Новое железное тело похоже на старое, из армейки. Но отличия есть. Иду вперёд – сервопривод жужжит почти беззвучно, шесть роллеров месят грунт и окружающий пейзаж ползёт за спину, точнее – за границы видимости объёмной видеокамеры, заменяющей мне глаза. Пейзаж вокруг жутковатый. Он мог бы напомнить Сахару и Калахари в окружении мрачного величия монолитов Килиманджаро, выстроенных в круг. Но это лишь иллюзия, инопланетный мираж. Игра красок в лучах растущего из-за горизонта Эпсилон-Эридана делает вид фантастическим и пугающим. Но главное – абсолютно иным.

Эпсилон-Эридана огромен! Я знаю, диаметр и светимость его меньше солнечной, но расстояние вдвое короче, чем от Земли до Солнца, делает диск впечатляющим и гигантским. Кошмарное великолепие грозной звезды дополняет также насыщенный, необычный цвет. В отличие от земного светила, Эпсилон-Эридана ярчайше белый, но обрамлённый алой каймой, словно измазанный кровью.